Морская ведьма


182 сообщения в этой теме

Опубликовано: (изменено)

Эдмунд

 

 

 

-Краааа!!!

 

 

Хлопая крыльями, большая черная птица опустилась на край бочки, закрепленной на верхушке мачты. Крылатого вестника подхватил худощавый саксогэл,  поднося к клюву ладонь с горстью зерен.

 

 

-Это какой из воронов?! – послышался крик снизу.

 

 

-Первый!- ответил саксогэл, поглаживая жесткие перья птицы,-  двое еще не вернулись.

 

 

-Возможно это хороший знак, - коренастый черноволосый мужчина повернулся к светлобородому воину, стоявшему рядом с ним на носу когга.

 

 

-Не возможно, а точно хороший, Домман, - рассмеялся принц Эдмунд ,- земля определенно близко.

 

 

-Или те два ворона выбились из сил,- усмехнулся черноволосый Домман,- и теперь кормят рыб на дне моря. А вот нам скоро кормиться будет нечем, запасы на исходе.

 

 

-Выше голову, мой друг,- Эдмунд похлопал его по плечу, - уверен, что земля покажется не сегодня-завтра. Этот корабль,- он постучал по мачте,-  настоящий морской конь, хоть он и кабан. Он обязательно донесет нас в Винланд.

 

 

-Да, если не сломает ногу на полдороге,- хмыкнул Домман. Усмехнулся и Эдмунд - старый морской волк даже несмотря на достаточно спокойное плавание, все еще ждал подвоха от нового морского пути.  Пока его опасения  не оправдывались - когг «Морской вепрь» с честью выдерживал все опасности незнакомого плавания. Этот корабль по праву считался лучшим достижением мерсийского судостроения: почти восемьдесят локтей в длину и около пятнадцати в ширину, с двумя мачтами, на одной из которых  высилось пресловутое «воронье гнездо» для наблюдателей и лучников. К второй мачте, стоявшей ближе к носу под небольшим наклоном,  крепился  парус,  позволявший судну ходить и при боковом ветре. На носу, на специальной надстройке находилась и бомбарда, также как и на корме. Наконец, личной гордостью Эдмунда был стоявший  в укрытом месте небольшой сосуд с водой, в котором на пробке плавала магнитная стрелка.

 

 

-Эта штука,- принц похлопал по краю сосуда,- приведет нас в нужное место.

 

 

-Как бы она не завела нас к самим воротам Хель,- пробормотал Домман.

 

 

-Хватит ворчать,- усмехнулся принц,- карфагенянин, обучивший меня владению этой штукой, трижды ходил через весь океан. Неужели мы окажемся глупее его - особенно ты, бывавший в Винланде столько раз, что сбился со счету.

 

 

-Только я никогда не шел туда напрямик,- парировал Домман.

 

 

-Обстоятельства,- вновь усмехнулся Эдмунд, вспоминая, как он оказался здесь. После встречи с оферэлдорменом он направился в Тамворт, где старался как можно больше быть на виду с наградным скрамасаксом, дабы все решили, что он получил его именно тут. На самом деле с бретвальдой принц так и не увиделся и уже через пару дней выехал в Мэйденбург, откуда, как он уверял всех, собирался направиться на Острова. Однако Эдмунд,  принеся жертвы в святилище Богини-Девы, которой поклонялись еще римляне, тайком  сел на корабль, двигавшийся в иную сторону. Драккар доставил его в Манстер, считавшиеся королевским доменом дома Пендингов. Местные потомки  гэлов и англосаксонских поселенцев гордились своей бизостью к королевскому Дому, благодаря которому они не разделяли жалкую участь керлов в эйринских владениях  прочих королей Гептархии. Туда же еще раньше оферэлдормен приказал провести  «Морского вепря». Капитаном его был Домман, в жилах которого, по его словам, текла кровь королей Манстера и он, соответственно, рассматривал себя чуть ли не как прямой вассал бретвальды, хотя все его королевство сводилось к палубе «Вепря». Всем своим видом он подчеркивал, что они с Эдмундом ровня, что только забавляло принца. Сам Эдмунд взял с собой лишь нескольких гезитов, остальных Рэндольф  должен провести в Винланд привычным, «северным» путем. «Морской вепрь» же  двигался прямиком через Атлантику – все еще новым путем для мерсийских мореходов. Именно так, по мысли оферэлдормена, должна была соблюдаться секретность и безопасность пути будущего наместника Закатных Земель. В эту тайну был посвящен и ярл Винланда, готовившийся принять гостя оттуда, откуда ярлы никогда не ждали гостей.

 

 

-Парус!- крикнул вдруг наблюдатель в «вороньем гнезде» и весь корабль пришел в движение: отдыхавшие гребцы, на всякий случай заняли места возле весел, а  лучники рассредоточились вдоль бортов когга. Эдмунд и Домман также внимательно всматривались в морскую гладь.

 

 

-Сзади тоже,- послышался голос бобмардира с кормы.

 

 

-У тебя глаза моложе моих,- проворчал Домман,- видишь что-нибудь на тех парусах?

 

 

-Да,- кивнул Эдмунд,- впереди, кажется, валькнут на зеленом поле.

 

 

-Скреллинланд,- кивнул Домман, -а  сзади?

 

 

 -Не пойму,- озадаченно произнес Эдмунд, -  черный узор на синем …

 

 

-Это флаг Винланда!- раздался крик с кормы.

 

 

-Хвала Одину и Ллиру,- с чуством произнес Домман,- похоже, что один из воронов все же попал в нужные руки. Надо бы и им дать понять, кого они встречают.

 

 

Эдмунд не ответил, продолжая вглядываться в приближавшиеся корабли. Теперь он и сам видел на парусах знаки ярлов Заката и все же, что-то наполняло его сердце тревогой. Чем ближе становились корабли, тем более странными казались они принцу.

 

 

Слишком высокие борта. Слишком яркие, будто вчера нанесенные цвета. Слишком высокая мачта…мачты?

 

 

Позади него, что-то хлопнуло и, обернувшись, он увидел, как к «вороньему гнезду» взлетает черное знамя с белым драконом Мерсии.

 

 

-Вот так,- с удовлетворением произнес подошедший Домман,- теперь и они поймут…

 

 

-Не думаю, что в Скреллинланде должны знать это раньше времени …

 

 

-В Скреллинланде много ярлов,- пожал плечами саксогэл,- иные держат сторону Гутрума.

 

 

Гутрумом звали ярла Винланда, с которым договаривался оферэлдормен.

 

 

-Да, но все же…

 

 

-Три мачты!- раздался крик сверху и Эдмунд с Гутрумом разом уставились на приближавшиеся корабли. Сейчас они подошли достаточно близко, чтобы стало окончательно понятно – это не северные суда пусть с носа корабля и скалилась  хищная морда дракона. Слишком высокие закругленные борта, никаких признаков уключин для весел, целых три мачты…

 

 

Со стороны чужого корабля донесся громкий свист, которому ответила целая трель  передивчатых звуков со второго судна. Кровь отлила от лица Доммана.

 

 

-Нормандцы!- почти простонал он.

 

 

В ответ раздался грохот, от судна под флагом Скрелинланда поднялось облако дыма и «Морской вепрь» сотрясся от попадания ядра, угодившего прямо в «воронье гнездо». Полотнище с белым драконом слетело на палубу, накрывая мореходов, а вслед за ним рухнуло и окровавленное месиво, некогда бывшее лучником.

 

 

-Все к оружию,- крикнул Эдмунд,- бомбарды - на правый борт!Лучникам - приготовиться!

 

 

Бомбарды с носа и кормы уже грохотали, тогда как лучники, терпеливо ждали когда вражеское судно подойдет ближе.

 

 

-Право руля!- гаркнул Эдмунд в ухо рулевому, поглуоглушенному от разрывов бомбард. Принц заметил, что ветер поменял направление и второй корабль замедлил ход, явно не успевая прийти на помощь собрату.

 

 

-Мы не уйдем от него,- мрачно произнес Дамман.

 

 

-А нам и не нужно,- сказал Эдмунд,- я не собираюсь бежать. К веслам!

 

 

Последний выкрик был обращен к гребцам. Те, уже облачившись в кожанные куртки с нашитыми пластинами, направили «Морского вепря»   на приближающееся судно, продолжавшее обстреливать когг. Несколько раз ядра достали своей цели и каждое попадание сопровождалось треском ломаемого дерева и чьими-то предсмертными криками. Но и бомбардиры «Морского вепря» не отставали, сея смерть на палубе врага. Затем заговорили и лучники- стрелы взвились с борта когга, обрушиваясь на палубу нормандского судна.

 

 

Оба корабля содрогнулись, когда «Морской вепрь» со страшным треском вломился в борт вражеское судно. Когг оправдывал свое название: под водой выдавался бронзовый таран в виде головы кабана, сейчас поддевшего на клыки нормандца. Теперь уже мерсийцы и саксогэлы видели врагов - светловолосых и голубоглазых воинов, одновременно похожих и не похожих на них. Форма головы, крупные и острые черты лица, широкие ноздри –это и многое другое отличало их от племен Севера. Но при этом держали они мечи и топоры, бывшие  в ходу у викингов, да и призывали они Ньерда и Тора  - пусть и вместе с иными, неведомыми богами. Воинственные выкрики перемежались серией переливчатых свистов.

 

 

Абордажные крючья вонзились в борта, подтягивая оба суда к друг другу и воины «Морского вепря» с ревом устремились на палубу чужого корабля. Кровавый водоворот закрутил  схлестнувшихся в рукопашной противников. Мечи и секиры рубили вражескую плоть, отрубали головы и руки, с хрустом вгрызались в ребра и хребты.  Эдмунд бился в первых рядах, прорубая дорогу к высокому широкоплечему мужчине, облаченному в  кольчугу  сицилийской работы и шлем в виде львиной морды. Похоже, это и был капитан нормандцев - он выкрикивал команды, подбадривая пиратов. Завидев Эдмунда, он нетерпеливо оттолкнул телохранителей и шагнул вперед. Его меч обрушился на голову принца, но тот уклонился, так что вражеский клинок только скользнул по шлему и в тот же миг скрамасакс Эдмунда отрубил врагу правую руку. Воин покачнулся, пытаясь зажать кровоточащий обрубок, подскользнулся на  скользкой от крови палубе и рухнул за борт.

 

 

На какое-то мгновение казалось, что победа клонится в сторону Эдмунда и его воинов, когда послышался отчаянный вой и на палубу выплеснулась новая волна завывающих пиратов: корабль под винландским флагом все же успел на помощь. С этого момента соотношение сил было явно не в пользу мерсийцев и саксогэлов - один за другим они падали мертвыми под клинками нормандцев.

 

 

Вскоре в живых остались Эдмунд, Дамман и  около десятка воинов, сбившихся спина к спине в центре палубы. Израненные, покрытые кровью, они не собирались сдаваться, раз за разом отражая бешеные атаки многократно превосходящего  их противника.

 

 

Неожиданно нормандцы отхлынули, пропуская молодого человека в искусно сработанной кольчуге и коническом шлеме, инкрустированным серебром. В руке он держал окровавленную флиссу с длинным тонким лезвием. Приятные черты лица выдавали северное происхождение, но, как и у его воинов, разбавленное примесью иной крови. Голубые глаза окинули израненных бойцов и тонкие губы тронула одобрительная улыбка.

 

 

-Вы храбрые воины,- произнес он на ломаном датском,- довольно крови. Сложите оружие и я сохраню вам жизнь и дарую свободу, после того как ваши родственники дадут выкуп. Я обещаю вам достойный плен, а  тем кто знатен - почести, полагающиеся его положению. Я Сердаф Тинерфсон, сын конунга Нормандии и это мое слово.

 

 

Молодой глаз нормандца видимо уже приметил доспехи и меч Эдмунда, доступные только знатному человеку - как и снаряжение такого корабля.

 

 

-Мерсийская империя давний друг Карфагенской Лиги,- произнес Эдмунд, не торопясь складывать оружие.

 

 

-Карфаген нам не указ,- рассмеялся Сердаф,- мы не трогаем суда Лиги, но их свары и союзы нас не касаются, если опасность не грозит самому Городу. И они не запретят нам пощипать тех, чьи предки изгнали нас с Севера,- на миг лицо юноши исказила гримаса,- сдай оружие и все будет хорошо, клянусь Тором, Ачиманом и Святым Якобом!

 

 

Эдмунд медлил с ответом, когда вдруг увидел за спинами морских разбойников нечто интересное. Стараясь не меняться в лице, он с проклятием бросил меч на палубу и его примеру неохотно последовали Дамман и остальные.

 

 

-В Винланде вряд ли обрадуются, если увидят у вас свои флаги,- сказал Эдмунд.

 

 

-Поэтому мы и собирались убираться отсюда,- рассмеялся Сердаф,- быстро сняли сливки с побережья и назад, пока местные не раскачались. А потом один из моих  лучников подстрелил это отродье Гуайоты.

 

 

На палубу упало нечто черное, взлохмаченное. Эдмунд выругался, узнав своего ворона. Тело птицы было пробито насквозь стрелой.

 

 

-На его ноге была записка с рунами,- пояснил Сердаф,- вот мы и решили взглянуть, что это за новая рыбка приплыла с востока? И, похоже не прогадали, верно? Так кто ты и к кому мне посылать гонцов за вы…

 

 

Пронзительный свист со второго корабля, прервал его на полуслове. Сердаф вскинул голову  и тут же изменился в лице - от заката шел  огромный корабль. Это был драккар, но драккар не менее двухсот локтей в длину. Скалилась клыкастая пасть с носа судна и трепетал на ветру огромный синий парус с символами ярла Винланда. Даже с такого расстояния было заметно, как блестит солнечный свет на доспехах воинов.

 

 

Ошеломленный появлением нового противника, нормандец не успел среагировать, когда его пленник, пользуясь всеобщим замешательством, стремительно подхватил с палубы меч. Сердаф сглотнул, почуствовав на горле холодную сталь скрамасакса.

 

 

-Прикажи своим людям сдаться,- произнес принц,- и я постараюсь сохранить твою жизнь. Я Эдмунд, сын короля Островов и это мое слово.

 

 

Только сейчас Сердаф заметил,  как все новые драконоголовые корабли появляются и справа и слева по борту, беря нормандцев в настоящее окружение. Будь у морских пиратов хоть малейший шанс на победу или бегство, они, конечно, не сдались бы так легко, но такого шанса у них не было: заполонившие море драккары давали подавлявшее превосходство винландцам. Сами же нормандцы слишком долго прожили на юге, чтобы сражаться до конца в столь безнадежной ситуации. Замысловато выругавшись, Сердаф приказал своим людям сложить оружие.

 

 

Спустя некоторое время пленные нормандцы уже стояли вдоль палубы собственного корабля, охраняемые суровыми воинами с светлыми и рыжими волосами. Облаченные в кольчуги, вооруженные мечами и секирами, винландцы с одинаковой неприязнью смотрели и на пиратов и на гостей с «Морского вепря». В саксогэлах они угадывали ту же кровь, что и у кельтов озерного Авалона, которых подданные ярлов Заката ненавидели куда больше, чем пиратов с южных островов.

 

 

Недоверчиво смотрели они и на командира «Морского вепря», в данный момент негромко спорившего с  широкоплечим рыжебородым великаном, облаченным в доспех и рогатый шлем. На его плече покоилась огромная секира, с которой все еще стекала кровь – трое нормандцев все же сдуру схватиллись за оружие. На глазах Эдмунда великан, одним могучим ударом отрубил головы сразу двоим врагам и тут же, возвратным движением, располосовал от плеча до пояса третьего. Других храбрецов, желающих скрестить с ним меч не нашлось.

 

 

-Когда твой ворон прилетел в усадьбу Гутрума,- густым рокочущим басом говорил великан,-  ярл велел вывести в море весь флот, чтобы встретить тебя. Уж он-то знал, что эти псы шастают где-то поблизости. Не поспей я вовремя – и тебя бы забрали на их собачьи острова, после чего ты бы  очень долго доказывал ярлам, что достоин ими править. То, что они все,- он небрежно ткнул огромной лапищей в сторону своих людей,- увидели как ты приставил меч к горлу этого сопляка, спасло твою честь, но то, что ты хочешь от меня…,- он помотал головой,- этому не бывать.

 

 

Эдмунд тяжело вздохнул: он знал Горма Ржавого, хёрсира Гутрума, совсем недолго, но тот уже успел утомить его своим упрямством.

 

 

-Что плохого в том, что мы возьмем с их родичей выкуп?- спросил он,- этот юнец предлагал мне такое и это было справедливо. Нормандия - богатое королевство, а ради своего наследника конунг Тинерф не пожалеет взять в долг и у карфагенских купцов. Ты что  не понимаешь, что это куча золота?

 

 

-Это ты не понимаешь!- Горм рыкнул так, что на него обернулось все его воинство. Понизив голос, он продолжал.

 

 

-В иное время мы бы так и сделали- отдали сопляка его коронованному папаше, заставив того разориться на выкупе. Но не сейчас! Эти нормандские псы посмели нацепить на свои паруса знаки вольных ярлов.  Знаки, через которые с нами говорят боги. И это не единственное их святотатство,- ярл понизил голос,- два дня назад они ограбили святилище Девяти Сестер. Выкрали подношения и священные чаши, убивали священных рыб.

 

 

Эдмунд нахмурился: а вот это скверно. Девять Сестер, дочери Ранн и Эгира были чуть ли не самыми почитаемыми божествами в Винланде, после самой Ранн. Ну и Одина, конечно, хотя в этом Эдмунд не был уверен. Тут и впрямь выкупом не отделаешься.

 

 

-Святотатство не останется безнаказанным,- сказал принц,- но пойми,  Мерсия сейчас ведет большую войну и меньше всего ей нужен новый враг. А Нормандия станет им, если мы убьем наследника престола -  все золото Карфагена не удержит островитян от союза с Рейхом. А тогда и вам не поздоровится.

 

 

Горм нахмурился,- Эдмунд почти слышал, как со скрежетом поворачиваются под его толстым черепом неповоротливые мысли,- потом неохотно кивнул.

 

 

-Хорошо,- сказал он,- пусть паршивец живет. Но остальные должны умереть.

 

 

-Он не доберется до Нормандии в одиночестве,- гнул свое Эдмунд,- позволь ему взять хотя бы нескольких соратников.

 

 

Горм заворчал, зло глянув на Эдмунда.

 

 

-В моих жилах течет кровь королей, а значит и кровь Одина,- с нажимом сказал принц.- Перед лицом богов я беру на себя этот грех, а значит, только мне и держать ответ.

 

 

-Ну раз так,- облегченно выдохнул Горм,- но спутников нормандцу пусть тоже выберут боги. Эй, постройте этих собак!- крикнул он, обращаясь к винландцам. Те, повинуясь крику командира, пинками и уколами мечей, заставили нормандцев выстроиться вдоль борта. Даже тяжелораненных заставили встать с остальными.

 

 

-Этого не трогать,- Горм указал на Сердафа и наследника Нормандии оттащили в сторону. Хёрсир вопросительно глянул на Эдмунда и тот, кивнув, шагнул вперед, обнажая меч.

 

 

-Именем Всеотца и стали закаленной именем его,- он поднял скрамасакс, чтобы всем были видны нанесенные  руны,- я Эдмунд сын Эйрика, короля Островов,потомка Одина принимаю на себя гнев Девяти Сестер и прошу  их о снисхождении.

 

 

Он прошелся влоль шеренги пленных нормандцев, всматриваясь в хмурые, посеревшие лица и считая про себя. Отсчитав девять, он внезапно выпростал лезвие скрамасакса и коснулся им лица десятого воина. Нормандец вздрогнул, когда острая сталь взрезала кожу на его щеке. Двое винландцев тут же вытолкнули пирата из строя. Эдмунд прошел дальше, продолжая отсчитывать пленников. Когда еще один нормандец, с раной на лице,   оказался отделен от остальных, Эдмунд развернулся к Сердафу.

 

 

-Забирай их,- он указал на своих «избранников»,- вместе с ними  ты будешь добираться до дому. Я выполнил свое обещание, а остальное ныне в руках Морских Богов.

 

 

-Я это запомню,- кивнул Сердаф, внимательно всматриваясь в лицо принца.

 

 

-Надеюсь,- кивнул Эдмунда,- и, если выживешь, запомни еще, что отныне твоим сородичам путь сюда закрыт. Дайте ему лодку!

 

 

Когда небольшая лодка с парусом, взятая с нормандского корабля и снабженная запасом еды и воды, отчалила от борта, Эдмунд посмотрел на Горма.

 

 

-Теперь мы можем отправляться в Винланд?

 

 

-Не  сразу,- буркнул хёрсир,- если вы собрались править Закатом, то вы должны знать свои обязанности перед людьми и  Богами.

 

 

-Что это значит?

 

 

-Это значит что ты должен участвовать в жертвоприношении.

 

 

 

 

Винландский драккар был столь велик, что за одно весло бралось сразу два человека. Сейчас исполинский корабль шел во главе винландской флотилии, окружившей один из нормандских кораблей,  где понуро сидели пленники охраняемые высокими людьми закатунными в черные одеяния. Эти молчаливые стражи явились из недр исполинского драккара,  после того, как Эдмунд закончил разговор с Гормом. Второй корабль получил такую пробоину от тарана «Морского вепря», что затонул, не пройдя и двадцати локтей. Сам мерсийский когг был хоть и поврежден, все же оставался на ходу, замыкая процессию. Им по-прежнему правили саксогэлы, под руководством Доммана. Эдмунд же перебрался на «Великого Змея» - так звался драккар Горма. Сейчас принц и хёрсир стояли рядом с оскаленной пастью дракона и вглядывались в темнеющее небо. Над их головами загорались звезды, взошла  огромная Луна, посеребрив морскую гладь. В ней то и дело мелькали треугольные плавники, описывавшие круги вокруг драккаров. Вот на борту одного из судов появилось двое викингов, державших мертвое тело, которое они, раскачав, швырнули в море. Вода взбурлила и Эдмунд увидел, как острые плавники пришли в движение, ожесточенно колыхаясь - морские хищники сцепились в жестокой схватке за труп. Эдмунд взглянул в глаза Горма, но тот лишь криво усмехнулся. Только теперь Эдмунд понял, почему викинги не бросили убитых врагов сразу в море. Вереница драконоголовых кораблей растянулась чуть ли не на пол-лиги и путь ее отмечался бросаемыми  в море мертвецами, вокруг которых появлялись все новые и новые плавники.

 

 

-Стойте,- вдруг зычно выкрикнул Горм,- достаточно!

 

 

В воду тяжело бухнулся массивный якорь, гребцы один за другим оставляли весла. Вскоре драккар остановился, покачиваясь на волнах, пока остальные корабли выстраивались вокруг него в неправильный круг. Внутрь него вошел нормандский корабль и остановился в десяти локтях от «Морского змея». Эдмунд почуствовал как кто-то трогает его за плечо и, обернувшись, увидел, как один из воинов протягивает ему некое странное одеяние.

 

 

-Одевайтесь и пожалуйте в шлюпку, господин наместник,- усмехнулся Горм. У борта драккара уже покачивалась большая лодка, на носу которой стоял высокий винландец, с ног до головы закутанный в черное.

 

 

Эдмунд не без замешательства сменил кольчугу на куртку из звериных шкур и меховую шапку с рогами северного оленя. Горм протянул ему костяной  жезл с навершием в виде акульей головы и повесил на грудь резную пластинку из клыка исполинского нарвала.  На ней с необыкновенным искусством были вырезаны державшися за руки причудливые существа, напоминавшие европейских русалок. Каждая из них чем-то отличалась от остальных: у одних были милые, даже красивые женские лица, у других - оскаленные звероподобные морды. Отличались и пропорции тел и форма хвоста и длина волос и  руны, вырезанные рядом с каждой из морских дев. В центре  круга, образованного телами этих существ, виднелась еще одна фигура - высокая женщина с двумя змеиными хвостами вместо ног.

 

 

Они спустились в лодку и безмолвный кормчий погрузил весло в воду. Горм коснулся  костяной пластинки:

 

 

-Великанша с хвостом кита и палицей в руках - Бара, сила прибоя. Дева с дельфиньим хвостом - Хеминглеффа, хозяйка ясной погоды. Владычица приливов и отливов - Унн, с косами, украшенными морскими ракушками. С хвостом тюленя и бурыми волосами – Бюльгья, хозяйка тюленей и прибрежных течений. Черноволосая Хефринг в ожерельях из медуз. Хрённ с угриным хвостом, владычица водоворотов. Беловласая Кольга -- хозяйка плавучего льда. Дуфа -- хранительница островов, морских туманов и драгоценных кладов. И самая сильная  из Девяти - Блодугхадда, с красными волосами и акульим хвостом. Девять Сестер властвуют над морем, а над ними властвует десятая - Ранн.

 

 

Он все еще называл божественные имена, когда лодка ударилась о борт корабля и Эдмунд поднялся в него. Следом взошел и Горм. Их глазам предстали нормандцы, стоящие на коленях вдоль левого  борта, со связанными за спиной руками. Над пленниками нависали стражи в черном, держа наготове необычные мечи: заостренные с одной стороны, слегка изогнутые, они напоминали скорее огромный серп или косу, нежели боевой клинок. 

 

 

По всей палубе стояли  костяные плошки с  горевшим китовым жиром. Эдмунд отметил что, эти необычные светильники делались из макушек человеческих черепов.

 

 

Из бывшей капитанской каюты послышался грохот бубна и хриплый дребезжащий голос затянул монотонное песнопение на незнакомом языке. Черные стражи пришли в движение: трое из них выхватили из толпы пленника – почти мальчишку, с вьющимися рыжеватыми волосами. Его заставили встать на колени и наклонить голову. Взметнулся и опустился изогнутый меч  -  и взметнулся вновь, окрашенный кровью. Что-то глухо  ударило о деревянный настил и покатилось по палубе - отрубленная голова молодого нормандца. Жрец ухватил ее  за волосы и швырнул за борт. Послышался громкий плеск  и Эдмунд увидел, как несколько акул схватились за очередную подачку.

 

 

Размеренно поднимались и опускались страшные лезвия, когда столпившиеся рядом с еще подрагивающим телом жрецы рубили его на куски,  бросая их за борт. Там уже бурлила кровавая пена и обезумевшие от обилия пищи акулы дрались друг с другом за человечину. А в проходах меж покачивающихся драккаров появлялись все новые и новые плавники.

 

 

-Пора,- жрец швырнул за борт последний окровавленный член и обернулся к Эдмунду,- богини ждут вас.

 

 

Эдмунд кивнул и шагнул к левому борту, становясь рядом с ближайшим нормандцем. Жрец в черном задрал голову пленника вверх и на принца глянули полубезумные глаза человека, в полной мере осознавшего, что его ждет. Эдмунд мягко отстранил жреца и, подойдя к нормандцу, сочувственно посмотрел на него. Глубоко вздохнул и, не меняясь  в лице, со всей силы толкнул пирата в плечо. Тот успел издать только один крик, падая вниз. До воды он долеть не успел: две акулы, наполовину выскочив из воды, вцепились в несчастного, ожесточенно тряся головами.  В считанные мгновения они разорвали человека на части, когда к ним метнулись и остальные рыбы, вырывавшие из зубастых пастей окровавленные куски мяса и торопливо проглатывая их.

 

 

-Тебе о Блодугхадда!- громко произнес Эдмунд, шагая к следующему пленнику,- тебе, о Бара!-  крикнул он, сбрасывая в море следующую жертву,- тебе, Хёфринг!

 

 

Под  рокот бубна Эдмунд свершал чудовищный обряд, сбрасывая в воду обреченных на смерть пиратов. Вода под кораблем бурлила – в неверном свете луны и светильников из китового жира он видел  оскаленные пасти, рвушие как людей, так и друг друга, с жадностью дворовой своры, сметая предложенное угощение. Нормандцы расставались с жизнью по-разному: кто-то молча, сохраняя достоинство, кто-то молил принца о пощаде, были и такие, кто проклинал его перед смертью. Эдмунд почти не слушал их, он не слышал самого себя, шепча призывы к богам моря.

 

 

Наконец остался последний нормандец - высокий светлобородый воин. Эдмунд положил ему руку на плечо и тот, подняв глаза, понимающе ухмыльнулся, стараясь заглушить подступающий страх. Эдмунд улыбнулся в ответ уголками губ и с силой толкнул его в воду, где воина тут же разорвали акулы. Принц уже хотел отойти, радуясь, что все закончилось, но, повинуясь внезапному порыву, вдруг перегнулся через борт.

 

 

Она поднималась из черной пучины: сверьхестественная, манящая, нечеловечески прекрасная. Ярко-красные волосы  окружали изящную головку кровавым ореолом, столь же алые соски венчали холмы волнующе подрагивающих грудей. Синие, будто светящиеся глаза, казалось,  смотрели прямо в сердце Эдмунда, алые губы маняще приоткрылись, обнажая жемчужно-белые зубы. Длинный хвост хлестнул по воде, подбрасывая безупречное тело и принц невольно подался вперед, чтобы дать кровавовласой красавице слиться с ним в страстном, сводящем с ума поцелуе.

 

 

Могучая рука ухватила его за ворот и отшвырнула назад с такой силой, что принц ударился головой о мачту. Неведомый спаситель успел в последний миг: зубастые  челюсти щелкнули перед носом Эдмунда, так что он почуял смрадный дух из огромной пасти. В следующий момент огромная рыбина рухнула в воду, подняв кучу брызг. Мелькнуло белое брюхо и акула ушла на глубину.

 

 

-Ты спятил?- прошипел Эдмунду на ухо все еще державший его Горм,- жить надоело? Или хотел поцеловаться с той акулой.

 

 

-Вроде того,-  сказал принц, неуверенно поднимаясь на ноги,-  только это была не акула.

 

 

-Что ты несешь?!

 

 

-Я видел ее, - пробормотал  Эдмунд, - прекрасную девушку, с рыжими волосами и…

 

 

-Молчи!- шикнул побледневший Горм,- хочешь перепугать весь лейданг?

 

 

Он обхватил Эдмунда за плечи и толкнул к лодке.

 

 

-Пойдем,- грубо сказал он,- так или иначе, обряд ты провел, а значит, подтвердил свое звание. Ну, а то, что тебя хотели сожрать, так все обошлось…до следующей попытки.

 

 

-О чем ты?- Эдмунд глянул на Горма,- какой попытки?

 

 

Хёрсир почти с жалостью посмотрел на принца.

 

 

-Ты все еще не понял? Старшая из Девяти, Блодугхадда, пришла за тобой. Ты лишил ее королевской жертвы, когда отпустил того юнца, а затем взял этот грех на себя. Теперь это лишь вопрос времени - завтра или через десять лет Хозяйка Акул вновь придет к тебе, чтобы взять то, что она считает своим.

Shark Maiden by FransMensink.jpg

Изменено пользователем Каминский

Поделиться сообщением


Ссылка на сообщение
Поделиться на других сайтах

Опубликовано:

Страсти-то какие!  

 

"Морской вепрь" или "Морской бык"? 

 

Поделиться сообщением


Ссылка на сообщение
Поделиться на других сайтах

Опубликовано:

Страсти-то какие!  

И на том стоим!

"Морской вепрь" или "Морской бык"? 

Вепрь. Но сначала был бык. Спасибо, что заметили.

Поделиться сообщением


Ссылка на сообщение
Поделиться на других сайтах

Опубликовано: (изменено)

Кровь и вода

 

Арт_на_драугров.jpg

Ягморт

 

 

 

 

 

За пиршественным столом находилось два человека  и пять ухмыляющихся лиц. Одно из них принадлежало Ягморту – гигант-бьярмиец уминал  жареное мясо, запивая его вином из золотого кубка.

 

 

--Рад, что ты наконец, повеселел Дирк,- произнес князь,-  а то я уже начал думать, что эту кислую рожу уже ничем не исправить. А ты, оказывается, весельчак. Ну же, выпей со мной. И вы, парни, присоединяйтесь!

 

 

Он плеснул пивом в выпученные глаза  отрубленной головы, при жизни принадлежавшей темноволосому мужчине средних лет, с широким некрасивым лицом. На нем застыла широкая, неестественная улыбка, обнажавшая крепкие желтые зубы. Такая же предсмертная улыбка застыла и на лицах остальных трех голов: еще одного мужчины с темными волосами и длинным носом, седобородого старика и молодого человека, почти подростка, с длинными каштановыми волосами. Все головы  были расставлены вокруг серебряного блюда с мясом, будто провожая взглядами каждый кусок, отправляемый в рот Ягмортом.

 

 

-Никто не скажет, что я плохо угощаю, собутыльников,- рассмеялся Ягморт, поднося кружку к губам старика,- пей и ты, Генрих, старая скотина!

 

 

Он плеснул пивом в лицо старика и расхохотался, видя как стекают капли с вислых усов.

 

 

-Люблю хорошую компанию за столом,- произнес Ягморт, допивая остатки,- вот только твоя хмурая рожа портит все веселье. Неужели на юге разучились веселиться?

 

 

-Не разучились,- последовал ответ,- но я привык развлекаться иначе.

 

 

Сказавший это был высок и худ, его костлявое тело прикрывала черная хламида украшенная причудливыми символами, нанесенными золотой и серебряной краской. Бритую голову прикрывала небольшая шапочка из темно-красного бархата. Смуглая кожа и живые черные глаза подтверждали слова Ягморта о происхождении его собеседника. Несмотря на обильный стол, сам он удовольствовался только горсткой сушеных фиников, в то время как Ягморт, чавкая пожирал  и тушеную в в пиве крольчатину, и телячьи почки в ягодах можжевельника и угря в зеленом соусе с травами и странного вида мясо на серебряном блюде, приправленное южными специями.

 

 

-Нет ничего хуже унылого трезвенника на пиру,- произнес Ягморт, довольно срыгнув, - от этой сушеной дряни у меня бы давно кишки свернулись в узел. Мог бы и получше отметить мою победу! Полтора года семейка Зальмов пытаясь вышибить меня из Антверпена, подстрекая окрестную чернь к бунту, который чуть не стоил мне города.  Согласись, Баджади, у нас есть, что   праздновать.

 

 

-Повод есть,- кивнул южанин,- но Зальмы - не единственные в округе, кто желает перейти под руку кайзера.  И таких тут скоро будет много: вы ведь понимаете о чем я?

 

 

-Утрехт,- кивнул Ягморт, на мгновение стерев с лица издевательскую ухмылку,- я не забыл об нем, не волнуйся. Похоже, Фризия все же потеряна для Мерсии.

 

 

-На севере сдались еще не все,- покачал головой Баджади.

 

 

-Это ненадолго, - махнул рукой Ягморт,- единственный крупный гарнизон в Лейдене, но и он не выдержит долгой осады. У графа Зигфрида не больше двух тысяч человек, а у Вальтеофа раза в три больше. С востока к нему идет на подмогу братья Святой Вальберги - это еще три тысячи бойцов, не меньше. А Торир, брат Свейна Датского, заканчивает покорение фризских островов и тоже, как говорят,  собрался на юг. Когда они все соединятся вокруг Лейдена, город падет – этого никто не остановит.

 

 

-Никто…кроме нас,- слабо улыбнулся Баджади.

 

 

Ягморт раздраженно посмотрел на него.

 

 

-У меня  пять  тысяч воинов: не только на этот город, но и на все побережье – от Шельды до Мааса. Подкреплений ждать неоткуда: Освальд засел в Иггенсбурге и в промежутках между оргиями и молениями Фрейру отбивается от кайзеровской армии. Лишних людей у него нет, он мне так и сказал, когда мы виделись в Кенте. Этельред в Норвегии, а остальные короли, похоже, и вовсе забыли об этой войне-  они все ловят каждый вздох старого Канвульфа в ожидании его смерти. Одному мне не снять осады с Лейдена, да что там  – я и Антверпен не удержу, когда  Вальтеоф и Торир явятся к его стенам.

 

 

-Возможно, местные были бы более лояльны, если бы вы не изображали тут второго Дрюона Антигона,- не удержался от язвительной реплики Баджади.

 

 

-Наоборот,- рассмеялся Ягморт, -  если бы я дал слабину, сейчас Зальмы смотрели  на мою отрубленную голову,. Этот сброд понимает только силу - как и везде. Ладно, что об этом говорить. Моя сестрица требует, чтобы я вернулся в Лють и, похоже, мне придется выполнить ее волю - я и так задержался в этих краях. Извини, Баджади, но, похоже, Карфагену придется искать другого дурака, который бы лил кровь за его интересы.

 

 

-Эта кровь нам обходиться дороже чем вам,-  парировал Баджади,- с тем золотом, что платят наши банкиры,  вы стали, наверное, богаче любого из королей Ноннархии. А наше оружие? Этот город защищают пушки, сделанные нашими лучшими оружейниками и лучшие же наши бомбардиры день и ночь несут караул на стенах. Не говоря уже о том, что я поставил вам на службу все свое искусство, как врача так и алхимика.

 

 

-Это все хорошо,- признал Ягморт,- но не поможет мне удержать город. А золото- хорошо, если мне удасться его вывезти. Да и в Люти не так много мест на что его тратить.

 

 

-Зачем вам в Лють,- вкрадчиво произнес Баджади,- это богатый город, где денег и прочего добра больше, чем во всей вашей северной глуши. Весь Антверпен может стать вашим,– также как и богатства, что потекут в него рекой, когда закончится война и сюда вновь зачастят наши купцы и менялы.

 

 

Ягморт озадаченно хмыкнул - такая мысль еще не приходила ему в голову.

 

 

-А что скажет бретвальда,- заметил он,- и оферэлдормен?

 

 

-Бретвальда скоро умрет и только ваш Один знает, кто станет оферэлдорменом при новой королеве. Чем бы не закончилась эта война, прежней Фризии уже не будет, а этот город слишком лакомый кусочек, чтобы отдавать его кому попало. Корона должна нам - и думаю, нам удастся уговорить нового  оферэлдормена, отдать этот город под управление столь прославленного воина. Конечно, вы присягнете на верность Бретвальде, но в такой дали от Тамворта эта присяга станет чисто условной.

 

 

-Здешним это не понравится,- заметил Ягморт,- ты сам сказал, что они считают меня людоедом из своих страшных сказок.

 

 

Баджади пожал плечами:

 

 

-Если вы удерживаете город несмотря на  войну, то не утратите его и в мирное время.

 

 

-Моя сестра тоже будет не в восторге.

 

 

-Она далеко.

 

 

Ягморт хмыкнул, но судя по загоревшимся глазам предложение пришлось ему по душе.

 

 

-Все же у меня слишком мало войск,- с сомнением произнес он,- если сюда явятся Вальтеоф и Торир.

 

 

-Они не явятся,- усмехнулся Баджади,- если потерпят поражение под Лейденом. Пусть даже они и возьмут его, но он должен достаться им столь дорогой ценой, чтобы они и думать забыли о новых походах.

 

 

-План хороший,- усмехнулся Ягморт, вновь наливая себе вина,- только вот с теми силами, что имеются под Лейденом, этого не достичь.

 

 

-Вам не придется посылать своих воинов,- тонко улыбнулся Баджади,- туда отправится кое-кто другой. Кое-кто, кого я привез с собой- вы же видели воинов на моем судне?

 

 

-Особенно не всматривался,- проворчал Ягморт,- а что?

 

 

-Двое из них стоят за дверью, под охраной ваших дружинников,- сказал Баджади,- если вы разрешите им войти, думаю, вы все поймете.

 

 

-Хорошо,- кивнул Ягморт и громко крикнул, - эй, кто там есть?! Введите чужаков!

 

 

За кованными железными вратами послышался шум и лязганье металла, после чего створки распахнулись и в пиршественный зал ввалились  около дюжины человек. Большинство из них были людьми Ягморта, с обычным для северян оружием и доспехами. Но среди них выделялись двое -  на вид обычные фризы или саксы, в мерсийских кольчугах и  куполлобразных шлемах, с вытянутым забралом по сицилийскому образцу. 

 

 

-Пусть они откроют лица,- потребовал Ягморт.

 

 

-Как скажите,- произнес Баджади, кивнув своим воинам.

 

 

Серые, невыразительные лица, с пустыми, будто стеклянные глаза, не пойми какого цвета. Выглядят совсем одинаково, только у одного  из них на подбородке небольшой шрам. Приметный такой шрам.

 

 

-Мара и Нга!- взревел Ягморт, вскакивая из за стола и хватаясь за меч. Следом за ним за оружие схватились и остальные воины.

 

 

-Успокойтесь ,- Баджади примирительно поднял руку,- вы же видите, они безоружны.

 

 

-Успокоиться?! Ты что не знаешь, кто этот пес?!

 

 

-Я знаю, кем он был,- сказал южанин,- но посмотрите на него. Разве Ульрих фон Зальм так повел бы себя при виде своего отца, двух братьев и племянника…в таком виде.

 

 

Ягморт присмотрелся: на лице воина не дрогнул и мускул, глаза остались столь же пустыми и безжизненными. Похоже, что даже реакция Ягморта его не задела.

 

 

-Я помню его под Иггенсбургом,- проворчал гигант, усаживаясь и вновь наливая себе вина,- Ульрих фон Зальм, с шрамом от стрелы Кууро-карела. Тогда стрела  только  чиркнула его по подбородку, но после битвы он угодил в плен. Я хотел его принести в жертву морским богам, но у Освальда подыстощилась казна и он решил продать пленников работорговцам. Его купил ты?

 

 

-И его тоже,- кивнул Баджади,- несколько месяцев я скупал в Мерсии,  пленников, дезертиров и перебежчиков.

 

 

-И много  скупил?

 

 

-Около двух с половиной тысяч.

 

 

-Не знал, что ты так богат.

 

 

-Платил не я, а Асмундо даль Рамия, мой покровитель.

 

 

-Зачем?

 

 

-Затем, что он знает, что это вложение окупится.

 

 

-За взрослых мужчин с Севера много не дают

 

 

-Дело не в работорговле, а в том, что я сделал с ними.

 

 

-Сделал? - Ягморт метнул быстрый взгляд на застывшего былого врага,- о чем ты?

 

 

-Долгая история.

 

 

-Я не тороплюсь,- усмехнулся Ягморт, отхлебывая вина, - так в чем дело?

 

 

-Я скажу, но надине.

 

 

Ягморт сделал нетерпеливый жест и его воины вышли вон, выведя и людей южанина.

 

 

- В молодости, мне довелось бывать на островах Нового Света, - начал свой рассказ Баджади, - тогда я только начинал врачевание. Мне часто доводилось лечить черных рабов, - хозяева скупятся на опытных лекарей для заболевших невольников, но все же не хотят, чтобы их  собственность гибла понапрасну.  Я немало времени провел среди чернокожих: это такой замкнутый мирок, со своей иерархией и устоями, о которых их хозяева знают немного. Наибольшим влиянием пользуются местные  колдуны: хозяева весьма ценят подобных рабов, освобождая их от тяжелой работы и используя их авторитет в своих целях. Тогда я узнал о  зелье, что превращает людей в живых мертвецов - «зомби»

 

 

-Я слышал о них,- пробормотал Ягморт,- и даже кое-что видел.

 

 

- Поначалу я думал, что это лишь досужие байки, пока не увидел, как строптивый раб,  которого хоронили на моих глазах, спустя несколько месяцев после «смерти» работал на плантации. Его глаза были пусты, а кожа серой,словно пепел, он не узнавал ни меня, ни своих родных,  но при этом работал за пятерых. Естественно меня это заинтересовало и я попытался узнать больше. За несколько бочонков с вином и несколько золотых безделушек, один дряхлый шаман рассказал мне  что «порошок зомби» приготовляют из  множества ингредиентов: растертого в порошок  иглобрюха, яда морской жабы, кое-каких  растений, частей трупов и   много чего еще. Колдуны подсыпают  порошок жертве в питьё или еду, после этого человек впадает к кому, а просыпается совсем иным, лишенным памяти и силы воли, но сохранившим былые навыки. Получается идеальный работник, который беспрекословно слушается хозев. Он не знает усталости, способен долго работать без еды и питья, на ногах переносит тяжелые раны.

 

 

-Раны, значит,-  медленно произнес Ягморт.

 

 

- Когда колдун совсем опьянел, он расхвастался и показал мне, где хранит порошок. В последнюю чарку с вином я плеснул одно из снадобий колдуна, эффект которого мне был давно известен. Я вынес из его хижины все что мог унести и поджег ее. Золотом, которое скопил у себя колдун, я оплатил место на корабле, уходящем в Карфаген. Там я продолжил свое обучение медицине, а потом - и алхимии.  Пятнадцать лет у меня ушло на то, чтобы разгадать секрет порошка, отделив зерно истины  от глупых суеверий чернокожих, а потом еще пять - на то, чтобы  получить своего зомби.  Плоды моей работы ты уже видел. Это идеальные солдаты: он будет сражаться пока его не изрубят на куски, он не отступит, пока ему не прикажет хозяин, он не помнит своего имени, но помнит все боевые навыки, полученные в прежней жизни.

 

 

-Вот значит что,- Ягморт с интересом посмотрел на карфагенянина,- и сколько у тебя таких…воинов.

 

 

-Я успел создать только пятьсот,- с сожалением произнес  Баджади,- к сожалению, не все выживают после такого. Но каждый из них стоит семерых обычных солдат…

 

 

-Пятьсот маловато,- задумчиво произнес Ягморт,- Вальтеофа это не остановит.

 

 

-Нет, но потрепать сможет изрядно,- воскликнул Баджади, -  надо только придумать, как доставить их в Лейден.

 

 

-Доставить не сложно,- сказал Ягморт, -но ведь ты сказал, что у них нет своей воли. Кто ими  будет командовать? Я уж точно не полезу в ту мясорубку.

 

 

-Я думал, граф Зигфрид…

 

 

-Он стар и глуп, - махнул рукой Ягморт,- он не станет связываться с «живыми мертвецами», скорее перебежит к Вальтеофу. Мне нравится  твое предложение, но в него нужно внести правки,- он повысил голос, - Вацлав, Улоф, Лембиту!

 

 

Сразу несколько дружинников вошли в зал.

 

 

-Ты, Лембиту,- Ягморт ткнул пальцем в коренастого эста, - пойдешь в капище и приведешь ко мне шаманку Оадзь. А ты Вацлав,- он перевел взгляд на пышноусого кривича,- отправляйся в порт и найди братьев Бьёрнссонов: Гуннлауга Пламенного, Хаки Углозубого и Хрольфа Бледного. Скажи, что у князя есть работа для берсерков и награда, которую они получат еще до того, как примутся за дело. А ты,- он повернулся к  Баджади,- кликни обратно своих мертвяков. Они у тебя как, мясо едят?

 

 

-Они все едят,- пожал плечами южанин,- только помалу.

 

 

-Ничего, я заставлю их съесть побольше. Хочу посмотреть как Ульрих фон Зальм отведает кушанье из собственных родичей.

 

 

Серп убывающей луны сиял в ночи, отражаясь в водах Шельды. Со стороны моря накатывали могучие валы, смешиваясь с речными струями и расплываясь воронками водоворотов. Во мраке воды казались совсем черными, будто поток Бурлящий Котел, из которого возник мир в начале времен. Только цепь насыпных дамб тянувшихся вдоль берегов, сдерживала ненасытный океан.

 

 

Но и в этой тьме нашелся свет:  огромные костры, полыхавшие на вершинах песчаных дюн тянувшихся вдоль берегов. На фоне пламени мелькали причудливые фигуры:  облаченные в звериные шкуры, с  навешенными на них человеческими костями, а их головы украшали оскаленные черепа морских зверей.

 

 

-Из моря мы вышли и в море вернемся,- раскатывался, перекрывая шум волн, могучий голос,- к вам я взываю, о великаны морской пучины. Даруйте свой величайший дар этим воинам. Пусть змеи морские совьют гнезда в их черепах! Пусть  сердце их станет подобным сердцу акулы!

 

 

Ягморт стоял на берегу реки, вздымаясь словно сказочный исполин на фоне полыхающих костров . Кроме плаща из шкуры белого медведя, на короле Атверпена ничего не было и его могучее тело, покрытое светлыми волосами, почти сливалось с белой шерстью зверя.

 

 

Перед ним стояло трое мужчин, ростом и статью немногим уступавших князю. Безумие светилось в одинаковых светло-серых глазах, священное безумие  пробужденное отваром из ядовитых грибов. Справа стоял широкоплечий великан, с суровым, словно вырубленным из камня лицом и бритой наголо головой.  На узком лице словно застыла издевательская улыбка, обнажая заостренные зубы. Рядом с ним высился столь же громадный муж, с длинными светлыми волосами  заплетенными в девять кос. Точно в такие же косы была заплетена и борода. Слева же от него стоял еще один здоровяк, моложе остальных, с ярко-рыжей гривой, разбросанной по широким плечам.

 

 

Ни один из них не носил одежд, но и не выглядел голым - из-за множества  вырезанных рун испещривших обнаженную кожу. Кровь из ран еще не свернулась и алые капли, стекая по телу, блестели в свете луны.

 

 

-Ты,  Хаки Углозубый, был лучшим из тех, кто сражался с куршами на их собственной земле,-выкрикивал Ягморт,- первым, кто подбежал к  их городку и трусливые псы взвыли от ужаса, когда ты в одиночку проломил крепостную стену и ворвался внутрь, вырезав их всех. Ты, Гуннлауг Пламенный сошелся в рукопашную с белым медведем и обратил его в бегство, но не побоялся  нырнуть в ледяную воду, чтобы одним ножом перерезать ему глотку.. Шкуру этого медведя я ношу и по сей день. Ты, Хрольф Бледный, разметал  кольчужников графа Балдуина и голыми руками раздавил ему голову как яичную скорлупу, даже не заметив шлема на ней. Ты привел врагов в ужас, обратив их в бегство и остояв для меня этот город. Вы все мои дети и я горжусь вами.  И сами боги  гордятся вами,  избрав вас для новой жизни и новой славы!

 

 

Братья ответили слаженным ревом - словно огромный медведь проснулся в своей берлоге. Ягморт махнул рукой и из темноты вышла статная светловолосая женщина в ожерелье из синих камней. Длинное одеяние из темно-синего шелка распахивалось при каждом шаге, обнажая то тяжелые груди, то светлый треугольник лона. На вытянутых руках она несла нечто, капающее на песок темной кровью.

 

 

Ветер с моря усилился, волны набегая, с шумом бились о дамбу, по небу бежали темные тучи, из-за которых пробивался лунный свет.

 

 

-Гуннлауг, подойди к своему князю,- приказал Ягморт и рыжеволосый великан шагнул вперед. В руке Ягморта сверкнул меч и он с силой вогнал его в  грудь берсерка. Когда он выдернул лезвие, берсерк раскинув руки, рухнул на песок, из страшной раны на его груди, хлестала кровь. Ягморт наклонился и погрузил руку в зияющий разрез. Вот он снова выпрямилмя, держа кровоточащий кусок плоти- сердце берсерка. Ягморт передал его жрице, принимая  из ее рук другой окровавленный ком, обвитый черными водорослями. Ягморт вложил его в рану и тут же волна хлынула на берег, унося тело в море.

 

 

Жрица  вернула ему вырванное сердце и исчезла во тьме. Ягморт погрузил зубы в человеческую плоть, вглядываясь в копошившиеся во мраке тени. Он видел жриц, сновавших у окровавленной груды  , в которой с трудом  различались отдельные тела. Тела морских хищников, воплощавших темные силы пучины.

 

 

- Хрольф, подойди к своему князю,- произнес Ягморт, доев сердце, и великан с девятью косами шагнул вперед. Вновь сверкнул меч и, не проронив ни звука, он осел на песок, с разрубленной грудью. Ягморт вырвал ему сердце, а вместо него вложил в рану, то, что принесла  еще одна жрица: скользкое извивающееся существо цеплявшееся за руку холодными щупальцами. Очередная волна унесла труп в море и к Ягморту шагнул Хаки Углозубый, разделив участь своих братьев.

 

 

-Эгир принял их,- Ягморт вскинул руки, -  да обретут наши братья новое рождение в морской пучине и да вернуться к нам, чтобы и дальше служить во славу нашего рода.

 

 

Жрецы на вершне дюн затянули монотонные песнопения, тогда как Ягморт, пошатываясь, подошел к окровавленным тушам. Его лицо, озаренное светом костров, казалось постаревшим лет на десять, в волосах мелькали седые пряди. Усевшись на песок, князь вырезал себе кусок мяса и отправил в рот.

 

 

Позади послышался хруст песка.

 

 

- К чему все это,- произнес подошедший Баджади, - в чем смысл этой бойни?

 

 

-Ты ничего не знаешь о Севере,- рассмеялся Ягморт,- ты учился  у колдунов юга, а я   у варлоков Рэйвенланда, обучивших меня созданию драугров. Солнце взойдет и опустится вновь, но когда над морем вновь подымется месяц, Хрольф, Хаки и Гуннлауг снова встанут передо мной, возрожденные и готовые слушать мои приказы. Ты дал мне мертвую армию, а я дам для нее командиров.

braun_hogenberg_II_25_b.jpg

Изменено пользователем Каминский

Поделиться сообщением


Ссылка на сообщение
Поделиться на других сайтах

Опубликовано: (изменено)

Вальтеоф

 

 

 

Алое солнце клонилось к закату, бросая последние  отблески на стены Лейдена. Кровавое зарево отражалось в водах Старого Рейна, придавая ему зловещей вид, будто река и все каналы переполнились кровью.

 

 

«Лживое знамение»- подумал Вальтеоф. После  мясорубки в Утрехте, война у стен Лейдена походила на службу в заштатном гарнизоне. После неудачного первого штурма, город был взят в осаду и с тех пор, если не считать нескольких стычек, боев не велось. Воины Вальтеофа спасались от безделья затевая  свары с местными крестьянами и пару раз король был вынужден казнить несколько мародеров. «Это все мои подданные, - сказал он своим командирам,- и они еще не забыли, что недавно служили иному королю». С тех пор солдаты старались держать себя в руках, хоть это и не всегда получалось

 

 

Впрочем, совсем без притеснений обойтись не удалось: Вальтеоф занял сдатый почти  без боя городишко Лайдердорп, отделенный от Лейдена течением Старого Рейна и речки Зийл. Многих жителей Лайдерторпа пришлось потеснить в своих домах, а то и вовсе выселить в окрестные деревни, чтобы освободить место для королевских солдат.  Вальтеоф пообещал, что как только война закончится, он вернет горожанам их жилища и даже выплатит кое-какую пеню– за счет Лейдена, разумеется.

 

 

Сам король разбил свой шатер в развалинах старого римского форта на окраине города. Остатки крепостных стен и расположение на возвышенности делало это место самым удобным местом для наблюдения. Вот и сейчас, стоя у входа в шатер, король обозревал  последний город, преграждавший ему путь к морю.

 

 

Как и  большинство городов Фризии, Лейден со всех сторон окружала вода. С востока в него втекал Старый Рейн, охватывавший город с севера,    расходясь на  две ветки, одна из которых текла  через город по системе каналов,  чтобы на выходе вновь слиться в одну реку, впадающую в Северное море.  С юго-запада через Лейден течет река  Влиет,расходящаяся  в самом городе на несколько каналов,  продолжает свое течение на северо-восток где и   впадает в Зийл. Все эти реки, рукава и каналы, перекрытые множеством мостов и дамб являются основным дорогами   города и его крепостным рвом. Мосты перед  городскими воротам охраняются пуще  самих ворот: в этом войско Вальтеофа убедилось, когда  пыталось взять их. После того, как под мостом взорвалась заложенная под ним бочка с порохом, погубив множество нападающих, Вальтеоф приказал отступить. Новых попыток штурма он делать не стал, решив взять город измором. Стоя на стене замка он видел как загораются костры возле рек и каналов, отмечая места переправ, занятых его солдатами. Все входы и выходы из города перекрыты, время работает на него- так что Вальтеоф был уверен, что в скором времени граф Зигфрид сам попросит о почетной сдаче. Если же нет…что же у него людей больше не будет, в отличие от короля.

 

 

Довольная улыбка расплылась по лицу фриза когда она заметил, несколько всадников, переезжающих мост через Зийл. Впереди ехал всадник в черных доспехах, рядом с ним скакал знаменосец, над которым развевался флаг: на черном фоне красный меч с крестовидной рукояткой  в обрамлении золотых колосьев.

 

 

-Морские ворота закупорены, ваше Высочество,-  довольно произнес Герхард фон Шварценштайн, - теперь без нашего разрешения оттуда не выскочит и мышь.

 

 

-Меня не особо волнует, кто может выйти оттуда,- усмехнулся Вальтеоф, разливая во кружкам вино,- главное, чтобы никто не нагрянул с моря.

 

 

Обе военачальника сидели за столом, под крытым навесом, натянутым меж двух уцелевших стен форта. На столе стоял кувшин с вином, тарелка с соленой рыбой и несколько чугунных болванок, обозначающих расположение войск вокруг города. Сам город символизировало блюдо с рыбой.

 

 

-О море  не волнуйтесь, ваша милость,- кивнул худощавый рыжеволосый воин,-  триста братьев заняли Катвейк и прилегающие селения. Никто не высадиться незамеченным.

 

 

Вальтеоф довольно усмехнулся: западные ворота представлялись ему наиболее угрожаемым направлением. Мерсийцы  слишком давно не пытались высадиться в Фризии,  чтобы не ожидать от них такой пакости именно сейчас. Король Фризии вздохнул спокойней, когда к осаде, наконец, присоеденились братья Святой Вальберги, во главе с ландмейстером Фризии Герхардом Везербургским. Вообще, братья этого Ордена пришлись Вальтеофу куда больше по душе, чем их вечные соперники - Орден святого Михаила. Великим магистром «вальбержцев» считался сам кайзер, чьи натянутые отношения с понтификом Вальтеоф наблюдал в Санкт-Галле. Вальбержцы были проще в общении, изъяснялись менее высокопарно, да и в целом относились к этой войне с меньшим фанатизмом, чем воинство Дезидерия, что не мешало им быть отменными вояками.Сам ландмейстер не гнушался чарки, но пил в меру, был опытным воином, хорошо знавшим Фризию и фризов, что еще больше располагало к нему короля. Не возникло между ними и религиозных разногласий: ландмейстер сразу дал понять, что считает святую Вальбергу и  богиню Нехеллению разными именами одной и той же божественной сущности и добавил, что и все в Ордене думают схоже.

 

 

Разобравшись с делами божественными, оба военачальника приступили к делам земным.

 

 

-Что слышно о Торире?- поинтересовался Вальтеоф.

 

 

-Я слышал, что он разграбил и сжег Харлем,- пожал плечами Шварценштайн,- думаю, через пару дней он окончательно зачистит берега Зюдерзее и двинется на юг.

 

 

-Надеюсь, к его приходу Лейден сдастся,- озабоченно произнес Вальтеоф,- Торир требует третью часть добычи со всех городов, которые он помогает взять, а здешние и так не шибко богаты после этой войны.

 

 

-Думаете, они сдадутся?- с сомнением спросил Герхард.

 

 

-Думаю да,- кивнул Вальтеоф,- Зигфрид не отличается умом, но даже он не может не понимать, что после падения Утрехта дело мерсийцев в Фризии проиграно. Он еще предан Вульфраму, но эта верность тает с каждым днем: Вульфрама уже несколько лет не видали на родине. Говорят, он перебрался в Карфаген и спускает золото из нашей казны в тамошних кабаках и борделях. Эти слухи доходят и сюда.

 

 

-Да, но Утрехт брали с большой кровью, да и Зигфрид не торопится сдать Лейден.

 

 

-Это ненадолго,- усмехнулся Вальтеоф,- они еще надеялись на помощь Мерсии, но Люнденбургу не до них, король Освальд погряз в блуде, а Ягморт,- с лица короля на миг исчезла улыбка, - у люта слишком мало людей, чтобы прийти на помощь. Если у него осталась хоть капля мозгов, он уберется обратно под юбку к своей сестре-ведьме.

 

 

-Ягморт дикий зверь,- озабоченно произнес Герхард,- кровожадное чудовище, да еще и колдун. Но еще никто не называл его дураком или трусом.

 

 

-Он не будет дураком, если уберется из Антверпена, после падеения Лейдена. Иначе я вырежу всех его людей, а самого Ягморта  разорву конями и развешу его части по всему городу за все, что он творил в Фризии. Зигфрид- другое дело. Я уже говорил с ним и, как мне кажется, он почти созрел, чтобы сдать город. В знак своей доброй воли я пропустил несколько лодок, груженных продовольствием, но предупредил, что эта милость - последняя. Заодно и рассказал ему о датчанах Торира. Он обещал подумать до завтрашнего утра и, думаю, теперь он даст нужный ответ.

 

 

-Дай то бог,- кивнул ландмейстер,- нам всем нужно поберечь людей для Антверпена.

 

 

-Так и будет,-  уверенно сказал Вальтеоф.

 

 

Они проговорили до поздней ночи, обсуждая планы грядущих сражений. Когда же ландмейстер собрался обратно в свой лагерь, Вальтеоф вышел проводить его. Увиденное не обрадовало его: с севера и с запада на Лейден ползли клубы густого тумана, переваливавшими через крепостную стену и белыми реками растекавшимися по улицам города. На мгновение, королю фризов показалось, что  огромная белая медуза лениво выпускает свои щупальца, чтобы пожрать спящий город.

 

 

Карлу Несмешливому, капитану армии Вальтеофа, сей туман тоже был не по душе. Король дал ему всего четыреста человек, чтобы прикрывать город с севера, вдвое меньше, чем на южных и западных воротах. Не говоря уже о восточной стене, где стоял король с основным войском. Впрочем, до последнего времени Карл не жаловался, будучи уверен, что сдержит первый натиск до подхода остальных, если защитники Лейдена попытытаются сделать вылазку.  С севера подмоги городу было ждать неоткуда, напротив, именно оттуда ожидалась датская подмога.

 

 

И все же туман здорово действовал капитану на нервы.

 

 

Отряд Несмешливого разбил лагерь на берегу небольшой речки, ниже впадавшей в Старый Рейн.  Воины обосновались в покинутой деревне, жители которой бежали от войны еще несколько месяцев назад. Сейчас Несмешливый обходил часовых, сидящих у костров, окруживших деревни.  Последний проверенный им дозор размещался у реки,   где стояли несколько лодок – неказистый флот Карла. Вроде ничего подозрительного.

 

 

 Он уже собирался отойти ко сну, когда беглый взгляд брошенный на воду, стряхнул подступавшую сонливость.  На его глазах поверхность реки подернулась сильной рябью, вода взбурлила и тут же клубы  тумана скрыли реку от его глаз. И все же капитану показалось, что под водой мелькнула некая огромная тень.

 

 

-Кто-то идет сюда! - громкий крик дозорного, отвлек Карла,- войско в тумане!

 

 

Карл метнулся на шум, поднимая криком  остальных. На ходу напяливая снаряжение и хватая оружие, фризы строились у берега реки, готовясь встретить идущего с севера.Ждать пришлось недолго:  вскоре в тумане замаячили темные силуэты, вот послышалось звяканье доспехов и мерный топот ног. Кто бы не шел им навстречу, он явно не опасался быть замеченным.

 

 

-Может это датчане?- спросил Ролло, помощник Карла. Тот пожав плечами, до боли в глазах вглядываясь в плотный туман. И как они находят в нем дорогу?

 

 

-Кто идет?!- крикнул Карл, на устыдившись на миг дрогнувшего голоса.

 

 

Молчание. В полном безмолвии ночные гости приближались к фризам и те уже поднимали луки и арбалеты. Чужаки  подошли настолько близко, что их уже можно было хорошо рассмотреть. Самые обычные люди для этих мест: рослые, крепкие мужчины,  большей частью с светлыми и рыжими волосами,  в таких же доспехах, как и фризы.

 

 

Порыв ветра на миг развеял туман и луна осветила лицо воина шедшего в первых рядах. Карл взглянул на него и  тут же  кровь застыла у него в жилах.

 

 

-Во имя Тора! Малфред?!

 

 

Человек, которого Карл давно уже не чаял увидеть живым, посмотрел на капитана и тот содрогнулся от этого пустого, неживого взгляда. Иные из его воинов испуганно перешептывались, узнавая в некоторых воинах былых друзей и сослуживцев, коих считали мертвыми или проданными в рабство. Их страх и замешательство передавались и прочим воинам, смотревшим в остекленевшие глаза чужаков.

 

 

Громкий плеск и оглушительный рев раздался позади них и вслед за ним- тяжелые шаги.

Карл обернулся, чтобы увидеть как безобразный зверь, покрытая ярко-рыжей щетиной,   врывается в его воинство, пробивая доспехи огромными белыми бивнями. Слишком поздно он понял, что зря повернулся спиной: сзади также послышался рев и несколько стрел ударили в спину Карла, застряв в кольцах кольчуги. Он повернулся и увидел,как    ряды безмолвного воинства расступились, пропуская двух уродливых гигантов: одного иссиня-черного словно сгнивший труп, второго бледного, распухшего как утопленник. Чудовища ворвались в ряды фризов, голыми руками разрывая звенья кольчуг, ломая хребты и ребра. Перед Карлом появилось  безобразное лицо с полыхавшими красными глазами,  когтистые  лапы стиснули его голову и капитан закричал от невыносимой боли.  Щитки шлема треснули и раскололись, вдавливаясь в его череп и ломая кость, в глазах расплылось горячее красное облако, а затем  все заволокла тьма. Карл уже не видел, как мертвое воинство устремилось вперед, рубя топорами и мечами бегущих фризов. Бой превратился в бойню и главными мясниками в ней были три исполина, терзавшие и пожиравшие человеческое мясо.

 

 

 В  покоях замка Лейденбург, граф Зигфрид никак не мог уснуть, беспокойно ворочаясь на ложе из выделанной овчины. Никогда еще перед старым воином не стоял такой выбор: между присягой Вульфраму и бретвальде и ответственностью за судьбу родного города. С одной стороны  датчане, враждовавшие с фризами, даже в годы их общей зависимости от Мерсии, с другой - человекозверь с темного востока, окопавшийся в Антверпене. Граф не видел иного способа спасти город от обоих, кроме как сдать его Вальтеофу.

 

 

Обуреваемый тяжкими мыслями, граф все же сомкнул глаза, но и сон не принес ему облегчения. Во сне он видел все ту же комнату, где, несмотря на темноту, различал и колыхавшиеся гобелены на стенах и окно, почему-то, с распахнутыми ставнями, хотя Зигфрид помнил, что закрывал их.  С улицы в комнату втекали струи тумана, растекавшиеся по полу, а затем поднимавшиеся по стенам, словно ползучий плющ. Зигфрид хотел встать, но словно невидимые кандалы сковали его по рукам и ногам, вынуждая его беспомощно наблюдать, как туман клубится над его кроватью, постепенно приобретая форму призрачного силуэта. Сдавленный хрип вырвался из рта графа, когда струи тумана сплелись  в хорошо знакомое лицо, точную копию которого Зигфрид видел в зеркале – вот только у него не могло быть такого выражения нечеловеческой злобы и едкой насмешки. Жуткая улыбка растянула тонкие губы и знакомые черты исчезли, сменившись головой уродливой твари протягивавшей к нему длинные белые щупальца. Из горла графа вырвался тонкий писк, когда щупальца стиснули его шею и в тот же миг сердце правителя Лейдена перестало биться.

 

 

Вальтеоф восседал на белом коне, угрюмо наблюдая как его воинство выстраивается перед Восточным Мостом. Король  был  одним из немногих конников в начавшейся битве: спешились даже вальбержцы. От лейденцев тем более не стоило ждать конной атаки: по сведениям лазутчиков, в городе давно съели немногих лошадей.

 

 

Мысли Вальтеофа вернулись к событиям вчерашней ночи, когда прибыли уцелевшие беглецы из отряда Карла Несмешливого и рассказали о неведомых воинах, прорвавшихся в город.  Не став выслушивать бессвязные, полные ужаса рассказы о живых мертвецах, оборотнях и великанах, Вальтеоф перебросил подкрепление к северной стене и вывел все силы из Лайдердорпа, полностью обложив Лейден. Утром он направил послов к графу Зигфриду, но вскоре после этого через стену перебросили их отрезанные головы. Стало ясно, что штурма не избежать.

 

 

К вечеру, наконец, подошел Торир,сменивший фризов у Северных врат. Вальбержцы сосредоточились на западе, а Вальтеоф взял на себя южную и восточную стену. Сам Лейден не показывал признаков жизни: лишь глубокой ночью из города слышались , полные ужаса, крики сопровождавшиеся звериным ревом и демоническим хохотом. Солдаты взывали к всем святым и богам, вальбержцы, стоя на коленях перед иконой Вальберги взывали к ней о помощи, а датчане резали горло пленникам,  прося Тора, защитить их от зла.

 

 

На рассвете начался штурм. Главная его тяжесть выпала на войско Вальтеофа, выступившее под золотым знаменем с черным орлом. Впереди шли лучники и кулевринеры, за ними тащились, увязая в грязи осадные орудия и пушки. В здешних краях порох еще был в диковинку, да и быстро осыревал в столь влажном климате, так что воины больше надеялись, по старинке, на меч и лук.

 

 

Следом шла тяжеловооруженная фризская пехота, справа от которой ехал немногочисленный конный отряд во главе с королем. Другие фризские отряды поднимались по реке на лодках.

 

 

Бой начали осажденные: когда войско Вальтеофа подошло поближе с крепостных стен полетели стрелы. Их свист почти заглушал немногочисленные выстрелов: защитники города обладали еще более скудными запасами пороха, чем их враги. В ответ фризы обрушили на стены Лейдена настоящий дождь из стрел и свинца. затем заговорили пушки и катапульты. Под прикрытием своей артиллерии к Восточным воротам был подвесен таран. Несколько лейденцев попытались  заложить мины под мост, но порох либо осырел, либо его оказалось слишком мало: так или иначе, взрыв не смог его уничтожить, хоть и убил несколько человек.

 

 

Баллисты и пушки методично сметали со стен Лейдена его немногочисленных защитников, пока таран размеренно колотил в ворота. Когда на стенах уже не осталось лучников, на них полетели осадные крюки, ставились лестницы, по которым, прикрываясь щитами лезли воины. То же самое происходило и на западной стене: Братья Святой Вальберги проломили Морские Врата, несмотря на лившийся сверху кипяток и кипящую смолу, взобрались на стену и перебили лейденцев. Соединившись с  ворвавшимися через ворота братьями, они  отбросили врага от западных стен, но при попытке углубиться в город натолкнулись на ожесточенное сопротивление. В донесениях, отправлявшихся Вальтеофу говорилось о странном виде оборонявшихся, их нечеловечески стойком сопротивлении и пугающей нечуствительности даже к самым тяжелым ранам. Один из тех воинов, даже с копьем в животе, продолжал сеять смерть, пока ландмейстер Герхард собственноручно не снес ему голову.

 

 

У южных стен лейденцы все же взорвали мосты прямо под осаждавшими, однако фризы, введя в канал несколько связанных между собой барж, установили таран прямо на них. Попытки осажденных лить смолу и кипяток были прекращены серией пушечных залпов, разнесших вдребезги сторожевую башню над Южными Воротами. Вскоре, под дружные крики фризов ворота рухнули и королевские войска ворвались в город.

 

 

Северная стена еще держалась: у датчан не было ни пушек, ни баллист, но они дважды взбирались на стены, чуть было не взяв Северные Врата. Однако их отбросили с огромными потерями, так что даже Торир решил взять передышку. Посланцы с донесением от датского принца рассказывали, что решающую роль в их неудаче сыграл появившийся на стене полуголый великан, с бритой наголо головой и острыми зубами, которыми он перекусывал пополам воинов. Вальтеоф отослал датчан назад, посоветовав им не сваливать свое неумение на чудовищ и великанов.

 

 

-Брать город это не одно и то же, с тем, чтобы ловить беглых крестьян по камышам,- презрительно бросил он в ответ на просьбу о подкреплениях.

 

 

Он хотел продолжить свою презрительную отповедь, но тут со стороны Восточных Ворот послышался грохот и следом  - торжествующие крики. Ворота рухнули и в город устремились королевские войска. Другие воины, взобравшиеся на стены, добивали уцелевших стражников дозорной башни.

 

 

-Передай Ториру, что если он и дальше будет копошиться под стеной, -  сказал Вальтеоф,- о добыче  может забыть.

 

 

Не дожидаясь ответа датчанина, король пришпорил коня и устремился в горящие ворота.

 

 

Ему казалось, что Лейден почти взят, но, приближаясь к центру города, Вальтеоф столкнулся с неожиданно жестоким сопротивлением. Здесь, на пересечении двух каналов, и рукава Старого Рейна, виднелся  искусственный остров, на котором стоял храм Нехеллении. Выполненный из синего мрамора, украшенный резными изображениями обнаженных женщин и морских животных, включая причудливых создани напоминающих помесь собак и тюленей, храм некогда считался самым красивым зданием Лейдена. Сейчас же стены его потемнели и потрескались, на поднимающихся из реки ступенях валялась груда трупов, а вода была красной от крови.

 

 

Мысленно попросив прощения у богини, Вальтеоф вскинул окровавленный меч.

 

 

-Пусть  каналы выйдут из берегов от их крови!- сказал он, направляя коня прямо в воду. Следом кинулись и остальные, перепрыгивая по обломкам стен и моста, обрушившегося в реку. Из храма появились вражеские лучники, накрывшие воинов залпом стрел. Одна из них ударила в плечо Вальтеофа, к счастью не пробив наплечный щиток, но вторая ударила в глаз лошади. Жалобно заржав, несчастное животное забилось в воде и Вальтеоф, спрыгнул в воду, не дожидаясь пока его туда сбросят.  Он погрузился в воду с головой, что и спасло его: в следующий миг его лошадь пронзило еще с десяток стрел. К счастью, дно тут повышалось к берегу: наглотавшись воды, Вальтеоф слепо метнулся вперед и почти сразу его голова оказалась над поверхностью. Уже в следующий миг он выбрался из канала, обрушившись на стоявших перед храмом лучников. Рядом с ним, столь же отчаянно рубились и остальные воины, кому посчастливилось пересечь канал.

 

 

Только сейчас Вальтеоф понял, что имели в виду датчане и вальбержцы, говоря о странности этих солдат. Без сомнения, именно они, прорвались в Лейден прошлой ночью. Они и впрямь рубились, не обращая внимания на страшные раны, так что им приходилось или отрубать головы или рубить на куски. Но, даже умирая, никто из них не дрогнул и не обратился в бегство, ни в одном из них не было заметно и следа боевого безумия, обуявшего фризов. Холодными, мертвыми были глаза защитников храма; сражались они умело, но без яростного азарта битвы, напирая на королевское воинство с равнодушием бесстрастной стихии, не проронив ни звука в ответ на воинственные кличи фризов.

 

 

«Не Рагнарек ли это?- мелькнула в голове Вальтеофа пугающая мысль,- не Локи ли вывел из Хель воинство мертвецов».

 

 

И все же они умирали! Одним  ударом Вальтеоф снес голову «живого мертвеца», отбил направленный на него удар копья, врываясь в строй «живых мертвецов. Следом за ним устремились и остальные воины. Подавляющего численного превосходства фризов их противники не могли сдержать, но при этом продолжали ожесточенно сражаться, пока не падали с отрубленными головами.

 

 

Оглушительный рев сотряс воздух и на пороге храма появилась исполинская фигура. С первого же взгляда Вальтеоф понял, что именно о нем рассказывали датчане: бритоголовый великан с бледной кожей. Огромный рот скалился острыми зубами, как у акулы, глаза походили на две черные точки, словно дыры ведущие в Пучину. Через всю грудь тянулся глубокий шрам. В руке исполин сжимал огромную секиру.

 

 

Нагнувшись, словно атакующий былк, он с рыком обрушился на воинство Вальтеофа. Топор опускался и поднимался, уже окрашенный кровью, тогда как раны самого великана, казалось, почти не доставляли ему неудобств. Один молодой воин попытался рубануть чудовище по шее и эта попытка стоила ему жизни: удар огромного кулака размозжил голову как яичную скорлупу. Другому фризу удалось подрубить чудовищу ногу, но его движения лишь чуть замедлились, не теряя своей смертоносности.  С каждым убитым человеком чудовище менялось: острые зубы становились все больше, выпирая их распахнутого рта, лицо наливалось иссиня-черным цветом и сам  великан  вырастал все больше и выше

 

 

-Драугр!- крикнул кто-то позади Вальтеофа и этот крик подхватили остальные,- Драугр! Мертвец! Его нельзя убить!

 

 

С рокочущим издевательским хохотом чудовище ринулось на дрогнувших, подавшихся назад фризов. Уже без оружия, - топор, завязший в грудах убитых, драугр оставил, но и голыми руками тварь сеяла смерть вокруг себя. Очередной воин был просто разорвал пополам, второму, пытавшемуся убежать чудовище откусило голову. Отшыврнув изуродованное тело, драугр шагнул прямо к Вальтеофу, между которым и живым мертвецом уже не осталось людей. Король шагнул вперед, но тут же упал на землю и откатился в сторону, уворачиваясь от обрушившегося на него лапы. Удар чудовищного кулака размазал бы его по камню, но вместо этого пришелся в мраморную ступань, расколов ее с такой силой, что  лапа твари застряла в образовавшейся трещине. Чтобы высвободить ее чудовищу потребовалось мгновение, но и его хватило  Вальтеофу, чтобы рубануть по кисти твари. Послышался жалобный вой и отрубленная рука покатилась  мимо шарахнувшихся от нее воинов и упала в воду. Прибодрившиеся фризы вновь окружили чудовище, один даже попытался ткнуть его копьем, но драугр ухватился за копье здоровой лапой и дернул на себя. Потеряв равновесие фриз качнулся вперед, упав  на истекавший гноем обрубок. Раздался истошный крик, тело фриза дернулось и упало наземь с кровоточащим обрубком шеи. Драугр вновь расхотался, поднимая искалеченную руку: на ней теперь клацала зубами акулья пасть, грызущая откушенную голову.

 

 

Вальтеоф вновь шагнул вперед, занося меч и драугр развернулся к нему. Лицо его уже потеряло всякое схожесть с человеческим ликом: уродливая демоническая морда с безжизненными черными глазами. Вдоль толстой шеи дергались, раскрываясь и закрываясь жаберные щели. Король рубанул, вложив в этот удар все силы, но теперь драугр был быстрее: акульи зубы удержали меч и он со звоном загремел по каменным ступеням, вырванный из  рук короля неимоверной силой. Живой мертвец рассмеялся, медленно, не торопясь, подходя к  Вальтеофу. В его черных глазах читалось превкушение теплой крови, трепещущей плоти и страшных мук, которыми он предаст свою жертву, перед тем, как прервать нить ее жизни.

 

 

Что-то свистнуло и чудовище покачанулось, когда в его плечо вдруг вонзилась горящая стрела. Огонь тут же перекинулся на мертвую плоть и драугр заметался пытаясь сбить его «рукой-акулой». Это ему удалось, но тут, же последовали и другие стрелы, накрывшие тварь настоящим огненным дождем. Чудовище закрутилось на месте, обьятое пламенем и, с ревом боли устремилось к воде. С диким криком, чуть ли на страшнее чем у самого драугра Вальтеоф метнулся к нему наперерез, вложив в прыжок все силы. Обезумевшее от боли чудище покачнулось и, споткнувшись о еще чье-то тело, рухнуло наземь. Вальтеоф, откатившись в сторону, вскочил на ноги и, метнулся к встававшему драугру, вложив все силы в удар плечом.  Под ними что-то хрустнуло и тварь на мгновение осела на землю. Воспользовавшись этим Вальтеоф прыгнул чудовищу на грудь и тут же почуствовал как могучие ручищи стиснули его с боков. Акульи зубы заскрипели о кольца кольчуги и, не дожидаясь пока они прогрызут металл, Вальтеоф из последних сил  ударил по уродливому шраму, где он  приметил некое шевеление. Рука неожиданно легко пробила мертвую плоть и Вальтеоф, нащупав нечто дергающееся, норовящее выскочить из его пальцев, словно живое существо, изо всех сил дернул его на себя. Истошный визг ударил в его уши, когда король фризов, держа в руке окровавленный комок плоти, подхватил с земли чей-то брошенный меч и одним ударом отрубил драугру голову.

 

 

Сзади послышались восхищенные крики и Вальтеоф, подняв глаза, увидел на другом берегу канала крепких мужчин, в датских доспехах. Они держали луки, а перед  ними стояло ведерко с горящей жидкостью.

 

 

-Приветствую короля Фризии,- весело сказал молодой северянин с кудрявой светлой бородой,- надеюсь, теперь он не будет отрицать, что я заслужил свою треть добычи?

 

 

После оскорбительной отповеди Вальтеофа Торир, рассвирепев, пообещав лично заколоть каждого, кто отступит со стены. Они уже поняли, кто им противостоит, поэтому, обмакнув стрелы в бочонок с китовым жиром, они подожгли их, обрушив на стены  огненный дождь. Именно тогда тварь на стене отступила и ряды живых мертвецов смешались. Новый натиск северян оказался столь яростным, что им удалось, скинуть со стен нечисть  и закрепиться на стене, а потом и, перебив  воинов в сторожевой башне и открыть ворота. Датчане ворвались в город, вырезая всех на своем пути, но услышав шум битвы, поспешили на помощь союзникам.

 

 

-Драугра можно победить только двумя способами,- говорит Торир,- огнем или в рукопашной схватке. Второе почти невозможно с этакой тварью, но ты,- в голосе его послышалось уважение, -  берсерк почище его. С ними было непросто справиться и при жизни: я хорошо знаю Хаки Углозубого и его братьев. Если они все тут…

 

 

-То их ждет то же самое,- бросил Вальтеоф, стараясь не кривиться от боли в ребрах и мрачно думая, что второй такой схватки он не переживет.

 

 

Они свалили тела мертвых вместе с трупом драугра в храме и подожгли его – Вальтеоф наделся, что богиня не рассердится за уничтожение безнадежно оскверненного храма. Затем, оба воинства соеденились с отрядами, наступавшими с юга и запада. Выяснилось, что вальбержцев тоже встретил драугр: с огненно-рыжими волосами, принимавший облик уродливого морского зверя. Однако его удалось убить, заманив в один из домов, уже занявшийся пламенем. Крыша дома рухнула и погребла живого мертвеца в огромном погребальном костре.

 

 

-Десять братьев отдали жизни, чтобы эта тварь издохла,- с горечью сказал Герхард,-а сколько их  погибло еще. Дорого  же обходится Ордену этот проклятый город.

 

 

-Не только вам,- зло сказал Вальтеоф, ,- и дело еще не закончено. Идемте!

maxresdefault.jpg

В самой высокой точке города возвышался Лейденбург, родовой замок местных графов.Последний из них стоял возле распахнутых ворот, скрестив руки на груди: сгорбившийся худой старик, окруженный молчаливыми воинами, с пустыми, равнодушными ко всему глазами. Глаза же самого старика были преполнены злой, бьющей через край жизни, никак не сочетавшейся с этим дряхлым телом. С презрением он смотрел на мечущихся лейденцев, спасавшихся от обьявшего город пожара в водах Старого Рейна. Еще вчера надеявшиеся на бескоровную сдачу города и мирный переход под руку Вальтеофа, горожане были просто ошарашены, когда их старый граф выступил на городской площади с неожиданно воинственной речью, напрочь отвергавшей любой мир.  Над площадью пронесся недоуменный гул,  быстро стихший, когда люди разглядели тех, кого граф представил как новых союзников: молчаливых воинов с остекленевшими глазами и двум великанов-берсерков, стоявших по бокам от графа. Тех же, кто имел глупость роптать и дальше, без долгих пререканий утопили в каналах рядом с городскими стенами, как жертву духам-охранителям. Больше желающих возражать не нашлось.

 

 

Но город все равно пал: Зигфрид надменно смотрел, как на площадь, выныривая из дыма и огня, выходят фризы, датчане и саксонцы из Ордена Вальберги. Граф встретился с ненавидящим взором короля и, презрительно усмехнувшись, сделал непристойный жест. Вальтеоф перевел взгляд на своих воинов:

 

 

-Мне нужна голова старого ублюдка,- он сплюнул в воду кровавым сгустком,- принесите мне ее и покончим с этим.

 

 

Даже датчане послушались этому прикау: король, вырвавший сердце драугру в их глазах и сам представал почти сверхестественным существом. Вскоре у подножия холма кипел бой: «живые мертвецы» из последних сил сдерживали натиск двух королевских воинств. Вальтеоф посмотрел на графа, но тот, потеряв к нему интерес, устремил взгляд куда-то вдаль,будто прислушиваясь к некоему зову, слышному только ему.

 

 

-Осторожно, чтоб тебя!- раздраженно выкрикнул Баджади,- если уронишь от нас и клочьев не останется.

 

 

Невысокий южанин, с явным трудом держащий увесистый бочонок, кивнул и осторожно положил его в углубление, проделанное в дамбе. Торопливо оступил, вытирая рукой холодный пот. Справа и слева от него такие же смуглые мужчины, укладывали  похожие бочонки, стараясь лишний раз не встряхивать их. Пдобные же закладки лежали вдоль всего речного берега, под дамбами перегородившими Маас и его притоки.

 

 

Позади них, на искусственно насыпанном холме стоял Ягморт,с интересом и тревогой наблюдая, как бочонки один за другим  кладутся в  специальные ниши. Снаружи были оставлены лишь фитили пропитанные горючим маслом, а рядом стояли «живые мертвцы», Баджади державшие наготове зажженные факелы. Ягморт отметил как они прикрывают огонь от налетавшего ветра, следя чтобы ни одна искра не упала на бочки. Князю Биармии хорошо знал, сколь ужасающая разрушительная сила таится в этих бочках и не собирался будить ее раньше, чем следовало.

 

 

Но он собирался прибегнуть и к иной силе, даже более могущественной, нежели творение карфагенских алхимиков. Ягморт перевел взгляд на тянувшиеся вдалеке дюны, за которыми все сильнее слышался рокот разбушевавшегося моря. Только очередная цепь дамб ограждала от волн немногочисленные городки и села, раскиданные по округе. Сейчас же  сквозь шум волн Ягморт слышал удары  бубна и видел  пляшущую на одной из дюн невысокую фигурку в причудливых одеяниях и развевающимися косами. Оадзь, ведьма с далеких островов, давших имя княгине Люти, взывала к темным силам, давно забытым всеми, кроме самых сильных шаманов Севера.

 

 

Невысокая круглолицая женщина с раскосыми серыми глазами уже не плясала, а крутилась на месте, трясясь всем телом и подвывая, по звериному. А потом и вовсе рухнула наземь, запрокинув голову. Ее одеяния из звериных шкур распахнулись, обнажая трсущееся мелкой дрожью щуплое тело. Рядом с Оадзь никого не было: этот обряд требовал уединения, да  никто и не рискнул бы приблизиться к нойде в такой момент.  Глаза Оадзь закатились, уставившись в заволкаиваемое тучами небо, но дух ее взмыл на множестве черных крыльев, рассыпался по множеству сознаний каркающей черной стаи, налетевшей на берег с запада. С Острова по другую сторону моря, Воронья Колдунья, послала на помощь Оадзь священных птиц, дабы вместе сокрушить общего врага.

 

 

Вот уже стая летит над городом: накрытым дымом от пламени пожарищ, залитый кровью, переполнившей каналы. Вот и городская площадь, а вот и замок, у стен которого идет кровавая сеча. У распахнутых ворот стоит высокий  старик, внимательно следящий за небом. Вот он вздернул голову, завидев множество птиц и  с губ его сорвался призывный клич. Оадзь дернулась на песке, чуть не вывернув шею, когда ее дух покинул птичьи тела и устремился вниз, вселяясь в новое обиталище.

 

 

Вальтеоф  почти пробился к графу, когда тот вздрогнул всем телом, выпрямляясь в полный рост, оказавшийся необычайно высоким. Словно кожура  прораставшего зерна, выпускающего белый стебель, лопнули и осыпались покореженным металлом стальные доспехи, вслед за ними опали и порванные одежды, трещавшие от распирающей их могучего тела. Затем настала очередь и кожи, слезавшей рваными клочьями, словно с линяющей змеи. Грозный рык разнесся над городом, когда перед Вальтеофом встал очередной исполин с мертвенно-бледной кожей и длинным шрамом на груди. Светлые, почти белые, волосы и борода были заплетены в длинные косы с множеством узелков. С хохотом он вскинул когтистые лапы и из оскаленной пасти вырвались слова на языке, неведомом в Фризии, но хорошо знакомого финским ведьмам, вызывающим шторм.  На небе все сильнее сгущались тучи, порывы ветра с моря трепали волосы и бороду великана, заставляя распускаться узлы на косах. И с каждым развязанным узлом, все сильнее становились порывы ветра и все громче становился шум разбушевавшегося вдали моря.

 

 

Стая ворон, направляемая могучей заморской волей, помчалась дальше. На лету птицы подхватывали с горящих крыш раскаленные угли и головешки, обжигавшие их клювы и лапы, заставлявшие тлеть перья. Но ни одна ворона не выпустила свой жгучий груз, летя к разрушенным Северным Воротам и дальше, вверх по течению неприметной речушки, вытекавшей из системы озер Кааг.

 

 

 Еще императоры Лангобардской империи пытались проложить здесь канал, который бы соеденил Зейдерзее со Старым Рейном, с выходом к морю в Катвейке. Работы по строительству продолжились когда Фризия вновь отошла Мерсии, а та, при поддержке меркитов, достроила эту водную артерию. Сердцем ее стали озера Кааг, слившиеся в одно огромное водохранилище, нависшее над Лейденом словно огромный ковш, сдерживаемый мощными дамбами. На этих дамбах, отряд «живых мертвецов» под предводительством трех драугров, заложил  несколько бочек с адским огнем, перед тем как направиться в Лейден. Стая птиц, подлетая к озерам, сбрасывала свою огненную ношу на эти смертоносные заряды. А на севере глухо слышался рев разбуженного Зейдерзее и яростные ветра гнали массу воды, еле сдерживаемую заминированными дамбами.

 

 

Грохот взрыва раздавшегося с севера, заставил остановиться Вальтеофа, уже  занесшего меч над  бывшим берсерком Хрольфом. Он уже не напоминал человеческое существо: на его макушке и подбородке извивались длинные белые щупальца, в сплетении которых светились огромные глаза и клацала клыками жадная пасть. Утробный хохот вырвался из мерзкого зева и словно в ответ ему Вальтеоф услышал глухой рев за стенами города.

 

 

Оадзь очнулась от транса, возвращаясь в свое тело. Ныли все мышцы и сухожилия, но она, превозмогая страшное изнеможение поднялась на ноги и закричала, замахала руками. Ягморт, несмотря на дальнее расстояние, разобрал  ее слова и его губы раздвинулись в торжествующей ухмылке.

 

 

-Пора!!!- рявкнул он Баджади. Тот не менее яростно прикрикнул на факелоносцев и те, поднесли огонь  к фитилям. Сам карфагенянин уже мчался, сломя голову, на ближайший насыпной холм: лучше всех знавший разрушительную силу своей взрывчатки, южанин хотел быть как можно дальше от последствий его применения.

 

 

Оглушительный взрыв сотряс берег и с десяток разрушенных дамб рухнули под напором клокотавшей воды, устремившейся к Лейдену. А навстречу ему с севера  мчался точно такой же поток, неумолимо поглощавший все на своем пути.

 

 

Вальтеоф рванулся, желая достать драугра, но скользкие белые щупальца оплели его руки, выкручивая из них меч. Чудовищная морда приблизилась к нему, послышалось смрадное дыхание, столь невыносимое, что король фризов потерял сознание. Погружаясь во мрак он чувствовал, как его оплетают, стискивают могучие щупальца. Король фризов уже не видел как, сметая поврежденные дамбы и разрушенные ворота, в город с двух концов ворвались два водяных вала, в считанные мгновения, поглотившие  сам Лейден, его защитников и захватчиков. Через несколько ударов сердца, равнина на которой стоял город превратилась в одно бурлящее, клокочущее озеро, сносящее целые кварталы и деревни в разбушевавшееся небывалым штормом Северное море.

 

 

 

 

03-tsw-5.jpg

Изменено пользователем Каминский

Поделиться сообщением


Ссылка на сообщение
Поделиться на других сайтах

Опубликовано:

Бомбануло на отличненько.  

пойдешь в приведи шаманку Оадзь

Тут похоже какое-то слово пропущено. 

 

По ходу еще несколько опечаток нашел, но так увлекся, что тут же их потерял... 

 

 

Поделиться сообщением


Ссылка на сообщение
Поделиться на других сайтах

Опубликовано:

Тут похоже какое-то слово пропущено.

Спасибо, поправил.

Поделиться сообщением


Ссылка на сообщение
Поделиться на других сайтах

Создайте учётную запись или войдите для комментирования

Вы должны быть пользователем, чтобы оставить комментарий

Создать учётную запись

Зарегистрируйтесь для создания учётной записи. Это просто!


Зарегистрировать учётную запись

Войти

Уже зарегистрированы? Войдите здесь.


Войти сейчас