Макс Мах, Кондотьер

235 posts in this topic

Posted

Северо-западным край зовется издавна, еще с тех пор, как столица находилась в Ярославле :)

Что случилось после беседы между однокласницами и чем все это закончилось - смотрите в продолжении, оно следует.

Интрига... Ну, в общем об интриге и книга :) Но скажу чесно, там все очень не просто.

И еще коллега MGouchkov прав, это таяя особая постмодедрнистская АИ. Я вам больше скажу, даже г. Новогрудок стоит километрах в 50 от своего исторического места. Все дело в том, что я не могу представить этот Новогрудок без реки (да еще и отчасти судоходной :)). так что это у нас Новогрудок на Немане :)

Share this post


Link to post
Share on other sites

Posted (edited)

***

Если судить трезво, встречал он в жизни женщин куда красивее Наташи. Разных, и по-разному любивших его. Или не любивших. Равнодушных, но заинтересованных в нем по тем или иным корыстным причинам. Бывали времена, Генрих считался авантажным любовником, солидным покровителем или просто надежным человеком в опасном для молодых женщин и непредсказуемом по большей части мире. Женщины, впрочем, различались не только красотой. Характер, воспитание, культурный фон... Да, мало ли есть такого, что делает женщину женщиной, а мужчину мужчиной? Однако с профессиональной террористкой он еще никогда не был. И с женщиной, чьи поступки настолько непредсказуемы, пожалуй, тоже. Временами ему казалось, что она влюблена в него до той степени самоотречения, когда даже самые гордые женщины теряют себя, добровольно принимая любые формы порабощения, поношения и унижения, и даже в большой мере провоцируют мужчин на невероятное в обычных условиях глумление и самодурство. В другие моменты, он, напротив, казалось, физически ощущал ее ненависть, отвращение и гнев, и начинал форменно сходить с ума. С ней невозможно было испытывать обычные страсть и нежность. Все оказывалось на пределе или даже за пределом, превращая близость в безумие. Однако это был тот род безумия, от которого трудно отказаться, если возможно вообще.

- Ну, что? - Генрих и сам не знал, что творит и зачем. Он взял с деревянной полки в изголовье кровати тяжелый угловатый Стечкин и протянул его рукоятью вперед. - Убьешь? Или будешь руки целовать?

Наталья лежала головой к изножью. Нагая, обессилившая. Дыхание с хрипом вырывалось сквозь плотно стиснутые зубы. Оскал, а не улыбка. Темно-синие, почти черные, словно бездна, глаза под белым, влажным от пота лбом. Сумрачный взгляд, обернутый в себя. Черные всклокоченные волосы, отчего-то напомнившие Генриху Китай. Бесстыдно раздвинутые навстречу его взгляду ноги.

"И ведь не отведешь глаз, вот в чем дело!"

- Ну?

- У меня грудь маленькая, - озабоченным тоном ответила она, приподнимаясь на локте и опуская взгляд вниз, на свои, и в самом деле, небольшие, но изящные, по правде сказать, чуть вздернутые вверх груди. - Маленькая, вот в чем дело!

- Маленькая? - нахмурился Генрих. Он так и сидел, как дурак, протягивая Наталье снаряженный к бою Стечкин. - У тебя, Тата, и запястья тонкие, а ты из Стечкина очередями бьешь. И ничего! Ни перелома, ни вывиха. А грудь...

- А что с ней? - Сейчас она подняла взгляд и снова смотрела на Генриха. Глаза в глаза. Но как-то странно, словно бы сама ждала выстрела.

- По-моему, с ней все в порядке.

- Ты так считаешь?

- Мне хватает.

- А мне нет... Ты ведь не сможешь сейчас...

- Боюсь, что нет, - покачал он головой и, поставив пистолет на предохранитель, отложил на край кровати. "Не хватало только себе яйца отстрелить или ее завалить!" - Извини.

"С заваливанием придется обождать, и в том и в другом смысле".

- Жаль... А хочешь я...

- Нет, не хочу.

- Тогда... - она вдруг вывернулась - ловкая, гибкая - скользнула к нему на змеиный манер и, поймав руку, поднесла к губам.

- А хочешь ноги буду целовать? - отрываясь от руки, спросила этим особым своим, низким, чуть хрипловатым голосом, и посмотрела снизу вверх тем самым взглядом, который так хотят увидеть многие мужчины.

"Не минет, но впечатляет! Вопрос только, а оно мне нужно?"

- Угомонись! - сказал, как ударил. - Хватит уже! Есть, что сказать, говори!

- Думаешь, влюбилась? - оставила его руку, села напротив, угрюмая, как если бы не с мужчиной в постели время провела, а в допросной, привязанная к стулу.

- Даже и не знаю, что сказать. - Он был искренен сейчас. Ну, почти искренен. - Нет, не думаю. Но ты же знаешь, надеяться не запрещено.

- Скажи, Генрих, а что у вас было матерью Ольги?

- Тебе это действительно так интересно? Важно?

"А мне?" - но сердце молчало. Лариса Ланская осталась в прошлом, а нынешнюю Ларису Берг он, собственно, и не знал.

- Ответь, пожалуйста! - сказала вежливо, но подтекст...

- Лариса была моей женой.

- Кем?!

- Женой, Тата, - объяснил Генрих. - Я был на ней женат.

- Ох, ты ж! - хрипло выдохнула Наталья и побледнела еще больше. - Так, выходит, Марго... Или нет?

- Маргарита моя дочь, - кивнул Генрих, - но это не суть важно. Я ее и не помню совсем, да и вырастил ее Федор...

Странно, но и это не причинило боли.

- А Ольга этого не знает...

- Ну, верно, обо мне в доме не принято вспоминать.

- Но портрет твой Лариса хранит.

- Тата, - усмехнулся Генрих ее наивности, - ты знаешь, сколько стоит теперь портрет работы Зинаиды Серебряковой?

- А я тебя сдала, - вдруг прошептала Наталья и отстранилась, словно ожидала удара по лицу.

- Кому?

- Контрразведке флота, - казалось она утратила силы, говорила с трудом, без голоса. Хрипела, словно в удушье, проталкивала сквозь непослушное горло слова.

- Вот как! - Генрих не удивился, таким оборотом его давно не удивишь. - Забавно! - Он соскочил с кровати - и откуда только силы взялись - подошел к трюмо, плеснул в бокал коньяка и вернулся к Наталье. - На вот, выпей! Продышись и рассказывай!

- Папиросу дать? - спросил он через минуту, видя, что краски возвращаются на ее лицо.

- Да... нет... не знаю. Я...

- Не торопись! - предложил Генрих, закуривая для нее папиросу. - На вот, затянись! Хочешь еще коньяка?

- Пристрелишь?

- А смысл?

- Но я...

- А что ты? - усмехнулся Генрих. - Что ты вообще могла им рассказать? И что захотела рассказать? А?

Глава 6. Белый танец

Ночь прошла. За окнами забрезжил рассвет. И ничего. Не убил, не прогнал, не сказал дурного слова. Даже курвой не назвал, хотя есть за что. Выслушал спокойно, не дрогнув лицом. Надел штаны, закурил, прошелся по спальне, и все это время Стечкин лежал буквально под рукой, на краю постели. Лежал, ждал, поддразнивал, предлагая простой выход. Но Натали отчего-то не польстилась. А, может быть, и не "отчего-то". Возможно, так и должно быть?

- Что ж, - сказал, наконец, - поучительная история. Весьма! - обернулся к Натали, посмотрел, но уже, "не ощупывая", в смысле, не вожделея. Обыденно посмотрел, просто, как человек на человека. - Ай да, Ольга Федоровна, ай да сука флотская! Браво!

И еще что-то сказал. Вроде бы пошутил на тему "В тихом омуте..." Потом налил ей еще конька, не обделив, впрочем, и себя. Сел в кресло, стал задавать вопросы. Спрашивал коротко и по существу, и ни разу не об "именах и явках". Только об Ольге, о ее интересе. О том, как била, что спрашивала, какие ответы получила. Курил, слушал, затем молчал, но недолго. Кивнул устало.

- Все! - сказал ровным голосом. - Хватит об этом. Ты спи, Наташа, я тоже, наверное...

И ушел к себе. И это все о нем. Но среди "сброшенных на стол карт" все еще оставалась лежать ее собственная - Пиковая королева - Наталья Викторовна Цеге фон Мантейфель.

"Она же Аннушка Лукина, Таня Исмаилова, и, господи прости за гордыню, Наталья Цельге... Находится во Всероссийском розыске за покушение на губернатора Южной России Ломова... командующего Ревельской базой флота Акимова... - имена, события, кровь... - ... клички Бес, Тюльпан и Сорока... И... Так отчего же я не ушла сама?!"

Казалось бы, чего проще. Поговорили, выпили, встала и ушла. Некуда идти? Звучит мелодраматично, но, по сути, неправда. Не в ее случае, не сейчас, не в самом большом городе империи. Да, ведь и ночные поезда все еще ходят. Деньги есть - езжай куда глаза глядят. Хочешь в Рязань, а хочешь во Владимир, в Ростов или Киев, а можно и в настоящую глушь, в Москву, скажем, или Крепость Русскую в Калифорнии. Страна большая. И это, не говоря уже о загранице, поскольку паспорт на имя Анны Леопольдовны Лукиной ни разу не засвечен. Лежит в тайнике, о котором не подозревают даже товарищи по партии, ждет своего час. Паспорт, пара стопок золотых червонцев на "черный день" и новоамстердамский Brigadier - коммерческая версия девятимиллиметровой Беретты[1].

Однако никуда она не ушла, как прежде не выстрелила во второй раз. Обдумала все по новой, вспоминая даже то, о чем старалась никогда не вспоминать, и решила остаться. Допила коньяк, сколько там его ни оставалось, полстакана или треть, и заснула, но спала плохо и проснулась рано, чувствуя себя усталой, больной и выжатой, как лимон.

И еще, с утра - для тех, кто понимает, что это такое Петроградское хмурое утро поздней осенью - ее ощутимо потрясывало. Не физически - если верить зеркалу - но все внутри дрожало, как в лихорадке. Нервы в ознобе, холод и тяжесть внизу живота, и сердце тянет. "Тоскует, - говорят про такое. - Тоскует сердце, мается..." Однако чашку с чаем держала ровно. Темная жидкость не дрожала, волнами не шла. Лежала недвижная, как отливка темного стекла, и над ровной поверхностью поднимался ароматный пар.

- Что будешь делать? - подразумевалось, "что буду делать я?"

Поднесла край чашки к губам, почувствовала волну жара, коснувшуюся губ и кончика носа, подула, вытянув губы трубочкой, и, решившись, наконец, сделала несколько быстрых мелких глотков. Было горячо, но ужасно хотелось пить. Рот пересох, в сухие глаза, словно бы, песком сыпанули.

- Сейчас восемь, - ответил Генрих после паузы, занятый, по-видимому, наблюдением за ее чаепитием, - ну, почти... - перевел он взгляд на часы. - С девяти до полудня у меня запланировано несколько дел. Так Ольге и скажи, мол, намекнул туманно, что имеет в Питере контакты и помимо Варламова и Карварского. Имен не назвал, и куда поехал, не сказал.

- Значит, я снова сама по себе?

- Выходит, что так, - кивнул Генрих. - К своим не ходи. Это не приказ, да и кто я такой, чтобы тебе приказывать?

- А ты попробуй, - предложила хмуро, - прикажи! Вдруг получится?

- Хорошо! - даже не улыбнулся, смотрел с прищуром, словно выцеливая мишень. - Я попробую... позже. А по поводу подполья, не приказ, совет. И учти еще, что за тобой кто только теперь не ходит. Толпа народа, никак не меньше.

- А за тобой?

- И за мной. Но мы сейчас говорим о тебе.

- Да, конечно! - Если осталась, то и спорить не о чем, и заедаться нет причин. А уйти никогда не поздно.

"Можно прямо сейчас... "

- Деньги у тебя еще остались?

- Да, кажется.

"Уйти?"

- Кажется, или есть?

- Есть, - кивнула, сдаваясь. - На мои нужды хватит, и еще останется.

- Ну, вот и славно! Возьми, если хочешь, Кокер - он прямо около парадной стоит.

Кокер она заметила еще вчера вечером, когда возвращались от Нелидовых, но комментировать не стала, оставив на потом.

- Спасибо, возьму.

- Тогда встречаемся в полдень в Пнях, на Боровой улице, в той части, что ближе к Обводному каналу. Ориентир - дом 52 литера Аз. Это Дом епархиального братства церкви Покрова Пресвятой Богородицы, но нам не в него, а в смежный. У нас там назначена встреча с Карварским. Заодно и полдник себе устроим, Леонид Игнатьевич обещал угостить "чем-нибудь вкусненьким"...

- А если... - Но он не дал ей задать свой вопрос.

- Наташа! - чуть приподнял ладонь над столом. - Мы же договорились, будет бить - рассказывай все, что хочешь. Не изображай из себя Сцеволлу[2], не военная тайна. Но и бежать вприпрыжку к Ольге Федоровне не стоит тоже. Не шестери, ты же баронесса все-таки, а не шалава с Лиговки.

Когда он хотел, мог говорить и так. А где можно научиться так говорить по-русски, живя за границами империи, отдельный вопрос.

- Хорошо, - согласилась с очевидным, - в полдень Карварский.

- В три – Добров, начальник штаба боевых дружин "Патриотического союза".

- Генрих, ты знаешь, кто эти люди?

- А ты помнишь, кто таков полковник Шершнев? Свояк свояка, как говорится. А ты что думала, меня в Россию шампанское в графских особняках пить пригласили? Отнюдь нет! - Наверное, разозлился, но ни голосом, ни взглядом чувств своих не открыл. Вот и думай теперь, что имел в виду и зачем сказал?

- Хорошо! - согласилась, уступая. - В три часа встреча с Добровым.

"Никуда я не уйду, вот в чем фокус. И он не прогонит... пока".

***

Она все-таки нырнула в подполье. Неглубоко, и не в самом опасном для себя месте. Однако "в воду вошла".

Покрутившись по городу до полной потери ориентации, Натали оставила машину в большом проходном дворе на Бассейной улице, и дальше пошла пешком, выписывая петли и кренделя, что твоя лиса в осеннем лесу. Так что на Кирочную к Кукле она пришла без хвоста. Во всяком случае, если ее не вели с геликоптера - но Натали не слышала характерного стрекота над головой - то спрятаться хвосту в тех местах, через которые она держала путь, было негде.

"Только, если он Святой Дух... Но если он Дух Святой, тогда все! Тогда приплыли!"

У Куклы она забрала свою "скрипочку". В черном потертом от долгого употребления футляре находился муляж старенького альта, искусно маскирующий пистолет-пулемет Шмайсера[3] со складным прикладом, несколько снаряженных рожков к нему, пару осколочных гранат и бельгийский FN[4] под девятимиллиметровый патрон. Так уж вышло, что Натали предпочитала девять миллиметров всем прочим извращениям оружейников.

А еще ей нежданно повезло. У Куклы ночевал Архивариус, и это была удача так удача.

- Олег Борисович, милый, Кропоткиным клянусь, я не знала, что вы здесь. За скрипочкой вот зашла. На музыку вдруг пробрало, а инструмента под рукой нет!

Кукла не знала о том, что, на самом деле, находится в футляре. Она просто брала у Натали и еще нескольких людей ближнего круга вещи на хранение. Не более, но и не менее. Работа нужная и в меру рискованная. Но именно, что в меру. Из квартиры Куклы имелся прямой выход - через угловую, как бы часовую башенку - на чердак огромного доходного дома, где имелось невероятное разнообразие всевозможных "темных дыр", чтобы вволю наделать в них тайников и нычек.

- Так вы музицируете? - поднял седые брови Свирский. Он давно отошел от активной работы, занимался теорией и штабной рутиной. Впрочем, подробностей его биографии никто не знал. Был боевиком или не был? Участвовал в революции тридцать третьего года, в партизанской войне в Сибири, в боях в Смоленске, или всю молодость провел в Жене и Новом Амстердаме, пописывая брошюры и прокламации? Кто знает? Да, и знает ли вообще?

- Да, вот, нашло вдохновение... - "туманно" улыбнулась Натали. - А что там, к слову, с моим вопросом? Узнали что или как?

- Узнал, но немного! - пожал сутулыми плечами Свирский. - Шершнев Генрих Романович... - взгляд за толстыми стеклами очков дрогнул, метнулся в сторону, вернулся, застыл. - Служил в полку с тысяча девятьсот двадцать восьмого по тысяча девятьсот тридцать шестой. Прапорщик, подпоручик, штабс-капитан... Это те записи, которые я нашел. Упоминались операция в районе Сан-Франциско, Бухара, Померания. По последним данным - на тридцать шестой год - переведен в Генеральный Штаб с повышением. Это все пока. По Генштабу надо в другом месте смотреть, это я еще не успел. Но, может быть, завтра...

- Олег Борисович! - Натали еще не поняла, что ее тревожит, но интуитивно ухватила главное - что-то не так. - А до полка? Прапорщик, это значит, офицерское училище или оттуда подпоручиками выходят?

- Подпоручиками, - согласился Свирский. - Прапорщик - это, если внеочередное производство: из солдат или из гражданских лиц.

- "Гражданские лица" - это студенты старших курсов университетов?

- Да, по большей части.

- То есть, Шершнев или студент, или солдат?

- Так получается, - согласился Архивариус. - Я думаю... Да, наверное.

- А в Генеральный Штаб разве офицеров без образования берут? - вопрос напрашивался. - Может быть, это он в Академию Генштаба перешел? Но разве это возможно без базового военного образования?

"Сейчас он соврет..."

- Может быть, Шершнев закончил училище экстерном? - предположил Свирский. - Сдал экзамены... и...

- Спасибо! - улыбнулась Натали, ощущая растущую тревогу. Поведение Свирского было откровенно неправильным, но, убей бог, она не могла понять, отчего он врет. Какой в этом смысл? Какова цель? - Может быть, сможете еще что-нибудь узнать?

- Ну, конечно! - с видимым облегчением встрепенулся Свирский. - Отчего же, не узнать? Всенепременно! Обязательно!

Натали расцеловалась с Куклой, подхватила свою "скрипочку" и ушла гулять по городу. Погода лучше не стала - сыро, холодно - но ветра не было, и дождь перестал. Отличная возможность, побродить в одиночестве, подышать детством, "подумать" ногами.

"Что за случай? - размышляла она, медленно бредя по знакомым с детства улицам и переулкам. - "Отчего Свирский так нервничает? Из-за Шершнева? Или из-за меня?"

Она вдруг вспомнила, как отреагировал Свирский на ее приход. Она тогда подумала, что это от неожиданности. От того, что Архивариус не знал о ее знакомстве с Куклой. Или от стеснения, ведь она ненароком узнала о том, что он с Куклой спит. Однако сейчас все это не казалось ей настолько очевидным. Как раз наоборот.

"Темна вода во облацех..."

И тут Натали увидела свою гимназию, и у нее при виде старого краснокирпичного здания в голове неожиданным образом прояснилось, словно прозрение снизошло, и мысли пошли совсем в ином направлении.

"Господи, вот же я дура какая!"

Натали перешла улицу, едва не бегом миновала короткий переулок и снова оказалась на Кирочной, как раз метрах в полутораста от желтого трехэтажного флигеля, принадлежащего к ансамблю "Казармы Первого Шляхетского полка". Разумеется, на территорию воинской части ее никто не пустит. Да и не надо. Потому что полковой музей - не есть часть военной базы, а исторический объект общегражданского значения.

"Только бы он был открыт!"

Но, разумеется, в десять часов утра музеи обычно открыты, открыт оказался и музей Первого Шляхетского.

- А списочный состав? - спросила она старика-архивариуса, на этот раз самого настоящего, работающего в музее.

- Но это тысячи младших чинов и сотни офицеров! - ужаснулся старик.

- Мне нужен один - Шершнев Генрих Романович, штабс-капитан, он в тысяча девятьсот тридцать шестом был переведен в Генеральный Штаб или, скорее, поступил в Академию Генерального Штаба.

- Нонсенс! - архивариус откинулся на спинку стула и покачал головой. - Не сходится.

- Что именно? - насторожилась Натали.

- Видите ли, мадемуазель в тридцать шестом штабс-капитаном в Первом Шляхетском мог быть только природный аристократ. Дворянин с родословной из Бархатной книги. И Шершневы именно таковы - древний боярский род, одна беда - род этот пресекся в тысяча восемьсот сорок седьмом году, когда умер майор Аристарх Шершнев.

- А откуда вы это знаете? - насторожилась Натали, не верившая в такого рода совпадения.

- Да, забавный случай! - улыбнулся архивариус, обнажив в улыбке крупные прокуренные до коричневатой желтизны зубы. - Я и то удивился. Приходит девушка и н с того, ни с сего начинает о Шершневых расспрашивать! А дело простое. Я сам родом из Смоленской губернии. Из-под Ельни. Наше родовое сельцо - ну, не наше, как вы понимаете, а бывшее когда-то в собственности моей семьи - называется Хотиево. А соседнее, как раз и есть Шершнево. Так я по юности лет все фамилии соседские на зубок знал, с родословными и прочим всем. Оттого позже и поехал в Петроград учиться в университет. Влюблен был, знаете ли, в Клио[5] до безумия! Такая история! А вас, смею спросить, милостивая государыня, отчего Шершневы заинтересовали и почему вы решили, что кто-то из них мог служить в полку аж в тридцать шестом году?

- А давайте, я вам потом объясню, - ответно улыбнулась Натали. - Вы просто посмотрите списочный состав офицеров за 1936 год, вдруг там все-таки найдется какой-нибудь Шершнев!

- Заглянуть? Ну, не велик труд, - старик встал со стула и прошел в глубину кабинета к книжным полкам. - Тэкс-тэкс, одна тысяча девятьсот тридцать шестой... - он извлек с полки толстый том, на корешке которого золотом было вытеснено "1930-1940", и, раскрыв книгу ближе к концу, стал перелистывать страницы. - Шаганов... Шевардин... Шенкварт... Ш... Шершнев! Что за притча!

Он быстро вернулся к столу и положил перед Натали раскрытую книгу.

- Вот! А как такое возможно, я даже и сказать не могу. Шершнев Генрих Романович!

"Шершнев Генрих Романович, 1910... - прочла Натали. - Принят в полк... Производство... Внеочередное производство... Ранение... Орден... Ранение... Внеочередное производство..."

- Семь орденов и три ранения, - с уважением произнес старик, заглядывавший в книгу через плечо Натали. - Два внеочередных производства... Да, он, сударыня, форменный герой! Но Шершнев?!

- А откуда он взялся с таким званием, как думаете? - спросила Натали, вспомнив слова Свирского.

- Ну, это-то как раз просто! - отмахнулся архивариус. - Вот смотрите, принят на службу в тысяча девятьсот двадцать восьмом, то есть восемнадцати лет отроду. И сразу в звании прапорщика, а не сержанта, как если бы после гимназии. Остается один вариант - Пажеский корпус.

- Так он, думаете, из пажей?

- А тут и думать не о чем! Другое непонятно, откуда там вдруг оказаться Шершневу, если они уже почти век как... Хотя...

- Что? - насторожилась Натали.

- Возможен такой вариант. Имение ведь кому-то все равно досталось. Фамилия пресеклась, а недвижимость, права собственности перешли к другому лицу.

- И что это значит?

- Ну, если некто не может или не хочет служить под своей настоящей фамилией... Помните Атоса, Партоса и Арамиса? В русской армии, конечно, под кличками такого рода служить не пристало, но по высочайшему дозволению часто служили под фамилиями матерей, дедов и бабок, или именовались по принадлежащему семье поместью.

- Выходит, он не Шершнев.

- Так получается.

- А как узнать, кому принадлежало это имение в двадцатые-тридцатые годы?

- Думаю, следует обратиться в земельное управление в Новогрудке... Или поехать в Смоленск...

- Ладно, - согласилась с очевидным Натали. - Тогда хоть объясните, как он мог попасть в Генштаб, не имея соответствующего образования?

- Ну, это-то просто! В гвардейских полках курс Академии можно было проходить без отрыва от службы. Тем более, в Петрограде, где Академия испокон века и располагается. А экзамены сдавали экстерном с очередным выпуском. Эта практика и до сих пор существует, так что ничего необычного...

Под утро приснился сон. Памятный, но давний, много лет не возвращавшийся и не тревоживший покой. И вот опять. Снова те же дурные подробности и невероятный реализм в ощущениях.

Зима, плац, батальоны в строю. Облачка пара колышутся над головами солдат, поднимаются перед лицами, стирая черты, уравнивая, окончательно превращая строй в безликую, бездушную, но хорошо организованную массу...

- Слууууушааймоюкаааманду! - голос генерала Ишеева взвивается к низкому небу, гулко отражается от краснокирпичных стен. - Раавняааайсь! Смиирна!

Копыта княжеского коня бьют в брусчатку плаца, генерал тяжело поворачивается, привстав на стременах и обозревая строй.

И сразу же начинают бить барабаны.

"Чертовы барабаны..."

Барабанная дробь, воронье карканье, мелкий редкий снег, срывающийся с низкого серого неба, словно бы выплавленного из скверного чугуна, и комендантский взвод, печатая шаг, приближается откуда-то справа. Сжимает горло, будто в предчувствии петли, и Генрих ощущает, как холодный - с запахом мороза и студеного моря - воздух режет мелкими острыми льдинками горло и легкие.

"Это жизнь, - вдруг понимает он. - И это то, что они собираются у меня отнять!"

Перед глазами проходит все действо по порядку. Зачитывание приговора, срывание погон и орденов, ломание шпаги, гнусный спектакль с расстрелом, остановленным в последнее мгновение отмашкой генерал-адъютанта Засекина, кандалы...

- Покайтесь, Генрих Романович! - предлагает Засекин. - Государь проявил милость, а вам, сударь, стоило бы проявить благоразумие. Не тогда, так сейчас!

- Передайте, что он зря оставил меня в живых...

А потом, как и всегда в этом сне, шум, громкие невнятные голоса, и кровавый туман, застилающий взгляд...

Сон этот обычно ни к чему хорошему не приводил - проверено практикой. Дела шли неважно, и настроения, что-то менять, не было, хоть убей. Возможно, правда, что причина крылась не в самих делах, а именно в состоянии души, которое и провоцировало все остальное, но, как говорят в России, что в лоб, что по лбу, особой разницы нет.

Расставшись с Натальей, Генрих первым делом оторвался от всех приставленных к нему хвостов, вернее парни Людвига отсекли наружное наблюдение, не сильно заботясь о том, чьи это были топтуны и зачем, и вывели командира к старенькому, ушедшему в топкую землю едва ли не до середины окон, неприметному трактиру на Солдатской улице в Гавани. Там Генрих провел следующие два с половиной часа утреннего времени, подгадав так, чтобы успеть на такси на Боровую улицу ровно в полдень. Но до встречи с Карварским и Натали было еще далеко, и Генрих заказал яичницу по-малоросски с жаренным салом, помидорами, луком и сладким перцем.

Он вышел из квартиры на Малом проспекте, толком не позавтракав, если только чашка крепкого чая и пятьдесят граммов коньяка с папиросой не заменяют полноценный завтрак. Жизненный опыт подсказывал, что не заменяют, и даже более того, пустой желудок легко провоцирует депрессию, тогда как полный - склоняет к благодушию.

"И ко сну клонит, но спать мне нынче не досуг!"

- Итак! - Генрих взялся за яичницу и посмотрел на Людвига, устроившегося напротив с точно такой же порцией. - Приступай, но не торопись. Говорят, все дело в тщательно пережеванной пище!

- Это точно, - согласился Людвиг. Он неторопливо намазал масло на ломоть белого пшеничного хлеба, положил сверху кусок ветчины и, поколебавшись мгновение, добавил пластик жирного швейцарского сыра. - Совершенно не успеваю нормально поесть, командир. Все какой-то, прости господи, перекус: пирожки да вариации на тему. С чего начнем?

- А какие есть предложения?

- Пункт первый: инцидент на Крюковом канале, - начал перечислять Людвиг, одновременно, приступая к еде. Одно другому, в его случае, отнюдь не мешало. - Пункт второй: баронесса, ну это как бы взаимосвязанные дела, но вот вопрос об Ольге Федоровне Берг я бы предложил вывести в отдельное производство.

- Хорошо, - согласился Генрих, - пусть флотская контрразведка будет у нас третьим пунктом программы. Дальше!

- Карварский и Варламов.

- Как один пункта или как два разных?

- Я бы их объединил в производстве, и по логике вещей, да и с практической точки зрения.

- Принято, дальше!

- Бекмуратов.

- Хорошо.

- Остается только Профессор.

- Вот с профессора и начнем, - предложил Генрих и стал сооружать себе бутерброд на манер Людвигова шедевра. - И не забудь, времени у тебя час с четвертью. Потом я с Комаровским встречаюсь, у меня, знаешь ли, чем дальше, тем больше недоумений образовывается. Это же надо так засрать огород!

- Кстати об огороде! Я позволил себе вызвать в город еще пару звеньев, чтобы усилить группировку, а то, простите за грубость, командир, чем дальше в лес, тем больше дров!

- Пару звеньев?

- Три звена и группу огневой поддержки.

- А связь, транспорт, логистика?

- Так точно! - "поник повинной головой" Людвиг. - Штабная группа и весь третий отдел в полном составе.

- Полагаешь, все так плохо? - спросил Генрих и с удивлением посмотрел на кулинарное чудо, созданное им между делом.

- Напротив, командир! - улыбнулся довольный собой Людвиг. - Полагаю, что все просто замечательно, но кашу маслом не испортишь, ведь так?

Людвигу хорошо за тридцать. Не мальчик, а серьезный мужик, прошедший долгий путь от полевого разведчика до начальника Особого Отдела "Цюрихских шершней". Среднего роста, крепкий, но не выделяющийся в толпе, спокойный и уверенный в себе мужчина. Майор Людвиг - в соответствие с прижившейся в <a name="OLE_LINK60">"Цюрихском ковене" традицией носить немецкие имена. И дело тут не столько в дислокации штаба - немецкоязычный кантон, все-таки, - сколько в том, что полковника Хорна зовут Генрих. Так и повелось, что, вне зависимости от происхождения, всех окружающих Генриха офицеров звали на немецкий лад Конрадами и Германами. Однако Людвигу менять имя практически не пришлось. Он родился в Праге, и звали его Людек.

- Скажи, Людвиг, - между делом, под разговор и "конструктивную" дискуссию, яичница кончилась, а вслед за ней ушел сибирский пирог с язем, и в дело пошли сладкие пирожки, - хазары, по-твоему, евреи или нет? Мне в данном случае важен "глас народа", а не теоретические выкладки.

- Ну, - почесал затылок Людвиг, - по мне так, важнее, с кем дружишь и против кого. В этом смысле, какие же они евреи? Ты бы, командир, еще о караимах спросил! Опять же, мне, собственно, по фигу, как ты знаешь, но мою маман удар хватит, если, я, положим, решу жениться на ихней девушке, - по-русски Людвиг изъяснялся виртуозно, хотя язык ему был не родной. - Это все равно, что на православной жениться. Для моей матушки, любая девушка не из наших - шиксе. И этого слова, прости, командир, я тебе переводить не стану.

- Урки на каторге звали шиксами малолетних блядей.

- Ну, значит, ты в курсе, - ухмыльнулся Людвиг. - А что тебе вдруг хазары "приспичили"?

- Ну, я, вроде, и сам...

- Господи прости, командир! - возвел глаза к потолку Людвиг. - И когда ты из хазар вышел? Лет триста назад?

- Да, нет, - покачал головой Генрих, - я свой род от Яркая Мурсы веду, а он на Крым с русскими ходил в 1423.

- Пятьсот лет... - кивнул Людвиг, отхлебывая из кружки горячий сбитень. - И женился, небось, на русской...

- На польке по-нынешнему.

- А я о чем?

- Нет, это не личное, - Генрих тоже отхлебнул сбитня, оказалось вкусно, но странно, - это я о разных вещах думаю в преддверие встречи с Карварским.

- И что надумал?

- Даже и не знаю! - вздохнул Генрих. - Поживем, увидим... Если доживем...

***

"Время к полудню, пора и честь знать!" - Натали отвела взгляд от уличных часов и посмотрела на скрипичный футляр в руке. Крупный, предназначенный для альта - если знать, в чем разница, - но гораздо тяжелее.

"Скрипочка для девочки..." - она вдруг вспомнила свою первую "скрипку".

Тысяча девятьсот шестидесятый год. Ранняя осень. Деревья в золоте и багрянце. Небо чистое, голубое, солнечные зайчики играют в тихой воде... А от Николольского собора[6] к Садовой улице через Екатерининский канал по мосту идет вице-адмирал Акимов в окружении подчиненных ему офицеров. Без женщин и детей, что славно, но и без оружия - что просто замечательно. Парадные кортики, и это все, что у них есть, а у Натали "сударевская трещотка" в скрипичном футляре - верная смерть для командующего Ревельской базой флота, да и не для него одного. В тот раз вместе с Акимовым она положила еще семь человек, и, что невероятно, ушла живая и невредимая. Даже не опознанная.

"Судьба... "

Натали поймала себя на том, что улыбается, и покачала мысленно головой.

"Что же я за тварь такая?"

Она отлично помнило то утро. Бешеное сердцебиение, когда шла, покачивая в руке скрипичный футляр, через сквер. Солнечное сияние, и набатный колокол в висках... А потом она увидела офицеров - черная форма, золотое шитье - и сердце застопорило бег, и пропал сводящий с ума шум в ушах. Дыхание выровнялось, и на нее сошел удивительный покой. И она улыбнулась. Улыбку свою Натали помнила до сих пор. Ее ощущение на губах и отражение в глазах встречного мужичка. Она запомнила его в деталях, невысокого, кряжистого с седеющей бородой...

Натали улыбнулась и вдохнула полной грудью благоухающий тысячью ароматов воздух ранней осени. Было тепло и солнечно. Настоящее бабье лето. И цель, как на ладони - идет, улыбается, о чем-то говорит с поспешающими за ним офицерами.

"Ну, здравствуйте, дорогой Николай Владимирович! Многие лета!" - она взбросила "скрипочку" вверх, подхватывая второй рукой и раскрывая футляр одним отточенным за недели тренировок движением.

Раз. Футляр открывается, и в правую руку выпадает снаряженный к бою "сударев". Два. Обшитая коричневой кожей коробка летит к чертовой матери, и освободившаяся левая рука змеей бросается навстречу возвратному движению правой. Три. Снять с предохранителя, переводчик огня, и "вперед с песнями"!

"Вперед с песнями" - это, разумеется, для красного словца. Она так не думала тогда. И присказку эту узнала много позже, ее любил повторять один окончательно свихнувшийся социалист-революционер. Глеб закончил художественное училище и писал странные, но производившие сильное впечатление натюрморты с оружием. "Завтрак рабочего", например: отварные картофелины, разделанная селедка, луковица и наган... Они были вместе некоторое время - Натали и Глеб - и он даже написал ее портрет. Вернее, вписал Натали в очередной натюрморт. Картина неоригинально называлась "Завтрак". Обнаженная женщина, изображенная сзади - на самом деле, в три четверти, чтобы показать часть лица и груди - сидит на табурете. Перед ней на столе чайная чашка, рюмка с водкой и пепельница с дымящей в ней сигаретой. И, разумеется, ствол - вороненая сталь браунинга на белой в голубую клеточку скатерти. Эту картину, не посоветовавшись с Натали и даже не сказав ей ни слова, Глеб Ладейкин выставил в галерее Иссерлиса на Загородном проспекте. Натали этот поступок страшно рассердил. Она порвала с Ладейкиным и больше с ним никогда не встречалась. Однако через несколько месяцев, когда Глеб уже погиб во время перестрелки в Киеве, лесопромышленник Горбунов, известный меценат и собиратель современного искусства, устроил в галерее Гутмана на Малом проспекте Васильевского острова ретроспективную выставку художников группы "Сталь". Звучало безобидно, потому, собственно, выставка и открылась, но вскоре выяснилось, что из семи выставленных художников - трое террористы. Причем, один из них - речь шла как раз о Глебе - убит в перестрелке с жандармами. Случился скандал. Выставку закрыли, и работы, перекочевавшие в особняк Горбунова, снова стали недоступны широкой публике. Тем не менее, Натали на выставку сходить успела, и не зря. Стояла в центре зала, смотрела издалека на "Завтрак", на себя саму, такую незнакомую при взгляде сзади, и вдруг услышала разговор.

- Не знаете, случаем, кого изобразил Ладейкин?

- Откуда? Мы с ним не настолько близки были, чтобы он мне все рассказывал. А эта девушка, похоже, ему не безразлична была...

- И не удивительно! Посмотрите, какие линии! Грудь, плечо, подбородок... Красавица!

Говорили двое незнакомых мужчин. Судя по всему, из богемы. Возможно, художники, может быть искусствоведы. Да, кто бы ни был!

"Красавица? Ведь, он так и сказал, красавица?"

Что ж, странная штука жизнь! То, что сказал тогда этот незнакомый мужчина довольно сильно изменило отношение Натали к самой себе, своей внешности и своей женственности. Серьезный шаг в развитии личности. Огромные изменения. Просто революционные, можно сказать. Одна беда, революция эта запоздала, точно так же, как и все прочие русские революции, случавшиеся не вовремя и не так, как следовало бы.

"Черт! - Натали осознала вдруг, что уже некоторое время бездумно идет под мелким холодным дождем, не удосужившись даже открыть зонт. Задумалась, наверное, или еще что, но рассеянность при ее образе жизни - непозволительная роскошь. Раз, и ты уже в гостях у святых великомучеников. Или и того хуже, приобщаешься к их сонму, только без эпитета "святой".

Натали поспешно взглянула на часики, купленные третьего дня вместе с прочими обновками в Большом пассаже и обнаружила, что опаздывает. Вернее, опоздала. Было без четверти двенадцать, а ей еще возвращаться пешком к Кокеру, да ехать на Боровую...

"Нет, - поняла она, - так и так не успею. Вопрос, однако, стоит ли "бежать и догонять" или не суетиться?"

Вариантов, собственно, было всего два: опоздать, но все-таки явиться на встречу с Карварским или "ну его!" и просто обождать Генриха на улице. И в первом и во втором случае спешить было некуда.

Натали спокойно вернулась к автомобилю, чувствуя, однако, некое стыдное неудобство в груди, так как при любом раскладе Генрих мог подумать о ней весьма нехорошие вещи, что, учитывая их ночной разговор, было бы вполне заслуженной карой за идеотизм.

"Но как не вовремя!" - Однако и это от лукавого, "вовремя" такие вещи никогда не случаются. А тут еще и "скрипочка", как назло, нарисовалась.

"Вот же черт!"

Вообще-то, идея, забрать у Куклы заначку, была правильной от начала и до конца. Бес был личностью почти мифической, даже если некоторые люди - Годун, например, - и знали, кто есть кто в подпольном зверинце. Знать-то они знали, вот только знание это носило весьма поверхностный характер. И если не использовать известных этим людям явок, то иди еще найди этого Беса, даже если знаком с ней в лицо и знаешь ее настоящее имя! Тайник у Куклы и был, если не кривить душой, последним таким местом, о котором мог знать Годун или еще кто. Ольга Берг, например. Так что, действовала Натали, обрубая хвосты, не наобум и не лишь бы как, а вполне разумно. Другое дело, что перепрятать "альт" она уже не успевала, а это значит, таскайся теперь со всем этим добром по городу до ночи, а то и до утра. Однако даже небогатый опыт - три дня на круг - совместной жизни с полковником Шершневым подсказывал, что сутки - это очень много, и случиться за это время может все, что угодно!

[1] Имеется в виду Beretta M1951 под патрон 9х9 мм Парабеллум.

[2] Гай Муций Сцевола прославился тем, что, согласно легенде, пытался убить этрусского царя, который осадил Рим в 509 до н.э. Сцевола пробрался в шатер царя, но по ошибке убил царского писца. Сцеволу схватили, и тогда он объявил, что он лишь один из 300 римских юношей, поклявшихся ценою своей жизни убить царя. Когда герою стали угрожать пыткой и смертью, если он откажется раскрыть все детали этого замысла, Сцевола протянул правую руку в разведенный на алтаре огонь и держал её там, пока она не обуглилась. Отвага римлянина так поразила этрусков, что его отпустили и заключили с Римом мир.

[3] На самом деле, это был знакомый нам по нашей реальности Gewehr 3 - HK G3.

[4] Пистолет FN Browning High Power.

[5] Клио - муза истории в древнегреческой мифологии.

[6] Николо-Богоявленский морской собор.

Edited by Max_Max

Share this post


Link to post
Share on other sites

Posted (edited)

так что это у нас Новогрудок на Немане

Это который РИ-Гродно? :D

и новоамстердамский Brigadier

Остров Манхаттан так и не достался англичанам?

Edited by moscow_guest

Share this post


Link to post
Share on other sites

Posted

Черные всклокоченные волосы, отчего-то напомнившие Генриху Китай.

Батенька, да вы знатный порнограф! ;)))

Share this post


Link to post
Share on other sites

Posted

Черные всклокоченные волосы, отчего-то напомнившие Генриху Китай.

Батенька, да вы знатный порнограф! ;)))

А вот этого не надо, коллега! Эротика в следующем предложении. А здесь исключительно о прическе (на голове:)) :)

так что это у нас Новогрудок на Немане

Это который РИ-Гродно? :D

Нет, это ниже Гродно. Там есть хорошая излучина, до сих пор не заселенная, мне понравилось. Дело в том (спойлер), что мне видится что-то вроде Праги или Дрездена, только в более русском стиле, но и не Новгород Великий. Ну и Неман ничем не хуже Влтавы или Эльбы.

и новоамстердамский Brigadier

Остров Манхаттан так и не достался англичанам?

Да, так получилось. В этой реальности Голландия с заморскими территориями - третья экономика мира, ни, может, быть, четвертая :)

А англичане шестые или седьмые, тогда как их бывшие колонии в Америке (ну, пусть будут САСШ) и поменьше и победнее. Где-то в первой десятке.

Share this post


Link to post
Share on other sites

Posted (edited)

Автору - коллеге Max_max'у

ВотЪ ведь, - недостаточно достоверные "странности" у баронеcсы-террористки конечно.. ды.. да.. ..Но всё ж не обрадовать так что б не сделать вечер не могли,. ..ура.

Преобладающее направление проходняков - как тест различения вселенных (в той галактике - меридианальное, а в этой там - от Литейного к Знаменской - широтное).

Там вообще, до башенки Иванова на Таврической, не от церкви Симеона и Анны даже,.. ..от "Фонтанного дома" (кстати - по диагонали), блин - ось едва ли не максимального напряжения интертекста (АКА "мирового листа" няп о " «Космологических переходах с изменением сигнатуры метрики»" АСахарова); во всех "галактиках", думаю,- даже в тех, где там болотистый лесочек.

Эх, молодость, и меня вторыми после "московского юго-западного луча" те проходняки сделали.

..Блин, примерно синхронно описываемым вами событиям, в этой галактике и вышел в тартусских "Трудах по знаковым системам" 1ый известный путеводитель по этим местам..

Edited by MGouchkov

Share this post


Link to post
Share on other sites

Posted

Коллега, вы лотманист? Семиолог? Что-то мне это все напоминает. Семинары Сахарного в университете, кочующие вдоль Невского философские кружки без прописки, но с портвейном :) Дворницкая на Литейном, первая часть Хождения по мукам и все-такое :)

Share this post


Link to post
Share on other sites

Posted

Да-да, как тут не вспомнить упомянутый в известной многологии идеолога жизни не по лжи угол Кирочной и Шпалерной.

Share this post


Link to post
Share on other sites

Posted (edited)

Max_Max писал

Что-то мне это все напоминает.

Как вам сказать, коллега...

Кстати, ведь событиям в вашем тексте вобщем в этой галактике современны и "Методологи", ещё не ставшие героями "За миллиард лет до конца света" Стругацких и такого спокойного, - меж Дерридой и исихазмом рассказа Бибихина "..а как было на самом деле.." (жёстче)..

Это осознал только сейчас - позднее даже чем синхронность тексту "..надежды германской журналистики" (Ульрики Майнхоф)

В научном отношении я человек генетически московский..

Помню вотЪ в 1987ом доклад на НСО филфакаМГУ одного "ученика академика Волькенштейна" (уже появившегося здесь со своим "..углом Кирочной и Шпалерной.." из солженициновского "Марта 17ого") "О некоторых свойствах отражения в тексте пространства и времени"..

А в Петербурге моя "дворницкая" была уже не на Литейном во дворике в котором была остановка автобуса, но на Моховой - квартальчик в широтном направлении проходняками к весту.

Хождения завершаются в "Доме Профессора Преображенского".

Из текста кино, в соответствии с метаморфозой в лгитмик набоковского "Тенишевского.. ".

Портвейн-то да, взятым в ночи на углу Знаменской/Сапёрного (у Маннергейма и Савинкова) им залили на станции "Ручьи" прицепной вагон куда-то за Гельсингфорс.

favorov писал

Да-да, как тут не вспомнить упомянутый в известной многологии идеолога жизни не по лжи угол Кирочной и Шпалерной.

Меня, после опыта (.. ..да) "Пустых холмов" под Юхновым в 2008ом более всего интересовал поиск этого угла в АИ отражении "ПХ" устроенном в русько-лiтовских АИ на месте Питера здесь..

"Петербургу быть пусту" как наиболее информационно насыщенный клинический случай

Edited by MGouchkov

Share this post


Link to post
Share on other sites

Posted

Золото болот? А Моховая... Там, да, симпатишное место. Я там недалеко вырос, к слову, ну, или подрос :) Литейный - Некрасова, а вырастал как-раз на Московской перспективе... Спасибо, пара занятных мыслей возникло, и пара идей мелькнула. А ГГ едут сейчас как раз в Новогрудок, где радуга изгибается над шпилями Чаромного замка, желтые листья на мостовой, и медленное течение реки под мостом Петра Анафемы :)

Share this post


Link to post
Share on other sites

Posted (edited)

Max_max писал

А Моховая... .. Я там недалеко вырос, к слову, ну, или подрос

Тогда вы вероятно помните этот дом

http://www.citywalls.ru/house5831.html

известный из фильма "Собачье сердце"- общежитием местного жэка, в который работать что бы жить там устраивались студенты лгитмика; о котором только сейчас узнал что он тоже - " ... ..страхового общества "Россия"" (ну просто "Спектр" какой-то), и что в нём жил минфин Коковцев.

Спасибо, пара занятных мыслей возникло, и пара идей мелькнула.

Старался для того извлечь максимум из "ассоциативного коллайдера" обоснованного матчастью

А ГГ едут сейчас как раз в Новогрудок

..Через станцию Швёнченляй.

Напутствовать в такое путешествие ваших героев возможно разве напоминанием что Карл Густав Юнг создал свою теорию в результате медитации на недопонятных ему потому как кириллические, - табличках названий станций наблюдавшихся им вдоль петербургского - варшавской железной дороги ("Имени Карла Густава Юнга" в АИ дальнейшем)

Edited by MGouchkov

Share this post


Link to post
Share on other sites

Posted

В моем мире это новые Швенчаны :) Здесь Литва скорее белорусская, Б елоруссии то нет, есть Литовские коронные земли. А все Петр Анафема :)

Share this post


Link to post
Share on other sites

Posted

А еще в Тенишевском училище на Моховой был ТЮЗ. Сам я это помню смутно - был мал - но мой старший брат ходил туда в кюб друзей или как-то так.

Share this post


Link to post
Share on other sites

Posted (edited)

Max_Max писал

Здесь Литва скорее белорусская, Б елоруссии то нет, есть Литовские коронные земли.

Как-то как прочитал - почти сразу же "случайно"

http://www.archeolog...21caa6137/page1

Всё от того же московско-тартусского главного автора лоций путешествующих меж галактиками всяким возможным способом из Питера

И узнал что "Труды по знаковым системам" превратились из "филологического" журнала таки в "биологический"

http://en.wikipedia....en–Tartu_school

http://ru.wikipedia....ki/Биосемиотика

Сам термин «биосемиотика» появился значительно позже, в 1963 году: впервые его ввёл в научный оборот специалист по нейроанатомии,медицинской психологии и психиатрии Ротшильд.

"Тартусский" Ротшильд с "медицинской психологией и психиатрией" в 1963ем году, от даты - ну просто, блин, из вашего текста.

Как ниичаво не трансформировалось бы, что б не попасть по полной программе семиотической, не стоит оставаться без самого небходимого.

Вообще, честно говоря, недопонял вас, коллега, с городами: Написали кусок о Питере с удивительным киевским ароматом. ...Представить,- чтО в этом кластере АИ значимо раньше чем в этой галактике занятая Литво-Русью Рига.

Мне достаточно точно один несуществующий в этой галактике Город видится, связанный при том, с вашими "хазарами", тенью которых в этой галактике, вы прописав их отличие от караимов оставили считать скорее крымчаков чем горских евреев:

Переволочна в устье Ворсклы на Днепре, в "хазарах" как раз некоторый элемент реалистичности, - как Большой Орды, которой понадобилась религиозное отличие от своих этнических собратьев на востоке - юго-востоке.

И всё же скажу по тексту:

1 Как баронессе история с использованием фамилии "Шершнёв" прописана уже практически понятной Наталье на губернаторском приёме; странноват аромат "открытия" этого для неё у Архивариуса.

2 Как террористке Наталье должно быть понятно что она не сказала однокласснице ничего неизвестного флотской Контрразведке (кроме разве того, что Шершнёва втёмную заказали и анархистам ).

Так же это должно быть понятно и Ольге, и я был уверен что Наталья смогла выйти от Ольги только с неким конкретным механизмом взаимодействия, о котором,- о его содержании, о вероятно даже конкретном "мессардже" Шершнёву вы и скажите дальше.

Глядя с места "флотского оператора" я бы решил, что роман кандидата в.. .."доны Мигель Красновы" в РеИ Чили, с одноклассницей агента, которой однокласснице до того анархисты ещё и до того кандидата "дон Мигели" заказали - это удача- "случай" - божественные.

Ведь по бэкграунду Шершнёв - 100крат ближе к ним,- совсем приплыть "аристократ за вольности" чем к мелкобуржуазным националистам - фашикам.

Интереснее всего игра "мюллера" - Бекмуратова, которому и аристократы далеки, и который "чрезвычайно единящих погромщиков" выпилил б с радостью преогромной тоже.

Edited by MGouchkov

Share this post


Link to post
Share on other sites

Posted

Про Киев ничего сказать не могу. Я в нем даже не был никогда. Не сложилось :) Про Наташу и Ольгу. Бабы-то молодые, коллега. Гонору много, кровищи тоже, но это не штирлицы, нет. Это, скорее, блюмкины и молодые савинковы женского полу. Не без ума, но и без ледянящей душу византийской хитрости. Все проще, грубее. А интрига - не хочется спойлерить, но все гораздо хуже, чем кажется. Или лучше :)

Share this post


Link to post
Share on other sites

Posted

Max_Max писал

Про Киев ничего сказать не могу. Я в нем даже не был никогда. Не сложилось

Это очень жаль для текста про Лiтво-Русь. Из Городов - вообще - здесь есть кроме Питера (которого там - нет) Киев Рига Псков и Ярославль :rolleyes:

Впрочем как Эйлер оптимизировал конструкцию парусного вооружения и корпуса не только не разу не видев корабля, но вообще - не бывав у моря, вы не бывав в Киеве, но читав "вероятно" "Белую гвардию" выдали о Питере такое киевское.

Бабы-то молодые, коллега. Гонору много, кровищи тоже, но это не штирлицы, нет. Это, скорее, блюмкины и молодые савинковы женского полу.

С одной стороны - да, понятно, но как тогда Наталья выжила с её послужным списком. А про Ольгу и не стоит думать что она думать будет - для этого вообще-то - её начальник с кабинетом и довольствием

Share this post


Link to post
Share on other sites

Posted

А как выживали савинковы, майнкопфы? До какого-то момента тупо везет, а потом, это уже как карта ляжет. Вообще-то все плохо кончили, даже самый крутой из них - серебрянский, но он и умнее был. Не писатель и не пижон, а специалист :)

Share this post


Link to post
Share on other sites

Posted (edited)

Такого списка как вы создали Наталье в этой галактике и у Савинкова не было.. ..Так что если такое у неё получилось, то это уже талант - свойство ума

Edited by MGouchkov

Share this post


Link to post
Share on other sites

Posted

А я и не спорю. Умна, но... все мы люди, особенно женщины :) Где-то так.

Share this post


Link to post
Share on other sites

Posted

Караимы вроде в Литве и были... Тракай - караимский город.

Share this post


Link to post
Share on other sites

Posted

Тракай - военная столица Великого княжества литовского, куда князь пригласил переселиться часть крымских караимов (другая часть так в крыму и осталась с татарами, а еще другая - жила в это время в Египте и Палестине) из Крыма в Литву, конкретно в Тракай, в качестве личной дружины.

Но выше, когда шел разговор о крымчаках, то имелось в виду, что крымчаки, возможно, те же хазары, а вот караимы - они, судя по всему, сами по себе, уж очень у них верования экзотические. Они живут по слову, то есть, что в Книге (ТАНАХ, ВЕТХИЖ ЗАВЕТ) записано, то истина, а любые комментарии - от лукавого :)

Share this post


Link to post
Share on other sites

Posted

Майлз ФорКосыгин

Вор Косыгин, полагаю

Share this post


Link to post
Share on other sites

Posted

имелось в виду, что крымчаки, возможно, те же хазары

А кто такие здесь, кстати, "хазары"? Это такое "еврейское казачество"?

Share this post


Link to post
Share on other sites

Posted

имелось в виду, что крымчаки, возможно, те же хазары

А кто такие здесь, кстати, "хазары"? Это такое "еврейское казачество"?

Нет, в этой книге, это что-то вроде Татарстана только, только с более пестрой конфессиональной картиной. Просто историческая область с тюркоязычным населением (ныне вероятно двуязычным - русский). Это Хазария, пережившая ТМ нашествие, в ослабленном, не импереском виде и влившаяся семи добровольно в русскую империю. Нижняя Волга и Дон отчасти - хазары, среднее течение Волги и до урала - татары. Евреев в хазарии не больше чем в среднем по России, но вот иудеев хазарского толка процентов 17. Есть городские, есть сельские, есть кочевые :)

Share this post


Link to post
Share on other sites

Posted

Max_max писал

Это Хазария, пережившая ТМ нашествие

..В галактике топичного текста Хазария как-то пережила киевскую Русь.. ..Вот в чём дело (и не то что б вовсе недостоверно, с ходу).

Я то решил что тамгалактичный анаолог примерно Сайид-Ахмада

http://ru.wikipedia.org/wiki/%D0%A1%D0%B0%D0%B9%D0%B8%D0%B4-%D0%90%D1%85%D0%BC%D0%B0%D0%B4_I

Родился и вырос на территории Великого княжества Литовского[1].

поняв что после того как Витовт с его дедом Тохтамышем победили в АИ аналоге Ворсклы деятелей лояльных Тамерлану, поволжье прочно исламское им никак не светит, принял религию родственную соседским, но отличную от всех них.

Его-то Город - Переволочна

http://ru.wikipedia.org/wiki/%D0%9F%D0%B5%D1%80%D0%B5%D0%B2%D0%BE%D0%BB%D0%BE%D1%87%D0%BD%D0%B0

Переволочна была основана в конце XIV века литовским великим князем Витовтом

Крайняя северо-западная точка земли, похожей на Украину МКБ коллеги Moscow_quest'а в значимой мере совпадающей с территорией исторической Хазарии (ещё тн "казаКия")

Share this post


Link to post
Share on other sites

Create an account or sign in to comment

You need to be a member in order to leave a comment

Create an account

Sign up for a new account in our community. It's easy!


Register a new account

Sign in

Already have an account? Sign in here.


Sign In Now