Металл и мороз — вот и все, что осталось от моего мира.
Я помню жаркую кровь, заливавшую палубу змеиного корабля в Западном океане, и шепот проклятого амулета, который я сорвала с шеи колдуна из Стигии. Потом был ослепительный всполох, холод, от которого сводит зубы, и грохот, какого не издавали даже горы во время землетрясения.
Я открыла глаза и не увидела неба Хайбории. Вместо него — низкое, серое брюхо тучи, харкающее липким снегом.
Я стояла на коленях посреди стальных полозьев, уходящих в бесконечную мглу. Рядом со мной, вонзившись в мерзлую землю, дрожал мой меч. Мой доспех — лишь чешуя из стали и кожи — был насмешкой над этим ледяным адом.
— Ни с места! Руки вверх, сука!
Голос был резким, как удар бича. Я обернулась. Из тумана вышли двое. На них были длинные, до пят, шинели цвета засохшей грязи и странные шапки с красными звездами, похожими на застывшую кровь. В руках они держали черные палки с примкнутыми штыками.От них пахло дешевым табаком, страхом и той особой сытой жестокостью, которая бывает только у палачей на службе у безумного короля.
— Гляди, сержант... Это что, девка? В железе? — один из них ухмыльнулся, обнажив гнилые зубы. — Циркачка, что ли, из беглых? Или шпионка в маскараде?
Он сделал шаг вперед, целясь мне в грудь своим грохочущим копьем.
Я медленно положила ладонь на рукоять меча. Мои пальцы почти примерзли к металлу, но я чувствовала, как внутри закипает ярость, способная растопить эти снега. Если это преисподняя, то я пройду сквозь неё так же, как проходила сквозь пески Шема.
— Я — Соня из Рогатино, — прохрипела я, и мой голос прозвучал как хруст льда. — И если ты коснешься меня этой палкой, я скормлю твои кишки воронам, которых здесь, похоже, давно не кормили.
Они не поняли слов, но поняли сталь в моих глазах. Тот, что помоложе, сорвал с пояса железное кольцо и дунул в свисток. Резкий, визгливый звук прорезал тишину, и где-то вдали ему ответил лай сотен псов и тяжелый, ритмичный стук сапог.
Добро пожаловать в ГУЛАГ, рыжая дьяволица. Здесь боги молчат, а люди боятся теней.