Игра Дракона

43 сообщения в этой теме

Опубликовано:

И эти тоже здесь?  Тройной кроссовер?!

Не, это прикол))

Поделиться сообщением


Ссылка на сообщение
Поделиться на других сайтах

Опубликовано: (изменено)

7. Тьма сгущается

 

 

 

-И ты хочешь, чтобы я поверил король Аквилонии доверил столь важную весть какому-то пирату, вместо того, чтобы явиться сюда самому? Откуда мне знать, что ты не убил короля, а тпотом явился сюда с нелепыми россказнями, в надежде выманить у меня золото.

 

 

 

Троцеро, граф Пуантенский, невысокий и гибкий, сейчас мерил шагами зал, как пантера  в клетке, бросая недоверчивые взгляды на стоящего перед ним мужчину в потрепанной морской одежде. Кроме них в комнате, также присутствовал неприметный человек среднего роста, облаченный в черный балахон с капюшоном.  Бледное лицо с тонкими чертами, оставалось спокойным, контрастируя с рассерженным лицом графа и встревоженным – разбойника.

 

 

 

-Что думаешь, Хадрат?- остановился Троцеро перед человеком в капюшоне,- стоит ли верить этому негодяю или лучше повесить пока не поздно.

 

 

 

-Я могу предъявить доказательство,- с некоторым вызовом произнес пират, доставая из-за пазухи свиток пергамента. Троцеро выхватил его из рук пирата и недоуменно вскинул брови, вчитываясь в текст. На пергаменте было написано: «Троцеро, графу Пуантенскому. Сильвио, вольный мореход с Бараха передает тебе это письмо, потому что я не знаю, когда смогу увидеться с тобой лично. Погоня за Сердцем Аримана, завела меня намного дальше, чем я мог представить. Сейчас, когда ты читаешь эти строки, я плыву в неведомые земли, чтобы попытаться заполучить Сердце или сгинуть на чужбине. Чтобы со мной не случилось, не поддавайся горячке и не пытайся воевать без меня - это будет лишь напрасной тратой сил и людей.  Не поддавайся отчаянию: я еще вернусь свое королевство и  повешу шкуру Ксалототуна на кусте ежевики. Конан».

 

 

 

-Почерк вроде его,- пробормотал Троцеро,- но все равно все это так странно…

 

 

 

-Дайте мне,- внезапно произнес Хадрат и Троцеро, после некоторого колебания протянул пергамент жрецу Асуры. Тот на мгновение простер руку над расстеленным письмом, после чего удовлетворенно кивнул.

 

 

 

-Это письмо написано Конаном,- сказал он,- и он, судя по всему, жив.

 

 

 

-И где он?- ворчливо произнес Троцеро.

 

 

 

-Этого я сказать не могу,- покачал головой Хадрат,- все вокруг так изменилось.

 

 

 

Троцеро мрачно кивнул, хорошо понимая о чем говорит Хадрат. Совсем недавно по прокатилась серия подземных толчков, заставивших выйти из берегов Хорот и Алиману, разрушивших множество селений. Но Пуантен еще легко отделался – куда сильней пострадала Зингара, чье западное побережье вдруг оказалось границей с неведомой ранее землей, где на великой реке стоял большой город с черными стенами.

 

 

 

-Расскажи нам, как ты встретился с королем Аквилонии,- буркнул граф, обращаясь к Сильвио,- если все это правда, то ты получишь достойную награду.

 

 

 

-Я знаю Конана по Барахским островам,- начал свой рассказ пират,-   я ходил на одном судне и с ним и с Валерией из Красного Братства, что и после Конана оставалась королевой пиратов. С ней мы отправились на Черный Берег, чтобы набрать тамошних дикарей в свою команду.

 

 

 

Словно завороженные Хадрат и Троцеро слушали рассказ пирата о странном, непостижимом колдовстве, сведшим  хайборийских пиратов с чужим, неизвестным никому миром, загадочным образом возникшим на границах Черных Королевств. Он рассказывал о душных джунглях полных крылатых драконов,  об острове населенном рыбовидными тварями и черном идоле Жабы,  перед которым отродья Бездны творят свои кровавые обряды.

 

 

 

-И так Конан решил, что отправляется на Запад, в надежде разыскать кого-то, кто вернет ему камень,- закончил Сильвио свой рассказ,- отправив только меня на север с этим письмом. «Если Аргос остался на месте, то, возможно, и Пуантен тоже,- сказал он мне,- отправь это письмо графу Троцеро и он осыплет тебя золотом».

 

 

 

-Ты получишь золото, не сомневайся,- буркнул Троцеро,- а теперь, оставь нас.

 

 

 

-Что скажешь Хадрат? - произнес граф, когда за барахтанцем закрылась дверь, - Неужели Ксальтотун столь могуч, что может сносить с лица земли целые страны и создавать новые?

 

 

 

-Не думаю, ваша милость,- с поклоном произнес жрец Асуры,- происшедшее пока вне моего понимания. Моих знаний хватило лишь на то, чтобы уразуметь, что тут не обошлось без Сердца Аримана, но Ксальтотун тут не причем. Возможно, он и сам пребывает в растерянности.

 

 

 

-Возможно,- хмыкнул  Троцеро,- зыбкое слово. Будем надеяться, что это так, жрец. Значит, ты считаешь, в этом замешано Сердце?

 

 

 

-Скорей всего, ваша милость. И тем больше поводов у Конана его отыскать,- тогда возможно с его помощью удастся вернуть все назад.

 

 

 

-Опять "возможно",- проворчал Троцеро, -  передо мной сейчас стоят куда более срочные дела. За Алиманой творится настоящий бардак: зингарский принц Ринондо, властитель Западных Марок  успел схлестнуться с пришельцами из неоткуда- причем  столь неудачно, что разом потерял пол-армии, а сам попал в плен. Рассказывают, что его сожгли на костре  какие-то жрицы в красных одеяниях. Он был самым вероятным кандидатом на зингарский престол, а теперь...

 

 

 

-Король Конан не хотел, чтобы вы вмешивались в войну в Зингаре,- заметил Хадрат.

 

 

 

-Король неизвестно где и теперь каждый сам за себя,- проворчал Троцеро,- мои предки роднились с королями Зингары еще когда Пуантен был независимым королевством и я имею прав на зингарский престол не меньше, чем любой из тамошних аристократов. Не сегодня завтра Валерий двинется на юг и мне не помешает сильный союзник, когда немедийцы начнут штурмовать наши горы.

 

 

 

-Дело не только в Валерии,- заметил Хадрат.

 

 

 

-Чародей,- помрачнел Троцеро,- думаешь, он тоже станет в этом участвовать? Говорят, что его даже в Немедии видят нечасто, не то, что в Аквилонии...

 

 

 

-Думаю, что недавние события заставят его вернуться к делам текущим,- произнес жрец асуры,- хотя вряд ли он начнет с Пуантена.

 

 

 

 

 

 

Ото всех краев известного мира приходили тревожные и пугающие вести. От Пустошей Пиктов до Кезанкийских гор, прокатилась серия подземных толчков разрушивших множество  деревень и повредивших крепостные стены городов. К востоку от Гипербореи и северной Бритунии, где ранее простирались тундры и степи,  появилось студеное море, с множеством островов, бьющее яростными волнами о восточные границы обеих королевств. Там же где оставалась суша местные жители, разобравшись и устроившись после недавних толчков,  узнавали, что по ту сторону границы вместо знакомых государств и народов, появлялись новые, никому доселе неизвестные страны, с чудными, говорящими на непонятных языках народами. В возникшей панике множились пугающие слухи, появлялись безумные пророки и жуткие предсказания.

 

 

 

Аквилония,  почти не пострадавшая  от этих изменений,  тем не менее, прочувствовала их особенно остро. Чувство всеобщего хаоса  наслаивалось на чувство национального унижения и горечи от смерти короля. В оккупированной стране, значительная часть которой все еще не подчинялась чужеземному ставленнику, немедийцы и без того чувствовавшие себя неуютно, ныне же и вовсе не знали, что и думать. Единственное, что удерживало их власть над страной было то, что многочисленные противники короля Валерия, тайные и явные, пребывали в не меньшей растерянности.

 

 

 

Через несколько дней после невероятных событий, в королевском дворце в Тарантии собрались Тараск, король Немедии, Валерий, король Аквилонии, барон Амальрик Торский и Ксальтотун из Пифона. Ораст тоже был тут - бывший жрец Митры, а ныне ученик ахеронского колдуна не отходил от него ни на шаг. Однако именно к ему и его учителю был обращен первый вопрос владык Запада.

 

 

 

-Случившееся за рамками моего понимания, также как и вашего,- сходу отмел все невысказанные возражения Ксальтотун,- что бы там не болтали глупцы и невежды о моем участии.

 

 

 

-Тогда что же?- вполголоса произнес Амальрик,- неужто боги карают нас за грехи?

 

 

 

-Нет бога превыше того, которому я служу,- покачал головой Ксальтотун,- а Сета не волнуют грехи смертных. Нет, тут что-то иное - и как мне кажется, я знаю, кого за это надо винить.

 

 

 

Горящие черным огнем глаза уставились на побледневшего Тараска.

 

 

 

-Сердце Аримана пропало!- сказал Ксальтотун,- и я знаю, кто его взял. Когда все это началось, я быстро понял, что тут задействована магия Камня- иное колдовство не могло бы сотворить такого. Я заглянул в тайник, где лежало Сердце - и он был пуст!

 

 

 

Амальрик и Валерий постепенно отодвигались от короля Немедии, словно от прокаженного. Сам Тараск пытался что-то сказать, но вместо этого лишь глотал ртом воздух, не в силах вымолвить ни звука перед обвиняющим взглядом колдуна.

 

 

 

-Я поймал раба, который следил за мной, узнав, где спрятано Сердце,- продолжал маг,- и от него я узнал, что он этот делал по твоему приказу. И так я узнал, что ты предал меня - меня, кому ты обязан королевским троном!

 

 

 

-Я бы не сделал этого, если бы ты сам вел честную игру!- выкрикнул Тараск,- зачем ты сохранил жизнь королю Аквилонии?! Конан сбежал из дворца именно потому, что ты сначала пощадил его, а потом упустил из рук, надышавшись черного лотоса. Я надеялся, что потеря камня сделает тебя осторожней и заставит больше считаться с нами!

 

 

 

-Конан жив?- произнес Амальрик, не веря своим ушам.

 

 

 

-Я не могу доверять тому, кто кусает протянутую ему руку,- произнес Ксальтотун,- твое предательство уже сотворило немало вреда- и я не могу чувствовать себя в безопасности. Если Конан доберется до Сердца и найдет знающего чародея- все мои планы пойдут прахом.

 

 

 

-О каких планах можно говорить сейчас, - нервно рассмеялся Валерий, - когда мы неведомо где?

 

 

 

-Если я верну Сердце, все можно будет исправить,- произнес Ксальтотун, - но сначала,- колдун не закончил фразу, вставая из за стола и подходя к Тараску.

 

 

 

-Не подходи!- король Немедии вскочил из-за стола, выхватывая меч,- ты, отродье Сета!

 

 

 

Он замахнулся, чтобы опустить лезвие меча на голову колдуна, но тот выставил руку, схватившись голой ладонью за клинок и выкрикнув заклятие. Тараск с ужасом увидел, как благородная сталь покрылась бурой ржавчиной, чернеющей на глазах. Клинок в руке Тараска рассыпался пылью и король с ужасом смотрел на черные пятна, ползущие по его ладони. Тараск пытался закричать, но из его горла вырвался лишь сдавленный хрип, глаза вылезли из орбит и налились кровью. Удушающий трупный смрад разнесся по комнате, одежды короля потемнели и рассыпались прахом, обнажая гниющую плоть, в которой копошились черви. Тараск издал булькающий хрип и рухнул на пол рассыпавшимся от удара скелетом, обтянутым почерневшей кожей.

 

 

 

-Надеюсь, это послужит уроком остальным,- Ксальтотун повернулся к Амальрику,- у него был наследник?

 

 

 

-Аспензия, дочь,- выдавил побледневший Амальрик,- скверная девчонка.

 

 

 

-Вот и хорошо,- кивнул Ксальтотун,- объявишь ее наследницей и о своём регентстве. Ты ведь хотел править Немедией- теперь твои мечты сбылись.

 

 

 

-Так Конан и правда жив?- несмотря на страх, все же рискнул спросить Альмарик.

 

 

 

-Да,- неожиданно произнес Валерий,- когда я расследовал убийство графа Фееспия в королевской башне, то…

 

 

 

-Это уже неважно,- пожал плечами Ксальтотун,- слуги Сета- коего в здешних краях называют иначе,- уже рассказали, куда мы попали. Клянусь Владыкой - если мне удастся первым разыскать Сердце Аримана, то все враги, - старые и новые,- быстро падут к нашим ногам.

 

 

 

-Ораст,- продолжал колдун, повернувшись к бывшему жрецу Митры,- ты говорил, что бывал во многих странах, где учился колдовству у разных мастеров. Расскажи мне о самых сильных из них: думается, в ближайшее время нам найдется что с ними обсудить.

 

Изменено пользователем Каминский

Поделиться сообщением


Ссылка на сообщение
Поделиться на других сайтах

Опубликовано:

Хорошо. (подробно прокомментирую попозже). 

 

 

Поделиться сообщением


Ссылка на сообщение
Поделиться на других сайтах

Опубликовано:

подробно прокомментирую попозже

Ждем-с)

Поделиться сообщением


Ссылка на сообщение
Поделиться на других сайтах

Опубликовано:

Глубоководные уже есть, теперь надо бы добавить Ми-Го.

Поделиться сообщением


Ссылка на сообщение
Поделиться на других сайтах

Опубликовано:

 

 

8.Пламя Запада

 

Red_Temple.png

 

Огненные языки плясали  в неистовом танце, сплетаясь в причудливых сочетаниях, порождая странные, не похожие ни на что картины. В яростной схватке схлестнулись лев и дракон, извивались щупальца спрута  и вокруг всех них сжимал кольца огромный змей. Ужасные бесформенные тени метались  над выраставшими в пламени стенами и башнями неведомого большого города.  Над гигантскими пилонами и пурпурными храмами со шпилями словно лик некоего недоброго бога парило бледное лицо с черной бородой. Словно два черных огня полыхнули магнетические глаза и застывшая у огня женщина в красных одеяниях невольно отпрянула, когда бородатое величественное лицо вдруг обернулось змеиной мордой. Раздвоенный язык плясал меж острых зубов, будто силясь достать лицо женщины.

 

Враг!

 

На мгновение женщина отвернулась не в силах дальше взирать на пугающие видения. Когда же она заставила вновь взглянуть в огонь,  видения уже изменились: теперь глазам Красной Жрицы предстал рослый, широкоплечий мужчина с  мускулистыми  руками и покрытым шрамами лицом. Его красный кафтан украшали золотые львы , а на густых  черных волосах блестела золотая корона. Яростные синие глаза уставились на женщину в красном и та снова невольно  поежилась от  преисполнявшей их внутренней силы.

 

-Это тоже враг,- пробормотала она, продолжая вглядываться в огонь. Все новые картины- причудливые, пугающие, ужасающие,- сменяли одна другую и жрица потеряла счет времени, рассматривая их.

 

-Верховная?- робкий голос раздался от входной двери и женщина обернулась, завидев невысокого  плотного мужчину в красных одеяниях.

 

-Говори, Мокорро,- через силы улыбнулась она.

 

-Там, Госпожа Вогарро и господин Донифос Пенимион, просят о встрече.

 

-Раз просят, то пусть зайдут,-  кивнула женщина. Жрец, кивнув в ответ, торопливо исчез за дверью и  Кинвара, Верховная жрица Красного храма Волантиса, Пламя истины, Свет мудрости, Первая служительница Владыки Света и триарх Волантиса, приготовилась  встречать гостей.

 

В центре огромного зала, отделанного алым камнем, полыхал огромный костер, вырывавшийся из черной дыры в полу. Перед пламенем, на высоком  троне из алого камня восседала  темноволосая жрица, облаченная в красное одеяние. Еще двое восседали на тронах поменьше, спиной к Вечному Пламени.

 

-Таких бедствий Волантис не знал со времен Рока,-  негромко говорила  сгорбленная женщина с  жидкими седыми волосами и с небольшим шрамом под глазом от сведенной слезной татуировки. Живые черные глаза цепко, с явным недоверием, окидывали лица ее собеседников: вдова Триарха Вогарро, именуемая еще Портовой Вдовой и Шлюхой Вогарро, и по сей день, даже прорвавшись к вершинам власти, не доверяла бывшим господам.

 

 - Многие дома разрушены землетрясением и наводнениями, тысячи горожан остались без крова  или  погибли. На западном берегу Ройны тоже много разрушений, также как и в Селорисе, Волон Терисе и на Апельсиновом берегу.

 

-Селорису вообще не повезло,- заметил грузный лысоватый Донифос,- Селору исчезла, также как  Волейна.  Вместо плодородных земель в речных долинах до самого Дотракийского моря простираются озера и болота, переполненные попеременно соленой и пресной водой. Хотя и Дотракийского моря  тоже нет- вместо него лишь густые джунгли, населенные жестокими дикарями, которые по сравнению с которыми дотракийцы это Святое Воинство.

 

-Зато их много меньше чем дотракийцев,- усмехнулась Кинвара,- да и два притока – небольшая потеря, если мать-Ройна, по-прежнему  питает своими водами Эссос.

 

-Это да, но и того, что есть достаточно, чтобы люди взволновались, - произнесла Портовая Вдова, бросив на Кинвару  настороженный взгляд: слишком уж безмятежное выражение лица жрицы ее тревожило. Также как и хитрое выражение лица Донофоса – единственного из «старых» триархов, сохранившего должность и после Освобождения.

 

-Стены Черного Города устояли,- продолжала Вдова,- хотя они стоят и ближе к новым землям, выросшим на месте Старой Валирии. В народе говорят, что несправедливо, когда жилье бедняков лежит в руинах, а дома Господ стоят целенькие. И на этот раз уже не будет серебряной королевы, чтобы удержать их от поголовной резни.

 

-Говорить могут разные вещи,- натужно усмехнулся Донифос Пенимион,- иные говорят, что Волантис карают боги за отступничество от древних обычаев.

 

-Бог один,-  произнесла Кинвара.

 

-И он, похоже, разгневался на наш город,- поддакнул триарх,- хотя и не столь сильно как на Юнкай или Миерин или Астапор. Эти города просто сгинули, а вот вместо них…

 

-Вместо них появились всего лишь иные города и иные народы,- безмятежно улыбнулась жрица,- все они обречены пасть перед Армией Света.

 

Несколько месяцев назад флот Волантиса, направившийся под стены Миэрина, вместе с кораблями работорговцев из Юнкая и Астапора, был сожжен пламенем драконов Дейнерис Таргариен. Власть Господ пала и юная королева с серебряными волосами, отправилась на запад, отвоевывать трон своего отца.  Однако по пути, ее армада из почти тысячи кораблей остановилась у стен Волантиса. Известие о поражении триархов и без того уже разлетелось по всему городу, будоража рабов, разогретых  яростными проповедями  слуг Владыки Света. Мятежи вспыхивали один за другим и за девять из десяти направляла старческая длань Вдовы Вогарро.

 

Появление трех драконов в небе над Волантисом окончательно свело с ума город, заполыхавший в неистовом пламени свободы и экстаза. Рабы разбивали кандалы, убивали господ, грабили их дома и лавки, разоряли дворцы и храмы. Солдаты триархов, дезертировали сотнями, наслышанные от страшной участи тех, кто посмел встать на пути Обещанной Принцессы, вступая в ряды ордена «Огненной Руки». Именно они, совместно с вступившими в город Безупречными, навели в городе порядок,  остановив резню и покончив с грабежами и мародерством.

 

Всего пять дней провела Дейенерис Таргариен в городе, но и эти пять дней изменили историю Волантиса сильнее, чем когда-либо со времен Рока Валирии. Все рабы освобождались и уравнивались со свободными. Право выбора триархов получали все жители города,  хотя богатые горожане, успевшие подстроиться под новые порядки, сумели употребить свои деньги и остатки былого влияния на то, чтобы попытаться сохранить власть. Они сплотились вокруг Донифоса Пенимиона, лидера «слонов», в свое время выступавшего против интервенции в Миерин. Так Донифос стал выразителем интересов старой верхушки города - но новыми триархами стали Портовая Вдова и жрица Кинвара. Однако Дейнерис вскоре отбыла на родину - и неустойчивый триумвират мигом стали разъедать интриги и противоречия, также как и весь город. Исчезновение немалой части известного мира и появление под боком никому не знакомых стран и народов лишь усугубили назревавший конфликт.

 

А тут еще и неведомый некому, смуглый народ, на границах Волантиса и еще более смуглые яростные дикари, в жестокости, превосходящие степных кочевников и морские разбойники, на островах рядом. Оправившись от первоначального потрясения пираты, успевшие столковаться  с собратьями с островов Василиска, уже начали грабежи волантийских судов.

 

-Нам не стоило вмешиваться в дела чужаков,- говорил Донифос Пантеимон,- мы не знаем, кто они, не знаем, кто за ними стоит и на что они способны. Может после, когда мы узнаем их получше, тогда…

 

-Может вы и не знаете, господин Пантеимон,- мило улыбнулась Кинвара,- но Владыка Света ведает все. Он уже рассказал мне о том народе- гордом и хищном, но ослабленном долгой междоусобной грызней. И сам Владыка указывает нам путь- привести этот народ к свету, как и все прочие, погрязшие во Тьме, поклоняющиеся множеству ложных богов и злобных демонов!

 

Кинвара говорила с все большим воодушевлением: полная грудь вздымалась, глаза блестели яростным светом фанатика. Остальные триархи смотрели на нее, с опаской и недоумением, словно вдруг обнаружив рядом опасного зверя.

 

-Даже в Волантисе не все поклоняются вашему Богу,- осторожно заметила Вдова,- я уважаю ваших жрецов, но…

 

-Уступки идолопоклонникам, на которые я вынуждена была пойти больше ничего не значат,- рассмеялась Кинвара,- настала иное время, время огня и крови.  Драконы Дейнерис Таргариен были первыми предвестниками его торжества, но ныне появились и иные знаки, от которых магия слуг Владыки становится сильнее день ото дня. Ибо Р'Глор послал в мир свое Огненное Сердце, дабы повергнуть Тьму и установить царство Вечного Света. Оно уже здесь, вместе с вами- оглянитесь и увидите его.

 

Она выпрямилась, величественным жестом простирая руку и оба триарха, невольно обернулись, чтобы взглянуть на Вечное Пламя.  Оно стало в два раза выше, чем обычно, а исходящий от него жар опалял даже сидевших в десяти футах от него триарха Пантеимона и Вдову Вогарро. И в этом пламени, пульсируя и переливаясь алым цветом мерцало видение огромного красного камня, и впрямь походящего на бьющееся сердце, сотканное из живого огня.

 

-Очисти своим пламенем колеблющихся о владыка Света,- выкрикнула жрица,- ибо ночь темна и полна ужасов!

 

Два языка ослепительно яркого пламени вырвались из огненного столпа в  мгновение ока охватив тела двух триархов. Два крика мучительной боли вырвались из их уст, но предсмертные вопли тут же заглушил рев яростного пламени. Когда он утих от двух людей и двух тронов остались только две кучки жирной золы на мраморном полу.

 

-Владыка Света смотрит на вас! Он испытывает вашу преданность и вашу верность, желая узнать сколь верны вы останетесь ему, в сей трудный час.  Ибо ночь темна и полна ужасов.

 

Стены храма Владыки Света сияли разными оттенками красного, оранжевого, желтого и золотого, переходящими один в другой, как облака на закате. Стройные башни, устремленные в небо, походили на языки пламени не менее, чем два громадных костра, по бокам храмовой лестницы. Рядом возвышался и постамент, где стояла Кинвара: прекрасная и величественная, в развевающихся красных одеяниях. Каменный мостик соединял постамент верховного жреца с террасой, где стояли священнослужители более низкого ранга — жрецы и жрицы в красном, послушники в бледно-желтых и оранжевых одеяниях. Тут же стояла и храмовая стража - вооруженные до зубов воины Огненной Руки, с наконечниками копий, выкованными в виде языков пламени.

 

А у подножия лестницы шумело и волновалось людское море- свободные и вчерашние рабы, знать и простонародье- все поклонники Владыки Света сейчас благоговейно внимали словам жрицы. Она говорила об очистительном огне в котором сгорят нечестивцы и возродятся праведники, о Владыке избравших их всех дабы насадить в новых землях истинную веру и о Царстве Света, что грядет в мире, в котором не будет ни господ, ни рабов, а будут только верные и верующие. И сотни голосов вторили ей и сотни волантийцев вступали в великую армию, под знаменем с Огненным Сердцем Владыки.

 

А меж тем, за сотни миль к северу, жрецы  иного таинственного культа собрались, дабы обсудить таинственные и пугающие события, вершащиеся на их восточных границах.

 

-Нет, прошу вас, не надо!!! Я же вам все рассказал! Неет!

 

Лохматый, худой человек, в окровавленных лохмотьях, метнулся в угол, сверкая безумными глазами, когда двое рослых воинов в черных доспехах, ухватили его за руки и, вытащив на середину зала, швырнули на бронзовый алтарь. Над ним нависало исполинское изваяние черного козла, освещаемое несколькими свечками из черного воска.

 

 Из темноты, словно соткавшись из теней, выступил высокий жрец в черном капюшоне, накинутым на лицо. В занесенной руке блеснул клинок из валирийской стали и  истошный крик превратился в визг, когда острое лезвие рассекло несчастному горло. Поток крови окропил бронзовые копыта, а жрец склонившись над изуродованным телом, внимательно всматривался в ток крови, будто пытаясь увидеть  нечто видимое только ему одному.

 

По краям зала метались черные тени и несколько темных фигур в капюшонах мерно распевали священные гимны во славу Черного Козла - великого бога Квохора. У подножья алтаря уже лежали несколько изувеченных тел, с отрубленными руками и ногами: предыдущие жертвы темному богу, отданные ему по древнему обычаю города.

 

Все началось с каравана из Пентоса, несколько дней назад, вышедшего из Квохора, отправившись на восток, в Дотракийские земли. Через два дня вернулось несколько охранников того каравана: оборванных, окровавленных наемников, с дикими блестящими глазами. Все они несли какую-то околесицу, прося укрытия за стенами Квохора.

 

Из их бредовых россказней выяснилось следующее: покинув город, караван шел на восток, все больше углубляясь в дебри Квохорского леса. И купцы и охранники ходили этим путем не раз, дорогу хорошо знали, как и то, что уже в скором времени чаща сменится лесостепными просторами, далее к востоку переходящими в Великое Травяное море. Однако лес и не думал редеть, становясь все гуще и темнее, так что караванщики даже подумали, что сбились с дороги, отдалившись к северу, где и впрямь начинались бескрайние пущи. С другой стороны даже бывалые проводники из местных клялись, что совершенно не узнают местность: другие деревья, другие реки и холмы, незнакомые звери - и никакого присутствия человека.

 

Что последнее мнение было ошибочным, выяснилось позже, когда караванщики, устав от долгой дороги, расположились на ночлег, облюбовав большую лесную поляну. Охранники- опытные воины-норвосийцы, хорошо знали свое дело, тщательно выбрав место и расставив дозоры, договорившись о смене караула. После этого караван отошел ко сну.

 

Дальнейшее охранники рассказывали как-то сумбурно, то и дело, срываясь на крик. По их словам, посреди ночи они были разбужены совершенно нечеловеческим воплем и окрестные леса разом исторгли тех, кто со страху показался путникам  полчищем дьяволов. Лишь позже они поняли, что это все такие люди: низкорослые, крепко сложенные воины с черными глазами. Смуглую кожу покрывала замысловатая раскраска, всколоченные черные волосы украшали птичьи перья, а из одежды были лишь набедренные повязки из шкур.

 

Их примитивные топоры и копья, конечно, не смогли сравниться с отменной квохорской сталью наемников, но внезапность нападения и ярость самих дикарей, первоначально внесли в лагерь хаос и сумятицу. Может, со временем, опомнившись, охранники и сумели бы дать отпор, да и сами купцы были людьми не робкого десятка, если бы в происходящее внезапно не вмешался новый и страшный игрок.

 

Жуткий крик, на мгновение перекрыл все звуки битвы и на краю поляны появилась уродливая фигура  в обрамлении страусовых перьев. В руке новый дикарь держал длинный искривленный посох со странным утолщением на конце. Он издал новый крик, направив свой посох в сторону беглецов и лес внезапно пришел в движение. Словно огромные деревья, поросшие мхом, на поляну выходили уродливые человекоподобные существа с горящими зеленым огнем глазами. Их не брала сталь, тогда как острые когти и зубы в мгновение ока с одинаковой легкостью разрывали  в клочья и плоть и одежду и доспехи. Мужество покинуло бойцов и весь караван с жалобными криками кинулся в лес - откуда уже выходили навстречу им все новые и новые твари, окруженные зеленоватым гнилушечным свечением.  И над всем этим, разносился глумливый  хохот шамана, чьи глаза в этот миг ничем не отличались от глаз демонов.

 

Лишь нескольким из охранников удалось скрыться в лесной чаще. Лежа на колкой лесной подстилке они смотрели как неведомые дикари, пируют и хвастаются на поляне, подвергая немногих захваченных пленников страшным пыткам. Особенно жуткие вещи творил колдун в страусовых перьях: бессвязные, полные ужаса рассказы беглецов казались слишком невероятными, чтобы их можно было счесть чем-то иным, нежели бреднями безумцев.

 

Так или иначе, все  же охранникам удалось не выдать себя, а с рассветом, когда смуглые незнакомцы удалились в свою чащу, наемники все же попытались найти дорогу обратно. Им это удалось:  как они тогда думали - к счастью.

 

В Квохоре поначалу подумали, что наемники сговорились с дотракийцами и ограбили своих нанимателей, а сейчас несут околесицу, чтобы оправдаться. В чащу был направлен отряд Безупречных, чтобы попытаться на месте выяснить, что случилось с пропавшим караваном. Вернувшись вскоре, изрядно поредевший отряд воинов-евнухов, сообщил, что на них напали смуглые дикари, слово в слово повторяя описания данные перепуганными наемниками. Опытные воины, Безупречные  отбились, но, не получив приказа стоять до конца, повернули назад, чтобы доложить об увиденном хозяевам. И теперь, жрецы Черного Козла творили свое мрачное колдовство, чтобы через  кровь убитых наемников, узнать хоть что-то о таинственных дикарях.

 

К сожалению, пленников Безупречные взять не смогли, однако они принесли несколько трупов, так что жрецы Черного Козла могли воочию удостовериться в их реальности. И сейчас, пока одни жрецы творили кровавое действо, другие, в  иных храмовых подземельях, творили самую черную некромантию, пытаясь расспросить уже мертвых чужаков.

 

Барон Иовиан Шондарский пребывал в замешательстве:  события вокруг него развивались столь стремительно, что он с трудом успевал за их ходом. Вестермарк еще не присягнул Валерию, и местные бароны, опираясь на боссонские дружины и ополчение свободных поселенцев, сохраняли верность Конану. Но от короля не было никаких вестей и среди местной знати давно уже назревал разброд: одни склонялись к тому, чтобы присягнуть Валерию, другие, уповая на отдаленность своих владений, тешили себя мыслью о сохранении независимости, образовав особое королевство из Западных Марок и боссонских топей.

 

Иовиан колебался вместе со всеми, еще не решаясь сделать выбор. Сам он получил свой титул из рук Конана - несмотря на предательство его дяди Валериана,  сговорившегося с пиктами и подговаривавшего сразу несколько племен напасть на Вестермарк. Валериан погиб на границе, а его племянник горячо поддержал нового монарха, сражаясь за него против лоялистов. За это Конан и даровал ему баронство, несмотря на то, что его мать и сестра Валериана, была замужем за одним из самых ярых сторонников короля Нумедидеса.

 

Долгое время Западные Марки оставались дальним захолустьем Аквилонии, о котором вспоминали только в связи с очередным набегом пиктов. Еще меньше вспоминали о них, когда немедийское войско разбило Конана при Валкии и захватило Тарантию. Западные лорды, пусть и не признавая власти Валерия, не торопились выступить против него, сосредоточившись на отбивании пиктов, почувствовавших слабость центральной власти. Барон Иовиан и тут угодил в двусмысленное положение: от дяди, помимо поместья, он унаследовал и неплохие отношения с пиктами, многих из вождей которых он знал еще до восшествия Конана на престол. И, хотя он ни разу не давал повода заподозрить его в измене, все же многие из владык Западных марок подозрительно смотрели на барона, чье поместье даже во время самых жестоких набегов не подвергалось разграблению. К тому же он был  родичем лорда, казненного за измену.

 

А потом стали происходить еще более чудные события.  Небольшие землетрясения,  обошедшие всю Аквилонию затронули и Западные марки, пусть и незначительно. А потом отовсюду стали приходить причудливые, невнятные слухи, о чудных, неизвестных никому народах, появившихся на месте знакомых стран и королевств. Появились слухи и о том, что вместо моря, за  дебрями пиктов появились новые земли с богатыми городами и большими реками. И что пикты, опомнившись от первого потрясения, уже начали по своему обыкновению, дерзкие набеги.

 

 

Иовиан не верил в это пока в его замок не прилетела ночная птица, державшая в клюве, несколько перьев, сплетенных особым образом. Завидев это барон мигом  покинул поместье и, с отрядом верных людей, углубился в лесную чащу. На лесной поляне, долгие годы служившей местом тайных встреч, он увидел вождей Ястребов, Рысей и Черепах, старого шамана Ганийоду и странного человека в черном одеянии с капюшоном. И барон, пусть и, не зная чужого языка, сразу оценил принесенные жрецом восхитительные гобелены, искусную резьбу по дереву и оружие дивной нездешней ковки.

Black_Goat_of_Qohor_Many-Faced_God_Histories_and_Lore.png

Поделиться сообщением


Ссылка на сообщение
Поделиться на других сайтах

Опубликовано:

9. Тьма Юга

 

794px-NewGhis.jpg

Поделиться сообщением


Ссылка на сообщение
Поделиться на других сайтах

Опубликовано:

Два корабля уже шли на сближение, но в последний момент нос черной галеры, отклонился от прямого удара и бронзовый таран в виде головы крокодила, с треском прошелся вдоль борта, ломая весла,  убивая и калеча гребцов. Огромное судно содрогнулось от сокрушительного удара, покачнулась и с грохотом рухнула огромная мачта, несущая белый парус с изображением Гарпии. С соседних судов уже слышались воинственные крики и смуглые  низкорослые воины, с курчавыми бородами осыпали экипаж судна стрелами, но вскоре перестали, чтобы не задеть своих: с бортов боевых галер на палубу поврежденного корабля уже перебирались смуглые рослые воины со смуглыми суровыми лицами, облаченные с бронзовые шлемы с полумесяцами на шишаках. Сжимая в руках серповидные мечи, они вступали в яростную схватку с противостоявшими им морякам. Следом рвались полуголые кушиты, потрясая копьями и дубинками, мозжащими головы врагов.

 

Командующий Нинейт довольно улыбнулся, глядя как ломается построение неприятельских кораблей и кричащие смуглые солдаты устремляются абордаж.  Победу в этом сражении он полностью мог приписать себе, пусть даже без флота Асгалуна, победа Стигии могла быть не столь впечатляющей. И риск был, что асгалунцы, как и все шемиты, не питавшие особых симпатий к стигийцам, не вступят с ними в союз, а то и станут помогать взявшемуся неведомо откуда противнику. Но, после того как Нинейт, лично возглавил посольство, шемитский царь, польщенный вниманием родича  самого короля, согласился   предоставить воинов и корабли, предпочитая хорошо знакомого соседа, взявшемуся неведомо откуда таинственному острову.

 

Предосторожности Нинейта оказались не лишними:  флот города Гарпии оказался на редкость крепким орешком. Однако стигиец с помощью согласованных манёвров своего флота сумел выманить левый и правый фланги противника вперёд, в результате чего строй последнего нарушился. После чего стигийцы и шемиты стремительно атаковали вражеский флот , предварительно разделив и изолировав его корабли. Завязалась ожесточенная перестрелка: помимо стрел, в дело шли метательные копья, рогатины и огнемёты, а с кораблей врага  даже стреляли из катапульт, установленных в деревянных башнях. Но вскоре численный перевес атакующих сделал свое дело и стигийцы вместе с  шемитами устремились на абордаж.

 

И сейчас стигийский адмирал возносил благодарственную молитву Сету, глядя как тонут вражеские корабли, как, стигийцы,  кушиты и шемиты, устраивают  настоящую резню, а остатки флота неприятеля спешно отходят к гавани огромного города. Нинейт довольно усмехнулся, глядя на нависшую над заливом исполинскую пирамиду с бронзовой гарпией на макушке: что бы не было дальше, свою задачу он выполнил и мог рассчитывать на солидный куш от богатств разграбленного города.

 

Граздан Смертоносный, лидер Храбрых Господ, с окаменевшим лицом наблюдал за гибелью своего флота. Несколько месяцев минуло с тех пор, как Новый Гис очутился в этом неведомом месте, проклятом всеми богами. Вместо вод Летнего моря  от Гискарских земель  Красной пустыни простиралась незнакомая суша и неведомые страны. И самой могущественной среди них была огромная империя, которая, как уже знал Граздан, именовалась Стигией. Именно напротив ее столицы, стоявшей в устье огромной реки и возник Гис. Попытки завязать переговоры окончились ничем: кое-как изучив местный язык, стигийцы тут же дали понять, что не потерпят независимого государства напротив своего главного города и потребовали клятвы на верность королю Стигии. Граздан попытался затянуть переговоры, но тщетно: из направленных за подкреплениями пятнадцати кораблей в Астапор, Юнкай И Волантис, вернулись только трое, которые и сообщили, что бывшие гискарские колонии сгинули, как и весь залив работорговцев, а вместо них пребывают неведомые земли и страны.  Волантиса оставался на месте, но в нем бушевала новая смута  и никому не было дела Нового Гиса. Спустя несколько дней чужеземный флот встал на якорь напротив гавани Нового Гиса и чужие земли перестали волновать Граздана.

 

Сейчас же он сжимал кулаки в бессильной злости, глядя на остатки гискарского флота, но сдаваться не собирался. У города храбрые воины, наследники легионов Гискарской империи, есть даже боевые слоны. Пусть только попробуют эти выскочки попытаться высадиться на острова- у него есть чем их встретить!

 

Бросив последний ненавидящий взгляд на вражеские корабли, Граздан развернулся и ушел вглубь Великой Пирамиды Нового Гиса.

 

Но чужаки не спешили атаковать город: все также стоя на якоре, в миле от берега, не спеша нападать. Граздан весь извелся, пытаясь понять, что им надо, несколько раз отправлял переговорщиков, но, ни один из них не возвратился.  Они словно чего-то ждали и Граздан, не имевший ни малейшего представления о подлинной мощи чужой державы, уже начал надеяться, что они  боятся высадиться, осознав с какими потерями столкнутся. Так или иначе, измученный ожиданием, он все таки решил прилечь в своих покоях в глубине пирамиды, строго наказав слуге будить его, если только враги  все  же решат совершить высадку.

 

Он сам не понял, что его разбудило, заставив раскрыть глаза и сесть на кровати, обливаясь холодным потом. Предощущение опасности, одновременно смутное и сильное, вырвало его из тенет сна и Граздан, встревожено скользил взглядом по стенам своей комнаты, освещенным большим светильником в виде распустившего лепестки цветка лотоса.  Каким-то, внезапно пробудившимся чутьем, Граздан почувствовал, что он не один.

 

-Кто здесь?- крикнул Храбрый Господин, стараясь придать своему голосу твердости,- выходи или…

 

Что он сделает, Граздан сказать не успел : что-то зашевелилось в тенях отбрасываемых светом и на фоне звездного неба, видного из небольшого окна под потолком, появилась невообразимая фигура. Сдавленный хрип вырвался из глотки Граздана, когда сверху раздалось угрожающее шипение. Хлопнули перепончатые крылья и пугающая тварь вышла на свет.

 

-Нет!- вскрикнул Граздан, заслоняясь рукой,- нет, ты не можешь! Я из рода Граздана…

 

Полные губы раздвинулись  и, по комнате разнесся злорадный смешок. Перед Гразданом стояло существо с  женским  телом, орлиными ногами , перепончатыми крыльями и скорпионьим хвостом. Когтистые лапы покрывала черная чешуя, меж острых зубов плясал раздвоенный язык. И, несмотря на всю чудовищность, это существа узнал его, видя бессчетное количество раз его в виде статуй, барельефов и рисунков. Глаза гарпии блеснули ужасным, призрачным светом и  пальцы с острыми когтями протянулись к горлу Граздана, разрывая на части человеческую плоть.

 

Наутро весь новый Гис переполошило сразу два ужасающих известия: кто-то со страшной жестокостью истребил всю семью благородного Граздана, включая и его самого. Трупы были жестоко изуродованы, а из некоторых ран на теле, сочился яд, убивший несколько человек, имевших глупость прикоснуться к нему. Вторым известием, потрясшим Новый Гис, стало исчезновение статуи гарпии с Великой Пирамиды.

 

И тут, огромный флот, стоявший на якоре близ гавани Гиса, пришел в движение. Развернулись огромные паруса и множество весел пришло в движение, подводя к берегу огромные боевые галеры. Не дойдя до берега около пятисот футов, корабли остановились и все увидели, как смуглые стигийцы закладывают в катапульты какие-то круглые предметы.

 

Гискарцы испуганно шарахнулись в разные стороны, когда на улицы их городов обрушились метательные снаряды. Но это были не камни.

 

Это были отрезанные головы Граздана Смертоносного и членов его семьи.

 

В подземелье главной пирамиды  Кеми царил полумрак, развеваемый лишь несколькими светильниками в виде распахнутой пасти змея, державшего масляную лампу. Иной змей- исполинское каменное изваяние, в два человеческих роста, свернулся  клубком на высоком постаменте. Под ним, наполовину утопая в черном камне, находился трон, где восседал высокий широкоплечий человек со смуглой кожей и орлиными чертами лица. Одет он был в простую черную хламиду,  голова обрита наголо, а из украшений он носил лишь небольшое кольцо, надетое на одно из пальцев левой руки- медная змейка трижды обвивавшая палец, кусала себя за хвост. Глаза ее из желтых драгоценных камней покрывала тонкая пленка крови.

 

Перед троном возвышался большой алтарь на котором лежало изуродованное тело молодой девушки. Потеки крови растекались по черному камню образуя причудливые узоры.

 

Кроме человека на троне в комнате находился еще кто-то, скрывавшийся во мраке, откуда доносился лишь беззвучный шепот. Больше в комнате никого не было – никто не осмелился бы войти в залу, когда Тот-Амон, верховный жрец Сета беседует с порождениями бескрайних черных бездн по ту сторону звезд.

 

А затем Тот-Амон довольно рассмеялся, взмахнув рукой, будто отпуская слугу. Послышалось хлопанье огромных крыльев и колдун остался один.

 

Новый Гис пал в тот же день: уничтожение семьи Граздана оказало слишком тягостное впечатление на местных жителей, также как и исчезновение статуи с пирамиды. Никто не сопротивлялся, когда по улицам города, чеканя шаг, промаршировали смуглые солдаты под стягами Змея, Крокодила и Скорпиона. Собранные перед  пирамидой главы самых знатных гискарских семей выслушали стигийского командира, на ужасном ломанном языке объяснившего, что остров ныне переходит под покровительство Великой Стигии. Взамен он обещал сохранение местной знати их прав и привилегий, не покушаясь на внутреннее устройство общество. Многие гискарцы облегченно вздохнули: по-крайней мере, эти захватчики не собирались отменять работорговлю. И никто не посмел возразить, когда вместо таинственно исчезнувшей гарпии на вершину пирамиды водрузилось изображение огромного змея.

 

А еще через пару дней по улицам Нового Гиса заскользили священные змеи Сета.

 

По другую сторону Стигийской пустыни царило настоящее светопреставление на улицах Замбулы: город словно в одночасье сошел с ума, узнав, что далекая метрополия, грозная Туранская империя в одночасье исчезла с лица земли, оставив только парочку городов и несколько гарнизонов, разбросанных по пустыне. Вместо же Турана простирались бескрайние джунгли, холмы, степи и множество городов населенных странным народом, напоминающим кхитайцев.

 

Впрочем, сатрапу Замбулы Джангир-хану было не до дальних стран, когда он сам стремительно утрачивал контроль над подвластным городом. Туранцы поддерживали сатрапа, но стигийское население сплотилось вокруг жрецов Сета, а поклонники Ханумана-  вокруг главного храма бога-обезьяны. Участились набеги зуагиров, а в самом городе вспыхивали один за другим мятежи черных рабов из Дарфара. Теперь они уже не боялись вламываться в закрытые дома, уволакивая горожан на свои каннибальские пиры.

 

В таких условиях Джангир-хан не нашел лучшего выхода, кроме как сдать город, вышедшей с запада стигийской армии. Говорили, что он сделал это под влиянием своей жены-стигийки: так или иначе «темногрудая владычица Юга» вернула в ожерелье свой самый восточный бриллиант.

 

Стигийскую армию усилили легионы Нового Гиса, уже принявшие нового сюзерена. Следом за стигийцами шли воины Зембабве и Пунта. Смуглые и черные  захватчики почти без сопротивления занимали остатки туранских и иранистанских владений пока не вышли к неизвестному теплому морю, у берега которого в недоумении сновало множество чужих судов.

 

Thoth_amon_by_nedesem.jpg

Поделиться сообщением


Ссылка на сообщение
Поделиться на других сайтах

Опубликовано:

10. Ятаганы Юга

-Эрлик и Хануман! Что это значит?!

 

Бахадур-шах застыл в недоумении, глядя на расстилавшуюся  перед тем бескрайнюю пустыню. Испепеляющий зной, столь непривычный для этих земель, опалял лицо, мигом заставив вспотеть туранского военачальника. Невольно он оглянулся- позади него все также вздымались громады Кезанкийских гор. Стекавшие с их склонов горные реки, наполняли иссушенную землю, пробивая себе новые русла.

 

-Может мы сбились с дороги,- спросил подъехавший к командиру  Баязет-хан, командующий легкой кавалерией. Он был смугл, скуласт и невысок, с желтой кожей и узкими глазами – как и многие гирканцы, смешавшиеся с далекими восточными народами. Из доспехов, помимо железного шлема, он носил лишь кожаный панцирь, укрепленный с изнанки приклепанными металлическими пластинами.  Бахадур же представлял собой чистокровного туранца, наследника одного из знатнейших родов империи: рослый, широкоплечий, с окладистой черной бородой и резкими чертами лица. С головы до ног он его облегала легкая посеребренная кольчуга, из под куполообразного шлема, гравированного золотом,  темные глаза мрачно рассматривали  простиравшуюся перед ним пустыню.

 

-Возможно мы заблудились в горах и вышли южнее,- продолжал Баязет-хан,- где-то у границ Хаурана, а может и еще дальше.

 

-Я был готов поклясться, что мы возвращались той же дорогой, которой мы и шли в эту проклятую Замору,- проворчал Бахадур-шах,- не забывай, что мне знакомы эти места. Да еще и эта дрожь земли в горах вчерашней ночью. Что-то тут нечисто…

 

Он оглянулся через плечо: позади него из горных утесов, словно огромная змея, покрытая стальной чешуей продолжала выходить туранская армия. На лицах военачальников и простых воинов читалось совершенно одинаковое изумление при виде незнакомой неприветливой земли.

 

-Станем лагерем в горах,- наконец произнес Бахадур, поворачивая коня,- тут, по крайней мере есть вода. А ты пошли отряд в глубь пустыни- узнаем, по крайней мере, насколько далеко она простирается и есть ли тут оазисы.

 

-Слушаюсь, мой шах,- склонил голову Баязет-хан. Мрачно посмотрев ему вслед, Бахадур перевел взгляд на простиравшуюся перед ним пустыню и, не выдержав, сплюнул.

 

А ведь все шло так хорошо…

 

И года не прошло с тех пор, как умер король Заморы Тиридат, всегда бывший послушным вассалом короля Турана. На престол взошел его сын, Артабаз, решивший сбросить зависимость от Турана и вступивший в союз с Коринфией и Бритунией. Его же младший брат, Эвергет, решился добиваться престола в союзе с Тураном, отправившись в Аграпур и присягнув на верность королю Йездигерду. Спустя месяц стотысячная туранская армия под командованием Бахадур-шаха, выдвинулась на запад, дабы усадить на заморанский трон очередную марионетку. Туранские войска взяли Шадизар и Аренджун, заняли всю Замору, а затем разбили объединенные армии Коринфии и Бритунии, разорив восточные провинции обоих королевств. Артабаз погиб в сражении и Эвергет сел на отцовский трон, еще раз подтвердив свою верность королю Турана. Из ста тысяч туранцев, выступивших на запад,  в живых осталось чуть больше шестидесяти тысяч, но возвращались они победителями, везя за собой обозы с награбленными ценностями и тысячи пленников для невольничьих рынков туранских городов: и светловолосые бритунки и смуглые заморийки неизменно пользовались там спросом.

 

Бахадур считал самым ценным итогом похода знание о западном соседе Бритунии и Коринфии- могущественной Немедии. Как выяснилось сейчас, основные немедийской армии сосредоточились в Аквилонии, ослабив оборону восточных границ. Бахадур собирался добиться аудиенции у короля Йездигерда и убедить его совершить новый западный поход с куда большим войском. Коринфия и Бритуния разделят судьбу Заморы, повинуясь Туранской империи, а Немедия окажется слишком ослабленной, чтобы  этому противостоять. Бахудар-шах станет самым могущественным из полководцев Йездигерда, а после его смерти,- чем Эрлик не шутит?- может попробовать и взойти на трон в Аграпуре, благо его семья в родстве с королевской династией.

 

Однако эти честолюбивые мечтания канули, как вода в бескрайних пустошах простиравшейся перед ним пустыни.

 

Отряд посланный на восток скоро вернулся, причем уже с пленниками - странными светлоглазыми людьми в шелковых одеяниях и обезьяньих шапках. Их язык весьма напоминал кхитайский, как и они сами, если не считать роста и цвета глаз.  Так или иначе, нашедшиеся в армии несколько кхитайцев, обслуживавших осадные орудия, сумели найти с пленниками общий язык. Из их путанных, сбивчивых объяснений Бахадур-шах понял, что они торговцы, движущиеся по одному из караванных путей, пролегающих через пустыню, именуемую Великим Песчаным морем. Впрочем, по словам пленников, уже в двух днях пути на восток, пустыня заканчивается и начинаются пределы города, именуемого Торговым.

 

В то же время, отряды посланные обратно на запад, заверяли, что там все по прежнему: все те же Кезанкийские горы, а за ними – Замора.

 

После долгого раздумья, Бахадур-шах все же принял решение идти на восток. Целый день и половину следующего туранская армия шла через заполненную беспокойными дюнами обширную пустошь, мимо опаленных солнцем развалин крепостей и русел иссохших рек. По пути им встретилось еще несколько караванов, быстро разграбленных туранцами. А потом пески кончились и впереди стали появляться небольшие речушки и растительность, с каждым шагом становящаяся все пышнее и зеленее. И, наконец, впереди замаячили стены исполинской крепости, с множеством изящных башен, живо напомнившим кхитайцам родные края. А возле стен башни, в беспорядке были разбросаны неказистые и добротные дома, храмы, шатры, юрты, землянки, конюшни и рыночные прилавки.

 

Однако Бахадур-шаха все это уже не интересовало. Между его войском и городов клубилось облако пыли, за которым он явственно различал блеск стали и множество людей и лошадей, целеустремленно двигавшихся им навстречу. Туранскому военачальнику было не привыкать к такому зрелищу и он немедленно отдал приказ о построении, готовясь встретить нового врага.

 

Пол Цо, Оранжевый император, крушитель джогос-нхаев недолго колебался с решением, когда первые беглецы с запада, рассказали об огромной орде приближающейся к его владениям. По описаниям, движущееся войско весьма напоминало дотракийцев- правда его смутило, что по словам купцов, все они были прекрасно экипированы и вооружены, не в пример полуголым кочевникам. Да и язык, по словам иным беглецов мало напоминал дотракийскую речь. Впрочем, за последнее время по ту сторону Костяных Гор происходило много странного, о чем  ходили самые причудливые слухи. Пол Цо, человек от природы недоверчивый и не склонный верить слухам, полагал, что половина их - лишь пустые россказни. Однако войско, приближавшееся к его столице, выглядело явной реальностью. И Оранжевый император решил встретить его во всеоружии, благо полководец уже имел опыт сражений с дотракийцами и иными кочевниками. Сто пятьдесят тысяч воинов вывел он перед безумцами, осмелившихся приблизиться к  Торговому Городу.  Очень скоро они падут перед истинным правителем империи И-ти, а их тела окажутся на алтаре Льва Ночи.

 

Никогда еще в этих землях не сходились столь огромные армии. Словно река сверкающей стали с запада двигались туранцы: лучи низкого солнца отражались от полированных шлемов, украшенных драгоценными камнями рукояток сабель и наточенных наконечников копий. Впереди мчались гирканцы, на своих коренастых мохнатых лошадках,  уже пускавшие стрелы, в сторону противника. За ними шла нерегулярная пехота –  заморанцы, восточные кофийцы, горцы и прочие подневольные племена,  представлявших наименее ценную часть туранского войска. За  ними трусили на  верблюдах зуагиры, одетые в  белые бурнусы. За ними шла туранская пехота, набранная из оседлых жителей империи. И замыкали строй тяжеловооруженная наемная пехота. Высокие гиперборейцы, худые и светловолосые; рыжеволосые гандерландцы;  смуглые зингарцы с колючими черными усами и бешеным темпераментом; курчавобородые шемиты в кольчужных латах и цилиндрических шлемах; чернокожие кушиты. Лучшие из лучших воинов Хайбории стекались со всех концов земли, чтобы предложить свой меч владыке Аграпура. А на флангах скакала самая страшная ударная сила Туранской империи  - тяжелая кавалерия, состоявшая из самых родовитых отпрысков туранской знати.

 

 Между рядами воинов сновали полубезумные шаманы и факиры в колпаках из верблюжьих шкур, извиваясь и дергаясь в ритуальных танцах. Музыканты извлекали из всевозможных инструментов немыслимые сочетания звуков. Над всем этим разноцветным морем развевалось огромное знамя- черная бычья голова на желтом фоне, окруженная языками пламени. Символ Эрлика, Властелина Огня, самого грозного из богов Турана.

 

Но и с востока поднималась не менее грозная сила. Впереди, на черно-белых зорсах, скакала легкая кавалерия, набранная из коренастых смуглых джогос-нхаев,  вооруженных луками и короткими копьями. Среди всадников выделялись странные женщины с бритыми наголо удлиненными черепами, распевавшие воинственные песни. За ними следовали  боевые колесницы,  к каждой из которых придавалось около ста пехотинцев, выстраивавшихся впереди и на флангах, вооруженных копьями, алебардами и  мечами. Позади шел отряд наемной пехоты из воинов-евнухов, купленных в далеком  городе на Западе. Ну, а по бокам шла тяжелая кавалерия: облаченная в защитные латы, вооруженная длинными копьями и пиками. Все шествие сопровождалось боем барабанов и гонгов, подававших воинам сигнал к атаке.

 

Такой же сигнал подал своим воинам и Бахадур-шах, отдав команду трубачу. Послышался рев боевых рогов и в следующий же момент на неприятеля обрушился настоящий ливень стрел. Ответ последовал незамедлительно, но гирканский лук оказался дальнобойнее джогос-нхайского,  да и не лучшие воины кочевого народа шли на службу давним врагам. Вскоре они дрогнули и начали поворачивать зорсов, тогда как гирканцы продолжали стрелять. Но вперед уже мчались боевые колесницы, воины которых, лучше защищенные и вооруженные, быстро преодолели расстояние отделявшее их от противника. Рокочущей и грохочущей лавой вломились они в ряды врагов, размалывая давя в кровавую кашу кофийцев и заморанцев.

 

Колесницам удалось сломать строй, но они завязли среди заморанцев, брошенных на убой Бахадур-шахом, также как и зуагиры, с дикими криками, мечущимися вокруг вражеских колесниц, размахивая кривыми саблями. Вскоре в бой втянулась и туранская пехота, заставив, вслед за колесницами втянуться в бой и тяжелую пехоту противника. Несмотря на все усилия, им так и не удалось прорвать строй туранцев, погибая тысячами. Но, когда туранцы уже праздновали победу, прозвучал новый удар гонгов и в бой, рубя и своих и чужих, врезались зловещие воины в черной броне. Их удар разметал и смял туранскую пехоту, в панике кинувшуюся в разные стороны. И тогда навстречу боевым евнухам выступили наемники. Оба профессиональных воинства схлестнулись в ожесточенной сече и, даже опытные воины, прошедшие множество битв оказались поражены той поразительной стойкости, с которой им противостоял столь небольшой отряд. Вновь и вновь скрещивались мечи, но Безупречные держали строй, неуклонно продвигаясь вперед  вдавливаясь в наемное войско. И, когда уже казалось, что строй вот-вот будет разорван, прозвучал рев рога и в тыл воинов-евнухов ударил стальной клин туранской тяжелой кавалерии.

 

Гирканцы, к тому времени перестроившиеся, осыпали стрелами кавалерию противника, приблизившись к нему настолько, что кавалерия, не выдержав,  устремилась в атаку. И Бахадур-шах,  лично возглавив правый фланг, ударил на  растянувшегося врага. Еще до началу битвы, заметив явное преимущество в коннице он  усилил правый фланг, оставив лишь тысячу всадников на левом. Вражеская кавалерия была сметена и разбросана в мгновение ока. Кривые сабли поднимались и опускались вниз, окрашенные кровью, с жалобным ржанием падали лошади, ломая кости себе и всадникам, тогда как потерявшие человеческий облик туранцы упоенно истребляли своих врагов.  Бахадур-шах вскинул голову, выискивая правый фланг противника  и кровожадно рассмеялся, завидев, как во весь опор скачет к крепости конница под  знаменем с черным львом.

 

-Прикончить собак!- рявкнул он, разворачивая коня и в следующий момент земля застонала от грохота копыт, с которым вся масса тяжелой конницы обрушилась на строй Безупречных. Евнухи сражались храбро, но их было слишком мало и вскоре последний из воинов в черной броне рухнул замертво на трупы своих товарищей.

 

Не менее двадцати тысяч туранцев нашло свою смерть на поле боя, но врагу, разгромленному наголову, пришлось еще хуже. Дав воинам совсем немного времени на передышку, Бахадур-шах, стремительным ударом занял Торговый Город, осадил крепость Оранжевого императора и, после обстрела ее из катапульт  - взял и ее. Пол Цо был взят в плен и раздавлен в мешке копытами коней, а остатки его армии поспешили присягнуть Бахадур-шаху. Туранец, уже понявший местные правила игры, объявил себя основателем новой династии Черных императоров и притязаниях над власть над всей империей И-ти.

 

А спустя еще некоторое время в стане Черного Императора появились послы из Заморы просящие помощи от вторжений безобразных смуглых кочевников на странных полосатых зверях, с неослабевающей  яростью атакующих восточные границы этих государств.

Поделиться сообщением


Ссылка на сообщение
Поделиться на других сайтах

Опубликовано:

11. Лед Севера

 

raise_your_horns__vanir__by_vanagandr-d5k9y0i.jpg

Обжигающе-холодную тьму  разгонял жар костров, усеивавших побережье узкого фиорда, окруженного острыми скалами. Соблазнительный запах жаренного мяса  приманивал  множество хищников, чьи голодные глаза вспыхивали множеством огоньков с обледенелых склонов. То и дело ночную тьму взрывал волчий вой или рев белого медведя. Но, несмотря на голод, зверье опасалось приближаться к полыхавшим огням, вокруг которых, пировали, распевая воинственные песни, рослые рыжеволосые мужчины с холодными голубыми глазами. Почти все они носили мечи или секиры, некоторые были вооружены еще и копьями или луками. Многие из собравшихся вокруг костров зверей носили на  себе отметины этих стальных когтей и клыков.

 

По всему берегу стояли шатры из мамонтовых шкур, на воде покачивались ладьи с драконьими головами: чуть ли не властители Западного Ванахейма откликнулись на призыв Магни Жестокосердного, властителя Магни-фьорда и всех прилегающих земель. Именно он бросил клич вождям, собирая их на великий пир, где он обещал говорить о великих сражениях и походах, достойных только истинных сынов Имира.

 

Сам Магни восседал возле самого большого из костров: почти двухметровый   великан в чешуйчатом панцире, напоминал скорей вставшее на задние лапы чудовище, чем обычного смертного. Из-под рогатого шлема выбивались   иссиня-черные волосы в которых, впрочем, мелькали рыжие пряди.  Хмурое лицо пересекал большой шрам. В отличие от своих соплеменников он не шутил и не улыбался в ответ на чужие шутки, не включал свой голос  в раздававшиеся вокруг костров пьяные песни. В его присутствии и остальные вожди, окружившие костер властителя Магни-фьорда, вели себя не столь буйно, как остальные воины невольно робея, когда на них останавливался взгляд недобрых глаз, темно-синих, как морская глубь.

 

Ничто не предвещало возвышения Магни:  бастарда  Харальда Безумного одного из самых незначительных вождей на побережье и пленницы-киммерийки. После смерти отца Магни был изгнан из дома единородным братом, Гормом Красивым, законным наследником  рода. Никто не сомневался, что диковатый мальчишка погибнет от зубов хищников, бродящих в северной ночи, однако Магни выжил, прибившись к банде  нидингов: изгоев из множества родов, грабивших ванские становища на быстрых узких лодках. Магни, прославившийся смелостью не менее, чем расчетливой жесткостью, со временем убил вожака беззаконной банды и сам возглавил ее. Под его руководством нидинги окрепли и осмелели, совершая дальние походы вглубь Ванахейма , доходя до границ Асгарда и даже Гипербореи. Магни совершал набеги  и в Киммерию и в Страну Пиктов, а один раз, в беспримерном морском походе, достиг западного побережья Зингары, почти мифической страны в Нордхейме. Разграбив несколько городов, десяток деревень и потопив бесчисленное количество кораблей, Магни вернулся в Ванахейм, покрытый славой. Уже никто не относился к его воинству с пренебрежением - сильнейшие из властителей Ванахейма искали его помощи в бесконечных междоусобных войнах. Последним из таких властителей стал Сигмунд Смелый, против которого выступило сразу несколько вождей с побережья, в том числе и Горма.  Главарь нидингов лично  убил своего единородного брата, по древнему обычаю вырезав ему сердце и съев на глазах собственных воинов. Получив от Сигмунда владения отца, Магни принялся расширять их с присущей ему смелостью, решительностью и жестокостью. Со временем обратился и против своего покровителя, захватив его владения и присоединив  к своим, став сильнейшим из конунгов Побережья.

 

Говорили, что везение Магни неспроста, что после изгнания из дома он столковался с морской нечистью,  поклявшись в верности злым духам, в обмен на славу и удачу в бою. Говорили, что в Стране Пиктов, Магни якшался с тамошними колдунами,  научившись у них многому, болтали, что раз в год, он отправляется в далекие северные холмы, где приносит кровавые жертвы Имиру и его бесчисленному потомству. Поговаривали, что  после одного из таких визитов и начало трясти землю, а на берег обрушились огромные волны, смывшие с десяток прибрежных селений. Но дом Магни, расположенный в глубине фьордов, почти не пострадал и теперь, когда земля и море успокоились, он был готов поделиться с собравшимися своими планами.

 

Вот он встал во весь рост и вскинул руку, призывая к вниманию и даже те, кто не заметил этого призыва, невольно притих, когда раздался громогласный голос властителя фиорда:

 

-Вы все знаете меня,- начал вождь,- знаете, где я побывал и что видел. Знаете и то, что порой мне открывается то, что неведомо остальным людям. И сегодня я говорю вам- время настало!

 

Одобрительный рык был ему ответом, но Магни вновь поднял руку, призывая к тишине.

 

-Имир проснулся в своих ледяных холмах и великаны мороза двинулись на юг, неся метель и вьюгу. Вы видели как тряслась земля и на берег выбрасывались огромные волны- а я видел, как пляшут на вершинах курганов злобные тролли и вздымаются над морскими валами призраки утопших мореходов. И уже тогда понял, предвестником чего это грядет. А потом появились они,- Магни широким жестом простер руку в сторону фиорда.

 

Среди облепивших берег ладей, словно исполинские киты в стае сельди, высились огромные черные корабли. Даже с тридцать футов чувствовался исходящий от них запах дегтя, крови и китового жира. У кораблей, сгрудившись у костра, сидела кучка странных созданий, больше напоминавших пресловутых троллей, нежели людей: массивные, широкоплечие и широкогрудые, не больше  пяти с половиной футов ростом. С длинными руками и короткими ногами, со скошенными бровями на массивных надбровных дугах и глубоко сидящими маленькими глазками    они походили на снежных обезьян, по преданиям, бывшими предками ванов и асов и все еще встречающихся в отдаленных долинах на севере. Это впечатление еще больше усиливалось густым волосом, покрывавшим руки ноги, грудь и спину чужаков. Странные существа, явно понимая немногое из слов Магни, тем не менее, внимательно прислушивались к нему.

 

-Боги выходят изо льда, боги льда и холода, дети Имира. И мы его дети, не можем оставаться в стороне, коль уж сам Ледяной Гигант дарует нам новых союзников для великих свершений.

 

Он указал на сидевших у костра «троллей» и те, гортанными криками выразили свое согласие, как-то уразумев, что от них хотят.  Выбор у них небогатый: когда, после череды штормов и землетрясений, на побережье появились огромные корабли, со своим странным экипажем, то побережье мигом оросила первая кровь. Ваны, принявшие нежданных пришельцев за троллей или еще что похуже принялись с упоением их истреблять, на миг даже отбросив былые раздоры. Разграбив корабли, большинство из них оказались разочарованы- в них не было ничего, кроме бочек с ворванью и окровавленных китовых туш.

 

Магни оказался одним из первых,  смекнувших, что к чему. Запретив в своих владениях истреблять волосатых чужаков, он оставил их под замком, а их корабли увел в укромную бухту известную только ему. Лишь несколько он оставил в фиорде,  чтобы разместить на них тех, кто, как он понял, был капитанами тех кораблей, хотя и к ним он приставил надежную стражу. День и ночь он пытался  разговорить хмурых, обескураженных пришельцев, явно не понимающих, где они оказались и, через некоторое время, все же добился понимания. После, поручив ближайшим подручным охранять корабли и пленников, как зеницу ока,  Магни с горсткой подручных ушел в северные холмы, гоня перед собой нескольких рабов. Вернувшись, он тут же разослал гонцов ко всем окрестным властителям с просьбой собраться в Магни-фьорде.

 

-Имир дарует нам новые земли на западе вместо бесконечного стылого моря,- говорил он, - земли с большими городами, полные золота и женщин, прекраснее которых нет во всех королевствах Юга. Недостает  храбрых воинов, готовых заплатить доброй сталью за щедрость Ледяного Гиганта.

 

Он швырял на землю диковинные вещи, найденные в  каютах мохнатых капитанов: причудливые украшения из золота и серебра, дивные жемчуга, кораллы, свитки ткани, окрашенные в темно-пурпурный цвет и многие иные, невиданные никем в Ванахейме, но неизменно притягивающие и радующие глаз прирожденных грабителей.

 

-Наши новые друзья потеряли свой дом, но обрели новый,- продолжал Магни,-   они помогут нам построить большие корабли, способные взять на борт сотни воинов. Если вы позволите мне возглавить поход, то до конца жизни беднейший из ванов будет жить богаче всех королей юга.

 

-Мы с тобой!- выкрикнул один из вождей, оборачиваясь к остальным,- пойдем ли мы за Магни.

 

-Да!- послышался в ответ рев множества глоток,- Магни! Магни! Магни!

 

Сгрудившиеся у своих кораблей волосатые иббенийские капитаны переглядывались с тоскливой обреченностью, однако в глазах иных из них уже загорались огоньки алчности, исконно присущей этому народу. Их родина сгинула неведомо куда, но у настоящего моряка дом один - великое Студеное море. И коль уж боги дали им новым попутчиков, они сделают все, чтобы получить свой кусок с Лората, Браавоса, Пентоса, Белой гавани и всех прочих городов на которых обрушится ярость кровожадных варваров.

 

За много миль к востоку их ждал куда менее радушный прием.

 

Мускулистый крепко сложенный пленник испуганно вздрогнул и замычал сквозь кляп,  когда на его поросшую густым волосом грудь легла узкая женская ладонь.

 

«Как интересно,- думала Вамматар, лениво водя тонкими пальцами по подрагивающей плоти,- волос черный, а кожа белая, даже вены просвечивают. Так трогательно».

 

Вечно юная королева-ведьма Гипербореи ободряюще улыбнулась привязанному к алтарю пленнику и, тут же с неженской силой,  вонзила жертвенный нож в его сердце.  Энергично работая клинком, Вамматар, расширила рану, настолько, что смогла просунуть руку и вырвать еще трепещущее кровоточащее сердце.  Ручьи крови стекающие на серый камень, по выдолбленным в нем желобкам, устремляются в неестественно круглое озеро, на берегу которого стоял алтарь. Рядом с ним валялись еще несколько окровавленных волосатых тел.

 

По берегам озера молчаливыми изваяниями застыли худощавые светловолосые воины в черных доспехах с нанесенной по центру груди странной эмблемой напоминающая красное солнце или звезду с неприятно извивающимся, подобно щупальцам, лучами.

 

Вамматар  качнула в руке ком окровавленной плоти и, что-то прошептав, швырнула его в озеро. Вырванное сердце без плеска упало в прозрачную воду и тут же кануло в ней, будто растворившись в его глубине. Кровавые потеки также бесследно растаяли и озерная гладь заколебалась, окрашиваясь в морозные, сине-белые цвета.  Вамматар обмакнула палец в лужицу крови на алтаре и, прошептав еще несколько слов, начертила в воздухе тайный знак. Вода заколебалась и на поверхности озера начало проступать некое изображение. Сначала смутное, словно движение рыбы в на глубине, оно постепенно становилось все яснее, наливаясь живой силой, пока, наконец, не приобрело ясные очертания. Перед Вамматар виднелось отталкивающее и в то же время странно притягивающее  лицо с бледно-голубой кожей, под которой проглядывались все мышцы, и казавшуюся очень сухой, делая существо похожим на стигийскую мумию. На лысом черепе виднелись своеобразные отростки, похожие на корону. С уродливого лица пронзительным ледяным холодом веяли светящиеся ярко-синим цветом  глаза.

 

Вамматар вонзила клинок в конвульсивно подрагивающее тело, заставив новую струю крови стечь на алтарь. Поверхность озера заколебалась и вместо бледной нежити на нем появилось лицо темноволосого подростка. Вот он вздрогнул, будто от удара кнутом и  вскинул голову, уставившись в лицо Вамматар белыми бельмами с закатившимися зрачками. Вамматар нахмурилась,  произнося новое заклинание и тут же на воде проступило новое видение: лицо девушки, совершенное, словно идеальная скульптура, выточенная изо льда. Волосы ее были  ни рыжими, ни льняными, но подобными золоту эльфов — будто солнце горело на них так ярко, что глазам  становилось больно. И глаза ее были ни голубые, ни серые, в них играли незнакомые  человеку цвета. Раздвинулись   алые, как кровь губы и с них сорвался серебристый смех, одновременно чарующий и безжалостный. Вамматар беззвучно улыбнулась в ответ и прошептала завершающее заклятие. Видение исчезло и водная гладь успокоилась.

 

Колдунья развернулась и двинулась по берегу озера, переступая босыми ногами, по мягкому мху. Не останавливаясь она вскинула руки и выкрикнула несколько слов - и за ее спиной неуклюже зашевелились, поднимаясь на ноги, убитые ей волосатые люди. Дергаясь, будто марионетки, они  неспешно взбирались на окружившие озеро холмы, за которым их ждал берег неведомого моря, где стоял захваченный гиперборейцами китобойный корабль из Порт-Иббена.

Sirpa Of The Guild Of Vammatar.jpg

Поделиться сообщением


Ссылка на сообщение
Поделиться на других сайтах

Опубликовано:

ну и небольшое наглядное напоминание:

 

598c2704c5b91_-.jpg.bb3b7dda841bfa2a15f45c62595b8ba9.jpg

Поделиться сообщением


Ссылка на сообщение
Поделиться на других сайтах

Опубликовано:

Любопытно получается, буду следить с интересом. Вот только лично мне жаль, что Миэрин и Залив Драконов имени Дейенерис просто сгинули. Как по мне, лучше бы они были завоеваны стигийцами. Не хочу обидеть тех, кому этот персонаж нравится, но меня Дейенерис бесила своей "мэрисьюшностью" и пафосом (повторюсь, никого обидеть не хотел, это просто мое личное восприятие). Весь ужас ставленников Дейенерис от осознания того, что им противостоят уже не откровенно играющие в поддавки под психическим влиянием сериального сюжета работорговцы, а действительно суровые парни, как по мне, был бы крутой фишкой. Плюс получилась бы неплохая сцена, как стигийцы, узнав историю Миэрина, устроили бы "детям" Дейенерис показательную порку такого масштаба, что жизнь до Дейенерис им бы райской показалась. Да заодно тот факт, что её личное творение не просто сгинуло, а завоевано, причем рабовладельческим государством, и стигийцы успешно и в короткие сроки починили сломанное ею колесо, очень больно ударило бы по самолюбию Дейенерис, из чего тоже могла бы выйти неплохая сцена.

 

Да и дотракийцев можно было бы и не убирать совсем. То есть Дотракийское море убрать, а дотракийцев оставить. Получился бы интересный расклад - с одной стороны, наличие агрессивных и воинственных кочевников может у многих местных государств создать немало проблем и спутать многим правителям карты, а с другой - как ни крути, эти дотракийцы (как их показали в сериале) слишком примитивны (воюют без брони, с луками больше выпендриваются, чем эффективно их используют, мечи у них вообще нефункциональный какой-то атас) плюс удобны для них только степи, с которыми, насколько я понимаю, будут проблемы. В итоге их, скорее всего, вырежут и загеноцидят цивилизованные государства, но кое-какие проблемы им они создать успели бы. Интересный расклад мог бы быть.

 

И что-то мне кажется, что даже если Квохор выстоит, там все равно восторжествует трындец. Соседство с пиктами - это не шутки.

 

А так, все довольно круто. Жду продолжения.

Поделиться сообщением


Ссылка на сообщение
Поделиться на других сайтах

Опубликовано: (изменено)

Не хочу обидеть тех, кому этот персонаж нравится, но меня Дейенерис бесила своей "мэрисьюшностью" и пафосом

Ооо, это вы по адресу;)))

из чего тоже могла бы выйти неплохая сцена.

 

Интересный расклад мог бы быть.

да, но увы это была необходимая жертва( Я и так постарался сделать так, чтобы Эссос обошелся минимально возможными потерями. Кроме того, города работорговцев уже, имхо, проще убить чем сделать из них что-то приличное.

То есть Дотракийское море убрать, а дотракийцев оставить.

У Дейенерис в Вестеросе тысяч пятьдесят как минимум.

И что-то мне кажется, что даже если Квохор выстоит, там все равно восторжествует трындец. Соседство с пиктами - это не шутки.

там уже договорняки пошли. Пикты, конечно, малодоговороспособная публика, но все же неприятностей от них меньше, чем от дотраков.

Хотя, без Безупречных Квохору придется туго.

 

Изменено пользователем Каминский

Поделиться сообщением


Ссылка на сообщение
Поделиться на других сайтах

Опубликовано:

Хотя, без Безупречных Квохору придется туго.

Мягко сказано, с учётом, что эти самые Безупречные и есть вся армия вольного города

Поделиться сообщением


Ссылка на сообщение
Поделиться на других сайтах

Опубликовано:

что эти самые Безупречные и есть вся армия вольного города

ну пока еще есть прошлый запас, полученный от тогда еще нормального Астапора, а вот дальше придется что-то делать, да

Поделиться сообщением


Ссылка на сообщение
Поделиться на других сайтах

Опубликовано:

Кстати, не повлияет ли климат Эссоса на климат Хайбории? Или наоборот? Плюс ещё стоит учитывать то, что в мире Мартина "зима", "весна", "лето" и "осень" длятся по нескольку лет... Не возникнет ли из-за этого тех или иных проблем?

Поделиться сообщением


Ссылка на сообщение
Поделиться на других сайтах

Опубликовано:

 Не возникнет ли из-за этого тех или иных проблем?

Наверное возникнут, но я еще не знаю как.

Поделиться сообщением


Ссылка на сообщение
Поделиться на других сайтах

Опубликовано:

Как по мне, лучше бы они были завоеваны стигийцами.

Согласен.

Поделиться сообщением


Ссылка на сообщение
Поделиться на других сайтах

Создайте учётную запись или войдите для комментирования

Вы должны быть пользователем, чтобы оставить комментарий

Создать учётную запись

Зарегистрируйтесь для создания учётной записи. Это просто!


Зарегистрировать учётную запись

Войти

Уже зарегистрированы? Войдите здесь.


Войти сейчас