Чудо на Днепре: История Третьей Украинской Республики


61 сообщение в этой теме

Опубликовано: (изменено)

История современной Украинской Республики начинается с Перестройки и распада социалистической системы. Также как и в других республиках, с 1986-87 года в Украине началось образование новых общественных организаций экологического и культурно-просветительского характера. Самыми крупными из них были «Мемориал», экологическое общество «Зеленый мир», Общество льва, Общество украинского языка им. Т.Г. Шевченко. Также происходили процессы смычки нового демократического движения со старыми диссидентами брежневской эпохи, аналогичные происходящим в других республиках СССР.

 

11 марта 1985 года Михаил Горбачев был избран генеральным секретарем ЦК КПСС. Этот пост стал венцом его типичной партийной карьеры. До этого он возглавлял Ставропольский крайком партии и был секретарем Центрального Комитета по вопросам сельского хозяйства и членом Политбюро. Он направил свои усилия на преодоление кризиса, нараставшего в советском обществе. С этой целью осуществлялась политика перестройки и ускорения, проводились гласность и демократизация общественной жизни в СССР.

Первый год гласности и перестройки прошел для Украины практически незаметно. В течение длительного времени Украинская ССР находилась под полным контролем партийных консерваторов, возглавляемых Владимиром Щербицким. Украина, как заявил с трибуны I Съезда народных депутатов СССР депутат от Днепродзержинска С.Конев, оставалась «заповедником застоя». 26 апреля взорвался ядерный реактор на Чернобыльской АЭС, расположенной к северу от Киева. Хотя радиоактивное облако понесло на север, над территорией Беларуси, Украина также пострадала от радиоактивного заражения. Несмотря на это 1 мая 1986г. КПУ провела в Киеве традиционный первомайский парад со всеми торжествами, несмотря на радиоактивную опасность. Чернобыльский скандал существенно укрепил позиции гласности в Москве, однако произвел на Украине значительно меньшее влияние.

Чернобыльская катастрофа оставила после себя тяжелое наследство. Людей возмутил факт замалчивания катастрофы. Одним из первых популярных общественных движений в Украине стало движение в защиту окружающей среды «Зеленый Мир», которое провело первую официально санкционированную демонстрацию 13 ноября 1988г. в Киеве, собрав 10000 участников.

В апреле 1987 года Горбачев объявил амнистию для диссидентов. Сотни из них вернулись из ссылки в Украину: кто-то из них был религиозным активистом, кто-то – демократическим, но большинство из них были украинскими националистами из Западной Украины и Киева. Закаленные многими годами лагерей, они уже больше ничего не боялись и, вполне естественно, взяли на себя лидерство в общественных движениях, которые тогда зарождались.

Чорновил и Лукьяненко, вернувшихся после многих лет лагерной ссылки, стали лидерами националистической оппозиции. В августе 1987г. Чорновил написал открытое письмо Горбачеву, которое стало первым важным украинским оппозиционным документом той эпохи. Лукьяненко был избран лидером Украинской Хельсинкской Группы (позже переименованной в Украинский Хельсинский Союз), которая стала основной опорой бывших политзаключенных.

В 1988 году в балтийских республиках возникли мощные национальные фронты, которые вскоре начали добиваться полной независимости своих стран. Украинские националисты смотрели на национальные фронты Балтии как на пример для подражания. В начале 1989 года множество украинских общественных организаций, в частности Союз писателей, Украинских хельсинкский союз и Зеленый мир, объединились в единое движение. Народное движение Украины за Перестройку было задумано как широкое объединение демократических сил. Его лидерами, как правило, являлись интеллектуалы из культурного истеблишмента Украины, такие как писатели Иван Драч и Дмитрий Павлычко. На этом этапе Рух сосредоточился на возрождении украинских языка, культуры и национальных символов. Чтобы оставаться на легальном положении, он поначалу, не призывал к полной независимости. Рух, в основном, игнорировал экономическую сторону, больше критикуя старый режим за то, что он «тоталитарно-коммунистический» или «имперско-тоталитарный», тогда как критика их российских либеральных коллег также атаковала «командно-административную систему». На данном этапе электоральная база Руха располагалась в Западной и Центральной Украине, почти не затрагивая русифицированные индустриальные города Востока.

В то время, когда речи и встречи Горбачева срывали аплодисменты по всему миру, в Украине, где все еще царил жесткий политический контроль, они практически не вызывали реакцию общественности. В июне-июле 1988г. Горбачев созвал в Москве XIX партконференцию с целью содействия демократизации в Советском Союзе. В виде выборов в новых союзный парламент – Съезд народных депутатов, прошедших 26 марта 1989, этот процесс докатился и до Украины.

Это были первые выборы, где существовала некоторое подобие выбора, но свобода выбора была ограниченной. Коммунистическая партия и другие советские организации имели квоту на заполнение не менее трети депутатских мест, путем назначения, а не избрания, когда как остальные депутаты должны были избираться в мажоритарных округах двух типов – территориальных и национал-территориальных. По итогам выборов в Украине 87,6% вновь избранных депутатов были членами КПУ, но даже при таких благоприятных условиях многие партийные чиновники проиграли выборы в своих округах.

 

Главным результатом выборов было укрепление демократического движения, формирование и укрепление связей между его частями в разных частях Украины и других республиках СССР. Стало ясно, что избиратель хочет ответов не только на вопрос «кто виноват», то и на «что делать». Перед Рухом и демократами востока стала задача борьбы за избирателя на предстоящих в 1990 году выборах в украинский парламент.

В этих условиях взошла звезда Валерия Москаленко. Молодой историк из Львовского университета, бывший одним из основателей в 1988 году Общества Льва – культурно-просветительской организации из Львова, имел свое видение задач украинских демократов не только на период до взятия власти, но и на десятилетия вперед. Он выразил свои взгляды в «Записках об эффективном и справедливом государстве» – цикле статей, опубликованных им в 1989 году.

В «Записках», также известных как «Украинский федералист», рассматривались положение СССР, сложившееся к 1989 году, и, опираясь на примеры из истории, методы выхода из кризиса. Москаленко препарировал политическую и экономическую систему СССР, показывая ее тотальную неэффективность. В отличие, от множества других статей на тему проблем СССР, «Украинский федералист» давал ответ на вопросы политической и экономической модернизации, мучившие Российскую Империю и СССР со времен Крымской войны. «Записки» постулировали необходимость построения свободного общества с рыночной экономикой как наиболее эффективной социальной системы. Тематически «Украинский федералист» разделяется на три части, в которых рассматриваются вопросы политической системы, социальных институтов и экономической системы в условиях ускоренной модернизации украинского общества.

В первой части Москаленко критиковал систему Советов в том виде, в котором она была описана в советской конституции, как не способную обеспечить функционирование демократичного свободного общества. Он, рассмотрев, различные типы государственного устройства, показал, что наиболее эффективна система, основанная на принципах разделения властей, чтобы препятствовать концентрации власти в одних руках, и развитого местного и регионального самоуправления, которое могло противопоставить себя угрозе диктатуры со стороны центрального правительства. Также Москаленко постулировал необходимость существования в период модернизации общества сильной исполнительной власти, показав, что слабые короткоживущие правительства в условиях кризиса быстро ведут страну к хаосу. Фактически Москаленко предлагал перенести на украинскую почву государственную систему Соединенных Штатов.

Другим вопросом, который Москаленко рассматривал в «Записках», был вопрос социальных институтов. «Записки» предостерегали от повторения пути постколониальных африканских стран, в которых слабость аппарата исполнительной власти и формальных институтов на начальном этапе их независимости привела к тому, что государство служит не интересам социального и экономического прогресса общества, а феодальным интересам правящих групп. Чтобы избежать данной ситуации, согласно «Запискам», было необходимо не допустить падения качества государственной бюрократии на этапе перехода к новой государственной системе и обеспечить местное и региональное самоуправление правами и ресурсами для проведения модернизационной политики. Также провозглашалась необходимость создания на первом этапе простой законодательной базы, не позволяющей ее двояко трактовать.

В экономическом плане Москаленко выступал за переход к рыночной экономике. В «Записках» обосновывалась пагубность социалистической экономики, как для производителя, так и для потребителя и необходимость перехода к рыночной экономике как средству выхода из кризиса. Также Москаленко посвятил несколько статей обеспечению конкурентоспособности национальной экономики в условиях капитализма и ее модернизации. Главным тезисом, озвученным в «Записках», была безальтернативность экономической модернизации через модернизацию обрабатывающей промышленности, доказанная на примерах Японии и Германии. Задачей государственной экономической политики в период модернизации по Москаленко была поддержка эффективной промышленности и стимулирование перехода производителей к все более сложным ее отраслям. Хотя Москаленко и поддерживал умеренный протекционизм с целью защиты национальной промышленности на начальном этапе ее модернизации, он выступал против автаркии, показывая ее пагубность на примере СССР. Единственным критерием для выдачи льготных кредитов и прочих видов государственной поддержки была успешная экспортная деятельность – производитель будет вынужден конкурировать на внешнем рынке без возможности использовать государство в как оружие в конкурентной борьбе, а экспортные показатели таможенной службы трудно подделать. Также задачами Правительства по Москаленко были недопущение формирования монополий и тотального господства крупного капитала в экономике. В дальнейшем, по мере достижения уровня наиболее развитых стран, уровень государственного вмешательства в экономику должен был снижаться, а торговые барьеры падать.

«Записки» стали настольной книгой для политических движений среднего класса и реформаторов в Восточной Европе, став идеологическим обоснованием и рецептом действий не только украинского, но и для множества других правительств. Сейчас [01] «Украинский федералист» считается одним из наиболее фундаментальных трудов по вопросам модернизации и государственного строительства, тем более что его тезисы прошли проверку практикой.


 [01]2021 год

Изменено пользователем Владислав

Поделиться сообщением


Ссылка на сообщение
Поделиться на других сайтах

Опубликовано:

Летом 1989 года проявилось рабочее движение. Шахтеры Кузбасса и Караганды вышли на всесоюзную забастовку. Она докатилась и до угольных бассейнов Украины. Недовольные массовой нехваткой продовольствия и развалом советской экономики шахтеры сосредоточились на требованиях экономического характера. Они были вынуждены требовать даже обеспечение поставок мыла, чтобы иметь, чем помыться после смены. Эти забастовки дали толчок к созданию независимых профсоюзов шахтеров, частично вдохновившись примером польской «Солидарности». Впервые, рабочие начали на что-то влиять и самоорганизовываться; они координировали свои протесты с шахтерами из других частей Советского Союза. Забастовка способствовала формированию единого оппозиционного рабочего движения в Украине. К донецким шахтерам приехали их коллеги из Львовской области и представители демократического движения, в том числе и Москаленко. Жители Донбасса увидели, что Рух это – не кучка недобитых националистов, а серьезная организация, борющаяся за их права. Это положило начало союза между основанным в августе Независимым Союзом Шахтеров Украины и Рухом, во многом обеспечившему победу демократических сил в Украине.

Именно эти забастовки убедили Горбачева наконец-то освободить от должности первого секретаря КПУ Владимира Щербицкого, бывшего одним из основных партийных консерваторов. Республиканскую партийную организацию возглавил В. Ивашко, который до этого занимал должность первого секретаря Днепропетровского обкома КПУ.

Ситуацию в Украине коренным образом изменили мартовские выборы 1990 в Верховный Совет Украины и местные советы. На политическую арену вышли новые общественные формирования, объединенные в Народный рух Украины, привнеся в избирательный процесс принципы альтернативности: на 450 мандатов в Верховный Совет УССР претендовало 3840 кандидатов. Украинские демократы в своей кампании использовали опыт политической борьбы, накопленный в ходе выборов на Съезд и политических акций в 1988-1990 годах. Всеукраинский избирательный штаб, возглавляемый Москаленко, смог противостоять административному ресурсу КПУ. Поэтому, хотя члены КПСС составляли большинство персонального состава новоизбранного Верховного Совета УССР, как выразился один новоизбранный депутат от компартии, в этой победе был и горький привкус поражения. В Верховном Совете сложилась крупная оппозиционная фракция, активно наступавшая на компартийное болото в парламенте. На выборах в Верховный Совет, и особенно в местные советы не получили желанного депутатского мандата многие представители властным компартийной номенклатуры. Зато оппоненты КПУ составляли значительный процент победителей предвыборной гонки в Львовской, Ивано-Франковской, Харьковской, Тернопольской, Донецкой областях.

11 мая 1990 впервые в истории Украины Верховный Совет республики начала работать в парламентском режиме. Сессия длилась не 1-2 дня, а 60 рабочих дней. Первой серьезной официальной пробой сил, занимавших противоположные политические позиции в парламенте, были выборы руководства Верховного Совета. Национал-демократам тогда не удалось переломить сопротивление коммунистов и утвердить в должности Председателя Верховного Совета своего кандидата. Коммунисты избрали свое руководство парламента – спикером стал персек КПУ Ивашко, его заместителями – Иван Плющ и представитель Демократической платформы в КПУ Гринев.

Перелом произошел в июле 1990 в связи с решением XXVIII съезда КПСС о введении должности заместителя генерального секретаря ЦК КПСС. Генеральный секретарь КПСС М.Горбачев, ставший перед тем Президентом СССР, решил на съезде выдвинуть на нововведенную должность В. Ивашко, несмотря на то, что последний занимал две ключевые руководящие должности у себя в республике – Председателя Верховного Совета Украины и первого секретаря ЦК КПУ. Неожиданно для прокоммунистического большинства в украинском парламенте, которое незадолго до этого убеждало других депутатов в его патриотизме, Ивашко решил уехать в Москву и подал в отставку с должности председателя Верховного Совета, мотивируя это тем, что у него нет надежной опоры среди депутатов украинского парламента. Эта отставка дала национал-демократам сильные аргументы для критики всей компартийной номенклатуры и, в конечном счете, деморализовала коммунистическое большинство в Верховном Совете Украины.

После Съезда расклад сил в Верховном Совете начал быстро меняться в пользу национал-демократов. Тогда же, на Съезде, произошел раскол между основной частью партии и социал-демократической Демплатформой. Она впоследствии стала частью демократического большинства в украинском парламенте. В среде КПУ произошел и другой раскол, пока не видный внешнему наблюдателю – раскол между ортодоксальными коммунистами во главе с новым персеком КПУ Гуренко, видевшими Украину только в составе СССР, и суверен-коммунистами Кравчука и Плюща, лояльно относившихся к национальным чаяниям украинского народа.

Первый законодательный акт, ознаменовавший перемены, был принят еще 16 июля – за два дня до отставки Ивашко. Это была судьбоносная Декларация о государственном суверенитете Украинской ССР. В ней земля, ее недра и воздушное пространство были названы собственностью украинского народа, материальной основой его суверенитета, был провозглашен приоритет республиканских законов над союзными, заявлено о праве Украины на создание собственной финансовой и банковской системы, собственных вооруженных сил, проведения внешних отношений с другими государствами. Кроме того, в Декларации указывалось на необходимость реформирования системы власти в республике в соответствии с мировыми традициями, в частности, разделения властей на три ветви – законодательную, исполнительную, судебную. Итак, был сделан первый решающий шаг на пути к государственной независимости Украины, а затем и в формировании принципиально новой системы управления в нашем государстве. Далее был принят ряд законов, обеспечивающих реализацию основных положений декларации, среди них «Об экономической самостоятельности Украинской ССР», «Об обеспечении действия законов и других нормативных актов законодательства Союза ССР» и других.

Итогом борьбы за пост Председателя Верховного Совета стала победа демократов. Был избран академик Игорь Юхновский – компромиссная фигура между западными и восточными демократами. Демократический лагерь проявил готовность к сотрудничеству с прагматичной частью коммунистов – так остался на своем месте первый вице-спикер Плющ. Формировался новый общественный консенсус, направленный на укрепление республиканского суверенитета и экономические реформы. Было сформировано коалиционное правительство – демократы заняли несколько постов в правительстве, такие как министров внутренних дел и юстиции. Некоторое время премьер-министром оставался старый глава правительства Виталий Масол, но он был заменен в октябре на главу Госплана Витольда Фокина, настроенного более реформистски.

 

Новое большинство продолжило политику, направленную на укрепление украинского суверенитета.  Были приняты поправки к Конституции Украинской ССР. Из ее была исключена ст. 6 «о руководящей и направляющей роли КПСС» и предоставлено право политическим партиям, общественным организациям и движениям через своих представителей, избранных в Советы народных депутатов, и в других формах участвовать в разработке и осуществлении политики в управлении государственными и общественными делами. Были ликвидированы нормы, препятствующие реформам экономики и местного самоуправления. Из Конституции убраны любые ссылки на зависимость украинских органов от союзных. Предусматривалось также создание в Украине Конституционного Суда, который избирался в количестве 23 судей на десять лет.

Деятельность местных советов народных депутатов стала регламентироваться законом «О временном порядке местного самоуправления», который был принят в ноябре 1990. Исходя из Конституции УССР и Декларации о государственном суверенитете Украины, этот закон четко определил основы местного самоуправления, правовой статус местных советов всех уровней, основные принципы их деятельности. Среди них: самостоятельность и независимость органов местного самоуправления в пределах своих полномочий в решении вопросов местного значения, экономическая и финансовая самостоятельность территорий, самофинансирование и самообеспечение, реальная управляемость территории и тому подобное. С целью более эффективного осуществления своих прав и обязанностей органы местного самоуправления получили право объединяться в ассоциации и другие добровольные формирования. В то же время вводился институт Представителей Верховного Совета в областях. Его задачей было обеспечение конституционности решений органов местного самоуправления и координация действий органов государственной власти и местного самоуправления в регионах.

Милиция также переживала процесс своего коренного изменения. Новый министр внутренних дел Валерий Москаленко, сформировавший в министерстве команду реформаторов, приступил к реформам ведомства. Советская милиция оказалась мало подготовлена к вызовам нового времени. Политическая нестабильность и экономический кризис, присущие рубежу 1980-1990х годов, ставили перед ней новые задачи – на первый план выходила борьба с гидрой организованной преступности. Также милиция оказалась втянута в конфликт между союзным центром и республиками – так рижский ОМОН действовал против балтийских республик. Чтобы упредить негативные варианты развития событий, украинское правительство начало реформу милиции. В декабре 1990 года был принят новый современный закон о милиции. Была официально ликвидирована зависимость украинской милиции от центрального офиса МВД СССР. На основе Шестого управления уголовного розыска было создано Управление по борьбе с организованной преступностью, в будущем ставшее основой Национального бюро расследований. УБОП смог стать эффективной структурой в борьбе против бандитизма в Украине. Также в декабре 1990 года были образованы Тактические группы милиции гражданской безопасности и специальной милиции – аналог союзного ОМОН. Другим важным направлением деятельности украинского министерства было улучшение социальных условий милиции. Сразу же после пришествия Москаленко на пост министра началось поднятие зарплат. Если до 1990 года зарплаты милиционеров мало отличались от средних по стране, то уже с октября 1990 года минимальная ставка в милиции составила при средней зарплате в 248 р. в месяц, 515 р., что по курсу черного рынка составляло $28,7, а с января 1991 – 751 р.($31,3). Данная зарплатная политика была частью общего курса на создание высокооплачиваемого некоррумпированного государственного аппарата и позволила избежать деградации органов внутренних дел в переходный период.

Поделиться сообщением


Ссылка на сообщение
Поделиться на других сайтах

Опубликовано:

Украина обладала самыми разнообразными богатствами. Она была одной из наиболее развитых частей Советского Союза, чей ВВП на душу населения по данным Госкомстата СССР был на 10% выше соответствующего показателя по России по состоянию на 1990 г. Украина имела очень мощную машиностроительную отрасль, значительный военно-промышленный сектор. Она традиционно считалась житницей страны еще со времен Российской Империи. Украинцы были более образованными, чем рядовой советский гражданин. Также Украина обладала значительными природными богатствами – железными рудами и каменным углем Донбасса, а также несколькими нефтегазовыми бассейнами, значительно истощившимися в XX веке.

Первые впечатления от горбачевской перестройки украинцы почерпнули из его антиалкогольной кампании, за которую он взялся 1985г. Массовый алкоголизм был крайне серьезной проблемой, влияющей на все стороны жизни в СССР, но кампания проводилась административными средствами в духе других подобных коммунистических кампаний. Горбачев приказал сократить производство алкоголя наполовину, что повлекло, в частности, к выкорчевыванию лучших виноградников в Крыму. Поскольку цены не были повышены, чтобы сбалансировать рынок, следствием стали просто огромные очереди за алкоголем. Хотя кампания дала свои плоды, повысив среднюю продолжительность жизни в СССР на 2 года, она вызвала массовое недовольство советских граждан. Дополнительно, сокращение продажи алкоголя в два раза привело к снижению объема получаемых государством доходов, которые зависели от продаж, а это, соответственно, увеличило дефицит бюджета. Чтобы покрыть этот разрыв в бюджете, правительство прибегло к денежной эмиссии, напечатав больше рублей, ускорив темпы инфляции и ухудшая и без того обширный товарный дефицит товаров.

Летом 1986г. КПСС запустила еще одну печально кампанию в лучших традициях неосталинизма, на этот раз – по борьбе с т.н. «нетрудовыми доходами», то есть, любыми заработками вне места официальной работы. На практике, она вылилась в преследование несчастных пенсионеров, которые пытались вырастить какие-то фрукты или овощи на собственных приусадебных участках, чтобы компенсировать низкий размер пенсии в СССР. Единственное, чего добилось Советское правительство, так это сокращения выращенной частниками продукции и, как следствие – взлета цен на сравнительно свободных т.н. колхозных продовольственных рынках.

В течение длительного времени, реформы были слишком незначительными, чтобы стать популярными. В ноябре 1986г. был принят закон СССР «Об индивидуальной трудовой деятельности», которые вступил в силу в мае 1987. Им узаконивались многие формы индивидуальной трудовой деятельности. И хотя экономически он не имел большого значения, поскольку условия, которые им определялись, не были слишком выгодными, однако, он все-таки легализировал определенные формы частного предпринимательства.

Кардинально отличное от него влияние оказал закон СССР о кооперативах, который вступил в силу в мае 1988г. Его содержание было впечатляюще либеральным, став реальным прорывом для частного предпринимательства. Это был первый законодательный акт, который вписывался в концепцию построения рыночной экономики. Согласно ему, любые трое взрослых людей могли открыть кооператив и нанять неограниченное количество работников. Кооперативы были по-настоящему самостоятельными, самофинансируемыми и ориентированными на получение прибыли, свободно действуя на рынке без государственного диктата. Этот закон явно позволял кооперативам заниматься любым видом законной деятельности, что уже само по себе было сенсационным нововведением. Они даже могли основывать банки и заниматься внешней торговлей, при этом наслаждаясь очень низкими ставками налогообложения, пусть даже практики налогообложения были нестабильными. И, что тоже важно, они могли конвертировать практически неограниченные суммы «безнала» в наличные. Большинство нынешних крупных украинских бизнесменов начали свою деловую карьеру именно с того, что открыли собственный кооператив 1988г.

Одной из первых реформ Горбачева стала частичная либерализация внешней торговли, проведенная в августе 1986 г. задолго до либерализации внутренней торговли. Ее целью было разрушить монополию Министерства внешней торговли СССР. Это было сделано в интересах крупных государственных предприятий. Данная реформа была очень популярной среди руководителей крупных государственных предприятий и их объединений, которые таким образом получили возможность делать деньги за счет разницы между низкими ценами внутреннего и гораздо более высоким ценам внешнего рынка на ту продукцию, которую они выпускали.

Параллельно было введено около 3000 т.н. валютных коэффициентов, таким образом, практически каждая товарная позиция в номенклатуре внешней торговли получила собственный валютный курс, по которому должны были учитываться и проводиться соответствующие операции. Значение этого коэффициента для различных товаров могло колебаться в диапазоне от 1 до 20, таким образом, предоставляя широчайшие возможности для спекуляции. В конце 1990г. эти коэффициенты было, наконец, заменены единственным коммерческим курсом обмена, однако, даже при этих условиях, в Советском союзе оставалась двойственность обменного курса – существовали официальный курс, коммерческий курс и очень низкий курс черного рынка, на различиях между которыми можно было изрядно зарабатывать, спекулируя валютой.

В июне 1987 г. Горбачев добился законодательного принятия полноценной экономической реформы. Центральным элементом ее был Закон о государственных предприятиях, который вступил в силу с января 1988г., однако эта реформа, не смотря на правильные цели обеспечения конкуренции в экономике, привела к углублению кризиса. Она отбирала у государства право командовать государственными предприятиями, однако, не давая при этом им свободы. То есть, никто не мог управлять государственными предприятиями. Советская экономика упала в глубокую пропасть, оказавшись между двух систем. За несколько лет, руководители госпредприятий получили контроль над «своими» госпредприятиями, при этом оставаясь никому не подотчетными. Они были наделены полномочиями распоряжаться денежными потоками, но не самими предприятиями, что на практике означало, что они могут высосать все деньги с предприятия, но не продать его. Нечаянно и не осознавая того, Горбачев создал безупречный механизм выкачивания денег. Либерализация внешней торговли дала предприятиям возможность зарабатывать на разнице между низкими ценами внутреннего рынка и высокими мировыми ценами, а также на разнице между многочисленными обменными курсами. Закон о государственных предприятиях позволял предприятиям оставлять у себя полученную прибыль, которая до этого отдавалась государству в конце каждого года. Вновь созданные кооперативы давали возможность руководителям госпредприятий перегонять прибыли своего госпредприятия в личные частные компании, при этом еще и безналичные деньги можно было неограниченно конвертировать в звонкую наличность. Новые коммерческие банки были источником дешевых государственных займов, позволяя им финансировать собственные бизнесы. На практике, руководители госпредприятий или «красные директора» реализовывали продукцию, производимую соответствующими предприятиями, по официальным государственным ценам частным компаниям-посредникам, которыми они владели совместно с другими «нужными» людьми, обеспечивающими им получение соответствующих экспортных лицензий и разрешений. Так, в конце 1991 г. цена одной тонны сырой нефти на внутреннем советском рынке составляла 50 центов, тогда как мировая цена была около 100 долларов за тонну, таким образом, маржа экспортера составляла в 200 раз выше цены продукта сумму. Мало кто понимал тогда все эти детали, но те, кто понимал, нажили огромные состояния за счет своих же сограждан.

В 1986 г. дефицит советского бюджета вырос до 6% ВВП, причиной чему было халатность и некомпетентность руководства, а также Чернобыльской катастрофы, а в 1988-89 гг. он вырос уже до 9% ВВП. В то же время произошло значительное повышение заработной платы. Руководители предприятий сосредоточились на производстве продукции, которая давала хорошую маржу, в результате чего выросла скрытая инфляция. Частью этих инфляционных доходов они поделились со своими работниками путем повышения им зарплат.

Начиная с 1989г. кризис советской экономики перешла в стадию коллапса. Будучи в то время частью Советского Союза, Украина почувствовала это на себе, как и остальные республики. Украинцы пережили тяжелую недостачу товаров, растущую инфляцию и падение производства. Хронические товарные дефициты вызвали обширное введение карточной системы. Люди скупали все, что только было можно, поскольку единственным товаром, на который не распространялся дефицит, были деньги. В каждой советской квартире были большие запасы сахара, мыла и туалетной бумаги.

Поделиться сообщением


Ссылка на сообщение
Поделиться на других сайтах

Опубликовано:

Дискуссия вокруг экономической реформы в СССР вспыхнула летом 1990 года. Новые лидеры союзных республик, в первую очередь России и Украины, стремились участвовать в определении экономического курса страны. Избиратели чувствовали на себе ошибки экономической политики Горбачева и отдавали предпочтение тем лидерам, которые найдут решение экономических проблем. Отличием российского дискурса от украинского было то, что основную часть российского составляли экономические вопросы, когда как в украинских политических дебатах акцент делался на независимости и отношениях с Москвой.

Украину постигли те же экономический проблемы, что и остальной СССР, однако украинцы видели главным виновником всех своих экономических проблем Россию и стремились изолироваться от разрушительного влияния со стороны Москвы. Первым связал вопросы экономического развития Валерий Москаленко. Еще в 1989 году он выдвинул свой вариант экономической модернизации Украины, основанный на создании экспортноориентированной рыночной экономики. После «парламентской революции» июля 1990 года он стал первым вице-премьером. Контролируя также милицейские структуры, он стал одним из влиятельнейших людей в стране. Москаленко нашел общий язык с главой Госкомитета по экономике (бывший Госплан) Витольдом Фокиным, полагавшим, что спасение украинской экономики в огораживании от союзной вплоть до ввода собственной валюты. Они вместе с национал-демократами из парламента добились отставки премьера Виталия Масола – последнего рудимента власти компартии.

Программа Фокина-Москаленко, утвержденная Верховным Советом 1 ноября 1990 года, стала началом экономической политики Украинской Республики. Источником вдохновения послужила российская программа «500 дней», которая предусматривала массовую приватизацию, либерализацию цен и преобразование СССР в конфедеративное образование. Хотя украинская программа, также как и российская, была направлена на построение рыночной экономики, основной акцент был сделан на установление украинского контроля над собственной экономикой и легитимный выход из СССР. С целью противодействия опустошения украинских товарных рынков российскими потребителями были введены т.н. «отрывные купоны», что, по сути, напоминало карточную систему. В октябре 1990 года Горбачев выступил против реформаторского крыла и стал искать поддержку среди сторонников жесткой линии. Итогом этого стало ухудшение отношений между Кремлем и Украиной, которая еще раз увидела, что с Москвой ей не по пути.

Последний квартал 1990 года стал периодом, когда были заложены основы рыночной экономики. Был сформирован Национальный банк Украины как главный орган формирующейся банковской системы Украины. Украина национализировала республиканские конторы «большой четверки» союзных специализированных банков – Сбербанка, Жилсоцбанка, Стройбанка и Агробанка, превратившиеся в уже украинские банки. В ноябре Верховный Совет принял базовые законы о ценообразовании, собственности, предпринимательстве, предприятии и акционерных обществах. Из уголовного кодекса были убраны статьи, ограничивающие экономические свободы, такие как спекуляция и валютные операции.

Также начало декабря 1990 года стало моментом прорыва в области экономических свобод. Были приняты акты, заложившие основы для коренного преобразования экономики. Первым из них был закон о разгосударствлении, давший начало приватизации. Он предусматривал начало приватизации малых объектов госимущества и предприятий сферы обслуживания с января 1991 года. Промпредприятия же преобразовывались в акционерные общества, которые затем приватизировались. Преобразование госпредприятий в АО позволило решить задачи обеспечения их управляемости – государство как собственник теперь могло участвовать в управлении ими, а лояльные к украинскому правительству красные директора получали возможность получить их в собственность.

Следующим актом стали земельный кодекс и закон о земельной реформе. Была восстановлена частная собственность на землю и определялись правила ее получения и продажи. Колхозы и совхозы преобразуются в Коллективные сельскохозяйственные предприятия (КСП). Их земельные угодья перешли в собственность колхозников, получивших свои земельные паи. КСП еще некоторое время арендовали по инерции основную массу земель, но по мере распространения фермерства и консолидации земельных владений их роль упала.

В качестве вишенки на торте произошли национализация советских госпредприятий и отмена ограничений на торговлю валютой. Теперь НБУ устанавливал свой курс на основе рыночного курса, определенного на Киевской валютной бирже. Украине предстояло защитить свои экономические реформы – схватка между союзным центром и республиками набирала обороты.

Поделиться сообщением


Ссылка на сообщение
Поделиться на других сайтах

Опубликовано:

Первоначально противостояние между Центром и республиками имела характер дуэли между Горбачевым и российским лидером Ельциным, выступавшим с 1987 за углубление реформ. После перехода власти в Украине к демократам сформировалась российско-украинская ось. 19 ноября 1990 года российским и украинским президентами в Киеве было подписано соглашение об основах отношений, основными пунктами которого были гарантии территориальной целостности и договоренности об экономическом сотрудничестве. Внутри Украины национал-демократы воспользовались конфликтом с центром для укрепления позиций внутри страны. Они обвиняли союзный центр в экономических проблемах, убеждая население страны в необходимости получения независимости.

На IV Съезде народных депутатов украинский первый вице-премьер Москаленко, являвшийся также его депутатом, обвинил горбачевское руководство в половинчатости политики и неспособности проводить экономические и политические преобразования. Предостерегая от угрозы гражданской войны, Москаленко предлагал преобразовать СССР в конфедерацию, управляемую Советом Федерации – органом, состоящим из президентов СССР и республик. Это предложение прозвучало на фоне речей председателя КГБ Крючкова о заговоре западных стран, направленном против СССР, и предупреждений теперь уже бывшего министра иностранных дел Шеварднадзе об угрозе диктатуры.

В самом конце 1990 года Казахстан, Россия, Украина и Узбекистан создали «пакт четырех» – блок республик, направленный на реформирование СССР по Плану Москаленко. Первым испытанием для нового альянса стала попытка советского правительства принудить Литву и другие балтийские республики к подчинению с помощью армии. Россия и Украина резко выступили с протестами против действий советского правительства в Литве. Казахстан и Узбекистан были более осторожны в формулировках. Другим актом, разгневавшим республики, была Павловская денежная реформа, заключавшаяся в изъятии из обращения банкнот крупных номиналов. Кроме того, что она вызвала недовольство населения, так еще была проведена фактически без согласия республиканских правительств.

Кризис в отношениях между союзным и республиканскими правительствами углублялся. В это время главным политическим вопросом, сотрясавшим Союз ССР, являлся вопрос о референдуме о сохранении СССР. Инициатива проведения плебисцита, на котором граждане Союза должны были решить, нужен ли им СССР и как он должен выглядеть, возникла еще в 1990 году. Тогда на голосование предлагалось выставить пять конкретных вопросов, посвященных разным сторонам планируемых изменений. Когда Верховный Совет СССР принял постановление о проведении референдума, вопрос остался один: «Считаете ли Вы необходимым сохранение Союза Советских Социалистических Республик как обновлённой федерации равноправных суверенных республик, в которой будут в полной мере гарантироваться права и свободы человека любой национальности?». Данная расплывчатая формулировка была попыткой манипуляции Кремля, направленной на получение положительных результатов голосования. Украинский парламент отказался голосование имеющим юридическую силу, обвинив Москву в манипуляциях. Украина изменила формулировку вопроса, спрашивая у граждан, стоит ли Украине участвовать в разработке союзного договора – Киев не отказывался полностью от участия в новом Союзе, отсрочив проведение референдума до принятия новой Конституции. В Украине был назначен свой референдум по вопросам суверенитета Украинской ССР и введению поста Президента УССР. Россия и Казахстан отреагировали на референдум схожим образом – в России на тот же день был назначено голосование по вопросу введения поста Президента, на который претендовал Борис Ельцин, а Казахстан изменил формулировку вопроса, хоть и не так радикально.

30 января правительствами России и Украины была сформирована Комиссия по новой экономической политике (комнэп), к которой через три недели присоединился Казахстан. Ее задачей была координация экономических реформ между участниками. Фактически она превратилась в еще один центр противостояния Кремлю, вырабатывая свою программу реформ.

Объявление войны произошло 19 февраля. Борис Ельцин в интервью Центральному телевидению заявил, что он отмежевывается от политики советского президента, и потребовал его отставки. Его украинский коллега также обвинил Горбачева в том, что он фактически не контролирует ситуацию в стране, допуская кровопролитие и авантюры в экономике, которые ведут Союз к гражданской войне, но к немедленной отставке не призвал, так как тогда президентом становится Янаев, который неспособен избежать гражданской войны.

Первая демонстрация сторонами силы произошла на ближайших выходных – 22-24 февраля Москву сотрясали многотысячные митинги сторонников Ельцина. Противники российского спикера также показали свое присутствие – на День Советской армии 23 февраля сторонники Горбачева впервые собрали митинг, сравнимый с ельцинсикми. Площадное противостояние в Москве вышло на новый уровень, когда Независимый союз шахтеров Украины высказался за начало бессрочных протестов против Горбачева и организовал на Манежной площади в Москве палаточный городок, ставший центром кристаллизации протеста.

Референдум 17 марта показал противоречивые результаты. За Союз высказалось 70% проголосовавших. Хотя в шести из 15 республик голосование проводилось только в военных частях, а в двух была изменена формулировка вопроса. Хотя было непонятно, как Горбачев собрался совмещать принцип суверенитета республик и федеративный принцип устройства Союза. Хотя за введение поста Президента России высказались те же 70%, а за украинский суверенитет – все 80%. Фактически референдум 17 марта ничего не дал Горбачеву, превратившись только в еще один повод для критики Беловежских соглашений.

Украинский референдум прошел успешно для правительства. На первый вопрос «Должна ли Декларация о государственном суверенитете Украинской ССР и установленный ей принцип государственного суверенитета Украинской ССР быть основополагающими во внешней и внутренней политике Украинской ССР, включая отношения с Союзом ССР и республиками, входящими в его состав?» «да» ответило 85,7% проголосовавших, причем во всех регионах страны количество поддержавших суверенитет было больше его противников. За введение президентской формы правления высказалось 78,8% проголосовавших избирателей. Этот референдум стал репетицией осеннего референдума о независимости.

21 марта группа российских депутатов, оппозиционных Ельцину, обратились к правительству Союза с просьбой о защите предстоящего Съезда народных депутатов России. Под этим предлогом Верховный Совет СССР запретил митинги в Москве, впрочем, антигорбачевские протестующие это решение проигнорировали. 27 марта союзный кабмин принял постановление о вводе в Москву войск. Попытка разгона палаточного лагеря на Манежной площади закончилась столкновениями с милицией и гибелью двух человек. Открывшийся 28 марта Съезд народных депутатов РСФСР  был поставлен перед жестким выбором. Или статистами делаются все 911 депутатов Съезда главе с Ельциным, или символическими фигурами делаются соседи по Кремлю – Горбачев, Павлов, Лукьянов, Верховный Совет СССР и. т. д. 532 голосами Съезд отменил постановление союзного кабинета. Силовики хорошо помнили, что предыдущие попытки «навести порядок» с опорой на армию – Тбилиси, Баку, Вильнюс – развивались по одному сценарию: сначала происходит ввод войск и столкновения с противниками советской власти; затем Горбачев, видя отрицательную общественную реакцию, шел на попятную, выставляя военных козлами отпущения. Советскому правительству, разыгравшему последний козырь, оставалось только капитулировать перед Россией и Украиной. Единственной уступкой, которую получил Центр, являлось право сохранить лицо. 30 марта Горбачев, Ельцин и Юхновский начали переговоры о путях выхода из кризиса. Дни СССР были сочтены.

Поделиться сообщением


Ссылка на сообщение
Поделиться на других сайтах

Опубликовано:

Параллельно с этим союзное правительство приступило к первой программе экономической стабилизации. Ее целью была ликвидация т.н. денежного навеса в советской экономике. В то же время премьер-министр Николай Рыжков ушел в отставку по состоянию здоровья. Приступивший к обязанностям премьер-министра СССР в декабре 1990 г. Валентин Павлов практически сразу же начал воплощение в жизнь программы, в основных чертах подготовленной в бытность его работы председателем Госкомцен и министром финансов Союза.

С 1 января 1991 г. более чем на 50% были повышены оптовые цены промышленности, в результате чего отношение М2 к ВВП снизилось с 67,7% до 56,9% ВВП. Одновременно был введен новый налог с оборота в размере 5%, получивший в быту название президентского. 22-27 января была проведена денежная реформа, в результате которой были заменены купюры достоинством 50 и 100 руб. Хотя обмен купюр не дал того эффекта, на который рассчитывало правительство, в ходе пего объем наличных денег был сокращен на 6,1 млрд. руб., или на 7,8%.

Январское повышение оптовых цен при сохранении фиксированных розничных автоматически означало увеличение субсидий, ресурсов на которые в бюджете уже не было. Это делало реформу розничных цен, о необходимости которой говорили в течение нескольких предыдущих лет, практически неизбежной. 2 апреля государственные розничные цены были повышены в среднем на 55%. В результате отношение М2 к ВВП снизилось до 51,0%, а в целом за январь-апрель 1991 г. денежный навес был сокращен на 32,7%.

Осуществление стабилизационного пакета В. Павлова имело ограниченные и весьма краткосрочные макроэкономические последствия. Сократив величину денежного навеса, но не решившись на полномасштабную ценовую либерализацию, союзное правительство тем самым лишь незначительно снизило накопленное инфляционное давление. Темпы инфляции в мае-августе 1991 г. (последствия динамики денежной массы с 4-месячным лагом) составили в среднем 3,2% в месяц по сравнению с 5,7% в январе-марте. Темпы падения номинального валютного курса снизились до 6% в марте-июне 1991 г. по сравнению с 11,2% в среднем в месяц в январе 1990 г. – феврале 1991 г. и 22,9% в декабре 1990 г. – феврале 1991 г. В апреле 1991 г. произошло даже повышение номинального курса на 8,6% – с 34,9 до 31,9 руб. за доллар, а реального валютного курса – даже на 78%.

Вместе с тем стабилизационная политика В. Павлова носила откровенно антидемократический характер и потому не нашла сколько-нибудь заметной поддержки в обществе. Денежная реформа нанесла серьезный удар по доверию к рублю, а также к союзному правительству и непосредственно к премьеру, тем самым подорвав возможность успеха стабилизационной программы в среднесрочной перспективе.

Украинское правительство в условиях начала 1991 года было ограничено в средствах – страна не была готова к отделению от СССР. Поэтому Киев не решился проводить на данном этапе широкомасштабную либерализацию цен и ограничился другими направлениями экономической реформы. Был дан старт процессам приватизации и земельной реформы. Запущен валютный рынок, позволивший НБУ аккумулировать валютные резервы.

Поделиться сообщением


Ссылка на сообщение
Поделиться на других сайтах

Опубликовано:

Весна 1991 года прошла под знаком предвыборных кампаний в Украине и России. Если в России Ельцин был явным фаворитом гонки, то в Украине сохранялась интрига, кто победит – демократы или коммунисты. Если КПУ была едина и выставила в качестве кандидата в президенты своего лидера Станислава Гуренко, то демократы были не так монолитны. В демократическом лагере существовало четыре основных силы. Наиболее радикальной из них была Украинская республиканская партия, возглавляемая диссидентом Левко Лукьяненко. Она наиболее последовательно выступала против компромиссов с Москвой и за независимость Украины. В идеологическом плане республиканцы тяготели к правоконсервативным идеям. Демократическая партия Украины являлась по своему составу партией творческой интеллигенции. Она была более умерена в вопросе отношений с СССР. Ее идеология представляла собой эклектичный микс из социал-демократии и неоконсерватизма. Обе этих партии выделились в свое время из Народного Руха Украины. Возникший в 1989 году как союз демократических организаций, НРУ в ходе предвыборной кампании 1990 года превратился под руководством Москаленко в основную национал-демократическую партию. В идеологическом плане Рух был «зонтичной партией», объединяя сторонников широкого спектра идеологий правоцентристского толка. Особняком держалась Партия демократического возрождения Украины. Она объединила бывших членов Демократической платформы КПУ и часть левого крыла руховцев во главе со спикером Юхновским. ПДВУ занимала левоцентристскую нишу украинской политики, поддерживая социал-либеральную идеологию.

Переговоры о едином демократическом кандидате и его программе начались еще в феврале 1991 года. Когда началось выдвижение кандидатов в президенты, оказалось, что ДемПУ, НРУ и ПДВУ договорились поддержать спикера Юхновского в качестве единого демократического кандидата. Республиканцы выдвинули в президенты своего лидера Лукьяненко. Понадобился месяц, чтобы убедить его снять кандидатуру в пользу Юхновского.

Игорь Юхновский шел на выборы с программой на основе «Украинского федералиста». Она делилась на несколько блоков. В первом была описана модель новой конституции, как ее видели демократы. Планировалось принять новую конституцию взамен советской. Украина должна была стать децентрализованной президентско-парламентской республикой. В отношениях с Советским Союзом Юхновский выступал за проведение референдума о присоединении к Союзному договору после его принятия, попутно обвиняя Москву во всех бедах Украины. Самым интересным местом программы Юхновского был ее экономический блок. Украинцам предлагалось пойти по пути Германии и провести полномасштабную либерализацию экономики, создав экспортоориентированную промышленность, которая должна была стать залогом достижения Украиной уровня развитых стран. Украинцам обещали, что через 30 лет все лучшее будет делаться в Украине. Вокруг Юхновского сложилась широкая коалиция сил, желающих перемен. Она объединяла антисоветски настроенное население Западной Украины, стремящуюся к демократизации интеллигенцию, привлеченных программой модернизации промышленности синих воротничков, а также красных директоров и нарождающийся частный сектор, заинтересованных в углублении либеральных экономических реформ.

Программа Станислава Гуренко была слабее, чем у его оппонента. Он апеллировал к советскому патриотизму, стремясь получить голоса русских и просоветских украинцев. Коммунисты обвиняли своих оппонентов в том, что они чуть ли не фашисты. Дошло до ложных обвинений Юхновского в том, что он был участником антисоветского сопротивления – УПА, которую советская пропаганда все послевоенные годы обвиняла в сотрудничестве с нацистами. В ответ на эти обвинения демократический кандидат пришел на дебаты с орденом Отечественной войны, полученным им за бои в составе частей 1-го Украинского фронта. Коммунистам оставалось только пугать население, так как у них не было позитивно экономической программы. КПУ сохраняла лояльность ЦК КПСС и поддерживала крайне непопулярную экономическую политику Павлова. Гуренко удалось сохранить сильные позиции среди советских патриотов, которые боялись выхода Украины из СССР, и жителей малых городов и сел, в которых влияние демократов не было так сильно как в крупных городах, а аграрные боссы, боявшиеся лишиться власти и доходов в результате аграрной реформы, могли влиять на голосование крестьян.

16 июня 1991 года состоялись первые в истории Украины президентские выборы. Явка избирателей составила 84,82%. За демократического кандидата Игоря Юхновского проголосовало 16'290'981 избиратель, что означало победу в первом туре с результатом в 50,69% проголосовавших. Станислав Гуренко набрал 15'365'086 голосов (47,81%). Независимый кандидат Леопольд Табурянский – 132'549 голосов (0,41%). Недействительными признаны 347'674 бюллетеня (1,08%). Выборы были характерны большой региональной дифференциацией результатов. Юхновский и Гуренко получили почти 90% в Галичине и Крыму соответственно. Юхновский хорошо показал себя в Западной Украине и крупных индустриальных городах, когда как Гуренко получил большинство избирателей в сельских районах Центральной, Восточной и Южной Украины. Результат выборов определился в индустриальных районах Восточной Украины, в первую очередь на Донбассе, жители которых предпочли советскому патриотизму от КПУ четкую экономическую программу Демократического блока. 30 июня 1991 года на Софийской площади под памятником Богдану Хмельницкому состоялась торжественная церемония инаугурации президента Юхновского, после чего он въехал в Мариинский дворец, ставший резиденцией Президента.

Поделиться сообщением


Ссылка на сообщение
Поделиться на других сайтах

Опубликовано:

Параллельно с президентской кампанией шли процессы укрепления украинского государства. У него появился новый силовой ресурс. Еще в конце марта 1991 Верховный Совет принял закон «о Добровольческом украинском корпусе при МВД УССР». Согласно нему при МВД на иррегулярной основе формировались «добровольческие отряды содействия милиции УССР в чрезвычайных ситуациях», устав и структуру которых определяет само министерство. Корпус был иррегулярной организацией, во многом схожей с Национальной гвардией США. В основном его члены имели основное место работы и проходили боевую подготовку на групповых занятиях и двухнедельных сборах. Работодателей могли привлечь к уголовной ответственности в случае препятствования выполнению членом ДУК поставленных задач. Корпус должен был выполнять различные задачи внутри страны – ликвидировать стихийные бедствия и поддерживать правопорядок в случае массовых беспорядков. Неофициальной целью, ради которой создавался ДУК, было противодействие советским войскам в случае их попыток свергнуть украинское правительство. Командующим ДУК был назначен полковник Виталий Лазоркин. Первоначально планировалось формирование 25 батальонов ДУК по одному на область, но в некоторых регионах, в первую очередь Западной Украине и Донбассе удалось сформировать несколько батальонов. Всего к августу 1991 года было сформировано 60 батальонов общей численностью 31,8 тыс. человек. ДУК сыграл важную роль в отражении августовского путча и стал основой для формирования Национальной Гвардии Украины.

В конце апреля в Киеве прошел съезд офицеров Украины. Украина была важнейшей в военном отношении республикой в составе СССР, предоставляя свою территорию для почти миллионной группировки советских войск, и будучи важным поставщиком кадров для Вооруженных сил СССР. Многие офицеры предпочитали служить в Украине с ее мягким климатом и развитой инфраструктурой. Поэтому вопрос отношений между военными и украинским правительством был крайне важен. Еще в 1990 году украинское правительство добилось того, чтобы призывников с территории УССР отправляли служить в родной республике.

В Советской армии было много офицеров, которые поддерживали украинскую идею. В основном это были уроженцы Украины, например командующий 17 воздушной армией генерал Морозов, но были и уроженцы других союзных республик, такие как генерал Мартиросян. Большинство из этих людей были украинскими патриотами, некоторые были привлечены лучшими условиями службы в Украине, некоторые – возможностями продвижения по службе в новых украинских структурах.

Лидером организованного на съезде Союза офицеров Украины избран генерал-майор Вилен Мартиросян – депутат Верховного Совета СССР от Ровно и один из основателей Руха. Формальной задачей СОУ были социальное обеспечение офицеров. Фактически же главной задачей СОУ был саботаж возможных действий Москвы в случае попытки свержения украинского правительства.

Комитет Государственной безопасности Украинской ССР также подвергся изменениям, вызванной борьбой Киева за лояльность силовиков. Жертвой этой борьбы пал председатель КГБ Украина Николай Голушко. Уроженец Казахстана, назначенный в 1987 году в рамках кадровых перестановок в КГБ, вызывал у украинского правительства сомнения в лояльности Киеву в случае эксцессов по типу Вильнюса. Итогом стало то, что в июле 1991 года Верховный Совет Украины назначил Председателем КГБ Евгения Марчука. Генерал Марчук в 1970-80-х годах вел множество дел диссидентов. Он пострадал во время перестановок в 1987 году, будучи сосланным из Киева в Полтаву, но в 1990 году смог стать первым заместителем председателя КГБ УССР. Голушко доверял своему первому заместителю, не зная, что в это время он установил контакты с украинским правительством. «Хитрец» Марчук и Москаленко, бывший главой МВД и курировавший со стороны украинского кабмина силовиков, нашли общий язык – оба понимали, как иногда важно обмануть противника и оба имели то, что нужно друг другу. Итогом стало то, что президент Юхновский внес кандидатуру Марчука на пост Председателя КГБ УССР при формировании нового кабмина. За него проголосовало абсолютное большинство парламентариев. Злые языки, впрочем, говорят, что Марчук убедил депутатов голосовать за него с помощью компромата. Его деятельность предопределила позицию КГБ УССР во время ГКЧП, после которого Марчук стал Директором национальной разведки до 2015 года.

Укрепление украинской государственности шло и в других сферах. Союзное правительство капитулировало, признав переход в собственность республик госпредприятий и специализированных коммерческих банков кроме ВЭБ. Но основным результатом «войны за предприятия» стала разбалансирование фискальной системы. Дефицит бюджета УССР достиг 13%, а СССР – 32%. Союзное и республиканские правительства были вынуждены финансировать свои расходы за счет дефицита. Это окончательно подорвало стабилизационную программу, предпринятую Валентином Павловым, и в дальнейшем окончательно разрушило систему государственной торговли, раздавленную миллиардами «лишних» рублей. Первым пал жертвой эмиссии безналичный курс рубля. Начиная с середины июля 1991 года и вплоть до сентября, в советской экономике существовала ситуация, когда за наличный доллар давали 30-35 р., безналичный – 50-60 р., а между ними колебался курс НБУ, тяготея к наличному курсу.

Уряд осознавал всю глубину проблемы, когда шел распад денежной, а затем и бюджетно-фискальной системы страны. Понимая, что придерживаться бюджетной дисциплины в условиях единой денежной системы без аналогичных действий, как минимум России и Союзного правительства, бессмысленно, Киев сосредоточился на задачах обеспечения экономической независимости Украины. В конце апреля 1991 года Верховный Совет принял закон «о налогообложении», ставший предтечей Налогового кодекса 1992 года. Главной его новацией, позволившей избежать падения доходов, украинского бюджета стало введение налога на добавленную стоимость. В отличие от большинства других налогов, НДС обеспечивал наполняемость бюджета при высокой инфляции – при повышении цен росла и налогооблагаемая база. Также в рамках курса на суверенизацию Украина сформировала собственную таможенную службу. Возглавляемая милицейским генералом Юрием Кравченко, ГТС взяла под свой контроль таможни в украинских аэропортах и внешних границах СССР. Тогда же началась подготовка к введению таможенной границы с республиками Союза ССР.

Уделял Киев внимание и промышленной политике. Верховный Совет принял постановление «о государственной программе стимулирования экспорта». В нем уже проявлялись основные черты украинской промышленной политики Эры отцов-основателей – создание конкурентной среды на внутреннем рынке и поддержки экспортеров льготными кредитами и налоговыми льготами. С промышленной политикой связаны и изменения в экономическом блоке. Москаленко все больше занимался вопросами национальной безопасности и поэтому не мог уделять достаточно внимания экономике, а Фокин попросту не был достаточно компетентен для проведения экономической реформации. Поэтому президент Юхновский назначил премьер-министром либерального экономиста Владимира Ланового. Вторым человеком в Правительстве стал директор Южмаша Леонид Кучма, назначенный первым вице-премьером и министром специально созданного Министерства экспортно-промышленной политики, которое планировалось как украинский аналог японского MITI. Он не только обеспечил поддержку Юхновскому со стороны красных директоров, но и смог организовать в бытность свою министром эффективную работу МЭПП.

Приближалась дата 20 августа 1991 года, когда первые союзные республики должны были подписать Новый союзный договор. В октябре на референдуме должны была быть принята новая украинская конституция решиться вопрос о присоединении Украины к ССГ. И все больше избирателей склонялись к тому, чтобы проголосовать за украинскую независимость.

Поделиться сообщением


Ссылка на сообщение
Поделиться на других сайтах

Опубликовано:

23 апреля 1991 года в резиденции Горбачева Ново-Огарево состоялась встреча советского президента и лидеров девяти республик: Азербайджана, Беларуси, Казахстана, Кыргызстана, России, Таджикистана, Туркмении, Узбекистана и Украины. На ней было принято «Совместное заявление о безотлагательных мерах по стабилизации в стране и преодолению кризиса» (9+1). Так начался Новоогаревский процесс. Его целью была разработка нового союзного договора и поиск путей выхода из кризиса. Из девяти республик искреннее желание сохранить СССР имели среднеазиатские республики, стремившиеся сохранить дотации из Москвы, и Беларусь. Азербайджан искал в новом Союзе поддержку против Армении в разгоравшейся войне за Карабах. Ельцин хотел выиграть время для укрепления собственной власти. Украинское правительство хотело только обеспечения лучших условий для выхода из СССР. Главным итогом Новоогераевского процесса стало дальнейшее ослабление советской государственности – СССР потерял основные источники дохода.

Работа над новым союзным договором, начавшаяся после встречи 23 апреля, шла в резиденции Ново-Огарево. В ней участвовали юристы, работники аппарата ЦК КПСС, представители республик. На заседания часто приглашались главы союзных и автономных республик, часто приезжал сам Горбачев. Текст договора многократно изменялся. Первоначально планировалось подписать договор уже в сентябре-октябре 1991 года.

Переработанный проект союзного договора был подписан Горбачевым 17 июня и на следующий день разослан парламентам девяти республик. Согласно документу, признавались суверенитет и независимость каждой отдельной республики, которые должны были делегировать центральному правительству ряд полномочий в сфере обороны, внешней политики и координации в экономической сфере. Такой же проект получили депутаты Верховного Совета СССР. Не все из них были согласны с текстом, что вызвало немало замечаний и нареканий в адрес Горбачева и председателя Верховного Совета СССР А. И. Лукьянова. Предполагалось, что предложенный проект будет обсуждаться в процессе его ратификации и при разработке новой Конституции СССР, однако сроки и процедура подписания союзного договора оставались неопределенными.

Основными конфликтными вопросами, вокруг которых шли политические дебаты были статус АССР и союзный налог. Центр впервые поднял вопрос прав автономий во время «парада суверенитетов», когда объявление РСФСР суверенным государством подорвало устойчивость СССР. Ельцин быстро перехватил эту идею, обещав входящим в состав России автономиям и регионам «столько суверенитета, сколько они смогут проглотить». Когда начался Новоогаревский процесс, автономии потребовали права подписывать союзный договор наравне с «ноовогаревской девяткой», что было отрицательно воспринято ССР, в первую очередь Украиной, которая опасалась сепаратизма в Крымской автономии. В итоге при участии Ельцина возник компромисс: автономии получали право подписания союзного договора как участники республиканских делегаций. При этом они оставались неотъемлемыми частями «своих» республик.

Более жесткие дебаты развернулись вокруг налоговой системы. Союзное правительство, понимая, что отсутствие федерального налога превращает Новый союз в конфедеративное образование, стремилось закрепить за Верховным Советом Союза право водить федеральный налог. Республики-доноры союзного бюджета, Россия и Украина, стремились ограничиться фиксированными взносами из республиканских бюджетов в союзный. Компромисса по этому вопросу достичь не удалось.

23 июля на встрече Горбачева с республиканскими лидерами был утвержден новый текст союзного договора. Основные изменения были направлены на увеличение полномочий республик. Через пять дней состоялась встреча Горбачева с президентами России и Казахстана. На ней достигнуты договоренности о снятии со своих постов после подписания договора ключевых фигур советского правительства, таких как премьер-министр Павлов, министр обороны Язов и председатель КГБ Крючков. 2 августа Михаил Горбачев в обращении к нации объявил о дате подписания первыми республиками нового союзного договора – 20 августа.

Поделиться сообщением


Ссылка на сообщение
Поделиться на других сайтах

Опубликовано:

Летом 1991 года проявился еще один раскол – раскол среди союзного правительства. Если Горбачев стремился к компромиссу с республиками, то среди власти существовала группа людей, которая видела спасение ситуации в жестких мерах по наведению порядка. В понедельник, 17 июня 1991 г., Верховный Совет СССР должен был заслушать и обсудить новую программу по выходу страны из острого экономического кризиса. Эту программу представляли на рассмотрение депутатов Кабинет министров СССР и премьер Валентин Павлов. Он говорил в своем докладе о трудностях, но он считал, что главные из этих трудностей можно преодолеть в течение одного года, причем за счет внутренних ресурсов и возможностей страны. Правительство не собиралось просить какие-либо займы у западных стран, тем более что оно не в состоянии погасить уже просроченные платежи по прежним займам. Однако наведение порядка в экономике возможно только в условиях стабильности межнациональных отношений и полного прекращения забастовок в главных отраслях производства. Валентин Павлов просил Верховный Совет СССР расширить полномочия правительства, которые были существенно урезаны с упразднением Совета Министров СССР. «Мы не считаем себя Кабинетом министров при президенте», – заявил Павлов и дал ясно понять, что между президентом и Кабинетом министров СССР имеются различия не в мелочах, а в самой концепции по поводу тех путей, по которым можно и нужно выходить из кризиса. Вечернее заседание Верховного Совета СССР было объявлено закрытым. Перед депутатами выступили главные «силовые» министры, и это были весьма тревожные выступления. Маршал Язов говорил о том, что статус СССР как великой мировой державы пошатнулся, и положение дел в обороне страны непрерывно ухудшается. События в Закавказье, в Прибалтике и в Германии привели к деморализации личного состава Советской Армии, и эту деморализацию усиливает то шельмование армии и ее кадров, которое происходит в средствах массовой информации. Министр внутренних дел СССР Борис Пуго развернул перед депутатами пугающую картину разгула всех видов и форм преступности. При этом он прогнозировал рост преступности во всех союзных республиках. Председатель КГБ СССР Владимир Крючков говорил нам о том, что в органах государственной безопасности имеются сведения о наличии настоящего заговора, направленного против политико-экономической системы СССР. При этом нити заговора тянутся от разведывательных служб иностранных государств к неким «агентам влияния», которые, как можно было понять, имеются и в окружении руководителей союзных республик, и в союзных структурах власти. Предполагается через либерализацию режима развалить СССР на множество суверенных государств из бывших союзных республик. В выступлениях «силовых» министров впервые прозвучало предложение о необходимости введения чрезвычайного положения на транспорте, в энергетике, в металлургии, в финансовых учреждениях, а также в некоторых районах страны – с целью поддержания общественного порядка. Верховный Совет СССР был склонен предоставить Кабинету министров более широкие полномочия. Довольно резко выступили на этот счет лидеры парламентской группы «Союз». Однако все это неожиданно возникшее обсуждение было также неожиданно прервано. Заседание Верховного Совета 21 июня началось большим выступлением Михаила Горбачева. Он попытался опровергнуть тезисы Павлова, Пуго, Язова и Крючкова, но в то же время заявил, что между президентом и правительством страны нет разногласий. С одной стороны, Горбачев говорил, что страна находится в такой сложной ситуации, что «промедление смерти подобно». Но с другой стороны, он говорил, что можно решить все главные вопросы, и в том числе продовольственный вопрос, без введения чрезвычайного положения. Президент говорил депутатам о необходимости провести демилитаризацию экономики, обеспечить быстрый переход страны к рынку, но с соблюдением всех прав человека, а также права наций на самоопределение. Со своими силовыми министрами Горбачев просто не стал спорить. После Горбачева слово попросил Валентин Павлов и заявил, что его неправильно поняли. Он уже не просил Верховный Совет о расширении своих полномочий. Разногласия были приглушены, но не сняты.

4 августа 1991 г. Президент СССР Михаил Горбачев покинул Москву, чтобы отдохнуть в течение двух недель в своей любимой летней резиденции в Форосе в Крыму. В аэропорту Симферополя Горбачев провел встречу с украинским президентом Юхновским, на котором обсуждались вопросы союзного договора и украинского референдума. Также были проведены встречи с командованием Черноморского флота, властями Крыма и Севастополя. Уже на следующий день Горбачев вместе с семьей плавал в море, загорал на пляже, гулял по аллеям искусственного парка. Работал Горбачев в Форосе не очень много, больше спал. Он звонил многим лицам: шла подготовка выступления Президента СССР на процедуре подписания Союзного Договора, разрабатывался сценарий самой этой процедуры, вплоть до того, в каком прядке будут сидеть за столом при подписании Договора делегации от республик. Именно этот вопрос обсуждался по телефону с Ельциным 14 августа. Российский президент отвечал невпопад, он думал о чем-то другом, и Горбачеву показалось, что Ельцин колеблется. Он сообщил Горбачеву о давлении, которое на него оказывают. Но и у самого Ельцина было немало сомнений. Союзный Договор казался ему новыми путами, ловушкой на пути к власти в России. Он начинал думать о новых условиях и оговорках. После разговора с Горбачевым Ельцин общался по телефону с Юхновским. На следующий день начались переговоры о визите Ельцина в Казахстан, где он рассчитывал поговорить не только с Н. Назарбаевым, но и с лидерами республик Средней Азии. Согласовывать программу этого визита с Горбачевым Ельцин не счел необходимым.

Во время отпуска Горбачева первыми лицами в Москве становились вице-президент СССР Геннадий Янаев и председатель Кабинета министров СССР Валентин Павлов. Председатель Верховного Совета СССР Анатолий Лукьянов также ушел в отпуск и улетел отдыхать на Валдай. Во главе ЦК КПСС Горбачев оставил члена Политбюро и секретаря ЦК КПСС Олега Шенина. Заместитель Генерального секретаря ЦК Владимир Ивашко был болен и находился в больнице. Но немалая реальная власть оказалась в эти дни в руках еще нескольких человек, которые были к тому же самыми решительными противниками Союзного Договора. Речь идет о Председателе КГБ СССР Владимире Крючкове, министре обороны СССР маршале Дмитрии Язове, секретаре ЦК КПСС и заместителе председателя Совета Обороны при Президенте СССР Олеге Бакланове и о руководителе аппарата Президента СССР и помощнике Генерального секретаря ЦК КПСС Валерии Болдине. Болдин был мало известен общественности, однако он работал помощником Горбачева еще с 1981 г. Поэтому для многих высших должностных лиц страны участие Болдина в событиях августа было признаком согласия на предстоящие действия самого Горбачева. Эти люди и раньше получали нередко указания и распоряжения президента и генсека не от него лично, а от руководителя его канцелярии. Дел было так много, а положение в стране было столь тяжелым, что многим казалось, что Горбачев намеренно и демонстративно ушел в отпуск в решающие недели, чтобы развязать руки своим ближайшим соратникам.

Инициатива первых встреч и разговоров о судьбе Советского Союза после подписания Союзного Договора исходила главным образом от Крючкова. Однако он не был главной фигурой развернувшихся вскоре событий. Такого лидера в августовской Москве вообще не было, и никто на эту роль не претендовал. Но Крючкову было легче и проще проводить разного рода консультации, не привлекая чрезмерного внимания. К тому же он располагал наибольшей информацией о положении дел в обществе, в государственном аппарате и в российском руководстве. Перед тем как сесть в самолет, направлявшийся в Крым, Горбачев говорил Крючкову и Янаеву о необходимости соблюдать бдительность и быть готовым действовать. На заседании Кабинета министров, который собрался в неполном составе 3 августа, Горбачев также говорил о необходимости жестких действий. В рамках этих именно поручений и прошла 6 августа первая встреча Крючкова с маршалом Язовым на одном из секретных объектов КГБ на окраине Москвы. В этой встрече участвовали Бакланов и Болдин. Уже на следующий день началась разработка первого варианта той системы мероприятий, которые были необходимы в случае чрезвычайного положения. Технические детали этой системы мероприятий Язов поручил разработать командующему воздушно-десантными войсками Советской Армии генералу Павлу Грачеву, который был назначен на этот пост лишь в начале 1991 г. От КГБ в этой работе участвовал заместитель начальника ПГУ КГБ и недавний помощник Крючкова генерал Жижин. Через несколько дней в эту работу включились и специалисты из МВД СССР. Сам министр внутренних дел СССР Борис Пуго находился на отдыхе в Крыму, но он был достаточно хорошо информирован о положении дел в стране и в Москве, и его настроения мало отличались от настроений Язова и Крючкова. В течение следующих 7 дней в работу по подготовке документов и конкретных мероприятий, связанных с введением в стране чрезвычайного положения, включалось все больше и больше людей на разных уровнях, но главным образом из силовых ведомств. Крючков, Язов, Бакланов, Шенин, Янаев, Болдин, Павлов и другие почти ежедневно звонили Горбачеву в Форос, информируя его о ситуации в стране и в Москве. Президенту не сообщали разного рода технических подробностей о подготовке чрезвычайного положения в СССР, но речь шла о том, что ситуация выходит из-под контроля. Все собеседники и с той и с другой стороны понимали, к чему идет дело, но никто не хотел принимать окончательного решения. Горбачева очень раздражали телефонные звонки его соратников и их намеки. Он уже все почти решил для себя и обдумывал самые крупные перемены в своем окружении. Поэтому он уходил от ответа, ссылаясь на плохое самочувствие и обострение радикулита.

О тайных договоренностях, достигнутых Горбачевым, Ельциным и Назарбаевым, не знал почти никто. Последний вариант Союзного Договора, согласованный 23 июля 1991 г. В Ново-Огареве, также не был опубликован, хотя текст этого документа имелся уже у нескольких десятков человек. Совершенно неожиданно этот документ был опубликован утром 15 августа газетой «Московские новости». На следующий день, 16 августа, проект Союзного Договора был опубликован во всех главных газетах Советского Союза. Даже не слишком большому специалисту в вопросах государственного строительства было очевидно, что в туманных формулировках скрывается цель не модернизации или демократизации Советского Союза, а его фактическая ликвидация в качестве единого и централизованного государства. На месте прежнего СССР предполагалось создание нового весьма рыхлого конфедеративного государства – Союза Советских Суверенных Республик, лишенного какой-либо скрепляющей его национальной, политической и идеологической концепции. К тому же стало известно, что новый Союзный Договор готовы подписать только три республики – Российская Федерация, Казахстан и Узбекистан. Белоруссия и Таджикистан все еще колебались, а Украина, Туркмения, Азербайджан и Киргизия обещали принять свое решение осенью 1991 г., и было много признаков того, что это решение будет не в пользу вступления в новый Союз республик. Литва, Латвия, Эстония, Армения, Молдавия и Грузия уже достаточно ясно высказались против подписания нового Союзного Договора и не участвовали в его обсуждении. Неопределенность ситуации в такой обстановке пугала многих.

Горбачев был крайне разгневан публикацией проекта Союзного Договора и требовал найти и наказать виновника утечки. Многие высшие чиновники, партийные и военные лидеры были в недоумении, даже в шоке: они не находили в структуре будущего Союза никакого ясного места для своих учреждений. Собравшаяся в срочном порядке Коллегия КГБ СССР констатировала, что безопасность как прежнего, так и «нового» СССР не может быть надежно обеспечена после подписания Союзного Договора. О том же говорилось и на заседании Кабинета министров, собравшегося 16 августа в неполном составе. В руководстве Верховного Совета СССР и раньше проект Союзного Договора вызывал множество возражений, и его ратификация была под сомнением. Хотя руководители Совета Союза и Совета Национальностей Верховного Совета Иван Лаптев и Рафик Нишанов, а также Председатель Верховного Совета Анатолий Лукьянов знали текст Союзного Договора, согласованный 23 июля, и поставили свои подписи под проектом, но сомнения остались.

17 августа Ельцин вылетел в Казахстан для встречи и переговоров с Назарбаевым. Узнав об этом из телефонного разговора с руководителем советского телевидения Леонидом Кравченко, Горбачев не мог скрыть своего раздражения. В Москве заканчивалась подготовка всех деталей, связанных с процедурой подписания Союзного Договора, почти окончательный сценарий этого торжественного акта был одобрен в Кремле – в кабинете Валерия Болдина. Но в этот же день вечером большая часть тех людей, которых вскоре станут называть «путчистами», собралась на секретном объекте КГБ с условным названием «ABC», или «АБЦ», в самом конце Ленинского проспекта. Это был комплекс не слишком бросающихся в глаза зданий, похожих на ведомственную гостиницу. У входа в комплекс имелась не очень понятная вывеска «Архивно-библиотечный центр». Объект «АБЦ» занимал примерно 4 гектара подмосковного леса, был огорожен массивным бетонным забором и хорошо охранялся. Многие жители ближайших жилых кварталов считали почему-то этот «архивный центр» школой разведчиков.

Совещание начал небольшим вступительным словом хозяин объекта Крючков. Затем с более подробным сообщением выступил премьер В. Павлов. Он говорил в основном о бедственном экономическом положении в стране и о состоявшемся заседании Кабинета министров. Министры не возражали в принципе против нового Союзного Договора, но были против данного конкретного проекта и сроков его подписания. Затем выступили Язов, Бакланов, Шенин и некоторые другие. Янаев в совещании на «объекте» не участвовал и даже не знал о его проведении. Не было здесь также Лукьянова и Пуго, но были заместители министра обороны СССР генерал-полковник Владислав Ачалов и генерал армии Валентин Варенников. Решимости действовать немедленно не было почти ни у кого, но и бездействовать никто не хотел и не считал вправе. В конце концов, было решено отправить к Горбачеву специальную делегацию, чтобы убедить Президента СССР отложить подписание Союзного Договора. Никто просто не понимал, как может существовать какой-то новый Советский Союз без Украины и Белоруссии. Что будет с армией, ракетным и ядерным оружием, всеми другими общесоюзными системами? Никто не хотел кровопролития и конфликта, но и согласие с ликвидацией привычного и родного всем Советского Союза казалось абсурдом, чем-то близким к политическому самоубийству.

Поделиться сообщением


Ссылка на сообщение
Поделиться на других сайтах

Опубликовано:

С 18 августа счет шел не на дни, а на минуты. Для переговоров с Горбачевым заговорщики отправили на самолете министра обороны О. Бакланова, О. Шенина, В. Болдина и генерала Варенникова. Также с ними летел начальник службы охраны КГБ СССР генерал Плеханов, офицеры из службы охраны и правительственной связи. Заговорщики прибыли в Форос в 16:30. К тому времени правительственная связь была отключена. Они встретились с Горбачевым, предложили ему подписать указ о введении чрезвычайного положения или временно передать полномочия вице-президенту Янаеву, чтобы заговорщики могли сделать грязную работу. Президент отказался напрямую поддержать путч. Он был не готов к такому развитию событий и решил выжидать, надеясь выиграть при любом развитии событий.

К 9 часам вечера 18 августа путчисты собрались в Кремле в кабинете премьера Павлова. Только в этот день обо всем, что случилось, Крючков и Павлов сообщили вице-президенту Янаеву. Днем в Москву прилетели министр внутренних дел Борис Пуго и председатель Верховного Совета СССР Анатолий Лукьянов. Также в Кремль приехал первый секретарь Московского горкома КПСС Юрий Прокофьев. О встрече с Горбачевым собравшимся рассказал Олег Шенин. Дискуссия не отличалась остротой, большинство склонялось к тому, что раз Горбачев не сказал ни «да» ни «нет», то надо действовать по намеченному плану и вводить чрезвычайное положение по указу вице-президента, объявив, что Горбачев болен. Возглавить ГКЧП предложили Янаеву. Он сначала попытался отказаться, ссылаясь на слабый политический вес, и предложить кандидатуру спикера Лукьянова, но он также отказался, сославшись на политическую нецелесообразность и то, что он – глава законодательной власти. К полуночи Янавев все-таки согласился. Совещание в Кремле закончилось к 3 часам ночи 19 августа. Геннадий Янаев подписал Указ о временном исполнении им обязанностей Президента СССР, затем Указ о введении чрезвычайного положения. Затем приняли постановление ГКЧП №1. В состав Государственного комитета по чрезвычайному положению вошли Янаев, Крючков, Язов, Пуго, Павлов, Бакланов. В состав ГКЧП также согласились войти президент Ассоциации государственных предприятий промышленности, строительства, транспорта и связи СССР Александр Тизяков и председатель Крестьянского союза Василий Стародубцев.

Чрезвычайное положение «в отдельных местностях» вводилось на срок 6 месяцев с 4 часов утра 19 августа 1991 года. Однако еще 18 августа по приказу Крючкова была приведена в повышенную боевую готовность специальная бригада по борьбе с терроризмом «Альфа», а также некоторые специальные подразделения КГБ и МВД. 19 августа перед рассветом громоздкая машина ГКЧП начала работать. Поэтому этот день и считается первым днем августовского путча. О нем было написано много литературы, включая мемуары многих участников. Выдвигалось множество версий событий разной степени конспирологичности. Но факт остается фактом именно путч похоронил Союз Советских Социалистических Республик.

Борис Ельцин находился весь день 18 августа в столице Казахстана Алма-Ате. Официальная часть визита уже завершилась, но неофициальная часть с обильными угощениями затянулась надолго, и вылет Президента России в Москву откладывался несколько раз. Визит в Казахстан готовился недолго, и Горбачев узнал о нем только утром 18 августа. Он был не на шутку встревожен, опасаясь, что Ельцин будет вести с лидерами Казахстана и Средней Азии сепаратные переговоры о каких-то новых условиях Союзного Договора. Но и Ельцин был недоволен задержками с отлетом, подозревая в чем-то Н. Назарбаева. Самолет с Ельциным приземлился во Внукове-2 уже поздно вечером, и, приехав на свою дачу в Архангельском, Ельцин лег спать. Его разбудила утром 19 августа дочь Татьяна, сообщив о перевороте. Ельцин сначала не поверил, но уже через полчаса в Архангельское примчался начальник охраны Ельцина Александр Коржаков и начал расставлять вокруг дачи свои посты. Прибыли сюда же Руслан Хасбулатов, Сергей Шахрай, Михаил Полторанин, Геннадий Бурбулис, премьер российского правительства Иван Силаев, – именно эти люди составляли в августе 1991 г. ближайшее окружение Президента Российской Федерации. На даче нормально работал не только телевизор, но и все телефоны, а также факс. Составленное всеми вместе обращение российского руководства «К гражданам России» было передано по факсу по всем адресам, которые были под рукой на даче в Архангельском. Это обращение в 9 часов утра подписали Ельцин, Силаев и Хасбулатов. В нем выражалось требование немедленно созвать чрезвычайный Съезд народных депутатов СССР, вернуть власть Горбачеву, отменить все постановления ГКЧП. Здесь же содержался призыв к всеобщей бессрочной забастовке. Факсы были приняты, и из разных учреждений звонили Ельцину с подтверждением. Да и сам Ельцин непрерывно звонил по всем своим телефонам, вызывал людей к себе или в Белый дом, отдавал распоряжения и сообщал о своем негодовании. От всех видов связи был в эти дни отключен Горбачев, но не Ельцин, и это обстоятельство вызвало уже тогда у самого Ельцина немалое удивление. Позднее в своих мемуарах Ельцин относил эту свободу на счет «непредусмотрительности» Крючкова.

Ельцинский вопрос обсуждался в окружении Крючкова и в Кремле много раз и 18 и в ночь на 19 августа. Предлагалось несколько вариантов изоляции Ельцина, но никто из работников КГБ не имел и не получал приказа на осуществление каких-либо действий в отношении российского президента. Причины такой нерешительности были как политического, так и психологического характера. Путчисты не ставили своей целью свержение законно избранного Президента СССР Михаила Горбачева, а также только что всенародно избранного Президента РСФСР Бориса Ельцина. Эти люди не были готовы узурпировать всю власть в стране и установить в СССР свою диктатуру, которая по необходимости должна была бы прибегнуть к массовым репрессиям, даже к террору. Начиная свою рискованную акцию, и Крючков, и Язов, и Павлов, и Янаев надеялись в конце концов как-то договориться с Горбачевым и с Ельциным. На какие-либо насильственные действия в отношении них никогда бы не дал согласие и Анатолий Лукьянов, остававшийся Председателем Верховного Совета СССР. Поэтому было решено по крайней мере в течение суток воздержаться от изоляции Ельцина. Было известно, что Борис Ельцин крайне неохотно дал согласие на подписание последней версии Союзного Договора, торопился на этот счет прежде всего Горбачев. Поэтому лидеры ГКЧП планировали организовать в течение дня 19 августа какую-то встречу с Ельциным, чтобы попытаться найти какой-либо взаимно приемлемый компромисс. Ни одна из сторон развертывающегося политического конфликта не знала, как будет действовать другая сторона. Поэтому все старались воздержаться от необратимых по своим последствиям насильственных действий. В этом отдавал себе отчет и Ельцин, поведение которого в решающие моменты определялось не столько расчетами, сколько интуицией.

Танки и мотострелковые полки, а также части Тульской дивизии ВДВ вместе с некоторыми более мелкими подразделениями подошли к Московской кольцевой автомобильной дороге к 6 часам утра. Войсками ВДВ командовал лично генерал П. Грачев, его первым заместителем был генерал-майор Александр Лебедь. При этом генерал Грачев поддерживал телефонную связь как с Язовым, так и лично с Борисом Ельциным. Еще в июле Ельцин посетил образцовую Тульскую дивизию ВДВ, которую представлял российскому правительству молодой и, как показалось Ельцину, весьма «дерзкий генерал» Грачев. Повинуясь интуиции, Ельцин неожиданно спросил: «Павел Сергеевич, если случится какая-то исключительная ситуация и законно избранному российскому президенту будет угрожать опасность, заговор, террор, если его попытаются арестовать, можно положиться на военных, на вас?» И Грачев ответил: «Да, можно».

Военные подразделения встречали у окружной кольцевой дороги офицеры ГАИ и затем сопровождали их к выделенным для охраны объектам в центре города. При этом автомобильное движение по маршруту следования войск не перекрывалось. Сотни танков, бронемашин и грузовых машин с солдатами двигались через весь город к важнейшим центрам столицы, соблюдая все правила уличного движения и останавливаясь на красный свет светофоров. Это крайне поразило наблюдавших за событиями в Москве иностранных корреспондентов. Ельцин решил брать инициативу в свои руки и ехать в Белый Дом. В 9 часов утра он отправил на разведку Силаева. Когда тот позвонил уже из своего служебного кабинета, Ельцин сел в свой лимузин и поехал в Белый дом. Его машина обгоняла двигавшиеся по Минскому шоссе войска. Коржаков сидел рядом с президентом с автоматом на коленях. Но все прошло без осложнений. Командир специального подразделения КГБ «Альфа» генерал-майор Виктор Карпухин никакого приказа о задержании Ельцина не получил и поэтому пропустил все машины российского руководства в Москву. «Альфа» сопровождала эти машины, получив приказ также двигаться в Москву и занять позиции близ Белого дома.

Когда Ельцин прибыл в Белый дом, здесь уже были почти все служащие, много народных депутатов РСФСР и СССР, десятки журналистов. Нормально работали все телефоны, телефаксы, а также аппараты специальной связи. По всей стране рассылалось обращение «К гражданам России». Немедленно был собран Президиум Верховного Совета РСФСР, который принял решение вызвать в Москву на специальную сессию всех народных депутатов РСФСР, находившихся в отпуске. Центральный телеграф не только принял на этот счет сотни телеграмм, подписанных Ельциным и Хасбулатовым, но и аккуратно разослал их с грифом «правительственная» по всей России. Как стало известно позже в ходе следствия, один из заместителей председателя КГБ составил «на всякий случай» список из 70 фамилий лиц, подлежащих интернированию в критической ситуации. В этом списке были имена Ельцина, Хасбулатова, Силаева, Бурбулиса и других. Но список не был превращен в приказ. За весь день 19 августа было арестовано всего два человека – народный депутат СССР Тельман Гдлян и народный депутат РСФСР Виталий Уражцев – один из основателей союза защиты военнослужащих и их семей «Щит».

Оказавшись в Белом доме, Ельцин и его соратники развили бурную деятельность. Одно выступление следовало за другим. К Белому дому спешили тысячи москвичей, которых никто не задерживал. В непосредственной близости от здания сооружали баррикады. Президент, вице-президент, премьер и спикер парламента работали в своих кабинетах, непрерывно обмениваясь информацией. Ельцин подписал указ об образовании Министерства обороны России и назначил генерала Константина Кобеца министром обороны – этот генерал возглавлял в Верховном Совете РСФСР комитет по военной реформе и был предельно лоялен к Ельцину. Кроме образованного в Белом доме штаба обороны, вице-президент Александр Руцкой, тогда еще полковник, создал небольшой отряд под своим командованием. Было принято секретное решение о создании параллельной штаб-квартиры российского руководства в Свердловске. Министр иностранных дел России Андрей Козырев, находившийся за границей, получил также секретное поручение – создать в Париже в случае ареста Ельцина и Силаева российское правительство в изгнании.

Между тем со стороны ГКЧП не видно было почти никакой активности. Дело ограничивалось почти исключительно рассылкой документов и телефонными распоряжениями. Заявлений о поддержке было много, но почти никто не спешил оказывать новому органу власти какое-то реальное содействие. В 10 часов утра члены ГКЧП собрались в Кремле, чтобы подвести первые итоги. С удовлетворением было отмечено, что в стране кроме Украины сохраняется спокойная обстановка. Ни одно из предприятий и учреждений не бастовало. Призывам российского руководства к всеобщей забастовке почти никто, кроме отдельных людей, не последовал, но мало кто был готов следовать и призывам ГКЧП. На танки, стоявшие в центре Москвы, забирались дети. Жители Москвы спокойно разговаривали с офицерами и солдатами. Мало кто понимал существо происходящих событий, и уж никто не хотел насилия и пролития крови.

Секретариат ЦК КПСС собрался около 11 часов утра в неполном составе под председательством Олега Шенина. Заместитель Генерального секретаря ЦК КПСС Владимир Ивашко был болен и находился в больнице. В Москве Ивашко работал недавно, и его не стали посвящать в детали происходящих событий. Секретариат ЦК одобрил задним числом создание ГКЧП и его решения. Во все руководящие партийные органы в республики и областные центры была направлена шифрограмма, в которой содержалось требование всемерно поддерживать деятельность ГКЧП. Однако было неясно, что конкретно нужно было делать.

В Москве к 11 часам утра танки, бронемашины и подразделения ВДВ заняли позиции на подступах к Белому дому. Но что делать дальше, офицеры не знали. Несколько танковых экипажей перешли на сторону защитников Белого дома. Борис Ельцин быстро оценил обстановку и, выйдя из здания к своим сторонникам, которые бурно его приветствовали, поднялся на танк. Было 12 часов 15 минут дня. Ельцин обратился к стоявшим вокруг москвичам с краткой речью и зачитал обращение «К гражданам России», которое было подписано утром и уже передано в эфир зарубежными СМИ. Еще через 15 минут в Белом доме Ельцин подписал свой знаменитый указ № 59, в котором говорилось: «Все решения, принимаемые от имени так называемого Комитета по чрезвычайному положению, считать незаконными и не имеющими силы на территории РСФСР». Позднее Ельцин и его соратники были крайне удивлены, когда узнали, что эпизод с выступлением поднявшегося на танк российского президента был показан Центральным телевидением в самой популярной информационной программе «Время». Телевизоры в этот день были включены, вероятно, у всех граждан страны. По петербургскому телевидению, программы которого транслировались на значительную часть европейской территории Союза, с решительным протестом против создания ГКЧП выступил Анатолий Собчак.

К середине дня 19 августа в Кремле среди организаторов и сторонников ГКЧП нарастала растерянность. Янаев все еще надеялся на поддержку Горбачева. Он страшно нервничал, и пресс-конференцию, назначенную на 12 часов дня, пришлось перенести. Премьер Павлов, в руках которого были большой аппарат и немалая власть, также крайне нервничал. Он собрал в середине дня заседание Кабинета министров, которое стало последним в истории заседанием Советского правительства. Все были крайне озабочены, и хотя на этом заседании выступило более 20 человек, только пятеро из них высказались прямо в поддержку ГКЧП. Остальные говорили о конкретных мерах по стабилизации производства и сохранению внутрисоюзных хозяйственных связей. После заседания Павлову стало плохо, у него стремительно развивался гипертонический криз. Пришлось вызывать врачей и отправлять Павлова в больницу. Между тем именно Павлов, как предполагалось, мог бы встретиться в этот день с Ельциным, и в кругах ГКЧП на эту встречу возлагались немалые надежды. Маршал Язов обеспечил ввод войск в столицу, но у него не имелось ни желания, ни возможности проявлять политическую инициативу. В.А. Крючков был настроен более решительно и располагал самой полной информацией, но, как председатель КГБ, он старался держаться на втором плане. Анатолий Лукьянов еще в полночь покинул заседание ГКЧП и ночевал в своем кабинете в Кремле. Он держался в стороне от деятельности Янаева и Крючкова и поминутно записывал на листке бумаги все свои разговоры и встречи. Лишь в 5 часов вечера в пресс-центре МИД СССР состоялась пресс-конференция ГКЧП: телевидение передавало ее в прямом эфире на весь Союз. Вел эту пресс-конференцию Геннадий Янаев. Рядом с ним сидели Бакланов, Пуго, Тизяков и Стародубцев. Впечатление от пресс-конференции было крайне тяжелое. Никто из лидеров ГКЧП не вызывал доверия, а некоторых из них мы просто не знали. Янаев и Пуго держались неуверенно, у Янаева дрожали руки, и он хотел, но не мог унять эту дрожь. Ответы их были путаными и неубедительными. Тизяков говорил о неудаче перестройки, о необходимости двигаться к рыночным отношениям и улучшать управление экономикой. Янаев говорил о болезни Горбачева и о своей верности начатому Горбачевым курсу на перестройку. «Как только мой друг Горбачев поправится, он вернется к исполнению своих обязанностей», – заверял Янаев. «Мы готовы, – сказал Янаев, – сотрудничать с российским руководством», и он, Янаев, уже говорил об этом по телефону с Ельциным. В этот же вечер было объявлено о временном прекращении издания таких газет, как «Аргументы и факты», «Московские новости», «Независимая газета», «Комсомольская правда», «Куранты», «Литературная газета», и ряда других. Было объявлено также о созыве внеочередной сессии Верховного Совета СССР, но только на 26 августа, хотя имелась возможность собрать Верховный Совет 21 или 22 августа.

Поделиться сообщением


Ссылка на сообщение
Поделиться на других сайтах

Опубликовано:

Хотя 19 августа внимание всего мира было приковано к Москве, основное сражение против путча шло в Украине. Правительство этой республики было известно своей оппозиционностью союзному правительству, хотя и не шло на прямой разрыв как балтийские республики или Грузия. Украинские лидеры, видя перед собой пример таких республик, которые подвергались силовому давлению со стороны Москвы, осознавали, что Украина вполне может быть следующей. Уряд помнил уроки УНР, когда именно слабость вооруженных сит привела к ее падению. Поэтому он особо обращал внимание на укрепление собственных сил и ослабление советских силовиков.

К лету 1991 года ни у кого не возникало вопросов относительно лояльности украинского МВД – кадровые перестановки и увеличение зарплат сделали свое дело – для украинских милиционеров их министром, отдающим приказы, был не Пуго, а Москаленко. В рамках структур МВД появились и другие силовиков. В первую очередь это – ДУК, тридцатитысячное войско, напоминающее американскую Национальную гвардию. Хотя формально его правовой статус соответствовал советским Добровольным народным дружинам, фактически Добровольческий корпус являлся милицией в том смысле, в котором этот термин понимают американцы – ополчением из добровольцев. Каждые две недели добровольцы проходили учения по обращению с оружием и тактикой. Очень важную роль в этом обучении сыграли резервисты СА, поступившие в Корпус. По состоянию на 18 августа было сформировано 67 батальонов общей численностью в 35,5 тыс. человек. Каждая область и Киев выставила как минимум по одному батальону. Больше всего выставили Донецкая (9), Львовская (7) области и Киев (6). Командующим ДУК был полковник Виталий Лазоркин.

Кроме формирования массовой армии в МВД УССР были сформированы и специальные подразделения. Отряды милиции особого назначения впервые были созданы еще советским правительством в декабре 1988 в связи с ухудшением социально-политической обстановки. В Украине тогда ОМОН был сформирован только в Киеве и Львове. После назначения Валерия Москаленко министром внутренних дел министерство озаботилось вопросом контроля над ними и формированием собственных ОМОН. В сентябре 1990 года указом министра были сформированы Отряды милиции особого назначения МВД УССР. Согласно нему задачей вновь образованных ЗМОП (укр. Загін Міліції Особливого Призначення) были обеспечение гражданской безопасности и задержание особо опасных преступников. Первоначально было сформировано пять ЗМОП, получивших названия в честь хищных принц «Беркут», «Кондор», «Орел», «Сокол» и «Филин». В них были зачислены сотрудники киевского и львовского ОМОН, привлеченные более высокими зарплатами и стандартами социального обеспечения. Это позволило выбить из рук Центра еще один силовой рычаг давления на Украину и тем самым предотвратить инциденты, аналогичные ситуации с Рижским ОМОН. По состоянию на 18 августа было сформировано еще два ЗМОП – «Гриф» и «Кречет».

Комитет государственной безопасности был важнейшей опорой советской власти в стране. Хотя формально он был союзно-республиканским комитетом, подотчетным республикам, они не имели возможности его контролировать. По состоянию на 1990 год Председателем КГБ ССР был уроженец Казахстана Николай Голушко, ранее работавший в Кемеровской области РСФСР и Пятом управлении КГБ СССР. Назначение «варяга» было частью противостояния кланов внутри «конторы», приведшего к отставке тогдашнего главы ее украинского отделения Степана Мухи. Когда в 1990 году Председателем Верховного Совета УССР стал Игорь Юхновский, Голушко остался в должности. Уряд воспринимал КГБ как угрозу и стремился нейтрализовать ее. Это ему удалось после того, как в мае 1991 года Верховный Совет СССР принял новый закон об органах госбезопасности, сделавший республиканские КГБ подотчетными республикам. Украинское правительство воспользовалось ним, чтобы убрать неудобного председателя КГБ, заменив его лояльным Украине Евгением Марчуком. Сразу же после его назначения в КГБ УССР пошли массовые кадровые перестановки, которые обсуждались новым председателем и Москаленко еще весной. Кроме этого были приняты меры по улучшению социального положения сотрудников КГБ, в первую очередь поднята в два раза зарплата. Это позволило нейтрализовать просоветский элемент в КГБ УССР, заменив верное Центру руководство людьми, обязанными Украине. Хотя в «конторе» оставались люди, верные Москве, ничто не мешало их нейтрализовать в случае «угрозы конституционному строю». Также с помощью Марчука Уряд подбивал клинья к 10 группе «Альфы», базировавшейся под Киевом и отвечавшей за Украину и Молдову.

Дела в армии обстояли хуже по сравнению с МВД и КГБ. В отличие от этих ведомств Министерство обороны было союзным, а не союзно-республиканским ведомством, то есть Украина не имела влияния на назначения и решения в нем. Украинские органы власти, контактировавшие с союзными вооруженными силами, исторически скорее занимались вопросами соцобеспечения, чем надзором за ее деятельностью. Хотя после прихода к власти демократов украинское правительство усилило надзор над Вооруженными силами СССР, не произошло качественного изменения ситуации как с МВД и КГБ. Единственное, что смог сделать Киев на этом фронте, это добился того, что украинские призывники стали служить только на территории Украины. В деле установления контроля над армией Украине пришлось делать опору не на государственные институции, а на общественные организации. Такой организацией стал Союз офицеров Украины, организованный в апреле 1991 года генерал-майором Виленом Мартиросяном. Официально задачей СОУ были патриотическое воспитание и социальное обеспечение офицеров. Советское командование пыталось противодействовать образованию СОУ, но не добилось успехов на этой почве. К концу мая отделения СОУ возникли во всех областях Украины, проникнув во все виды и роды войск Вооруженных сил СССР. Союз офицеров помогал лояльным офицерам в улучшении социальных условий, в первую очередь получении квартир, занимался патриотическим воспитанием и просвещением, рассказывая солдатам и офицерам об истории Украины. Также делался упор на ответственности за преступные приказы и необходимости защищать свободу и суверенитет Украины. К 18 августа 1991 года ситуация в частях Вооруженных Сил СССР, расквартированных в Украине была напряженной – офицерский корпус фактически раскололся на «проукраинскую» и «просоветскую» фракции и в случае кризиса многие воинские части попросту рисковали потерять управляемость.

Поделиться сообщением


Ссылка на сообщение
Поделиться на других сайтах

Опубликовано:

После ареста Горбачева генерал Вареников полетел не в Москву, а в Киев. Его задачей было приведение к покорности второй по величине республики СССР. Варенников, будучи решительнее Язова был сторонником жестких мер. Поэтому он планировал не только ввести войска в Киев, но и арестовать лидеров Украины. Варенников видел свою задачу в восстановлении управляемости Советской армией в Украине и использовании ее в качестве инструмента для сохранения СССР. Прибыв в столицу, Варенников отправился в штаб Киевского военного округа, где переговорил с его командующим генерал-полковником Чечеватовым и приступил к отдаче приказов о вводе войск в Киев. В качестве карающего меча советской власти была избрана 72-я гвардейская стрелковая Красноградская Краснознамённая дивизия, дислоцированная в Белой Церкви. Также в Киев планировать ввести 25-ю гвардейскую мотострелковую дивизию из Лубен, но в виду того, что место ее дислоцирования располагалось дальше от Киева, на нее возлагались вспомогательные задачи – она должны была прибыть после того, как войска из Белой Церкви займут ключевые объекты, и помогать в оккупации города.

Уряд в виду своих опасений относительно повторения в Киеве «Вильнюсского» варианта зорко следил за положением дел в Вооруженных силах СССР через свои каналы в МВД, КГБ и СОУ. В Киеве помнили о речах советских силовых министров о необходимости введения чрезвычайного положения и опасались того, что это – не просто слова. Подозрения украинских лидеров начали подтверждаться 18 августа, когда командующий КВО Виктор Чечеватов внезапно вернулся из отпуска в Крыму. В 00:15 пришло известие о приказе 72-й дивизии идти на Киев. Немедленно в здании Совмина собрался совет в лице президента Юхновского, министра внутренних дел Москаленко, министра безопасности и обороны генерала Дурдинца, председателя КГБ генерала Марчука и председателя Верховного Совета Кравчука. Была предпринята попытка связаться с Горбачевым. Когда это не удалось, стало ясно, что в СССР произошел переворот и под угрозой оказался украинский суверенитет. Было принято решение действовать согласно «оранжевой папке» – «Плану действий по предотвращению угрозы конституционному строю со стороны государственных органов Союза ССР». Были подняты по тревоге личный состав МВД и КГБ УССР. Проведена «нейтрализация» неблагонадежных сотрудников «конторы». Отряды ЗМОП и ДУК получили приказ о взятии под охрану аэропортов «Борисполь», «Гостомель» и «Жуляны», Правительственный квартал и Телецентр. Также планировалось взять под охрану мосты через Днепр, установить блокпосты на окраинах города и занять здание штаба КВО, но до утра эти мероприятия не были проведены.

Как оказалось, данные меры предосторожности были необходимы. В то время как в здании Кабинета министров обсуждали вопрос о противодействии путчу, в Пскове уже снаряжались самолеты 76-й десантной дивизии, десантники которой должны были вылететь в аэропорт Борисполь для усиления сил путчистов в Киеве. Они попросту не смогли приземлиться ни на киевском аэродроме и были вынуждены лететь на авиабазу Полтава.

В 6 часов утра генерал Варенников связался по телефону с президентом Юхновским. Он проинформировал последнего о вводе в СССР чрезвычайного положения и принятия Янаевым обязанностей президента и потребовал от украинского правительства подчинения ГКЧП. В ответ Юхновский поинтересовался, кем себя считает Варенников – Пиночетом или Корниловым и заявил, что ГКЧП преступен. Президент напомнил генералу, что вооруженный мятеж является изменой Родине и карается соответственно. Он потребовал у Варенникова сдать командование лицу, назначенному законным правительством Украины. Генерал отказался. Так началось вооруженное противостояние в Киеве.

Подразделения 72-й дивизии вошли в Киев по Одесскому шоссе в половину восьмого утра. Перед ними стояла задача занять аэропорт Жуляны, Правительственный квартал и телецентр, а также начать патрулирование улиц города. В отличие от Москвы милиция и ГАИ не помогали войскам передвигаться по городу, а пытались задержать их. Первое столкновение между войсками и милицией произошло на перекрестке Окружной дороги и проспекта Академика Глушкова. БТР 72-й дивизии смяли милицейские машины на импровизированном блокпосту. В ответ милиционеры открыли огонь из огнестрельного оружия. К счастью никто не пострадал. Милиционерам удалось скрыться в жилой застройке. Данный инцидент несколько замедлил продвижение войск путчистов по столице. Он показал, что их не ждал в Украине теплый прием, а ее защитники готовы защищать свободу украинского народа с оружием в руках.

В 9:30 Украинское телевидение передало обращение Президента УССР Игоря Рафаиловича Юхновского к нации. В нем он сообщил гражданам о государственном перевороте в СССР и изоляции, а возможно и убийстве, президента Горбачева. Он подверг критике лозунги ГКЧП о «восстановлении порядка» и «преодолении экономической разрухи», обвиняя лидеров хунты, что они и привели к данному положению вещей. В ответ на декларированное стремление сохранить СССР Юхновский напомнил, что он был создан как попытка примирить стремление народов, вошедших в СССР, в первую очередь украинского, образовав равноправный союз. Союз, который превратился в тираническую деспотию, растоптавшую права республик. Президент напомнил, что силы, которые ГКЧП обвиняет в стремлении к распаду СССР, стремились к его реформированию во имя общего блага и только твердолобый центр, выступающий против любых попыток реформирования, вызывает разочарование в идее союза. ГКЧП, стремящийся к возвращению в 1984, на самом деле толкает страну в голод 1932 и репрессии 1937. Он вступит в противостояние со всем миром и вернется к тем методам, которые поставили СССР на грань поражения, несмотря на четырнадцать лет подготовки к войне. Юхновский призвал армию не выполнять преступные приказы ГКЧП и обратился к ней с призывом бороться против хунты и защищать законные республиканские правительства. К народу Президент обратился с призывом бороться за свою свободу и защищать республиканские институции. В конце обращения Юхновский обнародовал свой указ № 47-91 о принятии Правительством УССР всей полноты власти в республике, в том числе статуса Верховного главнокомандующего и объявил о созыве на 22 августа чрезвычайной сессии Верховного Совета.

К часу дня ситуация в столице Украины была крайне напряженной. Работа метрополитена приостановлена. Прекращено железнодорожное и авиасообщение. Перекрыты мосты через Днепр. Произошло еще несколько перестрелок между милицией и 72-й дивизией, в которых, к счастью, никто не пострадал. Путчистам не удалось выполнить свои задачи по установлению контроля над основными объектами Киева. Хотя они заняли юго-западную часть города и блокировали 53 батальон ДУК в аэропорту Жуляны, им не удалось продвинуться дальше железной дороги. С востока на столицу надвигались 25-я мотострелковая и части 76-й десантной дивизий. Продвижение мотострелков замедлилось в результате нескольких поломок техники и стычек с милицией, в результате чего к часу дня они только блокировали аэропорт Борисполь и готовились войти в Киев.

В контролируемых законным правительством районах Киева продолжалась лихорадочная активность. Строились баррикады на основных направлениях. Многие граждане записывались добровольцами во вновь создаваемые добровольческие части. Из гражданских формировались вспомогательные и санитарные команды. Президент Юхновский объезжал позиции защитников столицы, воодушевляя их. Митинг противников ГКЧП, начавшийся было на площади Октаябьской революции (ныне площадь Независимости), был перенесен на Контрактовую с  целью защиты гражданских в случае атаки путчистов. В здании Кабмина велась огромная работа по обороне столицы и страны. Украинские правительство связывалось с командирами воинских частей, убеждая их перейти на сторону Украины. Обсуждались планы обороне столицы, в том числе такие как минирование мостов через Днепр и захвата штаба КВО. От минирования мостов решено было пока отказаться, не желая портить инфраструктуру Киева, а от штурма штаба КВО – в виду того, что там сосредоточена значительная воинская группировка и поэтому шансы на успех операции были крайне малы.

Вся Украина следила за развитием ситуации в Киеве и Москве. В целом украинское общество поддерживало законное правительство. В крупных городах шли митинги противников ГКЧП. Наблюдались очереди в вербовочные пункты ДУК. Танки Т-80УД, которые 19 августа сошли с конвейера завода имени Малышева, были переданы местным представителям ДУК. Этот праздник национального единства омрачила только Коммунистическая партия Украины, являвшаяся структурной частью КПСС. Ее первый секретарь Станислав Гуренко объявил по Центральному телевидению о поддержке КПУ ГКЧП. Многие коммунисты не поддержали тогда решения своего лидера, а второй секретарь КПУ Леонид Кравчук обвинил с экранов украинского телевидения Гуренко в предательстве партии. Эта ситуация в последующем привела к краху украинской компартии и расколу левой оппозиции.

Советские войска в Украине были деморализованы. Если даже в России военные не особо стремились к кровопролитию во имя ГКЧП, то в Украине они были вдобавок распропагандированы СОУ. В войсках царили саботаж и невыполнение приказов ГКЧП. Верные Москве офицеры пытались навести порядок во вверенных войсках, но это не всегда получалось. Хотя Украину в основном поддерживал младший офицерский состав, и среди генералитета находились люди, не принимающие ГКЧП. Командующий 17-й воздушной армией генерал-лейтенант Константин Морозов запретил своим подчиненным выполнять приказы ГКЧП без его санкции. Хотя это еще не было открытым переходом на сторону Украины, фактическая потеря ГКЧП контроля над значительной частью ВВС в Украине ослабила его позиции в стране. Другим местом, откуда в а армии возникла угроза ГКЧП, был Ровно. 55 отдельный полк связи, командующим которым был генерал-майор Мартиросян, полностью перешел на сторону Украины. Он вместе ровенским ДУК сформировал ударный кулак, который должен был идти на помощь столице. Мартиросян занял штаб 13-й армии, располагавшийся также в Ровно. Ее командующий генерал-лейтенант Степанов, не решившись открыто выступить против хунты, сдал командование Мартиросяну. Мартиросян из Ровно и Москаленко из Киева развили активную деятельность, устанавливая контакты с противниками ГКЧП в воинских частях. К утру 20 августа во многих частях, в том числе и 98 дивизии ВДВ, прошли аресты сторонников ГКЧП и переход на сторону Украины. Под давлением обстоятельств многие генералы, такие как генерал-лейтенант Радецкий, также решили перейти на сторону Украины.

В ситуации, когда армия была деморализована и каждая секунда промедления означала, что еще больше воинских частей поднимут сине-желтый флаг, у генерала Варенникова оставался только один выход – нанести удар, пока еще не все потеряно. Согласно плану Варенникова наступление на украинские позиции должно было начаться в 18:00. Первый вспомогательный удар должны были нанести части 72-й дивизии от вокзала в направлении Университета Шевченко и площади Льва Толстого. В 19:00 по мосту Метро псковские десантники должны были ударить в тыл обороняющимся и захватить правительственный квартал. Другими задачами были: для 72-й дивизии – захват аэропорта Жуляны, для 25-й – штурм аэропорта Борисполь и захват Телецентра.

Первые сложности с выполнением этого плана возникли в районе полпятого вечера. Примерно в это время состоялся переход на сторону Украины нескольких рот и взводов 72-й и 25-й дивизий. Они обеспечили украинскому правительству информацию о планах противника и стали дополнительным человеческим ресурсом для обороны столицы. Варенников, понимая, что изменения плана только приведут к отложению атаки и большему количеству перебежчиков, решил оставить план атаки в силе.

В 18 часов БТР и танки 72-й дивизии двинулись по улице Льва Толстого в направлении Ботанического сада. Первая баррикада на пересечении Толстого и Жадановского (ныне ул. Жилянская) была почти сходу разбита наступающими и силы ДУК были вынуждены отступить к улице Саксаганского, где их прикрывали танки перебежчиков из 25 дивизии. Они остановили продвижение сил путчистов, приняв бой с наступающими силами противника. Неизвестно, сколько бы продолжались бои на перекрестке Толстого и Саксаганского, если бы не наступление путчистов по улице Тарасовской. Украинским командованием было принято решение отвести войска с первой линии обороны, растянутой от Цирка до Республиканского стадиона ко второй, располагавшейся в районе площади Льва Толстого и университета. Данный маневр не дал путчистам разрезать оборону украинских войск и сокрушить их. После отхода к университету в его районе завязались ожесточенные бои, шедшие по перемирия между Варенниковым и урядом.

На других направлениях наступление путчистов провалилось. 25 бригада не смогла перейти Днепр, остановленная частями ДУК на Московском мосту. Псковские десантники не смогли прорваться по мосту Метро, остановленные перешедшей на сторону Украины «Альфой», а вспомогательный удар по мосту Патона был остановлен ЗМОП «Беркут». Штурм аэропорта «Борисполь» был быстро свернут командованием 25-й дивизии, оценившей изменения обстановки в стране. Хотя Жуляны сильно пострадали во время проводимого штурма, он также провалился.

В 22:45 генерал Варенников связался с украинским штабом и договорился о перемирии на 12 часов. Он пошел на это под давлением офицеров штаба КВО и командующих 25-й и 72-й дивизией. Юхновский и Москаленко с радостью пошли на перемирие – было ясно, что от затягивания времени выиграет украинская сторона – больше частей поднимут сине-желтый флаг. В ходе боев в Киеве 19 августа погибло 93 человека, 16 – со стороны войск путчистов, 58 защитников столицы и 19 гражданских. Украинцы ужаснулись, как близко они оказались к кровавой бойне гражданской войны.

Поделиться сообщением


Ссылка на сообщение
Поделиться на других сайтах

Опубликовано:

На вторник 20 августа было назначено подписание Союзного Договора, но теперь об этом никто не вспоминал. Утром вышли в свет газеты «Правда», «Советская Россия», «Красная звезда», «Московская правда». Только теперь были опубликованы все основные документы ГКЧП – «Заявление Советского руководства», «Обращение к советскому народу», «Обращение к главам государств и правительств», а также Постановления № 1 и № 2 ГКЧП. Отдельно был опубликован указ Янаева о введении чрезвычайного положения в Москве и на территории Украинской ССР. В газетах было опубликовано заявление Председателя Верховного Совета СССР Лукьянова с возражениями и замечаниями по проекту Союзного Договора, датированное 16 августа. Сами по себе призывы и предостережения, содержавшиеся в опубликованных документах, были близки к мнениям и значительной части советских граждан. Но это были слова – что за ними стоит, и можно ли им верить было не понятно. Почти половина региональных газет в России опубликовала 20 августа не только документы ГКЧП, но и обращения и решения российского руководства. Даже «Правда» опубликовала выдержки из заявлений Б. Ельцина под скромным заголовком: «Позиция руководства РСФСР».

Взоры жителей СССР и всего мира были прикованы не к Москве, а к Киеву. В столице Украины не работал общественный транспорт и предприятия. Одно только закрытие Киевской валютной биржи принесло потери в миллионы долларов. Гибель ста человек всколыхнула общество. Советская власть в Украине прекратила свое существование. Коммунистические лидеры один за другим пытались отмежеваться от Гуренко и его части секретариата ЦК, опрометчиво поддержавших путчистов. Советской армии в Украине тоже не осталось – во всех частях кроме 25-й и 72-й дивизий, находившихся под носом у Варенникова, победили сторонники украинского правительства. Среди оставшихся под командованием Варенникова войск нарастало брожение. Единственные, кто не был подвергнут ему – псковские десантники. Бойцы 25-й и 72-й дивизий массово перебегали на сторону Украины. К столице с запада и востока подходили теперь уже украинские войска.

В 12:00 должно было закончиться ночное перемирие, о котором договорились Юхновский и Варенников. К этому моменту к столице подошли первые части 51-й и 97-й мотострелковых дивизий вместе с ровенским и житомирским ДУК. Они обеспечили подкрепления защитникам в районе университета Шевченко и начали операцию по окружению с юго-запада частей путчистов. В 16:00 Президент Юхновский предъявил путчистским войскам десятичасовой ультиматум с требованием капитуляции. В этой ситуации в среде командования 25-й и 72-й дивизий и штаба КВО возник заговор. Они не хотели класть свои жизни за Варенникова и ГКЧП, понимая, что в случае начала атаки украинских сил, войска попросту массово сдадутся и перейдут на сторону Украины. Украинское командование получило ответ в 21:30. Командование 25-й и 72-й дивизий выдало Украине Варенникова и Чечеватова, сдав ей штаб КВО. Солдаты и офицеры этих дивизий с радостью восприняли известие о капитуляции – теперь им не надо было умирать за ГКЧП. Псковские десантники были обезоружены и интернированы. Они содержались на летном поле аэропорта Жуляны и в конце августа по просьбе Ельцина были отправлены назад в Россию. Так закончилась история ГКЧП и советской власти в Украине. Вооруженные силы СССР в Украине фактически находились под командованием Украины, и принесение украинской присяги было всего лишь формальностью.

Поделиться сообщением


Ссылка на сообщение
Поделиться на других сайтах

Опубликовано:

Утром 20 августа вокруг Белого дома находилось не менее 50 тысяч москвичей, которые были заняты установкой и укреплением примитивных баррикад. Под командованием генерала Кобеца удалось собрать около тысячи вооруженных лиц. Все эти люди не смогли бы остановить ни подразделения ВДВ и спецназ, но было ясно, что попытка захвата силой резиденции российского руководства приведет к немалым жертвам. Для офицеров и солдат воинских частей, введенных в Москву, были непонятны их задачи, они не видели в защитниках Белого дома своих врагов и не имели никакого желания проливать кровь своих соотечественников. Павел Грачев поддерживал постоянную связь с Ельциным и информировал его о положении в армии и о полученных приказах. Командующий ВВС и заместитель министра обороны СССР Евгений Шапошников публично объявил о своем решении не применять силу против народа. Об отказе поддерживать ГКЧП и выполнять его приказы заявил и командующий Военно-Морскими силами СССР, хотя его подчиненные не участвовали в противостоянии ни в Москве, ни в Украине. В это же время командующий войсками Приволжско-Уральского военного округа генерал-полковник Альберт Макашов прислал в адрес Язова и Янаева телеграмму с требованием принять немедленные и жесткие меры в отношении Ельцина и ввести чрезвычайное положение в городах Урала и Поволжья. Аналогичные телеграммы приходили и от генерала Варенникова, который попытался ввести в Украине чрезвычайное положение и свергнуть ее правительство.

На утреннем заседании ГКЧП в Кремле царила растерянность. Одним из первых выступил секретарь ЦК КПСС Олег Бакланов. Его заявление сводилось к тому, что народ поверит ГКЧП лишь в том случае, если будут сделаны немедленные и конкретные шаги по улучшению материального положения людей. Янаев предложил снизить цены на детские товары. В ответ заместитель премьера Юрий Маслюков, заменивший находившегося в больнице Павлова, с возмущением воскликнул: «А где на это возьмем деньги?» Члены ГКЧП были ознакомлены с составленной ночью Оперативной разработкой по обеспечению чрезвычайного положения начиная с 20 августа 1991 г. В этой «разработке» было множество пунктов, главным образом о назначении разного рода уполномоченных ГКЧП, о контроле над типографиями, о глушении иностранных радиопередач, о выпуске агитационных листовок, даже об обеспечении своевременного сбора урожая и составлении плана развития народного хозяйства на октябрь – декабрь 1991 года. В качестве главной и специальной меры здесь предлагалось: «В течение двух ближайших дней обеспечить стратегическое выступление А.И. Лукьянова, в котором будет дана разработка сложившейся ситуации по ключевым проблемам, требующим идеологического разъяснения и не получившим развернутого объяснения». Далее следовал большой список вопросов, которые должен был разъяснить народу Лукьянов.

Лукьянов не был готов и не готовился к такому «стратегическому» выступлению, которое автоматически превращало бы его в лидера ГКЧП. Напротив, утром 20 августа Лукьянов принял решение о встрече с Русланом Хасбулатовым, который исполнял обязанности Председателя Верховного Совета РСФСР. В этой встрече приняли участие также Руцкой и Силаев. На ней Лукьянов снова подтвердил непричастность к ГКЧП и обещал беспрепятственно пропустить депутатов России на чрезвычайную сессию, а также попробовать убедить путчистов убрать войска, расположенные вокруг Белого дома. Вернувшихся из Кремля российских представителей встречали протестующие, радующиеся тому, что их не арестовали.

Генерал Лебедь, вернувшийся в штаб группировки ВДВ, провел вместе с генералом Карпухиным рекогносцировку подступов к Белому дому. «Полюбовались, – вспоминал он позднее, – еще раз зданием Верховного Совета, ощетинившимся бревнами и арматурой, переглянулись, сели в машину, поехали докладывать. Все было ясно и одновременно ничего не ясно. С чисто военной точки зрения взять это здание не составляло особого труда. Зато неясно было другое: на кой черт это надо? Я видел людей под стенами Верховного Совета, разговаривал с ними, ругался. Но это были простые, нормальные люди». Еще в первой половине дня ГКЧП принял решение начать подготовку к захвату Белого дома и изоляции Ельцина. Это еще не был приказ на штурм, речь шла лишь о возможном применении силы и плане действий. Получив устные распоряжения о подготовке штурма, Павел Грачев нашел возможность тайно встретиться с госсоветником РСФСР Юрием Скоковым и обо всем ему рассказать, заметив при этом, что сам он никаких приказов войскам ВДВ не отдавал и не собирался этого делать. Аналогичные сообщения Ельцин получал и из других источников. Ситуация накалялась. По спешно составленному плану общее руководство в подготовке штурма возлагалось на генерала Карпухина, отличившегося еще в Афганистане при штурме дворца. Бригада «Альфа» должна была играть в таком штурме главную роль. Ориентировочно время «Ч», или начало штурма, намечалось на 3 часа ночи, т.е. уже на 21 августа. Предполагалось, что первыми пойдут десантные войска и ОМОН. За ними должна идти вооруженная специальными средствами «Альфа». Разведка показала, что захватить Белый дом «Альфа» сможет довольно быстро, но результатом операции, вероятнее всего, будет уничтожение наружной и внутренней охраны здания и всего российского руководства. Командиры «Альфы», понимая последствия этого шага, приняли решение: если будет приказ о штурме, они не станут его выполнять. Об этом командиры подразделения «Альфа» объявили Карпухину. Генерал Грачев также не собирался участвовать в штурме. Десантные войска находились недалеко от Белого дома, но они не вели никакой подготовки к штурму. Что касается внутренних войск и ОМОНа, то эти подразделения даже не были выдвинуты к району возможного штурма. Военные не желали быть палачами своего народа. Они помнили события 1989 года в Тбилиси и общественную реакцию на них. Нежелание военных подкреплялось примером их украинских коллег, которые взбунтовались против незаконных приказов.

И Крючков, и Язов в своих показаниях на следствии и в своих мемуарах утверждали, что точного и безусловного приказа на штурм они войскам не отдавали, речь шла лишь о подготовке. Действительно, никакого ясного, а тем более письменного приказа о штурме Белого дома не существовало. Д. Язов утверждал в своих мемуарах, что он принял решение о выводе войск из Москвы еще поздно вечером 20 августа. Он знал о позиции Грачева и Лебедя и не возражал против нее. Это подтверждалось и другими свидетельствами. Один из адъютантов Язова сообщал всего через несколько дней после краха ГКЧП, что Язов тяжело переживал все происходившее 19 и 20 августа, на нем лица не было. Когда его пытались уговорить на применение оружия, Язов твердо заявил: «Пиночетом не буду». Янаев позднее также несколько раз заявлял, что он был решительно против применения силы и что он просил Крючкова не вести дело к штурму Белого дома.

Хотя Грачев и сообщил Скокову, что в случае приказа о штурме десантные войска не тронутся с места и стрелять не будут, в Белом доме вечером 20 августа росла тревога. Здесь не знали всех подробностей настроений в войсках и передвижений, но ясно видели, что идет подготовка к штурму. Не у всех выдержали нервы. Иван Силаев отпустил работников аппарата Совета Министров по домам и решил уходить сам. Ельцин попытался отговорить Силаева, но напрасно. Колебания, впрочем, были и у самого Ельцина. Под влиянием своей администрации и охраны он спустился ночью в подвал здания, где в гараже стоял его бронированный «ЗИЛ». Охрана сообщила Ельцину, что если открыть автоматические ворота, то бронированная машина может проскочить через небольшие баррикады и прорваться во двор расположенного недалеко американского посольства, но российский президент заявил, что никуда не поедет. После ночи ожидания штурма к 5 часам утра стало ясно, что угроза ГКЧП миновала.

В ночь с 20 на 21 августа при попытке демонстрантов остановить колонну восьми БМП в туннеле на пересечении Садового кольца с Новым Арбатом, гибнут трое защитников Белого дома. Демонстранты попытались остановить передвижение колонны боевой техники, которая двигалась на Смоленскую площадь. В результате хаотичного маневрирования боевой техники и применения солдатами боевого оружия двое человек были застрелены, а один случайно задавлен. Это были единственные жертвы ГКЧП в Москве.

Поделиться сообщением


Ссылка на сообщение
Поделиться на других сайтах

Опубликовано:

21 августа стал днем отступления и поражения ГКЧП. Уже после часа ночи в кабинете у. Крючкова собралась часть членов ГКЧП. Язов отказался прибыть на это совещание, направив сюда своего заместителя Владислава Ачалова, который передал слова Язова, что армия выходит из игры. Крючков к тому времени уже знал об обстановке вокруг Белого дома, о настроениях в частях ВДВ и у подчиненной ему «Альфы». Он согласился, что отмена штурма является единственным решением. Это еще не было концом ГКЧП – его новое заседание было назначено на 8 часов утра. В Министерстве обороны на раннее утро была тоже назначена коллегия. Собравшиеся на ней генералы были единодушны: армию из Москвы надо убирать, действий против Украины не проводить. Маршал Язов отдал приказ о выводе войск из Москвы, и этот приказ начал исполняться незамедлительно. Крючков проинформирован был об этом решении, его согласия или согласия Янаева не требовалось.

Между 8 и 9 часами утра в Кремле ГКЧП собрался последний раз. Это было краткое совещание и в неполном составе. Не было Павлова, он находился еще в больнице. Не было Бакланова, он решил также выйти из игры. Не прибыл на заседание и Язов. Крючков предложил всем ехать к Язову и продолжить там разговор. В 10 утра ГКЧП прибыл в здание министерства обороны. Обсудив обстановку, путчисты пришли к выводу, что далее рисковать нельзя, и потому решили прекратить деятельность Государственного комитета по чрезвычайному положению в СССР, выехать в Форос к Горбачеву, еще раз доложить ему обстановку, попытаться убедить его предпринять какие-то шаги для спасения государства от развала. В 13 часов в Форос вылетел самолет, на котором полетели Бакланов, Язов, Тизяков и Крючков. Тем же самолетом полетели руководитель службы охраны Плеханов, Лукьянов и Ивашко, к тому времени вышедший из больницы.

К этому моменту украинское командование вычищало остатки ГКЧП из войск. Еще 20 августа были заняты штабы трех округов. Их командующие были временно отстранены указом министра безопасности и обороны. В воинских частях происходило «интернирование» антиукраински настроенных офицеров. По состоянию на 10 утра 21 августа Киев контролировал сухопутные войска и ВВС на территории Украины. На флот украинское влияние пока что не распространялось, но это было делом времени.

В этих условиях Уряд принял решение нанести последний удар по силам ГКЧП на украинской земле – освободить советского президента Горбачева из его пленения в Форосе и отправить его в Москву. Для этой операции были выделены 12 батальон ДУК, ЗМОП «Сокол», часть сил кировоградского спецназа. К 12:00 эти силы кроме 12 батальона ДУК, уже дислоцированного в Симферополе, были переброшены в Крым. Они без боя заняли аэродром Бельбек и выдвинулись на Форос. В 14:15 украинские войска вышли к объекту «Заря» – даче Горбачева, расположенной западнее Фороса. Там их встречала охрана советского президента. После коротких переговоров она сдала объект украинцам. Первым делом украинский министр внутренних дел Москаленко, находившийся с войсками, встретился с Горбачевым, сообщил ему свое видение ситуации в стране, обещал восстановление связи и гарантировал помощь в возвращении в Москву. Украинские войска в это время подняли над резиденцией сине-желтый флаг. На восстановление связи ушло 15 минут, и Горбачев сразу же уселся за телефон. Он переговорил с Ельциным, Бушем, Назарбаевым, Юхновским и многим другим.

Представители ГКЧП, прибывшие на аэродром Бельбек, сразу же были арестованы украинскими войсками. Российская же делегация была встречена построением украинских войск. В этот момент основной задачей украинских сил была демонстрация силы – Россия должна была знать, что Украина может разговаривать с позиции силы даже в считавшемся пророссийским Крыму. Российский вице-президент Руцкой переговорил с Москаленко и Горбачевым, обсудив обстановку в стране. Ночь советский президент Горбачев отправился на самолете Руцкого в Москву. Он больше не посещал в статусе президента территорию Украины.

На короткое время власть в стране вновь оказалась в руках Михаила Горбачева. Но это была уже совсем другая власть и другая страна. История Советского Союза завершилась 21 августа 1991 года. В этой истории была перевернута последняя страница, хотя агония продолжалась еще несколько месяцев. В этот же день начался отсчет времени жизни новых независимых государств, наиболее значительными из которых были Российская Федерация и Украинская Республика. У этих государств были свои президенты, которым предстояло решать судьбы своих народов. То, что говорил, делал или намеревался делать Горбачев, уже не имело почти никакого значения.

Судьба тех, кто участвовал в ГКЧП сложилась по-разному. Министр внутренних дел СССР Борис Пуго покончил жизнь самоубийством. Также на волне коллапса СССР совершили суицид советник Горбачева маршал Ахромеев и управделами ЦК КПСС Кручина. Хотя эти смерти вызвали множество вопросов, следствие подтвердило версию самоубийства. Генерала Варенникова судил украинский суд по обвинению в измене родине. Украинское правительство превратило этот процесс в процесс над советским режимом. Украинские бывшие коммунисты с облегчением восприняли тот факт, что козлом отпущения был назначен советский генерал. Варенников использовал скамью подсудимых как трибуну для высказывания своих взглядов. Хотя некоторые граждане требовали смертной казни, суд приговорил его к 15 годам заключения. В тюрьме Варенников написал «Неповторимое» – книгу мемуаров, в которой он обличал лиц, пришедших к власти с 1985 года, и критиковал распад СССР. «Неповторимое» стало настольной книгой российских красно-коричневых. В 2006 году Варенников вышел из тюрьмы и вернулся в Россию. Он пытался баллотироваться в президенты России в 2008 году. Варенников умер в начале 2009 года в результате осложнений после операции. Его сторонники считали, что это – убийство, устроенное Кремлем.

Генералу Чечеватову украинские власти припомнили и хищение государственных средств в виде купленного на деньги министерства обороны автомобиля Toyota Landcruiser. Он получил не только максимальный приговор за измену, но и хищение госсредств. Чечеватов умер в тюрьме в 2003 году. Первый секретарь КПУ Станислав Гуренко был оправдан судом. Военные, участвовавшие в ГКЧП в Украине, в первую очередь из 72-й и 25-й дивизий, отделались дисциплинарными взысканиями и понижениями в звании. Псковские десантники при содействии Ельцина вернулись в начале сентября 1991 года домой продолжать службу. Те члены ГКЧП, которых судили в России, отделались легким испугом – судебный процесс начался только в 1993 и не успел завершиться до того как Госдума России объявила им амнистию.

Украинское общество сохранило память о тех, кто погиб, защищая его свободу. «Небесную сотню», как их назвали с легкой руки какого-то журналиста, хоронили 23 августа уже в независимой Украине. В их честь называли улицы, площади, школы, открывали памятники. Наиболее значительным из них стал Монумент независимости, открытый в столице в 2001 году. Он представляет собой 52-метровую колонну, увенчанную фигурой Оранты в украинском национальном костюме с калиновой ветвью в руках. На колоне высечены имена погибших в черный понедельник 19 августа 1991 года. События августа 1991 года, считающиеся в украинской историографии вершиной Третьей украинской революции, стали одной из важных частей национального мифа. В первой половине XXI века на эту тему было написано множество книг и снято множество фильмов, самым известным из которых является «Битва за свободу», получивший премию Оскар за лучший фильм на иностранном языке 2023 года.

Поделиться сообщением


Ссылка на сообщение
Поделиться на других сайтах

Опубликовано: (изменено)

22 августа 1991 года в 10:00 председатель Верховного Совета Украины Леонид Кравчук открыл чрезвычайную сессию Верховного Совета Украинской ССР. Депутаты, вернувшиеся в столицу после трех недель каникул, представляли уже другую страну. Перед Украиной уже не стоял вопрос союзного договора. Общество стремилось действовать по заветам поэта Хвылевого «прочь от Москвы».

Первой жертвой истории пала опрометчиво одержавшая ГКЧП Коммунистическая партия Украины. В 9 утра 21 августа генпрокурор Украины Гайсинский обратился с иском в Верховный суд, основным требованием которого был запрет КПУ в связи с поддержкой ГКЧП. Решение суда было вынесено через два дня на фоне происходившего по всему СССР коллапса КПСС. Коммунистическая партия Украины и Ленинский коммунистический союз молодежи Украины были запрещены, а их имущество национализировано. Запрет КПУ деморализовал украинских левых. Их противоречия больше не сдерживались партийной дисциплиной – к парламенским выборам 1992 года на месте монолитной КПУ возникло несколько партий левого толка, сформировавшие левый фланг украинской партийной системы 1990-х. Другим последствием запрета КПУ стало попадание в руки украинского правительства партийных архивов. Украинские исследователи получили доступ к огромному массиву документов, проливавшему свет на многие, в том числе и трагические, страницы украинской истории.

Вызванный ГКЧП коллапс КПУ привел к резкому изменению ситуации в украинском парламенте. Сложившаяся по итогам выборов 1990 года и борьбы за спикерство конфигурация, когда в парламенте существовало две примерно равных силы – провластный Демократический блок и оппозиционная компартия, ушла в историю. Вместо этого депутаты из коммунистической фракции, сначала деморализованные, а затем ищущие поддержки правительства в борьбе между различными группировками на левом фланге, поддерживали законопроекты правительства. Левая оппозиция смогла полноценно восстановиться только перед парламентскими выборами 1992 года.

Заседание Верховного Совета началось с минуты молчания в честь погибших во время путча. После этого в зал торжественно был внесен сине-желтый национальный флаг, а депутаты исполнили национальный гимн «Ще не вмерла Україна». Когда в зал заседаний вошел президент Юхновский, его встречали с аплодисментами. Он обратился к депутатам с речью, начавшейся со слов «нас ждут трудные времена». В ней он говорил о борьбе за свободу и ответственности перед историей. Украинцы в независимости от политических предпочтений, расы, религии и национальности должны были объединиться во имя создания новой Украинской республики, а горечь Руины и ошибки 1918 года не должны повториться. Украина как можно скорее должна перейти от революционного этапа и перейти к конституционному строительству. Мы должны помнить подвиг тех, кто погиб защищая нашу свободу, ибо цена свободы определяется тем, чем мы готовы пожертвовать во имя ее. Враги свободы хоть и потерпели поражение, но не уничтожены и мы должны противостоять им тогда, когда они попытаются одурачить народ, воспользовавшись экономическими трудностями. Судьба Веймарской Германии не должна повториться на нашей земле! Эта речь несколько раз прерывалась аплодисментами.

Первым актом, который принял собравшийся Верховный Совет, было постановление, осуждающее ГКЧП, известная как «преамбула к Декларации независимости». В нем подвергалась в критике «нереформируемая» социально-экономическая система СССР, приведшая к попытке государственного переворота, и обосновывалась необходимость защищать экономические и политические свободы и демократию. Также Верховный Совет обратился к парламентам других союзных республик с призывом выработать соглашения, обеспечивающие защиту их свободы и суверенитета. С такой же легкостью, набрав 352 голоса за, прошел и закон о принятии национального сине-желтого флага как национального.

Первый скандал разразился в четыре часа. Депутаты Степан Хмара (УРП) и Лариса Скорик (НРУ) внесли предложение о запрете Коммунистической партии Украины. Хотя коммунисты были полностью деморализованы, а большинство демократов были не против увидеть компартию несуществующей, это предложение встретило серьезную оппозицию, как со стороны президентской ложи, так и в рядах парламентариев. Противники парламентского запрета КПУ считали, что этот политический акт вызовет конфликты внутри страны и является опасным покушением на прерогативы судебной власти, которая в то время рассматривала этот вопрос. Постановление о вынесении этого вопроса на голосование было провалено, набрав меньше 50 голосов. По иронии судьбы именно за день до величайшего триумфа демократического блока – провозглашения независимости Украины в нем появилась первая трещина – раскол между радикальными национал-демократами, призывавшими к подавлению коммунистической оппозиции, и готовым к компромиссам во имя строительства того, что получит название Третьей Украинской Республики, умеренным большинством демократического лагеря.

В 14:30 началось обсуждение текста Декларации независимости. После часовой дискуссии он был принят большинством в 361 голос, один – против, в следующей формулировке:

Исходя из смертельной опасности, нависшей над Украиной в ходе государственного переворота в СССР 19 августа 1991;

выступая в качестве выразителя воли Украинского народа;

продолжая тысячелетние традиции украинской государственности;

стремясь защитить права и свободы Украинского народа;

исходя из права на самоопределение, предусмотренного Уставом ООН и другими международно-правовыми документами;

осуществляя Декларацию о государственном суверенитете Украины

Верховный Совет Украинской ССР провозглашает НЕЗАВИСИМОСТЬ УКРАИНЫ и создание самостоятельного украинского государства – Украинской Республики. Территория Украины является неделимой и неприкосновенной. Отныне на территории Украинской Республики действуют исключительно Конституция и законы Украинской Республики. До принятия Конституции Украинской Республики вся полнота власти в Украине принадлежит Президенту УССР и Верховному Совету УССР. Декларация вступает в силу с момента принятия.

После принятия Декларации независимости депутаты приняли закон о воинских формированиях, официально переподчинивший вооруженные силы СССР на территории Украины ее властям.

Известие о провозглашении независимости было встречено народными гуляниями по всей стране от Ужгорода до Луганска. Украинцы отмечали победу над ГКЧП и независимость своей страны. В общем, настроение в стране было приподнятым. Народ считал, что независимая Украина обеспечит ликвидацию дефицита и рост благосостояния, надеясь, что «трудные времена», о которых говорил президент Юхновский, быстро закончатся. На митингах раздавались требования люстрации и суда над коммунистами. Во многих городах прошел «Ленинопад» – демонстранты валили памятники коммунистическим вождям. Милиция и ДУК охраняли офисы КПУ, не допуская эксцессов.

Провозглашение независимости Украины привело к форсированию процессов формирования Вооруженных сил Украины. Многие солдаты и офицеры поняли, что после того, как они под сине-желтым флагом боролись против ГКЧП, а украинский парламент провозгласил независимость, они превратились армию нового украинского государства. Первым еще утром 22 августа присягнул на верность Украине 55 отдельный полк связи генерала Мартиросяна. Благодаря офицерам СОУ к концу августа присяга успешно прошла в большинстве воинских частей, дислоцированных в Украине. Украинские воины клялись защищать независимость и свободу Украинской Республики, защищать демократические завоевания украинского народа, честно исполнять свой воинский долг.

Изменено пользователем Владислав

Поделиться сообщением


Ссылка на сообщение
Поделиться на других сайтах

Опубликовано:

Самолет с Президентом СССР и его спутниками на борту приземлился в аэропорту Внуково-2 около 2 часов ночи 22 августа 1991 г. Охрана с трудом сдерживала людей, окружавших президента. В то же время, когда Горбачев отвечал на вопросы журналистов, российской прокуратуре были переданы арестованные украинскими властями в Крыму члены ГКЧП. В этот же день были арестованы Павлов, Янаев, Стародубцев. Немного позже были арестованы Шенин и Болдин. Еще через несколько дней был арестован и Лукьянов.

Одной из первых фраз Горбачева в аэропорту были слова: «Я вернулся в другую страну». Но и он не сразу понял, насколько сильно изменились всего за несколько дней Москва, Россия и весь Союз. Реальная власть в Москве оказалась в руках Президента Российской Федерации, и Ельцин не был намерен ее с кем-либо делить. Возвращение в столицу спасенного украинскими войсками Президента СССР вызвало волну интереса и симпатий к Горбачеву, который был не только унижен «гэкачепистами», но находился, как казалось многим, в смертельной опасности. Энтузиазм и приветствия людей, встречавших Горбачева в аэропорту, были искренними, но недолгими.

После короткого отдыха Горбачев прибыл в Кремль. Его встречали комендант Кремля, охрана, помощники и советники, работники канцелярии, некоторые из сотрудников Верховного Совета СССР. Когда Горбачев был избран на III съезде народных депутатов СССР Президентом СССР, он не стал создавать какой-то собственный аппарат управления, подобный той Администрации Президента, какую позднее создал Борис Ельцин. Реальное управление страной и в 1990 – 1991 гг. осуществлялось через аппараты Совета Министров и министерств, через аппарат ЦК КПСС, а также через КГБ СССР и Министерство обороны СССР. Но теперь, после путча, аппарат КПСС был парализован, не работал и Кабинет министров СССР. Практически бездействовали КГБ СССР, Генеральная прокуратура, Верховный суд СССР, другие органы союзной власти. Надо было создавать какой-то новый центр управления, и Горбачев начал, естественно, с силовых министерств. Указом Президента СССР министром обороны Союза был назначен генерал армии Михаил Моисеев, недавний начальник Генерального штаба. Председателем КГБ был назначен генерал-лейтенант Леонид Шебаршин, начальник 1-го Главного управления КГБ (внешняя разведка). Горбачев хотел в тот же день назначить и нового премьера, так как Кабинет министров СССР полностью ушел в отставку. Однако помощники уговорили Горбачева подождать несколько дней – до сессии Верховного Совета СССР, намеченной на 26 августа. Было поэтому решено поручить временное исполнение обязанностей премьера СССР Ивану Силаеву, который возглавлял Совет Министров Российской Федерации.

Уже днем 22 августа начались манифестации на Красной площади, все больше и больше москвичей собиралось на Старой площади у зданий ЦК КПСС и на площади Дзержинского – у зданий КГБ СССР. Но особенно большой митинг «победителей» состоялся возле Белого дома, куда прибывали на свою чрезвычайную сессию народные депутаты РСФСР. Героем дня был, конечно же, Борис Ельцин, появление которого сопровождалось бурей приветствий. Из деятелей союзного руководства здесь находилось всего несколько человек, включая Александра Яковлева, который занимал до событий 19 августа пост советника Президента СССР, но теперь заявил о своем разрыве с КПСС. Горбачев у Белого дома в этот день не появлялся. Он выступил с коротким заявлением по телевидению в программе «Время», а затем провел большую пресс-конференцию для советских, российских и иностранных журналистов, эта пресс-конференция также была показана по телевидению. Главной темой пресс-конференции Горбачева, которой руководил его пресс-секретарь Виталий Игнатенко, стало трехдневное заточение Президента СССР в Форосе. Игнатенко отдавал предпочтение иностранным журналистам. Все отметили и тот странный факт, что пресс-секретарь президента не дал возможности задать свой вопрос Горбачеву ни одному из журналистов, которые представляли запрещенные 19 августа советские и российские издания. Этот запрет был отменен 22 августа, но неугодные ГКЧП газеты вышли в свет только 24 августа. К тому же Горбачев отвечал не на все вопросы. Он повторил свои недавние слова о том, что он вернулся из Фороса в другую страну, добавив, что вернулся в Москву и другим человеком. Но он не собирается пересматривать свои убеждения и останется приверженцем социалистического выбора. Горбачев резко критиковал лидеров ГКЧП, но он пытался взять под свою защиту деятельность КПСС и выразил свое неодобрение Яковлеву, который сделал заявление о разрыве с Коммунистической партией. Горбачев заверил присутствующих в том, что он держит ситуацию в стране и в Москве «под контролем». Но все видели, что это не так. В августе 1991 года ситуация развивалась совсем не так, как этого хотел Горбачев.

К вечеру 22 августа основная часть манифестантов переместилась на Старую площадь и на Лубянскую площадь. Десятки тысяч человек расположились на траве у памятника Дзержинскому, на асфальте прямо на площади и на окрестных газонах. Люди были возбуждены, и недавние защитники Белого дома встали цепью. Они были готовы защитить от погрома здания КГБ. Леонид Шебаршин только что провел коллегию КГБ СССР, почти все работники центрального аппарата КГБ находились на своих рабочих местах, но что было делать – никто из них не знал. Все кончилось местным подобием «Ленинопада» – демонтажем памятника Дзержинскому.

Шебаршин и Моисеев пробыли на своих постах только сутки. Назначение Горбачевым новых силовых министров вызвало возмущение Ельцина. Он позвонил Президенту СССР в ночь на 23 августа и потребовал отменить принятые указы. «Моисеев участвовал в путче, а Шебаршин – это человек Крючкова», – заявил Ельцин. Но Горбачев отказался; его указы уже переданы в телевизионных новостях и будут опубликованы в утренних газетах. Рано утром 23 августа Ельцин приехал в Кремль к Горбачеву. Это была их первая встреча после попытки путча, и она была далеко не дружеской. Ельцин в предельно резкой форме потребовал от Президента СССР производить любые кадровые изменения только по согласованию с российским президентом. Горбачев обещал «подумать» по поводу отмены своих указов. Но Ельцин весьма грубо заявил, что он не уйдет из кабинета Президента СССР, пока Моисеев и Шебаршин не будут смещены. Ельцин тут же продиктовал Горбачеву и кандидатуры новых «силовых» министров и министра иностранных дел Союза. Министром обороны СССР должен стать Евгений Шапошников – маршал авиации, отказавшийся 19 августа 1991 г. подчиняться приказам Язова. Председателем КГБ СССР должен стать Вадим Бакатин, в недавнем прошлом человек из ближайшего окружения самого Горбачева. В июне 1991 года Бакатин был одним из соперников Ельцина на выборах Президента РСФСР, но в августе он безоговорочно поддержал не ГКЧП, а Ельцина. Новым министром внутренних дел СССР Ельцин предложил назначить генерала армии Виктора Баранникова, который уже исполнял обязанности министра внутренних дел РСФСР и считался доверенным лицом Ельцина. Министром иностранных дел СССР должен быть назначен Борис Панкин, журналист по профессии, который в 1991 г. был послом СССР в Чехословакии. Панкин оказался единственным из послов СССР, который отказался 19 и 20 августа передать документы ГКЧП главе государства, в котором он был аккредитован. Хотя президент Чехословакии Вацлав Гавел очень хотел узнать подробности событий в Москве от советского посла, Б. Панкин сумел уклониться от официальных встреч с Гавелом, дождавшись краха ГКЧП. Горбачев был вынужден подчиниться ультиматуму Ельцина.

В своих мемуарах Горбачев пытался представить свои указы и назначения результатом собственных решений. Однако из воспоминаний Бакатина, срочно вызванного в Кремль утром 23 августа, мы можем узнать, что вместе с Горбачевым в его кремлевском кабинете сидел и Ельцин и что именно Ельцин продиктовал содержание нового указа – не только назначить нового председателя КГБ, но и поручить ему провести коренную реорганизацию Комитета государственной безопасности.  Ельцин также писал в своих воспоминаниях, что он сразу же начал разговор с Горбачевым тоном приказа, желая ясно дать понять Президенту СССР, что отныне характер их отношений полностью изменился. «Горбачев внимательно посмотрел на меня, – свидетельствовал Ельцин. – Это был взгляд зажатого в угол человека. Но другого выхода у меня не было. От жесткой последовательности моей позиции зависело все». Режим двоевластия кончился, хотя Горбачеву понадобилось еще много недель, чтобы понять это в полном объеме.

Утром 23 августа Михаил Горбачев был приглашен Ельциным и Хасбулатовым в Белый дом на шедшую здесь уже второй день внеочередную сессию Верховного Совета РСФСР. Когда Горбачев подъехал к Белому дому, у входа его встретила толпа, настроенная явно недоброжелательно. Раздавались громкие возгласы: «В отставку! В отставку!» Горбачеву была предоставлена трибуна для выступления, и его встреча с народными депутатами России транслировалась по телевидению в прямом эфире. Эта передача оставила у большинства граждан страны тягостное впечатление, хотя и по разным причинам. Речь Горбачева была не слишком связной, она часто прерывалась, а вскоре превратилась в унизительный допрос, руководимый лично Ельциным. Сначала он попытался вынудить Горбачева публично утвердить все указы, которые были подписаны Президентом России 19 – 21 августа, в которых тот брал на себя функции союзного президента. Затем Ельцин вручил Горбачеву текст какой-то стенограммы и заставил Президента СССР зачитать этот текст всему залу, объявив, что это протокол заседания Кабинета министров СССР с объявлением поддержки ГКЧП. Между тем заседание Кабинета министров СССР 19 августа проходило в неполном составе, это заседание не стенографировалось, и правительство не принимало никаких решений в поддержку ГКЧП, хотя и приняло к сведению информацию премьера Павлова о введении в стране чрезвычайного положения. Затем Ельцин обратился к залу, объявив, что подписывает указ о приостановлении деятельности российской компартии. Горбачев сошел с трибуны растерянным или даже поверженным. Одна из газет писала, что после встречи с Ельциным мы увидели совсем нового Горбачева: он выглядел как собака, которая покорно плетется за отхлеставшим ее хозяином. Горбачев был публично и сознательно унижен, и Ельцин явно наслаждался этим. Западные газеты вышли на следующий день с ироническими комментариями и карикатурами. На одной из них громадный Ельцин протягивает руку крошечному Горбачеву.

После полудня центр событий снова переместился на Старую площадь, где возле зданий ЦК КПСС скопились огромные толпы людей. Еще 22 августа на заседаниях Верховного Совета РСФСР и Моссовета раздавались предложения запретить КПСС и конфисковать ее имущество. В тот же день мэр Москвы Гавриил Попов издал распоряжение мэрии о национализации имущества Московского горкома партии, а также имущества райкомов партии в Москве. Возглавляемая им толпа воинственно настроенных людей вечером 22 августа собралась у здания горкома партии на Новой площади. В стеклянную вывеску горкома полетели камни. Для описи принадлежащего МГК имущества был вызван управляющий делами мэрии. Но в горкоме партии уже закончился рабочий день, работники аппарата ушли, и все помещения были заперты. Взламывать двери и сейфы организаторы этой акции все же не решились, ограничившись опечатыванием дверей у главного подъезда МГК. Не пострадали в этот вечер и здания ЦК КПСС, которые были расположены рядом, на Старой площади.

На следующий день, 23 августа, большинство работников аппарата ЦК КПСС и ЦК КП РСФСР вышли на работу. Все ждали самого худшего. Ответственные работники аппарата просматривали документы в своих шкафах, столах и сейфах, уничтожая многие из них. На Старой и Новой площадях собирались люди, настроенные явно враждебно. Еще в 3 часа дня органы КГБ и милиции, которые перешли теперь в подчинение Бакатину и Баранникову, завершили оцепление всех зданий ЦК КПСС, ЦК КП РСФСР, КПК, МГК, а также расположенных напротив зданий КГБ СССР. Сотрудники аппарата ЦК были эвакуированы из здания.

Вечером 23 августа еще существующий Союз ССР узнал о запрете Коммунистической партии. Верховный Суд Украины, рассмотрев иск Генпрокуратуры Украины, запретил Коммунистическую партию Украины и Ленинский коммунистический союз молодежи Украины. Причиной ее запрета были не только ее поддержка ГКЧП 19 августа, но и злостные нарушения закона УССР №298-12 «о партиях», запрещавшего создание партийных ячеек на предприятиях и организациях, в том числе и в таких государственных учреждениях как Вооруженные силы. Также Верховный Суд признал незаконным нахождение в руках КПУ и ЛКСМУ имущества, переданного им государством до 14 марта 1990, так как до этого они фактически являлись государственными органами СССР. На этом основании было вынесено решение о полной конфискации имущества вышеозначенных организаций.

Разгром аппарата ЦК КПСС, проводимый с санкции Горбачева, делал для него неизбежными какие-то шаги к разрыву с КПСС. 24 августа он опубликовал заявление, в котором объявил о сложении полномочий генсека и призвал ЦК КПСС самораспуститься. В заявлении Горбачева говорилось: «Секретариат и Политбюро ЦК КПСС не выступили против государственного переворота. Центральный комитет не сумел занять решительную позицию осуждения и противодействия, не поднял коммунистов на борьбу против попрания конституционной законности. Среди заговорщиков оказались члены партийного руководства. Это поставило миллионы коммунистов в ложное положение. В этой обстановке ЦК КПСС должен принять трудное, но честное решение о самороспуске. Не считаю для себя возможным дальнейшее выполнение функций Генерального секретаря ЦК КПСС и слагаю соответствующие полномочия». Заявление Горбачева являлось не только неискренним и противоречивым документом. Оно было весьма грубым нарушением Устава КПСС, в котором такого рода отставки вообще не предусмотрены. Генсек мог обратиться к ЦК КПСС с просьбой об отставке. Горбачеву было хорошо известно, что большинство членов Политбюро и Секретариата ЦК КПСС не принимало никакого участия ни в подготовке, ни в деятельности ГКЧП. Версия о том, что сговор о создании ГКЧП осуществлялся через структуры партийного аппарата, рассыпалась при первых шагах следствия. В середине августа невозможно было быстро собрать Секретариат ЦК, а тем более Политбюро, членами которого являлись высшие руководители многих союзных республик. Большая часть членов ЦК находилась в отпуске, а заместитель Генсека  Ивашко – в больнице. Все они узнавали о создании ГКЧП по сообщениям информационных агентств и, не владея достаточной информацией, не могли адекватно реагировать на ситуацию.

В указе Ельцина от 23 августа говорилось о приостановлении деятельности только Российской компартии. Принимать какие-либо решения обо всей КПСС российский президент был не вправе. Однако заявление Горбачева развязывало руки Ельцину и в отношении КПСС. Уже 25 августа он подписал указ «Об имуществе КПСС», в котором говорилось: «В связи с роспуском ЦК КПСС и приостановлением деятельности Коммунистической партии РСФСР все принадлежащее КПСС и Коммунистической партии РСФСР недвижимое и движимое имущество, включая денежные средства в рублях и иностранной валюте, помещенные в банках, страховых, акционерных обществах, совместных предприятиях и иных учреждениях и организациях, расположенных на территории РСФСР и за границей, объявить государственной собственностью РСФСР. Средства КПСС, находящиеся за границей, распределяются по соглашению между республиками после подписания ими Союзного Договора».

Поделиться сообщением


Ссылка на сообщение
Поделиться на других сайтах

Опубликовано:

26 августа открылась сессия Верховного Совета СССР. Депутаты союзного парламента уже превращались в представителей несуществующей страны. Российское руководство захватывало союзные учреждения. Украина провозгласила независимость и фактически взяла под контроль части советской армии на своей территории. В Белорусской ССР произошло падение ее главы Николая Дементея, поддержавшего ГКЧП. Новым главой провозгласившей 25 августа независимость республики стал доктор физико-математических наук Станислав Шушкевич. Другие республики готовились последовать вслед за Украиной и Беларусью и провозгласить независимость.

Заседание Верховного Совета открывал не Лукьянов, а его заместитель Председатель Совета Союза Иван Лаптев. Парламент выслушал Горбачева, Назарбаева, который говорил о невозможности сохранения единого государства, министра охраны окружающей среды Украины Щербака, зачитавшего с трибуны Декларацию независимости, а также выступления других депутатов. Верховный Совет принял решения, обговоренные еще 23 августа во время встречи Горбачева с республиканскими лидерами. На 2 сентября был назначен чрезвычайный V Съезд народных депутатов СССР. Дано согласие на арест Лукьянова. Отправлен в отставку Кабинет министров Валентина Павлова. Его роль перешла к возглавляемому российским премьером Силаевым Комитету по оперативному управлению народным хозяйством СССР. Он сразу же назначил исполняющими обязанности ключевых экономических министров СССР их российских коллег. Были одобрены фигуры новых силовых министров, назначенных Горбачевым после консультаций с Ельциным. Другим важным актом, ратифицированным Верховным Советом было «Соглашение между Союзом ССР и Украинской Республикой об особенностях управления Вооруженными силами СССР в переходный период», согласно которому Киевский, Одесский и Прикарпатский округа, а также Черноморский флот «до определения статуса Украинской Республики по отношению к Союзу ССР и его правопреемнику» составляют Группу советских войск в Украине, командующим которой по должности является министр обороны Украинской Республики. 26 августа стало днем, когда две наиболее важных республики, сопротивлявшихся ГКЧП, пожинали плоды победы – Россия получила из рук слабеющего союзного руководства контроль над экономическими министерствами Союза, а Украина – последний кирпичик в здании институтов Украинской Республики – собственную армию.

Открывшийся 2 сентября Съезд народных депутатов также стал площадкой для легитимации решений республиканских лидеров. Проект повестки, которую выработал аппарат Верховного Совета, сразу же отправился в корзину. Было озвучено заявление Горбачева и лидеров республик, в котором говорилось, что сохранение федерации невозможно и необходимо создать более свободную форму общежития. Три дня депутаты искали ответ на вопросы «кто виноват?» и «что делать?». Большинство активно критиковало советскую систему, приведшую к такому незавидному положению вещей. 5 сентября наконец-то Съезд перешел от слов к делу. Был принят закон «об органах государственной власти и управления Союза ССР в переходный период». Согласно нему вся полнота власти в стране перешла к Государственному Совету в составе Президента СССР и лидеров республик. Съезд Народных Депутатов и сформированный им Верховный Совет самораспускались. Также для координации управления народным хозяйством, согласованного проведения экономических реформ и социальной политики образован Межреспубликанский экономический комитет СССР. Советская власть, воплощенная в Верховном Совете и Съезде народных депутатов, перестала существовать. Хотя до окончательного распада СССР оставалось еще два месяца, он уже приобрел приставку бывший. России, Украине и другим республикам предстояло найти свой путь.

Поделиться сообщением


Ссылка на сообщение
Поделиться на других сайтах

Опубликовано:

Коллега wps, не надо пытаться разводить флейм и писать о современной политике! Пост скрыл.

Поделиться сообщением


Ссылка на сообщение
Поделиться на других сайтах

Опубликовано:

Вместе с фактической независимостью Украины после провала путча к ее Уряду пришла полная ответственность за ситуацию в стране. Ему достался в наследство огромный ворох проблем: неэффективные промышленность и сельское хозяйство, коллапс экономики, пустые полки магазинов, необходимость строить государственные институты. Теперь нельзя было с чистой совестью говорить, что все беды от Москвы – народ ждал от своей власти решения насущных проблем. Хотя ни у кого кроме, наверное, Горбачева, не было сомнений, что народ Украины отдаст на референдуме 27 октября голоса за независимость, только от действий украинского правительства зависело, сохранят ли граждане приверженность идеям свободы и демократии.

Главным вопросом для любого государства, желающего сохранить свою свободу и независимость, является развитие вооруженных сил, а если брать более широко – вообще силовых структур. Украине в этом плане досталась часть структур Союза ССР – республиканские МВД и КГБ, а также миллионная группировка советской армии. Дополнительно к этой группировке Украина обзавелась собственной добровольческой армией – ДУК.

Монстр Комитета Государственной Безопасности был прочно нелюбим украинским политическим классом. У всех перед глазами был пример того как единая госбезопасность превратилась в угрозу демократии в СССР. У украинских диссидентов, составлявших значительную часть состава Верховного Совета, вдобавок сохранились неприятные воспоминания о КГБ доперестроечной поры. В этих условиях идея разделения КГБ Украины на несколько ведомств прошла на ура.

Проще всего было выделить из состава КГБ пограничные войска. Специфика их деятельности сильно отличалась от других служб «конторы». Согласно принятому 13 сентября 1991 года закону «о государственной границе Украинской Республики» деятельность по охране государственной границы возлагалась на Национальное агентство пограничной охраны (НАПО). НАПО поднялось в статусе от структурного подразделения Госбезопасности до отдельного центрального органа исполнительной власти. Директором НАПО был назначен командующих Западным пограничным округом генерал-лейтенант Валерий Губенко. Украине досталось четыре пограничных отряда на западной границе бывшего СССР и две бригады сторожевых кораблей на Черном море, которые стали основой украинской береговой охраны. В виду того, что штаб Западного пограничного округа превратился в штаб НАПО, до 1992 года управление охраной белорусско-польской и молдавско-румынской границ осуществлялось из Киева. Впоследствии этот казус был урегулирован отдельными двухсторонними соглашениями по оказанию содействия в формировании собственных пограничных войск. Также НАПО вместе с МВД и Государственной таможенной службой в 1991-92 годах успешно решили задачу по организации пограничной охраны на границах с Молдовой, Беларусью и Россией. По состоянию на 2021 год украинские пограничники уже тридцать лет с честью выполняют свой долг по охране государственной границы Украины по всему ее периметру.

Реформирование тех частей КГБ, которые отвечали собственно за госбезопасность – разведку и контрразведку, было более глубоких. 9 сентября был принят закон «о специальных службах» Комитет Государственной Безопасности прекращал свое существование. Сотрудники «конторы» должны были пройти переаттестацию для поступления на работу в новые спецслужбы. Переаттестацию прошли 85% процентов сотрудников КГБ УССР. Она позволила очистить украинские спецслужбы от наименее благонадежных сотрудников и вернуть обществу доверие к спецслужбам. Вместо единого КГБ теперь существовало две спецслужбы – Национальное разведывательное агентство, выполняющее функции внешней разведки, и Агентство национальной безопасности, которое занималось контрразведкой, борьбой с терроризмом и защитой конституционного строя Украинской Республики. Директором национальной разведки был назначен бывший председатель КГБ УССР Евгений Марчук. Он смог организовать работу нового ведомства, превратив НРА в мощную разведслужбу. Хотя по состоянию на конец 2010-х большинство документов, посвященных НРА, засекречены, граждане Республики имеют представление о его работе не только из художественной продукции. Ежегодно выпускаемые НРА с 1992 года «Доклады о ситуации и тенденциях в сопредельных государствах и мире» являются важным источником по истории СНГ, особенно Средней Азии. Агентство национальной безопасности возглавил генерал Александр Скипальский. Ведомство, сохранившее основной костяк КГБ, также не особо стремилось светиться перед прессой. Хотя большинство граждан по-прежнему представляют работу АНБ по фильмам и сериалам типа «Отряда контртеррор», результаты его деятельности лучше видны налогоплательщикам. Наиболее громкими операциями АНБ являлись «Красный рассвет» – задержание 23 российских шпионов в 2004, а также предотвращение терактов в Киеве в 2005 и в Харькове в 2016.

В связи с нарастающей угрозой организованной преступности во все том же сентябре 1991 года было принято решение объединить силы, отвечающие за борьбу с ней в одно ведомство. Так создатели явно вдохновлялись борьбой против мафии в Америке Сухого закона, новое ведомство получило название Национального бюро расследований. В состав нового ведомства были включены сотрудники УБОП МВД, КГБ и прокуратуры. Директором НБР был назначен глава УБОП Александр Ищенко. Задачами бюро были борьба с коррупцией, транснациональными и национальными преступными организациями, наркоторговлей и значительными насильственными преступлениями и поддержка национальных местных и международных партнеров. Бюро было выведено из традиционной иерархической структуры – зоны ответственности его отделений не совпадали с областными границами. Также в структуру НБР перешел ЗМОП «Беркут», развернутый от батальона спецназначения. Бюро сыграло ключевую роль в разгроме ряда ОПГ в первой половине 1990-х годов.

Не менее важной задачей было создание собственных вооруженных сил. Еще во время путча войска в Украине перешли на сторону ее правительства. Верховный Совет легитимизировал эту ситуацию, переподчинив своим актом советские войска в Украине ее правительству. СССР был вынужден признать сложившуюся ситуацию, подписав с Украиной договор, согласно которому образуется Группа советских войск в Украине, которой командовал украинский министр обороны. Само Министерство обороны Украинской Республики было учреждено 24 августа 1991 года. Его возглавил глава Союза офицеров Украины Вилен Мартиросян, которому было присвоено звание генерал-полковника. Новому министру досталось сложное хозяйство. Группа советских войск в Украине представляла собой миллионную армию в составе трех военных округов и Черноморского флота, включая их части, дислоцированные в других республиках. Будучи второй армией в Европе после остальных Вооруженных сил СССР, ГСВУ требовала реформирования, но первоочередной задачей было преобразование этих сил в украинскую армию.

Украинскому министерству обороны в деле военной реформы в переходный период приходилось взаимодействовать с советским министерством, которое возглавил маршал авиации Евгений Шапошников. Его задачей на посту было реформирование ведомства. Предполагалось разделить Вооруженные силы СССР на две компоненты: общесоюзные стратегические силы и республиканские армии, в военное время подчиняющиеся штабу в Москве. Эта система должна была напоминать американскую с Вооруженными силами США и Национальной гвардией. За те два месяца, которые история отвела Шапошникову на проведение этой реформы, отдельная армия была фактически создана только в Украине. В дальнейшем данная концепция с некоторыми коррективами всплывала во время существования Объединенных вооруженных сил СНГ.

Украина видела «украинизацию» части Вооруженных сил СССР как переходной этап к формированию собственной армии. Исходя из этого, проводилась политика украинского министерства обороны относительно ГСВУ. Первыми жертвами данной политики пали командующие округов. Чечеватов по итогам ГКЧП был арестован и впоследствии осужден за госизмену. Судьба других командующих сложилась гораздо лучше. Генерал-полковнику Виктору Скокову, командовавшему Прикарпатским ВО, некоторое время предлагали пост начальника украинского генштаба, но он отказался служить Украине. 6 сентября он был снят с поста командующего округом и передан в распоряжение советского министерства обороны. В дальнейшем Скоков был некоторое время советником в российском министерстве обороны. Командующий Одесским военным округом генерал-полковник Иван Морозов также отказался от продолжения службы в рядах украинского войска и был отправлен в Россию, где стал главным инспектором московского областного военкомата. Командующий Черноморским флотом адмирал Хронопуло был обвинен в поддержке ГКЧП. От украинского суда его спасла только отставка и переезд в Россию.

Посты командующих округами оставались пустыми до 17 сентября. Командующим Киевским военным округом был назначен генерал-лейтенант Константин Морозов, командовавший до этого 17-й воздушной армией и хорошо себя проявивший во время ГКЧП. Одесским военным округом стал командовать генерал-лейтенант Виталий Радецкий – командующий 6-й гвардейской танковой армии, перешедший на сторону Украины во время ГКЧП. Прикарпатский военный округ возглавил генерал-лейтенант Валерий Степанов. Если в назначение командующих сухопутными военными округами Москва не вмешивалась, то она навязать кандидатуру первого заместителя командующего Северным флотом Игоря Касатонова в качестве командующего Черноморским флотом. Украинское министерство обороны отразило эту попытку вмешательства в дела ГСВУ и назначило командующим Черноморским флотом командира Крымской военно-морской базы ЧМФ СССР Бориса Кожина.

Назначение новых командующих округами было только началом работы по созданию украинской армии. Первым делом была создана своя система связи, к которой были подключены части трех округов и Черноморского флота. Фактически связь между ними и Москвой теперь шла через Киев и могла в любой момент быть отключена. Не менее важным было решение кадрового вопроса. Факт в том, что не все военнослужащие ГСВУ были украинцами и желали продолжать служить в украинских вооруженных силах. Министерство обороны Украины предпочитало не проводить репрессий против несогласных, ограничиваясь их переводом за пределы страны. Офицерам давалось на выбор три варианта на выбор: продолжение службы в рядах украинской армии, служба в рядах союзных вооруженных сил либо в вооруженных силах других республик бывшего СССР либо отставка. Большинство выбирали службу Украине. При этом среди младших чинов поддержка украинского варианта была больше, чем среди генералитета. Также шел процесс перевода украинских военнослужащих на родину из других республик. Судьба тех, кто не желал служить Украине, складывалась следующим образом: после написания рапорта о переводе из украинских вооруженных сил их отстраняли от командования. Далее Министерство обороны Украины контактировало с союзным или республиканскими министерствами в связи с необходимостью перевода. После этого офицер отправлялся на новое место службы. Благодаря этому к моменту ликвидации СССР ГВСУ превратилась в украинскую армию не по названию, а по сути.

Кроме Советской армии в Украине существовали другие воинские формирования – Внутренние войска МВД СССР и Добровольческий украинский корпус МВД УССР. В новой ситуации перед Урядом стояла задача реформирования этих служб. В октябре 1991 года был принят закон «о Национальной гвардии Украины». Она была образована на основе ВВ и ДУК. Национальная гвардия является независимым формированием, подчиненным в военных вопросах Министерству обороны, а в полицейских – МВД. В интересах Вооруженных сил Нацгвардия осуществляет функции военной полиции, частей по охране тыла и объектов особой важности и поддержания организованного резерва Вооруженных сил. В интересах МВД – охрану особо важных государственных объектов, охрану высших должностных лиц, конвоирование арестованных и осужденных, охрану гражданского порядка и подавление беспорядков, участие в ликвидации чрезвычайных ситуаций, охрану дипмиссий. В организационном плане Нацгвардия делится на Департамент организованного резерва (ДОР), который отвечает за подготовку и мобилизацуию организованного резерва, переняв в этом план не себя роль ДУК. Другой частью были собственно регулярные войска Национальной гвардии, выполнявшие остальные функции НГУ. На основе частей внутренних войск и ДУК было сформировано 16 бригад НГУ. Также на основе 1, 27 и 53 батальонов ДУК, дислоцированных в Киеве, была сформирована 52-я синежупанная мотопехотная бригада ВСУ.

Все эти институции, включая МВД, иногда называемые российским термином «силовики», вместе с Министерством иностранных дел занимались обеспечением национальной безопасности Украинской Республики. Круг вопросов, связанных с нацбезопасностью, естественно, решался в Мариинском дворце. Опыт путча показал, что крайне необходимо обеспечить слаженную работу государственных органов в сфере национальной безопасности. Поэтому 24 августа 1991 года при президенте был образован координационный орган – Совет национальной безопасности и обороны. СНБО формально возглавлял президент, но координацию работы обеспечивал секретарь. Степень полномочий секретаря СНБО сильно зависит от вовлеченности президента в работу данного органа. Если в президентство Юхновского роль секретаря СНБО была крайне важна, то, например, в президентство Москаленко, активно руководившего работой СНБО, эта должность превратилась в чисто техническую. Первым секретарем СНБО 24 августа был назначен Валерий Москаленко, хорошо проявивший себя во время путча. Он проработал на этой должности все правление Юхновского, заработав в оппозиционной прессе репутацию серого кардинала. Преемником Москаленко на посту министра внутренних дел стал генерал Василий Дурдинец.

Поделиться сообщением


Ссылка на сообщение
Поделиться на других сайтах

Опубликовано:

Строительство Украиной собственной армии было лишь симптомом общей проблемы – после путча продолжение Новоогаревского процесса как процесса строительства нового более совершенного Союза ССР (или с другой аббревиатурой на выбор) было невозможно. Хотя лидеры Союза, в первую очередь Горбачев, цеплялись за иллюзию того, что возможно сохранить СССР в какой-либо более сильной форме, чем аналог британского Содружества наций. Эта иллюзия была более опасна тем, что она не позволяла здоровым силам выйти за рамки парадигмы сохранения Союза и достичь разумного соглашения на платформе осознания объективной реальности. Это естественным образом приводило к дельнейшей деградации общественных институций и распространению анархии. Истинным символом этого периода являются экономический коллапс и окончательный крах государственной торговли – дошло до того, что Украина посылала в конце 1991 года гуманитарную помощь в Россию. Рубль окончательно превратился в фантики – за период с сентября по декабрь 1991 года он обесценился в три раза, в результате чего среднюю зарплату размером 600 р. в декабре 1991 года можно было обменять на 5 долларов.

Такое ужасающее status quo могло продолжаться только до первого серьезного вызова. Этим вызовом и стал Всеукраинский референдум 27 октября 1991 года. На нем был задан только один вопрос: «Поддерживаете ли вы Декларацию независимости Украины». Автором идеи референдума был президент Юхновский, который считал, что необходима легитимация этого акта всенародным голосованием. Впервые разговоры о референдуме по вопросам независимости начались во время обсуждения нового союзного договора. Перед украинскими гражданами должен был стать выбор: вступить в новый Союз или выбрать независимость. Советское правительство пыталось манипулировать вопросами референдума, но его попытки провалились. После путча вопрос о новом союзе стремительно переходил из практической области в фантастическую. Это был один из тех референдумов, результат которых известен заранее. Единственным человеком, который сомневался в том, что Украина выберет независимость, был Михаил Горбачев. Впрочем, его поведение осенью 1991 года не соответствовало реальности, а неуклюжие попытки агитировать украинцев за союз вызывали только отвращение. Результаты референдума только подтвердили ошибочность мнения Горбачева. 31'891'742 человека пришли на избирательные участки в этот день, что составило 84,18% от общего количества украинских избирателей. За независимость высказались во всех регионах Украины. Даже в Крыму больше половины бюллетеней были с положительным результатом. Этот референдум подтвердил еще раз выбор украинского народа – выбор в пользу свободы.

После референдума события резко ускорились. Началось признание украинской независимости иностранными державами. Последние иллюзии относительно будущего СССР развеялись. Необходимость договариваться о новых основах общежития предстала перед республиками. В этих условиях глава Беларуси Станислав Шушкевич предложил республиканским лидерам собраться без Горбачева. Итогом минской встречи одиннадцати республиканских лидеров (не прилетел только президент Грузии Звиад Гамсахурдиа) стали Минские соглашения. Согласно ним СССР как геополитическая реальность прекращала существование. На его месте новые независимые государства образовывали международную организацию – Содружество Независимых Государств. Горбачев сопротивлялся еще пару недель. Уже 13 ноября Россия заняла место СССР в ООН, а через пять дней сам Горбачев объявил о прекращении существования СССР. Над Кремлем взвился триколор. Закончилась целая эпоха. Хотя странам Содружества предстояло решить гигантское количество проблем, впереди впервые забрезжил рассвет.

Поделиться сообщением


Ссылка на сообщение
Поделиться на других сайтах

Опубликовано: (изменено)

Осенью 1991 года перед Мариинским дворцом стояло множество задач, которые предстояло решить и это решение и определило будущее Украины. Украина имеет немного приграничных районов – на Востоке и на Западе, – которые требуют особого подхода из-за национальных меньшинств, проживающих там, однако, единственным регионом, вызвал серьезное беспокойство, был Крым – позже всего присоединенная к Украине и полностью русифицированная территория.

Крым был этнической родиной для крымских татар, которых Сталин полностью депортировал в Среднюю Азию 1944г., обвинив в коллаборационизме. В 1954 году советское правительство передало Украине Крым, руководствуясь, в первую очередь, географическим положением полуострова и его экономическими связями с Украиной. Вокруг передачи Крыма сложилось множество мифов, самым главным из которых было то, что передача Крыма была подарком на трехсотлетие «воссоединения Украины и России». Русские восприняли этот шаг как экстравагантную причуду Хрущева. Незадолго до распада СССР советская власть наконец-то разрешила крымским татарам вернуться домой, и вскоре их прибыло четверть миллиона. Из тактических соображений крымские татары стали союзниками украинских националистов, так как их общим врагом был русский шовинизм.

На выборах в Крымский областной совет, прошедших в марте 1990, выиграли коммунисты. Председателем облсовета был избран первый секретарь крымского обкома КПУ Николай Багров. Также в облсовет прошли русские национал-демократы. В условиях нарастающего распада СССР их коалиция стремилась к повышению статуса Крыма вплоть до союзной республики. Русские националисты стремились избежать усиления на полуострове украинского и татарского влияния, когда как коммунисты – защититься от пришедших к власти в Киеве национал-демократов. В ноябре 1990 года крымский облсовет осудил передачу полуострова Украине и проголосовал за проведение референдума о статусе Крыма. Этот референдум прошел в январе 1991 года. На нем русское большинство жителей полуострова высказалось за «воссоздание Крымской АССР как субъекта Союза ССР», что в части про субъект СССР противоречило Декларации про суверенитет и тогдашней Конституции Украины, устанавливавших верховенство украинских законов над союзными и территориальную целостность Украины в границах 1990 года. Также с этим референдумом связана забавная история – когда Кремль объявил о проведении референдума об «обновленном Союзе» крымский парламент принял постановление, согласно которому голоса «за» на областном референдума засчитывались как голоса «за» на союзном. Даже советское правительство, не склонное к соблюдению процедур было удивлено правовым нигилизмом крымского облсовета и заставило местные власти все-таки провести референдум.

Украина была готова признать автономию полуострова. Многие парламентарии от Демократического блока были готовы предоставить полуострову широкую автономию. Поэтому Верховный Совет Украины признал учреждение Крымской АССР и постановил начать переговоры о разграничении полномочий. Полпредом в регионе был назначен Владимир Билецкий – доктор технических наук из Донецка и один из лидеров местного Руха. Переговоры, начавшиеся в марте 1991 года, велись вокруг нескольких основных точек преткновения: распределение полномочий и уровень суверенитета автономии, решение татарского вопроса, распределение государственного имущества между Киевом и Симферополем и статус Севастополя, являвшегося городом республиканского подчинения. Украина была готова пойти на уступки во многих вопросах, так как стремилась подписать договор, в котором Крым признает себя неотъемлемой частью Украины до решения вопроса о нахождении Украины в СССР.

После августовского путча ситуация резко изменилась. Украина взяла четкий курс на независимость. Парад суверенитетов наконец-то достиг и Крыма, который объявил 4 сентября о своем суверенитете. Ситуация развивалась по конфронтационному сценарию. Угроза превращения Крыма в очередную горячую точку типа Карабаха и Приднестровья вынудил украинское правительство действовать активнее. Первоочередной задачей была поддержка умеренных политиков и сторонников нахождения полуострова в составе Украины. Окучивать крымчан отправился госсекретарь Кабмина Александр Лавринович. В первую очередь, он посетил северные районы полуострова, превратившиеся из сухой степи в благодатный сельскохозяйственный край благодаря воде из Днепра. Над районами, руководство которых было лояльно Украине, просыпался золотой дождь в несколько сот миллионов рублей. Украина давала деньги на проекты социальной инфраструктуры и экономического развития. Местные власти давили на депутатов от соответствующих округов, чтобы они занимали более проукраинскую позицию. Также существовала группа умеренных политиков во главе со спикером Багровым, которые понимали, что Крым без связи с Украиной попросту загнется. Именно они и двигали переговоры.

Итогом всех этих маневров стало подписание 16 ноября президентом Юхновским и председателем Багровым Соглашения о разделе полномочий. Крым признавал себя неотъемлемой частью Украины, получая право на проведениея референдума о выходе с согласия Национального Собрания. Автономная Республика Крым получала широкие полномочия в решении внутренних вопросов. Автономия получала львиную долю госсобственности, в том числе и такие объекты как дачи высшего союзного руководства (кроме «Зари»), туристическую инфраструктуру и детские лагеря, такие как «Артек», часть акций крупных предприятий, в том числе и 35% акций Черноморнефтегаза. Также в бюджете Крыма оставалось 25% общереспубликанских налогов, собранных на его территории. Официальными языками АРК кроме общегосударственного украинского были русский и крымскотатарский. Кроме этого было достигнуто соглашение о предоставлении крымским татарами земли. Депортированные, их дети и внуки получали по 0,5 га земли на человека из государственных фондов.

В политическом плане АРК являлась парламентской республикой. Исполнительную власть на полуострове осуществлял Совет Министров АРК, а в роли законодательной ветви выступал Верховный Совет. Формально функции главы автономии осуществлял Верховный представитель Украинской Республики в АРК. Фактически же он был ограничен церемониальными и контрольными функциями. Губернатор, как неофициально называли эту должность, мог приостанавливать решения крымских органов власти до вынесения решения Конституционного суда относительно их конституционности и поднимать вопрос об отставке Председателя Совета министров автономии. Предсовмин и являлся фактическим главой Автономной Республики Крым. Его назначал Верховный Совет. Предсовмин возглавлял Совмин, состоящий из министров, назначенных крымским парламентом и глав территориальных управлений тех республиканских министерств, сфера компетенции которых оставалась под контролем Киева. В теории (вскоре ставшей практикой) существовал еще режим прямого президентского правления, когда Национальное Собрание по представлению Президента Украинской Республики распускало Верховный Совет Крыма и отправляло в отставку Совет министров. Тогда власть в автономии переходила к Верховному представителю, который формировал временное правительство и назначал районных представителей Украинской Республики. Прямое президентское правление могло длиться не долее полугода, после чего должны были пройти выборы в Верховный Совет и сформировано новое правительство АРК.

Верховный Совет имел все права законодательной власти в пределах компетенции АРК. Он издавал законы, принимал постановления, назначал министров, а самое главное – Конституцию АРК, которую должен потом утвердить Конституционный Суд Украины. Необходимость принятия республиканской конституции определила процедуру выборов Верховного Совета I созыва. С этим была также связана проблема депортированных народов – необходимо было обеспечить их влияние на принятие Конституции. В результате этого возникла следующая схема выборов депутатов. Все избиратели АРК получили два бюллетеня. В одном они должны были голосовать за одну из партий, претендовавших на 50 мест по партийным спискам, а во втором за кандидатов, борющихся за победу на одном из 40 мажоритарных округов. Депортированные получили на руки и третий бюллетень, в котором должны были проголосовать за одну из организаций, представляющей их права. Эти организации боролись за 30 мест по квоте для депортированных. Подразумевалось, что следующие выборы пройдут без этой льготы.

Соглашения 16 ноября вызвали недовольство среди радикальных русских националистов из Республиканского движения Крыма. Полуостров еще долгое время оставался головной болью Мариинского дворца, но была создана прочная платформа для решения проблем.

Изменено пользователем Владислав

Поделиться сообщением


Ссылка на сообщение
Поделиться на других сайтах

Опубликовано: (изменено)

Существование любого государства невозможно без законов, по которым оно живет. Украина встретила свою независимость пусть и с модифицированными, но советскими законами. В первую очередь это касалось конституции. Последняя конституция УССР была принята в 1978 году и являлась практически копией советской конституции 1977 года. Начиная с 1989 года, в нее было внесено множество поправок, связанных с необходимостью отобразить резко меняющийся статус Украины. Поправки были внесены в десятки статей, внесен новый раздел и приостановлено действие трех других.

Впервые о необходимости принятия новой конституции заговорили после утверждения Декларации суверенитета Украины. Проход Демократического блока к власти только ускорил конституционный процесс в Украине. В конце сентября 1990 года была учреждена Конституционная комиссия, которая занималась разработкой проекта новой конституции. В целом к весне 1991 года были завершены работы над концепцией и черновым вариантом Конституции. Ее авторы тяготели к смешанной президентско-парламентской республике французского типа.

Весной 1991 года существовал и другой вариант, разработанный в недрах руховского штаба. Он должен был воплотиться в жизнь в случае победы коммунистического кандидата на президентских выборах. Тогда демократическое большинство без замедления блокировалось с суверен-коммунистической группой Кравчука и проводила через Верховный Совет проект Конституции, превращающий Украину в парламентскую республику. После этого на пост премьер-министра должен был быть избран демократический кандидат. Этот вариант так и остался гипотетическим в виду победы Юхновского на президентских выборах.

Августовский путч и провозглашение независимости изменил сам характер дискуссии о новой конституции. Ранее волновавшие вопросы типа быть ли Украине «Советской» или какие должны быть государственные символы ушли в прошлое. Теперь работа Конституционной комиссии была форсирована – не было необходимости тянуть время из-за Новоогаревского процесса. Итогом стало принятие 3 декабря 1991 года Верховным Советом Украины большинством в 372 голоса Конституции Украинской Республики. Ее основными авторами были юрист из Харькова Всеволод Речицкий и профессор Киевского госуниверситета Леонид Юзьков. Украина стала первой постсоветской республикой, утвердившей новую конституцию. Эта конституция действует с небольшими поправками по сей день.

Принятая Конституция провозглашала основным принципом Украинской Республики верховенство права и объявляла главной целью ее существования свободу народа. Из немецкого Основного закона была заимствована гарантия права народа на восстание против тирании. Устанавливалось разделение властей на исполнительную, законодательную и судебную. Исполнительная и законодательная власти были автономны друг от друга, а судебная – независима от первых двух. Рыночная экономика, демократия и неприкосновенность частной жизни провозглашались воплощением принципов экономической, политической и личной свободы. Украинская Республика признавала частную собственность на землю. Введен запрет на цензуру. В качестве единственного государственного языка был установлен украинский, а остальным гарантировалось право на свободное развитие.

Конституция определяла содержание прав и свобод. Введен конституционный запрет на смертную казнь. Республика защищала право на частную жизнь, в том числе запретив арест и обыск в ночное время. Среди новелл Конституции 1991 года было признание права на самооборону и владение оружием. Другим изменением было ограничение отделения школы от церкви только государственной школой – авторы Конституции принимали возможность возникновения частных, в том числе и религиозных, учебных заведений. Важным изменением был отказ от юридического максимализма и невыполнимых обязательств социалистического режима в области социальных прав, таких как право на жилье и медицинское обслуживание. Срок действия государственной тайны был по примеру Бразилии ограничен 30 годами.

Парламентом Украинской Республики является Национальное Собрание, избираемое на четыре года. Оно состоит из двух палат – Сената и Палаты депутатов. Сенат, являясь верхней палатой, олицетворяет региональное представительство. В него входят по два сенатора, избираемых региональными советами и три – Верховным Советом Автономной Республики Крым. Палата депутатов состоит из 450 депутатов, избираемых от населения. По состоянию на 1992 год 225 депутатов избирались по партийным спискам, а еще 225 – по одномандатным мажоритарным округам, образованным исходя из результатов переписи 1989 года.

Главой Украинской Республики согласно Конституции являлся Президент. Он занимает высшее место в иерархии государственных институтов страны, осуществляет ее представительство на международном уровне. Также Президент возглавляет исполнительную власть в Украинской Республике. Фактически полномочия Президента соответствуют модели сильного президента в президентской республике. В то же время Президент осуществляет лишь общее руководство работой Кабинета министров, не входя непосредственно в его состав. Президент имеет право распустить парламент. Однако в отличие от своего французского коллеги Президент Украины не может делать это по собственному желанию. Национальное Собрание, в то же время, может объявить вотум недоверия Кабинету министров или отстранить Президента от власти за грубое нарушение Конституции по процедуре импичмента. Для осуществления полномочий в сфере Национальной безопасности при Президенте создавался специальный комитет – СНБО.

Центральным правительством Украинской Республики являлся Кабинет министров. Украинская конституция подробно расписала полномочия Кабмина. Непосредственное руководство Кабинетом осуществлял Премьер-министр. Его должна была утвердить Палата депутатов. Также согласие Палаты было на назначение остальных министров при формировании Кабинета кроме министров внутренних и иностранных дел и обороны, утверждаемых Сенатом. Президент может назначить в порядке замены без согласия Национального Собрания нескольких министров, если их количество не превышает четверти от состава Кабинета. Также стоит отметить, что именно премьер-министр исполнял обязанности Президента, когда он по каким-либо причинам не мог этого делать.

В Конституции были заложены основы для всеобъемлющей реформы судебной системы. Первой жертвой пала советская прокуратура. В ходе ее реформы, проведенной в конце 1991 – начале 1992 года прокуратура была лишена функций общего надзора и переформатирована. Не менее масштабная реформа ждала и суды. Ситуация, когда судом первой инстанции мог быть любой суд (районный, областной или даже Верховный), была исправлена. В Украине вводился принцип инстанционности. Теперь пирамида судов общей юрисдикции, а также специализированных административных и арбитражных делилась на три уровня: окружные I инстанции, апелляционные и кассационный, роль которого исполнял реформированный Верховный Суд Украины. Также в Украине существует Конституционный Суд, следящий за соблюдением Конституции. Он был сформирован по американской модели – девять судей назначались Президентом с одобрения Сената пожизненно. Первым Председателем Конституционного Суда стал Леонид Юзьков.

Украинские демократы традиционно стояли за развитие местного и регионального самоуправления. Многие из них в период 1989-90 годов даже были сторонниками федерализации Украины. Они представляли федерализм по Мэдисону как способ избежать тирании центрального правительства. Впрочем, жизнь в виде антиукраинских элементов, стремившихся использовать федерализацию как первый шаг к разделу Украины, заставила их пересмотреть свои взгляды. Итогом этого стала провозглашенная Конституцией году унитарность Украинской Республики. Впрочем, сторонники децентрализации не оставили своих усилий. Они связывали переход к децентрализованной унитарной республике итальянского типа с планируемой масштабной административно-территориальной реформой – заменой советского областно-районного административно-территориального устройства земельно-поветовым. В результате этого земля и повет были закреплены в Конституции как административно-территориальные единицы первого и второго уровней. Впрочем, у центрального правительства оставалось право учреждать специальные административные единицы с особым статусом, такие как округа и области. Также в переходных положениях было оговорено, что до принятия Национальным Собранием закона о земельном устройстве сохранялось старое административно-территориальное деление.

Изменено пользователем Владислав

Поделиться сообщением


Ссылка на сообщение
Поделиться на других сайтах

Опубликовано:

В условиях экономического коллапса главной целью Уряда было проведение экономической реформы. В независимой Украине господствующей фигурой в экономической политике был премьер-министр Владимир Лановой. Став премьером после президентских выборов, он стал подтверждением курса украинских властей на всеобъемлющую экономическую реформу. Лановой являлся украинским аналогом Вацлава Клауса и Лешека Бальцеровича. В сентябре 1991 года Лановой представил свой план экономической политики и рыночных реформ. Это была классическая рыночная программа, содержащая стандартные рецепты реформ, такие как денежная стабилизация, резкое сокращение бюджета, реформа системы налогообложения, либерализация цен, дерегуляция внешней торговли и быстрая приватизация. Отдельные элементы этой политики, такие как малая приватизация, стартовавшая в январе 1991, либерализация валютного рынка и принятый в апреле закон о налогообложении, вводивший НДС, проводились еще старым совмином.

Естественно, первый этап полномасштабной экономической реформы, задуманной Лановым и группой его единомышленников в кабмине, приходилось согласовывать с Россией. Украина еще оставалась связанной с Россией пуповиной рублевой зоны и технологических цепочек. Первым шагом Ланового, направленным на финансовую стабилизацию, стало введение со 2 сентября 1991 единой ставки рефинансирования НБУ в размере 45% годовых и запрет на кредитование Нацбанком всех физических и юридических лиц кроме банков. Фактически это означало запрет на прямое финансирование НБУ бюджетного дефицита. Подъем ставки рефинансирования в 5 раз (ставка рефинансирования еще Госбанка была в районе 10%), хоть и вызвал шок в финансовой системе, положительно сказался на ее функционировании. Хотя реальная процентная пока что оставалась отрицательной, подъем стоимость денег привел к стерилизации части избыточной денежной массы. Также в сентябре была окончательно демонтирована система госзаказа и произведен переход на контрактную систему обеспечения поставок. Ликвидация госзаказа, хотя и сопровождалась трудностями, вызванными неготовностью менеджмента государственных предприятий к новой системе, означала окончательный переход к новой экономической модели.

Следующим шагом была либерализация цен. До ее проведения года украинские магазины были практически пустыми из-за нереалистично низких цен, установленных государством. Необходимость субсидировать эти цены была тяжким грузом для госбюджета, выражавшимся в десятки процентов ВВП. Для того чтобы что-то приобрести необходимо было воспользоваться услугами черного рынка. Хотя первоначально ее проведение планировалось с 1 ноября 1991 года неготовность сначала России, а затем Беларуси к ее осуществлению привели к тому, что ее отложили до 2 января 1992 года. В том же месяце цены подскочили на 264%. Как и везде, население спокойно восприняло ценовую либерализацию, хотя цены и возросли за I квартал 1992 года почти в шесть раз. Цены на социально-чувствительные товары – коммунальные платежи, энергоносители для населения, общественный транспорт поднимались постепенно, достигнув на 1993 год уровня 60% себестоимости. Либерализация была настолько далеко идущей, что дефицит как явление исчез практически мгновенно, а сельскохозяйственный рынок начал активно развиваться. Внутренняя торговля стала практически свободной, несмотря на тот факт, что старые госпредприятия оптовой торговли еще работали, ограничивая на первых порах конкуренцию.

Другой важнейшей реформой, осуществленная зимой 1991-1992 годов была либерализация внешней торговли. В наследство от СССР Украине досталась обанкротившаяся система государственных импортных закупок, развалившийся государственный экспорт, запутанная система экспортных и импортных квот и полулегальный «челночный» малый бизнес, осуществляющий экспортно-импортные операции на потребительском рынке. Украина в отличие от России не воссоздавала советского коррупционного монстра Министерства внешних экономических связей, а задачей считавшегося его аналогом МЭПП было скорее стимулирование экспорта. Актами, устанавливающими правила внешней торговли, были постановление кабмина «о свободе торговли», Таможенный кодекс и указ президента «о либерализации внешней торговли». С 1 января 1992 года были ликвидированы квоты на экспорт и импорт всей продукции кроме вооружений, а регулирование внешней торговли проводилось при помощи таможенных тарифов.

Отмена квотирования импорта прошла довольно легко – как и везде в посткоммунистическом пространстве все стремились ликвидировать тяжелую ситуацию с дефицитом товаров, а реальным барьером служил очень низкий курс национальной валюты. Была создана Комиссия по регулированию импортных пошлин, которая была уполномочена определять правила импорта. Средняя импортная пошлина на начало 1992 года составила 5%, когда как для некоторых товаров она могла достигать 50%. В дальнейшем, эта комиссия осуществляла протекционистские меры по защите украинской промышленности от импорта.

Как и в других посткоммунистических странах, отменить тарифы и квоты на экспорт было гораздо тяжелее. За ними стояли нарождающиеся рентособиратели, спекулирующие экспортными товарами на внешнем рынке. Противники реформы указывали на пустые полки и подогревали в обществе опасения, что либерализация экспорта приведет к тому, что из страны будут вывезены все товары. Итогом этого стало то, что квоты на такие жизненно важные позиции как зерно, уголь, лом металлов, чугун были отменены только с июля 1992 года.

Наибольшей экономической проблемой, возникшей после роспуска Советского Союза, была все еще существующая рублевая зона. Советский рубль (он же карбованец) и совместное ядерное командование СНГ были единственными общими органами, которые остались после декабря 1991г. Пятнадцать центральных банков продолжали рублевую кредитную (считай – денежную) эмиссию, конкурируя друг с другом. Чем больше денег эмитировало то или иное новое независимое государство, тем большую часть общего ВВП всего СНГ оно вымывало в свою пользу. Российские империалисты, консерваторы и рентосборщики хотели сохранить рублевую зону, поскольку она была для них выгодной за счет, на первый взгляд, практически бесплатных денег. Международный валютный фонд пытался найти рабочее решение, чтобы страны рублевой зоны договорились, сколько денег эмитировать. Таким образом, в то время МВФ не осудил сохранение рублевой зоны в качестве моральной опасности, тогда как российские реформаторы, которые осознавали разрушительный эффект ее сохранения, имели слишком слабые позиции, чтобы ликвидировать ее. Уверенно независимые страны легко покинули рублевую зону и таким образом спаслись от гиперинфляции. Наиболее же морально привязанные России страны (Беларусь, Казахстан и Таджикистан) надеялись, что она выживет.

Украина оказалась в первой группе. Идея введения национальной валюты впервые прозвучала в разработанной еще при Масоле программе. Многие считали, что это станет панацеей для «обдираемой Москвой» украинской экономики. В тот период основной целью введения нацвалюты считалась защита местного потребительского рынка – отсечение покупателей из других регионов. С приходом к власти более грамотного в экономическом плане правительства был поставлен вопрос макроэкономической стабильности, связанный с вопросами эмиссии внутри рублевой зоны. Мариинский дворец скептически относился к возможности согласования эмиссии между пятнадцатью государствами со своей экономической политикой и уровнем популизма.

Одним из главных идеологов денежной реформы был Анатолий Гальчинский. Марксистский экономист, обратившийся в либерализм, получил известность в марте 1991 года, опубликовав план по выходу Украины из рублевой зоны. Главным препятствием для выхода Украины из рублевой зоны была необходимость урегулировать вопрос расчетов между Украиной и другими республиками бывшего СССР, в первую очередь Россией. Переговоры об урегулировании этого вопроса начались еще в сентябре. Их итогом стало соглашение о порядке расчетов между Российской Федерацией и Украинской Республикой в связи с выходом Украины из рублевой зоны, подписанное 5 декабря 1991 между главами НБУ и Центробанка России, заменившего собой к тому времени Госбанк СССР. До конца года аналогичные соглашения были заключены между НБУ и центральными банками других республик бывшего СССР. Суть данного соглашения заключалась в том, что с 1 января 1992 года Украина и Россия переходили в расчетах друг с другом на систему корреспондентских счетов, что означало распад единой денежной системы и выход Украины из рублевой зоны. Обменный курс между «расчетным рублем Российской Федерации» и украинским карбованцем на переходный период, длящийся до конца января 1992 года, был зафиксирован в соотношении 1:1, после чего он должен был устанавливаться исходя из итогов торгов на КВБ и ММВБ. Центральный банк России и Национальный банк Украины открывали друг у друга корсчета на 50 млрд. карбованцев и рублей. Также было обусловлено, что Украине передает России «на утилизацию» рублевую наличность, выведенную из оборота. Фактически она пошла на покрытие дефицита налички после либерализации цен.

В наличное обращение украинский карбованец был введен 15 декабря 1991 года. Его создателям он виделся как временное средство платежа, которое должно было принять на себя инфляционный шок и прожить полгода, после чего в ходе деноминации должна была быть введена гривна. Несмотря на это карбованцу удалось прожить еще некоторое время после прохождения инфляционного шока первой половины 1992 года. В обращение были выпущены банкноты номиналом 1, 3, 5, 10, 25, 50, 100, 250 и 500 карбованцев, напечатанные во Франции летом 1991 года. Их дизайн был однообразен – на лицевой стороне банкнот был изображен фрагмент памятника основателям Киева, а на оборотной – изображение Софийского собора в Киеве. Украинские граждане были приятно удивлены, что проведенный обмен денег не был конфискационным – украинское правительство предпочитало не кидать граждан лишний раз.

На украинское правительство оказывалось мощное инфляционное давление. Основными источниками инфляции на постсоветском пространстве были бюджетный дефицит и кредитная эмиссия под глубоко отрицательные ставки. Украина в отличие от России была достаточно стабильна в политическом плане, чтобы противостоять давлению проинфляционных сил. Председатель НБУ Александр Савченко проводил жесткую монетарную политику, доведя ставку рефинансирования до 120% годовых. Инфляционный шок января 1992 года привел к драматическому сокращению соотношения денежной массы (агрегата М2) с 70 до 20% ВВП. Экономика перешла в режим функционирования при высокой инфляции – скорость обращения денег возросла в несколько раз, так как экономические контрагенты не желали платить инфляционный налог. Возникший дефицит денежной массы вызывал у многих опасения. Раздавались требования увеличить реальную денежную массу путем эмиссии, что привело бы к еще большему увеличению скорости денежного обращения и демонетизации. Национальному банку удавалось отбиваться от них. Соотношение М2 к ВВП начало расти в 1993 году по мере стабилизации экономики, падения инфляции и роста спроса на национальную валюту.

Украина стартовала с колоссальным дефицитом бюджета и отсутствием каких-либо ограничений в отношении государственных расходов. Вопрос сокращения бюджетного дефицита был впервые поднят во время обсуждения советской программы 500 дней. Но фактически украинское правительство озаботилось этим только с установлением независимости. Сокращать расходы приходилось под сильным давлением слева. Аграрное и промышленное лобби требовало субсидий. Говорилось о защите социальных стандартов и компенсации потерь от инфляции. При советской системе, министерство финансов было политически чрезвычайно слабым, выполняя чисто техническую функцию бухгалтера, тогда как в нормальных странах оно является полноценным и авторитетным политическим игроком.

Человеком, который реформировал министерство финансов был Виктор Пинзеник – доктор экономических наук из Львова, основавший в 1990 первый вуз, готовивший по программе MBA. В сентябре 1991 года он присоединился к команде разработчиков экономической реформы, заняв пост первого заместителя министра финансов. Он добился для минфина полномочий финансового надзора. Теперь министерство могло и было обязано запрещать те или иные бюджетные расходы. Пинзеник установил контроль над доходами и расходами внебюджетных фондов, таких как пенсионный и фонд соцстрахования и добился ликвидации их части. Он разработал в декабре 1991 года Бюджетный план на 1992 год. Он предусматривал принятие в 1992 году поквартальных бюджетов исходя из показателей инфляции. Главной его особенностью было установление потолка расходов консолидированного бюджета в 40% ВВП. Был произведен расчет необходимых выплат по бюджетным статьям, включая необходимые программы развития, исходя из прогнозируемого падения ВВП на 20%. Фактически это означало сокращение реальных госрасходов на 40%. Бюджетный план Пинзеника вызвал значительное недовольство в среде аграрного и промышленного лобби, стремившегося сохранить бюджетные субсидии для себя. Мариинский дворец поддержал в этом конфликте Пинзеника, назначив в мае 1992 года его министром финансов. Хотя по итогу 1992 года консолидированный бюджет все-таки вылез за уровень 40% ВВП, политика Пинзеника была ошеломляющим успехом – бюджетный дефицит бюджета сократился с 13% ВВП в 1991 до 4%. Данный уровень бюджетного дефицита был в целом приемлемым и позволял обойтись без эмиссионного финансирования дефицита.

Поделиться сообщением


Ссылка на сообщение
Поделиться на других сайтах

Создайте учётную запись или войдите для комментирования

Вы должны быть пользователем, чтобы оставить комментарий

Создать учётную запись

Зарегистрируйтесь для создания учётной записи. Это просто!


Зарегистрировать учётную запись

Войти

Уже зарегистрированы? Войдите здесь.


Войти сейчас