Sign in to follow this  
Followers 0

Десять дней, которые потрясли мир

6 posts in this topic

Posted (edited)

Глава 1. От начала и до развилки

 

(начнём, так сказать, наконец-то за внутреннюю политику РСФДР)

Практически весь XIX век в России либеральные движения (а под ними понимался тогда ввиду неразвистости идей широкий спектр, от анархических до классически либеральных; словом, всё, что не проклятый царизм) искали себя. Декабристы, разбудившие Герцена, дали первый толчок чему-то, отличного от дремучего западничества в стиле ещё князя Курбского: потомок старинного дворянского рода, прослушав лекции либерально настроеных натурфилософов и экономистов искренне считал, что разбирается в крестьянском укладе лучше, чем понахватавшиеся в Европах фрондёрских идей офицерьё (что было вполне правдой), и поэтому точно знает, как правильно обустроить Россию (что было до крайности наивно), соответственно, поэтому обладает компетенцией чтобы стать инфлюэнсером среди столичных реформаторов. В начале 1830-х в Московском императорском университете сложился кружок крайне юной, но крайне увлечённой студентоты, во главе с Герценом и Огарёвым. Молодёжь с раскрытым ртом читала социалистов-утопистов и топила за всё хорошее против всего плохого. Их довольно быстро разгонали (при Николае Палкине разгоняли даже таких безобидных сойбоев), и слегка подросшие мамкины либералы разбежались по министерствам и столоначальствам. В 1840-х в том же университете следующее поколение снежинок, Белинский с Бакуниным, на базе литературного кружка начали изучать гегельянство. Казалось бы, масштабы происходящего крайне малы и безобидны до зевоты, но тут бабахнула Весна Народов, давшая толчок довольно большому количеству новой молодёжи к стремлению на баррикады. Герцен, к тому времени уже оседлавший трактор, оказался на гребне этой волны: задружился с Прудоном и Гарибальди, и основал блог типографию, выпускавшую с 1857 года видосы газету "Колокол", в которой рассказывал, как всё хреново, сраная Имперашка катится в сраное говно и т.п.; у царя бомбануло, и дело обратилось в дипломатический скандал. Герцену пришлось свалить в страну сыра, часов и шоколада "Милка" (его тогда ещё не было), которая надолго станет гостеприимным прибежищем для всех, кто бежал из России в процессе борьбы с режимом.

 

Герцен умер в 1870-м, но успел заложить основы идеологии народничества - эдакого посконного социализма, немарксистского (по очевидным причинам - Карла свой труд только ещё писал), и вообще носящего в основе не эту вашу экономику, а сострадательность и человеколюбие. Развил его идеи интеллектуал и литературный критик Чернышевский, превративший модный литжурнал "Современник" в собственную трибуну, с которой бичевал устройство общества. Под его влиянием, а также на волне Манифеста 1861 года, образуется радикально-демократический подпольный кружок "Земля и воля", включавший в себя до 3000 человек, планировавший восстание по типу декабристского. На их беду, землевольцы связались со смутьянами настоящими - с поляками, а когда те восстали раньше оговорённого срока, землевольцев разгромили за компанию. Черныщевского сослали в Сибирь, организация вынуждена была прекратить своё существование. На десять лет, не считая ишутинского кружка и его попыток покушения на царя, установилось относительное затишье; пока оно шло, Маркс дописал "Капитал", успел основать первый Интернационал, посраться с Бакуниным и радикалами, а Нечаев с Кропоткиным написали "Катехизис революционера" и таким образом создались два новомодных течения - чётко структурированный, построенный на (пусть и своеобразном) экономическом базисе марксизм и его антипод - нигилистический анархизм. В России в это время вызрело ещё одно мёртворождённое направление - почвенничество, славянофильское народничество, молящееся на общину, в конце концов давшее миру Достоевского (ужасного писателя как по мне). Более активные товарищи в это время "ходили в народ", т.е. занимались агитацией. В середине 1870-х количество стремящихся к реформам активистов снова преодолевает критический предел, и появляется "Земля и воля 2.0" - объединение кружков разных спектров, от анархистов до либеральных демократов, в которых выделялись четыре направления, ведомые выдающимися людьми - реформистское либеральное литературного критика Михайловского, революционное либеральное философа Лаврова и журналиста Короленко, революционное радикальное ("якобинское") писателя Ткачёва, и анархическое князя Петра Кропоткина. Или, говоря другим языком, прото-кадеты, прото-эсдеки, прото-эсеры, анархисты. 

 

В 1879 году "Земля и воля 2.0" разделилась сообразно течениям: радикалы образовали организацию "Народная воля", реформаторы - "Чёрный передел". К числу первых относились такие персоналии, как Лавров, Желябов, Морозов, Софья Перовская, Вера Фигнер, Халтурин, Кибальчич и прочие. Как люди действия, они считали, что стоит лишь уничтожить царя, и сразу заживёооом, и поэтому моментально начали заниматься терактами, дойдя в итоге до событий 1 марта 1881 года, после которого власти организацию, естественно, жестоко подавили. Вторые же, в которых входили Плеханов, Аксельрод, Вера Засулич, Марк Натансон и прочие, начали с не столь очевидных для революционера вещей - а именно с анализа экономической ситуации в сельском хозяйстве России и поиска выхода их сложившегося положения. Впрочем, после убийства народовольцами Александра II, к ногтю прижали и их - часть чернопередельцев (та самая что с запоминающимся акронимом из фамилий) эмигрировала в страну сыра и часов, другую часть выслали в ссылку в разные места необъятной Родины. Плехановцы создали в Швейцарии в 1883 году группу "Освобождение труда", которая начиталась Маркса и пришла в полнейший восторг. С народнических позиций они перешли на марксистские, и начали штамповать научные работы, распространять литературу и заниматься прочими подобными вещами. Возможно, именно здесь и были заложены классические черты отечественного коммунизма - вождизм, колебание с линией партии, уклон в теорию и отрыв от практики, Спор со всеми, кто не придерживается их точки зрения и т.п. Собственно, сам Плеханов во времена своего руководства до дрожи напоминает будущего Ильича. Плехановцы объявили себя лидирующей русской социал-демократической группой, и начали объединять вокруг себя прочие марксисткие и социал-демократические кружки. Одним из таких кружков стал образованный в 1895 году адвокатом Ульяновым, студентом-юристом Мартовым, студентом-инженером Кржижановским и некоторыми другими "Союз борьбы за освобождение рабочего класса". В марте 1898 года представители кружков со всей России провели подпольный съезд в Минске, где образовали Российскую Социал-Демократическую Рабочую Партию, а в 1900 году организуется общероссийская подпольная газета "Искра". Фактически же первым настоящим съедом стал второй съезд 1903 года, где были приняты программа и устав партии, и избраны руководящие органы - Центральный Орган (газета "Искра"), Центральный Комитет и Совет Партии. При этом произошло размежевание (ещё не раскол!) между сторонниками централизации и элитизации партии, фактическими бланкистами, и сторонниками укрупнения рядов и размывания партии, легалистами. Так как первых в избранных руководящих органах было больше, они назвали себя "большевиками" (или беками, если сокращённо, любили тогда всё сокращать), соответственно, вторые стали "меньшевиками" (или меками). К последним отнеслись Мартов, Аксельрод, Череванин, Потресов, а к первым, например, Плеханов (первые пару лет), Красин, Ленгник, Кржижановский.

 

"Чернопередельцы" и другие, не ставшие на дорожку марксизма, в свою очередь основывают усилиями Марка Натансона в 1893 году организацию "Народное право". К несчастью, группа с момента своего организационного оформления оказывается под колпаком у охранки, и в 1894 "Народное право" было разгромлено, и распалось аж на три части - объединившихся с остатками народовольцев радикалов, создавшими в 1902 году партию социалистов-революционеров; либеральных конституционалистов, создавших в 1903 году группу "Освобождение", которая в 1905 году станет основой Конституционно-демократической партии (объединившись с либеральными земцами); и не примкнувших ни к первым ни к последним "центристов", создавших в 1905 году партию народных социалистов. Вполне можно утверждать, таким образом, что российские конституционные демократы вылезли из штанишек народнического социализма. Оставшиеся же в штанишках добились куда как большего. Руководящее ядро ПСР принадлежало к т.н. "саратовской группе", по названию города, где вызрело "народное право", т.е. где фактически родились все основные эсеровские идеологические принципы. К этому ядру относились Марк Натансон, Виктор Чернов, Ракитников, Аргунов. От народовольцев, чайковцев и прочих нигилистов пришли "человеки действия" - Михаил Гоц, Евгений Азеф, Григорий Гершуни, Екатерина "бабушка русской революции" Брешко-Брешковская. Как сторонники террора, они создают "партию в партии" - Боевую организацию ПСР. Правда, Азеф был агентом Зубатова, и есть мнение, что через данную организацию группа либералов вокруг трона устраняла своих консервативных противников - Сипягина, Победоносцева (покушение сорвалось), Плеве, в.к.Сергея Александровича. Косвенно это подтверждается тем, что в революции 1905 года БО ПСР не участвовала от слова совсем - в ноябре Азеф её временно распустил (ой, как удобно!), и в 1906 году воевали только самостоятельные "летучие отряды". От такого веселья в 1906 году выросло и отпочковалось радикальное крыло - Союз социалистов-революционеров максималистов.

 

Революция 1905-07 годов вбила клин и между франкциями эсдеков. Третий съезд весны 1905 года проходил раздельно, беков в Лондоне и меков в Женеве, тем не менее формально партия оставалась единой, и выступила единым фронтом на выборах в Государственную думу, проведя перед оными "объединительный" съезд в апреле 1906 года. Не самыми честными методами меньшевики обеспечили себе численное большинство и продавили как собственно участие в выборах, так и аграрную программу. Выборы, тем не менее, эсдеки с десятью голосами провалили (впрочем, эсеры и энесы и вовсе в думу не попали), большинство депутатов принадлежало к кадетам (161 место) и "стихийно образовавшейся" Трудовой группе - парламентской фракции народнического настроения, не принадлежащей к организованной партии. Создание такой группы объясняется в первую очередь тем, что эсеры - будущие отражатели настроений крестьянства - пока ещё не перешли от терактов к агитации, и были в народе непопулярны. Правда, просуществовав 72 дня, дума приказала долго жить, будучи распущенной снова почувствовавшим силу царём. После новых аграрных беспорядков прошли ещё одни выборы, но и вторая дума, где трудовики Аладьина были уже в большинстве (кадеты Милюкова потеряли 63 места (до 98), эсдеки, наоборот, с 10 увеличили своё представительство до 65, ещё 37 - эсеры Чернова и 16 энесы Пешехонова, остальные 180 мест - беспартийные, октябристы и автономисты), просуществовав 102 дня, оказалась распущена из-за совершенно левейшей подставы со стороны охранки. Оно и понятно - работать с парламентом, который находится в совершеннейших контрах с правительством, Е.И.В. самодержец не хотел от слова совсем. 3 июня 1907 года Николай подписал новый закон о выборах, позволявший принимать законы не через думу, и контролировать состав избираемых туда депутатов. В мае 1907 года состоялся пятый съезд РСДРП, прошедший в острой политической борьбе, где, во-первых, было принято решение об отказе от террора, а во-вторых, зародились новые фракционные течения, в первую очередь, ликвидаторы и отзовисты. Первые стояли за ликвидацию подпольных структур и переход на полностью законные методы парламентской борьбы (что было довольно наивно в свете будущих законов от 3 июня), эту позицию заняли в основном правокрылые меньшевики и их лидеры - Аксельрод и Потресов. В противоположность им, отзовисты стояли за отзыв всех парламентских представителей и переход к террору и подпольной деятельности. Как нетрудно догадаться, здесь отметились левокрылые большевики и их лидер Богданов. В третью думу было избрано 20 эсдеков во главе с меньшевиком Чхеидзе, и в ноябре 1907 года эта группа объявила о своей автономии от решений ЦК партии, мол, мы тут политику решаем, а не вот это вот всё.

 

Окончательно размежевались беки с меками в 1912 году, когда меньшевики отклонили приглашение на конференцию в Праге в январе, и провели собственную в Вене в августе. Надо сказать, что если большевики честно признались сами себе в размежевании, и называли сами себя РСДРП(б), то меньшевики вплоть до 1917 года, а некоторые и после, упорно называли себя просто РСДРП, без каких-либо уточнений. Вместе с этим, образовалась и группа "межрайонцев" - большевиков, не пошедших на разрыв с меньшевиками, и ставших как бы в нейтральную позицию. Возглавлял эту фракцию Троцкий. Меньшевики с началом Мировой войны поделились ещё раз - на оборонцев Плеханова (тот, побыв немного у большевиков, ужиться с Ильичом не смог, давние тёрки у них были ещё с конца 1890-х) и интернационалистов Мартова. Так, например, интернационалисты приняли участие в Циммервальдской конференции, а оборонцы нет, отправив Аксельрода как представителя "умеренных". Когда Февраль уничтожил монархию в России, практически все лидеры эсдеков, за исключением легально находившихся в стране членов думской фракции, либо же полулегально находившихся там членов Русского бюро ЦК РСДРП, находились за границей, причём часть в Швейцарии (бундовцы, беки, часть эсеров во главе с Натансоном, поалей-ционовцы. Эти ребятки и составили набор пассажиров "пломбированного вагона", то есть экстерриториального поезда, который под поручительство швейцарского социал-демократа Фрица Платтена доставил политэмигрантов на Балтику, где они пересели на шведский пароход. Спустя месяц тем же маршрутом проследовал второй поезд - с Мартовым, Аксельродом и Луначарским. Англичанка всячески гадила, арестовывая то Чернова, то Троцкого, но и они в конце концов прибыли в Россию.

 

Эсеры, бойкотировав третью и четвёртую думы, свернули террористическую деятельность (последнее громкое убийство террористом высокопоставленного чиновника - это был Столыпин - провёл уже анархист и агент охранки Богров), и занялись работой "на земле", ведя среди крестьян пропаганду, создавая аграрные кооперативы и всячески увеличиая свою численность. В отличие от эсдеков, партия не раздробилась на отдельные фракции, хотя количество течений внутри ПСР было крайне велико; вообще эта партия была достаточно аморфна. Хотя в целом можно выделить три течения - левое, радикально-народническое, руководимое Марком Натансоном и Ракитниковым; правое, радикально-демократическое, тут скрипку держали Осип Минор, Брешко-Брешковская и Абрам Гоц (брат Михаила Гоца); и аморфный демократически-народнический центр, который признавал своим и общепартийным лидером видного теоретика Чернова. Количество членов партии резчайше пошло в гору после Февральской революции, когда вдруг быть эсером стало модно; кто тогда туда не вступил - от полковника Александра Ильича Егорова и вплоть до лидера партии трудовиков Керенского, который быстро выдвинулся в ведущую группу. На июньско-июльском I Съезде Советов именно эсеры были лидерами по количеству депутатов - 285 человек, следом шли меньшевики (248), большевики (105), меньшевики-интернационалисты (32), меньшевики-объединенцы (10), бундовцы (10), трудовики (5), энесы (3), плехановцы (фракция "Единство", правые эсдеки, 3), и ещё трое депутатов от других фракций. Тем не менее, большинство избранных во ВЦИК, эдакий прототип парламента от советов, оказалось меньшевиками (123), которые предпочитали поддерживать Временное правительство, в отличие от большевиков, лидер которых, Ленин, заявил в Апрельских тезисах: "никакой поддержки Временному правительству". Большевики видели своей программой построение государства по новой модели, через власть Советов, что шло вразрез с идеями остальных левых партий (за исключением крайне левых), которые видели во Временном правительстве и будущем Учредительном собрании шанс для реализации своих идей через парламентскую систему, которая уже не была ограничена царскими указами и охранкой. Но слева на большевиков давили другие силы, которые предпочитали лозунгу "вся власть Советам" другой - тот самый "До основанья, а затем". Большевикам надо было выбирать, с кем они: с организованной группой близких по букве социалистов, или с неуправляемой толпой близких по духу анархистов и максималистов.

 

3 (16) июля в казармах 1-го Пулемётного полка начался митинг. Подогретые недавним конфликтом из-за дачи Дурново, анархисты, пользуясь выходом из состава ВП трёх министров-капиталистов (покинули пост из-за несогласия с тем, что ВП пошло на уступки украинским автономистам), разогрели толпу и вывели её на улицы, потребовав от Петросовета немедленно взять власть в городе в свои руки. Эсеры и меньшевики, составлявшие в Петросовете большинство, закономерно отказались. Тогда толпа начала требовать того же непосредственно от большевистского ЦК, находившегося в особняке Кшесинской. Город наводнили матросы и рабочие, настроение толпе задавали анархисты и левые радикалы. Большевики почувствовали, что могут лишиться симпатий масс, если откажутся возглавить их выступление, впрочем, они ограничились призывами к ВЦИК и повторением мантры "вся власть Советам", де-факто толпой никто не управлял. Матросы, рабочие, солдаты, анархисты, просто бандиты окружили Таврический дворец и начали потихоньку отлавливать членов ВЦИК, так, чуть не пострадал Чернов, вовремя спасённый Троцким. В итоге, ВЦИК-таки взял ситуацию в свои руки, объявил военное положение и вызвал юнкеров и артиллерию с казаками, которые разогнали анархически настроенную массу. ВП создало комиссию по расследованию причин восстания, и, пользуясь случаем, назначило стрелочником лидеров большевиков. Ленин и Зиновьев, зачитывавший ВЦИКу ультиматум, бежали в Разлив, газету "Правда" разгромили, арестовали около 800 человек, в том числе Троцкого, при этом слетел с поста министра внутренних дел Переверзев, объявивший большевиков немецкими шпионами, следом за ним ушёл с поста председателя правительства князь Львов (которого в своё время поставили на этот пост только затем, чтобы не поставить Гучкова с Родзянко). В коалиционное правительство вошло семеро "министров-социалистов", а министром-председателем стал мартовский эсер Керенский.

 

В конце августа в консервативной Москве прошло т.н.Государственное совещание - политический форум для успокоения пыла и консультации разных сил в попытке выработать общую стратегию преодоления кризиса. Правые силы замечательно поняли намёк Керенского, и выступили с полной поддержкой его планов "раздавить любые попытки сопротивления правительству", уж что-что, а давить эти господа любили. На форуме выступили с заявлениями главковерх Корнилов (типичный "сапог", политику понимающий только в формате "от забора до обеда"), казачий атаман Каледин (серый кардинал праволиберальных военных), генерал Алексеев ("фронтмен" праволиберальных военных), Шульгин ("Рогозин для богатых", имеется в виду Рогозин 2000-х), кадеты Милюков и Набоков, октябрист Родзянко, и многие другие. Возник риск складывания альянса правых левых с просто правыми, что, конечно же, вызвало соответствующую реакцию у левой части политического спектра, которые совсем не хотели быть закатываемы в асфальт в случае такого альянса создания. К счастью, альянс этот оказался крайне непрочным - и Корнилов и Керенский прекрасно понимали, что в случае победы над левыми ждёт самого министра-председателя, поэтому прямо в процессе выдвижения корниловских отрядов с фронта в Петроград Александр Фёдорович переобулся в прыжке и выпустил Троцкого, разрешив в обмен на агитацию приближающихся войск создание Красной гвардии. Корнилова арестовали и посадили в Быховскую тюрьму, а всей России стала видна импотенция Временного правительства в части преодоления кризиса; собственно, оно даже Учредительное собрание вовремя собрать не смогло, всё откладывая и откладывая. ВЦИК и Исполком совета крестьянских депутатов 3 сентября надавил на ВП с целью созвать ещё один политический форум, но уже с левой ориентацией. Всероссийское демократическое совещание открылось в революционном Петрограде 14 (27) сентября 1917 года. С его помощью сформировали ещё один состав правительства, снова коалиционный с буржуазными демократическими партиями, и "пробили" созыв представительного органа - Предпарламента, которому ВП было бы подотчётно вплоть до Учредительного собрания. Большевики получили в нём 58 мест из 555, и в партии всерьёз спорили - необходимо ли участвовать в таком органе, тем более вместе с буржуазией.

 

ИРЛ Каменев и Зиновьев чуть было не протащили вариант с участием в Предпарламенте, не погнушавшись даже на подлог ленинских писем, но вернувшийся из Финляндии Ленин разгромил эту "оппозицию" и большевики всё-таки в первый день работы Предпарламента его покинули. Но так было в нашей версии истории. Здесь же 8 (21) августа Ленин, рабочий Сестрорецкого завода Емельянов, связной ЦК Шотман и охранник Ильича финн Эйно Рахья покинули знаменитый шалаш, и...

 

  Цитата

Отправились в путь в половине девятого вечера. Уже смеркалось. Шли гуськом, молча, впереди Емельянов, которому поручено было заранее уточнить дорогу. Сначала шли просёлочной дорогой, потом свернули на тропинку, которая вскоре затерялась. В темноте сбились с пути. Неожиданно наткнулись на речку, пришлось перейти её вброд.
После долгих поисков дороги путники попали на болото, потом очутились среди торфяного пожарища. Окружённый тлеющими кустарником и едким дымом, Ильич провалился одной ногой в горящий торф, и вывихнул лодыжку. С трудом удалось вытащить его. Иди Ленин смог только поддерживаемый с двух сторон товарищами. 
В полной темноте они набрели на тропу, которая вывела их из болота. Ориентируясь по звуку паровозного гудка, с большими предосторожностями  Ленин и его спутники вышли к станции Дибуны. К сожалению, гудок этот принадлежал последнему поезду, ушедшему в час тридцать ночи...
(по воспоминаниям Емельянова)

 

Решили заночевать на станции - не идти же обратно? К несчастью, ночной дежурный хранил в своём чулане несколько газет для растопки, в одной из которых, от начала июля, был помещён портрет Ленина (вместе с другими большевиками) с указанием экс-министра Переверзева, что это немецкие шпионы. Дежурный смог дозвониться до Финляндского вокзала, и спустя час с ближайшей крупной станции (это оказалось Шувалово) на дрезине прибыл наряд железнодорожной милиции во главе с участковым комиссаром. Увы, на беду это оказались в основном сотрудники "из старых", то есть бывшие полицейские. Завидев людей с винтовками и повязками "Г.М.", Рахья и Емельянов завязали с ними перестрелку, в ходе которой финский большевик был убит наповал, Шотман смертельно ранен, рабочий получил лёгкое ранение, а Владимир Ильич Ульянов-Ленин был тяжело ранен случайной пулей в брюшную полость. Ленина на той же дрезине срочно доставляют в больницу, но проведённая операция не помогает, и начинается агония. Ночью с 11 на 12 августа Ленин умирает, не приходя в сознание. По иронии судьбы, в эти же дни его заочно избирают в президиум съезда, который проходит в подпольном режиме в Петрограде под руководством Свердлова и Сталина. На этом съезде межрайонцы объединяются с большевиками. Девятого числа, ещё не зная о ранении Ленина, съезд высказывается против его явки на суд Временного правительства, но уже на следуюший день съезд узнаёт об инциденте на станции Дибуны. В те же самые дни, кстати, проходит и съезд меньшевиков, которые окончательно раскалываются на оборонцев, интернационалистов и "новожизненцев". Похороны Ленина превращаются в масштабную политическую демонстрацию, в ходе которой происходят стычки с казаками и юнкерами. По итогу, после смерти Ленина самыми влиятельными фигурами в партии оказывается первая пятёрка по голосам в ЦК - Зиновьев, Троцкий, Сталин, Каменев и Свердлов. Поэтому ничто не мешает Зиновьеву и Каменеву протолкнуть решение об участии в Предпарламенте, и большевики вместе с левой частью эсеров становятся его крайним левым флангом.

Edited by de_Trachant

Share this post


Link to post
Share on other sites

Posted

2. Идеи и противоречия

 

Итак, в чём же состояли принципиальные противоречия и в чём позиции сторон были сходны?

 

Основной раскол между большевиками и меньшевиками проходил ровно по тому вопросу, который впервые жёстко встал на четвёртом конгрессе II Интернационали - а именно, это был вопрос о ревизионизме. Ленин и беки являлись марксистами ортодоксальными, весьма склонными к жёсткому догматизму, как учил главный марксистский организатор, Фридрих Энгельс; тогда как Аксельрод и меки всей душой приняли эволюционное учение Эдуарда Бернштейна, ревизионизм. Суть его заключалась в пересмотре основных методов (а не целей) марксистской борьбы: отход от революции и замена её на борьбу легальными методами с использованием демократических институтов, отход от доктрины бланкизма с её идеями авангарда пролетариата в виде партии, да и вообще пересмотр необходимости диктатуры пролетариата. Бернштейнианцы и их идеологические товарищи легальные марксисты, несомненно, пришлись бы ко двору в европейских странах с развитым парламентаризмом, однако, было бы довольно наивно полагать, что в Российской Империи с её куцей совещательной думой, распускаемой по первому щелчку царского пальца, из этой идеи вышло бы что-нибудь хорошее. Тем не менее, кружок либеральных социалистов в виде партии меньшевиков был довольно популярен у интеллигенции, возможно, в связи с обычными для России интеллигентскими переживаниями о сермяжной правде и тварях дрожащих, и с любовью интеллигенции к прогибаниям. У "твердокаменных" большевиков же, "ученическая робость" большевиков перед авторитетами, выразившаяся в бездумном переносе марксистских идей на русскую национальную почву, тоже была в определённой степени наивна, хотя и в другую сторону. С другой стороны, меньшевики, принимая и доктрину "экономизма", выступали за материальное благополучие текущего поколения рабочих (с помощью участия в легальных организациях и профсоюзах), то есть делали на деле что-то для улучшения положения рабочего класса, в отличие от большевиков, которые полагали, что удел текущего поколения - борьба, а лучше жить станут лишь дети и внуки. Разногласие между реформаторскими и ортодоксальными марксистами существовало и в вопросе об отношении к либерализму - первые видели в либералах союзников в борьбе за народное счастье, тогда как вторые - лишь соглашателей-полумеровцев (а также конкурентов). Резюмируя всё это, можно прийти к довольно короткому выводу: "беки" - пассионарные безжалостные радикалы, "меки" - наивные осторожные либералы. Разумеется, были и исключения в виде пассионарных безжалостных либералов (грузинская меньшевистская автономия) или наивных осторожных радикалов (Луначарский и махисты), но в основном это было скорее правило.

 

Если мы посмотрим на платформу меньшевиков, с которой они шли в учредительное собрание, то первое, что бросится в глаза - это её огромный (по сравнению с платформами других партий) объём и выспренный штиль. Интеллигенция-с! 35 абзацев преамбулы, даже если некоторые из них состоят из одного предложения - это многовато. На первое место меньшевики ставят вопрос о мире, пункт так и называется - "ликвидация войны". Они выступают за третейские суды, созданные для рассмотрения будущих конфликтов, замену регулярной армии милиционной, отмену тайной дипломатии и введение демократической организации вооружённых сил, и в этом полностью сходятся с другими левыми партиями. В вопросе о государственном устройстве идеал меков - однопалатный парламент без президента, избираемый всеобщим тайным пропорциональным голосованием, и местные органы, построенные по такому же принципу, широкое самоуправление автономий, свобода слова, печати и собраний и отделение церкви от государства. На третье место ставится вопрос аграрный, решать который предполагалось отбиранием в "собственность народа" всей земли объемом выше определённого (лимит должно было выработать Учсобрание), мелкие же собственники продавать свои участки также могли только государству. Как мы можем видеть, особо сильно меньшевики на эту тему не заморачивались. В рабочем вопросе - восьмичасовой рабочий день и охрана труда, в производственной политике - госрегулирование и госвмешательство вплоть до госмонополии на важнейшие предметы потребления; наконец, в финансовой политике - готовность всех классов страдать, терпеть и платить, плюс особо оговаривался высокий имущественный налог и военный налог на богатые классы. В итоге эта пространная и плохо проработанная программа завела меньшевиков туда, куда должна была - к трём процентам на выборах в Учсобрание. К концу лета 1917 года в рядах партии состояло около 200 тысяч членов. Крупнейшими меньшевистскими территориальными организациями, не считая грузинских, были, по данным объединительного съезда августа 1917, петроградская (около 9000 членов), московская (5600), киевская (5000), тульская (4700) и макеевская (3000). Если смотреть по регионам, то здесь, конечно, выделялось Закавказье (около 43000 членов), центральная (около 30000) и донецкая (28600) области, меньше было на севере России (13100), на Урале (10600), Юге (10500) и Юго-западе (10200), сильны были меньшевистские настроения среди евреев (Бунд насчитывал 18300 членов). В целом, меньшевизм ориентировался на городские промышленные и культурные центры и шахты Донбасса, и был слаб в деревне и в армии.

 

Платформа эсеров (центра и правых) написана более понятным языком, хотя и не такими чёткими и рублеными фразами, как у большевиков. Призвав угнетённые классы бороться против неравенства в рядах Интернационала, эсеры также поставили на первое место вопрос о мире, отвергнув, однако, сепаратный мир, и предложив заключить этот мир "советом всех народов". Форму правительства будушей России эсеры не конкретизировали, указав только о форме организации страны - федеративной демократической республике, и пояснив, что стоят на стороне широкого местного самоуправления. Как и меньшевики, эсеры выступали за госмонополии для важнейших отраслей промышленности и за улучшение благосостояния угнетаемых классов за счёт угнетающих. В сфере сельского хозяйства эсеры выступали за социализацию земли, но, в отличие от программы меньшевиков, социализация означала уничтожение частной собственности на землю, которая не должна быть товаром. Обещалась помощь и поддержка кооперации, содействие общественному производству, над фабриками и заводами должен будет осуществляться государственный общественный контроль при участии рабочих организаций (забавно, что крестьянская партия здесь пошла куда дальше "рабочей" меньшевистской). Точно так же в их программе были восьмичасовой рабочий день, минимальная зарплата, соцстрахование, свобода совести и вероисповедания, отделение церкви от государства, плюсом шло всеобщее бесплатное начальное образование и доступность среднего и высшего образования для всех. В отдельный пункт была выделена помощь жертвам войны, сиротам и инвалидам, что тоже выгодно отличало эсеровскую партию от остальных. На начало августа в 436 парторганизациях из 62 губерний состояло около миллиона человек, тираж органа ЦК ПСР "Дело народа" доходил до трёхсот тысяч экземпляров. Наибольшую поддержку эсеры имели, естественно, от крестьян, соответственно по регионам до 80% голосов за эсеров отдали жители центрально-чернозёмных областей (Воронежская, Курская, Пензенская губернии) и в Сибири (Алтайская, Томская, Тобольская губернии), свыше 50% голосов эсеры получили, помимо губерний уже названных регионов (орловщина, рязанщина, тамбовщина, Красноярская и Иркутская губернии), также на северо-западе (Олонецкая, Архангельская, Вологодская, Псковская губернии), Поволжье (Самарская, Саратовская, Симбирская, Астраханская, Нижегородская губернии), Урале (Вятская и Пермская губернии) и на Юге (Харьковская губерния, Ставрополье, Крым, Бессарабия). Словом, типичный электорат партии - это крестьянин от середняка и выше. Партия совершенно провалилась в столицах, плохо показала себя в Нечерноземье и казачьих регионах и в армии (где она была популярна на югах - Черноморском флоте, Кавказском и Румынском фронтах).

 

Левый фланг эсеров начал обособляться (вплоть до разрыва) в 1917 году - противоречия, копившиеся всё это время, наконец-то достигли критической точки. Третий съезд ПСР мая-июня 1917 вынес эти противоречия наружу. Фактически на нём окончательно оформились правое (лидеры - Аргунов, Брешко-Брешковская, Керенский) и левое крыло (Натансон, Камков и Спиридонова). Органом правых эсеров была газета "Воля народа", левое крыло партии выражало свою позицию на страницах газеты "Знамя труда". Официальный же курс ПСР определяла центристская группировка, возглавляемая Черновым, Гоцем и Авксентьевым. В основе разногласий лежали различные оценки перспектив развития революции в России и столь же разные взгляды на роль партии эсеров в этом процессе. Правые эсеры полагали, что в России, как и в большинстве стран мира еще не подготовлены предпосылки социалистического переустройства общества. В этих условиях основная задача революции - демократизация политического строя. Ее осуществление они видели возможным лишь в коалиции с либеральными кругами буржуазии и интеллигенции, представленными партией кадетов. Лишь единый фронт демократических сил, по мнению идеологов правых эсеров был средством преодоления экономической разрухи, достижения победы над Германией. Левые эсеры, напротив, считали возможным переход России к социализму при скорой мировой революции. Отрицая любое блокирование с либералами, они выдвигали идею однородного социалистического правительства и требовали радикальных социальных реформ. Среди них была передача помещичьей земли в распоряжение земельных комитетов. По-прежнему левое крыло партии оставалось на антивоенной, интернационалистической точке зрения. Эсеры-центристы выдвинули теорию особой, "народно-трудовой" революции, сохраняющей капиталистическую систему, но одновременно создающей предпосылки социалистического строя. Предполагалось сохранение временной коалиции со всеми силами, заинтересованными в установлении и развитии демократического строя. не исключался и временный блок с либеральными партиями. В качестве альтернативы диктатуре предполагался переход власти к коалиции социалистических партий путем завоевания большинства демократическим путем. Вопросу о войне была посвящена отражавшая позицию центристов резолюция III съезда партии, включавшая требование демократического мира. Но вплоть до окончания войны признавалась необходимость сохранять единство действий с союзниками по Антанте и содействовать укреплению боевого потенциала армии. Призывы к отказу от участия в военных действиях и к неповиновению приказам признавались недопустимыми. Левые эсеры подвергли критике эту позицию за сохранение элементов оборончества. Правое крыло партии, напротив, требовало полного разрыва с идеями Циммервальда.

 

По решению III съезда ПСР, аграрный вопрос должно было решить Учредительное собрание. Вплоть до этого момента признавалось необходимым передать землю в распоряжение земельных комитетов, которые должны были подготовить ее справедливое перераспределение. на тот момент ПСР ограничилось тем, что добилось отмены столыпинских земельных законов и принятия закона о запрете земельных сделок. Проекты передачи земель в ведение земельных комитетов так и не были утверждены Временным правительством. III съезд ПСР также признал необходимость государственного регулирования производства, контроля над торговлей и финансами. Осенью 1917 г. достиг своего апогея кризис партии эсеров. Усилившиеся  идейные разногласия вели к ее расколу. Правые эсеры 16 сентября выступили с воззванием, обвинив ЦК в пораженческой позиции. Они призвали своих сторонников готовиться к отдельному съезду. Авксентьев и Гоц, отстаивая позицию правых эсеров, выступали на продолжении коалиции с кадетами. Чернов, напротив, доказывал, что эта политика чревата утратой популярности партии. Тем не менее, большинство членов ЦК в конце сентября поддержало тактику коалиции. Процесс организационного объединения своих сторонников начали левые эсеры, недовольные этим решением. Они не успевали до II Всероссийского Съезда Советов провести собственный организационный съезд, но тем не менее де-факто уже отпочковались от основной массы, вопрос лишь был - с кем аморфный центр? Чернов в своё время принимал участие в Циммервальдской конференции, и в целом не поддерживал политику оборонцев. Зато он участвовал в первом и втором коалиционных правительствах, занимая пост министра земледелия (в третьем, последнем по счёту, его сменил Маслов). ПСР официально заявляла и о поддержке Советов, воспринимая их не как органы власти, но как классовую организацию трудящихся масс, отстаивающую их интересы и контролирующую Временное правительство. При этом отвергалась идея непосредственного захвата власти, выдвинутое на VII Совете партии Марией Спиридоновой. Программы как таковой у левых сформировано не было, но мы можем судить об их настроениях, например, из принятой на первом съезде ПЛСР резолюции, где говорилось, что  Учредительное Собрание, как полагает партия, должно в первую очередь решить вопрос о мире, о земле и о рабочем контроле; также Съезд стоял на точке зрения необходимости немедленного осуществления власти рабочих и крестьян, методом всемерной поддержки Съезда РСД, и настаивал, что коалиция с буржуазией невозможна ни в каком виде.

 

Что же большевики? Из резолюции Моссовета (уже подконтрольного РСДРП(б)) от 18 октября - за неделю до - на первое место они ставили не мир и не хлеб, но именно выборы в Учсобрание, намекая на то, что оные и так затянуты донельзя. Большевики требовали люстрации царских чиновников в центре и на местах, свободы предвыборной агитации, печати и собраний, а также отмену смертной казни и организацию Центрального избирательного бюро. Следом шёл восьмичасовой рабочий день, конфискация помещичьих, церковных и удельных земель и передача их в ведение земельных комитетов, и только под восьмым пунктом - перемирие на фронтах и обращение ко всем воюющим сторонам с предложением мира без аннексий и контрибуций. А вот по поводу участия в каком-либо правительстве кроме возглавляемого собой внутри партии большевиков были серьёзные разногласия. На шестом съезде был взят курс на вооружённое восстание, но трагическая гибель его самого яростного сторонника - Ленина - серьёзно пошатала позиции этого курса. После демократического совещания и объявления о создании Предпарламента, большевики спорили между собой даже не о том, какую политику проводить в этом совещательном органе, а нужно ли вообще участвовать в работе Предпарламента. Эта дискуссия стала продолжением борьбы сторонников и противников ленинского курса на немедленное восстание. Лидерами двух противоборствующих групп в ЦК стали Лев Каменев, который упорно пытался найти шанс для мирного развития революции, и Лев Троцкий – на тот момент пламенный продолжатель ленинских идей. Состав Предпарламента, убеждал Лев Давидович, не отражает реальное соотношение политических сил, то есть волеизъявление народа, следовательно, участие в работе этого органа не только пустая, но и вредная затея, поскольку де факто означает поддержку Временного правительства, которое не способно ни войну остановить, ни проводить в России необходимые реформы. В ходе голосования в ЦК голоса разделились примерно поровну, а затем, на расширенном обсуждении этого вопроса с участием питерского комитета, Троцкий проиграл: за бойкот проголосовали 55 человек, а за участие в Предпарламенте — 77. Решение было принято. Партия делала ставку на яростную агитацию слева, к лету она имела 250 тысяч членов, и сильные позиции в столицах (где количество голосов за них доходило до 45-47%) и нечернозёмном регионе (от 40% в Костромской и Ярославской до 60% в Тверской и Калужской губерниях), Беларуси (свыше 60% в Минской губернии) и Прибалтике (свыше 70% в Лифляндии, то есть латышские стрелки взялись-то на стороне большевиков не из ниоткуда), ну и конечно же в армии и на флоте (55-65% на Балтфлоте, Северном и Западном фронтах). 

 

Резюмируя, в основном все левые партии стояли на примерно одинаковых позициях - за прекращение войны, социалочку, восьмичасовой рабочий день, федеративную республику с широкой автономией и самоуправлением регионов, отделение церкви, перераспределение земли в пользу трудящихся и государственный контроль над важнейшими областями производства. Откровенно выделялся только правый фланг эсеровской партии, по двум пунктам - в плане войны они стояли за "войну до победного конца", а в плане правительства - за коалицию с буржуазными демократическими партиями. Наиболее радикальными слева были (не считая анархистов и максималистов) большевики и левые эсеры, меньшевики потеряли влияние и разделились на несколько групп, примыкающих то к левому флангу (Мартов и новожизненцы), то к правому (объединенцы), а аморфный эсеровский центр колебался, как и его лидер Чернов. Радикалы из состава крайне левых - Спиридонова и Троцкий - стояли за вооружённый захват власти, но основная масса левых, ведомая Каменевым, Зиновьевым и Натансоном склонялась к захвату власти демократическим путём методом победы на Учсобрании в составе левой коалиции. Центристы и левоцентристы, Чернов, Мартов и Дан, не видели в такой коалиции ничего невозможного, тем более что текущий состав Временного правительства, в лице Керенского, потерял в глазах левых партий всякую легитимность затягиванием до невозвожности решения насущных вопросов. Но чтобы толкнуть их на радикальные меры против того же Керенского, необходимы были куда более необдуманные действия министра-президента. Складывалась странная ситуация: Керенский обвинял левых радикалов в намерении захватить власть, при этом он не мог ни предпринимать активные шаги по противодействию (иначе велик риск быть обвинённым в корниловщине), ни бездействовать (ведь в таком случае остатки авторитета просто исчезнут, и Александр Фёдорович превратится в политический труп). Ко всему этому, приближалось время второго Всероссийского Съезда рабочих и солдатских депутатов, с обязательным перевыбором состава ВЦИК, и после сентябрьских событий можно было быть уверенным, что радикалы застолбят за собой большинство в этом органе, и тогда власть сама упадёт им в руки, ведь система Советов становилась полноценной альтернативой государственным органам, подконтрольным Временному правительству. Времени оставалось всё меньше, нервозности становилось всё больше, а выхода из цугцванга Керенский так и не видел - если, конечно, не брать на вооружение известный метод развязывания Гордиева узла. Есть мнение, что и ИРЛ Керенский с большевиками играли в мексиканскую дуэль, где первый моргнувший рискует расстаться и с кошельком, и с жизнью. В любом случае, министр-президент попытался сначала задействовать свою (довольно внушительную) харизму и уговорить Предпарламент легитимизировать его возможные действия...

Share this post


Link to post
Share on other sites

Posted (edited)

3. Десять дней, которые потрясли. Начало, день 1 и день 2.

 

Девятнадцатого октября 1917 года, в первой сессии Предпарламента участвовали 135 эсеров, 30 энесов, 92 меньшевика, 58 большевиков, и... 75 кадетов, которые были навязаны Временным правительством. Таким образом, Предпарламент сразу же лишился своей основной фишки - однородной левизны состава, о чем предупреждал Троцкий, который, кстати говоря, возглавил 22 сентября, через пять дней после выхода из "Крестов", Петросовет (большинство в котором уже принадлежало большевикам). В речи, посвящённой открытию Предпарламента, Керенский заявил об ответственности перед ним правительства, также он подчеркнул необходимость созыва Учредительного собрания в течение ближайшего месяца, прошёлся также по восстановлению боевого духа армии и подавлению анархии. Троцкий, который "явился в Совет в какой-то вязаной куртке", в ответ обвинил Керенского в том, что Временное правительство, наоборот, не хочет ни за что собрать Учредительное собрание. Кадеты и правые эсеры пытались заглушить его выступление, и председателю Авксентьеву  стоило большого труда восстановить порядок. Главной темой дня был вопрос о защите Петрограда - 16 октября состоялся бой в Моонзундском проливе, закончившийся потоплением броненосца "Слава" и падением Эзеля и Даго, что вызвало в столице настроения, близкие к панике, отставку военного министра Верховского и два шедших одно за другим радикально разных предложения. Керенский предложил в срочном порядке отправить на фронт петроградский гарнизон - естественно, под лозунгами защиты города от германских войск. Это, вполне естественно, вызвало подозрения, что таким образом он хочет убрать верные левым части, и потом захватить единоличную власть, поэтому Петросовет выдвигает контрпредложение - никакие войска не усылать, и готовиться к обороне самой столицы, создав из представителей левых партий Комитет революционной обороны Петрограда. Идея находит горячую поддержку у левых эсеров, которые склоняют центр, и меньшевики вынуждены участвовать тоже, чтобы не остаться у разбитого корыта. В итоге, в Бюро КРО входят два большевика (Антонов-Овсеенко и Невский), два эсера (Лазимир (левый) и Филилповский (центровик)) и один меньшевик (Богданов, экс-председатель Комитета народной борьбы с контрреволюцией (Корниловым)). Основу комитета составили большевистская "военка" и эсеровские армейские комитеты. В связи с его созданием состоялось внеочередное секретное совещание ЦК РСДРП(б), где вновь встал вопрос о вооружённом восстании. Большинством ЦК было решено, что восстание преждевременно. Однако по просьбе Троцкого, Невский, Подвойский и Антонов-Овсеенко (т.е. лидеры "военки") в частном порядке начинают прорабатывать планы захвата Петрограда - "на всякий случай". Как показала практика, случаи действительно бывают разные.

 

А время неумолимо приближалось к дате начала второго Всероссийского съезда рабочих и солдатских депутатов. История с его созывом - это история попеременно сменяющих друг друга срачей и компромиссов. Изначально второй съезд должен был быть созван в сентябре, но в связи с корниловским выступлением его проведение отложили. Тем временем, сложилась ситуация, когда по всей стране Советы начали радикализироваться, и большевики с левыми эсерами превратились в них в большинство. Соответственно, старый состав ВЦИК перестал быть актуальным, но сменяться по понятным причинам не хотел, хотя был обязан это сделать. В конце сентября исполком Петросовета разослал в 69 местных Советов и армейских солдатских комитетов запрос об отношении к созыву II Съезда. Эта идея была встречена эсерами и меньшевиками враждебно. Из 69 запрошенных органов положительно ответили лишь 8. В конце концов, старый ВЦИК был напуган подготовкой большевиков к проведению Съезда советов северной области, в котором большевики бы подавляюще преобладали. Эсеры и меньшевики прекрасно понимали, что это репетиция к "большому" съезду, и что затягивая его созыв можно оказаться в ситуации, когда большевики проведут съезд только своими силами, при этом он будет выглядеть легитимно в глазах остальной страны. Одновременно, Каменев уговаривает Спиридонову проводить Съезд Советов крестьянских депутатов одновременно со Съездом Советов РСД. У левых эсеров вообще много съездов впереди, в том числе на 19 ноября назначен организационный съезд самой партии, отдельный от правых и центристов. 23 сентября бюро ВЦИК приняло решение о проведении съезда РСД 20 октября, позже его перенесли на 25 октября. Делегаты начали съезжаться к этой дате. 23 октября состоялось совещание Комитета революционной обороны, на котором члены Бюро согласились, что к Керенскому особого доверия нет, и необходимо принять меры для того, чтобы части гарнизона не подчинились бы контрреволюционным действиями министра-председателя, если (когда) оные последуют. Бюро КРО пишет и рассылает резолюцию "Революция в опасности", согласно которой Комитет назначает своих комиссаров в гарнизонные части. Текст резолюции попадает к Керенскому, и ночью, с 23 на 24, в Зимнем проходит экстренное заседание Временного правительства. Потрясая резолюцией перед министрами, Керенский требует дать ему санкции на арест лидеров большевиков, которые, по его словам, начали захват власти в столице и стране. Министры таковой санкции не дают, однако командующему округом Полковникову приказано вызвать для охраны правительства дополнительные части, а также закрыть наиболее радикальные левые газеты "Рабочий путь" и "Солдат". В Зимний дворец вызваны 1-я рота 2-й Петергофской школы прапорщиков, батарея гвардейской конной артиллерии из Павловска и 1-й Петроградский женский батальон из Левашова.

 

В половину шестого утра 24 октября (6 ноября) отряд юнкеров занимает здание типографии “Труд”. Сотрудникам был предъявлен приказ о закрытии большевистских газет. Выпускающий номера "Рабочего пути" Н. Гальперин отказался подчиниться, но по требованию комиссара милиции 8 тысяч отпечатанных экземпляров свежего номера были конфискованы, а стереотипы разбиты. У входа в типографию юнкера выставили охрану "для защиты от большевиков". Сотрудники газет сообщили по телефону в Смольный о захвате типографии. В восемь утра в Смольном (где на следующий день должен был начаться съезд РСД) состоялось экстренное заседание ЦК большевиков. Каменев предложил запретить членам ЦК покидать Смольный без особого постановления, что было принято единогласно. Было принято также решение отбить типографию и возобновить выпуск газет, для этого привлекаются солдаты пробольшевистского Литовского полка. Временное правительство делает вид, что оно всего лишь принимает меры против самых агрессивных газет, и для этого закрывает также ультраправые газеты "Живое слово" и "Новая Русь". Правда, "закрытие" ограничивается передачей указаний прекратить печать, юнкеров никто не присылает. В десять утра литовцы прогоняют охрану у типографии "Труд", и печать большевистских газет возобновляется. В это время Керенский представляет министрам на рассмотрение конспект речи, которую планирует произнести на заседании Совета республики (т.е.Предпарламента). Министры одобряют, и министр-президент отправляется в Мариинский дворец. В полдень он начинает своё выступление. Оно до икоты пафосное: "Мы имеем дело с особой организацией, ставящей себе целью во что бы то ни стало вызвать в России стихийную волну разрушения и погромов. В столице в настоящее время существует состояние, которое на языке судейской власти и закона именуется состоянием восстания. В действительности это есть попытка поднять чернь против существующего порядка и сорвать Учредительное собрание и раскрыть фронт перед сплоченными полками железного кулака Вильгельма! Временное правительство и я предпочитаем быть убитыми и уничтоженными, но жизнь, честь и независимость государства мы не предадим! Временное правительство заявляет: те элементы русского общества, те группы и партии, которые осмелились поднять руку на свободную волю русского народа, угрожая одновременно с этим раскрыть фронт Германии, подлежат немедленной, решительной и окончательной ликвидации". Министр-президент требует от депутатов предоставить ему чрезвычайные полномочия, но Предпарламент принял речь премьер-министра Керенского неоднозначно. Правые депутаты - кадеты, им сочувствующие, часть правых эсеров, оборонцы, встретили выступление министра-председателя бурными аплодисментами. Депутаты от большевиков, меньшевиков-интернационалистов и левых эсеров - обструкцией. В час дня Керенский уехал, и начались прения по поводу его пламенной речи. Из них было понятно следующее: большевики, конечно, те ещё занозы в заднице, но Александр свет Фёдорович уже конкретно достал затягиванием реформ, да и вообше. Начинается бурное обсуждение.

 

Керенский, немного послушав под дверью, возвращается назад. Он практически уверен, что получит от Предпарламента одобрение своих действий, поэтому начинает командовать направо и налево. Министр юстиции Малянтович получает приказ о немедленном пересмотре мер пресечения от уклонения от суда по отношению к тем большевикам, которые были арестованы во время восстания 3-5 июля и которые затем отдельными распоряжениями прокуратуры и министерства были освобождены под залоги и поручительства. Иными словами, подлежит немедленному аресту практически вся верхушка большевиков - Троцкий, Коллонтай и т.д. Полковников в свою очередь получает приказ развести мосты, за исключением Дворцового. Выполняя это распоряжение, команды юнкеров к четырём часам дня развели Николаевский, Литейный, Гренадёрский, Тучков и Троицкий мосты, прервав сообщение между Выборгским, Петроградским и Васильевским районами города. Разводка мостов и появление на улицах юнкеров вызвали панику среди населения. Около 2 часов стали закрываться большинство правительственных, общественных и частных учреждений и предприятий. Публика лихорадочно, чуть не бегом спешила домой. Пользуясь общей сумятицей, кое-где появились хулиганы, которые срывали с прохожих пальто, галоши и сапоги. В штабе округа состоялось собрание военных телеграфистов с участием представителя большевиков, прапорщика Николая Крыленко. Он призвал телеграфистов поддержать Петроградский Совет, но собравшиеся отказались. Ввиду угрожающего положения в городе Центральный исполнительный комитет военного флота установил охранные полки из 13 флотских команд у всех входов в здание морского ведомства - так, на всякий случай. В трамвайные хозяйства сообщено, что в 7 вечера все мосты будут разведены. Вагонам приказано отправиться в парки. К этому времени в Смольном собралось около 400 делегатов, к вечеру ожидалось ещё 200. В семь вечера началось общее собрание Петроградского Совета и делегатов Второго съезда Советов. Ввиду малочисленности решено пока ограничиться информационным сообщением о событиях дня.

 

В 19:30 в Мариинском дворце после перерыва возобновилось заседание Совета республики. Левые эсеры, большевики и меньшевики выступают против предоставления Керенскому полномочий на репрессии против любой из левых партий. Из зала слышатся призывы к вынесению вотума недоверия правительству. Левые эсеры и меньшевики-интернационалисты выдвигают "формулу перехода к очередным делам", которая предполагает осуждение правительства за военную мобилизацию и требование от него мирных переговоров и передачи земли в руки комитетов. Кадеты выступают за полную поддержку правительства, казачья фракция требует гарантий, что никаких послаблений большевикам не будет. Предлагается для недопущения анархии и погромов создать Комитет общественной безопасности из представителей Думы и ВЦИК. В итоге Совет республики большинством (163 голоса за, 102 — против, при 26 воздержавшихся) проголосовал за резолюцию левых фракций, предполагающую отказ от военных действий и переход к переговорам о всеобщем мире и передачу крестьянам помещичьих земель. Правительству Керенского отказано в предоставлении широких полномочий. В 22 часа делегаты Предпарламента Дан, Гоц и Авксентьев встретились с Керенским, чтобы вручить ему резолюцию, принятую ранее. Тот назвал резолюцию "вызовом Временному правительству", но по просьбе делегатов ушёл доводить её до сведения министров. Через несколько минут Керенский вернулся и сухо заявил, что правительство считается с отказом Предпарламента в безусловном содействии, что в посторонних советах оно не нуждается, будет действовать само и само справится с большевиками. Около полуночи министр-президент проводит переговоры с Союзом казачьих войск. Казаки неохотно уверяют его, что исполнят свой долг (не собираясь ни с кем воевать, само собой). К концу дня на улицах крайне неспокойно. Распространяются газеты с воззванием Комитета революционной обороны к населению Петрограда: "Граждане! Контрреволюция подняла свою преступную голову. Корниловцы мобилизуют силы, чтобы раздавить Всероссийский съезд Советов и сорвать Учредительное собрание". В штаб округа поступило много заявлений о стрельбе на улицах города. Стреляли главным образом в проезжавшие автомобили. Стрельба наблюдалась в 50 отдельных пунктах столицы. При стрельбе пострадало 32 человека, получившие ранения. Стрельба происходила, в том числе, на углу Невского проспекта и Садовой улицы, а также у Казанского собора. Было несколько случаев, когда неизвестные стреляли по офицерам. Пробольшевистские части установили пикеты и караулы на прилегающих к Смольному улицах, а отряд юнкеров из 50 человек под командованием подполковника Германовича прибыл в клуб завода Нобеля "Свободный разум", чтобы опечатать находящуюся в том же здании редакцию большевистской газеты "Рабочий путь". Тираж газеты (с таким трудом отпечатанный днём) был уничтожен.

 

В половину первого ночи в Смольном открылось экстренное заседание ВЦИК. Меньшевики призвали к непротивлению и мирной договорённости с Временным правительством, большевики заявили о "новой корниловщине", о том, что революции нужно защищать свои позиции (для чего, собственно, и был создан Комитет революционной обороны), и о том, что Временное правительство исчерпало народное доверие, и необходимо брать на себя его функции (выдвигая лозунг мирного перехода власти к Советам). Меньшевик-интернационалист Эрлих предложил резолюцию, призывающую рабочих и солдат сохранять спокойствие и не поддаваться на провокации, признать необходимость создания Комитета общественной безопасности, который предлагался городской думой, и требовать от ВП передачи земли крестьянам и открытия мирных переговоров. В качестве компромисса, на заседании ВЦИК принимается резолюция с осуждением нападения на свободу слова (имея в виду закрытие газет). Сразу после этого началось заседание ЦК большевиков под председательством Каменева и Свердлова. На заседании было решено не дожидаться движения контрреволюционеров на Смольный, а перейти к активным действиям для обороны революции. Основная цель - защита Смольного на время проведения Съезда советов, второстепенная - оборона от контрреволюции в широком смысле. Для этого было решено усилить охрану типографий, взять под контроль мосты (как минимум, Литейный), и добиться доступа к Петропавловской крепости, из которой, при случае, можно вооружать Красную гвардию. Саму Красную гвардию решено было начать формировать на заводах, но пока активных действий по захвату власти не предпринимать, и в то же время готовиться при эскалации вызвать корабли и матросов из Кронштадта. В три часа ночи в Смольном отключили электричество. Это было частью плана Керенского по "противодействию большевистской угрозе", то есть срыву Съезда Советов РСД. Сутью плана было удержание мосты и стратегических точек, пока в течение 24-48 часов не подойдут части с фронта. Керенский по телеграфу приказал командующему Северным фронтом генералу Владимиру Черемисову срочно отправить войска в Петроград. Черемисов после некоторого промедления отдал приказ 3-му и 5-му самокатным батальонам направляться в Петроград. А вот находящиеся в Петрограде казачьи полки отказались выступать на на штурм Смольного. Получив приказ Керенского, казаки спросили, выступит ли вместе с ними пехота, а затем заявили, что выступать одни и оказываться живыми мишенями они не хотят. Керенский, Полковников и Багратуни начали веером рассылать приказы с призывами всем окрестным войскам прибыть в Петроград. В семь утра в Смольном отключили телефонную связь. 

 

С утра 25 октября (7 ноября) к Смольному стали стягиваться верные большевикам войска. К Адлербергскому скверу начали подходить моряки Гвардейского экипажа и солдаты Кексгольмского полка, на подступах к Смольному начали возводиться баррикады. Охрана здания была усилена пулеметными командами Литовского и Гренадерского полков и несколькими броневиками. К полудню к Зимнему дворцу прибыли министры Временного правительства, а в Мариинский - депутаты Предпарламента. Большевиков-членов ЦК среди них не быдо, они, согласно постановлению ЦК, остались в Смольном. Фракцией большевиков в ПП был назначен руководить Адольф Абрамович Иоффе, близкий друг Троцкого. В Зимнем Керенский первым делом сообщил о состоянии дел - он всю ночь был во дворце и работал над исправлением ситуации. Министры остались недовольны недостаточными, с их точки зрения, мерами, принятыми для защиты Зимнего дворца, т.к. Полковников сообщил, что никаких эшелонов с фронта в Гатчине ещё нет. Кишкин предложил министру-председателю добиться одобрения мер по борьбе с большевиками со стороны Предпарламента, и выбрать лицо, которому поручить все распоряжения по борьбе с неподчиняющимися частями гарнизона. Он конечно же имел в виду себя, но Керенский перехватил инициативу, и предложил ВП наделить диктаторскими полномочиями  - кого бы вы думали - правильно, министра-президента. После довольно яростных дискуссий и переговоров с депутацией от казаков, в 16:10 министр-председатель Керенский официально утвержден в должности уполномоченного "по водворению порядка в столице и защите Петрограда от всяких анархических выступлений". Керенский предлагает Временному правительству послание Предпарламенту: депутатам предлагается поддержать диктаторские полномочия министра-председателя и его действия в разрешении кризиса силовым путём. Послание было одобрено большинством ВП (министры-социалисты голосовали против). В 17:50 Керенский выехал в Мариинский дворец. В 18:20 он выступает перед Предпарламентом. Министр-председатель ставит депутатов перед фактом наделения его диктаторскими полномочиями, и требует одобрения своих действий. Он зачитывает приказ Петроградского совета о подчинении частей гарнизона уполномоченным Комитета революционной обороны, и объявляет его актом открытого мятежа. В своей речи Керенский называет Троцкого и Ко преступниками, лишь по недоразумению выпущенными из тюрьмы. Как и в предыдущий день, министр-председатель заканчивает речь, выслушивает реакцию зала (аплодисменты справа, обструкцию слева) и уезжает.

 

Речь Керенского, естественно, вызывает яростные споры. Левые партии однозначно оценивают попытку установить диктатуру как акт неприкрытой корниловщины. Решено предъявить ультиматум правительству: или оно немедленно начинает реформы (передача земли земельным комитетам, начало переговоров о мире) и прекращает диктатуру министра-председателя, или Предпарламент выносит ему вотум недоверия. В ответ на это, депутаты от партии кадетов покидают заседание. В 23:30 делегация от Предпарламента и ВЦИК (ещё старого) в лице Дана, Либера, Авксентьева и Гоца прибывает в Зимний для передачи ультиматума. “Что это, вотум недоверия правительству?” - спрашивает Керенский. “Всё зависит от вас”, отвечает Дан. Ультиматум обсуждается на экстренном совещании Временного правительства. Керенский объявляет, что ему надоело плясать под соглашательскую дудку, он вводит чрезвычайное положение и временно приостанавливает деятельность Предпарламента. Большинством голосов ВП одобряет это. Министры-социалисты Гвоздев и Маслов в знак протеста выходят из состава ВП. Меньшевик Никитин, министр внутренних дел, голосует против (он надеется на собственное детище - КОБ), но из правительства не выходит. Керенский сообщает главнокомандующему Петроградским военным округом Багратуни, что едет навстречу посланным с Северного фронта войскам. К этому времени в Смольном собралось около 500 делегатов (из ожидающихся 800). На предварительном заседании Съезда советов меньшевистская фракция предлагает съезду принять постановление о необходимости мирного разрешения создавшегося кризиса путем образования общедемократического правительства. Для этой цели назначить делегацию для переговоров с другими организациями демократии и всеми социалистическими партиями. Впредь до выяснения результатов работ этой делегации фракция меньшевиков-интернационалистов предлагает съезду приостановить свои работы. Около полуночи в Смольном (а заседание идёт при свечах, электричество-то отключено) зачитывают ультиматум Предпарламента Временному правительству. Слышатся возгласы: “Долой!”, “Капиталисты своей власти не отдадут, надо взять её силой!”. Вокруг Смольного собралось уже около 1500 солдат, настроенных защищать революцию от посяганий Керенского. Ночь прошла в напряжении.

Edited by de_Trachant

Share this post


Link to post
Share on other sites

Posted

4. Десять дней, которые потрясли. День 3

 

В девять утра 26 октября (8 ноября) первые ранние пташки из числа депутатов Предпарламента внезапно обнаруживают, что Мариинский дворец оцеплен двумя ротами юнкеров под командованием комиссара ВП при Ставке Станкевича. Приказ - никого не впускать, объявлять о приостановке деятельности Предпарламента специальным декретом министра-председателя Керенского. В Мариинский дворец попытался войти и бывший верховный главнокомандующий генерал Алексеев, но юнкера караула не пустили даже его. Алексеев заявил, что он считает, что караул должен его пропустить как бывшего верховного главнокомандующего, на что крайне взволнованный поручик заявил: "Ваше высокопревосходительство, вход во дворец строжайше запрещен, и я не имею права вас сюда пропустить, так как в ближайшие минуты может оказаться необходимость принятия самых энергичных и решительных мер". Генерал ушел после того, как ему было заявлено, что все члены совета должны будут разойтись. Депутаты Предпарламента левой направленности направились к Смольному, правой (в т.ч. часть правых эсеров под руководством Авксентьева) - к городской думе. К середине дня в Смольном по распоряжению Троцкого сформирован полевой штаб для руководства обороной. В него вошли Лазимир, Филипповский, Подвойский, Антонов-Овсеенко, Еремеев. Войска Временного правительства усилили оцепление броневиками, впрочем, часть автоброневого дивизиона перешла на сторону Петросовета и уехала к Смольному. 

 

Дневной тираж газеты Пуришкевича "Народный трибун", тем временем сообщил, что большевики действуют по инструкции германского штаба и что во главе их стоит военный министр генерал Верховский. К пяти часам вечера юнкера Инженерной школы занимают пустые казармы Автобронетанкового дивизиона, Николаевский вокзал и разворачивают пулемётные точки на Суворовском проспекте и Знаменской площади. В здании Городской думы разместили солдаток женского батальона и казаков. Наружные посты охраны Зимнего дворца были убраны, кроме заставы на Миллионной улице, охраняющей безопасный проход из дворца в штаб округа. Все наличные силы Временного правительства были брошены на окружение Смольного. Багратуни докладывал: "войсками, верными правительству, занимается территория Миллионная улица - Михайловский замок - Литейный проспект - Знаменская площадь - Константиновское училище - Мариинский дворец - Николаевский мост, которая окружена постами частей гарнизона, которые повинуются Петроградскому Совету. Порядок в городе сохраняется, самокатчики не прибыли. По слухам, они остановлены в семидесяти верстах от Петрограда". Смольный окружали около 3200 солдат Петроградского гарнизона и красногвардейцев, 500 матросов и солдат из Кронштадта. В самом Смольном не было электричества (заседали при свечах), почти нет телеграфной и телефонной связи (штаб обороны рассылает посыльных). На стороне Временного правительства остается около четырёх тысяч юнкеров, казаков и служащих женского батальона. Сил для успешного штурма Смольного тем не менее было явно недостаточно, и Керенский объявляет о том, что лично выезжает во Псков, чтобы привезти верные части. В 19:45 он выезжает в Гатчину.

 

Тем временем, городская дума всё это время не прекращала заседаний. Сразу после создания, Комитет общественной безопасности городской думы постановил, что вопрос о положении Временного правительства на текущий момент остается открытым. Комитет решил направить делегатов к большевикам и к министрам для выяснения ситуации. Первая делегация КОБ (под руководством Хинчука) направилась днём в Смольный, но была завёрнута назад оцеплением. Вторая делегация КОБ в Зимний (Шрейдер, Прокопович) вечером вступила в диалог с Кишкиным. Правая часть думы обещала ВП поддержку при условии снятия Керенского и образования нового коалиционного правительства. Кишкин дал на это принципиальное согласие. В 22:20 заседание городской думы возобновилось. Эсеры Быховский и Авксентьев заявили, что дальнейшая эскалация недопустима, Шрейдер доложил об успехах договорённости с Кишкиным о формировании нового кабинета. Члены Думы и Комитета Общественной Безопасности продолжили заседат, а фракция большевиков, поняв, что ей здесь не рады, ушла в Смольный. В Думе из эсеров и меньшевиков остались Авксентьев, Зензинов, Шрейдер, Гоц, Брешко-Брешковская, Быховский, Веденяпин, Плеханов, Аксельрод, Богданов, Либер - т.е. сторонники коалиционного правительства. Авксентьев и КОБ намереваются призвать юнкерские училища на защиту ВП. Руководителем выступления юнкеров планируется поставить Полковникова. В КОБ с подачи кадетов было решено пригласить и Алексеева. Около 800 офицеров “Алексеевской организации”, по его словам, были готовы выступить по первому же приказу. 

 

В 22:40 официально открылся Второй Всероссийский съезд Советов рабочих и солдатских депутатов. Состав съезда на момент первого заседания был таким: большевики — 228 делегатов, эсеры — 221 (из них 127 левых), меньшевики — 69 (из них 32 интернационалиста), социал-демократы-объединенцы - 20, польские социалисты - 10, Бунд - 6, Поалей-Цион - 4 УСДРП - 6, УПСР - 3, литовских социалистов - 4 анархисты - 3, максималисты - 2, трудовик - 1, член партии трудового крестьянства - 1, беспартийные - 36, неизвестной партийной принадлежности 22. Общее количество делегатов (по данным газет и заполненных анкет участников) — 739 человек. Со вступительным словом выступил меньшевик Дан. Сразу после этого начались выборы Президиума ВЦИК. Большевики получили 11 мест, левые эсеры - 6, эсеры - 5, меньшевики - 2, интернационалисты - 2, новожизненцы - 1, бунд - 1, польско-литовские социалисты - 1, украинские социалисты - 1. Поимённо это были: 

От РСДРП(б): Свердлов, Каменев (председатель), Зиновьев, Рыков, Троцкий, Склянский, Шляпников, Дзержинский, Луначарский, Ногин, Коллонтай; 
От ПСР(л): Спиридонова, Камков, Натансон, Карелин, Закс, Каховская; 
От ПСР(пц): Чернов, Ракитников, Штейнберг, Рихтер, Затонский;
От РСДРП(о): Дан, Скобелев (центристы); Мартов, Ларин (интернационалисты); Авилов (новожизненец); Абрамович (Бунд)
От украинских социалистов: Кулиниченко
От польско-литовских социалистов: Весоловский

 

Первым делом избранный Президиум ВЦИК постановляет в связи с невыполнением ультиматума и приостановлением действия Предпарламента, считать вотум недоверия Временному правительству вынесеным. В связи с контрреволюционными действиями министра-председателя Керенского, текущий состав Временного правительства объявляется низложенным, и ВЦИК совместно с депутатами Предпарламента должен избрать подлинно социалистическое правительство из представителей всех левых партий. И ровно в этом же время Станкевич, комиссар ВП при Ставке, с силами юнкеров, казаков, нескольких броневиков и орудий начал пробную атаку на позиции частей Петросовета в Таврическом саду. Начался огневой бой. Несколько трёхдюймовых снарядов попало по Смольному, не нанеся, впрочем, серьёзного урона, но сильно перепугав делегатов. Бой идёт около двух часов и фактически завершается вничью: снаряды у орудий войск ВП заканчиваются, попытка штурма баррикад проваливается. Силы обеих сторон начинают вяло постреливать из пулемётов во избежание новых попыток штурма. Юнкера начинают рыть окопы в Таврическом саду. На время боестолкновения в заседании съезда Советов шли жаркие прения. “Соглашатели” и просто паникёры утверждают, что контрреволюция победила, и необходимо сдаваться, что скоро подойдут новые силы Керенского, и тогда песенка точно спета. Масла в огонь добавляют сведения от дошедших до Смольного Луначарского и представителей городской думы. Не помогают, само собой, и снаряды, попавшие в Смольный. В критический момент слово берёт Троцкий. Он заявляет, что по первому требованию Петросовета соберёт десять тысяч красногвардейцев и моряков, и защитит новое правительство. Ему вторит представитель ВИКЖЕЛя: его товарищи не дадут силам Керенского проехать по железной дороге в Петроград. В конце концов разум перевешивает, и представители колеблющихся партий (Дан, Чернов) дают согласие на формирование нового, однородного социалистического правительства.

 

Возник вопрос, как назвать новое правительство, его членов? "Временное Правительство" всем казалось затасканным, название членов правительства "министрами" еще более отдавало бюрократической затхлостью. И вот тут Троцкий нашел то слово, на котором сразу все сошлись — "народный комиссар". Это "пахло революцией". К трём часам, на заседании Президиума ВЦИК, большевики, эсеры и меньшевики распределили портфели и договорились о главных целях коалиции, которые определили как созыв Учсобрания в намеченный срок, и построение местных органов новой власти на базе совместной работы Советов и городских дум. Как ни сопротивлялся Троцкий ("Россией не должен править еврей"), в председатели Совета народных комиссаров выдвинули именно его, как компромиссную фигуру - большевики, членом партии которых он стал лишь в августе, полностью за своего ещё Льва Давидовича не принимали; к тому же инициатива наказуема. В заместители ему зато вошло аж четыре человека: Чернов и Натансон от эсеров и Мартов с Даном от меньшевиков. Все они получили и министерские портфели: так, юрист Мартов стал наркомом внутренних дел, Чернов - наркомом земледелия, врач Дан - наркомом здравоохранения, ну а дедушка Марк Андреевич Натансон получил протфель наркома по делам почт и телеграфов. Меньшевикам также достались посты наркомов труда (Скобелев), иностранных дел (Церетели, который из-за болезни отсутствовал на съезде) и продовольствия (Авилов-Глебов), эсеры получили должности народных комиссаров по железнодорожным делам (Малицкий, председатель ВИКЖЕЛя), имущества (Камков) и государственного призрения (Каховская), а большевики заняли посты наркомов по делам торговли и промышленности (Красин), народного просвещения (Луначарский), финансов (Гуковский), юстиции (Рыков) и национальностей (Сталин). Были назначены и заместители наркомов: меньшевики Суханов (наркомзем), Хинчук (наркомфин), Чичерин (наркоминдел); эсеры Ракитников (наркомвнудел), Затонский (наркомторгпром), Рихтер (наркомпрос), Кондратьев (наркомпрод), Прошьян (наркомнац); большевики Шляпников (наркомтруд), Елизаров (наркомжелдор), Семашко (наркомздрав) и Коллонтай (наркомпризрения). Что касается военного и морского народных комиссаров, то все партии согласились на предыдущих, Верховского и Вердеревского, а пока они отсутствовали (первый был арестован и находился в Петропавловской крепости, второй был в Зимнем), их обязанности выполняли комиссии в составе Затонского и Крыленко (наркомвоен), Дыбенко (находящийся в Кронштадте) и Ильина-Раскольникова (наркоммор). В три часа ночи о создании нового правительства было объявлено делегатам Съезда, что вызвало у последних ликование. Так начиналось утро 27 октября.

Share this post


Link to post
Share on other sites

Posted (edited)

5. Десять дней, которые потрясли. День 4 и день 5

 

Сразу же после избрания, Совет народных комиссаров принимает свои первые декреты: "О мире" за авторством Троцкого, "О земле" - естественно, пера Чернова, а также "Об аресте контрреволюционных элементов Временного правительства", "Об армейских революционных комитетах" (т.е. о замене комиссаров ВП" и "Об отмене смертной казни на фронте". Ранним-ранним утром 27 октября (9 ноября), а именно в четыре часа утра, решено направить комиссаров в части, чтобы начать наступление на ключевые точки города. Согласно плану, подозрительно напоминающему проработки Антонова-Овсеенко, Подвойского и Невского от сентября-октября, Дзержинский направляется в Кегсгольмский полк (около Новой Голландии) для захвата почты и телеграфа, Ильин-Женевский в Гренадёрский полк (Петроградская сторона), Дзенис в Павловский полк (близ Марсова поля), и т.п. Также регено организовать запасной штаб в Петропавловской крепости (которую для начала нужно перевести на свою сторону), на случай разгрома Смольного. Были направлены посланцы в советы районов Петрограда, которым было приказано срочно мобилизовать Красную гвардию и двинуть её на защиту Смольного. Когда гонцы достигают пунктов назначения, население начинает заражаться неподдельным энтузиазмом. Так, красногвардейцы Выборгского района начинают реквизировать окрестные автомобили, медикаменты и перевязочные материалы, а оружия у анархистов было и так в достатке. В Егерском полку прошли митинги, поддержавшие новое правительство, также на сторону СНК перешли 3-й Пехотный запасной батальон, Павловский и Финляндский полки, Гвардейский саперный батальон. В час дня рабочие завода «Арсенал» проводят митинг, на котором выступает большевик Кукушкин. Он рассказывает рабочим о приведении Красной гвардии в боевую готовность. Докладчик предложил рабочим записаться в красноармейцы. Поддержку КРО выразили рабочие Сампсониевского хлебопекарного завода и Путиловской верфи. Одновременно с этим переходят к активным действиям и сторонники Временного правительства из городской думы. Комитет общественной безопасности выпускает воззвание “К населению Петрограда”, призывающее поддержать ВП и объявляющее большевиков (а также весь II Съезд и новый ВЦИК) немецкими агентами. Это воззвание активно распространяется правыми газетами, в том числе националистическими. Юнкерские училища начинают неохотно посылать силы на помощь Временному правительству. Организован штаб КОБ в Инженерном замке. Однако, Полковников, Багратуни и Станкевич не могут определиться с единым командованием в отсутствие Керенского - Станкевич указывает на то, что его послали командовать частями "в поле", Полковников и Багратуни спорят о старшинстве. Керенский в это самое время прибывает в штаб Северного фронта. Главнокомандующий Северным фронтом генерал Черемисов (недолюбливавший министра-президента) доложил ему о положении дел в столице и рассказал о невозможности отправить солдат на усмирение восстания. Зато комиссар ВП Северного фронта Войтинский договаривается с Красновым о выдвижении казачьих частей на Петроград. Юнкерские училища согласно приказа заседающего в КОБ Полковникова, начинают неохотно посылать силы на помощь Временному правительству.

 

Активные боевые действия в городе начались в три часа дня, когда красногвардейцы 1-го Городского района выступили на Литейный мост. Юнкера после короткого и яростного боя отступили, мост был сведен и перешел под контроль большевиков. Затем под контроль красногвардейцев (металлистов и анархистов) Выборгской стороны перешла редакция газеты “Рабочий путь”. Смольный таким образом оказался деблокирован по Шпалерной улице - Литейному мосту - Выборгской стороне - Сампсониевскому мосту до Петропавловской крепости. В 16:30 был арестован комендант Петропавловской крепости, и крепость перешла на сторону СНК. Солдатами гарнизона Петропавловской крепости тут же был отбит Гренадерский мост, и оружие начало поступать в красногвардейские части Выборгской стороны. Самокатные батальоны от такого развития событий начали митинг в здании цирка "Модерн" на Кронверкском проспекте. Самокатчики заявили, что не собираются выполнять самоубийственные приказы ВП. В 18:00 Гренадерский полк с комиссаром Ильиным-Женевским с боем захватил Тучков мостов, наладив связь и сообщение между Выборгским, Петроградским и Васильевским районами города. Красная гвардия Васильевского острова получила оружие. В 20:00 красногвардейцы и солдаты заняли почтамт и Центральный телеграф, в 20:55 команда из 150 человек солдат Измайловского полка заняла Балтийский вокзал (начальник станции успел позвонить в штаб округа), а в 21:30 Дзенис с Павловским полком занял Троицкий мост. На этом успехи сил КРО в этот день прекратились - КОБ таки определился с верховным командованием, и начал активно рассылать приказы юнкерским училищам. В 21:45 к Балтийскому вокзалу подошла рота юнкеров, с ней две сотни казаков. Эти силы блокировали вокзал, а измайловцы и красногрвадейцы заняли в здании вокзала круговую оборону. В 23:40 вокзал был взят подошедшими юнкерами Николаевского кавалерийского училища, измайловцы отступили в казармы. На этом бои в городе в этот день завершились. В Гельсингфорсе в этот день прошло объединенное заседание Гельсингфорсского Совета, Центробалта и Областного комитета армии, флота и рабочих Финляндии. Собравшиеся проголосовали за резолюцию о готовности выступить в Петроград на помощь Комитету революционной обороны. К концу дня комиссар Военно-революционного комитета на Балтийском флоте Дыбенко получил из Петрограда шифрованную телеграмму о посылке судов и матросов, и начал подготовку к выступлению.

 

Получили соответствующие приказы и корабли, стоящие на Неве. Крейсер "Аврора" уже ушёл к тому времени в Кронштадт, так что наибольшей силой был старый броненосец "Заря свободы" (он же бывший "Император Александр II"). Комиссар находящегося на ремонте броненосца получил в 01:15 28 октября (10 ноября) от КРО приказ вести судно к Николаевскому мосту, чтобы восстановить движение по нему. Капитан отказался управлять кораблем и был арестован. Комиссар и матросы решили провести корабль по Неве самостоятельно, после чего капитан (прекрасно осознавая последствия этого) согласился вести корабль. Броненосец подошёл в 03:30 к Николаевскому мосту, и навёл свои орудия на юнкерский караул, который немедленно сдался. Красногвардейцы свели мост и поставили у него свою охрану. Все главные городские мосты (за исключением Дворцового), таким образом, перешли под контроль Комитета обороны революции Петроградского совета. В два часа ночи красногвардейцы и солдаты 6-го Запасного сапёрного батальона провели атаку на баррикады на Знаменской площади с целью пробиться к Смольному, но были отбиты юнкерами. В 03:10 красногвардейцы и солдаты Семёновского и Егерского полка захватили Царскосельский вокзал и главную городскую электростанцию — Общество электрического освещения 1886 года, восстановив спустя двое суток электрическое освещение в Смольном. В шесть утра отряд матросов Гвардейского флотского экипажа после яростного штурма захватил Государственный банк. В восемь утра солдаты Семеновского полка заняли типографию правой азеты "Русская воля". Техника и запасы бумаги были реквизированы на нужды революции, рабочим приказали отпечатать 100 000 экземпляров газеты "Рабочий путь" для распространения на фронте. В 9:40 была захвачена Центральная телефонная станция. Солдаты-кексгольмцы проникли во двор здания и столкнулись там с юнкерами, произошёл быстрый штыковой бой, юнкера не успели пустить в дело пулемёты, и потерпели поражение. Теперь уже ситуация поворачивалась на 180 градусов, и кексгольмцы отключили большую часть телефонов Зимнего и штаба округа. Но главные события разворачивались севернее и южнее: началась настоящая гонка - кто быстрее достигнет Петрограда, казаки Краснова или матросы Дыбенко? 

 

Сначала вперёд вырвались матросики. В семь утра из Гельсингфорса в Петроград вышли миноносцы "Самсон" и "Меткий", обвешанные лозунгами типа "Долой коалицию!", "Да здравствует Всероссийский съезд Советов!", "Вся власть Советам!", и везущие несколько тысяч злых расхристанных парней в бушлатах и с винтовками. Спустя некоторое время за ними последовали "Забияка", "Мощный" и "Деятельный". Но Дыбенко опередил собственные корабли - сразу же по получению телеграммы он с отрядом самых верных и самых злых матросов захватил пассажирский поезд, и рванул напрямки в Питер. В 6:30 матросы на этом поезде въезжают на Финляндский вокзал и внезапно захватывают его. В 07:50 матросы и красногвардейцы окружают Варшавский вокзал, а ближе к полудню передовые отряды матросов уже находятся в районе Невского, который контролируется силами Временного правительства. Но территория, подконтрольная Зимнему, неуклонно сужалась: в 11:30 Павловский полк с двумя броневиками и зенитным орудием занял участок от угла Миллионной улицы по Мошкову переулку и Большой Конюшенной до Невского проспекта, отрезая Зимний с севера. В 11:45 к Мариинской площади начали подходить моряки Гвардейского экипажа и солдаты Кексгольмского полка, и юнкера, охраняющие Мариинский дворец, отступили к Адмиралтейству. К двум часам дня силы Временного правительства почти отрезаны, они занимают территорию Адмиралтейство - Военное министерство - Городская дума - Аничков мост - Инженерный замок - Зимний дворец, и Дворцовый мост, держатся окружённые Николаевский, Варшавский и Балтийский вокзалы, окружены Николаевское кавалерийское и Константиновское артиллерийское училища. Но - по некоторым оставшимся включённым телефонным линиям, в частности, в здании Штаба, их успокаивают: помощь близка - первые казачьи части прибыли в Гатчину в девять утра, взяв в плен небольшой отряд Измайловского полка. В 12:00 они занимают Царское село после небольшой перестрелки. И, хотя большая часть казаков задерживается из-за саботажа железнодорожников, сама весть об их приближении заставляет нервничать членов Комитета революционной обороны. 

 

Пик напряжения приходится на день и вечер 28 октября. В 16:00 казаки занимают Пулковские высоты. Линкор "Заря Свободы" встаёт у входа в Морской канал для обстрела Балтийской железной дороги. В это же время приходят корабли из Кронштадта. К главной пристани Васильевского острова подошли корабли с 2700 матросами и 900 солдатами. Часть осталась охранять Николаевский мост, остальные двинулись по направлению к Александровскому саду. В 16:10 начинается штурм здания Военного министерства, через полчаса оно занято, но скрывшийся на чердаке поручик Данилевич с помощью пульта прямого телеграфа обеспечивает связь Временного правительства со Ставкой и фронтами. В 17:30 солдаты Кексгольмского полка вышли по набережной реки Мойки к Полицейскому мосту и соединились с Павловским полком, таким образом силы ВП разделены на четыре части: вокруг Зимнего, вокруг городской думы, на территории от Инженерного замка до Смольного сада, и вокруг Николаевского вокзала. В 19:25 красногвардейцами взят и штаб Петроградского военного округа. Командующим войсками Петроградского ВО назначается полковник Муравьёв (мутная личность, по собственным утверждениям - левый эсер), его начальником штаба - полковник Вальден, комиссарами от КРО были назначены Еремеев и Филипповский. Генерал Багратуни, узнав о сдаче штаба округа, отказался исполнять обязанности главнокомандующего и по приказу Кишкина смещен с должности как "недостойный". При попытке покинуть Зимний дворец Багратуни арестован. 

 

В 20:00 начинается одновременный штурм Николаевского и Варшавского вокзалов. Второй оказывается взят на удивление легко: после артиллерийского обстрела прямой наводкой, юнкера сдаются. А вот с Варшавским оказывается сложнее: в момент штурма к вокзалу подходит передовой отряд казаков Краснова. Воодушевлённые юнкера отбивают штурм, и отбрасывают красногвардейцев за Обводный канал. В штабе КРО появление казаков в городе вызывает состояние, близкое к панике. С трудом Троцкому, Дыбенко и Муравьёву удаётся подавить панические настроения. Штаб составляет план обороны Петрограда, включающий в себя мобилизацию буржуазии на рытьё окопов, действия красногвардейцев Нарвского района и Фарфорового завода вместе с десантами моряков и т.д. Но в 22:30 всё повисает на волоске - начинается скоординированная атака Краснова с Варшавского вокзала, Полковникова из Инженерного замка и Станкевича из Зимнего. Цель атаки - вернуть Мариинский дворец и Главный Штаб, ну и соединить все силы в центре города. Захватить Мариинский дворец Станкевичу не удаётся, но он смог захватить телефонную станцию (отключив в очередной раз Смольный) и военное министерство. Штаб обороны вынужден вернуться в Смольный. Одновременно идёт попытка прорыва в центр со стороны юнкерских училищ Петроградской стороны (Владимирское и Павловское). Красновские казаки по Измайловскому и Загородному проспектам наступают на северо-восток, пытаясь прорваться к Царскосельскому вокзалу и электростанции. Наступает критический момент - прорвись казаки к вокзалу, и они могли бы наступать по Гороховой улице прямиком к телефонной станции, военному министерству, Главному штабу и Зимнему. Около 1000 казаков и юнкеров пытаются прорвать красногвардейские баррикады на набережной Введенского канала. Но юнкеров слишком мало, а казаки, мягко говоря, не ожидали ввязаться в кровопролитные городские бои, кроме того, матросы и красногвардейцы явно превосходят красновцев числом. Не добившись решительного успеха, около двух часов ночи казаки отходят к Варшавскому вокзалу. В сражении наступает затишье.

Edited by de_Trachant

Share this post


Link to post
Share on other sites

Posted

6. Десять дней, которые потрясли. День 6, день 7, день 8 в Петрограде, а также Москва с дня 3 по день 10

 

Рано утром 29 октября (11 ноября), когда силы Временного правительства прекратили атаки и уселись в оборону, войска СНК, наоборот, предприняли ряд атак, усилившись свежими матросами и мобилизованными красногвардейцами. Первыми сдались юнкерские училища Петроградской стороны, за ними в 09:45 последовали телефонная станция и военное министерство. Силы ВП опять оказались раздроблены на участок обороны Зимнего (около 1000 человек) и треугольника Инженерный замок - Дума - Петергофская школа прапорщиков (Аничков дворец), где обороняются около 1500 человек. Кроме этого держится анклав Николаевского кавалерийского училища, Балтийского вокзала и Варшавского вокзала, общей численностью до 3000 человек. Красногвардейцы и матросы, таким образом, могли бить своих противников по частям. В 11:00 начинаются столкновения в районе городской думы, которую занимают спустя два часа. Впрочем, руководители КОБ давно уже не там - Алексеев скрылся (позже окажется, что он почти в открытую уехал из города на автомобиле), Авксеньтев и Гоц находятся в Зимнем вместе с ВП. Полковников из Инженерного замка в последний раз дозванивается до Краснова с просьбой о помощи - его силы окружены и уже не могут пробиться к Зимнему. Юнкера и казаки предпринимают ещё одну попытку прорваться в центр, на этот раз напрямую по Вознесенскому проспекту. Вернее, попытку пробиться предпринимают только юнкера - казаки уже не желают воевать, они начинают вялые митинги и вовсю предаются братаниями с матросами, даже в шутку предлагая обменять Керенского на Троцкого. Юнкера пробиваются через баррикады на Измайловском мосту, выкатив орудия на прямую наводку и расстреляв последние снаряды, но столкнувшись с сильным пулемётным огнём на пересечении Екатерингофского и Вознесенского, смещаются вправо и выходят в 19:00 к Сенной площади, позже заняв здание Гостиного двора, усилив таким образом центральный анклав "Михайловский замок - Аничков дворец". Но на захват здания городской думы их сил уже не хватает.

 

К этому времени уже захвачено Адмиралтейство, а Зимний снова и окончательно окружён войсками СНК. Его окружают более 4 тысяч человек: 2200 солдат Петроградского гарнизона и красногвардейцев, 2500–2800 матросов и солдат из Кронштадта. На стороне Временного правительства остается около тысячи юнкеров, казаков и служащих женского батальона. В 22:30 начинается пулеметный обстрел Зимнего дворца. Юнкера и женский батальон ведут ответную стрельбу, из орудий Петропавловской крепости и броненосца "Заря свободы" для острастки даны холостые выстрелы. В полночь члены полевого штаба Военно-революционного комитета Подвойский, Антонов-Овсеенко и комиссар Петропавловской крепости Благонравов выезжают в Зимний дворец принимать предполагающуюся капитуляцию Временного правительства. В три часа ночи 30 октября (12 ноября) с Нарышкинского бастиона Петропавловской крепости из 6-дюймовых орудий сделано 6 выстрелов: два боевых и четыре холостых. Картечь разорвалась в помещениях на третьем этаже, недалеко от кабинета Керенского и над залами, где находится Временное правительство. С противоположного берега Невы из 3-дюймовых орудий было совершено 30-35 выстрелов шрапнельными снарядами: большинство разорвалось над Невой, был поврежден карниз Зимнего дворца. К этому времени отдельные отряды матросов, красногвардейцев и солдат начали проникать через Комендантский подъезд, боковые входы и окна в Зимний дворец. Из юнкеров на своих позициях осталось 400–500 человек, несколько подъездов Зимнего остались без охраны, и во дворец свободно проникают отряды большевиков. В 04:25 около тысячи красногвардейцев во главе с Антоновым-Овсеенко и Чудновским двинулись в Зимний дворец через Детский и Комендантский подъезды. Через Малый Фельдмаршальский зал восставшие вышли в темный коридор и рассредоточились по разным помещениям, по пути разоружая юнкеров. Часть восставших заняла Белый зал. 

 

К пяти часам утра всё было кончено - членом Комитета обороны революции Петроградского Совета рабочих и солдатских депутатов Антоновым по постановлению комитета арестованы: контр-адмирал Вердеревский, министры Временного правительства, министр госпризрения Кишкин, министр торговли и промышленности Коновалов, путей сообщения Ливеровский, управляющий военным министерством Маниковский, Малянтович, Третьяков, генерал для поручений Борисов, контролер Смирнов, просвещения Салазкин, финансов Бернацкий, иностранных дел Терещенко, помощник особоуполномоченного Временного правительства Рутенберг, почт и телеграфов Никитин, исповеданий Карташев, Пальчинский. Прочие офицеры и юнкера обезоружены и отпущены по домам. Также были арестованы Авксентьев, Зензинов и Гоц. Правда, к утру министр-социалист Никитин, генерал Маниковский и адмирал Вердеревский были освобождены из Петропавловской крепости. Узнав о падении Зимнего, казаки на Варшавском вокзале вступили в переговоры с Дыбенко и Трухиным. Казаки согласны прекратить боевые действия, если им будет гарантирован проход на Дон. В десять часов утра сдались Балтийский вокзал и Николаевское кавалерийское училище, в три часа дня - Инженерный замок, в четыре - Константиновское артиллерийское училище. Казачьи полки из состава гарнизона митинговали, Алексеевская организация растворилась вместе со своим лидером. Последними сдались юнкера, удерживающие Гостиный двор. В 23:30 красногвардейские отряды заняли Пулково, окружив поезд Краснова. Керенский, просочившийся к нему Станкевич, Филоненко, Савинков и Клепиков тем временем находятся в Гатчине, тщетно пытаясь дозвониться до штаба фронта в Псков. Но из штаба Черемисова намекают, что генерал не поддержит Керенского и Краснова. Силы СНК отпускают Краснова под честное слово, и генерал прибывает в Гатчину в два часа ночи. Он требует от Керенского вступить в переговоры с новым правительством. В шесть часов утра 31 октября (13 ноября) авангард войск Совнаркома доходит до Гатчины. Министр-президент понимает, что всё пропало, “гипс снимают, клиент уезжает”, и, переодевшись в матроса, бежит под Лугу. На этом боевые действия в Петрограде заканчиваются.

 

Что же происходило в Москве? Днём 26 октября (8 ноября) с московскими большевиками связался находившийся в Петрограде на II съезде Советов председатель Московского Совета рабочих депутатов Ногин и обрисовал ситуацию: в столице Временное правительство пытается разогнать Съезд Советов, нужно поддержать. Собирается бюро фракций Московского Совета рабочих депутатов, в котором принимают участие городской голова правый эсер В. Руднев, командующий Московским военным округом правый эсер полковник Рябцев, представители большевиков Смидович и Игнатов. Участники совещания договорились создать в Москве "временный демократически-революционный орган" для "охраны порядка и защиты завоеваний революции". Это решение, "согласительная резолюция", должно было быть принято объединенным пленарным заседанием Московских Советов рабочих и солдатских депутатов (до 17 (4) ноября они не были объединены в один Совет). 27 октября (9 ноября) в Москве на заседании комитетов РСДРП(б) обсуждается ситуация в столице. Принято решение о создании Военного Комитета Совета Рабочих Депутатов, для защиты от контрреволюционных элементов. Заседает также и Московская городская дума. Мнения по вопросу “как вообще реагировать на происходящее в Петрограде” разделяются. Кадеты, часть правых эсеров выступают за поддержку Временного правительства. Викжель, Почтель, исполкомы Советов, большевики, левые эсеры, меньшевики, эсеры-центристы - за поддержку ВЦИК. Заседание заканчивается глубоко за полночь, но так ни к чему определённому и не приходит. Одновременно проходит Пленум обоих Советов. Большинством голосов принято решение о создании Комитета обороны революции. В состав КОР входят 5 человек, из них 3 большевика (Ломов, В.Смирнов, Муралов) и 2 меньшевика (Николаев и Тейтельбаум). Параллельно с этим Мосгордума создаёт Комитет общественной безопасности для поддержания порядка на улицах. В него вошли представители Гордумы, Викжеля, почтово-телеграфного союза Московской уездной земской управы, исполкомов Советов солдатских и крестьянских депутатов, во главе - 2 правых эсера (Руднев и Рябцев) Руднев к тому же предложил созвать в Москве съезд земств в поддержку Учредительного собрания.

 

День 28 октября (10 ноября) прошёл тихо - несмотря на то, что в Петрограде это блы самый пик боёв, в Москве только и было, что комитеты частей и подразделений, недовольных исполкомом Совета солдатских депутатов, собрали гарнизонное собрание и создали новый временный исполком – "десятку", который придерживается нейтральной позиции в конфликте ВП и Советов. Зато следующий день, 29 октября (11 ноября) был жарким. Противники Советов (юнкера Александровского и Алексеевского училищ, к которым присоединились антибольшевистски настроенные студенты и другая молодежь, офицеры и казаки – общей численностью около 10 тыс. человек) заняли гостиницу "Метрополь", Александровское училище на Знаменке, Арбатскую площадь и примыкавшую к ней часть Садового кольца, включая Никитские ворота и градоначальство на Тверском бульваре. Центры во многом стихийного движения находятся в Хамовническо-Дорогомиловском районе (5-я школа прапорщиков), Басманном районе (Алексеевское училище), Рогожском районе, вокруг Крутицких казарм. КОР в свою очередь вызывает для охраны Советов части Московского гарнизона. Из Кремлевского арсенала выдаётся оружие для Красной гвардии. В Александровском училище под руководством начальника штаба Московского военного округа Дорофеева идёт формирование офицерских отрядов. Одновременно с этим идут прения в Мосгордуме и КОР. Председатель Совета рабочих депутатов Ногин как лидер левых сил ведёт диалог с Рябцевым, неформальным лидером правых. Рябцев говорит Ногину, "что он не относится враждебно к Комитету обороны Революции и не желает идти против воли демократии". Рябцев объяснил, что "под волей демократии он подразумевает решения, вынесенные социал-демократами, большевиками и меньшевиками, социалистами-революционерами и партией трудовиков". В ночь на 30 октября (11 ноября) меньшевистская часть КОР предлагает реорганизацию оного: в него должны войти представители КОБ и решения должны подписываться всеми семью членами. В то же время в КОР обратились три представителя эсеров – левых и центра – с предложением радикально расширить КОР за счет Совета крестьянских депутатов и организаций, входящих в КОБ. Эсеры были готовы признать такой КОР "полновластным органом вплоть до создания центральной власти", желательно – однородного социалистического правительства. КОР в принципе согласился с необходимостью собственного расширения и сотрудничества с левыми эсерами и центристами ПСР, но при условии поддержки Петроградского Совета. Члены КОР даже согласились, что эсеры не обязаны признать это публично, но КОР все же должен поддержать восстание в Петрограде.  Затем представители большевиков, левых эсеров и меньшевиков отправились на гарнизонное собрание, чтобы там огласить новые мирные условия. Однако выяснилось, что с левыми не согласны правые социалисты. Ведь большевики требовали, чтобы за ними в любом случае осталось большинство в КОР. Переговоры шли крайне тяжёло. 

 

К концу дня 30 октября (11 ноября) в Москву пришли новости из Петрограда о боях в городе и низложении Временного правительства. Поздно ночью без согласования с КОБ начинается выступление юнкеров и офицерских отрядов (получивших крайне противоречивые сведения о боях питерских юнкеров и наступлении Краснова). Офицеры и юнкера окружают Кремль, комендант которого Берзин безуспешно пытается дозвониться до Рябцева. На Брянский вокзал сумел прорваться отряд "ударников" (150 солдат с пулеметом), который вместе с юнкерами пробился через Бородинский мост и усилил Белую гвардию (самоназвание отряда) в районе Садового кольца. Утром 31 октября (11 ноября) Рябцев объявляет Москву на военном положении. В городе начинается всеобщая забастовка. На улицах баррикады, идёт борьба за центр города. Здание Моссовета в полуокружении. Однако сил верных ВП отрядов явно недостаточно, как и вооружения - Кремль не сдан, соответственно у юнкеров нет даже пулемётов. К середине дня переговоры под угрозой срыва: большевики обвиняют КОБ в развязывании атаки на Советы. Сами силы КОБ разделены: офицеры, руководившие юнкерами, считают Рябцева соглашателем, а правая общественность во главе с кадетом Щепкиным даже пытается уговорить генерала Брусилова взять на себя командование, считая его чуть ли не московским Корниловым. Брусилов от этой роли уклонился, но радикальных врагов большевизма это не остановило – они попытались застрелить Рябцева. Ставка пытается направить в Москву “верные части”, которые, однако, не пропускаются Викжелем. 

 

1 (14) ноября на Николаевском вокзале начинаются инициированные Викжелем переговоры между КОР и КОБ. Викжель предложил подождать со стрельбой до создания общероссийской власти, а пока создать объединенный орган местной власти из членов организаций, поддерживающих КОР и КОБ. Представители КОР требуют признания Советской власти, создания объединенного органа путем пополнения ВРК, роспуска Белой гвардии. Представители Викжеля считают, что нужно разоружить и Красную, а войска опять подчинить командованию округа. Руднев в конце концов объявляет: "Комитет общественной безопасности заявляет, что при данных условиях он считает необходимым ликвидировать в Москве вооруженную борьбу против политической системы, осуществляемой Комитетом обороны Революции, перейдя к методам борьбы политическим и предоставляя будущему разрешение в общегосударственном масштабе вопроса о конструкции власти в центре и на местах". В 17 часов было заключено мирное соглашение. Его условия вырабатывались на совещании большевиков и социалистов и были мягкими. Это была не капитуляция, а компромисс. Комитет общественной безопасности и Белая гвардия распускались, но офицеры оставались при оружии, юнкера возвращались в училища, и им даже оставлялась часть оружия.  Всем гарантировалась свобода при условии прекращения борьбы против Советской власти. Правда, вскоре училища были разоружены. Часть юнкеров отправилась для продолжения борьбы на Дон, и школы прапорщиков были закрыты. Вооруженная борьба способствовала разгулу мародерства. В ходе боев 1917 г. в Москве погибло около 700 человек. Тем не менее, мирное разрешение противостояния в Москве давало надежду на повторение подобного исхода и в остальной стране.

Share this post


Link to post
Share on other sites

Create an account or sign in to comment

You need to be a member in order to leave a comment

Create an account

Sign up for a new account in our community. It's easy!


Register a new account

Sign in

Already have an account? Sign in here.


Sign In Now
Sign in to follow this  
Followers 0