Сообщений в теме: 343

[moscow_guest]

Краткое изложение истории Мира Королевы Барбары
Параллельно выкладывается на "Самиздате"

Чудесное исцеление

Королева Польши Барбара из рода Радзивиллов лежала при смерти в Вавельском замке. Её супруг, король Сигизмунд-Август Ягеллон потерял всякую надежду на её спасение. Но утром 8 мая 1551 г. она совершенно неожиданно для всех, включая вельмож, врачей и самого короля выздоровела. Король был счастлив – он обожал свою жену, женился на ней по любви и короновал её, пойдя против воли вельмож (в том числе Архиепископа Гнезненского и Примаса Польши Миколая Дзежговского) и Сейма, вынужденных смириться с королевской волей.
Теперь он воспринял чудесное исцеление своей супруги, как знак свыше, благословляющей его на дальнейшие свершения. Конфликт с примасом и желание освободиться от влияния магнатов привели к тому, что когда в 1555 г. на Сейме в Пётркуве послы шляхты (в большинстве протестантские) выдвинули проект создания польской национальной церкви, под влиянием своей супруги, а также бесед с предводителем польских реформатов Яном Ласким, Сигизмунд-Август решительно поддержал его. Примас Дзежговский не оставил своего противодействия польской Реформации, но в 1559 г. скончался. Воспользовавшись его смертью, коголь созвал в том же году Сейм, объявивший верховным главой польской национальной церкви (в дальнейшем называемой Полонийной) короля Сигизмунда-Августа Ягеллона. На место примаса (осуществлявшего практическое руководство церковной организацией) он назначил епископа Якуба Уханского, сторонника Реформации. Было секуляризовано имущество монастырей. Богослужебные книги были переведены на польский язык, латынь была исключена из церковной жизни, но основные церковные обряды остались неизменными. Полонизм стал в Польше господствующей религией. Агрессивная политика оставшихся католиков, быстро превратившихся в "пятую колонну Ватикана" привела к запрету католицизма на территории Польского Королевства и Великого Княжества Литовского.
На повестку дня встал вопрос ограничения влияния крупных магнатов. Для этого Сигизмунд-Август использовал противоречия между магнатами и средней шляхтой, встав на сторону в развернувшегося в Польше "экзекуцийного движения". Его сторонники стремились, между прочим, к конфискации у магнатов земель, которыми они владели незаконно, упорядочиванию государственных финансов, создания постоянного войска. Вместе с тем они желали подтверждения выборности монарха и усиления роли Сейма. На начальном этапе своей деятельности король не выступал против этих последних постулатов и благодаря этому (а также активно проводимой секуляризации церковного имущества) приобрёл большое чистло сторонников в движении, а вследствие этого – значительное на него влияние.
Короля в его активной деятельности поддерживала и "допинговала" его супруга, королева Барбара, пользовавшаяся его полным доверием и любовью, особенно после рождения в 1553 г. сына. Её родственники, магнаты Радзивиллы, были очнь влиятельным родом в Великом Княжестве Литовском и стремились обеспечить доминацию своему роду также и в Польше. Поэтому они всеми силами поддерживали его на Сейме в Люблине, созванном для объединения Польши и Литвы в единое государство. На Сейме столкнулись противоречивые интересы польской шляхты, желающей распространить шляхетские привилегии и выборную монархию на территорию ВКЛ, и интересы магнатерии ВКЛ, желающих сохранить наследственную монархию на своей территории и одновременно получить военную помощь Короны для ведения войны с Московским государством.
Король Сигизмунд-Август, имея большой авторитет как среди польской шляхты, так и среди литовских магнатов, успешно разрешил это противоречие. В обмен за передачу Короне земель воеводств подляшского, волынского, брацлавского и киевского, польская шляхта согласилась признать наследственные права короля. В свою очередь шляхта литовская с энтузиазмом поддержала распространение на неё прав и вольностей шляхты коронной, что (вместе с активной позицией Радзивиллов) обеспечило согласие литовских панов на создание единого Королевства Обоих Народов.
В дальнейшем король Сигизмунд-Август продолжал политику укрепления своей власти. В этом ему способствовали обстоятельства, а именно война с Иваном IV Грозным из-за Ливонии, известная также, как "Война за господство на Балтике", а также "Ливонская война". Война потребовала создания постоянной наёмной армии, которой успешно командовал сын и наследник Сигизмунда-Августа, тоже носивший имя Сигизмунд. Он проявил себя как выдающийся полководец, искусным маневрированием добился ряда побед над войсками Московского государства, сведя на нет все завоевания Ивана Грозного в Ливонии. Конные отряды королевича Сигизмунда заняли Смоленщину и Черниговщину. Однако самое громкое дело войны – осада Пскова, не привело к успеху – командовавший обороной города князь Иван Шуйский отбил все приступы войска королевича Сигизмунда. После этого, видя бессмысленность продолжения войны, Сигизмунд-Август заключил с Московским государством Ям-Запольское перемирие.
Это было последним актом старого короля на международной арене. Через полгода, в июле 1582 г. он скончался. Ещё через год умерла королева Барбара. Королём Обоих Народов стал Сигизмунд III Ягеллон. Новый король продолжал линию своего отца. Во внутренней политике он по-прежнему поддерживал Реформацию, надежды Рима на восстановление своего влияния в Королевстве оказались тщетными. Миссия посланника Папы Антонио Поссевино в Краков завершилось фиаско – ему не удалось ни вернуть Сигизмунда III в лоно католицизма, ни даже получить разрешение католическим священникам вернуться в Королевство.
В Королевстве существовало постоянное (кварцяное) войско, которым командовали великий и польный гетманы, назначаемые и смещаемые королём. Между королём и Сеймом выработался компромисс: король не выступал против принятых большинством голосов решений Сейма, а Сейм в в свою очередь не оспаривал назначений, сделанных королём, несмотря на то, что формально обе стороны имели на это право. Ближайшим советником короля являлся канцлер, причём, как канцлеров, так и соответствующих гетманов, было два – по одному для Короны и Литвы. По сложившейся ещё при Сигизмунде-Августе традиции великий канцлер коронный занимался сношениями с державами Европы, а великий канцлер литовский – сношениями с Россией. Король заботился о просвещении – так, в 1583 г. он основал в Вильне университет.
Не всё, однако, в Королевстве шло гладко, особенно в новоприобретённых от Литвы воеводствах, ранее бывших частью Киевской Руси. Там в 1594-96 гг. произошло крупное восстание казаков под руководством Северина Наливайко. Подавленное войсками гетмана Жолкевского, оно, однако, свидетельствовало о необходимости перемен на этих землях.
Отношения с Россией определялись периодически продлеваемым Ям-Запольским перемирием. Вместе с тем на Севере происходили важные события, в дальнейшем сыгравшие значительную роль в истории этой части Европы.

К вящей славе Господней

В Швеции после смерти короля Юхана III Вазы в 1592 г. к власти пришёл его сын Сигизмунд, короновавшийся в Уппсале под именем Сигизмунда I. Он был ещё большим противником Реформации, чем его отец. Протестантскую оппозицию в Швеции возглавлял его дядя – герцог Карл Зюдерманландский. Для противодействия политике короля он пытался использовать риксрод – государственный совет. Члены риксрода имели большое влияние и могли (в случае своего единодушия) успешно противостоять королю. Но Сигизмунд используя одних вельмож против других, разбил "единый протестантский фронт" в риксроде и герцог Карл остался о одиночестве.
Тогда он предпринял наступление с другой стороны. В 1595 г. в г.Сёдерчёпинге собрался риксдаг, потребовавший от короля гарантировать права лютеранского вероисповедования и прекратить распространение в Швеции католицизма. В ответ Сигизмунд I окружил риксдаг войсками и обвинил депутатов сословий в мятеже. Герцог Карл был арестован. Во время допроса своим племянником он выразил полное раскаяние, назвал имена своих сторонников и обещал Сигизмунду принять католическую веру. Преданные своим вождём сторонники Реформации были казнены ("кровавая баня в Сёдерчёпинге"). Чтобы ослабить противодействие вельмож, Сигизмунд реорганизовал также риксрод, пополнив, кроме того, его своими сторонниками и создав параллельно с ним Придворный Совет (ховрод), представлявший интересы дворянства.
Лютеранская вера была объявлена еретической, а её исповедание стало преступлением. В Швецию прибывали многочисленные иезуиты. Реформация потерпела сокрушительное поражение.

[moscow_guest]

Смутное время Московского государства

В России наступила эпоха "Смутного времени". После смерти Ивана IV Грозного на первое место выдвинулся честолюбивый боярин Борис Годунов. После смерти царя Фёдора Иоанновича он сам венчался на царство. Однако он не пользовался популярностью ни среди бояр (считавших его выскочкой), ни среди народа (на его правление пришлось несколько лет голода). Все слои населения роптали.
Этим воспользовался самозванец, объявивший себя сыном Ивана Грозного Димитрием Иоанновичем. Он бежал в пределы Королевства Обоих Народов, где получил поддержку ряда украинских магнатов, поддержавших его своими собственными военными силами.
В Варшаве (куда Сигизмунд III перенёс свою столицу в 1596 г., чтобы способствовать интеграции Мазовецкого княжества) знали о планах Димитрия. Однако король занял уклончивую позицию. Он не поддержал претендента (и даже не уделил ему аудиенции, когда тот приехал в столицу), поскольку не желал нарушать мир с Москвой и подвергать Королевство риску войны с весьма сомнительными перспективами. Вместе с тем, он не запретил ему набирать войско на территории Королевства, точно так же, как и не запретил своим подданным помогать ему. Это было связано с несколькими причинами. Во-первых, с тем, что для государственных интересов Королевства Обоих Народов, некоторая смута у соседей всегда представляет некоторую пользу, ибо ослабляет позицию партнёра в дипломатических отношениях. Во-вторых, король не хотел обострения отношений с поддерживавшими "Димитрия" украинскими магнатами.
Несмотря на усиление королевской власти в Короне и Литве, на Украине магнаты по-прежнему сохраняли большую силу. Это было связано, между прочим, с религиозным фактором. Украинские магнаты и шляхта, как и народ, были православными, а эмиссары из столицы – протестантами. Поэтому при всяких попытках ограничения позиции магнатов со стороны короля они выступали единым фронтом с украинской шляхтой и казаками под лозунгами "защиты православной веры". Король Сигизмунд, опасавшийся обострения религиозной вражды и восстания на Руси (чем неизбежно воспользовались бы католики и поддерживающие их иностранные силы – Габсбурги, Швеция или Турция), неоднократно отступал от таких попыток.
При помощи украинских магнатов "Димитрий" набрал армию из польских наёмников и запорожских казаков, во главе которой двинулся в пределы России. В 1604 г. он перешёл границы Московского государства. Народ, не любивший Бориса, склонялся на сторону "Димитрия". Этим воспользовались недовольные "выскочкой" бояре. После смерти царя (возможно, отравления) они свергли и убили его сына Феодора и открыли ворота Москвы "Димитрию". Однако и ему не было суждено править "долго и счастливо" – против него тоже был составлен заговор. В 1606 г. заговорщики возбудили беспорядки на его свадьбе с дочерью союзного ему сандомирского воеводы Мариной Мнишек и, воспользовавшись неразберихой в городе, убили царя.
Правление нового монарха Василия Шуйского не принесло спокойствия России. Началась гражданская война с другим самозванцем, объявившим себя "спасшимся из Москвы царём Димитрием". Государство находилось в состоянии практически полного хаоса и анархии. Здесь в игру вступила до сих пор безразличная к русским делам Швеция.
Король Сигизмунд I, фанатичный католик, находясь под влиянием многочисленных в его державе иезуитов, решил, что пришёл подходящий момент для распространения католической веры на юг. Иезуиты и стоящий за ними Ватикан рассчитывали таким образом окружить протестанстское Королевство со всех сторон "католическим кордоном" и впоследствии "вернуть в лоно церкви". В 1609 г. шведское войско вторглось в Россию и под предлогом борьбы с самозванцем захватило Новгород и Псков. Затем Сигизмунд I осадил Тверь. Василий Шуйский выслал ему навстречу войско, но король, оставшись под Тверью с небольшим отрядом "демонстрировать флаг", отправил навстречу русским свои главные силы под командованием Якоба де ла Гарди. Русское войско было наголову разбито под Клином. Узнав о поражении, тверичи открыли ворота города и сдались на милость победителя. Сигизмунд двинулся к Москве. В столице началась паника.
Столица была беззащитна. Бояре снова составили заговор, на этот раз против Шуйского. Бывшего царя насильно постригли в монахи, а потом выдали королю, забравшему его с собой в Стокгольм. В Москве остался шведский гарнизон. Бояре присягнули на верность принцу Вальдемару, сыну Сигизмунда, провозглашённому царём. Король, однако, не высылал своего 15-летнего сына в Москву, равно как и не давал никаких обещаний в отношении принятия им православия, ссылаясь на малолетство принца.
Не все жители Московского государства признали нового царя. Многие отказались подчиниться "латинянам". Те русские, которые не сложили оружия, начали искать силы, способные оказать им помощь. И нашли их за своей западной границей.

Три короны над Москвой

В Варшаве с беспокойством наблюдали за развитием событий у восточных соседей. "Небольшая смута", на которую рассчитывали Сигизмунд III и канцлеры: коронный – Ян Замойский и литовский – Лев Сапега, переросла в полный крах Московского государства и, что ещё хуже, захват его Швецией. Отношения Королевства и Швеции были напряжёнными из-за противоречий в Прибалтике, а также противоречий религиозных – при ультракатолическом шведском дворе поляков считали еретиками, а шведские протестанты, спасаясь от преследований, укрывались в значительной части своей за морем, на территории Королевства.
Установление католического контроля над Москвой угрожало окружением Королевства врагами со всех сторон (особенно, если учесть Турцию и Крымское ханство на юге) и представляло для него смертельную опасность. Было решено искать в России союзников. Боярское правительство, засевшее в Кремле под охраной шведов, реальной властью не обладало – по стране бродили военные отряды, теоретически признававшие очередного "Димитрия", королевича Вальдемара Вазу или даже самого шведского короля, а фактически не подчинявшиеся никому.
Среди русских росло сопротивление захватчикам. Патриарх Гермоген раcсылал грамоты, призывающие к сопротивлению католикам. Рязанский воевода Прокопий Ляпунов собирал ополчение для освобождения Москвы. Сигизмунд III направил королевского эмиссара к многочисленным польским и литовским шляхтичам из сторонников очередного "царя Димитрия" – самозванца из литовского Шклова. Он потребовал от них оставить самозванца и помогать ополчению. Королевские подданные хорошо знали своего монарха и отдавали себе отчёт в том, что открытое сопротивление королевской воле грозит им конфискацией своих земель и пожизненным изгнанием. Узнав об этих переговорах, "Димитрий" бежал в Калугу, где и был убит одним из своих людей. Сторонники самозванца присоединились к ополчению Ляпунова. Однако Ляпунову не сопутствовал успех – освободить Москву в 1611 г. не удалось, а он сам был убит недовольными им казаками.
Русские, однако, не опустили рук. В Нижнем Новгороде было создано второе ополчение. Во главе войска стал участник первого ополчения князь Дмитрий Пожарский. Староста Козьма Минин проявил огромные организаторские способности при сборе средств на "на строение ратных людей". Значительные суммы в золоте, предназначенные на войну со шведами прибыли в Нижний Новгород от короля Сигизмунда Ягеллона. Взамен за свою помощь он потребовал возведения на московский престол его сына Владислава. Родившийся в 1585 г. королевич пользовался доброй славой и проявил отличные способности, будучи воеводой в литовских Троках. Было достигнуто соглашение – прежде чем венчаться на царство, королевич должен был креститься в православную веру. Веротерпимый король Сигизмунд согласился на это условие, не задумываясь.
Ополчение подошло к Москве в конце августа 1612 г. В это время в Китай-городе (остальная Москва была сожжена во время прошлогодних боёв) находился только небольшой гарнизон. Де ла Гарди вместе с главными силами вышел из города собирать провиант, который мог бы позволить шведам выдержать осаду до подхода из-под Твери королевского войска во главе с самим Сигизмундом Вазой. В трёхдневной битве под стенами столицы шведский военачальник разбил ополчение и был готов соединиться с гарнизоном, когда на него неожиданно ударило литовское войско под командованием гетмана Яна Кароля Ходкевича. Де ла Гарди был вынужден отступить. Гораздо хуже для шведов было то, что в момент атаки литвинов ворота Китай-города были открыты (туда как раз въезжали возы с припасами) и гетману удалось быстро захватить Китай-город. Деморализованный в результате неожиданного поражения гарнизон Кремля сдался через несколько дней. В честь этого события в первое воскресенье сентября в Москве празднуется День Города.

[moscow_guest]

Последний самозванец

После изгнания шведов пришло время на упорядочивание дел пришедшего в упадок Российского государства. Главным вопросом был вопрос о власти. Для решения этого вопроса в освобождённой столице собрался Земский Собор. Главной задачей съехавшихся в Москву представителей сословий было утверждение договора с Королевством о союзе, а главное – выборы нового царя, существования без которого в ту эпоху никто не воображал.
Положение государства было отчаянное – фактически весь Северо-Запад находился в руках неприятеля, в любой момент готового повторить свой поход на столицу. Организованного войска не было, города и деревни были разорены до крайности, пуститься в путешествие по дорогам в одиночку мог бы решиться только безумец – везде бродили банды разбойников. Вследствие этого торговля переживала крайний упадок и казна была пуста.
Фактически единственной организованной военной силой в Московском государстве было литовское войско гетмана Ходкевича. Собственного войска в Москве не было – его приходилось создавать практически с нуля, и было очевидно, что без посторонней помощи отразить очередное шведское наступление Россия не сможет. Это определяло позицию соборных людей – союз с Королевством был необходим на любых условиях. Условия были, правда, не из лёгких - в обмен за военную помощь Сигизмунд Ягеллон мягко, но настойчиво требовал передачи Великому Княжеству Литовскому Смоленска и Брянска. Фактически это было "предложение, от которого не отказываются" – для всех было очевидно, что первым и непосредственным следствием его отклонения стал бы раздел государства между Королевством Обоих Народов и Швецией.
Так же очевидным был выбор монарха – хотя формально рассматривалось несколько кандидатур (в частности снова возникла фигура Вальдемара Шведского), но фактически единственным реальным вариантом был Владислав Ягеллон. В соответствии с обещанием своего отца он крестился в православную веру в Киеве и прибыл в Москву ещё до начала Собора. Фактически, ещё до своего формального избрания он взял в свои руки запутанные московские дела. В частности, он сразу назначил князя Пожарского Великим Гетманом Московским. Столь радикальное назначение (а в том числе и создание не существовавшей ранее в Российском государстве должности) показало, что новый монарх отнюдь не собирается быть только "посажённым царём", на что по-тихому рассчитывали многие бояре. Это вызвало осложнения на Соборе.
Особо усердствовал против избрания Владислава митрополит Филарет (в миру Фёдор Никитич Романов). Прожжённый интриган, он стремился занять престол ещё после смерти Феодора Иоанновича, но проиграл Годунову. Не оставив этого стремления, участвовал в заговоре против царя Бориса, но снова проиграл, был подвергнут опале и пострижен в монахи. Возведённый в сан митрополита Ростовского "Димитрием Иоанновичем", был противником Василия Шуйского и "наречённым патриархом" у "тушинского вора". После взятия его в плен правительственными войсками объявил о своей верности царю Василию, но немедленно вступил в заговор против него и участвовал в его свержении. Поддерживал боярское правительство и "шведскую" партию, но из-за разногласий с ними был арестован и заточён в Кремле. После освобождения Москвы, когда оказалось, что патриарх Гермоген был убит шведами, обвинявшими его в поддержке Минина и Пожарского, немедленно объявил себя "местоблюстителем патриаршего престола". И в этом качестве (фактически присвоив титул Патриарха Всея Руси) он стал "продвигать" в цари своего сына Михаила Фёдоровича.
На Соборе образовалась фракция сторонников Михаила. Они проводили активную агитацию против избрания царя "из иноземцев". Одним из лозунгов оппозиции было "выбрать царя по слову Патриарха". Под "патриархом", разумеется, подразумевался Филарет. Между сторонниками Михаила и Владислава развернулась борьба. Решающий голос в этом споре принадлежал, однако, третьей стороне.
В декабре 1612 г. в Москву прибыл посол шведского короля. С ним сразу встретились представители "партии Михаила", рассчитывая на финансовую помощь против "партии Владислава". Но он огорошил их заявлением, что настоящим и единственным царём на Москве является принц Вальдемар, и что король Сигизмунд I ни в коем случае не признает никого другого. На сторонников Михаила это подействовало, как ушат холодной воды – иметь царя-католика хотели немногие. "Партия Владислава" одержала победу – 21 февраля 1613 г. собор избрал Владислава Жигимонтовича Ягеллона царём всея Руси. 19 марта он венчался на царство, положив начало московской ветви династии Ягеллонов.
Но Михаил не признал поражения. Филарет объявил избрание царя незаконным, сославшись на несогласие с этим решением Патриарха (то есть самого себя), и объявил царём своего сына. Вооружённые сторонники Михаила ушли вслед за своим предводителем в район Костромы (где была вотчина Романовых) и стали собирать враждебные "лядскому царю" силы. Над Московским государством навис призрак новой Смуты.
Кроме Михаила, в государстве были и другие самозванцы. В окрестностях Рязани находилась бывшая царица Марина Мнишек со своим очередным мужем атаманом Иваном Заруцким и сыном Иваном (от "Тушинского вора"), после смерти своего отца провозглашёным ей царём. Отправленный против Заруцкого князь Одоевский вступил с ним в битву под Воронежем, длившуюся два дня. После этого атаман решил отступить к Астрахани и поднять в пользу "Ворёнка" волжских казаков. Гражданскую войну на Юге предотвратило польское посредничество. Король Сигизмунд (действуя независимо от своего сына) отправил к Марине и Заруцкому тайного посланника, чтобы убедить их прекратить борьбу с московским правительством и выехать в Королевство, где он обещал им своё покровительство. Вероятно, хитрый монарх желал иметь под рукой "запасного" претендента на московский престол на случай неудачи Владислава. Узнавший об этом царь вспылил и при встрече с королевским послом обвинил отца в вероломстве. До разрыва между Москвой и Варшавой, тем не менее, не дошло – очень уж слабы были русские позиции, но король пошёл на уступки. Так, Владислав I гарантировал Марине, Заруцкому и Ивану свободный проезд на Украину лишь при условии, что Марина подпишет отказ за своего сына от российского престола. Кроме того, Заруцкий был обязан усыновить маленького Ивана, который в этом случае, как сын (хотя и приёмный) всего лишь казачьего атамана, тем более терял бы права на Шапку Мономаха. В противном случае он обещая принять против мятежников самые решительные меры.
Ни Марина, ни Заруцкий не были уверены в будущем успехе, поэтому они согласились на предъявленные условия. Марина подписала требуемый от неё документ, а Заруцкий – официально усыновил "Ворёнка", ставшего теперь Иваном Ивановичем Заруцким. После чего они уехали на Украину (где Заруцкий в соответствии с обещанием получил от короля одно из староств), а их люди частью разошлись, частью уехали с ними, а частью перешли на сторону правительства. С очагом мятежа на южных окраинах было покончено.
Решительная позиция Владислава, не побоявшегося возразить собственному отцу, прибавила ему сторонников в Москве. Теперь он мог направить все силы против самозванного "царя Михаила Фёдоровича" в Кострому. Царским войском командовал перешедший в московскую службу и ставший польным гетманом Московским Александр Госевский. Он взял штурмом Ипатьевский монастырь, где скрывался самозванец, но тому удалось бежать. Он укрылся от гетмана в своём селе Домнино, рассчитывая, что его преследователи не смогут найти проход через лес. Однако людям Госевского помог местный крестьянин Иван Сусанин, указавший правильную дорогу. Не ожидавший нападения Михаил был схвачен вместе со своим отцом и доставлен в Москву, где его приговорили к смерти через повешение. Тело сожгли, пепел зарядили в пушку и выстрелили в сторону Костромы. "Патриарх" Филарет был сослан в Соловецкий монастырь, где и умер в 1628 году. Смутное Время закончилось. Теперь государству угрожали одни только внешние враги.
-----
C НОВЫМ ГОДОМ, КОЛЛЕГИ!

[Wrangler]

Карту мира бы.

[moscow_guest]

Карта будет напоследок, после таймлайна.
Пока что в наличии карта Европы+Азии.

[Wrangler]

Это мы уже видели, но просто интересно какого Луизиана делает на Аляске?

[moscow_guest]

То же самое, что в РИ там делают Соединённые Штаты Америки после того, как её приобрели от России.

[Wrangler]

В любом случае, ожидаю карту мира.

[moscow_guest]

Wrangler (1.1.2010, 22:05) писал:

В любом случае, ожидаю карту мира.

<{POST_SNAPBACK}>

Будет. По окончании таймлайна.

[Wrangler]

Цитата

Будет. По окончании таймлайна. wink.gif

Я радЪ

[moscow_guest]

Жаркий север

К счастью, нового похода на Москву не произошло. У короля Сигизмунда Вазы были в это время совсем другие проблемы. Положение самой Швеции после только что (в январе 1613 г.) закончившейся войны с Данией (называемой Кальмарской) было не из лучших. Согласно условиям мира в Кнеред Швеция была вынуждена отказаться от владения повинцией Финмарк (Сев.Норвегия) в пользу Дании, а также выплатить датчанам миллион риксдалеров контрибуции. Вплоть до её выплаты в руках датчан оставались некоторые шведские города. Единственным успехом шведской дипломатии было подтверждение свободы торговли между Данией и Швецией, а также подтверждение освобождения шведских подданных от "зундских пошлин".
В захваченных шведами русских землях тоже было неспокойно. В мае 1613 г. против шведов восстало население Тихвина. После неудачного штурма де ла Гарди со своим войском осадил город. На помощь восставшим из Москвы вышел воинский отряд, но был остановлен шведами недалеко от Твери и был вынужден отступить. Не получив подмоги, восставшие (в основном крестьяне окрестных сёл) сдались. Вслед за этим прекратили борьбу повстанцы в Порхове и Гдове. Тем не менее, война продолжалась. Сигизмунд III мог позволить себе отправить высвободившиеся после войны с Данией войска на юг – для обороны новозавоёванных владений. Во главе "русской армии" он поставил своего сына Вальдемара (формально являвшегося русским царём). По замыслу короля, ему должен был помогать отлично знакомый с местными условиями опытный военачальник де ла Гарди. Тем временем царь Владислав сделал свой ход.
Зная об окончании датской войны, он решил отбить Тверь до подхода дополнительных шведских сил. Тверь фактически была замком на дороге к захваченному шведами Северу. Вслед за взятием города Владислав собирался продолжить наступление, рассчитывая при этом на действующих на шведских тылах партизан. Провал восстания в Тихвине его не обескуражил – царь был уверен, что победа под Тверью снова разожжёт огонь восстания против "латинян". Весной 1614 г. русское войско под командой гетмана Пожарского подошло к стенам города.
Попытка взять город штурмом не удалсь – гарнизон отбил атаку. Пожарский приступил к осаде города. Однако уже в мае к Твери подошёл с армией принц Вальдемар. Ему удалось прорвать кольцо блокады и доставить продовольствие осаждённым. 5 июня гетман решился атаковать войско принца с тем, чтобы отогнать его от города и восстановить осаду. Битва закончилась, однако, победой шведов. Опасаясь окружения, Пожарский был вынужден отступить. Прогнать шведов не удалось. Но и принц не мог себе позволить преследование войск гетмана, опасаясь идти вглубь враждебной страны.
Фактически это означало стратегический пат: ни русские, ни шведы не могли реализовать своих целей. Русские должны были надолго отказаться от попыток вернуть северо-западные области, а шведы – от намерений надеть Шапку Мономаха на голову принца Вальдемара. Не меньшую роль играли причины экономического характера – Россия только начала восстанавливаться после Смуты, а Швеция – приходить в себя после войны с Данией. Кроме того, шведы опасались, что в войну может вмешаться Королевство и им придётся сражаться на два фронта.
Стороны решились начать переговоры о мире. Они начались в конце уже того же самого, 1614 г. в оккупированной Твери. Однако через некоторое время переговоры были прерваны из-за глубоких разногласий сторон. Весь 1615 год прошёл в мелких стычках, не изменивших общего положения дел. В декабре 1615 г. по инициативе шведского канцлера Акселя Оксеншерны переговоры были возобновлены в с.Медное, недалеко от Твери, и в январе 1616 г. завершились подписанием договора сроком на 15 лет, прекращавшим русско-шведскую войну. По его условиям Швеция сохраняла за собой Тверь, Псков и Новгород, не говоря уже об Ингрии и Карелии. Теперь южной границей Швеции становилась Волга. Медненский договор носил, однако, временный характер – подписать полноценный мир, а не только перемирие, помешала позиция короля Сигизмунда. Он отказался санкционировать отказ принца Вальдемара от московского престола, а представитель царя Владислава Алексей Зюзин, естественно, отверг все попытки оспорить права его государя. Поэтому русско-шведский договор вошёл в историю, как "Медненское перемирие".
Подписание договора дало Московскому государству передышку. Однако в окружении царя были недовольны позицией своего "старшего союзника". После подписания мира между Королевством и Швецией в 1613 г. королевские войска не участвовали более в военных действиях со шведами. Разумеется это никак не ограничивало многочисленных шляхтичей и казаков, служивших в войске царя Владислава.

[moscow_guest]

Южный ветер

Король Сигизмунд, однако, не собирался вступать в войну со Швецией. Предыдущая война, начавшаяся с попытки королевской армии завоевать шведскую Эстляндию, не принесла успехов. Закрепиться в Эстляндии не удалось, главным успехом Королевства в его борьбе с "северным соседом" было как раз недопущение шведского влияния в России и возведение на московский престол польского королевича. Но и шведы добились здесь крупных успехов, фактически полуокружив Великое Княжество Литовское с северо-востока. Король Обоих Народов не хотел рисковать на севере перед лицом опасности на юге.
В 1615 г. Королевство очередной раз вмешалось в дела Молдавии. Это было инициативой не столько короля, сколько крупных украинских магнатов Самуила Корецкого и Михаила Вишневецкого. Они собирались посадить на молдавский трон своего кандидата – князя Александра Могилу, шурина Михаила Вишневецкого. Род Могил традиционно был "пропольским", и все попытки подчинить им Молдавию вызывали турецкое противодействие и постоянную напряжённость в отношениях с Османской Империей. Войска молдавского господаря Стефана Томши были разбиты и юный Александр стал господарем.
Однако Турции не нравилось, что молдавский престол занял пропольский господарь. Султан решил свергнуть его, заменив на своего ставленника, господаря Валахии Раду Михню. Сторонники Александра чувствовали опасность и просили о помощи своего покровителя Вишневецкого. Тот пошёл навстречу своему юному родственнику (фактически, правившим от имени несовершеннолетнего Александра пропольским боярам), выслав в Молдавию несколько отрядов "лисовчиков".
"Лисовчики" назывались так по имени своего предводителя Александра Лисовского. Свою известность, как воинское формирование, они приобрели в России во время Смуты. Изначально служили второму "Димитрию" на следующих условиях: до воцарения "царь" не платил им ничего, а после – он должен был выплатить им 100 тысяч дукатов. Нечего и говорить, что эти молодцы в ожидании "царских дукатов" отнюдь не сидели сложа руки, а сами "собирали средства", грабя города и деревни, попадавшиеся им на пути. После воцарения Владислава они подчинились ему и с успехом воевали против шведов (в частности, во время битвы под Тверью совершили удачный рейд по тылам принца Вальдемара). Однако после подписания медненского перемирия нужда в них отпала. Проблемой было то, что в мирное время они вели себя так же, как и на войне, собирая свой "подножный корм" с населения, быстро превратившись в предмет сильной головной боли царя и его гетманов.
К счастью, не всё было так плохо. К царю неоднократно обращались украинские магнаты с просьбой отправить лисовчиков в их распоряжение, чтобы укрепить положение в Молдавии (которую Королевство считало своим ленником). После прекращения полномасштабной войны Владислав Ягеллон воспользовался этим предложением и отправил своих чересчур буйных союзников на Украину. И крайне вовремя.
В августе 1616 г. турецко-татарская армия двинулась на Молдавию, чтобы свергнуть Александра. Навстречу ей выступило польско-молдавское войско под командой Самуила Корецкого и Вишневецкого. Обе армии встретились около деревни Дракшаны в районе Ботошан. Действия лисовчиков нейтрализовали татарскую конницу и быстро переломили ход сражения в пользу поляков. В битые от случайной стрелы погиб сам Лисовский, но сменивший его Станислав Чаплинский успешно довёл её до конца. Турки понесли поражение и были вынуждены отступить. Александр сохранил власть и торжественно вернулся в Яссы. Лисовчики двинулись в Валахию разорять владения конкурирующего господаря. Он в панике написал послание Вишневецкому (показательно, что не Александру), в котором отказывался от всяких претензий на молдавский трон. Украинский князь, впрочем, не успел ему ответить. Там же, в Молдавии, он был отравлен подосланным к нему монахом во время причастия.
Турки не смирились с поражением и начали готовить следующий поход в Молдавию. Тем временем продолжались татарские набеги на украинские земли Королевства и морские походы казаков на земли Крыма и Турции. Практически не обходилось ни одного года без набегов в ту или другую сторону. В то время запорожских казаков возглавлял их гетман Пётр Конашевич-Сагайдачный, шляхтич из-под Перемышля. Он провел реформу сечевого войска. Главной её целью было укрепление дисциплины среди казаков. Он выгнал из войска своевольников, завел суровую дисциплину, запретил пить водку во время морских походов, а нарушителей карал смертью. Эти меры были оправданы, так как казаки были хорошо известны, между прочим, своим своеволием. Многие походы в Турцию они организовывали на собственный страх и риск, в то время, как между Королевством и Портой официально не было войны.
Ввиду нарастания турецкой опасности было решено использовать в предстоящей войне казаков. Королевские комиссары обратились за поддержкой к гетману Сагайдачному. Гетман и его запорожцы присоединились к королевскому войску, выступившему в мае 1617 г. в Молдавию. Во главе похода стоял великий коронный гетман Станислав Жолкевский.
Турецкий план войны предусматривал, что в то время, как главные силы под командованием Искандер-паши вместе с татарами мурзы Кантемира будут наступать на войско Королевства, вассалы Турции господарь валашский Раду Михня (прошлогодний неудачливый претендент на молдавский трон) и князь трансильванский Габор Бетлен своими войсками атакуют Молдавию, отвлекая часть польских сил на себя. Однако первый, перепуганный наездом на свои владения лисовчиков, всячески устранялся от военных действий, ссылаясь на отсутствие средств в казне, а второй – решил воспользоваться польско-турецкой войной для освобождения от турецкой зависимости. Габор Бетлен хоть и начал по приказу султана Ахмеда I собирать войска, немедленно сообщил полякам о всех известных ему турецких планах. Кроме того, он обещал королевским послам за некую сумму золотом сохранить в предстоящей войне нейтралитет. Такая сумма была ему выплачена из личных средств Сигизмунда III.
Войска встретились в середине сентября 1617 г. под с.Цецора на р.Прут. Уже первые столкновения показали превосходство войск Королевства. Началось с того, что выступившие вместе с турками валахи (турки всё-таки вынудили Раду послать им в помощь несколько полков) перешли на сторону неприятеля. В течение нескольких последующих дней, несмотря на общий перевес поляков, туркам удавалось удержать свои позиции. Но 20 сентября наступил перелом – мурза Кантемир в ультимативной форме потребовал от Искандер-паши отступать на Измаил. Слух о ссоре вождей распространился в лагере, начались беспорядки. В результате татары покинули лагерь и ушли на юг самостоятельно. Турки остались в одиночестве и были вынуждены начать отход. Вначале организованный, с течением времени он превратился в паническое бегство, переросшее в полный разгром турецкого войска. Искандер-паша был убит. Жолкевский решил не продолжать преследования и увёл войско в Молдавию.
Турки были шокированы поражением. В разгроме обвиняли несчастливую звезду султана (потерпевшего также поражения в войнах с Австрией и Ираном), который вскоре после этого умер. Была это естественная смерть или отравление, до сих пор неизвестно. На престол взошёл его брат Мустафа II, бывший марионеткой в руках придворных группировок. В следующем, 1618 г. Турция пыталась снова восстановить контроль над Молдавией, но поход был организован из рук вон плохо и снова потерпел неудачу. В довершение всего казаки Сагайдачного почти безраздельно воцарились на Черном море и практически контролировали навигацию между Босфором и Днепровским лиманом.
Это привело к новому перевороту в Константинополе – султан Мустафа тоже лишился власти в пользу своего племянника Османа II. Новый султан не имел выбора – в октябре 1618 г. он подписал в Яссах мирный договор с Королевством Обоих Народов, в котором брал обязательства не вмешиваться в дела Молдавии. В том же году он подписал договор с Ираном, подтверждавший права последнего на Грузию и Азербайджан. Эти поражения (не бывшие, по большому счёту, его виной) подорвали престиж султана Османа и в дальнейшем стали одной из причин его свержения.

[moscow_guest]

Великие потрясения

Но неспокойно было не только на турецкой границе. Христианские народы тоже никак не могли договориться между собой. Особенно те из них, которые относились к разным конфессиям: католики и протестанты. В первую очередь это было важно для Священной Римской Империи, представлявшей из себя "лоскутное одеяло" княжеств, герцогств и "вольных городов". Согласно Аугсбургскому миру 1555 г. в Империи действовал принцип "Cuius regio, eius religio" ("чья власть – того и вера"), так что вероисповедание подданных зависело от вероисповедания монарха. И вследствие этого религиозная карта немецких земель была не менее запутанной, чем политическая.
Императором Священной Римской Империи был представитель католического дома Габсбургов Матвей. Но фактически в 1618 г. властью в Империи обладал его племянник Фердинанд Штирийский, провозглашённый к тому времени чешским и венгерским королём. Близким союзником Габсбургов имперских были Габсбурги испанские во главе с королём Филиппом III. В предыдущем, 1617 г., они (при посредстве испанского посла в Вене графа Оньяте) заключили договор, согласно которому Филипп отказывался от притязаний на корону СРИ (признавая Фердинанда наследником Матвея), а император в ответ обещал Испании некоторые земли на Рейне и в Северной Италии.
В случае же отсутствия у Фердинанда наследников мужского пола, королём Богемии мог снова стать Филипп III. Условия "договора Оньяте" противоречили сложившемуся в Империи порядку, когда Габсбурги в своих наследственных землях избирались представителями сословий. Богемия и Венгрия в тексте договора были названы бенефицием Филиппа III, что прямо нарушало права его подданных. Но гораздо большее значение имел тот факт, что наследник был фанатичным католиком и решительным противником Реформации, что не устраивало его чешских подданных, бывших в основном протестантами.
В мае 1618 г. чехи восстали. Оппозиционные дворяне во главе с графом Турном выбросили из окна пражской ратуши двоих королевских наместников и их секретаря. Вероятно, они желали не их смерти, а лишь унижения, ибо выбросили их как раз из того окна, под которым лежала куча навоза, так что сановники "отделались лёгким испугом". Но в их лице было нанесено оскорбление королю Фердинанду, который осенью того же года отправил в Чехию имперские войска. Они, однако, были разбиты войском чешским, которое в начале лета перешло в наступление на Вену. Однако взять город ему не удалось, поскольку пришлось спешить на помощь союзникам – армии Евангелической Унии (создана в 1608 г.), потерпевшим неудачу при осаде Ческих Будеёвиц. Здесь к ним прищла помощь из Трансильвании.
Трансильванский князь Бетлен Габор, как уже было сказано, собирал войска по приказу турецкого султана. Но после Цецорской битвы положение полностью изменилось. Поход в Молдавию силой вещей стал неактуальным. Князь почувствовал себя фактически свободным от Турции и устремил свой взгляд на Венгрию. Занимавшие Верхнюю Венгрию (т.е.Словакию) австрийские войска ушли на войну с чешскими повстанцами, там образовался "вакуум силы". В сентябре 1619 г. войска Бетлена заняли г.Кашша (Кошице), где он был провозглашён своими сторонниками главой Венгрии и защитником протестантской веры. В октябре он занял столицу Венгрии г.Пожонь (Братислава).
Итак, венгры и чехи соединились и снова двинулись на Вену. Однако в тылу у них было неспокойно. В Восточной Словакии на гарнизоны Габора Бетлена напал владетель Унгвара (Ужгород) Дьёрдь Другет, католик и союзник Габсбургов. Одновременно в Трансильванию вторглись турки – Осман II хотел победой над "неверным вассалом" стереть память о недавнем цецорском поражении. Тяжёлая ситуация дома вынудила князя снять осаду Вены и идти назад в свои владения. Он обратился за помощью к гетману Жолкевскому, стоявшему с войсками в Молдавии. Казаки Сагайдачного его, правда, уже покинули, но лисовчики пока оставались при нём, угрожая владениям валашского господаря. Раду согласился выплатить королевским войскам большую контрибуцию, которая и шла на содержание войска гетмана. В любом случае Жолкевский понимал, что долго держать его лисовчиков на одном месте опасно, и искал место подальше, куда их можно отправить с пользой для Королевства.
Венгерская война оказалась для них хорошей оказией показать свою удаль и пополнить кошельки. Лисовчики двинулись в восточную Венгрию, разоряя владения унгварского князя и его сторонников. Как всегда бывает в таких случаях, пострадали не только мятежники. Князь Габор уже сам не был рад, что позвал их на помощь. Но, во всяком случае, Дьёрдь Другет уже не мог думать о каких бы то ни было наступательных действиях и был вынужден ограничиться отчаянной обороной своих собственных земель от нашествия молодцов на лихих конях. Но пока что первоочередной задачей было отражение наступления турок. Поэтому в январе 1620 г. князь согласился на перемирие с Империей.
Воспользовавшись ним, он направил своё войско к г.Коложвару, к которому одновременно подходили турки и поляки. В том же месяце под его стенами произошла решающая битва. Османы снова потерпели положение от Жолкевского и Бетлена и покинули Трансильванию, не солоно хлебавши. Они сорвали свою злость на валашском господаре. Раду Михня был обвинён в измене (учитывая поведение его войск при Цецоре – не без оснований), арестован, вывезен в Константинополь и казнён. На его место был назначен хитрый Гаспар Грациани, бывший герцог островов Наксос. Гетман Жолкевский с триумфом вернулся в Яссы, встреченный господарем Александром. Король выслал ему грамоту с благодарностью "за великий подвиг победы над магометанами". Но уже в это время гетман тяжело заболел (вероятно, осложнения после простуды) и в конце февраля скончался там же в Яссах. Командование королевскими войсками принял польный гетман коронный Станислав Конецпольский.
Бетлен хотел использовать войско Королевства для повторения атаки на Вену. Но Королевство нуждалось в первую очередь в обороне собственных границ и ближайшего вассала (Молдавии). Поэтому далёкий венский поход был чересчур рискованным предприятием, и гетман не выразил своего согласия. Единственно, на что он согласился – это на пополнение венгерской армии лисовчиками. Логика его была понятна: с глаз долой – из сердца вон. Позже эта позиция была подтверждена королём во время переговоров трасильванского посла в Варшаве. Поэтому пока что Габор Бетлен ограничился тем, что (не прерывая перемирмия с Империей) в августе 1620 г. на сейме в Бестерчебанье (Банска Бистрица) провозгласил себя королём Венгрии. Однако короноваться он не успел.
Битва при Белой Горе в ноябре 1620 г. изменила расклад сил в регионе. Чешская армия протестантов была разбита, император Фердинанд II (получивший свой титул после смерти своего дяди Матвея) отстоял свои права на трон Чехии. Бетлен был вынужден стать гораздо умереннее.
Вместе с тем 1620 г. принёс перемены на тронах не только Австрии, Венгрии, Чехии и Молдавии. В других государствах тоже произошла смена монархов.

[Telserg]

ссылки:
Произведение: http://fai.org.ru/fo...showtopic=12496
Текст на Самиздате: http://zhurnal.lib.r...oved_city.shtml
Обсуждение: http://fai.org.ru/fo...showtopic=13162
Карта мира:

[moscow_guest]

А текст приложения (обновляемый таймлайн) на "Самиздате" здесь.

[moscow_guest]

Король умер – да здравствует король!

Варшавская августовская ночь 1620 стала последней для 67-летнего короля Обоих Народов Сигизмунда III Ягеллона. Ночью он внезапно почувствовал себя плохо, жаловался на острую боль в позвоночнике при малейшем движении. Лекари не смогли ему помочь и через несколько часов он скончался от разрыва аорты. Встал вопрос о наследнике.
По логике вещей, наследовать покойному должен был его старший сын Владислав, о чём и было официально объявлено сразу же после смерти короля. Но тот уже являлся царём на Москве, поэтому встал вопрос, как именно новый монарх будет осуществлять власть в двух государствах сразу. В Королевстве сразу возникла сильная оппозиция идее "двойной короны". "Одна корона не может быть вписана в другую", – заявил собравшийся в столице Сейм. Вместе с тем, шляхта не оспаривала самого принципа наследования трона, настаивая только на приезде Владислава на коронацию в Варшаву с тем, чтобы впоследствии будущий король Обоих Народов остался в своей столице.
Вместе с тем, перспектива выезда царя Владислава из Москвы в Польшу вызывала решительные возражения всех сословий Московского государства. Там отлично помнили Смуту и боялись, что в отсутствие монарха она может начаться снова. Кроме того, существовали опасения (во многом обоснованные), что если Владислав будет править из Варшавы, Русская земля превратится в одну из провинций Королевства. Царю были поданы многочисленные челобитные, в которых подданные просили его не покидать своего царства. Наконец в октябре в Москве собрался Земский Собор для обсуждения этого вопроса. Представители русских сословий единогласно обратились к царю с просьбой остаться и не бросать своего царства на произвол судьбы. Показательно, что участвовавшие в заседаниях Собора перешедшие на московскую службу шляхтичи высказались вместе с остальными – получив в России многочисленные поместья, они уже считали интересы Московского государства своими интересами.
Царь Владислав согласился с позицией Собора и объявил, что останется в Москве, о чём и написал в Варшаву. В свою очередь, в Королевстве были решительно не согласны с тем, чтобы ими правили из России. Тон дискуссии постепенно накалялся, а исполнявший функции "interrex-а" примас чувствовал себя всё менее уверенно. Наконец, стороны договорились. Владислав письменно отрёкся от своих прав на корону в пользу своего брата Казимира (3 года разницы). В декабре 1620 г. междуцарствие прекратилось. Жители Королевства вздохнули с облегчением. На трон Обоих Народов вступил король Казимир V Ягеллон.
Это было крайне вовремя, так как отношения между Королевством и Швецией неожиданно обострились до крайности. 15 ноября 1620 года король со свитой направлялся на богослужение в одну из cтокгольмских церквей. Никто не обратил внимания, как к процессии присоединился незаметный дворянин, который быстрым шагом приблизился к королю. Только тут все заметили, как он схватил висевший у него на поясе чекан и ударил им короля в голову. Монарх упал на ступени лестницы, обливаясь кровью и скончался в карете, в которой его пытались отвезти во дворец.
Убийца пытался скрыться в одной из боковых улочек, но его схватили и обезоружили. Свидетели покушения утверждали, что он кричал: "Смерть папистам!". На следствии с выяснилось имя преступника – им оказался дворянин Микаэль Бакер, скрытый протестант. Несмотря на применение пыток, выяснить, по чьему приказу он действовал, не удалось. Скорее всего он был одиночкой с расстроенной психикой. Непосредственным поводом, толкнувшим его на цареубийство, было решение суда об удовлетворении иска его семьи, признававшее его невменяемым и установливавшее над ним опеку.
Ставший королём принц Вальдемар (отныне Вальдемар II Ваза) оказался под сильным давлением взбудораженного общественного мнения. По рукам ходили стихи и памфлеты, обвинявшие в подстрекательстве к покушению польских "еретиков". Некоторые даже называли Бакера "рукой, которую направила голова в Варшаве". Отсутствие каких бы то ни было свидетельств связи безумца с Королевством Обоих Народов успешно восполнялось домыслами и вымыслами. Атмосфера накалялась. Агрессивная толпа ворвалась в дом польского посла и сожгла его дотла. Послу удалось бежать. Всё громче звучали призывы "отомстить польским еретикам за короля".
Цареубийца был казнён на стокгольмской площади Стурторгет, где ему вначале отсекли топором кисти рук (ибо он осмелился поднять их на короля), а затем разорвали его конями. Куски его тела сожгли на костре, а пепел зарядили в пушку и выстрелили, рассеяв в воздухе. По свидетельствам мемуаристов, присутствовавший там Вальдемар II глядел на казнь "не моргая и с каменным лицом".
На заседании собранного в марте 1621 г. риксдага он обвинил Польшу в заговоре с целью цареубийства, агрессивных намерениях в шведской Эстляндии и нарушении мирного договора. Шведский посол в Варшаве вручил королю Казимиру послание Вальдемара II об объявлении им войны Королевству Обоих Народов. Обеим державам снова предстояло сойтись на полях сражений.

[moscow_guest]

Гибель янтарного замка

В мае 1621 г. в окрестностях Пернова высадилась переправившаяся через Балтийское море шведская армия в количестве 15 тысяч пехоты и две с половиной тысячи кавалерии. Армия имела огромный артиллерийский парк – более трёхсот пятидесяти различных орудий. По завершении концетрации она двинулась на Ригу и через три дня приступила к её осаде. Литовский гетман, имея в своём распоряжении только полторы тысячи солдат, не мог прийти на помощь городу. После месячной осады (и трёх неудачных шведских штурмах) в конце июня Рига капитулировала. Ещё через неделю капитулировала находившаяся в устье Западной Двины крепость Динамюнде. Затем шведские войска пройдя через леса и болота (из опасения перед атаками литовской кавалерии), вторглись в Курляндию. Гарнизон столицы герцогства – Митавы, сдался, не пытаясь оказать сопротивление. В ноябре 1621 г. шведы взяли Вольмар (Валмиера), а затем установили свой контроль над многочисленными меньшими ливонскими замками.
Это был большой успех командующего шведской армией, двоюродного дяди короля Вальдемара (вместе с тем его ровесника) герцога Зюдерманландского Густава-Адольфа. Ливонская кампания была его первой самостоятельной операцией. Об этом выдающемся полководце следует рассказать подробнее.
Густав-Адольф был сыном герцога Карла Зюдерманландского, неудачливого противника Сигизмунда I. После вынужденного принятия католичества тот безвыездно проживал в своём замке. Вместе с тем его царственный кузен ему по-прежнему не доверял и опасался заговоров с его стороны. Поэтому он приказал Карлу отправить своего сына Густава-Адольфа в столицу, где он должен был воспитываться вместе с наследником трона принцем Вальдемаром. Фактически молодой герцог имел при дворе статус почётного заложника. Но с течением времени его положение изменилось к лучшему.
Юноша получил (вместе с наследником) отличное образование и показал свою искреннюю привязанность к католической церкви и к принцу. Даже больше – он стал лучшим другом принца Вальдемара. Когда король отправил принца под Тверь, молодой герцог поехал туда вместе с ним. Во время военных действий он успешно командовал одним из шведских кавалерийских полков. Когда вернувшийся в столицу Вальдемар предложил своему отцу план военной реформы, он не скрывал, что разработал его вместе со своим другом. Сигизмунд I утвердил план и поручил принцу его проведение в жизнь, но запретил привлекать к этому герцога Зюдерманландского. Несмотря на смерть его мятежного отца, его собственные успехи на военном поприще, заступничество принца, а также искренний католицизм, король не доверял сыну Карла и запретил ему возвращаться в столицу. Хотя Густава-Адольфа и произвели в генералы, он по-прежнему оставался в "русском захолустье" под началом (и неофициальным надзором) Якоба де ла Гарди, бывшего тогда наместником Тверской земли.
Всё изменилось после убийства Сигизмунда и воцарения Вальдемара. Новый король немедленно вызвал своего друга детства из ссылки и поручил ему опробовать в бою армию, реорганизованную в соответствии с их старыми планами.
Суть реформы Вальдемара была в модернизации шведского войска. Были сокращены военные расходы путём уменьшения числа наёмников в пользу рекрутов с набора (полностью отказаться от найма малонаселённая Швеция не могла). Набранные таким образом солдаты служили в территориальных полках, называемых по имени соответствующей провинции. В шведской армии была введена суровая дисциплина, в частности наказание шпицрутенами.
Был уменьшен калибр мушкета, что привело к его облегчению и повышению скорострельности. В полках было сокращено количество пикинеров (как 1:2 к количеству мушкетёров). Для усиления огневого воздействия король ввёл многочисленную артиллерию – "батальонные пушки", которые можно было перемещать на поле боя без лошадей – на лямках. Кавалерия при Вальдемаре стала регулярной, получила одинаковое обмундирование и порвала с пистолетной тактикой – перестало применять "караколе", сделав упор на атаку с использованием холодного оружия.
Теперь результаты реформы проверялись на практике в битвах на берегах Балтики. Не всё было, однако, так легко, как вначале. Литовский гетман получил подкрепление, что позволило ему заблокировать шведские гарнизоны, (что привело к большим потерям от голода и болезней), а также отбить Митаву обратно. В довершение ко всему, у шведов были большие финансовые проблемы – большие расходы на войну превышали доходы. Поэтому обе стороны подписали в июле 1622 г. перемирие, позже продолженное до середины 1625 г.
Пока что перевес был на стороне шведов. Они контролировали Ригу и балтийское побережье. Королевство искало союзников и с этой целью обратилось за помощью к Москве. Там, однако, не забыли, как Королевство устранилось от помощи в войне за Тверь, и отплатили ему тем же самым. Царь Владислав отказал Казимиру в военной помощи, сославшись на продолжающееся до 1631 г. Медненское перемирие. Вместе с тем он (точно так же, как ранее его отец) не возражал против вербовки своих подданных в королевское войско.
Одновременно Казимир решил строить на Балтийском море флот, чтобы организовать в Швеции высадку десанта. В качестве главной базы флота был выбран Гданьск. Правда, под шведским давлением тамошний магистрат изначально возражал против строительства флота на своих верфях и базирования в своём порте. Однако король Казимир пригрозил гданчанам вводом в город (гордившийся своей вольностью) королевских войск, и те уступили.
Шведский король тоже пробовал искать союзников. Он обращался к Турции и императору, но безуспешно. Турки ещё не были готовы к войне после поражений в Молдавии и Трансильвании, а император Фердинанд II не имел пока что свободных войск, занятых в Германии. Не удались ему также попытки спровоцировать запорожских казаков на набеги на турецкое побережье (что должно было спровоцировать султана Мурада IV (точнее тех, кто правил в период его несовершеннолетия) на ответные действия против Королевства. Точнее, "ответные действия" имели место, но всё ограничивалось "обычными" татарскими набегами.
Шведы должны были полагаться исключительно на собственные силы. Поэтому они тщательно подготовились к возобновлению военных действий. И им сопутствовал успех. Сразу же после окончания перемирия в Ливонии высадилась дополнительная шведская армия. Герцог с главными силами пошёл вверх по течению Двины и в течение двух месяцев захватил города Кокенхаузен (Кокнесе) и Дерпт, а также отбил обратно Митаву. После этого он вторгся в Литву и взял Биржи, где его трофеем стало большое количество припасов и многочисленная артиллерия. Вслед за этим он пошёл на Бауске и взял его штурмом. Польским гетманам, правда, удалось отбить шведскую атаку на Динабург, а также отбить несколько замков. Но в результате битвы под Вальхофом в январе 1626 г. войска гетманов были разбиты. Большая часть Ливонии перешла во владение шведского короля. После этой победы герцог Зюдерманландский перенёс войну с Королевством в Пруссию и Поморье.

[moscow_guest]

Кровь и песок

Как указывалось выше, король Казимир строил в Гданьске флот для десанта в Швеции. Там этого серьёзно опасались и решили нанести упреждающий удар. В мае 1626 г. большой шведский флот (более 120 судов) высадил войска в прусском порту Пиллау. Планируя эту операцию, король Вальдемар и герцог Зюдерманландский рассчитивали, что подобная "демонстрация силы" склонит герцога прусского Георга-Вильгельма Гогенцоллерна к переходу на сторону шведов или, в крайнем случае, к нейтралитету в дальнейшей войне. Герцог не отличался сильным характером, но (а возможно именно поэтому) счёл, что в интересах его прусских владений лучше будет по-прежнему оставаться вассалом протестантского Королевства, чем действовать в союзе с католической Швецией. Поэтому он отверг все предложения эмиссаров Вальдемара. Ряд прусских городов оказали сопротивление шведскому вторжению, особенно Мариенбург (Мальборк), но решительный перевес шведов в артиллерии сделал своё дело – крепости одна за другой переходили в руки шведов. Немногочисленные прусские войска атаковали меньшие шведские отряды, иногда не без успеха.
Шведский флот встал на рейде Гданьска и начал собирать пошлины с идущих в город кораблей. Флот Королевства не мог покинуть порта. Шведам удалось переправиться через Вислу и высадиться на побережье в районе Пуцка. Герцог Зюдерманландский решил захватить Гданьск – старый ганзейский город, в ту эпоху главный порт Королевства. Город, однако, был хорошо укреплён, а горожане не собирались сдаваться и рассчитывали на помощь королевского войска. В октябре 1626 г. они открыли шлюзы и затопили окрестности города. Коронные войска собирались под Торунем. Продолжало войну (хоть и в ограниченном масштабе) литовское войско – гетману Сапеге удалось отбить у шведов несколько замков в Восточной Ливонии.
Король Казимир решил перейти в наступление на шведов. Он лично возглавил войско, идущее на помощь Гданьску. В начале октября армии короля и герцога встретились под г.Гнев (на юг от Гданьска). Король рассчитывал на "главный козырь" – польских гусар, герцог – на дисциплинированную щведскую пехоту и превосходство в артиллерии. Первые столкновения закончились вничью – Казимир не смог использовать имевшегося в его распоряжении численного превосходства. Войска строили полевые укрепления и готовились к будущему сражению. Начавшаяся через неделю битва показала превосходство шведской тактики над польской – непобедимая ранее гусария уступила огню шведских пушек и мушкетов. Ночью король приказал войску отступать – Гнев остался в руках армии герцога.
Несмотря на победу под Гневом, положение шведской армии было нелёгким – Гданьск захватить не удалось, а польские и прусские войска блокировали небольшие шведские гарнизоны. На помощь королю пришёл из Молдавии гетман Конецпольский. Дела на юге складывались для Королевства удачно – казаки Михаила Дорошенко как раз разбили под Белой Церковью напавших на Украину (действовавших независимо от хана) татар и ногайцев. При этом сам хан был в добрых отношениях с Королевством и во враждебных – с Турцией, что позволяло рассчитывать на дальнейшее спокойствие на южных рубежах. Союзный молдавский господарь Александр продолжал оставаться более-менее надёжным буфером между землями Короны и турецкими владениями. Земли дружественно настроенного трансильванского князя прикрывали Королевство с юго-запада от возможной атаки императора. Сам Фердинанд II пока что был связан войной в Германии с Данией и тамошними протестантами.
Конецпольский использовал хорошо ему известную "татарскую" тактику – его конница перерезала коммуникации врага и захватывала слабо укреплённые пункты, избегая крепостей и крупных сил. Шведы, не имея точной информации о количестве сил гетмана, действовали по принципу "у страха глаза велики" и заперлись в своих крепостях, отдав инициативу противнику. В конце 1626 г. гетман осуществил чрезвычайно успешную опеацию – взял штурмом порт Пуцк. В ответ на это герцог разработал план атаки на коронные войска с двух сторон – как из Пруссии, так и с запада. Для этого он завербовал дополнительное войско в Мекленбурге, которое вышло на соединение со шведскими силами под Гданьском. Но под Хаммерштейном им преградил дорогу Конецпольский. Произошедшая в апреле 1626 г. битва, закончилась поражением шведских войск (часть наёмников перешла после этого на сторону короля).
Вальдемар II выслал герцогу Зюдерманландскому дополнительные подкрепления, которые в мае 1627 г. высадились в Пиллау. Но несмотря на это, герцогу по-прежнему не удавалось перехватить инициативу. Его войска подвергались постоянным атакам со стороны коронного гетмана и не могли позволить себе перейти в наступление. Кроме того, активизировался королевский флот. Он успешно показал себя ещё во время штурма Пуцка, а теперь всё чаще атаковал шведские торговые суда и даже пробовал (правда безуспешно) блокировать устье Двины. Шведской эскадре, тем не менее, удалось загнать вражеские корабли обратно в гданьский порт.
Король Швеции пришёл к грустному, но логичному выводу, что войну с Королевством быстро завершить не удастся. Он направил своего канцлера Акселя Оксеншерну на переговоры с императором Фердинандом о союзе. Император был жизненно заинтересован в том, чтобы войско Королевства оставалось связанным на севере, но по-прежнему главным его фронтом был датский. Попытки уговорить поделиться своими войсками непосредственно командующего императорскими войсками герцога Альбрехта фон Валленштейна натолкнулась на решительный отказ последнего, не желавшего разделять свои силы до победы над датчанами. Всё ограничилось разрешением шведам вербовать солдат во владениях Габсбургов. И с этой ограниченно утешительной вестью канцлер вернулся к своему королю.
Тем временем герцог Зюдерманландский продолжал терпеть неудачи под Гданьском. На этот раз ему не повезло на переправе через Вислу. Войска Конецпольского заметили шведские лодки и успели вовремя открыть огонь по противнику. Герцог был ранен в бедро и, видя панику в своих рядах, приказал прекратить переправу и вернуться обратно. Не удалось и августовское наступление под Диршау (Тчевом), где герцог получил очередное ранение. В своих донесениях в Стокгольм Густав-Адольф требовал у короля формирования новой армии для отправки на Поморье. Король, недовольный безуспешностью усилий своего полководца, вызвал его к себе для объяснений. Осенью герцог Зюдерманландский покинул свою армию и отплыл в столицу. Над его головой собирались тучи.
Вальдемар отправил послов к королю Казимиру. Он предлагал уступить все свои завоевания в Королевстве за выкуп. Но король и собравшийся в Варшаве Сейм отклонили эти предложения. Поляки опасались, что Вальдемар II потратит полученные от них деньги на поход в Германию, в случае удачи которого Королевство Обоих Народов окажется отдано на милость своих непомерно усилившихся католических соседей. Поэтому война продолжалась. Сейм утвердил дополнительные налоги на войско (без его согласия это было невозможно), а также утвердил решение о проведении военной реформы по образцу шведской. Это было необходимо, так как королевская армия оказалась мало приспособленной для действий против противника, защищённого сильными укреплениями.
Пока командующий находился в столице, на его армию обрушились очередные удары. Гетман Конецпольский предпринял очередное наступление под Диршау, которое, хоть и не принесло победы коронным войскам, нанесло большие потери шведам. Войска же в Ливонии голодали, будучи практически заблокированными в своих замках, некоторые из которых из-за голода сдались гетману Сапеге. Вместе с тем, имея дефицит артиллерии, гетман литовский ничего не мог поделать с более серьёзными крепостями. Тяжело приходилось и шведской армии в Пруссии. В довершение всего польский флот прорвал шведскую блокаду Гданьска.
В Стокгольме между тем были приняты важные решения. Выслушав объяснения герцога Зюдерманландского и доклад канцлера Оксеншерны (мнения которых во многом совпадали), Вальдемар II предоставил своему другу ещё один шанс. Он оставил его на должности командующего померанской армией и согласился выслать туда (а также в Ливонию) дополнительные подкрепления. Главным же решением был отказ от изначального замысла самостоятельной победы над Королевством. Теперь главной целью шведской дипломатии стало заключение оборонительно-наступательного союза с императором. В письме Вальдемара Фердинанду, доставленном тому Оксеншерной, король снова просил о помощи против поляков, обещая взамен предоставление своего флота для борьбы с Данией и сухопутной армии для борьбы с немецкими протестантами. Король также снова отправил послов в Константинополь и Бахчисарай, но ни Турция, ни Крым не были готовы атаковать Королевство Обоих Народов. Обе мусульманские державы переживали период нестабильности. Юный султан Мустафа IV не контролировал свою мать и её приближённых, заправлявших всем в столице, а хан Мехмед III Гирей вёл гражданскую войну со своим противником Джанибеком Гиреем, в которой ему помогали запорожские казаки. "Укусить" Королевство с юга пока было невозможно.
Зато императора Фердинанда II очень заинтересовало использование шведского флота для взятия датской столицы. Он согласился на предложение о союзе. Шведско-имперское соглашение получило в дальнейшей историографии имя "договора Оксеншерны". Союз северных и южных католических держав стал фактом. В Штральзунде начал концентрироваться шведский флот. Заносчивый Валленштейн согласился поделиться своими людьми и в марте 1628 г. на помощь шведам под Гданьск выступили полки саксонского генерала Иоганна-Георга фон Арнхайма. В великой европейской войне начался так называемый "польский" период.

[moscow_guest]

Танец на побережье

Но нескольких тысяч солдат Арнхайма было недостаточно для того, чтобы переломить ход осады Гданьска. Сами шведы смотрели на них с большим подозрением. Плохо обмундированные, голодные и недисциплинированные немецкие солдаты по сравнению со шведской армией производили впечатление скорее оборванцев, чем серьёзных союзников. Но вернувшийся под Гданьск герцог Зюдерманландский делал вид, что всё идёт, как надо – он рассчитывал на дальнейшее взаимодействие с императором и не хотел ссориться с ним из-за пустяков.
Несмотря на то, что войско Королевства получило значительные средства, оно всё еще значительно уступало шведской армии по численностии и особенно – по артиллерии. Тем не менее герцог не решался на непосредственный штурм Гданьска, опасаясь больших потерь под его стенами. Он по-прежнему придерживался стратегии непрямых действий. Весна 1628 г. принесла шведам успехи. Была восстановлена блокада гданьского порта. Отсутствие поступлений из Гданьска, через который проходило 80% морской торговли Короны, было тяжёлым ударом по экономике Королевства. Хотя созванный в июне Сейм и утвердил большинством голосов новые (ещё одни) дополнительные налоги, в обществе чувствовалось недовольство продолжающейся войной.
Особенно недовольны были жители Великого Княжества Литовского, где военные действия продолжались дольше всего. Гетман польный литовский Кшиштоф Радзивилл неоднократно поднимал перед королём вопрос о заключении мира со шведами, по крайней мере ограниченного перемирия, касающегося только территории Литвы. Казимир V, однако, решительно отверг подобные предложения – прекращение военных действий в Литве позволило бы шведам перебросить находившуюся там армию фельдмаршала Германа фон Врангеля под Гданьск. Скрепя сердце, гетман был вынужден подчиниться королевскому приказу. Ему не пришлось об этом жалеть – в том же месяце объединённым войскам обоих литовских гетманов сдалась сильная крепость Кокенхаузен, длительное время полностью ними блокированная и потерявшая надежду на помощь извне.
Это известие подняло боевой дух королевского войска. Другим хорошим известием была неудача шведского штурма г.Штрасбург (Бродница) близ Торуня. Армия герцога понесла большие потери. Арнхайм был убит при штурме. Его наёмники разбежались. Тем не менее упрямый герцог Густав-Адольф решил довести дело до конца и взял Штрасбург в осаду. Вплоть до конца года продолжались попытки шведов удержать блокаду города и поляков – не допустить этого. Королевским войскам удалось – герцог был вынужден отступить от города. Тем временем коронные войска вместе с пруссаками осадили захваченный шведами Мариенбург. Польские конные разъезды появлялись в районе Пиллау – главной базы вторжения. Герцог начал задумываться о прекращении осады Гданьска.
В то же время в Штральзунде продолжались приготовления для десанта в Дании. Шведский флот был готов, армия Валеленштейна (контролировавшая Мекленбург и Померанию) тоже. Датский король Кристиан IV, опасаясь разгрома, предложил Валленштейну заключить мир. Договор был подписан в апреле 1629 г. в Любеке представителями короля Кристиана, Валленштейном и Оксеншерной от Швеции. Формальную подпись под договором поставил также представитель Католической Лиги. Дания обязывалась отказаться от претензий на епископства в Нижней Саксонии, от владений на юге Скандинавского полуострова (в пользу Швеции), от союзов с северогерманскими протестантами, а также от всякого вмешательства в дела Империи. Дания обязывалась также выплатить императору, Швеции и Лиге крупную контрибуцию в качестве "компенсации военных расходов". Имея шведско-имперский "нож на горле", Кристиан IV согласился на всё.
Во Франции и Англии шла гражданская война, Нидерланды отбивались от испанцев, а Саксония старалась любой ценой сохранить хрупкий мир. Католические державы доминировали в Германии. Император Фердинанд торжествовал. Валленштейн получил свободу рук и развернул свою армию на Восток в направлении границ Королевства.

[moscow_guest]

Глоток воздуха

Казалось, государство находится на краю гибели. К счастью, положение дел позволяло направить все свободные войска на северо-западные границы. В июле 1629 г. дошло до битвы под Хаммерштейном, где встретились гетман Конецпольский и жадный славы Валленштейн. Он был настолько уверен в победе, что не стал дожидаться соединения с армией герцога Густава-Адольфа. Эта самоуверенность сыграла с ним злую шутку – битва была проиграна имперцами. Военные реформы Казимира начали приносить результаты.
Силы Валленштейна были разбиты, но не уничтожены. Конецпольский собирался преследовать его в направлении Кольберга, но отказался от этого намерения, опасаясь чересчур удаляться от источников снабжения, имея на северном фланге войска герцога. Сам герцог, узнав о поражении своего союзника, не потерял годовы. Поняв, что для отражения вторжения Валленштейна гетман был вынужден отвести войска из окрестностей Гданьска, он ударил на Штрасбург и на этот раз взял его. Теперь настала очередь гетмана Конецпольскому осаждать город. Но ему не сопутствовал успех, коронные войска были ослаблены Хаммерштейнской битвой и не смогли эффективно сдерживать шведов, потерпев поражение под Горцно, недалеко от Штрасбурга. Город остался за шведами.
Но Королевство внезапно получило помощь с совершенно неожиданной стороны. После победы над Данией император Фердинанд мог с полным основанием считать, что протестанты в Европе повержены и всё что ему осталось – это договориться с королём Вальдемаром о разделе сфер влияния в Германии. В свете этих соображений предстоящий разгром Королевства Обоих Народов (в чём он не сомневался) был ему не на руку – он мог бы привести к установлении в Восточной Европе шведской гегемонии.
Кроме того, его союзники постоянно жаловались на бесчинства, которые творят солдаты Валленштейна на их землях. В значительной степени их недовольство было вызвано также его стремлениями к укреплению централизованной власти императора. Но он в свою очередь опасался дальнейших успехов своего главнокомандующего. Он боялся, что решительный Валленштейн, оправившись от хаммерштейнского поражения и одержав вместе со шведами победу над королевским войском, станет польским королём, после чего устремит свои усилия на захват императорской короны.
Поэтому он воспользовался его неудачей, как предлогом, чтобы немедленно отстранить его от командования армией. В сентябре 1629 г. Фердинанд II объявил об увольнении Валленштейна в отставку. Часть его армии была распущена, а остаток передан под командование фельдмаршалу Тилли. Императора ждал запланированный на лето следующего года рейхстаг, где он собирался собирался представить эту акцию в качестве "жеста доброй воли" перед собравшимися там князьями.
Итак, Королевство Обоих Народов было пока что избавлено от нашествия католических армий. Герцог Зюдерманландский был взбешён вероломством императора и понял, что Швеции следует рассчитывать только на себя. Король Вальдемар согласился с его выводами. Армия Швеции была ослаблена войной с коронным войском, и он предложил полякам перемирие. Начались переговоры, закончившиеся подписанием перемирия между Королевством и Швецией – войско Королевства также отчаянно нуждалась в передышке. Договор о перемирии был подписан в январе 1630 г. в г.Альтмарке. Результаты перемирия отражали статус кво, сложившееся на момент его подписания.
Шведы продолжали контролировать балтийское побережье Лифляндии, а также большую часть побережья Пруссии. Кроме того, они по-прежнему собирали пошлины с судов, идущих в гданьский порт. Королевство понесло большие территориальные и финансовые потери. Шведы тоже не получили всего, чего желали, но намеревались взять своё в протестанских государствах Германии. Император тоже не собирался "упускать своего". Между союзниками по католическому лагерю пробежала чёрная кошка. Король Казимир намеревался использовать образовавшуюся передышку для усиления собственного войска.

[moscow_guest]

Друзья и союзники

Несмотря на перемирие и некоторое улучшение международного положения Королевство не могло позволить себе расслабиться. Гданьская война показала слабость королевского войска, способного на успешные действия против татар в степи, но не против современной европейской армии и сильных крепостей. Гетман Конецпольский и другие военачальники форсировали военную реформу. В этом их полностью поддерживал король и регулярно выделявший на неё средства Сейм. Во всех воеводствах Короны и Литвы спешно формировались и обучались новые полки.
Королевство искало союзников. Руку помощи протестантскому Королевству протянуло расположенное на противоположном конце Европы королевство католическое. Правивший Францией кардинал Ришелье с беспокойством смотрел на развитие событий в Центральной Европе. Франция традиционно считала Габсбургов, и испанских и имперских, своими врагами. Интересы этой династии находились в противоречии с интересами Французского королевства. Особенно беспокоило Ришелье неизбежное после победы германских католиков усиление позиции Испании во Фландрии, а императора – на Рейне. В случае их успеха Франция оказалась бы во враждебном окружении и, учитывая склонность французской знати к заговорам и мятежам, могла бы быть полностью расчленена между агрессивными соседями и жадными власти принцами. Пока что, однако, кардинал держал бразды правления железной рукой. В 1628 г. капитулировала мятежная Ля-Рошель. В 1629 г. были отменены вольности гугенотской провинции Лангедок.
Вначале он направил своего посла капуцина Франсуа де Трамбле (известного также, как "отец Жозеф" и "Серое преосвященство") в Швецию, к герцогу Зюдерманландскому и Вальдемару II. Кардинал рассчитывал на то, что Швеция, вынужденно оказавшись в конфликте с императором, могла бы стать ценным союзником для Франции. Отец Жозеф предлагал шведам начать при французской поддержке наступление вглубь Германии и в перспективе установить там свою гегемонию. Надо отметить, что эти французские предложения были неискренними – объединение Германии под сильной властью Вальдемара были для Французского королевства ничуть не лучшей перспективой, чем объединение Германии под властью Фердинанда. Идеально отвечающим французским интересам положением, по мнению кардинала, была бы затяжная война между "северными" и "южными" католиками, не позволяющими создать сильной державы на восточных границах Франции.
Воинственный герцог Зюдерманландский активно поддерживал идею наступления в Германию. Он был уверен в превосходстве своей армии, а также в поддержке устремлений Швеции всеми противниками императора. Основания для этого были. Религиозная политика короля Вальдемара была гораздо более умеренной, чем политика его отца Сигизмунда в прошлом и императора Фердинанда – в настоящем. В частности, на контролируемой шведами территориях Померании не действовал императорский "Эдикт о Реституции", предусматривавший возвращение католикам всего имущества, захваченного у них с 1552 г. Тем не менее, король Вальдемар склонился к более осторожному мнению канцлера Оксеншерны, утверждавшему, что для Швеции было бы чересчур рискованно начинать ещё одну большую войну при неурегулированных до конца конфликтах с Королевством Обоих Народов и Россией. В обоих случаях нельзя было рассчитывать на длительное продолжение срока перемирия.
Итак, Вальдемар II не стал заключать союза с французами. Разумеется, он не отклонил предложения прямо, рассчитывая использовать переговоры с представителем Ришелье для давления на императора при разделе сфер влияния в Германии. Но такой опытный знаток человеческой натуры, как "серый кардинал", хорошо понял, что означают туманные и уклончивые ответы шведского монарха и его канцлера. Он направил письмо своему сеньору, где написал о своих соображениях. После этого он, в соответствии с их предварительной договорённостью, отправился через море сначала в Померанию, а потом окружным путём – в пределы Королевства Обоих Народов. Ришелье был прагматичен – если интересы государства нельзя было обеспечить в союзе с единоверными католиками, их следовало защитить в союзе с протестантами.
Король Казимир немедленно принял французское предложение. Содержание большого войска требовало больших расходов, и французские субсидии были нужны Королевству позарез. Короля полностью поддержали гетманы в Короне и в Литве – они были кровно заинтересованы в том, чтобы французское золото пошло на их нужды. А предложение посла кардинала было более чем щедрым. Он обещал после начала войны с императором ежегодно выплачивать миллион ливров на содержание королевского войска. Было решено начать войну с императором в самое ближайшее время. Для сдерживания шведов король решил обратиться за помощью к традиционным союзникам с Востока – через год истекал срок Медненского перемирия между Москвой и Швецией.
Направленный в Москву королевский посол Ежи Оссолинский убеждал царя Владислава как можно скорее отправить войска в поход на Тверь. Надо сказать, что в течение своего правления царь не сидел сложа руки, также преобразовывая (а точнее – создавая) московскую армию по новому, европейскому образцу. Были созданы гусарские, драгунские и солдатские полки по примеру войска Королевства. Владислав был согласен присоединиться к своему брату, но пока колебался, не желая до срока нарушать договор со шведами. Тем не менее, он подтвердил своё разрешение на вербовку солдат и обещал перейти в наступление сразу после окончания перемирия.
Для помощи в войне с Империей королевские послы обратились также к его традиционному врагу – князю Трансильванскому. После смерти Габора Бетлена князем был выбран ничуть не менее активный венгерский аристократ – Дьёрдь Ракоци. Он собирался продолжить линию его предшественника – отобрать у императора всю Венгрию целиком и стать там королём. Коронное войско помогло ему разбить своего оппонента, другого претендента на трансильванский трон, брата Габора – Иштвана Бетлена. Теперь они вместе собирались атаковать некстати разоружившегося Фердинанда. Турецкое правительство было недовольно усилением князя, которого считала своим вассалом, и направило против него валахов, поддержанных турецкими и татарскими отрядами. Но поход был полохо подготовлен и закончился неудачей. Польско-трансильванские войска разбили господаря Валахии Гаспара Грациани, который позже (июнь 1630 г.) был убит в результате заговора своих бояр. Новый господарь Матвей Басараб был вынужден заплатить Ракоци большую контрибуцию. В тот же год на Украину напали татары, но были разбиты казаками.
Ещё одним союзником Королевства оказался электор бранденбургский. Шведы уже оккупировали принадлежавшие ему порты Пруссии, а католическая армия Тилли угрожала его владениям в Бранденбурге. Электор вёл тайные переговоры с герцогом Зюдерманландским о переходе на сторону католиков в обмен за возвращение ему прусских портов. Король Вальдемар взвешивал, что было бы выгоднее для Шведского королевства – союзник в непосредственной близости польских владений или же огромные поступления в казну от прусских пошлин. Поэтому переговоры продвигались медленно, а нерешительный Гогенцоллерн так и не мог решить, на чьей он, собственно, стороне собирается воевать. Ему "помог" принять решение не кто иной, как католический главнокомандующий Тилли. Не зная о переговорах Георга-Вильгельма и Густава-Адольфа (а возможно, просто не доверяя "союзничкам"), он вторгся в Бранденбург в сентябре 1630 г.
Продвижение войск Тилли сопровождалось страшными жестокостями. Он приказал перебить весь гарнизон крепости Нойбранденбург после того, как взял её штурмом. Против католиков восстал богатый торговый город Магдебург. Для усиления гарнизона города туда прибыл отряд из России под командой Михаила Шеина. Осада города, которой командовал лично Тилли, продолжалась всю осень и часть зимы. В январе 1631 г. город пал. Шеин погиб. Разъярённые солдаты Тилли убивали жителей на улицах и в домах. Часть города сгорела, но того, что осталось, хватило для того, чтобы Тилли мог разместить там своё войско на зимние квартиры. Тем не менее, во время "магдебургской резни" погибло, по приблизительным оценкам, более половины его жителей.
Расправа над Магдебургом толкнула протестантов в объятия короля Казимира. Георг-Вильгельм Гогенцоллерн Прусский и Иоган-Георг Веттин Саксонский открыто объявили о союзе с Королевством "во имя защиты веры". К этому времени истёк и срок Медненского перемирия. Война вспыхнула с новой силой.

[MGouchkov]

moscow_guest писал:

Цитата

В мае 1613 г. против шведов восстало население Тихвина. После неудачного штурма де ла Гарди со своим войском осадил город. На помощь восставшим из Москвы вышел воинский отряд, но был остановлен шведами недалеко от Твери и был вынужден отступить.

Очень здОрово, интересно и перспективно. Единственное (всхлипывая): Как бы вы думали, человек с фамилией "Де Ля .." в РИ оказался на востоке Европы, на службе у в РИ протестантского шведского короля?
Думаю, намёк понятен, и этот человек при АИ "обмене меж берегами Балтики- конфессиями" очень может интересен Обоим Народам (sorry, не доследил по тексту- судьба его друга Василия Шуйского в АИ так же печальна как и в РИ?) .

[moscow_guest]

MGouchkov (30.1.2010, 19:58) писал:

Очень здОрово, интересно и перспективно. Единственное (всхлипывая): Как бы вы думали, человек с фамилией "Де Ля .." в РИ оказался на востоке Европы, на службе у в РИ протестантского шведского короля?
Думаю, намёк понятен, и этот человек при АИ "обмене меж берегами Балтики- конфессиями" очень может интересен Обоим Народам

<{POST_SNAPBACK}>

А вот он, наш герой со своим семейством в РИ.

Цитата

Основателем шведской ветви стал сын Жака д'Эскупери Понтус Делагарди (1520-1585), который в 1565 г. вступил на шведскую службу. 27 июля 1571 г. он получил от шведского короля титул барона и баронство Экхольм. Баронская ветвь рода была внесена в матрикул Рыцарского собрания Швеции в 1625 г., однако в 1640 г. она пресеклась.
Сын Понтуса, Якоб (1583-1652), 10 мая 1615 г. был возведён в графское достоинство, получив графство Леккё, а затем Аренсбург. Его ветвь была внесена в матрикул шведского Рыцарского собрания в 1625 г.

Теперь по поводу его АИ-alter ego.
Уроженец Лангедока, логично, склонялся к протестантам. Когда он переехал в Швецию (1565 г.), там всё ещё было, как в реале. А к воцарению католика Сигизмунда I (1592 г.) его сын был, практически, tabula rasa. 9-летнему мальчику без разницы, католик он или протестант, а его опекуны, увидев "кровавую баню в Сёдерчёпинге", решили, что "голова стоит обедни" и присоединились к победителям. Ребёнок вырос католиком, но в остальном остался таким же.

MGouchkov (30.1.2010, 19:58) писал:

sorry, не доследил по тексту- судьба его друга Василия Шуйского в АИ так же печальна как и в РИ?

<{POST_SNAPBACK}>

Увы, карма у него такая...
Кстати, под "другом" подразумевается Михаил Скопин-Шуйский или царь Василий Шуйский? Если последний, то слово "друг" тут, ИМХО, не совсем к месту.

[MGouchkov]

moscow_guest писал:

Цитата

..его опекуны, увидев "кровавую баню в Сёдерчёпинге", решили, что "голова стоит обедни" и присоединились к победителям.

А есть ли информация, кому судя по всему- ревностный гугенот оставил опекать сына? От этого зависит, реализовалась бы ваша версия, или они перебрались бы в единоконфессиональное королевство? (а то как-то всё-таки "детерминизЬм")

[moscow_guest]

MGouchkov (30.1.2010, 20:25) писал:

А есть ли информация, кому судя по всему- ревностный гугенот оставил опекать сына? От этого зависит, реализовалась бы ваша версия, или они перебрались бы в единоконфессиональное королевство? (а то как-то всё-таки "детерминизЬм")

<{POST_SNAPBACK}>

Увы, конкретной информации не нашёл. Так что пришлось исходить из версии "Cuius regio, eius religio" и, соответственно, его католицизм. В конце концов, в такой же ситуации на их исторической родине многие гугеноты перешли в католичество, почему бы его опекунам быть такими уж фанатиками?
Да и не факт, что к концу жизни старый Понтус был таким уж и ревностным.

[MGouchkov]

moscow_guest писал:

Цитата

Кстати, под "другом" подразумевается Михаил Скопин-Шуйский или царь Василий Шуйский?

Михаила Скопина-Шуйского, конечно, имел в виду (sorry, зарапортовался ).
О цере Василии Шуйском не думаю что кто-либо мог жалеть.
По Де Ла Гарди- согласен что до уровня авторского произвола достоверно.

[moscow_guest]

MGouchkov (30.1.2010, 21:24) писал:

Михаила Скопина-Шуйского, конечно, имел в виду

<{POST_SNAPBACK}>

Полагаю, он так же проявил себя в войне с очередным "Димитрием" и его тоже отравили. Так что специально о нём я и не писал.
Единственно, что изменится - Делагарди с ним так и не познакомится лично.

[moscow_guest]

Барабан войны

Царь Владислав и его гетманы давно готовились к наступлению на Тверь. 17 февраля 1631 г., после окончания срока перемирия со Швецией, собравшийся в Москве Земский Собор объявил о возобновлении войны. В начале апреля 1631 г. 25-тысячная русская армия под командованием гетмана Пожарского выступила под Тверь. Армия Пожарского заняла окрестности города, но взять сильно укреплённую Тверь не удалось. В октябре город был взят гетманом в осаду. Для противодействия русским король Вальдемар нуждался в талантах своего друга. Он отозвал Густава-Адольфа Зюдерманландского из Померании и поручил ему формирование армии для освобождения Твери.
Вступление в войну России устраняло опасность для Королевства со стороны шведов, неспособных в такой ситуации к наступательным действиям. Гетман Конецпольский решил первым делом разбить расположенные в Бранденбурге войска Тилли, чтобы потом обрушиться на шведские гарнизоны в Пруссии. В этих замыслах его поддерживал боявшийся за судьбу своих владений герцог Георг-Вильгельм. Королевские войска переправились через Эльбу ниже по течению, обманув Тилли искусным маневрированием. Гетман и фельдмаршал встретились на север от Магдебурга близ городка Барлебен в июле 1631 г.
Тилли намеревался защитить свою базу от королевского войска. Фельдмаршал и его генералы были уверены в победе. Но реформы королевского войска принесли свой результат. Силе удара больших батальонов армии Тилли гетман противопоставил силу огня мушкетёров, позволяющую отражать атаки кавалерии без помощи пикинеров. Это позволило полякам отразить несколько атак кавалерии Паппенгейма. Имперцам не помогло даже бегство с поля боя саксонцев и бранденбуржцев. Имперские батальоны, вооружённые пиками, находились под непрерывной атакой кавалерии Конецпольского, в результате чего не могли двигаться вперёд. Подошедшие польские мушкетёры довершили разгром. Перенятая от шведов тактика полностью оправдалась. Армия Тилли была разгромлена наголову и перестала существовать. Сам имперский фельдмаршал был убит польским ротмистром. Конецпольский вступил в Магдебург.
Узнав о поражении имперских войск, в Венгрию вторгся Дьёрдь Ракоци со своими трансильванцами. В октябре 1631 г. он короновался в Пожони, как король Венгрии. Его отряды нападали на чешские земли. Император оказался практически безоружным перед лицом протестантов.
Барлебенская победа вызвала взрыв энтузиазма на стороне противников католического лагеря. Георг-Вильгельм воспрял духом. Поэты в протестантской Германии воспевали триумф "сарматских львов" над "папистскими волками". Огромные торжества с салютом из 100 пушек, торжественным молебном в честь победы союзников в Успенском Соборе и народными гуляниями прошли в Москве.
Вместе с тем дела самого русского войска были не блестящи. Князь Пожарский по-прежнему осаждал Тверь, и по-прежнему – безуспешно. Шведский гарнизон держался, получая через голубиную почту сообщения о подготовке герцогом Густавом-Адольфом деблокирующей армии, а позже – о её продвижении к Волге. Наконец в мае 1632 г. она подошла к городу. Гетман Пожарский был уверен, что он разобьёт шведов под стенами Твери так же, как в своё время разбил их под стенами Москвы Ходкевич. Это было классическим примером, как "генералы успешно готовятся к прошлой войне". Реорганизованная по польскому образцу московская армия была готова к успешной войне со Швецией. Но со Швецией образца Смутного Времени. Увы, с тех времён, как Вальдемар II провёл свои реформы, шведская армия значительно опередила армию русскую. Возможно, окажись под Тверью войско гетмана Конецпольского, исход борьбы был бы другим.
Но гетману Пожарскому счастье не улыбнулось. Герцог Зюдерманландский 18 июня 1632 г. одержал над ним победу, прорвал блокаду Твери и окружил его самого. Князь пытался использовать против гецога русских наёмников, которых тот набрал в принадлежащей Швеции Новгородской земле. По замыслу Пожарского, они должны были перейти на его сторону и в выбранный момент напасть на герцога и убить его. Заговор, однако, был раскрыт и его руководители из числа русских капитанов были казнены.
Шанс вырвать победу был упущен. В лагере Пожарского царила нужда и голод. А уже близилась зима. Положение гетмана становилось безнадёжным. Поэтому 16 ноября 1632 г. он принял предложение герцога о капитуляции. Его войска оставили всю артиллерию и лагерное имущество и отступили к Москве. Поражение вызвало в столице шок. Собравшиеся на Земском Соборе сословия требовали наказания виновных. Образовалась сильная партия, требовавшая ареста и казни гетмана. Подавленный и деморализованный Пожарский не сопротивлялся. На заседании Собора он полностью признал свою вину и добровольно сложил с себя гетманские полномочия. Сам царь Владислав был настроен примирительно, вероятно, чувствуя свою часть вины за недостаточную подготовку армии. Это смирение отвратило соборных людей от идеи предания Пожарского суду. Старый князь уехал в свои поместья в Нижегородской земле и в дальнейшем устранился из политической жизни. Великим гетманом Московским стал бывший до сих пор гетманом польным Александр Госевский.
Между Россией и Швецией начались мирные переговоры, завершившиеся в январе 1633 г. подписанием мирного договора, получившим название Савватьевского, по названию Савватьевскго монастыря под Тверью. Россия получила некоторые незначительных сёл и городов вдоль границы, но Тверь снова осталась шведской. Единственным позитивным моментом для России был отказ Вальдемара Вазы от претензий на московский престол.
Пока продолжалось русско-шведское противоборство под Тверью, коронный гетман в соответвтвии со своим планом кампании повёл свои войска в Пруссию. Прусские города открывали ему ворота, мелкие шведские гарнизоны сдавались или предварительно покидали свои крепости и замки, отходя к укреплённой ими крепости Пиллау. Но и там им не удалось удержаться. Осада Пиллау, в отличие от осады Смоленска, пошла успешно. После нескольких месяцев осады город сдался. Пруссия была освобождена. Теперь Конецпольский решил, наконец-то, отбить Курляндию и Ливонию. В этом ему всячески помогал Георг-Вильгельм, заинтересованный тем, чтобы королевские войска как можно скорее покинули его герцогство. К наступлению готовился также гетман литовский Кшиштоф Радзивилл.
К сожалению, пока гетманы готовидись к походу, герцог Зюдерманландский успел разбить московскую армию и повернуть на помощь Ливонии. Активные действия начались весной 1633 г. после подписания Савватьевского договора. Радзивилл решил атаковать его, не дожидаясь подхода коронных сил. Поэтому, он двинулся навстречу герцогу, имея стопроцентную уверенность в победе, а также в том, что её не придётся делить с Конецпольским. Он преградил дорогу войскам герцога под Великими Луками. Сражение началось утром 16 марта. Сражение было упорным, достаточно отметить, что несмотря на гибель герцога Зюдерманландского в самом начале сражения, принявший после него командование маршал Герман фон Врангель вырвал победу у начинавших уже триумфовать литвинов. Он призвал шведов к мести за своего командира, и повёл их в атаку на врага. Узнавший о гибели вражеского полководца Радзивилл сказал: "Я счастлив" – и тоже повёл свои войска в атаку. Лично. Это было ошибкой – он был сражён пулей в бедро и потерял сознание (через два дня скончался). Узнав о ранении своего вождя, литовское войско дрогнуло. После подсчёта потерь новый командующий принял решение отступить в Литву.
Поле боя осталось за Врангелем. Он отправил в Стокгольм донесение о гибели герцога Густава-Адольфа и о победе при Великих Луках. Узнав о поражении и гибели Радзивилла, Конецпольский не решился вторгнуться в глубь шведской Курляндии. Тем более, что передышка на западном направлении закончилась. Находившийся в безвыходном положении император, наконец-то договорился со своим бывшим главнокомандующим о возвращении. Во главе императорской армии снова встал Альбрехт фон Валленштейн.

[moscow_guest]

Дела небесные – дела земные

Заключение Савватьевского договора было тяжёлым ударом по надеждам России. Вернуть старые земли снова не удалось. Царское войско более не принимало участия в сражениях со шведами, но разрешение на вербовку царских подданных в войско Королевства Обоих Народов продолжало действовать. Уполномоченные короля по-прежнему набирали на территории Московского государства смельчаков, желающих "показать удаль молодецкую" в далёких странах. Те из них, кому посчастливилось не сложить голову на чужбине и не пополнить там же одну из многочисленных банд дезертиров, возвращались обратно богатыми людьми. Таких, разумеется, было мало, но быстро распространявшиеся слухи "увеличивали" их число и степень удачи многократно. Чем и пользовались вербовщики, набирая в Российском государстве пополнение для королевского войска.
Вообще за время, прошеднее после воцарения Владислава, уроженцы Королевства стали таким же массовым явлением в русской жизни, как и русские в жизни Королевства. Многочисленные шляхтичи, перешедшие на службу в царское войско, купцы, свободно пересекающие в обе стороны границу между царскими и королевскими владениями, даже простолюдины из числа челяди и слуг, приехавших вместе со своими господами – общение между русскими и иноземцами шло и расширялось на всех социальных уровнях. Особую группу среди представителей "Обоих Народов" составляли уроженцы "Руси" – юго-восточных областей Королевства с центром в древней русской столице Киеве. Они были православными – точно так же, как и жители Москвы. Но несколько другими.
Например, они крестились тремя перстами, а не двумя, как это было принято в Москве. Русские из Москвы обосновывали свой обычай тем, что два перста символизируют две природы Христа – божественную и человеческую, русские из Киева ссылались на греческую трактовку, связывающую троеперстие с исповеданием Святой Троицы. Были и другие различия в религиозных обрядах – кияне привыкли к троекратному восклицанию "аллилуйя" при завершении псалмов, а москвичи делали это только дважды, в Киеве было принято проводить крёстные ходы против солнца, а в Москве – посолонь. Расхождения были даже в формулировках Символа Веры.
Казалось бы, различия были незначительными и непринципиальными, но зато они проявлялись повсеместно, практически на каждом шагу. Во время каждой церковной службы крестящиеся двоеперстно косились на крестящихся тремя перстами, постоянно возникали вопросы о точных словах Символа Веры, количестве "аллилуйя" и направлении движения крёстных ходов. Зачастую такие конфликты возникали в семье – например, когда отец-киянин и мать-москвичка по-разному объясняли своему маленькому сыну, как именно он должен вести себя в церкви. Главное, что единства в этом вопросе не было и в среди русского духовенства – разные иерархи давали разные объяснения своей пастве.
Воспитанный в духе религиозной терпимости царь всячески старался гасить и смягчать конфликты на религиозной почве между своими подданными, но с течением времени всё острее вставал вопрос об унификации православных религиозных обрядов и богослужебных книг. Первоначально стоявший на "московской" позиции патриарх Иоасаф (на престоле с 1630 г.) уступил давлению царя, считавшего, что государственные соображения укрепления союза с Королевством требуют взять за образец вариант "константинопольско-киевский".
Патриарх приступил к исправлению богослужебных книг. Вначале он делал это от собственного имени, но это возбудило оппозицию среди некоторых иерархов, обвинявших его в самочинных действиях. Тогда в 1634 г. он созвал собор, на котором добился разрешения провести "книжную справу по древним рукописям греческим и славянским". Фактически же за образец была взята современная греческая практика. Унификация церковных обрядов была, в основном, хорошо принята русскими. Однако оппозиция не отступила.
В Российском государстве была сильна идеология "Москвы – Третьего Рима", последнего защитника православия перед иноверцами. Годы союза с Королевством значительно поколебали эту позицию – "ляхи" вообще и "лядский царь Владислав" в частности, оказались не такими уж и страшными. Владислав Жигимонтович вовсе не пытался уничтожать ни православную веру, ни "русский дух". Даже напротив, он требовал от всех своих "новых бояр" (то есть вельмож, прибывших из Королевства, как гетман Госевский), употреблять при дворе исключительно русский язык.
Но были и такие, кто говорил "лях мягко стелет, да жёстко спать". Церковная реформа Иоасафа оказалась для них хорошим предлогом. Они обвинили патриарха в "измене древнему благочестию" и отказались признать реформу. Коса нашла на камень. Суровый Иоасаф решил настоять на своём. Священники, отказавшиеся креститься трёхперстно, были лишены сана и изгнаны из столицы. В большинстве своём они подались в Поволжье, в бывшую вотчину мятежной фамилии Романовых город Кострому. Там ещё со времён самозванца Михаила скопились многие противники Владислава Ягеллона и его политики. Собравшиеся там сторонники "истинного православия" отказались признать церковную реформу и созвали в 1638 г. свой собственный собор, предавший анафеме "безбожных иоасафлян".
В государстве возник церковный раскол и опасность гражданской войны. Сложившаяся ситуация требовала вмешательства высшей власти. К Костроме выступили войска польного гетмана Артемия Измайлова. Костромичи не были готовы к войне и представили всё происшедшее, как чисто внутрицерковное недоразумение. Царь не хотел проливать крови своих подданных из-за религиозных разногласий, и поэтому пощадил Кострому, удовлетворившись её заявлением о "покорности воле Великого Государя", а также признанием незаконности "раскольничьего" Собора и подтверждения церковной власти патриарха Иоасафа. Измайлов заставил их выдать ему зачинщиков – наиболее активных деятелей "собора". Спокойствие в государстве было восстановлено.

[moscow_guest]

Третий народ

Но перемены пришли не только в Россию. Большие изменения ожидали и Королевство, а особенно его украинские земли. Разумеется, потрясения там не носили религиозного характера. Вопросы веры были там давно решены – никто никогда не пытался подорвать господствующего значения православной религии в этих областях. Её исповедовали все слои общества – от магнатов до крестьян. Иноверцы-протестанты там практически не встречались, разве что приезжали по делам из других областей Королевства. Но именно это и создавало своеобразный водораздел между жителями Украины и иными подданными короля Казимира. Они всё больше и больше осознавали себя отличными от прочих жителей земель Короны. Во всех слоях намечалось брожение, хоть, зачастую по разным причинам.
Наиболее сознательную часть общества – шляхту, не удовлетворял статус Украины в составе Королевства. Реестровых казаков не устраивали постоянные задержки с выплатой им жалованья. Казаков запорожских не устраивали правительственные ограничения на их черноморские походы на турок – имея на голове войну в Германии, правительство делало всё, чтобы не провоцировать Турцию, представляя в Стамбуле казацкие набеги на турецкое побережье, как самоуправство своевольных подданных. Крестьян не устраивала крепостная зависимость от шляхты – хотя для привлечения крестьян в свои владения местные магнаты предоставляли им большой срок освобождения от крепостных повинностей, в большинстве имений они уже закончились. Горожан не устраивало самоуправство магнатов, а сами магнаты были заняты борьбой друг с другом.
Все эти стремления зачастую противоречили друг другу, и, развивайся всё стихийно, всё могло бы обернуться ничем или же войной всех против всех. Но на Украине нашёлся человек, связавший все эти обрывки в единое целое ради собственных целей. Его звали Иван Иванович Заруцкий. Его приёмный отец Заруцкий Иван Мартынович, после того, как вернулся из Московского Государства в Королевство, не сидел спокойно. Казацкий атаман не привык долго оставаться на одном месте, занимаясь хозяйством. Вскоре после своего возвращения он оставил жену со своим приёмным сыном и отправился со своими людьми на Запорожскую Сечь.
Там он скоро приобрёл известность, как один из самых удачливых полковников. Увы, военное счастье переменчиво и в 1626 г. он погиб в битве с ногайцами. Молодой Иван, как только подрос, пошёл по стопам своего отца. На Сечи хорошо знали фамилию Заруцких, а удаль молодого казака только подтвердила славу его отчима. Несколько успешных походов на Чёрное море сделала Ивана Заруцкого славным среди запорожских казаков. Он быстро выдвинулся среди своих товарищей. Большая добыча, которую он брал в походах, привлекала к нему людей. Он быстро стал полковником и богатым человеком. Но богатство не ценилось среди презиравших блеск золота запорожцев. Зная об этом, он много жертвовал на Печерскую лавру в Киеве, что сделало его популярным и среди православного духовенства. Во второй половине 1630-х он вернулся в своё имение на Украине. Но его не устраивало его положение. Наверное, сказалась кровь его честолюбивых родителей – самозванного "царя на Москве"–"Тушинского вора" и царицы Марины Юрьевны. Рассказы матери убедили его, что смелый и умный человек может добиться многого.
Он приступил к реализации своего плана. Прежде всего, он нашёл себе влиятельного покровителя. То, чего не мог сделать полковник Заруцкий, мог добиться князь Иеремия Вишневецкий, сын отравленного князя Михаила. Разумеется с помощью первого. "Князь Ярема" был самым значительным из украинских магнатов. Размерам его владений и богатству мог бы позавидовать не один монарх Европы. Полковнику Заруцкому не стоило большого труда убедить своего решительного и честолюбивого ровесника в том, что это именно он должен встать во главе Украины. А рядом с ним, разумеется, встанет и его верный друг Иван.
Первая часть плана заключалась в создании своеобразной "затравки". Она заключалась в выступлении казаков. Казаки запорожские были готовы к бунту в любой момент – по самой сути своей вольной натуры. Но они опасались репрессий по отношению к ним со стороны казаков реестровых, официально находившихся на службе Королевства и получавших от него жалованье. Которое в начале 1637 г. как раз уже несколько месяцев, как задерживалось. Привыкшие к поквартальным выплатам реестровые казаки взбунтовались и отказались подчиняться властям. Услышав о выступлении реестровых казаков, к ним немедленно присоединились отряды крестьян, желавшие "показаковать", чтобы не отрабатывать панщину для своих хозяев. Узнав о выступлении реестровых и крестьян, к восстанию присоединились запорожцы со своим недавно выбранным гетманом (или, официально, "старшим") Карпом Гудзаном, назывемым также Павлюком.
Услышав о восстании крестьян и опасаясь разорения своих имений самозванными "казаками", украинская шляхта заволновалась. И здесь вступила в действие вторая часть плана хитрого сына Марины Мнишек. Главные силы королевского войска находились в Германии, где вели с переменным успехом войну с императором. На Украине находились только небольшие силы, частью которых были как раз взбунтовавшиеся реестровые. Волей-неволей, с восстанием нужно было справляться силами частных войск местных магнатов. Сновавший между шляхетскими дворами и магнатскими дворцами полковник Заруцкий убеждал всех и вся, что единственный, кто может возглавить эту объединённую армию, это Иеремия Михайлович Вишневецкий. Ему удалось – и войска под командованием князя двинулось на повстанцев. Повстанцы сознавали силу, им противостоящую, но сдаваться не хотели. И на этом опиралась третья часть плана.
Начались переговоры с казаками. Со стороны правительства выступал примирительно настроенный сенатор Адам Кисель. Он убеждал казаков прекратить смуту и подчиниться законным властям Королевства. Одновременно с официальной миссией Киселя с казацкой старшиной вёл тайные переговоры Заруцкий. Естественно, к словам "своего" казака вожди восстания прислушивалась охотнее, чем к словам столичного сенатора. Поэтому переговоры с Киселем всячески затягивались.
Тем временем украинское войско осаждало казацкий лагерь и ожидало подкреплений из Короны. Подкрепления были присланы неохотно и незначительные – король Казимир не хотел оголять границы с Империей. Шляхта роптала – по всеобщему мнению, Корона бросила своих подданных на произвол судьбы. И это тоже вписывалось в план хитрого полковника. Как и то, что беспорядки и марши войск подняли цены на съестное, что вызвало протесты украинского поспольства.
Пока Кисель искал слабину в позиции казаков и сдерживал показную воинственность Вишневецкого, Заруцкий рассылал письма по Украине, убеждая шляхту поддержать его проект. Шляхтичи встречались с Киселем и обсуждали эти планы с ним. Когда шляхта пришла к консенсусу, с проектом согласились и казаки. Итак, в октябре 1637 г. сенатор Кисель отбыл в Варшаву, где и представил сначала королю, а потом и Сейму план создания Великого Княжества Русского, с такими же правами, как Корона и Литва. Заруцкий и Вишневецкий по-прежнему оставались в тени, используя сенатора в качестве тарана. Патриот Руси, он искренне поддержал этот, как ему казалось, стихийно родившийся проект.
Казимир V вначале не поддержал проекта, надеясь на быстрое окончание восстания казаков. Для этого он направил в их лагерь задержанное жалованье, включая в него и то, которое следовало им за время их выступления. Он также согласился на увеличение реестра на тысячу человек. Но всё это были уже только полумеры. Перед собравшимся в марте 1638 г. Сеймом встал единый украинский фронт – послы и сенаторы из русских воеводств, как один человек, выступили в поддержку реформы. Альтернативой его принятию могла бы быть только гражданская война. В результате 25 марта 1638 г. Сейм принял решение, немедленно утверждённое королём. Государство преобразовывалось в Королевство Трёх Народов в составе Короны со столицей в Варшаве, Великого Княжества Литовского со столицей в Вильне и Великого Княжества Русского со столицей в Киеве.
Теперь в действие вступил следующий этап плана полковника Заруцкого. Пока в столице шли дебаты, на Украине ширилась анархия. Хотя реестровые казаки после получения жалования и вернулись в подчинение властям (то есть тому же Вишневецкому), восстание крестьян не думало угасать. Назначенный королевским комиссаром в ВКР Адам Кисель не мог взять ситуацию под контроль. Неудивительно, учитывая, что огонь беспорядков по-тихому разжигали Заруцкий и Вишневецкий. Настроенный на согласие Кисель потерял присутствие духа. И здесь Заруцкий нанёс свой заключительный удар. В июле 1640 г. подстрекаемая им украинская шляхта отправила делегацию к королю, которая "нижайше просила Светлейшего Пана" отозвать Киселя с должности своего комиссара.
В ходе переговоров с украинцами оказалось, что единственная кандидатура, на которую согласно большинство шляхты – это князь Иеремия Вишневецкий. Казимир понял, что его провели, но было поздно. Королевство нуждалось в восстановлении порядка в Княжестве. Любой ценой, хотя бы потому, что длившаяся уже третье десятилетие немецкая война требовала всё новых и новых подкреплений. В сентябре 1640 г. был обнародован королевский рескрипт о назначении князя Иеремии Вишневецкого королевским комиссаром в Великом Княжестве Русском.
Со своими обязанностями "князь Ярема" справился наилучшим образом. Реестровые казаки и войско Великого Княжества (которое он начал формировать в своих владениях ещё до своего назначения) подавили восстание в считанные месяцы. Взбунтовавшихся крестьян вешали на воротах своих домов, Павлюка, Острянина и других начальников взбунтовавшихся казаков, которых разбил под Трёхтемировым назначенный князем Иеремией гетман Богдан Хмельницкий, посадили на кол. В полном соответствии с приказом князя-комиссара: "пусть они чувствуют, что умирают", – сказал Иеремия Михайлович.
Волнения наконец-то успокоились. Крестьяне вернулись под власть своих панов, казаки были приведены к присяге на верность (одновременно получив ещё и пряник в виде увеличения реестра до 20 тысяч человек), шляхта могла спать спокойно, не опасаясь бунтов черни, магнаты были вынуждены примириться с возвышением "князя Яремы". Не остался внакладе и сам spiritus movens всей революции, полковник Иван Иванович Заруцкий – князь назначил его на должность канцлера Великого Княжества Русского и сделал вторым после себя человеком на Украине. Слова его матери оказались справедливыми – он действительно добился своих целей.

[moscow_guest]

Голубь мира

В Германии продолжалась война. Уже двадцать с лишним лет люди убивали друг друга в эпических битвах, больших сражениях и мелких стычках. Убивали друг друга на улицах горящих городов и на лесных дорогах. Убивали за веру и убивали за деньги. В последнем специализировались банды дезертиров, которые предпочитали вести войну в своих собственных целях.
Для населения не было большой разницы между тем, какое именно войско и под какими именно знамёнами их грабит, убивает и насилует. Крестьяне отвечали им тем же самым – солдатам, попавшим в руки крестьян после проигранной битвы, можно было только посочувствовать.
Война, начавшись под знамёнами религии, выродилась в обычный грабёж, чуть прикрытый религиозными лозунгами. Большая часть германских земель успела перейти из рук в руки (а многие и по нескольку раз), регулярно убеждаясь, что нет предела для жадности и границ для жестокости очередных победителей. Практически все участники многолетней бойни успели сменить союзников на врагов, а врагов обратно на союзников, и тоже неоднократно.
Пололжиться нельзя было ни на кого. Предать могли вернейшие из верных. Так, императорский главнокомандующий Альбрехт фон Валленштейн, которого сам император умолял возглавить его армию, предал своего сюзерена. В 1634 г. он вступил в переговоры с коронным канцлером Ежи Оссолинским, который предложил ему перейти на сторону Королевства. В обмен он обещал генералиссимусу признать его независимым от императора королём Чехии.
Слухи о предательстве князя дошли до императора. Он, в свою очередь, послал своих людей подкупить приближёных к фридландцу офицеров. И это ему удалось. В феврале 1635 г Альбрехт фон Валленштейн был убит своими офицерами в замке Эгер. Император успел предать своего генералиссимуса предже чем генералиссимус успел предать своего императора.
Но войны это не остановило. Войско Королевства вместе с трансильванцами Ракоци пытались вторгнуться в Чехию, воспользовавшись смутой после смерти Валленштейна, но потерпели неудачу. Тогда они вторглись в Баварию, но потерпели поражение под Ульмом в 1635 г. Воспользовавшись тяжёлым положением Королевства, Вальдемар Шведский снова попытался захватить Пруссию. Это ему снова не удалось, и в 1636 г. он был вынужден заключить с королём Казимиром перемирие в Штумсдорфе, согласившись на возвращение Королевству Пруссии и Курляндии в обмен на признание своих прав в Померании. Это позволило Королевству обратить свои силы на императора. Одновременно в войну вступила Франция. Война окончательно потеряла свой религиозный характер – теперь католики ожесточённо бились с другими такими же католиками.
Фердинанд II скончался в 1637 г. После смерти императора корону получил его сын, победитель под Ульмом Фердинанд III. Он проводил гораздо более умеренную политику в религиозном вопросе. Это позволило ему перетянуть на свою сторону некоторых умеренных протестантских князей. Летом 1637 г. Саксония атаковала королевские войска в Силезии, но была разбита при Любене. В 1638 в Восточной Германии испанские войска решились атаковать превосходящие силы войск Королевства. Поляки, однако, избежали разгрома и укрылись в крепостях Бранденбурга.
Испанцы наступали во Францию, но потерпели поражение в 1642 г. при Рокруа. Войска Королевства, получив новые подкрепления из Великого Княжества Русского, перешли в новое наступление на Прагу, разбив в 1645 г. императорскую армию под стенами чешской столицы. Однако захватить Прагу не удалось – горожане уже не верили польскому королю (а особенно его гетманам и тем более – шедшим с ним трансильванцам и запорожским казакам) и оказывали ожесточённое сопротивление в последующей битве за город. Не желая увязнуть в осаде города, командующий королевскими войсками польный гетман русский Богдан Хмельницкий отошёл от города, взяв с его жителей крупный выкуп.
В 1648 королевское войско разбило армию императора и его союзников при Вюрцбурге. Французам тоже улыбнулось счастье – в том же году они разбили испанцев при Лансе. Теперь в руках Габсбургов оставались только имперские территории и Австрия.
Всем сторонам стало ясно, что "овчинка не стоит выделки". Все противники в равной степени устали от войны. Стало ясно, что достичь глобальных целей военным путём не может ни одна из них. Кроме того, продолжавшаяся война провоцировала в государствах внутренние конфликты и угрожала стабильности государств. Уже с 1641 г. в г.Мюнстер заседал мирный конгресс, пытавшийся установить некий компромисс между интересами воюющих сторон. Наконец в октябре 1648 г. мир был подписан.
Между прочим, незадолго до его подписания, в мае месяце, по дороге из Уппсалы в Стокгольм скончался король Швеции Вальдемар II Ваза. У него не было законных сыновей, поэтому ему наследовал его младший брат, ставший королём Юханом-Карлом IV.
Фактически, мирный договор (получивший название Вестфальского) утверждал раздробленность Германии. Формально оставаясь в состава Священной Римской Империи, германские княжества оставались фактически независимыми от власти императора. Франция получила Южный Эльзас и Лотарингию, Швеция удержала Померанию, а Королевство Трёх Народов сохранило свои прежние границы, получив, однако, герцогство Бранденбурское в качестве вассала.
Электор Бранденбургский Фридрих-Вильгельм (сын Георга-Вильгельма) Гогенцоллерн пробовал противодействовать этому при посредстве Франции, но кардинал Мазарини исходил из того, что лучше иметь в качестве ключевого союзника на Востоке Королевство, а не Бранденбург, поэтому он был вынужден согласиться на эти условия. Взамен он получил провинцию Альтмарк. Одновременно он продолжил укрепление своей власти в Пруссии и Бранденбурге, расшатанной за время правления его отца.
Но так или иначе, война закончилась. На смену ей пришёл долгожданный мир. И только от людей зависело, долго ли он продлится.

[moscow_guest]

Внутренние дела

В России сменился монарх. В феврале 1649 г. царь Владислав Жигимонтович Ягеллон, возвращавшийся с богомолья в Троице-Сергиевой Лавре, вдруг почувствовал себя плохо. Через несколько дней он скончался. До самого конца он находился в сознании, продиктовал окружающим свою последнюю волю, благословил собравшихся вокруг него домочадцев и ночью тихо скончался.
Новым государем всея Руси стал его сын Иван Владиславович. Он родился в 1620 г. Надо отметить, что его отец женился на его матери по любви. Долгое время избегая женитьбы, он укреплял своё положение, давая соответствующие намёки то одной, то другой боярской фамилии. Их брак был счастливым, но из троих сыновей только один, Иван, дожил до совершеннолетия. Он получил хорошее образование (вообще, его отец сделал много для развития образования в России, в частности, основал в 1621 г. Московский Университет), свободно говорил на нескольких европейских языках. И не только европейских, так, будучи назначенным воеводой в Воронеж для противодействия набегам крымцев, он изучил турецкий и татарский языки, что немало помогало ему во время многих переговоров с татарскими мурзами. Он обладал мягким и спокойным характером и был склонен к компромиссам. Вместе с тем он, по воспоминаниям современнков, был весьма религиозным и имел очень сильное ощущение своей миссии, как самодержец.
Он, в основном, продолжал политику своего отца. Союз с Королевством оставался неизменной величиной русской политики. Он также продолжал укреплять южные границы России, продолжая восстанавливать там пришедшую в упадок за время Смуты Засечную черту. Вместе с тем границы государства уже продвинулись далеко на Юг, так что на Земских Соборах и в царской Думе неоднократно поднимался вопрос о целесообразности продолжения этих работ.
Ранее в России действовали существовало огромное количество законодательных актов, которые не только устарели, но и противоречили друг другу. Их упорядочение началось ещё при Владиславе. Иван V Ягеллон созвал в 1649 г. Земский Собор, который принял свод законов Российского государства, получившим название Соборного уложения.
В Соборном Уложении определялся статус главы государства — царя, самодержавного и наследного монарха, а также Земского Собора, как регулярно созываемого органа, имеющего совещательный характер. Уложение подтверждало право царских подданных на свободный въезд и выезд из государства, регулировало важнейшие отрасли государственного управления: вопросы, связанные со статусом вотчин и поместий, прикрепление крестьян к земле (были продлены с 5 до 9 лет "урочные лета", т.е.срок поиска "беглых" крестьян), устанавливало классификацию преступлений и наказаний за них, а также регулировало гражданское право и судебное делопроизводство. Важным решением Земского Собора 1649 г. была официальная отмена местничества. Фактически местничество (системы распределения служебных мест с учётом происхождения и служебного положения предков лица) не применялось уже при царе Владиславе, но формально было отменено только при его сыне.
Продолжалось церковная реформа. Особенностью начальных лет правления Ивана V было постепенное оформление религиозной оппозиции. Противники реформы Иоасафа сконцентрировались в основном в Костроме и в окрестностях Соловецкого монастыря. В Костроме на первое место выдвинулся священник Аввакум Петров, провозглашённый в 1653 г. Костромским митрополитом. Это было вопиющим нарушением церковного права – формально никакой "Костромской митрополии" вообще не существовало. Но царь не стал вмешиваться в церковные дела, предпочитая решить дело миром, путём переговоров между представителями Патриарха Московского и "раскольниками".
Аввакум воспользовался этим для укрепления своей власти в Костроме. Он установил в городе и его окрестностях жёсткий теократический режим, преследуя тех, кто, по его выражению, "был нетвёрд в вере", то есть соблюдал обряды "истинной православной веры" неточно. Что и говорить, что все открытые "иоасафляне" были или изгнаны из Костромской земли или вынуждены скрывать свои убеждения. Вместе с тем, самозванный митрополит объявил о признании самодержавной власти Государя. Некоторые считают, что он сделал это исключительно из дипломатических соображений, не желая вступать в открытый конфликт с Москвой.
Вместе с тем, Московскому государству наконец-то улыбнулась удача в многолетнем противостоянии с королевством трёх корон. Русская армия под командованием великого гетмана Григория Ромодановского в 1661 г. атаковала шведские позиции под Тверью. Шведы были разбиты, гетман осадил город. После четырёхмесячной осады 28 августа 1661 г. город открыл свои ворота перед русскими войсками. Гетман Ромодановский въехал в город на белом коне. В Москве и Варшаве палили из пушек по случаю великой победы.
Гетман пытался развить наступление вглубь оккупированных шведами территорий, на Новгород и Псков. Однако здесь его ждала неудача. За полвека нахождения под шведской властью многие жители Твери обратились в католическую веру. В то же время, при всей своей поощряемой царём религиозной терпимости, православные русские ненавидели католиков, и если шведов трактовали как подданных иностранного государя, то католиков-русских трактовали, как предателей. И если католическому населению Твери по условиям капитуляции было позволено покинуть город и вывезти своё имущество, то жителей окрестных деревень солдаты Ромодановского грабили до нитки, а в случае сопротивления убивали без пощады, как "продавшихся латинам".
Толпы беженцев из Тверской земли отбили у новгородцев желание сдаваться московскому царю. Новгород остался в шведских руках. Ответный поход, организованный Юханом-Карлом, не принёс результатов (Тверь осталась русской) и стороны подписали в июле 1662 г. Тихвинский договор, зафиксировавший такое положение дел. Авторитет царя Ивана значительно вырос.

[moscow_guest]

Потоп

В обоих союзных государствах наступил мир и благополучие. Во всяком случае, так это выглядело со стороны. Но противоречия накапливались, чем дальше, тем больше. Рано или поздно чаша должна была переполниться. И так случилось.
Великое Княжество Русское управлялось железной рукой комиссара Вишневецкого. Правда, оставалась вечно недовольная Запорожская Сечь, не признававшая спокойной жизни и ищущая любого повода к войне. Приказать им перейти к мирной жизни было так же невозможно, как приказать Днепру остановить своё течение на порогах. В отсутствие набегов татар они сами организовывали походы на земли Крымского ханства и турок, по суше или по морю.
Один из таких набегов состоялся в 1649 г. Казаки разграбили и сожгли окрестности Константинополя. Это вызвало огромное возмущение в Турции. Однако после свержения и убийства султана Ибрагима IV страна находилась в состоянии анархии. Организовать ответный поход раздираемый интригами султанский двор был не в состоянии. Войну начал его вассал, крымский хан Ислам-Гирей, ничуть не меньше недовольный постоянными нападениями казаков на свои владения. Во главе 80-тысячной армии он вторгся в пределы Королевства. Комиссар Вишневецкий выслал навстречу войско во главе с гетманом Хмельницким. На помощь русским пришло войско Великого Княжества Литовского под командованием литовского комиссара Януша Радзивилла. Противники встретились 28 июня 1651 г. под Брацлавом. В трёхдневной битве татары были разбиты наголову. Хан Ислам-Гирей погиб.
Этого урока Крымскому ханству хватило надолго. Границы Великого Княжества Русского были в безопасности. Настало время мира и процветания. Король Казимир (к этому времени получивший из-за своего возраста прозвище "Старый") не испытывал доверия к русскому комиссару. Но и формального повода сместить могучего Иеремию не было – "князь Ярема" соблюдал все внешние знаки лояльности трону – регулярно и в срок выплачивал налоги в казну и отправлял войска Великого Княжества на помощь войску Королевства по первому приказу короля. Но в 1667 году он скончался от сердечного приступа. Король должен был назначить на его место нового комиссара. После рассмотрения различных кандидатур он, по совету коронного канцлера, решил назначить комиссаром Русским сына покойного, Михаила Иеремиевича Вишневецкого. Новый комиссар не унаследовал решительности покойного отца. Вся его деятельность сводилась к организации приёмов и пиров в своём дворце в Киеве.
Это не было секретом и для Казимира Старого – он рассчитывал этим назначением убить двух зайцев. Во-первых, ослабить Великое Княжество Русское, ставшее при Иеремии практически "государством в государстве". Во-вторых, воспользовавшись ослаблением киевских властей, подчинить Украину своему влиянию. Согласно королевскому замыслу, слабый комиссар Михаил должен был неизбежно вызвать недовольство русской шляхты, которая обратилась бы к королю с просьбой сместить Михаила и назначить нового комиссара на его место. И этот новый комиссар должен был уже быть человеком короля, выполняющим его волю.
Король не учёл одной вещи – окружение Михаила тоже понимало суть его плана и, соответственно, имело все основания опасаться за своё собственное положение. На первое место в Киеве выдвинулся великий гетман Пётр Дорошенко, ничуть не уступавший в решительности покойному Иеремии. Грядущее смещение комиссара означало бы и его собственное падение. Поэтому он, вместе с канцлером Заруцким, составил заговор. Подчинить безвольного Михаила своему влиянию не представляло проблемы для двоих опытных царедворцев. Они же обеспечили связь с прочими участниками заговора – люди Заруцкого и Дорошенко под чужими именами сновали между Киевом и Вильно, между Киевом и Костромой, даже между Киевом и Стокгольмом. На Запорожской Сечи начали кричать о необходимости окончательного избавления от "лядской власти". Поспольство всё чаще заводило разговоры о грядущем "православном короле". А у некоторых казацких полковников вдруг появились срочные дела на Дону. Как и у некоторых донцов вдруг возникло желание полюбоваться берегами Днепра.

[moscow_guest]

Потоп (продолжение)

На Дону находился один из важнейших участников предстоящих событий – атаман Степан Разин. Знаменитый своей храбростью, удачливостью и презрением к богатству, участник тверского похода 1661 г. и многочисленных сражений с татарами, он пользовался огромной популярностью среди казаков, безоговорочно веривших ему и готовых идти за своим предводителем "в огонь и в воду".
В своё время он вошёл в конфликт с московским правительством. Один из воевод казнил его старшего брата Ивана Тимофеевича. Справедливы ли были его обвинения, теперь выяснить уже невозможно, но это событие, без сомнения, сыграло принципиальную роль в эволюции взглядов Степана – враждебность к центральной московской администрации соединилась у него со стремлением установить казацкое военно-демократическое устройство во всём российском государстве. В мае 1666 г. он собрал несколько тысяч "голутвенных" (т.е. бедных, "голых") казаков и отправился с ними в большой "поход за зипунами" в Персию. Это было открытым неповиновением московскому правительству, так как такие походы были строжайше запрещены – из соображений поддержания мира с персами.
Поход оказался на удивление успешным несмотря на противодействие как персов, так и московских воевод. Казаки ограбили большое количество судов на Волге и Яике, а также разграбили несколько прибрежных персидских городов и разгромили посланный против них персидский флот. В Астрахани казаков встречали восторженные толпы. Разин стал фактическим хозяином города, местный воевода ничего не мог ему противопоставить и был вынужден бежать. К концу 1668 г. всё Нижнее Поволжье оказалось под контролем восставших. Во всех захваченных городах Разин изгонял (а часто и убивал царских воевод) и вводил управление по казацкому образцу. Все крепостные в захваченных их землях освобождались. Войско Разина росло. Особо следует отметить наличие в его армии большого количества запорожских казаков.
Это возмутило царя Ивана и он отправил в Киев своего посла Емельяна Украинцева – требовать по этому поводу объяснений от киевских властей. Знаменательно, что посол должен был уладить это дело не в Варшаве, а именно в столице Великого Княжества Русского – царь Иван отдавал отчёт в фактической независимости Украины. Однако на все вопросы Михаил Вишневецкий (а по большей части гетман Дорошенко и канцлер Заруцкий) давал неизменный ответ, что не отвечает за самовольные действия своих подданных.
Да, именно "подданных". Дорошенко и Заруцкий пошли ва-банк. В сентябре 1668 г. в Киево-Печерской Лавре митрополит Иосиф Тукальский увенчал голову бывшего королевского комиссара ВКР только что изготовленной короной. Заруцкий и Дорошенко держали при этом один – скипетр, другой – державу. Хор пропел "многая лета" Королю Всея Руси Михаилу Иеремиевичу. Очевидцы согласно утверждали в своих воспоминаниях, что при произнесении этого титула лицо московского посла (он присутствовал на церемонии коронации) непроизвольно вытянулось, а сам он стал нервно застёгивать и расстёгивать пуговицы своего кунтуша. Сразу же по её окончании он потребовал объяснений от Заруцкого по поводу титула, так странно перекликающегося с титулом его собственного повелителя. Канцлер, не моргнув глазом, заверил, что "Его Величество намерен оставаться в как можно более дружеских отношениях с братом своим царём всея Руси Иваном" и утверждал, что титул короля Михаила относится исключительно к землям бывшего Великого Княжества. Присутствовавший при этом разговоре Дорошенко сообщил, что король Михаил в самое ближайшее время намерен вырвать из рук ляхов древние русские города Львов, Замостье и Перемышль.
Украинцев был шокирован происходящими событиями. Направляясь в Киев, он ожидал чего угодно, но не отделения Украины и её войны с Казимиром Старым. На этот счёт у него не было никаких инструкций и он опасался, что само его присутствие на церемонии коронации вызовет неудовольствие его государя. Поэтому он не ответил обоим сановникам ничего определённого, но обещал рассказать обо всём царю и доставить ему в собственные руки письмо от его новоиспечённого "брата". Сразу же после этого он покинул берега Днепра и немедленно направился в Москву, отправив перед собой курьеров с рассказом о происшедших в Киеве переменах.
По дороге до него дошли известия об окончательном распаде Королевства Трёх Народов. В Вильне королевский комиссар ВКЛ князь Богуслав Радзивилл (двоюродный брат брацлавского героя Януша) провозгласил Литву независимым королевством, а себя – королём Литовским. По стечению обстоятельств (а скорее всего – по предварительной договорённости) это произошло в тот же самый день, что и коронация в Киеве. Между тремя народами Королевства вспыхнула война. Из Померании и Ливонии на территорию Короны вступили шведские армии короля Юхана-Карла IV, немедленно признавшего независимость обеих новых держав. С юга же, из принадлежавшей Габсбургам Верхней Венгрии, войска императора Леопольда I двинулись в направлении древней польской столицы Кракова.

[moscow_guest]

Потоп (продолжение)

В то же время обострились отношения с Костромой. Митрополит Аввакум публично объявил "иоасафлян" еретиками и провозгласил себя патриархом Истинной Православной Церкви, отвергающей все реформы Иоасафа. Это уже был прямой вызов – ведь сам царь Иван тоже относился к "иоасафлянским еретикам". Но царь опасался начала ещё одной войны в дополнение к восстанию Разина. Тем более, что война с мятежными казаками шла неудачно, Разин успешно продвигался на север и уже осадил Симбирск - важную крепость на Средней Волге. Поэтому монарх изъявил желание пойти на компромисс с Аввакумом – он написал костромскому патриарху письмо, где согласился признать его новую церковь, разумеется, в обмен на лояльность ему, как государю. Это в свою очередь вызвало резкий протест патриарха Иоасафа II, не желавшего мириться с расколом.
Но "неистовый Аввакум" уже закусил удила, не желая считаться ни с кем вокруг, а меньше всего – с царём. Он открыто благословил с амвона Степана Разина, назвав его "стояльцем за веру" и "ратником Спаса Нерукотворного". Грамоту с благословением самозванного патриарха, а также освящённый ним крест передал атаману под Симбирском посланник Аввакума старец Даниил. Передача реликвии произошла публично, на глазах всего разинского войска. Грозный атаман преклонил колена, прослезился и поцеловал крест. После этого он поклялся до конца стоять за "истинную православную веру" и поцеловал крест ещё раз. Совместные действия аввакумовцев и разинцев стали фактом.
Это был прямой вызов – "casus belli", как любили говорить по-латыни образованные подданные царя Ивана. Новый очаг мятежа в Костроме представлял смертельную опасность для царской власти – соединение сил северных и южных мятежников означало полную потерю контроля над Волгой и, соответственно, потерю доходов от торговли с Персией. Вместе с тем повстанцы, получив в свои руки доходы от персидской торговли, имели бы достаточно средств для организации наступления непосредственно на Москву. Помощи ожидать было неоткуда – главный союзник России, Королевство, само находилось под ударом внешних и внутренних врагов и само нуждалось в помощи. Польский посол в Москве от имени своего короля умолял Ивана послать войска на Украину. Царь обещал сделать это немедленно… как только сам избавится от собственных внутренних врагов.
Пока посол Казимира Старого ходил за царём, как тень, тот ежедневно рассылал своим воеводам письма с приказами расправиться с Разиным как можно быстрее. К счастью для него, из патриарха Аввакума был "никакой" полководец и организатор – он так и не отправил собранное в Костромской земле и её окрестностях войско под Симбирск. Он ограничивался подготовкой к обороне самой Костромы – ремонтировал городские стены, строил дополнительные земляные валы, свозил в город запасы пороха и муки, готовясь к осаде. Но главным для царя было то, что пока что он был со стороны Костромы в безопасности и мог сосредоточиться на войне с преданным анафеме "Стенькой".
Наконец здесь наступил перелом. В ноябре 1668 г. воевода Юрий Барятинский разбил войска атамана и снял осаду Симбирска. Разин отступил. Вначале у него был план отсидеться на Дону, но затем он решил (вероятно, опасаясь предательства в собственных рядах) уйти на Украину, в земли короля Михаила. При получении известия о симбирской победе, царь Иван Ягеллон в Москве приказал бить в колокола и стрелять из пушек. Барятинский получил чин польного гетмана и приказ преследовать мятежников, не переходя, однако, границы. Не будучи уверен в исходе противоборства в во владениях своего дяди, царь не хотел раньше времени ссориться с Киевом.
Королевство же находилось перед лицом катастрофы. Две важнейшие провинции отпали, третья подвеглась нападению с двух сторон. Даже с трёх, если считать наступление Дорошенко на Львов и Перемышль. Шведская армия заняла Варшаву. Гданьск находился в осаде. Казимир Старый был вынужден покинуть столицу и укрыться в Кракове. Но и там король не был в безопасности – к городу медленно, но неотвратимо приближалась императорская армия. Леопольд направил Казимиру ультиматум с требованием сдать город.
Казимир был вынужден уступить превосходящей силе и покинуть город. Но Король Трёх Народов был не из той породы людей, которые сдаются на милость победителя. Он присоединился к войску великого коронного гетмана Яна Собесского, продолжая рассылать по стране призывы сопротивляться захватчикам, не только к шляхте, но и к прочим сословиям Королевства. В городе Кельце, в церкви св.Войцеха он объявил, что отдаёт Королевство под опеку Господа Иисуса Христа и обещал, что после окончания войны улучшит положение крестьян и горожан. Это обращение получило в истории название "келецкой клятвы".
К счастью, враги действовали разрозненно, стремясь не столько одержать общую победу над Королевством, сколько просто "урвать кусок пожирнее" лично для себя. Императорские войска, заняв Краков, успокоились и не пытались организовать преследование Казимира и Собесского. Шведы прекратили наступление, взяв Варшаву. Западный поход Дорошенко захлебнулся – гетманское войско увязло в осаде Львова и Замостья, захват которых ему оказался не по силам. Король Богуслав I Радзивилл занимался укреплением своей собственной власти в Литве.
А и с этим ему шло плохо – литвины отнюдь не встретили своего нового монарха с восторгом. Радзивилл не пользовался особым авторитетом в Великом Княжестве. В провозглашении независимости подданные ВКЛ видели исключительно борьбу Богуслава за свои собственные интересы, ничего не имеющие общего с интересами литовской шляхты. Его противники объявили в Полоцке, что по-прежнему считают своим королём Казимира V Ягеллона, составили конфедерацию, выбрали предводителя – князя Казимира Сапегу, бывшего надворного подскарбия (т.е.заместителя управляющего королевским имуществом), и начали регулярные военные действия против Богуслава. "Король Литовский" не мог ни на кого положиться – то один, то другой из его полков переходил на сторону конфедератов. Никакой помощи шведам он оказать не мог, наоборот, целиком зависел от их войск, то один, то другой город отказывался его признавать. Видя такое нестабильное положение дел у соседа, герцог Пруссии Фридрих-Вильгельм не решился выступить против своего сюзерена.
Тем временем наступил март 1669 г. Отступающий Разин со своими казаками пересёк границу Королевства Русского. Зимний переход был тяжким, но теперь атаман находился в безопасности – преследовавший его гетман Барятинский не решился нарушить царского приказа и атаковать мятежных казаков за границами Московского государства.

[moscow_guest]

Потоп (окончание)

Царь пока что рассчитывал добиться выдачи предводителя мятежников без войны – он направил Михаилу письмо с требованием отправить ему Разина в цепях. В противном случае, писал он, "Государство Российское будет само добиваться экзекуции своих прав". Прочитав это послание, канцлер Заруцкий на заседании Королевского Совета предложил исполнить требование царя. Было решено пригласить Разина в Киев под предлогом переговоров с королём, а затем арестовать его, когда он будет входить во дворец. К атаману был отправлен посланник, отвёзший ему письмо от канцлера, где тот в самых любезных выражениях приглашал его прибыть на аудиенцию к королю Михаилу, чрезвычайно обеспокоенному судьбой самого Степана Разина, а также его людей.
То ли у атамана были свои люди в королевском дворце, то ли его насторожил чересчур любезный тон письма, то ли просто сказалась природная подозрительность казацкого вождя, но в Киев тот не приехал. Совсем наоборот – его люди самовольничали, как хотели. Они делали на Украине то же самое, что делали перед этим в России. В городах они изгоняли местных бурмистров и войтов, в сёлах прогоняли из своих дворов панов и предлагали селянам записываться в казаки. Селяне, для которых статус вольного казака был мечтой всей жизни, с восторгом принимали это предложение. Взбунтовавшиеся селяне формировали конные загоны и носились по окрестностям, изгоняя шляхту, а также убивая местных евреев-арендаторов, к которым питали особенную ненависть. Во-первых, как к эксплуататорам, а во-вторых – как к иноверцам. Между прочими, особенно пострадали имения Заруцкого, ставшего к тому времени богатейшим землевладельцем на Украине.
Тем временем гетман Дорошенко снял осаду Замостья – все штурмы города закончились неудачей, а войско испытывало трудности со снабжением. Выкуп, заплаченный замосчанами, был слабым утешением. Вскоре то же самое произошло и под Львовом, Дорошенко вернулся в Киев, взбешенный от своей неудачи. И здесь, в довершение всех неприятностей, он узнал о безобразиях, творимых на его земле людьми его союзника. Пока тот находился на расстоянии, план использовать восстание донских казаков, чтобы обезопасить тыл Королевства Русского от московской угрозы, казался безупречным, но здесь, вблизи, Разин стал представлять угрозу уже лично для Дорошенко. Казацкое войско, регулярно пополняемое восставшими селянами, росло, как на дрожжах, Киев был полон бежавшими из своих имений шляхтичами, а также скрывающимися от своих преследователей евреями. Беженцы роптали на власти, не принимающие никаких мер против беспорядков, царь Иван писал письмо за письмом, угрожая войной, цены на продовольствие угрожающе росли, а гетман был бессилен – справиться с Разиным (уже объявившим себя Гетманом Войск Казацких) было теперь едва ли не сложнее, чем с войском короля Казимира.
Тогда Дорошенко подошёл к делу с другой стороны – "если не можешь справиться с врагом, присоединись к нему". Он решил заключить с Разиным союз. Разин принял его предложение – ему тоже была нужна поддержка "наверху". 25 июля 1669 г. гетман вошёл в покои Михаила Вишневецкого. Король, как всегда, был занят своим любимым занятием – то есть вкусной едой. Дорошенко приветствовал своего монарха и положил перед ним проект универсала о назначении Разина польным гетманом. Михаил подписал его, как всегда не читая – он уже давно полностью пустил дела на самотёк. При этом он опрокинул локтём кубок с вином, и на бумаге осталось большое красное пятно, поэтому в исторической литературе этот универсал получил название "винного". Разин получил официальную власть на Украине, взамен он обещал сдерживать порывы его людей. Тайный план Дорошенко заключался в том, чтобы, использовав Разина против Казимира и, что теперь было неизбежным, Ивана, избавиться от него, когда опасность пройдёт.
Это окочательно поссорило Дорошенко с Заруцким. Как уже было сказано, основной "удар" разинских казаков пришёлся как раз на его богатые имения. И вместо наказания своего врага, он получил известие о назначении его на должность, которую давно стремился занять его сын Дмитрий, воевода черниговский. Когда он попытался объясниться с гетманом, тот грубо оборвал его и выгнал из дома. Союз между ними был разорван.
О содержании "винного универсала" узнали и в Москве. Государь Всея Руси Иван Владиславович Ягеллон был спокойным человеком и взвешенным государственным деятелем. Но когда он узнал о гетманстве Разина, он пришёл в бешенство. Он разбил о пол хрустальную чернильницу и разорвал в клочья полученное донесение. Посланник короля Михаила был вынужден спасаться бегством – царь приказал стрельцам схватить его на его подворье. Немного успокоившись, он приказал войскам идти на Киев и решил лично их возглавить. Войска в наличии имелись – Земский Собор, собравшийся ещё в феврале, после известия о мятеже Аввакума, утвердил новые налоги на войско, что позволило царю выступить на Украину во главе 150-тысячной хорошо вооружённой армии. На месте к нему должен был присоединиться со своими людьми Барятинский, получивший, наконец-то приказ перейти границу. Царя пытался уговорить шведский посол, обещая ему за нейтралитет передачу Торопца, Вышнего Волочка и некоторых других городов на северо-запад от недавно отбитой Твери. Но Иван отверг все шведские предложения – речь шла о значительно большем.
20 августа 1669 г. в положении Королевства произошёл перелом. Неподалёку от г.Сломники (30 км на северо-восток от Кракова) произошла битва между королевскими и императорскими войсками. В результате гетман Ян Собесский наголову разбил противника. Императорское войско попало в окружение и было вынуждено заплатить огромный выкуп, чтобы ему было позволено уйти через Татры в Венгрию. Гетман хотел полностью уничтожить их, "Не время говорить о золоте, когда в руках сталь!", – кричал он, потрясая саблей. Но его остановил король, напомнив, что войско нужно сохранить для предстоящих сражений с другими противниками. Краков вернулся в состав Королевства, но король не стал задерживаться и, оставив в городе небольшой гарнизон, выступил вместе с гетманом на Украину, против Вишневецкого.
А на Украине Заруцкий, не ожидая ничего хорошего от Дорошенко и, тем более, Разина, решил перейти на сторону короля. Его сын, Дмитрий Иванович Заруцкий имел резиденцию в городе Конотопе, на северо-востоке. Туда, под охрану крепостных стен, уже долгое время свозились различные продовольственные и военные запасы. Это началось ещё в то время, когда Заруцкий и Дорошенко только готовились к выступлению и планировали войну с соседями. Сейчас конотопских запасов хватило бы на всю украинскую кампанию для царя Ивана и короля Казимира, идущих против Дорошенко.
После того, как Заруцкий исчез, а гарнизон Конотопа отказался открыть ворота перед гетманским отрядом, Дорошенко понял, что канцлер изменил. Михаил объявил его изменником, но факт оставался фактом – важная крепость попала в руки мятежников, что могло обеспечить врагам стратегическое преимущество в случае её захвата. Чтобы не допустить этого, Дорошенко и Разин осадили Конотоп, рассчитывая взять его до подхода польско-российских сил. Часть сил они оставили в тылу, чтобы прикрывать столицу от армии Барятинского. Несколько штурмов крепости были неудачными. Тем временем к Конотопу подошло польское войско. 28 сентября под стенами города началась битва. Первый день не принёс развязки. На второй день перевес был на стороне украинских войск. Королевское войско дрогнуло и потеряло боевой порядок. От разгрома его спасла только наступившая темнота. За ночь поляки восстановили порядок. Гетман и король разъезжали по польскому лагерю и призывали солдат держаться, обещая скорое прибытие московской подмоги. На следующий день битва возобновилась. Около полудня 30 сентября появилось российское войско во главе с царём и ударило войску Михаила в тыл.
К вечеру всё было кончено. "Битва трёх королей" завершилась победой союзников. Михаил Вишневецкий попал в плен, даже не пытаясь бежать – его взяли в его собственном шатре, где он просидел всё время, трясясь от страха, но уплетая пирожные. Позже его заточили в замке Чорштын в Татрах, где он и умер в 1673 г. Степана Разина взяли в плен царские войска и в декабре он был казнён в Москве на Болоте. Тело Дорошенко обнаружили только на следующий день – под грудой трупов польских солдат. После того, как в Киеве узнали о поражении под Конотопом, столица ВКР сдалась гетману Барятинскому. Русь вернулась в состав Королевства Трёх Народов. А хитроумный канцлер снова вышел сухим из воды – король подтвердил прежние должности для Ивана Ивановича и Дмитрия Ивановича Заруцких. Кроме того, за верность и огромные услуги Королевству он возвёл обоих в княжеское достоинство.
Союзники не стали долго ждать и, предоставив наводить порядок на Украине московскому гетману, выступили в Литву на соединение с войсками Сапеги. Опасаясь трудностей снабжения, они выделили часть своих сил в распоряжение Собесского. Гетман пошёл на Варшаву, где шведы имели только слабый гарнизон. Конфедераты были сконцентрированы в основном в Полесье и Подляшье, на западе ВКЛ. Туда и направились оба монарха с войском. Шведы опасались превосходящих польско-российских сил, но Богуслав уговорил их принять бой. Сражение произошло 20 октября 1669 г. под стенами Тыкочина. На этот раз для победы союзникам потребовалось несколько часов. После этого шведы отступили в направлении своих владений в Померании, не слушая проклятий и угроз Богуслава. Неудачливого короля Литвы чуть не схватили люди Казимира, но ему удалось уйти. Не имея более опоры в собственной земле, он бежал в прусский Мемель, откуда собирался уплыть на корабле в Швецию. Фридрих-Вильгельм, однако, опасался репрессий со стороны королевских войск, поэтому он арестовал Радзивилла и начал переговоры о его выдаче. До этого не дошло – 31 декабря 1669 г. Богуслав Радзивилл скончался от инсульта. Казимир Старый назначил новым комиссаром ВКЛ Казимира Сапегу, предводителя конфедератов.
Ян Собесский взял Варшаву в день Тыкочинской битвы – шведы беспечно не ожидали столь быстрого появления противника под стенами столицы и не закрыли вовремя ворота. Вслед за этим, в ноябре 1669 г. они сняли осаду Гданьска и в начале следующего 1670 г. покинули пределы Королевства. Союзные монархи расстались: Казимир с триумфом вернулся в свою освобождённую столицу, Иван с победой вернулся в Москву. А на Барятинского была возложена новая миссия – приводить к покорности взбунтовавшуюся Кострому.
Как уже было сказано, Аввакум был плохим руководителем. Он мог бросить людей в атаку, но не мог организовать дело так, чтобы они все получили оружие. Он мог призвать свою паству не бояться лишений, но не мог обеспечить регулярный подвоз хлеба к городу. Он мог гласить истины о христианской любви, но не мог успокоить разбойничьи шайки, наводнившие окрестности. Поэтому по прошествии года "истинно православные" костромичи уже далеко не так хотели умирать за своего патриарха, как раньше. После нескольких стычек с гетманскими войсками они пали духом и вступили в переговоры с осаждающими. Аввакум обещал предать отступников анафеме, но его уже никто не слушал – в городе началась паника.
Перед Барятинским распахнули ворота, и он вступил в город. Гетман приказал солдатам не бесчинствовать в Костроме – он рассчитывал получить больше за счёт наложенной на горожан контрибуции. Аввакум был арестован в Успенском Соборе, где он служил в полном патриаршем облачении. Его содержали в близлежащем Ипатьевском монастыре, том самом, где полвека раньше укрывался самозванец Михаил Романов. Затем его расстригли и сослали на Север в Мезень, а затем в Пустозёрск. От него постоянно требовали отречься от своей веры и признать реформу Иоасафа (или по крайней мере не критиковать её), но он оставался твёрд в своих убеждениях, несмотря на все лишения, которые он терпел в ссылке. В 1682 г. он не выдержал тяжёлых условий жизни в землянке и скончался.
Истинная Православная Церковь была запрещена. Формально в Костроме была востановлена духовная власть Московской Патриархии. Тем не менее многие костромичи и жители окрестной земли продолжали исповедовать свою веру в подполье. Некоторые священники, признав официально реформу Иоасафа, продолжали отправлять в своих церквях службу по "аввакумову обряду". У себя дома приверженцы старой веры продолжали креститься двуперстно и проклинать "москалей". Раскол не был преодолён, но только прикрыт.
Но так или иначе, "Потоп" закончился.

[moscow_guest]

Время виселиц

Война, однако, не прекратилась до конца. Угроза верховной власти и целостности государства уступила, но в России по-прежнему было неспокойно. В Костромской земле бесчинствовали отряды недобитых аввакумовцев, нападавших на небольшие отряды правительственных войск. Гетман высылал карательные экспедиции в глубь местных лесов. Они не столько истребляли мятежников, сколько лишали их продовольственной базы, то есть, проще говоря, сжигали деревни, подозреваемые в помощи повстанцам. Проблему создавали также шайки обычных разбойников, расплодившиеся ещё во времена патриарха и грабившие всех подряд. В борьбе с ними Барятинский также не стеснялся в средствах – виселицы с телами казнённых составляли неотъемлемую часть архитектуры центральной площади в любом поволжском городке. В сельской местности людей вешали просто на деревьях вдоль тракта – "быстро и высоко".
Продолжали сопротивление казаки, не ушедшие с Разиным – так, в Астрахани крепко держался атаман Василий Ус. Все попытки захватить город терпели неудачу. Правительственные войска проявляли исключительную жестокость. Для устрашения астраханцев они спускали по течению Волги плавучие виселицы с телами казнённых. Повстанцы не оставались в долгу и жестоко расправлялись со всеми попадавшимися им в плен царскими солдатами.
На Севере восстали монахи Соловецкого монастыря, продолжавшие считать Аввакума своим Патриархом даже после пленения и официального лишения сана. К ним присоединились недобитые разинцы, и расположенный на удалённых островах в Белом море монастырь превратился в центр сопротивления. Он был хорошо укреплён, поэтому царь приказал не тратить силы на его штурм, но ограничиться блокадой крепости и увещеваниями монахам признать царскую власть.
Продолжались беспорядки и в Королевстве. Украина вернулась под королевский скипетр, но туда отнюдь не вернулся привычный порядок. Назначенный новым королевским комиссаром Великого Княжества Русского Анджей Ольшовский был беспощаден по отношению к бывшим сторонникам Михаила Вишневецкого ("вишневчикам"). Их имущество конфисковывалось, сами они изгонялись.
Репрессиям подвергались также (а даже и в первую очередь) казаки и селяне, принимавшие участие в бунте Разина. Участникам "вишневеччины" не было пощады – им рубили головы, их вешали и сажали на кол. Жестоким казням не было конца на Украине. Те, кому удалось убежать, лишённые всего, кроме жажды мести, составляли вооружённые отряды и атаковали сторонников короля. Разумеется, тоже не вдаваясь в подробности, так что кровь лилась рекой. В довершение к терроризирующим Украину вишневчикам, туда вторглись татары. Татарские чамбулы массово забирали в яссыр селян Подолья. Сёла на юге обезлюдели. Зачастую татары действовали против королевских войск заодно с вишневчиками. Так татарам удалось захватить города Брацлав и Винницу. Они остались без защиты, когда большая часть городских гарнизонов отправилась в погоню за крупным казацким загоном.
По степи на юг тянулись унылые колонны уводимых в Крым невольников. Ночью горизонт освещало зарево горящих сёл. Вдоль дорог стояли вбитые в землю "пали" с мёртвыми безглазыми телами. Времена "князя Яремы" казались утерянным раем.

[moscow_guest]

Виват цесарь!

Жизнь постепенно возвращалась на круги своя. Война продолжалась единственно на Подолье, но в тех местах татарские набеги всегда были обыденным явлением. Королевские войска вели с ними войну с переменным успехом. Степняки обходили стороной крупные гарнизоны, нападая на оставшиеся без защиты сёла. В свою очередь королевские войска и сохранившие верность Королевству казаки так же рассыпались по стране, вступая в стычки с небольшими татарскими отрядами и выявляя направление отхода крупных сил с захваченным яссыром. Такая тактика принесла успех гетману Собесскому под Тростянцем, где он наголову разбил татар, малоподвижных из-за захваченной большой добычи и пленников. Этот успех способствовал улучшению положения на Украине – стало ясно, что королевскому войску есть что противопоставить степным разбойникам. Видя злодеяния своих татарских союзников, многие вишневчики стали переходить на сторону гетманских войск. Ян Собесский охотно "прикрывал глаза" на прошлое своих людей.
Царствование Казимира Старого казалось его современникам бесконечным. Прошло полвека его правления – самого долгого в истории Польши. Его подданные рождались и умирали, засыпали и просыпались, рыдали и веселились, зная, что над судьбами их государства денно и нощно бдит "Божьей Милостью Король Польский, Великий Князь Литовский, Русский, Прусский, Мазовецкий, Жмудский, Инфлянтский, Смоленский, Северский и Черниговский, Его Милость Светлейший Пан Казимир V Ягеллон". Но нет ничего истинно вечного в этом мире – 28 января 1671 г. Король Трёх Народов скончался. Тихо и спокойно – чувствуя приближение конца, он написал завещание, отдал последние распоряжения, лёг спать и больше не проснулся. Его подданные чувствовали себя осиротевшими. Тем более, что покойный монарх не оставил прямых наследников – ему, увы, довелось пережить всех своих детей. Двое его сыновей умерли молодыми, а многочисленные дочери при наследовании короны во внимание не принимались.
Ближайшим родственником покойного короля был его племянник Иван, Государь Всея Руси. На сей раз, в отличие от времён воцарения самого Казимира, сомнений не было – Королевство Трёх Народов и Государство Российское должны были соединиться под властью общего монарха. За эти полвека многое изменилось. Москва и Польша стали ближайшими союзниками, имеющими общих врагов и общие интересы. Союз был неоднократно проверен в деле – под Конотопом Москва вернула Королевству "долг Пожарского" и показала, что на неё можно положиться. Оба государства сблизились также и в культурном плане – при Ягеллонах Москва, как губка, впитывала и усваивала польскую культуру. Подданные Московского Государства привыкли носить жупаны и кунтуши, привыкли и полюбили (в первую очередь, разумеется, женщины) танцевать на балах, практически всё московское дворянство и купечество свободно говорило по-польски (хотя при дворе по-прежнему обязывал исключительно русский язык). В общем, ни поляк, прибывший в Москву, ни русский, приехавший в Королевство, не чувствовал себя "на чужбине". Исключение составляли только костромичи, одинаково считавшие врагами, как московских "иоасафлян", так и "ляхов". Но после падения Костромы и пленения Аввакума их голос значил немного. Продолжали, правда, своё сопротивление мятежники Соловецкого монастыря, но повлиять на наследование короны они, само собой, не имели никакой возможности. На их долю осталось только бессильно скрежетать зубами, слыша о грядущем слиянии России и Польши.
Преград к получению Иваном польской короны не было – оставались только некоторые формальности. Во-первых, принцип "одна корона не вписывается в другую". Во-вторых, местоположение столицы объединённой державы. Но, поскольку обе стороны были действительно заинтересованы в соглашении, решение обоих этих вопросов не заставило себя долго ждать. На польско-русских переговорах в Москве было найдено компромиссное решение по обоим пунктам. Ни русская, ни польская короны не должны были стать одна над другой, но обе должны были склониться под одной общей короной. Не происходило ни присоединения Королевства к Царству, ни инкорпорации Царства в состав Королевства, а объединение обеих держав в единую империю, или, используя польский термин – Цесарство, Цесарство Четырёх Народов. Его монарх получал титул Цесаря, т.е.императора. Столицей Цесарства не должна была стать ни Москва, ни Варшава. Чтобы старым столицам не пришлось поступаться престижем одна в пользу другой, было решено перенести столицу новообразованной империи в Киев. Царя Ивана и его двор полностью устраивало, что столицей его государства станет "мать городов русских". Польская сторона (на переговорах в Москве Королевство представлял гетман Ян Собесский) считала это необходимым для того, чтобы искоренить в Великом Княжестве Русском "мятежный дух Вишневецких". Предполагалось, что постоянное присутствие Цесаря умиротворит Украину и не позволит возродиться там русскому сепаратизму.
К апрелю 1671 г. все вопросы были улажены. На торжественной аудиенции в царском дворце в подмосковном Коломенском польские послы во главе с Собесским преклонили колени перед своим Цесарем. 23 апреля кортеж Ивана Ягеллона покинул Москву по дороге на Киев. Толпы московского люда стояли по обочине дороги и бросали цветы под колёса кареты своего повелителя (в память об этом событии киевский тракт получил наименование Ягеллонского, вначале в разговорах, а потом и в официальных бумагах). 6 мая 1671 года в Киево-Печерской Лавре состоялась величественная церемония коронации Цесаря Четырёх Народов Ивана I Ягеллона.
В Киеве цесарскую карету тоже забрасывали цветами. Коронационные торжества длились три дня, в течение которых кияне наслаждались бесплатным угощением и подарками от щедрот нового Цесаря. Играли музыканты, выступали актёры, салютовали пушки, на улицах шли народные гуляния. Новая столица наслаждалась прекрасной безоблачной солнечной погодой. А внизу катил свои воды широкий Днепр…

[Parafin]

Наконец то!!!

[moscow_guest]

Parafin (9.5.2010, 0:46) писал:

Наконец то!!!

<{POST_SNAPBACK}>

Однако ж, меня, оказывается, ещё и читают!