Сообщений в теме: 73

[Инженер]

Большая часть солдат Гарсы, подхватив фурки, перешла на правый берег. В боевой готовности оставались всего две центурии. Когорта Попедия почти достигла опушки леса, узким клином врезающегося в ближние поля дарданов.
Напряжение спало. Солдаты маршировали спокойно. Штандарты манипул, шесты, увенчанные позолоченным изображением раскрытой ладони, украшенные серебряными фалерами, мерно покачивались в руках знаменосцев-сигниферов. Неожиданно, один из них, шагавший в промежутке между первой и второй центуриями, споткнулся и упал.
– Ты чего? Ноги не держат? – хохотнул солдат, шедший в первой шеренге, сразу за сигнифером, и осекся.
В горле знаменосца торчала толстая стрела.
– Варвары!
Попедий резко обернулся, сбрасывая фурку на землю и выхватывая меч.
– К бою!
Больше он ничего скомандовать не успел, сразу две стрелы вонзились ему в спину. Еще несколько солдат упали. Легионеры спешно бросали мешки и прикрывались щитами, даже не расчехляя их.
Гудели тетивы, свистели стрелы. Варвары били из ближних кустов, почти не скрываясь. С устрашающими кличами они бросились в атаку, заваливая римлян дротиками. Земля быстро укрывалась темно-красными легионерскими плащами. Пилумами, связанными в походное положение, римляне воспользоваться не смогли, некоторые не успели даже выхватить мечи. Толпа варваров с волчьими хвостами на шапках, налетела, как саранча. Отдельные участки колонны пытались оказать организованное сопротивление, но варвары были неудержимы.
Глабр поднял коня на дыбы и, развернув его, поскакал прочь, крича, что есть мочи:
– Гарса, оружие к бою!
Осторий выхватил свой длинный галльский меч, и с одного удара снес голову старейшине дарданов.
– Режь, убивай!
Скордиски врубились в толпу селян. Со всех сторон крики, женский визг. Дарданы ожесточенно сопротивлялись, несколько кельтов уже покатилось по земле, пронзенные рогатинами, посеченные топорами.
Десятая когорта спешно строила на правом берегу стену щитов. Гарса быстро взглянул на скордисков, пытаясь оценить, нужна ли помощь. Те, судя по всему, справлялись.
– Щиты сомкнуть! – прокричал старший центурион, – Вперед!
Север продублировал команду и легионеры, напоминавшие сейчас спартанский монолит, разве что без ежа копий, двинулись, не быстро, не допуская разрывов строя.
Глабр спешился, предпочитая надежную опору под ногами тряской спине жеребца, и укрылся за щитами солдат.
Даки, с остервенением добивающие остатки девятой когорты, казалось, только сейчас заметили нового противника и, извергнув из своих глоток новый мощный боевой клич, без всякого порядка бросились на легионеров Гарсы.
Римляне, слитным движением, словно были одним существом, метнули пилумы, выкосившие особо ретивых варваров. Наконечники из мягкого железа на раз пронзали плетеные из лозы пельты[12], поражая руки варваров. Щиты многим дакам пришлось бросить: застрявшие в них двухлоктевые наконечники отчаянно мешали. К первой волне метательных копий, легионеры добавили вторую, состоявшую из пилумов меньшей длины и веса. Варвары замешкались. Солдаты обнажили мечи. Даки, понесшие тяжелые потери, медлили. Несколько самых отчаянных без оглядки бросились в бой, вращая над головой длинные ромфайи. Северу уже приходилось видеть это оружие у союзных одрисов, римляне называли его румпией, а теперь вот он стоит в бою против него, зная, что ударом этого меча фракиец может разрубить бездоспешного пополам. Ногу уж точно, не напрягаясь, отсечет. Да и в доспехах не поздоровится.
Даки налетели на стену римлян, но те устояли. Заученными движениями легионеры кололи поверх щитов, в ноги, работая, как точный механизм. Варвары схлынули и обратились в бегство. Предположив, что оно притворное, Гарса не кинулся сломя голову вслед. Римляне все так же неспешно шли вперед, переступая через убитых варваров и методично приканчивая еще живых.
Осторию, совершенно неожиданно для него, приходилось туго. Селяне, которых он полагал легкой добычей, дрались за свои дома со звериным остервенением. Скордисков было вдвое больше, чем мужчин-дарданов, считая мальчишек и стариков, но противника они явно недооценили. В первую очередь кельты бросились хватать женщин и теперь отчаянно мешали друг другу, с дуру неся страшные потери, совершенно не соответствовавшие их боевым качествам. Коматы стаскивали ауксиллариев с лошадей и насмерть забивали дрекольем, подхватывая их длинные мечи и ростовые овальные щиты. Коню Остория подсекли ноги ромфайей и префект полетел на землю, выронив свой длинный меч. Немедленно вскочил и выхватил из ножен гладий. Сбивший его варвар, вращая над головой двуручник, что-то истошно орал. Грозный соперник. Для кого-нибудь другого. Префект шагнул вперед и, легко уклонившись от страшного удара, который мог бы развалить надвое быка, вогнал меч между ребер варвара, прямо в печень.
Одна из высоких соломенных крыш вспыхнула, как свечка, очевидно, внутри дома разрушили очаг. Скордиски пришли в себя и начали одолевать. Пошло беспощадное избиение. Огонь моментально перекинулся на соседние дома. Несколько дарданов, через задние калитки, проломы в плетне, выпускали наружу женщин и детей, щитами прикрывая их от огня и мечей.
К Осторию подбежал легионер.
– Префект, ты нужен трибуну! Варвары отступают! Уйдут в горы – не догоним! Трибун приказал преследовать!
– Проклятье! – недовольно рявкнул Осторий, – Сенакул, возьми половину бойцов и скачи к трибуну, мы тут закончим. Ивомаг, куда смотришь?! Вон бабы бегут! Хватай их, чтоб не одна не ушла!
С десяток конников, стоптав мужиков-защитников, помчались вслед за женщинами, бегущими через поле в лес. Скордиски возбужденно улюлюкали в охотничьем азарте, предвкушая развлечение, однако неожиданно наткнулись на препятствие.
На поле, словно из-под земли, возникли восемь всадников. Свистнули стрелы и шестеро кельтов полетели с коней, раскинув руки. Остальные еще не поняли, что произошло, а нежданные защитники уже по новой растягивали тетивы...
Осторий, увлеченный резней, не сразу заметил, что его приказ не выполнен, подарив Веслеву и его товарищам драгоценное время. Около двух десятков женщин и детей успели добежать до леса. С ними отправились Мукала и Дурже, подсадив на коней к себе самых малых.
Село, меж тем, превратилось в плутонову преисподнюю, и префект поспешил выбраться наружу. Каково было его удивление, когда он обнаружил посреди распаханного поля шесть всадников в варварской одежде, похожей на фракийскую.
– Это еще кто такие?! Ну-ка взять их! Живыми!
Скордиски (их оставалось с Осторием человек двадцать) рванули галопом. Неизвестные всадники вскинули луки, и кельтов сразу стало меньше. Фракийцы повернули коней и бросились наутек. Осторий, сумевший на полном скаку увернуться от одной стрелы, заполучил в правое бедро вторую. Красный гребень на его шлеме однозначно указывал, кого здесь следует бить в первую очередь. Префект, рыча от боли и злости, не желая впустую терять людей, скомандовал отставить погоню. Фракийцы достигли леса и скрылись в чаще.

---------------


12 Пельта – легкий щит, сплетенный из лозы и обитый кожей. Традиционно применялся фракийцами, от которых заимствован греками. Дал свое имя легковооруженным воинам – пельтастам.

[Magnum]

Отличное сражение.

[Инженер]

Magnum (27 Декабрь 2011 - 22:42:30) писал:

Отличное сражение.

Спасибо, мне очень приятно, что меня читают.

---------------------



Даки бежали в лес, забираясь вверх по склону горы. Глабр отправил было в погоню скордисков, чтобы те связали врага боем и дали подойти легионерам, но быстро убедился, что затея бредовая: по склону, да по бурелому верхом не поскачешь. Поймав пару варваров, ауксилларии вернулись.
Легионеры, соблюдая меры предосторожности, собирали тела погибших товарищей. Потери были чудовищны. От девятой когорты осталось в строю не больше пятидесяти человек. Около двухсот раненных и более трехсот пятидесяти в покойниках. Убито тридцать семь скордисков, больше трети. Погиб Попедий, ранен Осторий. А результат? Убитых даков меньше полутора сотен. Селян чуть меньше сотни. Победа, хуже пирровой...
Трибун был легко ранен в плечо случайной стрелой еще в самом начале боя. Всю сечу торчала, а он даже не заметил. Пока ее извлекали, пока промывали рану, перевязывали, Клавдий сидел с каменным лицом. Нет, сейчас он вовсе не был спокоен и невозмутим. Осознав масштабы случившегося, трибун потерял дар речи. Сулла охотно возвышал способных командиров, но и головы снимал легко. За меньшее.
Осторий оцепенением не страдал. Префект потребовал, чтобы стрелу извлекли, проткнув ею бедро насквозь, ибо опасался, что наконечник может остаться в ране. Во время экзекуции он сыпал ругательствами без умолку, припомнив столько слов и выражений, что за всю жизнь не выучить, живя в самых захудалых трущобах Субурского ввоза.
Десятая когорта, вступившая в бой в правильном строю, почти не пострадала. В центурии Севера пять человек получили ранения, не тяжелые. При перекличке не отозвался Бурос. Глабр забирал фракийца разговаривать с дарданами. Квинт вспомнил, что Бурос назад не вернулся. Оставив центурию на Барбата, Север направился к догорающему селу. Там бродило несколько скордисков, разыскивавших своих товарищей. Еще два варвара-ауксиллария отрубали головы мертвым дарданам и складывали их в большой мешок. Квинт некоторое время оторопело следил за ними. Из глубин памяти всплыло давно слышанное: галлы отрезают головы поверженных врагов и очень гордятся этими трофеями. На центуриона скордиски даже не взглянули, негромко переговариваясь на своем языке. Север отвернулся. Мертвым уже все равно.
Здесь некуда было ногу поставить, не наступив на чье-нибудь тело. Мужчины, женщины, дети, лежали посреди дымящихся развалин. Воняло гарью, кое-где еще потрескивало пламя. Трех дней еще не прошло, а картина снова повторяется. Только создатели у нее теперь другие... Здесь было трудно дышать, Квинт прикрыл нос и рот краем плаща. Под ногами кто-то скулил. Пес, каким-то чудом уцелевший, взъерошенный и несчастный, облизывал лицо ребенка, в мертвых, остекленевших глазах которого отражалось небо. Пес не понимал, что его друг никогда уже не встанет, как и его мать, братья и сестры, лежащие здесь же. Как и отец, отсеченная правая рука которого мертвой хваткой сжимает топорище. Все, все мертвы...
За черной стеной одного из домов раздавалось мерное возбужденное уханье. Центурион пошел туда и увидел скордиска, повалившего на землю женщину в разорванной рубашке. Штаны варвара были спущены до колен, и задница судорожно дергалась вверх-вниз. Квинт рванулся было оттащить насильника, но тут его взгляд упал на лицо женщины и центурион, споткнувшись, бессильно опустил руки. Ей уже было не больно. Глаза застыли навсегда. Горло перерезано... Варвар продолжал пыхтеть. Квинта передернуло.
Под телом одной из женщин, лежавшей лицом вниз со страшной рубленой раной через всю спину, копошился какой-то сверток. Квинт осторожно достал его. Младенец. Он, почему-то, не плакал, только таращил на центуриона голубые глазенки. Север, стоял, как истукан, не зная, что же ему теперь делать. Один из скордисков что-то сказал на своем языке, обращаясь к центуриону. Его товарищ перевел по-гречески:
– Он говорит, чего возиться. За ногу возьми, да об угол...
Квинт выхватил меч. Скордиски захохотали и пошли прочь.
"Варвары... Это все варвары, не мы... Мы – никогда... Ведь там, в Испании, Италии, такого не было. Никогда не было..."
Не было? Что, деревни кельтиберов не жгли? Не насиловали их жен?
"Жгли. Имущество отнимали, но там не было такого… кровожадного безумия…"
– Командир!
Север оглянулся. К нему спешил Авл, сзади которого виднелось еще несколько легионеров шестой центурии.
– Нашли Буроса? – спросил Квинт.
– Нет пока. Зато тут девчонка отыскалась. Живая!
– Какая девчонка, где? – оторопело проговорил Север.
– Обычная. Лет пятнадцати. В землянке пряталась. Вроде погреба. Только эти, – Авл кивнул головой на скордисков, – уже штаны поснимали и в очередь выстроились. А девку мы нашли! Наша она! Сейчас там драка опять будет.
Центурион, бережно прижимая ребенка к холодной кольчуге, забрызганной кровью варваров, заторопился вслед за Авлом. Клинок все еще был в его руке, и он не замедлил им воспользоваться, ударив одного из варваров, лающихся с легионерами, плашмя по спине. Скордиски окрысились, но Квинт рявкнул так, что его собственные люди испуганно присели:
– А ну пошли вон все! В капусту изрублю!
Один из варваров рыпнулся было вперед, но центурион, не думая ни мгновения, ударил его, не ожидавшего такого поворота, ногой в живот. Варвар согнулся, а Квинт оглушил его мечом по голове. Опять плашмя, крови и так пролилось достаточно. Легионеры дружно встали за спиной командира, обнажив мечи и скордиски попятились, огрызаясь.
Север присел на корточки рядом со сжавшейся в комочек девушкой. Она не была ранена, даже белая домотканая рубашка не запачкана, но в глазах стоял невыразимый ужас. Центурион медленно протянул ей младенца. Девушка судорожно схватила его, прижала к себе, не сводя с Севера безумных глаз.
Квинт поднялся.
– Пошли. Еще Буроса надо отыскать.
– Так как же... – удивленно пролепетал Авл, – ведь мы же девку нашли. Наша она...
"Это не мы…"
Север резко повернул к нему искаженное бешенством лицо.
– Что ты сказал?!
Легионер отшатнулся.
– Н-ничего...
"Юпитер, как он наивен! Прошедший две войны, топчущий дороги третьей... Это не мы... А кто?"
– Пошли.

Бурос отыскался у самых ворот. Он лежал под телом рослого варвара, из-за чего фракийца сразу и не заметили. Его меч был в ножнах. Похоже, Бурос даже не успел понять, что произошло. На лице застыло удивление. Дарданский топор, разрубив правую ключицу, застрял в середине груди одриса.
– Из Македонии мы с тобой шли, – прошептал Квинт, – чтобы здесь же круг и замкнулся...
Центурион закрыл Буросу глаза. Легионеры подняли тело товарища.
Чувство времени изменило Северу и он не смог бы сказать, когда на месте побоища появился Базилл. Да, по правде говоря, это Квинта не очень-то и волновало.
Сожжение деревни варваров легата не тронуло, а вот перечисление потерь заставило нахмуриться. Глабр стоял перед командующим навытяжку, ни жив, ни мертв. Наказания, употребляемые для солдат и младших командиров, ему не грозили, но Базилл, а тем более Сулла, ведь могут измыслить что-то нестандартное, не унижающе достоинство патриция, но при этом такое, что мало не покажется.
– Значит ты, предполагая засаду, половину отряда в боевом построении оставляешь на левом берегу, чтобы в случае вражеской атаки потерять кучу времени на переправу и восстановление строя? А все остальные, тем временем, идут в походном порядке прямо в ловушку? Которую ты ждешь?
– Я не ждал ловушки, мой легат, – негромко проговорил Глабр, – я, всего лишь, хотел посмотреть, как поведут себя эти селяне. Проявят ли агрессивность. Мы должны быть уверены в своих тылах.
– Хотел он посмотреть...
Базилл не принял решения. А может просто не высказал до поры. Однако, командовать авангардом назначил другого трибуна.
Похоронив убитых, легионы двинулись на Браддаву и достигли ее в тот же вечер. Девнетовы люди, застигнутые врасплох, несмотря на предупреждения Веслева, завидев, какая по их души пришла сила, открыли ворота крепости без боя.
Утром следующего дня на один из римских постов вокруг крепости вышел Асдула со своими людьми и попросил, что бы его провели к полководцу.

…Костоправ, семеро тавлантиев и спасенные ими женщины с детьми, звериными тропами уходили на запад, забираясь повыше в горы. Уцелевшие в резне молчали. Все они потеряли отцов, мужей, сыновей и братьев. Потеряли всё. Мир перевернулся. Они еще не отошли от шока и нескоро придут в себя, чтобы задать вопрос:
"Что же делать дальше?"
Не знал ответа и Веслев. Задача, которую он взялся решать, казалась невероятно сложной, но все же выполнимой. Но не теперь, когда волки вкусили крови. Сознание услужливо напомнило о тех, кто спровоцировал бойню.
"Да, волки... С обеих сторон..."
– Как дальше-то, брат? Все равно поедешь к римлянам?
– Нет, Остемир. Теперь нет.
– Побьют они дарданов. Не выстоят тарабосты. Никто не выстоит.
Веслев задумчиво покачал головой. Дом, возводимый десятилетиями, рассыпался на глазах, превращаясь в труху. Митридат повержен. Фракийцы разобщены. Балканы практически потеряны, Остемир прав. Римляне в силах покорить все племена. Что же остается? Опустить руки?
"Ну нет, я еще не закончил здесь. И здесь, и в Италии".

[Крысолов]

Инженер сказал:

Штаны варвара были спущены до колен, и задница судорожно дергалась вверх-вниз. Квинт рванулся было оттащить насильника, но тут его взгляд упал на лицо женщины и центурион, споткнувшись, бессильно опустил руки. Ей уже было не больно. Глаза застыли навсегда. Горло перерезано...

Отлично! Вспомнился кадр из "Жанны Д'Арк" с Милой Йовович

[Инженер]

Коллеги, мне надоело нагнетать тайну там, где ее нет. Все уже обо всем догадались.
В конце концов, маркетинг никто не отменял. Книгу в серой обложке не понятно о чем, никто и в руки не возьмет.
Я сменил аннотацию на СИ.

"Пса" я начал писать совершенно спонтанно, в середине прошлого января, предвкушая вот этот сериал:
Вообще, раньше и мыслей не было Спартаком заняться, я все мучал сюжет о диадохах. Я его уже десять лет мучаю. А тут что-то в голове щелкнуло. Ну и понеслась. Фантастическая составляющая сюжета сидит в голове с 94-го года. Я ее и в диадохах хотел применить. Я их нежно люблю. Заметили, наверное, что из "Пса" постоянно туда идут отсылки, даже если они не нужны.

Я сначала вообще не хотел писать АИ, но теперь абсолютно уверен, что именно это мне и нужно. Есть два варианта развилки, пока не буду говорить, какие. Но до них в любом случае далеко. Восстание Спартака должно случиться в то же время, что и в РИ, с тем же (в основном) составом участников, иначе не интересно, но вот сидит в голове мысль, что некоторые предшествующие события могут пойти не совсем, как в РИ.

Сейчас я мучаю 5-ю главу, она мне уже почти вынесла мозг и я решился попросить совета.
Имеем некоего... для простоты назовем его "попаданцем", хотя он никакой не попаданец в классическом понимании, и не вселенец.
Но можно воспринимать его именно так. Повторюсь - для простоты.
Этот псевдопопаданец горит желанием "убрать" Рим. Это из пролога понятно. В прологе я пытался показать, что сознаю - убрать Рим в начале I века до н.э. практически нереально. И "попаданец" понимает. Поэтому задача такая - ослабить его, загнать все армии обратно в Италию, запереть во внутренних проблемах, пусть римлянам станет не до всяких митридатов. "Попаданец" (и я) считает, что прекрасно подойдет: 1) гражданская война, 2) прогрессирование варваров и некоторых царей (последнее в умеренных дозах).

Но с прогрессом варваров облом за обломом, не видят своего счастья, дураки (вот если бы кельтоктон Буребиста не был так молод в это время...). А гражданскую войну Сулла выиграет. "Попаданец" и его агенты прекрасно это видят. Это даже марианцы понимают, только признаваться себе не хотят.

Значит нужно сделать так, чтобы в будущей войне Сулла и марианцы измотали себя по максимуму.
Как? Есть, коллеги, мысли? Пока меня мои собственные идеи не очень впечатляют.

[Magnum]

Инженер сказал:

Значит нужно сделать так, чтобы в будущей войне Сулла и марианцы измотали себя по максимуму. Как? Есть, коллеги, мысли?

Неоднократно про это спорили. Ничего не получается. Самый последний шанс серьезно ослабить Рим - извержение Альбанского вулкана в 114 году до р.х.

Но как тысячу раз было сказано, худлиту такой уровень достоверности не требуется. Главное чтоб интересно было!

[Инженер]

Magnum (02 Январь 2012 - 21:33:12) писал:

Неоднократно про это спорили.

А где-нибудь в архивах форума этот спор сохранился?

[Крысолов]

Magnum сказал:

худлиту такой уровень достоверности не требуется

Требуется! Нельзя рушить такой высокий уровень изложения произволом.

А это между прочим даже и хорошо что ничего нельзя изменить. История о героях, терпящих поражение даже лучше чем история о победах. Трагичнее.

[Инженер]

Крысолов (03 Январь 2012 - 14:40:49) писал:

Требуется!

Требуется - будет. Авторский произвол - не наш метод. Но мозг сломал об пятую главу нафиг...

-----------


Глава 5
Рим

– Ну-ка, Домиций Регул, мой хозяин неумный, чашу вина мне подай, да спину сильнее согни! Год я учу дурака, да ума тебе вряд ли прибавил. Будешь, как прежде, ошибки в счете своем совершать. Если б не я, ты б давно уж в конец разорился. По миру в рубище шел бы, черствую корку грызя. В дури своей непроглядной, меня ты не ценишь, зараза. Давеча палкой грозил – ныне свой зад подставляй, дабы мог я пинка тебе врезать, коль трапеза будет невкусной, кислым вино, а ты не услужлив и дерзок!
Рабы захохотали и прогнали смущенного хозяина на кухню. Развалившись на обеденных ложах, они угощались дорогим вином и жареной свининой. Иные пустились в пляс, кто-то блевал под столом.
Отовсюду смех, веселье. За воротами суматоха, толчея. По Этрусской улице, пересекающей Велабр, ложбину между Палатином и Капитолием, текла людская река, во главе которой вышагивал козел, обмотанный длинным белым полотенцем. Край полотенца был выпачкан краской так, чтобы оно напоминало сенаторскую тогу. Следом за ним шел пастух в меховой безрукавке, подгонявший "предводителя" длинным ивовым прутом, а далее на вскинутых руках несли человека в пышных одеждах. На голове его громоздилась странная конструкция, отдалено напоминавшая тиару восточных владык, а на груди на витом шнурке висела бронзовая табличка, возвещавшая, что "сей человек, именем Хризогон, принадлежит Титу Капрарию[13] Пизону". Больше ни на ком рабских знаков не было, хотя, несомненно, основную массу шествующих составляли рабы. Временами процессия останавливалась, и человек в тиаре важно указывал пальцем на одного из зевак, жавшихся вдоль стен. Избранного тут же хватали, задирали полы туники на голову, стягивали набедренную повязку-сублигамию, обнажая срам, и голой задницей заставляли трясти перед мордой козла. Иных заставляли кукарекать. Потом кто-то в толпе закричал:
– Ликторов! Ликторов Титу Капрарию!
Отловили шесть человек и заставили на карачках, по-утиному, маршировать перед козлом.
– Дорогу претору Капрарию!
– Славься, Тит Капрарий, триумфатор, гроза огородов, истребитель капусты!
Народ надрывал животы от хохота.
На четвертый день, после декабрьских ид[14] Рим сошел с ума. Еще вчера ничто не предвещало безумия, охватившего Город, но уже вечером, перед закатом, с портика храма Сатурна один из жрецов торжественно провозгласил Сатурналии. С рассветом сенаторы важно прошествовали к древнему храму, построенному у подножия Капитолия царем Туллом Гостилием, и совершили жертвоприношения, после чего отправились по домам и сняли с себя тоги, ибо в дни любимого праздника появляться в них на улицах считалось верхом неприличия. Возле храмов на улицы выставили столы с угощением для "божьей трапезы". На обеденных ложах расставили изваяния богов.
Улицы наполнились веселящимися людьми, выкрикивавшими на все лады:
– Сатурналии! Сатурналии!
К полудню чуть не в каждом доме рабы от обжорства едва могли шевелиться и лениво погоняли прислуживавших им хозяев, отпуская в их адрес ехидные замечания. Те не сопротивлялись, прославляя память легендарных Сатурновых Веков – времени всеобщего равенства и свободы, когда люди не знали рабства.
Рабы изощренно издевались над хозяевами. В некоторых домах они провозглашали собственные государства, избирали магистратов, судей, и устраивали процессы над своими господами.
Сатурналии, растянутые на трое суток[15], до дня Опы, супруги Сатурна, были праздником вседозволенности. Никто не работал, не учился, за исключением пекарей и поваров. Люди вереницей тянулись к храму Сатурна, принося ему в жертву восковые и глиняные человеческие фигурки. Статуя бога, обычно укрытая шерстяным покрывалом, была полностью раскутана и выставлена на всеобщее обозрение.
Нынешний декабрь был не слишком холодным, вот в прошлом году горожанам довелось даже лицезреть снег, но и это не могло остановить повального веселья и хоть сколько-нибудь поубавить народу на улицах. Рабы разносили по домам подарки, их за это непременно поили вином. Подарки самые разные, в зависимости от достатка, щедрот или скупости. Даже беднейшие из клиентов, непременно стремились преподнести патрону хотя бы дешевую восковую свечу.
Повсюду задавали пиры, принимали гостей. Не исключением был и дом старшего консула. Цинна закатил роскошный прием, где гости, отпустив рабов, не гнушались сами ухаживать друг за другом. Здесь собралась верхушка марианской партии: Гай Марий-младший, его двоюродный брат, претор Марк Марий Гратидиан, цензор Марк Перперна, а так же многие другие.
Обширный триклиний[16] Цинны вмещал довольно много народу, но за главным столом по традиции возлежало девять человек – самые важные гости. Они занимали три ложи, окружавшие стол, заставленный серебряными сервизами с дорогими изысканными угощениями. Приглашенные рангом пониже, а так же женщины, довольствовались малыми столами, приставленными к большому со свободной стороны. Лож для них не полагалось, и они вкушали пищу, восседая на табуретах, выполненных из украшенного резьбой красного дерева в едином стиле со всей мебелью.
Гости, сняв тоги и облачившись в просторные праздничные одежды без поясов, ели, пили, играли в кости, разрешенные законом лишь в дни Сатурналий. В зале царил смех и безудержное веселье, однако по мере приближения к главному столу и ложе хозяина атмосфера становилась все более прохладной. Цинна почти не пил, рассеянно приподнимая свою золотую чашу в ответ на тосты гостей. Здравниц произнесли уже изрядное количество, но янтарного цвета благородное фалернское в кубке консула совсем не убывало, что привлекло, наконец, внимание Мария-младшего, молодого человека двадцати трех лет, возлежавшего по правую руку от Цинны на ложе, стоявшем перпендикулярно хозяйскому.
– До дна, Корнелий, до дна! – весело прокричал Марий после очередного тоста, – почему ты не пьешь?
Цинна поморщился.
– Кусок не лезет в горло.
– Что случилось? – поинтересовался Перперна, почтенный седой муж, шестидесяти лет, деливший ложу с хозяином дома.
Консул ответил не сразу.
– Сегодня утром получил письмо, – Цинна пожевал губами, – из Азии.
– Сулла? – насторожился Марий.
Последние новости об успехах Суллы пришли в начале ноября и повергли марианцев в уныние. Старейшие сенаторы от каждой вести с востока непроизвольно втягивали головы в плечи. Молодежь хорохорилась, от недостатка ума...
– Нет. На этот раз новости от нашего друга, Гая Флавия.
– Вот уж о ком я меньше всего желал бы в этот час услышать, – фыркнул Перперна.
– И как поживает наш головорез? – набивая рот жареным дроздом, поинтересовался Марк Марий Гратидиан, племянник семикратного консула.
– Превосходно, – процедил Цинна, – он взял Илион.
– Фимбрия взял Илион?! – восхищенно воскликнул юноша, совсем еще мальчик, четырнадцати лет на вид, деливший ложе с Марием-младшим, – как?
– Примерно так же, как Агамемнон с Одиссеем. Только ему не пришлось ради этого топтаться под стенами десять лет.
– Так он тоже прибег к хитрости? Скажи, Луций Корнелий, в этом письме описаны подробности?
В глубине зала приглашенные актеры начали пантомиму эротического содержания. Цинна поморщился и, скосив глаза на вход в триклиний, обнаружил там девочку, лет девяти-десяти, прижимавшую к груди большую куклу. Девочка во все глаза смотрела на начинающееся действо.
– Молодой Гай, ты задаешь вопросы, которые в твоем положении, будущем положении, лучше не задавать, – ответил консул, – прошу тебя, проводи свою невесту в ее комнату. И будет лучше, если ты постараешься ее чем-нибудь развлечь. Я приятную беседу имею ввиду.
– О чем говорить с малолетней девчонкой… – насупился мальчик.
– Прошу тебя, – повторил Цинна.
Мальчик поднялся и, понурив голову, побрел к выходу. В дверях он схватил девочку за руку и довольно бесцеремонно потащил прочь. Цинна и Марий смотрели парочке вслед.
– Жаль парня, – сказал Марий, – мечтает о подвигах. И будет их лишен. Пожизненно. А ведь голова у него соображает, я с ним неоднократно беседовал. Да и, насколько я понимаю, в воинских упражнениях он не последний среди сверстников. Жаль. Я бы не смог отказаться от этого.
– Тебе легко рассуждать, братец, – заявил Гратидиан, – для тебя путь воина предначертан с пеленок. А его и спрашивать никто не станет.
– Ему придется забыть про оружие. Фламин Юпитера не должен касаться оружия, даже хотя бы видеть войско. Не должен покидать Город более чем на две ночи…
– Оставь эти перечисления, Корнелий, – поморщился Марий, – я же не школьник, прогулявший урок.
– Кто-то может и не знать, – усмехнулся Гратидиан.
– На что ты намекаешь?
– Остынь братец. Я в глазах некоторых, такой же деревенщина из Арпина, как и ты, хотя мы, в отличие от нашего с тобой дяди и отца, родились в Городе. Не будь у нас силы и власти в руках, толпа на Форуме показывала бы на нас пальцами: "Смотри, деревня в тоге!"
– Так и было бы, не стань отец военным, – согласно кивнул Марий.
– Военная карьера для юноши закрыта навсегда, – покачал головой консул.
– Так ли необходимо ломать парню жизнь?
– А так ли много кандидатов? – задал встречный вопрос Цинна, – с трудом наскребли троих, чтобы все по закону. Найди-ка сейчас молодого патриция с подходящей родословной, да чтобы еще его родители вступили в брак по обычаю конфорреации[17]. Кто и был, все разбежались. А мальчишка из бедной, но благороднейшей семьи. Род числит от самого Юла, сына Венеры.
– Но есть же еще кандидаты? Ты сам сказал, по закону нужны трое...
– Двое других, чтобы букву соблюсти. Их в числе кандидатов числить – это надо оба глаза крепко зажмурить. Хоть не плебеи и то ладно... Ты думаешь, мне так хочется заточить парня навечно в Городе? Думаешь, я горю желанием выдать мою Циниллу за этого благородного нищего?
– Вот и подумаешь, – встрял Перперна, – а стоило ли убивать Мерулу? Он ведь сохранял нейтралитет и вообще я не представляю себе более безобидного человека. Почти год уже Город без фламина Юпитера, когда такое бывало?
Марий скрипнул зубами. Все присутствующие понимали, что доведение до самоубийства верховного жреца Юпитера целиком и полностью лежит на совести Мария-старшего, который незадолго до своей смерти совершенно спятил и начал истреблять даже ни в чем не провинившихся перед ним людей.
– Болтают про какое-то предсказание, будто мальчишка из рода Юлиев затмит славой старика, – сказал Гратидиан, – вот он, очевидно, и хотел лишить его возможности...
– Да поймите вы! – вспыхнул Цинна, – независимо от желаний Мария, других кандидатов сейчас не найти! Мальчишка будет фламином и хватит об этом! Как будто иных забот нет...
– Действительно, – согласился Гратидиан, – так что там Фимбрия?


---------------


13 Капрарий – козел (лат).
14 17 декабря.
15 Цезарь, во время реформы календаря, добавил к Сатурналиям еще два дня, а Калигула довел их число до семи.
16 Триклиний – столовая.
17 Конфорреация – вид брачного союза, полностью исключающий развод.

[Инженер]

– Фимбрия осадил Илион. Далее следует какая-то муть. Якобы местные уже сдались Сулле. Как они могли это сделать, не понятно, ведь Сулла все еще торчит в Греции.
– Может они сдались Лукуллу? Он ведь раздобыл флот?
– Не знаю. На море давно уже осенние шторма. Не знаю, я не моряк, может и Лукуллу. Не суть важно. Короче, жители Илиона открыли ворота Фимбрии, а тот поприветствовал их и похвалил, за то, что они стали друзьями Рима. Мы мол, римляне, от древних троянцев происходим, привет родственнички, со свиданьицем! После чего с улыбкой предал город огню и мечу. Я так и не понял, зачем. Уже десять раз пожалел, что поддался уговорам этого безумца и отправил его с Флакком.
– С другой стороны, он побеждает, – сказал Марий.
– Он убил консула, – резко вставил Перперна.
– Победителей не судят, – возразил Марий.
– Если только они не ведут двойную игру.
– Какие у тебя основания для таких подозрений, Корнелий?
– Заданием Флакка было отстранение Суллы от командования, а уж потом война с Митридатом. Фимбрия Митридата, конечно, немного побил, но позволил улизнуть. Чем он сейчас занят в Азии, мне совершенно непонятно. А Сулла, у которого не осталось в Греции врагов, спокойно перезимует и во главе своих закаленных легионов переправится в Италию! В то время, как наши легионы совершенно неуправляемы и предаются грабежу там, где не надо! Набирать новые? А Сулла наберет. Я еще месяц назад вам говорил, мои лазутчики сообщают – по всей Фессалии оружейники загружены работой выше головы. Если Сулла разгромил Митридата, против кого он теперь собирается воевать, а?
Нобили некоторое время молчали, потупив взор.
– Всегда подозревал, что Фимбрия сумасшедший. Особенно после того случая, когда он пытался затащить в суд Муция Сцеволу за то, что тот не дал ему, Гаю Флавию, себя убить. "Не принял меч всем телом", – сказал Перперна.
– Фимбрия возомнил себя Александром, – заметил Гратидиан.
– Что-то многие в последнее время мнят себя Александрами, – буркнул Цинна.
– Мы намекаешь на тот случай в суде над молодым Помпеем? – спросил Перперна, – Филипп давно благоволит этому юноше. Я, пожалуй, даже соглашусь, что молодой Гней весьма похож на изображения Александра.
– Больше разговоров, чем сходства, – фыркнул Цинна.
– Но в остроумии Марцию не откажешь, – усмехнулся Гратидиан и, приняв насколько это было возможно на обеденном ложе позу оратора, картинно произнес, словно передразнивая кого-то, – нет ничего удивительного в том, что Филипп любит Александра!
– Кстати, о Марции Филиппе... – раздался голос со стороны входа в триклиний.
Цинна и ближайшие к нему гости обернулись: в дверях стоял человек, одетый в короткий плащ поверх теплой шерстяной туники. Он был среднего роста и весьма крепкого телосложения: окружностью бицепсов вновь прибывший посрамил бы любого из гостей, даже Мария-младшего, который по примеру своего великого отца немало времени проводил в воинских упражнениях и брал уроки владения мечом у известных гладиаторов. Однако, вовсе не мощные мышцы отличали облик пришельца. Первое, что бросалось в глаза при взгляде на него – черная повязка на лице, прикрывающая левый глаз. Из-под повязки виднелся уродливый шрам.
Немногие славные воины имеют возможность всюду носить с собой свои награды, фалеры и венки. В этом смысле Квинту Серторию повезло: знак его воинской доблести, приобретенный во время Союзнической войны, всегда был при нем.
Квинту Серторию было тридцать семь лет. Уроженец города Нурсии, что в землях племени сабинов, он начал карьеру в легионах Сервилия Цепиона. Родовитый, влиятельный Цепион мог существенно продвинуть амбициозного провинциала, став его покровителем, однако надежды Сертория едва не пошли прахом. Во время войны с кимврами Цепион стал причиной сокрушительного поражения римлян в битве при Аравсионе, за что был привлечен к суду, лишен гражданства и едва избежал казни. Молодой Серторий был ранен в этой бойне, унесшей жизни нескольких десятков тысяч римлян, и чудом спасся.
Позже он продолжил службу под началом Мария. Герой Югуртинской войны одержал впечатляющую победу над варварами, разбив их при Аквах Секстиевых. Продвинулся и Квинт, именно тогда он совершил свои наиболее выдающиеся подвиги. Несмотря на всеобщее восхищение "вторым основателем Города", Серторий не попал под обаяние Мария, своей простотой и близостью к низам легко очаровывавшего солдат. Отношения у них не складывались, возможно, из-за того, что Серторий сохранял связи с враждебной Марию семьей Цепионов. Через несколько лет Квинт отправился в Испанию на войну с кельтиберами, которую вел консул Тит Дидий, вскоре ставший патроном нурсийца. Войска Дидия по большей части состояли из преданных Марию солдат, в числе трибунов были провинциалы, естественным образом тяготевшие к популярам, но сам консул, как и Цепион, симпатизировал консервативной партии, связанной с влиятельным родом Метеллов, а через них с Суллой. После кельтиберской войны и триумфа консула, Серторий, благодаря своему патрону избрался в квесторы и зарекомендовал себя на этой должности деятельным чиновником.
Все шло к тому, что нурсиец и дальше пребудет в лагере консерваторов, однако во время Союзнической войны Тит Дидий пал в бою с италиками и Квинт остался без покровителя. Он попытался избраться в плебейские трибуны, однако столкнулся с мощным сопротивлением со стороны Суллы, который продвигал другого, в большей степени "своего" кандидата. Политические взгляды Сертория были Сулле непонятны, а годы службы того под началом Мария казались достаточным основанием для неприязни. К тому же Серторий был популярен в народе и уже этим опасен. Так Сулла толкнул потенциального союзника в объятья своих политических противников, а те приобрели полководца, пожалуй, наиболее опытного среди них.
Именно Серторий избавил марианцев от опасного наследия Старика – четырех тысяч освобожденных рабов Мария, чинивших насилие по воле безумного консула. Серторий заманил их на Марсово поле под видом раздачи наград и всех перебил. За это Цинна, которому головорезы Старика не прибавляли популярности, предложил Серторию должность префекта Города. Должность формальная, реальной власти префект не имел, но все эдилы, одним из которых горел желанием стать Квинт, на текущий год уже были избраны. Цинна гарантировал, что в следующем году Серторий точно станет эдилом, продолжив восхождение по карьерной лестнице. Подумав, нурсиец согласился. Функции охраны правопорядка он у эдилов забрал, да те особенно и не сопротивлялись, уж очень хлопотное это занятие, а Квинта уважали не только голодранцы на Форуме, но и авторитеты преступного мира, с которыми он смог найти общий язык в дни всеобщего хаоса, охватившего Город.
– Приветствую тебя, славный Серторий! – обратился к прибывшему хозяин дома, – присоединяйся к нашему пиру. На ложе найдется место для тебя.
– Мне не до праздников, – мрачно ответил префект.
– А что случилось, почему ты так хмур в первый день Сатурналий?
– Да, и что ты там говорил про Филиппа? – спросил Марий.
– Мне только что стало известно – какие-то ублюдки вырезали охрану Марция Филиппа, а его самого избили до полусмерти.
– Что?! Когда это случилось? Где?
– На Скавровом ввозе, недалеко от улицы Триумфаторов. Очевидно, он направлялся к себе домой. Я был на Палатине, поэтому меня известили достаточно быстро. Первым делом решил заглянуть сюда. Так, на всякий случай... Проверить, не ломится ли толпа в твои ворота, Цинна... Ведь ты, отпустил слуг. Сейчас всего можно ожидать. На улицах полным-полно пьяных рабов. Честное слово, первая мысль была: "это мятеж". Рад, что у вас все в порядке.
– Филипп жив?
– Жив, но помят изрядно. Впрочем, все это с чужих слов, сам я его еще не видел.
– Какой кошмар... – прошептал побледневший Перперна, – поднять руку на консуляра и действующего цензора...
Марций Филипп был его коллегой, и обязанности цензоров им предстояло исполнять еще полгода.
– В наше время, – ответил Серторий, – быть мужем консульского достоинства более опасно, чем, к примеру, башмачником. Мне доложили, что задержан какой-то человек, не побоявшийся прийти на помощь Марцию. Сейчас его допрашивает Тиберий Лидон из коллегии двадцати шести мужей. Случай, по меньшей мере, удивительный. Я должен спешить, уважаемые. Приятно провести остаток вечера.
– Подожди, – остановил префекта Марий, – а те ублюдки?
– Скрылись. Никого поймать не удалось. Пока. Еще раз, всего хорошего.

[Инженер]

Коллеги, я, конечно, вижу, что мою графоманию читают. Но не очень много, значит, это действительно, скорее графомания, чем интересная литература.
Я не люблю делать халтуры и поэтому обеспокоен. Наверное, я действительно замахнулся на нечто неподъемное. Может быть кто-то сможет сформулировать, что в моей книге плохо? Я жалею, что не выкладывал первую часть, может мне помогли бы не писать унылую хрень. А чувствую, что именно ее я и написал. Бросать все невыразимо жалко, но хотелось бы как-то исправиться.

Читал тему "Георг - проба пера". Вот очень... впечатлило... И, кстати, жалко, что коллега Георг перестал публиковать свою книгу.

[Tim]

Значит нужно сделать так, чтобы в будущей войне Сулла и марианцы измотали себя по максимуму.
Как? Есть, коллеги, мысли? Пока меня мои собственные идеи не очень впечатляют.

Они И ТАК измотали друг друга по максимуму. Круче, чем РИ - рубилово 82 года, просто трудно себе представить - большая кампания 83, всю зиму - наборы, и потом годовая война 46 (СОРОКА ШЕСТИ) марианских и самнитских легионов против 25 сулланских, и рубились они весь год практически, с весны аж по ноябрь и, блин, насмерть, и потом в провинциях ещё долго довоёвывали, аж по 73. Больше измотать себя Республике просто НЕВОЗМОЖНО по-моему. Ну хорошо, если вы хотите на одну кампанию продлить именно войну в Италии, оставьте в живых Цинну и в 83 пусть Сулле противостоят Цинна и его верные Серторий и Помпей в ранге преторов. Эти (особенно играя в паре) смогут пару лет продержаться против Суллы и Пия даже при минимальных шансах.

Но вообще если вам нужно как-то сильно раздраконить Италию, надо делить примерно пополам её всю на две непримиримые части, которые трудно будет помирить, развилки для этого где-то до 90, и для этого бОльшую часть италиков нужно как-то очень обидно не записать в граждане.

[Tim]

Magnum (27 Декабрь 2011 - 22:42:30) писал:

Отличное сражение.

Номер 43 - худший, наверное, отрывок из запощенных Инженером с литературной т. зрения. Абсолютно не художественный, ва-ап-че. Сплошное в лоб описание, и всё. Ни одного образа. Ни одного тропа (см. http://ru.wikipedia....dia.org/wiki/���� ). Вообще нет литературы. Штампов парочка есть разве что. Из этого можно сделать художественный текст, но сейчас это не черновик даже - просто изложение того, что автор хочет показать.

[Инженер]

Я окончательно осознал, что моя книга - унылая хрень. Продолжать в таком виде - биться лбом об стенку. Посему решил пока заморозить ее. Буду резать и перекомпоновывать, переосмыслять всю концепцию.
Всем спасибо, кто читал, особенно коллеге Тиму, последний пост которого, хоть и выбил почву у меня из-под ног, но помог принять правильное решение. Ибо халтуры в худлите и так навалом, не стоит преумножать. Спасибо Тиму еще и за огромное количество информации, присланной в личной переписке. Его посты на форуме - тот уровень, к которому хочется стремиться. Хуже писать не хочется, а на уровне не получается. Это касается не только литературности, но и исторической проработки.

Попробую пока с другим проектом, где я больше в "теме". Надеюсь, пропаду не надолго.

[Крысолов]

Да что ж такое делается, граждане! Удопочитаемых авторов на форуме и так по пальцам одной руки пересчитать можно, так и тех коллега Тип распугивает

[Инженер]

Подождите до вечера, сегодня будет небольшой сюрприз. Коллега Тим прав, нельзя халтурить.
Конечно, мне еще очень далеко до уровня, который бы его удовлетворил, но я стараюсь изо всех сил. Обложился не только матчастью, но и книжками/статьями "как не надо писать".

[Tim]

Крысолов (27 Январь 2012 - 00:43:32) писал:

Да что ж такое делается, граждане! Удопочитаемых авторов на форуме и так по пальцам одной руки пересчитать можно, так и тех коллега Тип распугивает

Да уж, мы с Типом - страшные люди. Но вы не расстраивайтесь, коллега, есть, есть на форуме авторы, которые нас совсем не боятся, а отважно пишут, как завещал коллега Рафаелло, - и ничего, не разбегаются, как бы мы с Типом на них ни клеветали.

[Magnum]

Tim сказал:

Номер 43 - худший, наверное, отрывок из запощенных Инженером с литературной т. зрения

(ехидно) Да ладно вам. Вы злобствуете, потому что там матерщины не хватает.

[Владислав]

МАГНУМ ВЕРНУЛСЯ!!!!!!!!!!!!!!!!!!!УРА!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!

[Magnum]

Владислав сказал:

МАГНУМ ВЕРНУЛСЯ!

Дык я и не уходил.



==================


Возвращаясь к теме -- я тут набрел на совершенно новую и почти свежую концепцию о происхождении Спартака. Новая - в смысле хорошо забытая старая. При случае поделюсь с городом и миром.

[ВИП]

Владислав (22 Февраль 2012 - 01:59:07) писал:

МАГНУМ ВЕРНУЛСЯ!!!!!!!!!!!!!!!!!!!УРА!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!

Ура!

[Инженер]

Magnum (22 Февраль 2012 - 02:13:44) писал:

Возвращаясь к теме -- я тут набрел на совершенно новую и почти свежую концепцию о происхождении Спартака. Новая - в смысле хорошо забытая старая. При случае поделюсь с городом и миром.

Ну, как бы сказать... Считайте, что случай наступил

[Magnum]

Инженер сказал:

Считайте, что случай наступил

Коротко: Царь Александр Яннай, за особую жестокость прозванный Фракийцем.

[Инженер]

Должен признаться, что слышу впервые. Почитал сейчас в интернетах.

"Последний период правления Александра (83–76 гг. до н. э.) явился вершиной территориальной экспансии Хасмонеев. Яннай захватил большие области Заиорданья и Голанские высоты. Царю удалось стабилизовать внутреннее положение и установить границу с Египтом. Однако здоровье Александра в течение нескольких лет все ухудшалось, и он умер во время осады крепости Регев, расположенной к востоку от реки Иордан."

И как вы, предлагаете из него Спартака сделать? Тут, по-моему проблем не меньше, чем в версии коллеги Тима с Марием-младшим.

[Tim]

Magnum (22 Февраль 2012 - 01:55:41) писал:

(ехидно) Да ладно вам. Вы злобствуете, потому что там матерщины не хватает.

Во-первых, уточняю, что я ругал не (ошибочно) 43, а нумер 41, о котором вы хвалебно.
Во-вторых, ОК, специально перечитал. Ну чё, есть пара предложений даже и неплохих (вот, скажем,Фракийцы достигли леса и скрылись в чаще. - нормально, ровно, чотко.) Есть удачные, живые реплики (– Ты чего? Ноги не держат? – хохотнул солдат, шедший в первой шеренге, сразу за сигнифером, и осекся.)

Но - ни одного абзаца полностью хорошего - НЕТ. Хаос, сумятица слов и смыслов, у автора начинается на уровне абзаца уже: Одна из высоких соломенных крыш вспыхнула, как свечка, очевидно, внутри дома разрушили очаг. Скордиски пришли в себя и начали одолевать. - Ааа, мама, это О ЧЁМ вообще?! "Кто все эти люди?" (с) Или: Гудели тетивы, свистели стрелы. Варвары били из ближних кустов, почти не скрываясь. С устрашающими кличами они бросились в атаку, заваливая римлян дротиками. Земля быстро укрывалась темно-красными легионерскими плащами. - хорошее, бойкое начало, но безграмотное "земля быстро (!) укрывалась" всё напрочь портит.
Автор очень любит не к месту вставлять слово "отчаянно" и другие наречия, типа "однозначно", "очевидно" и др., которые не знаю, зачем вообще нужны и текст уродуют просто. Процент заклёпок (типа описания ромфайи, "ростовых овальных (!) щитов") и пр.) зашкаливает просто аццки. Штампы (С устрашающими кличами налетела, как саранча от страшного удара, мог бы развалить надвое быка вспыхнула, как свечка итд) в количестве.
В общем, докажите по тексту, что вы автору не льстите. По мне так я объективен вполне. Матерщины, натурально, не хватает (я ваапче не представляю, как авторские варвары и римские плебеи без неё в бою обходяцца... джентельмены и, сцуко, блаародные рыдцари все, наверное), но беда-то не в ней... бед и без неё полным-полно.

[Magnum]

Инженер сказал:

И как вы, предлагаете из него Спартака сделать? Тут, по-моему проблем не меньше, чем в версии коллеги Тима с Марием-младшим.

Только не подумайте, что я это всерьез! Это ведь сюжет для криптоисторического рассказа\романа, не больше. По датам подходит идеально. Плюс прозвище, плюс у него были отряды фракийских и галатских телохранителей...

Царь якобы умер в 76 году. На самом деле он не умер, а вместо него похоронили фракийского телохранителя по имени Спартак. Под его личиной Александр и покинул страну. Где он пребывал с 76 по 74 еще предстоит придумать, но в 74 он уже прохлаждался в казармах Батиата. Далее везде. Нашел язык с фракийцами, нашел язык с кельтами (ну там, показал им древний галатский амулет ). Полководец он был неплохой, на два-три года хватит. А потом Красс с ужасом узнал, что он сражается против царя иудейского... Шок! Саспенс!

[Magnum]

Tim сказал:

По мне так я объективен вполне.

Так и я - тоже! Я даже готов согласиться, что там и здесь есть что править и шлифовать, но в общем и целом плюсы настолько перешивают, что минусов даже искать не хочется.

А про матерщину мы не договоримся. Член Юпитера - и никаких гвоздей!

[Тень Дуба]

Цитата

Царь якобы умер в 76 году. На самом деле он не умер, а вместо него похоронили фракийского телохранителя по имени Спартак. Под его личиной Александр и покинул страну. Где он пребывал с 76 по 74 еще предстоит придумать, но в 74 он уже прохлаждался в казармах Батиата.

А ничего, что ему на тот момент, если ВИКИ не сильно врёт, 51 год? Ему ж не только полководить нужно, а сперва ещё и пару лет личной грудью прокладывать дорогу к чемпионству в этом виде спорта. Нет, если Кличко-старший ещё лет 10 удержит титул - я, может, и уверую...

Цитата

Матерщины, натурально, не хватает (я ваапче не представляю, как авторские варвары и римские плебеи без неё в бою обходяцца... джентельмены и, сцуко, блаародные рыдцари все, наверное)

Так тут всё проще - это ж стандартная условность всей батальной литературы всех времен. Мат на карте условно не показан. Потому что а) читатель не идиот (по крайней мере раньше не был), и так о нём знает; б) за "густым лесом матерных выкриков"©[кажется В. Быков?] тупо не будет видно всего остального. В советской литературе о войне тоже мата не печатали. но все ж - ну, кроме, может, очень юных пионеров - понимали, что в окопе "Ура!! ~ "Бл...!", а "За Сталина!!" ~ "Мать твою... ...!". Это даже выжившие немецкие ветераны понимали, когда на первые части этих уравнений никак не реагировали, а вот вторые и через 40 лет узнавали без перевода... Конечно, времена не те [а то! ]и нонешний читатель - знамо дело, пионэр - но чтобы настолько...

[Magnum]

Тень Дуба сказал:

А ничего, что ему на тот момент, если ВИКИ не сильно врёт, 51 год?

Тут как-то статистика выкладывалась, надо будет повторить - для эллинистического царя это вообще не возраст. Они вели здоровый образ жизни, питались экологически чистыми продуктами, занимались древнегреческим спортом и вплоть до 70-80 лет воевали и рубили врагов в капусту. 51? Считайте, что ему 40.

[Инженер]

Tim (23 Февраль 2012 - 01:14:09) писал:

но беда-то не в ней... бед и без неё полным-полно.

"Для чего щука в пруду? Чтоб карась не дремал".
Все это адекватная и объективная критика, с которой невозможно спорить. Вся та сцена будет переписана. Когда я писал Фермопилы в "Кругах на воде", меня не покидало ощущение, что вы у меня за спиной стоите. Как ни старался, но думаю, и там навалом штампов и "быстро укрываемой земли". Я ничего плохого в этой конструкции не видел, но моя сестра мне тоже сказала, что она нелепая.

Поймите, пожалуйста, что я пишу худлит всего год. "Самозванец" не в счет, я на него потратил неделю ради конкурса и не думал, что когда-нибудь еще что-то буду писать. Вот многие говорят, что чуть ли не с детского сада что-то пишут, ну и, естественно , прогрессируют. А мне еще (подозреваю), очень мешает то, что я более десяти лет работаю профессиональным писателем. Техническим писателем. А, как можно догадаться, эти два занятия только по названию схожи. Используемые приемы диаметрально противоположны. Я пишу руководства по эксплуатации аналитической техники.

Я догадываюсь, что вы мне что-нибудь скажете про планку, которую надо или ставить выше всех или не ставить. Это все понятно. Вспомнилось сейчас из одного очень хорошего кина: "Не пойму их капитана. Преследует меня, словно я убил его сына, не дай Бог".

[Тень Дуба]

Цитата

Тут как-то статистика выкладывалась, надо будет повторить - для эллинистического царя это вообще не возраст.

Эту статистику ещё Гомер выкладывал. Но я немного не о том: это возраст не для царя - это возраст для селекционеров Батиата. Ну не такие они лохи, чтобы брать в НАЧИНАЮШИЕ гладиаторы такого человека. И/или чтобы не разглядеть, что для своих лет он невероятно хорошо сохранился. И не сделать выводов о его личности. Они всё же - профи... Как минимум будет начато расследование и дознание.

Цитата

Вспомнилось сейчас из одного очень хорошего кина: "Не пойму их капитана. Преследует меня, словно я убил его сына, не дай Бог".

Да ну что Вы! Коллега Тим наверняка работает из любви к искусству и чистого-чистого буквоедского стремления к совершенству ТЕКСТА. Столь понятного нам, техническим писателям... Я, собственно, тут из-за них же... просто на вкус на цвет все буквоеды разные .

=========
Кстати, о мате. Помимо проблемы достаточной передачи мата вообще, меня лично крайне смущает специфическая проблема мата эллинского (и вообще инокультурного). На ней ещё Гнедич, собственно, погорел...
Если эллин матерится по-русски, это ломает мне весь образ. Если по-эллински - я не настолько проникнут их культурой, чтобы это воспринимать и образ не создаётся (вот тот же член Юпитера - это мат или что-то вполне повседневное, чипа нынешнего нашего "чёрт побери"?). А если мат начинают пересказывать "цветистыми" объяснительными выражениями - это создаёт образ витиеватого Востока "1000 и 1 ночи", а не простой и незамысловатой античности...
Я не знаю примера автора, успешно решившего эту проблему и нашедшего полный баланс.

[Tim]

Инженер (23 Февраль 2012 - 20:15:04) писал:

Я догадываюсь, что вы мне что-нибудь скажете про планку, которую надо или ставить выше всех или не ставить. Это все понятно. Вспомнилось сейчас из одного очень хорошего кина: "Не пойму их капитана. Преследует меня, словно я убил его сына, не дай Бог".

Уважаемый Инженер, прошу прощения, что так получилось. Я отвечал Магнуму на его реплику (это вообще он виноват, что написал в закрытую Вами тему ), совершенно не имел в виду Вас преследовать, тем более, что этот текст Вы всё равно уже отправили на редактирование, если б я хотел именно Ваш текст покритиковать, адресуясь к Вам, я бы более новый Ваш выбрал, из двух "живых" Ваших тем. (И, скорее всего, без Вашего предложения и не стал бы это делать, ничего нового я Вам сейчас всё равно не скажу.) Надо было по ЛС Магнуму написать, ещё раз извините.

[Tim]

Инженер (23 Февраль 2012 - 20:15:04) писал:

Когда я писал Фермопилы в "Кругах на воде", меня не покидало ощущение, что вы у меня за спиной стоите. Как ни старался, но думаю, и там навалом штампов и "быстро укрываемой земли".

Там зато образы появились. И нет, я там особенно много штампов и неграмотностей не заметил (ни одной не заметил, если честно). Заклёпок там ужасть много, это да, хотя... может, и не много, всё-таки это роман, на единицу отрывка много, а всё вместе будет по-другому смотреться. А за спиной лучше Нору Галь поставьте, или Чехова Антон Палыча.

[Инженер]

Tim (23 Февраль 2012 - 23:33:42) писал:

ещё раз извините.

Да ладно, это все фигня. И не пишите уже так много "Вы" с большой буквы Вы же не гневную рекламацию пишете на бракованное изделие, которое я произвел. Я от этого вздрагиваю, мне таких писем на работе хватает

Tim (23 Февраль 2012 - 23:43:57) писал:

Заклёпок там ужасть много, это да

Без заклепок мне скуууушно. Я наверное и писать-то стал, потому что лично мне их в книгах за античную историю не хватает. Пусть я стану тигрой с продольными полосками, про которого папы детям в зоопарке будут говорить: "Не пиши заклепок, в такого же превратишься. Хорошо, если не в козленочка". Зато буду самый редкий, охраняемый Красной книгой зверь.

Честно говоря, покамест таланту и опыту маловато написать батальную сцену вообще без заклепок и чтобы всех вставило так, то никто их отсутствия не заметил. Может быть и научусь к н-цатой книге.

И Нору Галь я прочитал, но пока постоянно держать в памяти все ее заключения и построения тоже не смогаю. Не дошли видать они еще до подсознания. Если провести аналогию с боевыми искусствами, то я каждый раз думаю, как провести прием. А мастер не думает. Просто делает и все. Я на мастера после года графомании и не претендую.