Детский вопрос к знатокам литературы


56 posts in this topic

Posted (edited)

маленькое кибало

эээ ... а это что? 

Почему у человека грустное кибало? :)

Edited by Neznaika1975

Share this post


Link to post
Share on other sites

Posted (edited)

Про кибало я пошутил, по аналогии с хлебалом итд. (хотя такая фамилия таки есть на самом деле)

Но вот педивикия знает кибалку

https://uk.wikipedia.org/wiki/Кибалка

Edited by Solowhoff

Share this post


Link to post
Share on other sites

Posted

То есть Кибальчич - это Кикин :)

Share this post


Link to post
Share on other sites

Posted

Я знал людей с прозвищами-кличками Чуф и Боник . Первого обозвали что дымил как паравоз , второо за то что по молодости балдел от группы "Бонни-М" и постоянно их слушал, причем не имена, ни фамилии ничего общего не имели .

Share this post


Link to post
Share on other sites

Posted

с прозвищами-кличками Чуф и Боник

-А чего-то ты такой худой ?

-Бо не ем

можно без особого труда найти людей с фамилиями на бон и бан, которых  называли бониками в эпоху громкой славы Боней, полагаю

Share this post


Link to post
Share on other sites

Posted

Немножко не по теме, но по Гайдару. Попался мне такой вот фрагмент его повести "Судьба барабанщика:

...Дядя ткнул меня кулаком в спину и, громко рассмеявшись, подошел к лежавшему на лавке старику Якову.

— Ха-ха! Он помрет! Слышь ли, старик Яков? — дергая его за пятку, спросил дядя. — Они говорят, что ты помираешь. Нет, нет! Дуб еще крепок. Его не сломали ни тюрьма, ни казематы. Не сломит и легкий сердечный припадок, результат тряски и плохой вентиляции. Эге! Вон он и поднимается. Вон он и улыбнулся. Ну, смотрите. Разве же это судорожная усмешка умирающего? Нет! Это улыбка бодрой и еще полнокровной жизни. Ага, вот идет начальник поезда! Конечно, говорю я, он еще улыбается. Но при его измученном борьбой организме подобные улыбки в тряском вагоне вряд ли естественны и уместны.

Начальник поезда, узнав, в чем дело, ответил:

— Я вижу, что старику партизану-орденоносцу действительно неудобно. Но, на ваше счастье, сейчас в Серпухове из пятого купе мягкого вагона не то раньше времени сошел, не то отстал пассажир. Дайте проводнику денег на доплату, и я скажу, чтобы он купил на стоянке билет вне очереди.

Начальник поезда откланялся и ушел.

Все остались им очень довольны. Все хвалили вежливого и внимательного начальника. Говорили, что вот-де какой еще молодой, а как себя хорошо держит. А давно ли попадались такие, что он с тобой и разговаривать не хочет, а не то чтобы человеку помочь или хотя бы войти в положение.

Хорошо, когда все хорошо. Люди становятся добрыми, общительными. Они одалживают друг другу чайник, ножик, соли. Берут прочесть чужие журналы, газеты и расспрашивают, кто куда и откуда едет, что и почем там стоит. А также рассказывают разные случаи из своей и из чужой жизни.

Старик Яков совсем оправился. Он выпил чаю, съел колбасы и две булки.

Тогда соседи попросили его, чтобы и он рассказал им что-нибудь из своей, очевидно, богатой приключениями жизни…

Отказать в такой просьбе людям, которые столь участливо отнеслись к нему, было неудобно, и старик Яков вопросительно посмотрел на дядю.

— Нет, нет, он не расскажет, — громко объяснил дядя. — Он слишком скромен. Да, да! Ты скромен, друг Яков. И ты не сердись, если я тебе напомню, как только из-за этой проклятой скромности ты отказался занять пост замнаркома одной небольшой автономной республики. Сам нарком, товарищ Гули-Поджидаев, как всем известно, недавно умер. И, конечно, ты, а не кто-либо иной, управлял бы сейчас делами этого небольшого, но симпатичного народа!

— Послушайте! Вы ведь шутите? — смущаясь, спросил с верхней полки круглолицый паренек. — Так же не бывает.

— Бывает всяко, — задорно ответил дядя и продолжал свой рассказ: — Но скромность, увы, не всегда добродетель. Наши дела, наши поступки принадлежат часто истории и должны, так сказать, вдохновлять нашу счастливую, но, увы, беспечную молодежь. И если не расскажет он, то за него расскажу я.

Тут дядя обвел взглядом всех присутствующих и спросил, не сидел ли кто-нибудь в прежние или хотя бы в теперешние времена в центральной харьковской тюрьме.

Нет, нет! Оказалось, что ни в прежние, ни в теперешние не сидел никто.

— Ну, тогда вы не знаете, что такое харьковская тюрьма, — начал свой рассказ дядя...

И вот подумалось - так это ж Остап Бендер! После обструкции, устроенной ему румынскими пограничниками, переквалифицировавшийся не в управдомы, а в шпионы (всё ж таки у него с Советской властью "идейные разногласия - она хочет строить социализм, а я нет") - и продолжающий уже в этом качестве колесить по стране с очередным Воробьяниновым/Паниковским (и потенциальным Шурой Балагановым в лице этого самого "барабанщика")!

З.Ы. А старуха, у которой они с дядей квартировали в Киеве ("— Кроткая старуха, — сказал он, — осенняя астра! Цветок бездумный. Она, конечно, немного не в себе. Преклонные годы, тяжелая биография… Но ты ее испугался напрасно") - постаревшая польская красавица Инга Зайонц, вдова его друга детства Кости Остенбакена. :)

 

Share this post


Link to post
Share on other sites

Create an account or sign in to comment

You need to be a member in order to leave a comment

Create an account

Sign up for a new account in our community. It's easy!


Register a new account

Sign in

Already have an account? Sign in here.


Sign In Now