Sign in to follow this  
Followers 0

Кристофер Сташеф, "Маг-менестрель"

К. Сташеф, "Маг-менестрель"   6 votes

  1. 1. Ваше мнение об альтернативном таймлайне автора

    • Имеет право на существование
      2
    • Бред и абсурд
      4

Please sign in or register to vote in this poll.

13 posts in this topic

Posted

Автор - довольно известный западный писатель-фантаст

Сама книга - часть обширного фэнтези-цикла о попаданцах в альтернативное европейское средневековье. Помимо того, что в этом мире действует магия, а Бог с ангелами и Дьявол с чертями прямо вмешиваются в жизнь людей, альтернативность в данной книге заключается в иной истории Римской Империи.

— Чем скромнее кошелек, тем скромнее грешки, — согласился мантикор. — Только тот город назывался не Рим, смертный, а Рэм.

— Ах да, я забыл — здесь в схватке победил другой брат.

— «Другой брат»? — удивленно переспросил мантикор. — С какой это стати Рэм превратился в «другого брата»? Другой — это Ромул!

Мэт собрался было поспорить, рассказать Манни о том, что вся история Ромула и Рэма — миф, но тут его захлестнула волна неуверенности. В его-то универсуме это точно был миф, а здесь... а здесь мог быть совершенно официальный факт.

— Они были сиротами и их выкормила волчица, верней… Нет. Их вынянчила рысь.

Мэт переварил эту новость. На самом деле участие в этой истории волчицы считалось символом, отражающим самую суть натуры римлян, но в таком случае какую аналогию можно провести в этом мире? Рысь — такой же хищник, как волк, вот только охотится за более мелкой добычей и не так злобна, ну разве что когда защищает себя или детенышей. Что за люди создали здесь империю, создали только потому, что были хороши в самообороне?

Наверное, параноики. Если они защищали себя и в Северной Африке, и в Испании, и в малой Азии, и в Англии только для того, чтобы на них никто не напал... А может быть, дипломаты?

Эта идея понравилась больше. В конце концов в мифе об основании Рима Ромул начал возводить вокруг города стену, а Рэм смеялся над ним и перепрыгивал через стену, чтобы показать, насколько она бесполезна. А потом Ромул убил его...

А здесь Ромул проиграл. И его город был основан потомками человека, который не верил в нужность крепостных стен.

— Значит, вокруг Рэма нет крепостной стены?

— Стены? Вокруг Рэма? — Манни уставился на Мэта так, словно тот тронулся умом. — А на что она сдалась горожанам? Это же не Вавилон тебе и не Ниневия!

— Мы вроде бы о нравственности беседовали? Но что же тогда случилось с городом, когда на него напали этруски, если у Рэма не было стены?

— Этруски? Напали? Это слишком сильно сказано о двух шайках молодняка, которые занимались тем, что крали друг у дружки девушек?

Мэт не мигая смотрел на мантикора.

— Но как же... как же... Ларс Порсенна* . Как же Гораций на мосту?* 

— А-а-а! Про Горация я слыхал. Это он усадил Ларса Порсенну и других этрусских вождей за стол переговоров со старейшинами этрусков, на широкой равнине на берегу Тибра. Это он унял их вражду, показал латинянам, как выглядят их набеги, если поглядеть на них глазами этрусков, а уж Ларс Порсенна, чтобы не ударить в грязь лицом, объяснил своим, как выглядят их набеги, если на них, соответственно, глянуть глазами латинян. И они действительно выстроили мост, мост, так сказать, взаимопонимания между народами. И очень жаль, — добавил он вдруг печальным тоном. — Мантикорам жилось куда привольнее, когда в стране кипели войны. — И Манни облизнулся, наверное, припоминая вкус человечьей крови.

Мэту пришлось срочно отказаться от этой темы.

— Ну и как же они поступили с набегами?

— А решили, что каждое племя будет держать свою молодежь в ежовых рукавицах, однако если молодые люди хотели поухаживать за девушками, как полагается, пожалуйста. А чтобы удовлетворить любовь молодых к дракам на мечах и к славе, соорудили цирк, где молодые могли сражаться тупыми мечами, зарабатывать себе известность и даже кое-какие денежки, поскольку оба племени вкладывали деньги в призовой фонд.

— Так гладиаторы были свободными людьми? — выпучил глаза Мэт.

— А как же! — с упреком глянул на него Манни сверху вниз. — А ты думал, они кто были? Рабы, что ли? Да как бы они дрались-то, если бы их заставляли?

Пожалуй, в этом было куда больше здравого смысла, чем в том, как решали эту проблему римляне из мира Мэта.

— Значит, рэмляне этрусков не покорили, они заключили с ними союз?

— Да, и из этого союза выросла великая империя Латрурия, и ее воины пошли по всему цивилизованному миру, чтобы защитить его от жутких орд варваров.

А вот это уже больше похоже на то, как было при римлянах.

— Ну да. И они защищали все другие народы настолько здорово, что в конце концов завладевали ими.

Манни покачал головой:

— «Завладевали» — это слишком сильно сказано. Они лидировали, они учили греков и египтян драться по-латрурийски, а у них учились драться по-местному, они учились всему, чему могли, у любого племени, которое брали под свою защиту, они создавали из местных жителей легионы. Но чтобы «завладевали»... Нет. Каждое племя просило, чтобы его приняли в Федерацию латинян и этрусков, и Латрурия была рада принять их, поскольку варвары плодились со страшной силой и оттачивали свое военное искусство. Однако требовать, чтоб каждое племя внесло свой слог в название государства, это было бы уже слишком, поэтому Латрурия так и оставалась Латрурией и не превратилась в Латруригреегиптлибибери...

— Я понял, — поспешно оборвал мантикора Мэт. — Стало быть, возникла Федерация государств, управление которой велось из Рэма, так?

Манни пожал плечами.

— Так уж вышло, что мост взаимопонимания впервые был построен Горацием, именно его соотечественники прославились как учителя и дипломаты, да и на поприще торговли не подкачали. Конечно, Сенат заседал в Рэме, и, конечно, всякий провинциальный аристократ стремился при жизни хоть раз побывать в Рэме.

— Причем все добровольно и исключительно в целях просвещения, — добавил Мэт, чувствуя, что вот-вот лишится дара речи. — Ну а как насчет Иудеи?

— Ты про этих упрямых фанатиков? — уточнил Манни, осуждающе фыркнув. — Тем, кто не просил рэмлян о помощи, рэмляне ее не навязывали, но когда мидийцы...

— Мидийцы? — нахмурился Мэт. — Я считал, что Восточной империей правили персы.

— Нет. Персов давным-давно поставил на колени Александр Македонский. Там правили мидийцы.

Мэт пожал плечами.

— Что мидийцы, что персы, все равно. Ну, так и что они сделали с иудеями?

— Как что? Покорили их, конечно же. Захватили их примерно так же, как сделали бы латрурийцы. Наверное, иудеям стало обидно, что их покорили какие-то члены Федерации, и тогда уж они приняли ту помощь, которую им предлагал Рэм.

— Ясное дело... ведь членам Федерации запрещалось воевать друг с другом. — У Мэта голова шла кругом. — Видимо, мидийцы пользовались римскими законами и мерами наказания?

— Не только они. Все члены Федерации. — И Манни удивленно поджал губы. — А почему ты спрашиваешь?

— Просто пытаюсь догадаться, что случилось с человеком, которого обвинили быв богохульстве. Распятие существовало как вид наказания, так ведь, хотя применяли его не римляне, да?

— Рэмляне!

— Ну да, прости, — вздохнул Мэт. — Рэмляне. А с карфагенянами они как поступили?

Манни осклабился:

— Как-как... Победили их, естественно. И не раз. А карфагеняне и слышать не желали про объединение. Но вот как-то раз, после очередного поражения, прозорливый государственный муж по имени Ганнибал убедил своих соотечественников, что раз уж они не могут победить рэмлян, то лучше всего им вступить с ними в союз. И он отправил в Рэм посольство с богатыми дарами...

— И слонов в том числе?

— Значит, ты слышал об этом?

— Нет, но очень похоже. Итак, Карфаген остался Карфагеном, но присоединился к Федерации.

— Истинно так, и стал могучей силой, поддерживающей империю золотом и серебром...

— Да... коммерческий колониализм тут начался преждевременно, — печально проговорил Мэт. — Трудно представить, что такая империя когда-нибудь распадется.

Манни пожал плечами:

— А она разве распадалась? Да нет — просто сделала слишком много успехов. Она окультурила варваров вокруг своих границ и даже гуннов, когда они немного остыли и призадумались о жизни. Но сначала они, конечно, нападали на рэмлян, но легионы их одолели, сурово наказали вождей и отправили остальных домой с богатыми дарами для их царей.

Мэт выпучил глаза.

— Что, и гунны вошли в империю?!

— Нет, но они были проучены и кое-что поняли. Они перестали кочевать по степям со своими стадами. Они так и остались пастухами, но в своих поместьях, конечно, если это можно назвать поместьем, когда на многие мили тянутся луга и поля, засеянные овсом.

— Я бы сказал, что это «ранчо», — кисло проговорил Мэт. — Но если рэмлянам удалось проделать такое с гуннами, что же тогда случилось с галлами и германцами?

— О, эти стали такими рэмлянами — еще лучше, чем сами рэмляне! Даже тот глупенький народец с северного островка — ну эти тупицы, что размалевывались синей краской и мазали волосы мелом, — даже они стали строить рэмские дома и бани и носить рэмскую одежду! Но потом они решили, что сами обойдутся, и вышли из Федерации. А потом и другие государства последовали их примеру, и одно за другим принялись объявлять независимость. Поглядел как-то Рэм из-под руки и видит, что остался один, но, правда, у него было много друзей. Но когда эти друзья принялись воевать друг с дружкой, останавливать их было бесполезно. Нет, латрурийцы посылали послов, и те уговаривали и объясняли, но галлы, германцы и готы в своей гордыне не желали никого слушать. Наконец вандалы набрались наглости и напали на Рэм, и тот день можно было считать концом империи. Обиженные, разгневанные, с горечью в сердцах, жители города на берегу Тибра принялись заново отстраивать свой город и поклялись больше не печься о судьбе других народов, а заботиться только о себе.

— Ага! — Мэт победно глянул на свою лютню. — Значит, стену Ромула все-таки воздвигли!

Манни изумленно уставился на Мэта.

— Странная мысль, но если так посмотреть на это дело, то, пожалуй что, ты прав. Но это не стена из камня или кирпичей — это стена гордости и горечи, — и все равно это стена!

 Правда потом империя всё-таки рухнула.

— Да, я тебя потом просвещу, — отговорился Мэт. — Когда же появился император, ваше святейшество?

— Тогда, когда было захвачено столько земель и людей, что сенату стало невмоготу ждать тягостного обмена посланиями с провинциями для принятия государственных решений, — ответил папа, нахмурившись. — Это произошло тогда, когда решения понадобилось принимать быстрее, чем в ходе дебатов. А вы об этом не знаете?

— У нас не было доступа к книгам.

— Печально! — Папа покачал головой. — Знайте же, что первым, кто сумел примирить между собой три власти и проводить такую политику, какая бы всех удовлетворила, был Юлий Цезарь. Его политика либо действительно всех удовлетворяла, либо он заставлял верить в то, что она всех удовлетворяет.

— Смотрите-ка, и здесь поспел! — воскликнул Савл. — И здесь и политик, и полководец!

— Или просто хороший политик, — уточнил Мэт.

— Кроме того, он неплохо разбирался в торговле, — сообщил папа. — И его правила торговли действовали в империи до самых последних дней.

— А вот это что-то новенькое, — признал Савл. — А преторианская гвардия действительно обладала такой властью?

— Как-как? — переспросил папа. — Гвардия? Кто это такие?

— Телохранители Цезаря, — объяснил Мэт. — На самом-то деле по-настоящему организовал их Август после того, что случилось с его дядей.

— А что такое случилось с его дядей?

Мэт вытаращил глаза и осторожно произнес:

— Насколько я слышал, Цезаря убили.

— Убили? Ни в коем случае! Он умер в своей постели. Он состарился, но сохранил ясность ума, и его все почитали!

Мэт выпучил глаза, а Савл пробормотал:

— И ты, Брут!

— Брут? — Папа глянул на Савла. — Ах да, Брут... Брут убедил латинов признать Августа законным наследником, и Август оказался таким же искусным дипломатом, как его дядя. На что бы ему понадобились телохранители? Его любил народ, его любили патриции! Ходили, правда, байки про то, что кто-то пытался его ударить на улице — какие-то безумцы, но толпа им и близко не дала подойти! Весь город был его телохранителем!

Савл обернулся к Мэту:

— Может, объяснишь?

— Внеси изменения в фундамент, и изменится надстройка, — ответил Мэт. — Подробности обговорим позднее. — И Мэт повернулся к папе. — Стало быть, это сенат избирал императора, вплоть до последних дней империи?

— Именно так. Цезарей было много, и всегда было из кого выбрать.

— Настоящих Цезарей? — уточнил Савл. — Не усыновленных Клавдиев? Август не развелся с первой женой и не женился на Ливии* ?

— Никогда! Он всегда утверждал, что разводы позорят патрициев, и делал все, чтобы их стало как можно меньше!

— Значит, его дети были его настоящими детьми, — медленно проговорил Мэт. — И империей правил род дипломатов, а не череда безумных садистов. Ну а как насчет Калигулы?

Папа ответил Мэту непонимающим взглядом, но ему на помощь пришел Аруэтто.

— Он был отпрыском рода Клавдиев и безумцем, как отметил верховный маг. Когда выяснилось, что он совершил инцест с собственной сестрой, его сослали на границу, а потом казнили за то, что он велел центуриону легионеров напасть на тысячу германцев. Легионеры все до одного погибли, правда, уничтожив пять сотен германцев.

— Итак, — Мэт принялся загибать пальцы, — Клавдии тут не приходили к власти, а этруски и карфагеняне разработали неформальную систему отчетности, так что император никогда не представлял собой настоящего деспота. А власть не испортила императоров?

— Ну, может быть, немного, — признался Аруэтто. — Но не больше, чем она портит каких-нибудь бейлифов или шерифов.

— Нет абсолютной власти — нет и абсолютной коррупции, — кивнул Мэт. — Если уж об этом зашел разговор, то скажите, сколько стран империи пришлось завоевать в прямом смысле слова, а сколько к ней присоединилось ради выгод на поприще торговли?

— Ловко подмечено для того, кто утверждает, будто не заглядывал в книги, — проворчал папа, а Аруэтто улыбнулся.

— А я не сомневаюсь, что это воистину догадка, и мне ничего не остается, как только подтвердить ее правильность. Да, Юлий Цезарь в торговле был так же ловок, как и в бою, он придумал множество преимуществ торговли с Рэмом для других стран. Войска завоевали только те страны, которые пытались отобрать у Рэма монополию на торговлю, — пиратские логова, разбойничьи притоны, — а также те, которые вынашивали замыслы покорения Рэма или набегов на его провинции. По этой самой причине мы покорили германцев.

— Покорили германцев? — вытаращил глаза Мэт. — По другую сторону Рейна?

— Истинно так.

— Но когда же распалась империя?

— Объединенные в империю страны почти все откололись от нее к шестьсот пятьдесят третьему году от Рождества Христова, — ответил Аруэтто. — Но только в 704 году, когда умер последний из Цезарей, вестготы напали на Рэм. За ними следом пошли остготы и расправились с вестготами, так что Рэм был разрушен, но один из остготов провозгласил себя императором. Ни одна из стран, входивших в империю, не захотела покоряться тому, кто не был Цезарем, даже латрурийцу, так что это время и можно считать датой падения империи.

Мэт нахмурился.

— Но всего лишь сто лет спустя Гардишан основал свою империю.

Аруэтто кивнул:

— Он встал на руинах империи и возродил ее.

— Стало быть, Темных веков тут как бы и не было. Во всяком случае, они здорово подсократились, — сделал вывод Савл. — А каким образом Цезарям удавалось удерживать простонародье? Как вышло, что плебеи не разорвали на части Рэм?

— Как? Их в армию и во флот отправляли.

— А патриции не возражали? — поинтересовался Мэт. — Они же теряли прислугу!

— О, всегда находились несколько старых воинов, которые хотели бы вернуться в Рэм к своим семьям вместо того, чтобы осесть в защищенных провинциях.

— Ну а сыновья сенаторов? — спросил Мэт. — Как Цезарь добился того, чтобы они не слонялись около Рэма и не творили безобразия?

Савл рассмеялся лающим смехом.

— А как ты думаешь, кто там командовал?

Аруэтто кивнул:

— Верно. А сыновья плебеев становились центурионами, если не хотели отправляться в торговые путешествия.

— Да уж... — кисло усмехнулся Савл. — Торговцы так же способствовали расширению границ империи, как и воины, верно?

— О, гораздо больше, чем воины! Потому что сначала торговцы начинали торговать со страной и позволяли ее жителям убедиться в преимуществах рэмской цивилизации...

— То есть заваливали их рэмскими товарами и рассказывали, какие блага сулит центральное отопление и общественные бани, — растолковал Мэт.

Савл кивнул:

— Ага, и еще забивали юнцам головы россказнями про головокружительные чудеса Рэма, Карфагена и города Леванта. Еще бы не захотеть присоединиться к империи, особенно если учесть, что император всегда посылал легион для защиты купцов? Верно я говорю?

Аруэтто нахмурился.

— А ты точно не читал книг об этом, чародей?

На месте неё возникла империя Латрурия, которую со временем подмяли под себя сатанисты. Однако героям удалось вывести императора из-под их влияния и обратить его к истинной вере. 

Share this post


Link to post
Share on other sites

Posted

Сама книга - часть обширного фэнтези-цикла о попаданцах в альтернативное европейское средневековье.

Коллега, там в первых двух книгах цикла, "Скорость убегания" и "Чародей поневоле" подробно рассказывается, что это, ЕМНИП, другая планета. И дается обоснование, откуда есть пошла магия, мифические существа и прочее, прочее.

Нашел, в "Чародее поневоле":

люди, принесшие жизнь в эту страну, ваши предки, упавшие с небес, отобрали только тех лиц для прилета сюда, в которых была, по крайней мере, малость колдовской силы. Они не знали, что обладают ею, она была слишком мала и слишком глубоко спрятана, чтобы увидеть ее, но по мере того, как сменялись поколения и они снова и снова женились друг на друге, эта малость понемножку росла и росла до тех пор, пока не родилась ведьма.

— И когда же это было? — терпеливо спросил Бром.

— Когда появились эльфы. А также баньши, вервольфы и другая сверхъестественная фауна. Потому что на этой планете есть странная субстанция, называемая ведьмин мох; она преобразуется в формы, о которых думает ведьма или колдун. Если ведьма думает об эльфе, мох превращается в эльфа.

Бром побледнел.

— Ты говоришь, что…

— Не чувствуй себя слишком плохо из-за этого, Бром, — быстро сказал Род. — Все люди некогда были всего лишь пульсирующими комочками, плавающими в море, просто в случае твоего отдаленного предка этот процесс был чуточку ускорен посредством ведьм и колдунов. И это твой первый предок, а не ты. По моим предположениям, существо, сформировавшееся из мха — это столь совершенная модель, что может самостоятельно размножаться и даже скрещиваться со смертными.

Он откинулся спиной к дереву.

— Гордись, Бром. Ты и твой народ — единственные, кто может притязать на звание настоящих аборигенов.

Долгий миг Бром молчал, затем он проворчал:

— Да, значит, это наша страна. И какое тебе до сего дело, чародей с небес?

Share this post


Link to post
Share on other sites

Posted

Меня больше не магия шокирует, а совершенно альтернативная психология.

Share this post


Link to post
Share on other sites

Posted

Коллега, там в первых двух книгах цикла, "Скорость убегания" и "Чародей поневоле" подробно рассказывается, что это, ЕМНИП, другая планета. И дается обоснование, откуда есть пошла магия, мифические существа и прочее, прочее.

Это другой цикл того же автора.

Share this post


Link to post
Share on other sites

Posted

Обыкновенный пашизм.

Share this post


Link to post
Share on other sites

Posted

Обыкновенный пашизм.

Что это за зверь?

Меня больше не магия шокирует, а совершенно альтернативная психология.

В чём?

Share this post


Link to post
Share on other sites

Posted

Это другой цикл того же автора.

Тогда приношу свои извинения.

Думал, просто перевод другой, вместо "чародея" использовали "маг".

Share this post


Link to post
Share on other sites

Posted

В чём?

— Значит, вокруг Рэма нет крепостной стены?

— Стены? Вокруг Рэма? — Манни уставился на Мэта так, словно тот тронулся умом. — А на что она сдалась горожанам? Это же не Вавилон тебе и не Ниневия!

— Значит, рэмляне этрусков не покорили, они заключили с ними союз? — Да, и из этого союза выросла великая империя Латрурия, и ее воины пошли по всему цивилизованному миру, чтобы защитить его от жутких орд варваров. А вот это уже больше похоже на то, как было при римлянах. — Ну да. И они защищали все другие народы настолько здорово, что в конце концов завладевали ими. Манни покачал головой: — «Завладевали» — это слишком сильно сказано. Они лидировали, они учили греков и египтян драться по-латрурийски, а у них учились драться по-местному, они учились всему, чему могли, у любого племени, которое брали под свою защиту, они создавали из местных жителей легионы. Но чтобы «завладевали»... Нет. Каждое племя просило, чтобы его приняли в Федерацию латинян и этрусков, и Латрурия была рада принять их, поскольку варвары плодились со страшной силой и оттачивали свое военное искусство. Однако требовать, чтоб каждое племя внесло свой слог в название государства, это было бы уже слишком, поэтому Латрурия так и оставалась Латрурией и не превратилась в Латруригреегиптлибибери...

— Нет, но они были проучены и кое-что поняли. Они перестали кочевать по степям со своими стадами. Они так и остались пастухами, но в своих поместьях, конечно, если это можно назвать поместьем, когда на многие мили тянутся луга и поля, засеянные овсом. — Я бы сказал, что это «ранчо», — кисло проговорил Мэт.

— Телохранители Цезаря, — объяснил Мэт. — На самом-то деле по-настоящему организовал их Август после того, что случилось с его дядей. — А что такое случилось с его дядей? Мэт вытаращил глаза и осторожно произнес: — Насколько я слышал, Цезаря убили. — Убили? Ни в коем случае! Он умер в своей постели. Он состарился, но сохранил ясность ума, и его все почитали! Мэт выпучил глаза, а Савл пробормотал: — И ты, Брут! — Брут? — Папа глянул на Савла. — Ах да, Брут... Брут убедил латинов признать Августа законным наследником, и Август оказался таким же искусным дипломатом, как его дядя. На что бы ему понадобились телохранители? Его любил народ, его любили патриции! Ходили, правда, байки про то, что кто-то пытался его ударить на улице — какие-то безумцы, но толпа им и близко не дала подойти! Весь город был его телохранителем! Савл обернулся к Мэту: — Может, объяснишь? — Внеси изменения в фундамент, и изменится надстройка, — ответил Мэт. — Подробности обговорим позднее. — И Мэт повернулся к папе. — Стало быть, это сенат избирал императора, вплоть до последних дней империи?

Фэнтези про розовых поней, короче.

Share this post


Link to post
Share on other sites

Posted

Фэнтези про розовых поней, короче.

Ей-богу, коллега, вы иногда такое умудряетесь ляпнуть - умереть не встать! При чём тут Эквестрия???

Share this post


Link to post
Share on other sites

Posted (edited)

Ей-богу, коллега, вы иногда такое умудряетесь ляпнуть - умереть не встать! При чём тут Эквестрия???

Психологически недостоверное поведение персонажей, совершенно лишенное конфликтности. Её даже в коммунизме из советской утопической литературы больше, конфликтности-то.

Edited by Ottokar

Share this post


Link to post
Share on other sites

Posted

Не знаю, как там с психологической недостоверностью поведения обитателей тамошнего универсума, но конфликтность там есть, просто чуть-чуть по-другому выражается. Что-то я, читая эту серию книг, не заметил в том мире никаких проявлений победы Абсолютного Добра.

Share this post


Link to post
Share on other sites

Posted

Что это за зверь?

Это ветераны форума помнят только. Был такой участник форума Паша, у него все сценарии были такие -- как все помирились, поцеловались и стали жить дружно.

Share this post


Link to post
Share on other sites

Posted

но конфликтность там есть, просто чуть-чуть по-другому выражается

Судя по уровню слащавости тамошнего официоза, где-то в истории у латрурийских поней завалялись в количестве моменты гомосексуально-травматической некроинфантофагии.

Share this post


Link to post
Share on other sites

Create an account or sign in to comment

You need to be a member in order to leave a comment

Create an account

Sign up for a new account in our community. It's easy!


Register a new account

Sign in

Already have an account? Sign in here.


Sign In Now
Sign in to follow this  
Followers 0