Южный Триумф или кошмар Карла Маркса

234 posts in this topic

Posted

Восточный Тимор независимый?

С чего бы? Португальский как и в РИ

Share this post


Link to post
Share on other sites

Posted

Еее, карта!

У Руменгрии границы вообще класс, смотрится как влитая.

Share this post


Link to post
Share on other sites

Posted

У Руменгрии границы вообще класс, смотрится как влитая

Руменгры вообще большие молодцы.

Share this post


Link to post
Share on other sites

Posted (edited)

На полях сражений в Сибири и Центральной Европе еще гремели последние отзвуки войны с коммунизмом, а в иных регионах уже завязывались узлы новых конфликтов, переходящих в новые же войны. Одной из  них стала очередная гражданская война в Испании, именуемая иногда «Четвертой карлистской» или «Второй войной за испанское наследство».

 

История Испании в этой АИ начала меняться гораздо раньше, чем в остальной Европе. Поражение в Десятилетней войне и потеря Кубы еще в конце 1870-х вызвало в Испанию бурю недовольства Альфонсо XII и без того не шибко популярным в стране. В итоге он был убит вместе с супругой в 1880 году в результате покушения радикального республиканца. Наследника он породить еще не успел – вообще детей не было, его первенец, девочка, погибла вместе с беременной матерью. По всей стране начались возмущения кончившиеся провозглашением Второй испанской республики 1881 - 1884. Монархисты впрочем, не теряли времени даром, очень скоро подняв мятеж, кончившийся свержением республики и установлением Регентского совета, позвавшего на трон бывшего короля Амадео Первого. Тот, впрочем, ранее отрекшийся от испанской короны, взять свое отречение обратно не захотел и на испанский трон в 1886 году взошел его старший сын и наследник 17-летний Эммануил Филиберт Савойский.

 

Понятное дело, что относительно молодой человек во главе государства с кучей неотрегулированных проблем, не мог сразу их всех разрешить. Лет десять ушло у него на то, чтобы стабилизировать внутреннее положение в стране, подавить мятежи карлистов, республиканцев и разных сепаратистов, также примыкавших к одному из двух лагерей.  На его правление пришлась и неудачная война на Филиппинах, после которой Испания потеряла все свои владения в Тихом океане, продав их Германии. Впрочем, полученные от немцев деньги помогли сбалансировать бюджет и подавить новую волну выступлений. Помимо Германии, немалые средства король Эммануил получал и от Италии, рассматривавшей Пиренейский полуостров как почти семейную вотчину Савойской династии.

 

Так или иначе, король худо-бедно проправил до начала Первой мировой войны, от вступления в которую он всячески удерживал Испанию – даже после того как в войну с Центральными Державами вступила Италия и все семейство всячески подбивало Эммануила нарушить  испанский нейтралитет. Именно то, что король был готов податься этим уговорам вкупе с рядом нерешенных внутренних проблем и подтолкнули выступления против монархии, подхлестнутые революциями в России, Германии, Франции и других европейских странах. Выступления приобрели такой размах, что король был вынужден покинуть страну, укрывшись в Италии. На время была провозглашена Третья Республика, вскоре переименованная в Испанскую Коммуну, но тут уже вмешались внешние силы. В ноябре 1917 года в Испанию вторглись войска Великобритании, Италии, Португалии, Мексики и Бразилии. Им удалось подавить мятеж и установить в Испании клерикально-военную диктатуру, под влиянием Италии.

 

Через четыре года король Эммануил скончался от испанки. На престол взошел его сын  Амадео Второй, тут же поддержанный итальянцами. При нем страна еще больше попадала в зависимость от Италии, что тяготило  испанцев еще при Эммануиле. Недовольство усугублялось рядом внутренних и внешних проблем, национальным унижением от потери Испанского Марокко, а также идеологическим пристрастием Амадео к романизму –в наиболее «светском», условно «фашистском» варианте. Новый король был большим поклонником Габриеле д’Аннунцио, живо интересовался римским прошлым Испании и искренне считал, что будущее Испании может быть только в союзе с Италией – «великом латинском союзе» призванном править Средиземноморьем. С католической же церковью отношения короля не сложились – впрочем, после войны папство и в Италии переживало не лучшие времена.

 

Все это привело к тому, что 30 мая 1922 года на севере Испании вспыхнул карлистский мятеж, поддержанный рядом военных и высшим клиром Испании. Своим претендентом, после смерти Хайме,  карлисты считали Хуана, второго сына императора Мексики Августина и инфанты Бланки, сестры Хайме. Именно его претензии на испанский трон предопределили поддержку карлистов Мексикой – сначала морально и финансово, а потом и военной силой. Италия, в свою очередь, ввела войска на помощь Амадео.

 

Опорой карлистов был север и ряд обособленных анклавов на западе и юге страны. Опорой сторонников Амадео, «савойцев»  стали центральные и восточные провинции –впрочем это деление являлось не четким и не раз менялось в ходе войны. Династические распри были только предлогом – по сути, речь шла о путях  дальнейшего развития страны. За Амадео  поддерживали местные «романисты», объединившиеся в политический блок  «Сыны Сципиона», утверждая преемственность римскому завоеванию Испании – точнее это представлялось как освобождение  европейских иберов братскими римлянами от «афро-семитской» тирании карфагенян ( у их противников, разумеется, были диаметрально противоположные оценки этого события). Под маской нарочитой древности, продвигалась идея превращения Испании в жесткую диктатуру, которую в нашей реальности назвали бы фашистской. Там было и «корпоративное государство» и отделение этого государства от церкви и многие иные, весьма прогрессивные,  по тогдашним меркам идеи. Карлисты же выступали с позиций крайне консервативных, в духе традиционного испанского монархизма и католического фанатизма. Различались они и в отношении к национальным меньшинствам - «савойцы» выступали за жесткое унитарное государство, тогда как карлисты были готовы дать широкую автономию баскам (но не каталонцам и прочим).

 

Война шла три года с 1922 по 1925 год, причем с переменным успехом. Итальянцы высадились сначала на Балеарах, потом в Валенсии и Андалусии, мексиканцы – в Астурии и Галисии. На стороне мексиканцев воевали и конфедераты – хотя официально КША и не участвовали в войне, но «скотоводческие бароны» юго-запада за свой счет формировали «добровольческие отряды», воевавшие отдельными подразделениями в составе мексиканского корпуса. В пропаганде «савойцев» это участие обыгрывалось не иначе как «зверства ацтекско-техасских извергов». При всем при этом в Ричмонде с неодобрением смотрели на это вмешательство, безуспешно пытаясь прекратить проявлявших чрезмерную самостоятельность «баронов». Тем более, что воевали недавние соратники, всего несколько лет назад плечом к плечу освобождавшие полуостров от красной чумы. Означенная чума в Испании также наличествовала – в ней еще сохранились радикальные республиканцы, порой даже весьма левых взглядов, поддерживаемые из России и Германии. Однако стать по-настоящему значимой силой в испанской гражданской войне им так и не удалось: сказывалось устроенное им ранее радикальное кровопускание.

 

На стороне карлистов также воевали католические добровольцы со всего мира – от Филиппин до Ирландии, о своей поддержке объявило и Королевство Эквадор, признавшее «короля Хуана». Был готов вступить в войну на стороне карлистов и султан Марокко, в обмен на территориальные уступки в виде анклава Ифни и Испанской Сахары – в чем ему было отказано.

 

С другой стороны, савойцев поддерживала Португалия. В этой стране, где в силу ряда причин так и не случилось революции, также сохранилась монархия, связанная теснейшими узами с императорским домом Бразилии – как и в целом оба государства. Идеологически монархическая, лузотропикалистская и себастианистская Португалия была ближе карлистам, но сыграли роль соображения национализма, точнее ирредентизма – под шумок Португалия вознамерилась присоединить Галисию, где росло недовольство поведением мексиканцев и техасцев. В этом португальцев поддержала и Бразилия, которая, после полной отмены рабства в 1917 году, без всяких хитростей и двусмысленностей, все чаще оппонировала как КША, так и союзной им Мексиканской Империи. Португальские войска вмешались в войну, также как и бразильцы, после того, как савойцы пообещали им уступить Галисию. Сделано это было из безысходности – сторонники Аамедео проигрывали войну, потеряв три четверти страны и с трудом удерживая Мадрид и сухопутный коридор к Валенсии.

 

Пользуясь случаем к савойцам с предложением «помощи в обмен на территории» обратились Франция, Дагомея и опять же Марокко. От последнего удалось откупиться одним Ифни, Франция и Дагомея претендовали на Испанскую Гвинею – Дагомея на островную, а Франция, соответственно, на континентальную часть, надеясь хоть так компенсировать себе потерю своих экваториальных владений – тем более, что ранее Рио-де-Муни было расширено за счет некоторых территорий  Камеруна и  Габона. Соответствующие договоры были подписаны в начале 1924 года. Впрочем, участие  в войне Франции ограничилось лишь кратковременным вторжением в Страну Басков, под предлогом, что местные националисты ведут агитацию среди французских басков. В остальном помощь Третьей Империи ограничилась поставками оружия и финансовой помощью. Дагомейцам же и марроканцам пришлось повоевать всерьез.

 

Как бы то ни было с помощью всех этих сил произошел перелом в войне, закончившейся осенью 1925 года победой «савойцев». Из войны Испания вышла полностью разоренной, почти без колоний, с потерей одной из исторических провинций и полной зависимостью от Италии. Итальянские военные базы появились на Балеарских островах, в Сеуте и на Канарах, тогда как итальянские корпорации заняли командные позиции в испанской экономике.

 

Edited by Каминский

Share this post


Link to post
Share on other sites

Posted (edited)

Относительно скромное участие Франции в делах Испании было вызвано в том числе и  отвлечением на дела иных регионов, прежде всего колоний  утерянных французами во время смуты. С потерей части территорий в Африке Париж  более-менее смирился , а общественное мнение  успокоили тем, что это была «плата за помощь». И хотя император Наполеон не исключал, что данный вопрос еще может быть пересмотрен, пока что он был снят с повестки дня. Тем более, что бывшими французскими колониями владели либо великие державы Европы и Америки, либо их клиенты. Воевать  с ними Пятой империи явно было сейчас не с руки. Однако был иной регион –  обретший независимость в годы войн и революций, в результате открытого и  весьма кровавого восстания против французских властей. Установившийся режим рассматривался в Париже как посильная, хоть и совсем не легкая добыча.

 

Речь шла о самопровозглашенной «Империи Лонг» в бывшем Французском Индокитае.

 

109e978e0ea91de450684ab829e4b20e.jpg

Император-Колдун Фан Сич Лонг, пользуясь временным ослаблением Франции также не терял времени даром, всеми доступными ему способами укрепляя свое государство. Он упразднил старое административное деление, отобрал земли у ряда представителей местной знати, лояльных французам и раздал их своим сторонникам. Создаваемая им «Непобедимая армия», спешно перевооружалась, для нее закупались самое новое оружие, которое только новый император мог достать. Особое пристрастие новый император питал к бомбам, гранатам и прочему «взрывному оружию», приглашая к себе европейских химиков, для разработки все новых типов взрывчатки. Средством их доставки, помимо прочего, предполагались сделать «живые бомбы»- бесчисленных фанатиков, готовых умереть за «живого бога».  Фан Сич Лонг умело промывал им мозги – созданное им «Учение высшего света» провозглашало императора воплощением Будды,  Сыном Неба и перерождением Лак Лонг Куана, одного из мифических культурных героев Вьетнама, «Государем-Драконом». Сам Лонг также провозгласил себя «Красным Драконом Вьетнама» , своих жен – воплощением наиболее почитаемых богинь вьетнамской народной религии, а четырех ближайших соратников – перерождениями Четверых Бессмертных. Одним из них стала главная жена Лонга, объявленная воплощением принцессы Льеу Хань.

 

Поддержку Лонга обеспечивали часть местной знати, настроенной антифранцузски; фанатики милленаристских сект, в 1922 году объединившихся в единую секту «Высшего света», а также, наиболее крупные и влиятельные группировки местной организованной преступности. Поддерживали Лонга и из-за рубежа – в первую очередь Япония, чьи советники, специалисты и инструкторы  наводнили «Непобедимую армию». Впрочем, Лонг  искал и иной помощи – в штабе  «Красного Дракона» встречались немецкие национал-социалисты, русские коммунары, мексиканские конфедераты и даже гавайские самураи.

 

«Непобедимая армия» не стояла без дела – с момента взятия власти в 1916 году,  Лонг провел три войны с Сиамом за Камбоджу, с 1917 по 1923 год. Сиамская армия была лучше вооружена и обучена, однако вьетнамская армия, помимо большей численности, имела два солидных подспорья: безудержный фанатизм сторонников  «Живого Бога», готовых на любые жертвы ради малейшего успеха, и немалую популярность Лонга в Камбодже, где он провел некоторое время до начала войны, обучаясь у кхмерских мистиков. Тогда же он посещал и Сиам, где смог ознакомиться с тактикой боя тайской армии. В общем, к 1923 году  «Империя Лонг» захватила большую часть Камбоджи – Сиаму удержал за собой лишь западные провинции утраченные в 1904- 1907 гг.

 

А в 1925 году явились французы.

 

Более чем пятидесятитысячный корпус французской армии высадился в Сайгоне, Хюэ и Камрани, почти без боя заняв эти города. Высадка в Тонкине и занятие Ханоя обошлись французам большей кровью, но в целом,  Тонкин был занят довольно быстро – тем более, что с севера французам помогали армии Южного Китая, к тому времени уже провозглашенного Китайской Республикой. Однако при попытке продвинуться вглубь страны французы встретились с ожесточенным сопротивлением. Не надеясь разбить французов в открытом сражении, Фан Сич Лонг сделал ставку на партизанскую войну в горных районах Вьетнама и Лаоса, совмещенную с ожесточенным террором в городах. «Живые бомбы Живого Будды» взрывались чуть ли не каждый день – смертником мог быть чистильщик обуви, носильщик, рикша, буддийский монах, проститутка из местного борделя, солдат колониальной армии. Помимо этого широко применялись и более традиционные методы  покушений – яд, нож или пистолет.

 

Впрочем, происходили и открытие боестолкновения – так при попытке  занять город Донгсоай одна французская дивизия была окружена и практически вырезана превосходящими силами противника. Нападения становились все наглее и злее:  Фан Лонг, окопавшийся в кхмерском Пномпене, призывал своих сторонников атаковать французов везде где только можно, «убивая самыми жестокими способами из всех возможных».

 

Нельзя сказать, что французов никто не поддерживал: были бывшие функционеры колониальной администрации, были солдаты колониальных войск и представители знати, ущемленные во время конфискаций Лонга. Сторону французов приняла и большая часть вьетнамских католиков: несмотря на то, что Лонг пытался синкретизировать христианство с собственным учением, клюнули на это немногие. Также стороны французов приняли и мусульмане-тямы, чьи религиозные чувства оскорбляло обязательное почитание «живого бога». И все же социальная база профранцузских сил была сравнительно узкой, в разы уступая поддержке населением Лонга. Попытки французов  искоренить разросшийся криминал привели и к конфликту к местными бандами, ранее пытавшихся договориться с французским командованием.

 

Кроме того, французы оттолкнули от себя и потенциального союзника в лице Сиама - когда тайцы пытались прозондировать почву насчет получения Камбоджи в обмен на помощь им был дан недвусмысленный ответ, что после победы над Лонгом, с  тайцами тоже будет разговор по поводу занятых ими кхмерских провинций. В итоге Сиам перешел в глухой нейтралитет, временами даже помогая войскам Лонга. Не в последнюю очередь именно из-за такой позиции Сиама потерпел эпический крах поход французской армии на Пномпень в сентябре-ноябре  1927 года. Остатки французского корпуса, отходившего в Кохинхину, подвергались непрестанным атакам лонговцев, а трупы пленённых солдат подбрасывались на пути отступающей армии, со следами самых жестоких пыток, какие только мог измыслить человеческий разум.

 

Это стало переломом в войне: общественное мнение во Франции и без того не особо восторгавшееся началом очередной войны, теперь просто таки требовало от императора вывода войск. Сам император тоже склонялся к такому решению – узнав о жутких расправах, что творили лонговцы над пленниками и «изменниками», Наполеон Пятый изрек: «Рано или поздно этот дракон сожрет сам себя.» Однако время это еще явно не настало, а боевой дух французских войск неуклонно падал. Офицерский корпус разъедала коррупция,- командование все же вступало в те или иные сношения с местным криминалом, заботясь не сколько о военных успехах, сколько о собственном обогащении. На улицах гремели взрывы, города один за другим сдавались перед вышедшей из лесов «Непобедимой армией». Множилось дезертирство – причем не только колониальных солдат, но и европейцев. Особенно отличились в этом немецкие солдаты, набранные в оккупированном французами Рейнланде. Их оказалось так много, что Лонг,- точнее немецкие спецы в его штабе,- сформировали из них «Немецкий легион».

 

С декабря 1927 года начался вывод войск, завершившийся в общем и целом, к марту 1928. Авторитет Лонга среди вьетнамского народа вырос и укрепился невероятно, победа шумно праздновалась во всех мало-мальски крупных городах страны. Особенного размаха празднование достигло в Сайгоне, столице «Красного Дракона», где в числе прочих увеселений проводилась и массовые казни французских пособников, длившиеся несколько дней. Кульминаций стало пожирание «предателей» огромным гребнистым крокодилом, выкрашенным красной краской, смешанной с кровью. Ночью сцена пожирания стала еще эффектней, поскольку в эту краску был  добавлен еще и фосфор. Сам Лонг во время казни перед народом не появлялся,  породив у суеверных вьетнамцев еще больше слухов о своей сверхъестественной сущности.

 

Сам Лонг недолго почивал на лаврах – уже через полтора года он вмешался в войну в Южном Китае, где местные милитаристы ожесточенно грызлись между собой. Красный Дракон претендовал на родство не только с династией Нгуен, но и с средневековой династией Ле, а главное – с китайской династией Мин. Так что вполне естественно он претендовал еще и на китайский трон. В 1929 году «непобедимая армия» вторглась в Китай, где, воспользовавшись  усобицами китайских генералов, Лонг захватил всю Юньнань и вторгся в Гуанси, где его сторону приняла местная милитаристская клика. Правительство Китайской Республики в Шанхае, поддерживаемое французами, отчаянно пыталось остановить продвижение «Непобедимой армии» и ее местных пособников, тогда как у северных границ уже скапливались японо-маньчжурские войска.

 

Edited by Каминский

Share this post


Link to post
Share on other sites

Posted

«Живые бомбы Живого Будды» взрывались чуть ли не каждый день – смертником мог быть чистильщик обуви, носильщик, рикша, буддийский монах, проститутка из местного борделя, солдат колониальной армии. Помимо этого широко применялись и более традиционные методы покушений – яд, нож или пистолет.

Под кат, ибо 18+

:)

Share this post


Link to post
Share on other sites

Posted

Фан Сич Лонг

Непобедимая армия

огромным гребнистым крокодилом, выкрашенным красной краской, смешанной с кровью. Ночью сцена пожирания стала еще эффектней, поскольку в эту краску был  добавлен еще и фосфор

Какой матерый человечище! 

18+

Это получше подойдет, из чуть более близкой эпохи: 

 

Share this post


Link to post
Share on other sites

Posted

Какой матерый человечище!

Самому порой страшно!

Share this post


Link to post
Share on other sites

Posted

Это получше подойдет, из чуть более близкой эпохи:

Моя иллюстрация иронична, а ваша - трагична :)

 

Какой матерый человечище!

Самому порой страшно!

Действительно колоритный товарищ получился! :good: Ну что, будем посмотреть на китайско-вьетнамскую войну :)

Share this post


Link to post
Share on other sites

Posted (edited)

Ну что, будем посмотреть на китайско-вьетнамскую войну

Да тут пока не война вырисовывается, а сплошное избиение младенцев.:sorry:

Впрочем, не будем забегать вперед, возможно южане еще исправятся.:)

Edited by Каминский

Share this post


Link to post
Share on other sites

Posted (edited)

Какой матерый человечище! 

Он и в реале нехило отжигал со своми суисайд бомберами

https://en.wikipedia.org/wiki/Phan_X%C3%ADch_Long

особенно угорнул вот с этого

His supporters launched an attack on Saigon in March 1913, drinking potions that purportedly made them invisible

ну прямо как в этом трейлере

 

Edited by Labinnac

Share this post


Link to post
Share on other sites

Posted

А в 1825 году явились французы.

Опечаточка.

Share this post


Link to post
Share on other sites

Posted

Опечаточка.

Пасиб

Share this post


Link to post
Share on other sites

Posted

His supporters launched an attack on Saigon in March 1913, drinking potions that purportedly made them invisible

Если выкрасить тачку в красный - она поедет быстрее! Если самому выкраситься в фиолетовый - станешь невидимым! WAAAAAGH!!!!!!

 

1523190110149161606.jpg

 

1453445016194573313.jpg

Share this post


Link to post
Share on other sites

Posted

Опубликовано

Грибная логика такая логика )

Share this post


Link to post
Share on other sites

Posted

Тут МОРФАС-4 по ходу экранизировали:

Это, в принципе,  любому МОРФАС-у подходит:)

Share this post


Link to post
Share on other sites

Posted (edited)

На другом берегу Тихого океана  тем временем начиналась другая война – точнее формально она и не прекращалась, растянувшись на добрых полвека. Корни данного конфликта уходили еще в прошлое столетие, времена Тихоокеанских войн и последних отзвуков войны за независимость испанских колоний в Южной Америке.

 

Наибольшие расхождения с реальной историей на тихоокеанском побережье Южной Америки случились в Эквадоре. Президент этого государства, Габриель Гарсиа Морено, был упертым консерватором, клерикалом и где-то даже монархистом, происходившим из знатного испанского рода. Соответственно, при его правлении Эквадор считался своего рода «засланным казачком» среди государств Латинской Америки, особенно у тамошних либералов, сильно не любивших Морено. Существовала либеральная оппозиция и внутри страны, поддерживаемая соседями -  Колумбией и Перу,  одно время подумывавшими о разделе Эквадора. Соответственно, сам Гарсиа Морено, понимая уязвимость своего положения, искал возможность обрести сильного покровителя за пределами Латинской Америки. В первое президентство он рассматривал в качестве такого покровителя Францию, рассматривая возможность превращения Эквадора в протекторат Второй империи. Во второе президентство, когда Франция уже потерпела поражение от Германии, Морено стал ориентироваться на Британию, КША и Мексиканскую империю, завязав тесные связи со всеми этим государствами. Фактически Эквадор попал под коллективный протекторат этих трех держав, следствием чего стало формирование его охраны из демобилизованных конфедератов ( преимущественно католического вероисповедания, тесно связанных с «скотоводческими баронами» юго-запада КША и Мексиканской империей). Именно эта охрана в 1875-м году предотвратила РИ-покушения на Гарсиа Морено, совершенное колумбийцем  Фаустино Райо. Данный факт сильно испортил отношения Эквадора с Колумбией – и без того небезоблачные,-  и предопределило вмешательство Морено в начавшуюся в Колумбии гражданскую войну 1876-77 гг, где консерваторы подняли мятеж против либерального правительства из-за закона о школьном образовании. Морено  поддержал клерикальных повстанцев и вдохновлявших их епископов, вторгнувшись в провинции Нариньо, Каука и Потумайо. Здесь было создано консервативное правительство, оппозиционное либеральному правительству в Боготе, устоявшее даже когда остальные мятежники были задавлены по всей стране. Колумбия пыталась силой задавить «оккупированные территории», но мексикано-конфедератская гвардия Морено разбила правительственные армии, вынудив отступить либеральных колумбийцев. Территории были возвращены Колумбии лишь после гражданской войны 1884-85 года, когда к власти в Колумбии пришло более консервативное правительство.

 

Тогда же Гарсия Морено объявил себя королем Эквадора, для чего Британия даже вернула ему подаренную им в 1962 году инкскую корону. В 1890 году Морено скончался и на престол взошел его сын Габриэль Гарсия, женатый на испанской инфанте Эльвире.

 

 

d9b7k0t-3fd2dd49-450c-491a-aa88-70d52900

kingdom_of_ecuador_by_gouachevalier_dbjn

 

Пока еще был жив Морено, он поддержал  Чили в детерменистичной Тихоокеанской войне 1879-83 гг. Война шла, в общем и целом, схоже с реальной, разве что здесь Перу не поддерживали США, а КША, как и Британия, склонялись к поддержке Чили. Во многом это делалось в пику Франции, с которой в описываемый момент у Британии были не лучшие отношения – из-за колониального соперничества в Северной и Западной Африке, - и которая поддерживала Перу. Собственно в южной Америке чилийцев поддерживала Бразильская империя, а перуанско-боливийский альянс – Аргентина. Как и в РИ перуанско-боливийские войска были разбиты чилийцами оккупировавшими города Такну и Арику – но здесь они полностью и безоговорочно перешли Чили, без всяких компромиссов типа плебисцитов и арбитражей. Перуанцам это все не понравилось и они рассчитывали на  реванш в будущем.

 

Меж тем,  на рубеже веков в Колумбии разразилась детерменистичная Тысячедневная война между правящими консерваторами и оппозиционными либералами. Война шла не менее ожесточенно, чем в РИ  и точно также в нее вмешивались иностранные державы, в том числе и соседи Колумбии. На стороне консерваторов выступил Эквадор, на стороне либералов – Венесуэла, президентом которой был либерал Чиприано Кастро. Последний считал себя новым Симоном Боливаром, чья миссия состояла в том, чтобы освободить всю Южную Америку от «реакционных» правительств и создать совместно с Эквадором и Колумбией «Боливарианскую Конфедерацию». Результатом этого стала интервенционистская политика в соседних странах – в том числе и в Колумбии. Венесуэльское вмешательство оказалось весьма кстати – либералы в Колумбии уже были на грани поражения, спасти их могло только чудо. В результате венесуэльского вторжения, либеральное правительство удержалось у власти, но ему пришлось распрощаться с рядом территорий: при поддержке КША и Колумбии свою независимость провозгласила Панама, а острова Сан-Андрес-и-Провиденсия стали британским протекторатом. На юге Эквадор оккупировал провинции Нариньо, Каука и Потумайо окончательно присоединив их к себе. Самой Колумбии пришлось пожертвовать своей независимостью, объединившись с Венесуэлой в означенную Конфедерацию. Это произошло в 1903 году, но уже в 1910 году, после свержения Кастро (при активном участии КША и европейских держав). Конфедерация распалась в результате  очередного мятежа консерваторов в Колумбии.

 

Первая мировая война прошла мимо тихоокеанского побережья Южной Америки, если не считать чисто символического объявления войны Германии Эквадорским («Андским») Королевством. Однако пламя европейских революций перекинулось и сюда, как обычно бывает в Латине, смешав идеи прогресса и социальной справедливости с идеями национального освобождения, плавно перерастающего в национализм, реваншизм и экспансионизм. Перу, все еще переживающая из-за национального унижения оказалось питательной средой для подобных идей.  В 1921 году здесь было свергнуто правительство  «Аристократической Республики» и, после ряда сменивших друг друга либеральных правительств в 1927 году к власти пришла так называемая «Революционная хунта национального спасения» ориентировавшаяся на Германию и Аргентину, где к власти вновь пришло правительство Иригойена. В 1929 году был создан «Тройственный Альянс» Боливии, Аргентины и Перу, заточенный против Чили и Эквадора.

 

В 1930 году правительство Перу поставило перед Чили вопрос о возвращении Такны и Арики, но получив решительный отказ, развязало войну. Чили и Эквадор традиционно поддерживали Британия, КША и Мексика, тогда как их противников – Германия. Кстати, немало немецких эмигрантов осело в Латинской Америке и собо теплый прием был им  оказан именно в Чили, где еще жива была память об Эмиле Кернере, бывшем генеральным инспекторе чилийской армии. Немало кайзеровских офицеров осело и в Чили и в Эквадоре, тогда как Перу «Революционной Хунты» было не лучшим местом для германских «контрреволюционеров».

 

«Третья тихоокеанская война» шла с 1930 по 1933 год и закончилась сокрушительным поражением «Тройственного альянса». Чили захватило у Перу еще три провинции – Арекипо, Пуно и Мокегуа, а у Аргентины -  ее часть Огненной Земли. Эквадор оккупировал перуанские провинции Тумбес и Пиора. Боливия же потеряла часть Гран-Чако, когда Парагвай, заключивший соответствующий договор с Чили ударил Боливии в спину.

 

Поражение в войне привело к падению «прогрессивных правительств» и «революционных хунт» в Аргентине и Боливии – на их место пришли «реакционные диктатуры». Эквадор укрепил свое положение в Южной Америке, также как и Чили, сменившее Аргентину в роли «второй державы на континенте». Незадолго до войны к власти в  Чили пришла так называемая «Националистическая партия»,  во главе с Франсиско Антония Эскиной. Государственной идеологией Чили стали идеи  Николаса Паласиоса, называвшего чилийцев лучшей расой в Южной Америке, соединившей кровь вестготов (якобы в Чили селились испанцы с наибольшим процентом германской крови) и мапуче, «двух народов-воинов». В годы войны против Перу это эта теория была взята на вооружение как обоснование перуано-чилийского противостояния ( храбрые мапуче против инков-империалистов) и засилья немецких офицеров в армии Чили.

 

Edited by Каминский

Share this post


Link to post
Share on other sites

Posted

возможность превращения Эквадора в протекторат Второй империи.

Сходил по ссылке. Черт побери, перспективная развилка сама по себе. Максимилиан - император Эквадора, далее везде. 

 

Share this post


Link to post
Share on other sites

Posted

Черт побери, перспективная развилка сама по себе. Максимилиан - император Эквадора, далее везде. 

да фиг его знает, как-то маловат Эквадор, чтобы что-то глобально изменить.

Share this post


Link to post
Share on other sites

Posted

да фиг его знает, как-то маловат Эквадор, чтобы что-то глобально изменить.

Так не сам по себе. В войну вмешаются соседи, потом американские флибустьеры вроде Уокера, слово за слово... 

 

Share this post


Link to post
Share on other sites

Posted

Так не сам по себе.

Мне вот, если честно, стало интересно попробовать из него вырастить что-то стоящее.

Share this post


Link to post
Share on other sites

Posted (edited)

В те же годы разгоралась война и на другом континенте – в Африке, точнее в Эфиопии. В этой стране развилка сработала еще в 19-м веке:  детерменистично разразившаяся итало-эфиопская война протекала по отличному от РИ-сценарию. В частности здесь Россия, в которой продолжал править Александр Третий, ограничилась лишь моральной поддержкой– без поставок оружия, советников и «добровольцев» Эфиопии. Более проитальянской оказалась позиция Британии, поддерживавшей некоторых региональных феодалов против центрального правительства, вынуждая эфиопскую армию отвлекать свои силы с итальянского направления. Все это предопределило финальное поражение эфиопов, повлекшее за собой признание Уччальского договора в удобной для эфиопов трактовке. Фактически это означало мягкий протекторат Италии над Эфиопией, в которой сохранили большую самостоятельность местные династии, чисто формально подчиненные негусу – такие как Тато Гаки Шерочо,  правитель царства Каффа. Сам Менелик, не выдержав позора поражения, вскоре отрекся от престола и на Эфиопский престол взошел его малолетний внук Иясу. Регентом при нем стал считавшийся лояльным Италии султан Аусса, Мухаммед ибн Ханфере. Все это вызвало немалое возмущение в стране, подозревавшей, что таким образом пытаются обратить императора в ислам. Это беспокойство разделяли и Франция с Россией, опасавшиеся вовлечения Эфиопии в орбиту турецкого, а значит и германского влияния. С вступлением Италии в войну султан Мухаммед был отстранен от регентства, под предлогом достижения Иясу совершеннолетия. В скором времени Османская империя полностью дезинтегрировалась, в Центральных державах были провозглашены Коммуны и актуальность вражеского проникновения в регион была на какое-то время снята с повестки дня.

 

Но оставались противоречия внутри самой Эфиопии – слухи о склонности Иясу к исламу никуда не делись, также как и оппозиция со стороны антиитальянски настроенных феодалов. Эти настроения подогревались Францией и Британией, уже обеспокоенных имперскими амбициями Италии, ставшими особенно выпуклыми с началом войны в Испании. Однако не только европейские страны проявляли интерес к событиям в Эфиопии – внимание к ним проявлял молодой  «африканский лев», Королевство Дагомея и особенно Японская империя, служившая примером для всех неевропейских стран, как образец «модернизации без вестернизации». Сама Япония с приобретением  обширной сферы влияния в Восточной Азии, начала проявлять интерес  к экспансии и в иных регионах. Интерес к Эфиопии в стране появился давно -  с особенно когда дочь  императора Менелика Заудиту, покинула Эфиопию, опасаясь за свою жизнь после отречения и последовавшей за ним смертью отца. Какое-то время она путешествовала по Европе и Америке, потом в 1903 году осела в Японии, попав в разработку местных военных. Там и состоялся брак 28-летней наследницы Менелика с принцем Такэда-но-мия Цунэхиса, представителем одной  из младших ветвей японской императорской фамилии. Именно этот принц, в данной АИ счастливо избежавшей смерти от испанки, использовав имя, а главное – происхождение супруги, стал одним из главных инициаторов вмешательства Японии в поднявшееся в 1924 году восстание эфиопских феодалов враждебных императору Иясу и итальянскому протекторату.

 

Восстание началось в области Тиграи, у  границ Итальянской Эритери, отрезав ее от центральных областей Эфиопии. Меж тем, в стране «как-то» ( на самом деле через Французское Сомали) появилась  императрица Заудиту с  мужем, а с ним и внушительный японский контингент.  Официальный Токио, в ответ на жалобы итальянской стороны, невозмутимо отвечал, что данное вторжение есть частная инициатива принца, выступившего на стороне законных притязаний законной супруги, а его японские солдаты – простые «добровольцы». Поддержавшие Заудиту расы объявили ее истинной наследницей Менелика, в противовес итальянской марионетке и «тайному мусульманину» Ийсу.  Очень скоро восстание охватило обширные области Эфиопии, включая и столицу, что быстро захваченную сторонниками Заудиту. Одновременно эфиопам (и поддерживающим их японцам) удался и еще один смелый маневр – в марте 1925 эфиопо-японские войска внезапным наскоком захватили эритрейский порт Асэб. Для Италии этот захват оказался знатной пощечиной: именно этот порт был первым владением Италии в здешних водах, городом, с которого, собственно и началась Итальянская Эритрея.  Однако отбить его быстро у итальянцев не получилось – они все еще воевали в Испании, так что большая часть итальянских войск  была скована в Средиземноморье. Лишь весной 1926 года итальянцы смогли перебросить в Эритрею значительные силы, однако теперь момент был упущен: большая часть Эфиопии оказалась под контролем эфиопов и их японских союзников, которых становилось все больше и больше. Благо теперь их не было надобности скрывать при посредничестве «третьих стран»- через захваченный Асэб, откуда активно шло наступление на территории собственно Эритреи, в Эфиопию потоком шло японское оружие, техника и «добровольцы». Не только японские – с лета 1926 года к ним присоединились и «добровольцы» из Дагомеи, как братская помощь «От Западной Африканской Империи Восточной».

 

Война шла с 1925 по 1928 годы и закончилась сокрушительным поражением Италии, даже двумя – первое состоялось на море у островов Дахлак, где японский подводный флот ( никто так внятно и не смог ответить откуда он у «добровольцев») сначала пустил на дно итальянский транспорт, сорвав прибытие подкреплений. После этого японский десант занял Массауа, установив связь с войсками Раса Тиграи и отрезав от побережья итальянский корпус, наступавший на Аддис-Абебу. У стен эфиопской столицы итальянцы потерпели второе, еще более сокрушительное поражение. Меж тем начались восстания кланов Итальянского Сомали, у которых неожиданно появились вполне современные винтовки и в Риме поняли, что  надо спешно спасать, то что осталось. 23 марта 1928 года был подписан мир, где итальянцы признавали Заудиту императрицей Эфиопии. Иясу к тому времени  попал в плен и как-то странно умер, так что Рим лишился мало-мальски внятного обоснования войны в Эфиопии. Взамен итальянцам возвращалась Эритрея ( кроме Асэба) и выплачивалась солидная компенсация.

 

Эфиопия обрела независимость, но фактически итальянский протекторат сменился на японский, посредством слияния «потомков Аматэрасу» и «потомков Соломона» в новую  династию. После смерти в 1930 году  так и оставшейся бездетной Заудиту, принц  Цунэхиса женился на ее племяннице, внучке Менелика Вейзиро – в этой АИ она покинула Эфиопию вместе с теткой, не испытала всех прелестей раннего брака и не умерла от родов в 12 лет. Несмотря на зрелый возраст супругов ( ему было 48, а ей 37), тем не менее им удалось зачать наследника престола на следующий год после свадьбы. Укрепив тем самым свое положение, принц принялся за масштабную программу укрепления связей между Японией и Эфиопией (организация в Эфиопии плантаций хлопчатника и других технических культур, переселение в Эфиопию  миллиона японских поселенцев и так далее).

 

Edited by Каминский

Share this post


Link to post
Share on other sites

Posted

как братская помощь «От Западной Африканской Империи Восточной».

Какой?

Share this post


Link to post
Share on other sites

Posted

Какой?

от Дагомеи Эфиопии

Share this post


Link to post
Share on other sites

Create an account or sign in to comment

You need to be a member in order to leave a comment

Create an account

Sign up for a new account in our community. It's easy!


Register a new account

Sign in

Already have an account? Sign in here.


Sign In Now