Скрытое множество

[ВИП]

ПРОЛОГ

Максим шёл вдоль берега великой реки по направлению к железнодорожному мосту.

Уже второй раз за этот месяц пешеходная понтонная переправа полуторакилометровой длины разрушается. Вот и сегодня ранним утром на набережной уже дежурит милиционер и предупреждает: «Товарищ, проход закрыт». И как прикажете добираться? Помнится, несколько лет назад в «Правде» писали, что наш город был самым быстрорастущим на Земле. Неудивительно – каждое десятилетие утроение или упятерение численности. Сейчас уже вырос огромный промышленный центр, а капитального моста для людей и автомобилей всё нет как нет. Есть только железнодорожный, транссибовский, однопутный, царских времён. Стоит с тех пор, как город основали. Ещё новый построили, тоже железнодорожный, но очень далеко на окраине, не дойти. И охраняют его сильно.

Максим вполголоса напевал популярную песню, которую в последнее время часто играли по радио и на концертах. Ему она очень нравилась, и он помнил каждое слово.

- Широка страна моя родная!

Много в ней лесов полей и рек.

Я другой такой страны не знаю,

где так вольно дышит человек.

Этим майским утром, в 6 часов, на набережной и вокруг почти никого не было, поэтому можно не бояться, что поющего примут за дурачка. А песни Максим любил. Наверно, когда-нибудь появятся маленькие музыкальные аппараты, которые будут играть прямо в ухо. При коммунизме такие уже точно должны быть.

На правом берегу стоит и расширяется ошеломляющими темпами большой город. А левый берег Оби сравнительно тихий и спокойный. Можно и порыбачить, никто не помешает. Максим положил удочку на плечо поудобнее, и ускорил шаг.

- От Москвы до самых до окраин

С южных гор до северных морей

Человек проходит как хозяин

Необъятной Родины своей! - напевал Максим.

Главное на узком мосту – это не попасть под поезд. Длина – километра два или три. Прятаться некуда. И состав затормозить не всегда успеет. Да и что значит препятствовать проходу поезда? Это уже попадает под статью «вредительство», а что бывает с вредителями, Максим в свои 30 лет отлично знал. Насмотрелся.

Город недавно перешагнул уже и на левый берег. Недавно построили огромный самолётостроительный завод имени Чкалова. Гигантский станкостроительный комбинат. Рабочие живут в бараках вокруг, но это ведь временно. Жильё построят, зато сколько новых самолётов уже выпустили!

Левобережье Оби активно застраивается, а моста нормального, связывающего две половины города, до сих пор нет. Да и непросто трёхкилометровую махину соорудить! В облисполкоме даже примерно не знают, когда строительство начнётся. Тут без решения ЦК не обойтись. А сколько ещё более важных вещей в стране надо построить! Впрочем, ради светлого будущего можно и потерпеть. Советский Союз и так стремительными шагами движется вперёд.

- Наши нивы глазом не обшаришь,

Не упомнишь наших городов.

Наше слово гордое «товарищ»

Нам дороже всех красивых слов!

Максим помнил утреннее расписание поездов. Сейчас должен пройти пассажирский «Хабаровск - Москва», а потом 20 минут ничего не будет. За это время быстрым шагом можно и перейти на ту сторону. В таком большом центре как Новосибирск железка вообще редко пустует, главное – знать «окна» в графике и пользоваться ими. Он сам железнодорожник, и конечно он их знает. А вот уже военная охрана. Все знакомые, много раз виделись.

- Здравствуйте, товарищи! - поприветствовал Максим бойцов.

- Доброе утро, - отозвались часовые. – Что, порыбачить пошёл? Сейчас поезд пройдёт и пулей пробегай!

- Да понял, не беспокойтесь! К обеду поди понтон наладят уже, обратно там пойду.

- Слышал новости? – спросил боец Михальский, призванный из Бреста.

- Нет, а чего?

- По радио сказали, в Красной Армии теперь будут звания генералов и адмиралов!

- Понятно, - сказал Максим. – Что ж, служи, солдат, генералом станешь.

Громко, надрывно прозвучал паровозный гудок, и состав, пролетая мимо, начал втягиваться на мост.

- Э, мужики, это что такое?! – внезапно завопил рядовой Чихадзе, показывая куда-то в небо.

- О, шайтан!! – заорал боец Ахунбабаев.

Над широкой гладью Оби, вдоль течения реки, постепенно снижаясь, летел самолёт-истребитель. Винты вращались, гул моторов заглушался шумом проходящего поезда, самолёт был так близко, что было видно голову пилота. Истребитель стремительно приближался, судя по всему, намереваясь врезаться в мост вместе с проходящим по нему пассажирским составом.

- Диверсия!! – заорал Михальский. – дальше со всех сторон раздались панические непечатные выражения.

Паровоз истошно взвыл, словно пытаясь убежать от опасности. Но столкновение должно было произойти как раз с серединой поезда. Мужчины замерли в ужасе.

Самолёт между тем снизился так, что чуть не коснулся колёсами воды. За долю секунды он втиснулся в просвет между мостом и рекой, благополучно миновал его и тут же, взревев от натуги, взмыл в небо, удаляясь.

- Нихрена себе! Вот это да! – раздались возгласы.

- Вот это лётчик! Наш, советский!

Хвост поезда тем временем благополучно уползал на левый берег.

И в этот момент раздался оглушительный резкий неприятный звук, и всё исчезло.

***

***

1. ПУНКТИРНАЯ ЛИНИЯ

Максим очнулся, не поняв толком, в чём дело. Он лежал на спине, на грудь давило что-то тяжёлое, мягкое и тёплое. Звенящий противный звук переполнял всё вокруг. Усилием воли он резко открыл глаза, рывком сел на кровати, сбрасывая с себя тяжесть. Огромный и очень лохматый сибирский кот, обиженно мяукнув, скатился на ковёр. На тумбочке у изголовья истерически надрывалась новенькая Nokia, на экране значилось «входящий вызов: Диман».

- А, блин, ну чего ты меня разбудил-то! – проворчал Максим, хватая трубку и нажимая на зелёную кнопку.

- Алё!

- Макс, здорово! Ты чего трубу так долго берёшь?

- Привет, Диман. Да я спал… Ты меня разбудил. Чего звонишь-то?

Дмитрий учился в параллельной группе на третьем курсе в одном вузе с Максом. Им обоим было по 20 лет. Он был хорошим приятелем, интересным собеседником и просто умным человеком и иногда бывал у Макса дома.

- Ну ты хорош спать. Время-то три часа дня почти! Ты зачёт-то сдал?

- Да сдал. Слава Богу. Целую неделю учил. Сегодня всю ночь не спал вообще, на одном кофе держался. Сейчас вот домой приехал, так хоть прилёг на пару часов, а то вообще рубит.

- Поздравляю! Я тоже сдал. Дааа, Недолюбовой сдавать вообще жесть, всё ещё хуже, чем мы думали. У нас в группе 18 человек завалила, прикинь.

- У нас 20 завалила. Я еле проскочил. Недолюбова – тварь редкостная. Я тебя тоже поздравляю. Это Событие!

- Да, это надо отметить! Так ты, значит, дома? Это хорошо, потому, что я к тебе шёл. Ты один?

- Ага, один. А ты уже где?

- Уже из метро выхожу, минут через 10 буду.

- А, на Октябрьской… Ну давай, беги. Ты с чем идёшь?

- Ну, зачёт обмывать же будем? Тем более Недолюбову. Я пиво хотел купить. Тебе какого? И сколько?

- А ты где покупать будешь?

- Ну возле тебя, в Октябрьском универмаге. Ещё шашлыка на базаре на твоём возьму.

- А… Возьми две «Сибирские Короны» по 0,5. Больше не бери. А шашлык – ты чего, у узбеков будешь брать что ли? Я месяц назад взял, потом весь день понос был, даже в универ не пошёл. Там на входе вообще брать нельзя. У узбеков в конце базара есть ещё будки, там намного дешевле и лучше шашлык, вообще классный. Но ты же их не знаешь. Так что не трать время, дуй сюда.

- А ты телевизор уже включил?

- А что там?

- Ну как что? Ты проснись! Сегодня же инаугурация Медведа! Ты когда последний раз инаугурацию видел?

- А, точно! Я и забыл. А я в двухтысячном, кстати, Путинскую смотрел. Мне 12 лет было.

- Ну вот, не частое явление. Включай, она в три часа по нашему времени должна быть, через 10 минут уже начнётся.

- Ладно. Давай, жду. – Максим отключил связь.

Этот странный сон про самолёт, пролетающий под старым железнодорожным мостом, уже давно не давал покоя Максиму. Сон повторялся раз за разом уже несколько месяцев, причём в последнее время он стал приходить всё чаще и чаще. Он всегда начинался с одного и того же момента, и заканчивался на одном и том же месте. Действие во сне всегда проходило абсолютно одинаково. Одинаково, до последней секунды.

Когда Максим находился во сне, он ничего не помнил о своей реальной жизни. Он помнил какую-то другую жизнь, тамошнюю. Всю, до мелочей. Он жил ею. Когда же он просыпался, то с удивлением констатировал лишь очередную повторившуюся серию. При этом, кроме самого действия, ничего больше о той условной жизни он не помнил.

Поражала реалистичность видения. Всё было по-настоящему. Он ощущал прикосновения, чувствовал запахи, отлично слышал звуки, видел всё вокруг без малейшего искажения. Не было никакого сомнения, что он видел старый Новосибирск. Не то тридцатые годы, не то сороковые. Но, насколько он мог судить, он видел настоящий город, такой, каким он и должен был быть в своё время.

Но самое поразительное было даже не это. Максим не мог поверить, и старался прогнать от себя жуткую мысль. Во сне у него было не своё тело. Это был не он, не тот, который в реальности. Там был совершенно другой человек, лишь с тем же именем. Другой рост, другая комплекция, чужая одежда, возраст тоже другой – тот человек был на 10 лет старше. Максим будто бы смотрел на мир его глазами. Или, просто сознание Максима управляло тем телом. Максим двигал его руками и ногами, дышал его лёгкими и ощущал всё это своим.

Чем дольше это продолжалось, и чем чаще приходило странное сновидение, тем больше опасений оно внушало парню. Он начал опасаться за своё психическое здоровье, стал задаваться философскими вопросами, беспокоился за свой разум и строил предположения о будущем одно страшнее другого.

В последнюю неделю сон приходил уже три раза. В эти несколько дней он даже несколько раз читал «Отче наш» перед сном. Нет, он не думал о чём-то этаком, он просто как умный человек рассудил, что всякая разумная осторожность не помешает. И вот, наконец, он увидел сон прямо днём, когда прилёг вздремнуть на пару часов.

“Интересно”, - подумал вдруг парень. – “Сегодня 7 мая. 2008 год. А есть ли конкретная дата там? Почему-то я никогда не задумывался об этом, да никогда и не называли там дату. Я даже год не знаю. Можно ли его определить? Можно ли заставить себя в следующий раз, когда придёт сон, подумать о текущей дате?”

Печально, но Максим приходил к выводу, что нет. С такой предопределённостью действий там, и с полным отсутствием памяти о реальной жизни, ничего большего оттуда выжать было нельзя.

- Нет, товагищи! Нет, и ещё газ нет! – продекламировал он. – Мы пойдём дгугим путём!

Крупный мохнатый сибирский кот выгнул спинку и потёрся о ногу Максима. После чего задрал голову и требовательно-укоризненно посмотрел ему прямо в глаза.

- Лохмач, ну чего тебе? А, да, ты же жрать хочешь!

Максим взял трубку nokia и нажал на пару кнопок.

- Диман. Слушай, ты сейчас где?

- У тебя в соседнем доме, в магазе. В Октябрьском.

- О, это хорошо. Купи там моему Лохмачу мойвы килограмм. Я тебе деньги отдам.

- Хорошо.

- Только смотри солёную не купи, как в прошлый раз. А то бедный кот тогда чуть мочевой пузырь не порвал. Имей совесть. Животному же не интересно целые сутки бегать от питьевой чашки к туалету и обратно.

- Ладно. Жди. – заявил Дмитрий и отключился.

Через минуту раздался звонок в домофон. Впустив товарища в подъезд и в квартиру, Макс глянул на часы и, охнув, схватился за пульт телевизора.

Как и следовало ожидать, по всем федеральным каналам показывали одно и то же. А именно, Георгиевский, Александровский и Андреевский залы Кремля, под завязку забитые народом, и единственный ровный «коридор» - проход в этой толпе. По всему маршруту следования виновника торжества была расстелена красная дорожка. Президент уже следовал по ней. Малый рост нового главы государства подчёркивался громадными гвардейцами, открывавшими перед ним двери одну за другой. Более чем двухметровые гвардейцы казались, по меньшей мере, в полтора раза выше Гаранта Конституции.

Медведев вошёл в какой-то самый главный и последний зал, и откуда-то со всех сторон раздался профессионально поставленный громовой дикторский голос:

- ПРЕЗИДЕНТ РОССИЙСКОЙ ФЕДЕРАЦИИ ВЛАДИ… ОЙ. ДМИТРИЙ АНАТОЛЬЕВИЧ МЕДВЕДЕВ!

Все в зале громко заржали, в том числе и сам новый президент.¹

----------------------------------------------------------------------

1- Для тех, кто не смотрел инаугурацию - всё именно так и было.

----------------------------------------------------------------------

- Ты это видел? – покатываясь со смеху, спросил Максим.

- Ну так… - невозмутимо ответил Дмитрий. – Как на новую должность вступишь, так на ней и проработаешь!

- Это ты на что намекаешь?

- Да нет, ни на что. Просто примета такая.

По телевизору показывали редкую церемонию (ещё какую редкую – второй раз за всю историю), парни потягивали пиво и сплетничали, проклиная на чём свет стоит злосчастную преподавательницу Недолюбову, и сочувствуя коллегам, которым ещё и ещё раз предстояло с ней… переживать тяжёлые мучения.

- Ну, за зачёт, - торжественно провозгласил Дима, стукнув пузатым бочком своей кружки с налитой «Сибирской короной» о кружку Макса.

- Будем надеяться, на сессии также повезёт. Уже скоро.

- Да повезёт, конечно, - уверенно заявил Дима. – У меня из пяти экзаменов три «автомата» выходит. А оставшиеся – вообще халява, там сдать легче лёгкого.

- У меня, пожалуй, также, - подтвердил Максим.

- Слушай, Макс, - вспомнил Дима. – Ты бы не мог мне своего Лохмача отдать на недельку? А то моя Кондолиза второй день ходит, орёт «квау, квау!» - кота ей надо.

- Кстати, я давно хотел спросить, а чего вы её назвали так?

- Ну, сперва она была просто Лиза, а потом её постепенно все так стали называть. И цвет шкурки у них с Кондолизой одинаковый. Только одно отличие – моя кошка такая ленивая, жуть. Ничего не хочет делать. Только по котам шляться и любит. Она их меняет так же часто, как… гм.

- Знаешь что? – начал Максим. – А я ведь хотел поговорить с тобой об одном серьёзном деле.

- И каком же?

Максим начал рассказывать про сон. Чем больше он рассказывал, тем заинтересованнее становилось лицо Дмитрия. Чем больше приводил подробностей, тем больше опускалась вниз димина нижняя челюсть.

Через десять или пятнадцать минут, когда Максим закончил рассказ, Дмитрий уже сосредоточенно смотрел куда-то вдаль и напряжённо думал.

- Слушай, Макс. Ты говоришь, помнишь абсолютно всё, каждую деталь?

- Абсолютно. И рассказать могу. Всё, от начала до конца. А если наводящие вопросы задавать, так все звуки и запахи опишу, да всё-всё.

- Круто!

- Я за столько раз, сколько его видел, уже захотел бы, да ничего не забуду.

- И как часто ты его видишь?

- Вначале примерно раз в месяц. Потом раз в две недели. Потом каждую неделю. А за последние 7 дней видел уже три раза.

- Ничего себе! Да ты прогрессируешь не по дням, а по часам! Этак ты скоро по нескольку раз за ночь его видеть станешь. Задремал на паре – оп! – и уже на набережной в тридцатых годах.

- Тебе легко об этом говорить, а я этим живу, и этого опасаюсь.

- И что, ты там всё-всё чётко чувствуешь?

- Я там даже дуновение ветерка ощущаю, и прохладный утренний ветер с реки чувствую кожей под рубашкой.

- Вот это да. И что, говоришь, Новосиб в точности как настоящий, только лет 80 назад?

- В точности. Ну, я, конечно, всего не знаю, но моему представлению о том времени соответствует.

- Осталось только узнать, а реальности оно соответствует, или нет, - заключил Дима.

- Хотелось бы. И как это лучше сделать?

- Звони Левину. Это настоящий профессор, он тебе всё расскажет.

- А если он не знает?

- Отличник на истфаке, и не знает?! Ну ты брось! Он даже в Москву на какую-то конференцию ездил историческую, и что-то там занял. Даже если сам что-то не знает, то знает, кто знает.

- И ведь ты прав, Диман. Надо было ещё раньше ему звонить.

Парни выпили ещё пива, наблюдая по телевизору за церемонией президентской клятвы и выслушивая торжественную президентскую речь.

- Слушай, Диман, - спроси Макс. – А ты это… Насчёт самолёта что-нибудь знаешь? Было у нас такое? Чтоб самолёт – под мостом?

- Чкалов летал – точно. Когда-то в тридцатые, что ли. Под мостами. А в каком городе это было – чёрт его знает. Не помню, хоть убей. Но история это известная.

- Вот дела. Неужели это и правда прошлое? – Максим поскрёб в затылке. – А ты сам что думаешь? Вот, ты же умный человек. Умные книжки читаешь, и всё такое. Какое твоё личное мнение – что это? И почему?

- Ну, вариантов масса, - задумался Дима. – Но вообще, повторяющиеся сны на историческую тематику со зрителем в главной роли – это не только у тебя бывает. У моей тётки такое было. Она много раз видела один и тот же сон про океан, жаркий климат, деревянный парусник под флагом Весёлого Роджера, а она была на этом корабле мужиком. Пиратом. Реально, 17й век или что-то вроде того. Они грабили там какой-то купеческий кораблик во сне. Раз двадцать, наверно, видела это. *

----------------------------------------------------------------------

* - немного изменённая реальная история. У меня есть знакомая тётка с немного похожим повторяющимся сном, про мужика, корабль, пиратов и эпоху всё правда, а вот подробности в реале намного грязнее, я даже не решился повторять как на самом деле.

----------------------------------------------------------------------

- И что, с ней ничего не было?

- А что, должно было? Нет, ничего. Да она и видела-то его раз в год, от силы. И это ещё не всё. У меня в начальной школе одноклассник был, тоже часто рассказывал, что видит сон, где он в форме солдата наполеоновской армии бежит по горящей Москве. Мы были в первом и во втором классе, он и сам толком не понимал, что видит. Но видел раз десять это. Просто, картинки мне подробно рассказывал. А я потом через много лет вспомнил, почитал книжки – вполне могло так быть в реальности, некоторые детали в точности совпадают. **

----------------------------------------------------------------------

** - очень сильно изменённая реальная история. Моя сестра в возрасте 3-4-5 лет регулярно видела один и тот же сон, и мне рассказывала. Она тоже не слишком понимала то что видела, и тоже была во сне мужиком, зато здорово это походило на нацистскую Германию 1945г, на эвакуацию мирного населения из-за наступающей Советской Армии. Это могло быть и совпадение, конечно, но она конечно не знала в 5 лет таких подробностей о войне, а я сопоставил подробности позднее. Сейчас прошло лет 20, и она давно-давно ничего не помнит. Вообще. Когда я ей напоминаю, она удивляется. Впрочем, кому интересны подробности из реала, может спросить по ЛС.

----------------------------------------------------------------------

- Охренеть. Это неспроста, я думаю, - проговорил Максим.

- При всём том, твой случай – самый показательный, - заметил Дима. – В твоём случае все признаки навязчивой мании. Просто клиническая картина какая-то. Знаешь, что я думаю?

- Ну?

- Я по газетам читал десятки историй о том, как разные люди в 20м и в 21м веке помнили, кем они были в прошлой жизни. Не нам судить, насколько эта теория верна, и у всех ли были эти самые прошлые жизни, и у всех ли будут следующие. Допустим даже, только 10% этих статей правдивы, всё равно будет огромное количество. И в совке случаи были, и за рубежом. Допустим, мальчик рассказывает родителям, в каком городе жил, кем работал, что, где и как, как звали его, ну всё-всё. Приезжают в тот город – и им рассказывают, что-де да, жил такой человек и помер несколько лет назад.

- Ого! А я тоже что-то читал, в Индии один такой был пацанёнок, и они разыскали деревню, где он помер, его дом и даже старушку-жену. Жена его признала даже, когда пообщалась с ним. В СССР из какого-то города родители возили мелкого в Алма-Ату, и тоже всё сошлось.

- Ну вот, - заключил Дима. – но сам видишь, такие уникумы, что помнят всё – их единицы. А те, которые видят повторяющиеся сны о прошлом – их куда больше, даже я лично двоих знаю. Почему бы не предположить, что и ты что-то из прошлой жизни видишь?

Вот, если верить этой теории, человек где-то пожил, потом помер, оп – и родился в другом месте. Но не сразу!! Хотя, может и сразу зачатие произойти. Но обычно проходит несколько лет. Бывает, десятилетия. А может, и века. По-разному. Это как пунктирная линия.

- Пунктирная линия?

- Ну да. Вот, луч времени. Человек на нём присутствует вроде как прерывисто. Живёт разные жизни, а между ними перерывы любой длины. Вот, твоё присутствие на Земле – пунктир на этом луче.

- А что? Вполне возможно. – согласился Максим. – причём, тогда выходит, что я жил в нашем же городе, в Новосибе!

- И такое бывает, - успокоил Дима. – Впрочем, у нас есть повод хорошенько покопаться и всё проверить. Звони Левину, а потом в инете пошаримся.

Максим взял трубку, вызвал Левина и поднёс аппарат к уху.

- Витёк, привет! – заговорил он. – Это Макс, помнишь меня? Какой-какой, Макс Королёв, помнишь, в школе в параллельном классе учился. Да, давно не виделись, год или больше. Но неважно. Слушай, ты сейчас занят? А, статью пишешь… Ну ладно, а завтра? Ну а вечером хоть сможешь? С меня пиво. А, не пьёшь? Могу заплатить. Да, серьёзно. Да, мы предлагаем серьёзное историческое исследование. Это связано с нашим городом, с Новосибирском. Да. Реально серьёзное. Может, в газеты попадём. Что? Не надо платить? Ну не надо так не надо. Вечером завтра ко мне или где скажешь. Да, лучше чтоб там комп был с инетом. ОК, приеду. Ну давай, полёт научной мысли я тебе гарантирую, с запасом. До завтра!

- Слушай, Макс, - спустя несколько минут спросил Дима, отрываясь от экрана компьютера. – А у тебя там война была? Ну, в то время?

- Я не знаю. Никаких признаков не было. Нет, судя по всему, конкретно в тот день наша страна войн не вела. Я бы имел это в виду, наверно. Да и обстановка другая была бы, даже в тыловом Новосибирске.

- Ну да, ты прав. Мне тут удалось установить кое-что. Твой сон отлично укладывается куда-то в период 1938 – 1940 годов. Судя по обстановке. Точно не позже. И вряд ли раньше – иначе левый берег был бы другим. В общем, эти годы.

Прошёл ещё час увлекательного поиска по Сети, прежде чем Дима собрался уходить. Уже перед дверью, натягивая ботинки, он вспомнил:

- Макс! Слушай, а ты так и не сказал, а с какого момента у тебя это началось? Ну, когда ты в первый раз это увидел?

- А это разве важно? Первый раз – в январе, вроде бы. Да, в конце января. Потом в конце февраля. Несколько раз в марте. В апреле каждую неделю. А сейчас 7 мая, и вот уже третий случай.

- А ты подумай, что такого в твоей жизни произошло в январе, ОК?

- Подумаю, - пообещал Максим.

Вечером, ложась спать, Максим по-прежнему напряжённо размышлял о своём феномене.

В голове настойчиво крутились слова друга:

“что такого в твоей жизни произошло в январе?”

А ведь точно.

Произошло.

Ух ты.

Неужели это как-то связано?

Изменено 9 Feb 2012 пользователем ВИП

[ВИП]

Справочные материалы по главе.

Из наших дней не выдуман ни один объект.

И в дальнейшем будет так же.

Поэтому никто не скрывает, где и что происходило. Местные всё узнают.

Метро Октябрьская:

Октябрьский универмаг в спальном районе (летом и зимой, зимней фотки лучше не нашёл, ну да ладно)

Дом Максима в спальном районе

Как выглядит район на интерактивной карте 2gis (кстати, всю российскую сеть этой конторы создали новосибирские программисты )

Местоположение на яндекс-карте (Дом находится в центре фрагмента, Кирова 108, универмаг в соседнем доме, юго-восточнее)

http://maps.yandex.r...=16&l=map%2Cpht

Изменено 9 Feb 2012 пользователем ВИП

[ВИП]

2. НАЧАЛЬНАЯ ТОЧКА

Максим жил в четырёхкомнатной квартире в новой 17-этажке в спальном районе. С ним вместе постоянно жил только отец. Сергей Викторович был начальником сектора в головном офисе Сибирского банка Сбербанка России¹.

------------------------------------------------------------------

1 – Региональное отделение Сбербанка РФ. Этот офис по состоянию на 2008 год управлял сетью “Сбера” в Новосибирской, Кемеровской и Томской областях.

------------------------------------------------------------------

Должность не рядовая, но и не очень высокая – несколько человек в подчинении. Впрочем, на содержание семьи вполне хватало. Получки отца хватило и для того, чтоб переехать из трёшки в доме 1970х годов в квартиру большего размера в новостройке неподалёку. Хватало и для того, чтобы время от времени кататься со всей семьёй. Но дальнее зарубежье отец не любил, предпочитал навещать родственников по всему СНГ. За последние несколько лет они побывали у дядюшек, тётушек и прочих, более дальних родственников, в Москве, Казани, Минске и Баку, не считая относительно близких мест.

Мама Максима Валентина Андреевна работала в международной организации Красного Креста. По большому счёту, это привело к тому, что семья её видела очень редко. Она беспрестанно уезжала в полугодовые и годовые командировки по всему миру, изредка появляясь дома на месяц или два. Играть дома роль поварихи и хозяйки ей категорически не нравилось, постоянно пасти детей – тоже. Больше всего она любила свою работу. Последний раз она появилась в Новосибирске прошлым летом, вернувшись из Коста-Рики. В сентябре её отправили в годовую командировку в Эфиопию. Воспитанием детей все последние годы занимался отец. Впрочем, такое положение дел сложилось издавна и всех более-менее устраивало. Отец регулярно заводил себе на работе молоденьких любовниц, и не скрывал этого. Никто в семье не был в обиде на папу за это. Личной жизнью мамы в костариканских и эфиопских командировках также никто не интересовался.

Ещё была сестра Алла. Она была старше Максима на три года. Всё детство и юность она прожила вместе с отцом и с Максимом. Только год назад, закончив университет, она ушла жить к своему жениху, Кириллу. Этой зимой Кирилл отправился работать в Новый Уренгой, где сразу же стал получать за ту же деятельность в три раза больше, чем в родном Новосибе. Алла долго не раздумывала, и последовала за ним. Они намеревались вернуться, но, по всей видимости, не в этом году.

Алла получила психологическое образование. Однако, ещё в середине своей студенческой жизни она поняла, что должность школьного психолога или место в каком-либо ещё бюджетном учреждении – не совсем то, что ей нужно. Её сильнейшим хобби была политика и политтехнологии, международные отношения и методы массовой пропаганды. Она могла часами просиживать, изучая речи Геббельса или аспекты иранской проблемы.

Совершенно логичным ходом для неё было устроиться в региональное отделение партии «Единая Россия». Местные партийные боссы быстро поняли, какой ценный кадр они получили. Партия в 2008 году была как раз на самом на пике популярности, 2/3 населения в ней души не чаяло, и в то время ещё ни у кого из знакомых Аллы не поворачивался язык называть её «кремлядью» или «шавкой режима», как это стало модно позже. Впрочем, Аллу больше волновали не достижения режима, а любимое занятие, которым она была полностью довольна. Перебравшись в Н. Уренгой, она перевелась в тамошнее партийное отделение и продолжила ту же работу.

Максим, когда пришло время выбирать профессию, долго не мудрствовал, а пошёл по стопам отца. Сейчас он уже учился на третьем курсе “эконома” в престижном НГУЭУ. Отец был готов платить, но Макс прошёл и на бюджет. Учился хорошо, профессия ему нравилась. Он разделял с Аллой её политические увлечения и беспрестанно переписывался с ней в интернете на животрепещущие темы. Да и отец был достаточно подкован, его работа не высушила в нём другие интересы, и весёлый характер не испортила.

Таким образом, всё постоянное население квартиры составляли отец, Максим, да кот Лохмач. Иногда ещё временные подружки Лохмача. На этом и всё.

***

Утром 8 мая Максим проснулся, позавтракал и собрался на учёбу. В голове крутились слова Димы “что такого в твоей жизни произошло в январе?”. Мозг лихорадочно работал, восстанавливая последовательность событий.

В январе он рано разделался с сессией, и у него получились трёхнедельные зимние каникулы. Дабы не сидеть просто так и отвлечься от мирской суеты, Максим решил съездить к родным деду и бабке – родителям мамы. Родители отца у него уже умерли.

Старики жили в 11 – 12 часах езды на юг, в деревеньке Артыбаш, на берегу Телецкого озера – туристической жемчужины Республики Алтай. Это место с обилием развитой гостевой инфраструктуры, где туристов летом бывает в десятки раз больше, чем жителей. Места эти ценятся так высоко, что за участок в несколько соток на берегу озера можно купить однокомнатную квартиру в Москве. И что интересно, в Москве находятся желающие меняться, и с удовольствием живут в одном из лучших мест Алтая, попутно зарабатывая деньги на толпах туристов.

Зимой приезжим там делать практически нечего, но Максиму так было даже лучше. Он давно не видел деда и бабку вживую, и со времён раннего детства не видел зиму в горах. Он её толком и не помнил. С тех пор, как дед пацаном катал его на санках по лесистым склонам, прошло лет 15. Максим мечтал погрузиться в особенную местную атмосферу, отвлечься от учёбы, нормально пообщаться со стариками. Он вдруг понял, что до сих пор, когда он приезжал к ним, всё их общение было каким-то не таким. На детском уровне, что ли. Сейчас он хотел большего. Как мы помним, Максим сильно интересовался политической жизнью, и этот интерес постепенно перетекал в историю. Он мечтал узнать массу интересного о жизни простых сибирских людей в двадцатом столетии из первых уст, вплоть до довоенной эпохи, пока ещё живы свидетели тех давних времён.

Максим отчётливо помнил тот день – 15 января. Он катался на снегоходе с соседом деда Андрея – Иваном. Иван был 40-летний алтаец, добрый и весёлый человек. Как известно, множество алтайцев имеют русские имена. Всё утро они гоняли по сосняку, распугивая зайцев и белок. В обеденное время, довольные и азартные, они подкатили к дедовой усадьбе. Андрей и Иван зашли в дом и застали деда с бабкой в крайне удручённом состоянии.

- Что-то случилось? – спросил Максим.

- Случилось, - ответил дед. – Дядя Мирон помер. Сейчас из его деревни соседи позвонили. Зашли его проведать, а он как сидел за столом, так на стол упал, и лежит.

- Оно ведь и пора ему давно было, - заметила бабушка. – Недавно десятый десяток разменял!

Мирон был 90-летним родным дядей деда Андрея. За свою долгую жизнь он так и не женился и не обзавёлся потомством. Более близких родственников, чем Андрей у него и не было. Мирон жил в Богом забытой деревеньке Киска Чойского района Республики Алтай, в тупике всех дорог, в 10 километрах от трассы, в районе, где совсем не бывает туристов, и где даже «Мегафон» не ловит. В деревне относились к нему неоднозначно. Многие считали его колдуном или просто неприятным и опасным человеком, хотя, вроде бы, повода он для этого никакого не давал. Мирон никогда не занимался колдовской практикой за деньги, в деревне вроде бы ничего вредоносного не происходило, даже наоборот – скотина почти не дохла и дети болели редко.

Мирон время от времени куда-то исчезал из дома, иногда его не было по три дня, а то и по неделе. Ездить ему было абсолютно некуда, никого из друзей и родственников он не навещал, просто пропадал из дома, и всё. Самое любопытное, что ловкий старик иногда умудрялся при этом запирать двери изнутри. Пару раз бывали случаи, когда обеспокоенный сосед, заметив, что Мирон долго не выходит на улицу, стучался в дом, после этого безуспешно пытался дозвониться на домашний телефон, и наконец, выставлял хлипкое окно и залазил внутрь. В доме не было ни Мирона, ни его одежды, ни некоторых личных вещей. Домашние тапочки были на месте, зато уличной обуви не было.

Никто не видел, чтобы Мирон возвращался домой. Просто через несколько дней однажды утром он выходил во двор, приветствовал соседей и садился на лавочку, греясь на солнышке. На все вопросы отвечал уклончиво: «Да я уезжал».

В Киску не ходил ни один автобус, хотя через Чою, райцентр в 10 километрах, по трассе их проезжало много. Никто из сельчан ни разу не подвозил старика до райцентра, и никто не мог предположить, на чём же он уезжает. Если он уходил в райцентр пешком, то почему же делал это ночью? И зачем конспиративно запирать дверь изнутри, а не навесить замок снаружи, как все люди?

В доме у Мирона была куча православных икон, развешанных по стенам, среди них были также открыто развешаны какие-то каббалистические символы. В доме было полно всевозможных алтайских оберегов, амулетов и прочего барахла, которого всегда можно обнаружить в обилии в любой туристической лавке Горного Алтая. Все эти штуковины стояли и висели на самых видных местах. Что же было запрятано у старика по сундукам и комодам – то никто и не знал, да и не интересовался.

Во всех деревнях с большим туристическим потоком (не в Киске конечно – за отсутствием такового) многие люди подрабатывают ручным производством сувениров и т.п., так что дедовой коллекции не слишком и удивлялись.

Но вернёмся в январь 2008го в Артыбаш, на заснеженные берега великого озера.

- Надо хоть на похороны старика съездить, - заявил дед Андрей. Соседи сказали, сами всё сделают, но негоже, если никого из родственников не будет. А ближе меня у него никого из родни не было. Бабка пускай остаётся на хозяйстве, а я поеду.

- Тогда и я поеду, - решил Максим. – Что же ты зимой один отправишься, ещё случится что.

- Да ничего не случится, - ответил дед. – Какая-то сотня километров по хорошей республиканской трассе. Снега в горах мало, обвалов и оползней давно не было. Но всё равно поехали вместе, как-никак, он и тебе двоюродным прадедом приходился.

Дед выгнал из гаража видавшую виды двадцатилетнюю «Ниву». Обычно он ездил на ней только летом, а остальное время она тихонько ржавела в гараже. Через час Максим с дедом уже мчались вдоль берега широкой Бии, среди горных природных красот.

Примерно в четыре часа дня они добрались до Киски. Максим никогда раньше не был здесь. Дом двоюродного прадеда при первом взгляде его ничуть не удивил – обычная столетняя покосившаяся развалюха. Зато внутренняя обстановка его поразила. Соседство икон с кучей магических символов показалось ему дикостью, а десятки сувенирных амулетов почему-то навевали мрачное настроение.

В комнате Мирона на лавке лежал открытый гроб с телом, вокруг было только три человека из соседей. Желания проститься со странным стариком почти ни у кого в деревне не было. Одна только деталь во внешнем виде трупа удивила Максима.

- А почему он такой загорелый в январе? – спросил парень.

И было чему удивляться – даже сельчане, проводящие много времени на улице, хоть и не теряли загар круглый год, но не были до такой степени тёмно-коричневыми.

- Сам не знаю, - ответил сосед Паша, 35летний русский мужик, тот самый, который больше всего общался с умершим, - он вообще всегда какой-то странный был.

- Я так скажу, - пояснил 50-летний толстый коренастый алтаец Вадим, - Он неделю назад опять исчез куда-то. Ну, как обычно. Уехал, или чёрт его знает. А три дня назад вернулся. Чёрный-чёрный. Загорел, вестимо. Ну, вы же знаете – из него никогда лишнего слова не вытянешь. Так что ничего не знаем. Пусть теперь покоится с миром – бледный или загорелый, всё равно.

Похороны были на другой день. Вечером посидели небольшой компанией, присматривать за бесхозным домом в будущем пообещали соседи Паша и Вадим, а наутро 17 января дед Андрей засобирался домой.

- Если какая безделушка понравится, забирай, - посоветовал дед Максиму. – Всё одно, пропадёт. Дом теперь разворуют, я всё небольшое и ценное в багажник уже сгрузил, а обстановку всё равно никому не продашь. Бесплатно все захотят, а за деньги в магазине всё в 100 раз лучше.

- Ты бы, деда, приехал потом с прицепом, может и побольше забрал бы, - посоветовал Максим. – На бензин туда-обратно какие-то копейки уйдут, один деревянный стул заберёшь – уже окупится.

- Приеду ещё, конечно, - пообещал дед. – Ну, собирай, что понравится, чтоб не пропало. А через час выезжаем.

Максим так никому и не показал, что он взял из старого дома. Несколько сувенирных безделушек ручной работы, которые можно повесить на люстру или поставить на полку, четыре алтайские национальные керамические свистелки, маленькие, разной формы с разным количеством мелких дырочек, каждую можно зажать в кулак. Несмотря на малый размер, однако, на них можно было просвистеть приличную нотную гамму.

Но главное было не это. Главным трофеем была книга. Нет, Книга.

Книга, средней толщины, на две – три сотни страниц, в твёрдом картонном переплёте, какие издавались в советское время. К сожалению, первый лист с выходными данными – годом, местом издания и автором – был вырван. На обложке когда-то название и автор были нанесены золотистым напылением, но краска уже давно выветрилась, а шороховатости сгладились. Обложка была светло-коричневого цвета, потрёпанная, но ещё вполне крепкая.

Интересно, конечно, о чём была эта книга? Разумеется, Максим тоже этим сразу заинтересовался, как и всякий любознательный человек на его месте. И внутреннее содержание его поразило так, как ничто ранее не удивляло в жизни.

Текст был написан, очевидно, на алтайском языке. Ну а на каком же ещё? Кириллический алфавит, неизвестные слова, смахивающие не то на тюркские, не то на монгольские. Да и недаром книга принадлежала хозяину из Республики Алтай. Скорее всего, она была издана в советские времена в типографии Горно-Алтайска. Возможно, ещё в пятидесятые, если не в сороковые. Слишком уж старой она выглядела.

Когда Максим увидел иллюстрации, он осознал, что книга не простая, это целое произведение искусства. Иллюстраций было много, довольно больших, на полстраницы, или даже на целую страницу. Все они были сюрреалистическими донельзя. Максим слышал про загадочные древние произведения, как Рукопись Войнича, или современные изощрения творческой мысли, как Codex Seraphinianus. Это было, очевидно, что-то из той же серии. Отличие было в том, что почти все иллюстрации этой книги были на геометрическую иллюзионистскую тематику. Ни на один рисунок нельзя было смотреть долго, чтобы не увидеть движение, которого нет, или чтоб не закружилась голова.

Мысленно Максим назвал эту книгу “Талмут Мирона”. Он решил, что, когда вернётся домой, разгадает её секрет. Либо попытается найти похожие в библиотеках города, либо найдёт в интернете переводчик с алтайского. В полуторамиллионном городе обязательно есть кто-то, кто быстро разгадает эти секреты. Максим был практически уверен, что уже в первом же месте он всё узнает. Первый поход он запланировал в лучшее книгохранилище за Уралом – в Государственную публичную научно-техническую библиотеку Сибирского Отделения РАН.

Однако, по возвращении в Новосибирск в конце января, Максим с головой погрузился в студенческую жизнь, а все сувенирные безделушки и “Талмут Мирона” остались лежать где-то дома. Максим совершенно чётко помнил, что куда-то их прибрал, но забыл, куда именно.

Именно тогда, в первую же ночь после возвращения с Алтая ему впервые и приснился Сон.

Да, несомненно. Это и была та самая Начальная точка.

Теперь сомнений уже не было. Однако, Максим решил пока приберечь свои догадки при себе.

Почему?

Он сам пока не понимал этого.

Но, как вы уже поняли, он был разумным человеком с темпераментом сангвиника (хоть и не лишённым авантюрной жилки), и рассудил, что умеренная осторожность не помешает.

***

Изменено 12 Feb 2012 пользователем ВИП

[ВИП]

3. ПЕРЕСЕКАЮЩИЕСЯ КРИВЫЕ

Всю первую половину дня 8 мая в университете Максим просидел как на иголках. Он механически писал лекции, не задумываясь над смыслом текста, на последней семинарской паре просидел, будто отрешённый от всего происходящего. Все его мысли были заняты другим. Он с нетерпением ждал встречи с Димой и Левиным и надеялся, что разрешится хотя бы один вопрос. Теперь Максим был уже абсолютно уверен, что потянув за одну ниточку, он размотает весь клубок.

Максим вышел из университета, и как на крыльях кинулся к назначенному месту встречи. Левин предложил приехать прямо в Педагогический (НГПУ), где он учился на истфаке. Кроме того, Витёк подрабатывал администратором в компьютерном классе, и с бесплатным интернетом у него проблем не было. Естественно, тысячи исторических документов, имеющихся в распоряжении Университета, тоже могли сыграть свою добрую службу.

НГПУ находится на очень удалённой юго-восточной окраине города, на Вилюйской улице. Никогда раньше Макс не согласился бы “переться к чёрту на рога”, но сегодня был не тот случай. Парень пересёк Центральный парк, где уже открылась куча летних кафе и аттракционов, вышел на площадь Ленина – самое центральное место в центре Новосибирска,

[Она на самом деле большая, просто на картинке сжимается, но для понимания пойдёт. Там где памятник - это она и есть]

и направился к автобусной остановке.

[остановка - та, которая правее часовни]

Его размышления прервала заливистая трель nokia. Макс взглянул на экран: звонила Наташа.

Наташа – это была его девушка. Они познакомились пару месяцев назад на улице, совершенно случайно, когда приятная девчонка попросила у него телефон позвонить. С первой же минуты они заинтересовались друг другом. Не то, чтобы они были неразлучны – нет. Они учились в разных вузах, встречались не каждый день, не занимались жеванием соплей и патетическими любовными излияниями, не висели на телефоне часами ежедневно, и ещё много «не». Ни он, ни она не желали чересчур серьёзных отношений. Тем не менее, они друг друга очень ценили, а многие моменты, проведённые вместе, признавались лучшими в жизни.

- Алё, - отозвался парень.

- Макс, привет, - услышал он знакомый голос, - что делаешь?

- Бегу на автобус и поеду к чёрту на рога.

- Далеко?

- В пед, к человеку одному.

- У тебя что-то важное?

- Чёртовски важное! Я даже не знаю, когда освобожусь.

- Понятно… Знаешь, сегодня ведь предпраздничный день. У меня родители сегодня после работы приходят и сразу сваливают на Обское море, на все праздники. Я их понимаю, на улице яркое солнышко и три дня не надо ходить на работу. Можно предаться развлечениям. Так что я тебя жду сегодня вечером – нашим развлечениям тоже ничего не помешает.

- Заманчивое предложение, - на бегу ответил Макс, задыхаясь (немудрено, его 1231й автобус как раз подходил к остановке “Дом Ленина”) – ОК, буду вечером, а сейчас извини, я зело на автобус опаздываю!

Максим вскочил в последний момент на подножку новенького “Лиаза” 1231го маршрута, плюхнулся на заднее сиденье и засунул в ухо наушник, включив на телефоне «Вести FM».

- Сегодня Президент России Дмитрий Медведев внёс в Государственную Думу кандидатуру Владимира Путина на должность Премьер-министра, - бодро говорила дикторша. – Госдума уже одобрила кандидатуру Путина и он приступил к исполнению обязанностей на новой должности. Состав правительства не претерпит существенных изменений, так как все необходимые перестановки были сделаны ещё до выборов, заметил Путин, отвечая на вопросы журналистов.

Максим выглянул в окно. Автобус проезжал развязку Октябрьской и Каменской магистралей.

“Надо будет вечером в сувенирный зайти, Наташке что-нибудь купить, раз такое дело” – пронеслась мысль в голове.

- Завтра на параде Победы на Красной площади впервые после 17-летнего перерыва будет участвовать тяжёлая военная техника, в том числе ракетные комплексы… - продолжала радиоведущая, - Как отметил высокопоставленный источник в Кремле, это является возрождением доброй традиции, а также символизирует то, что Россия вернулась на мировую арену в качестве полноправного и независимого игрока. В частности, после долгого перерыва наконец возобновлены регулярные полёты стратегических ракетоносцев в Арктике…

“Блин, Лохмач будет до вечера сидеть голодный” – вспомнил Максим, проезжая по Кирова мимо метро Октябрьской и своего дома.

[Та самая улица, дом Макса примерно на полкилометра левее]

– “Надеюсь, отец с утра оставил ему чего-нибудь съедобного побольше”.

- Сегодня китайские альпинисты взошли с олимпийским огнём на Эверест – высочайшую горную вершину планеты, - продолжали “Вести FM”, - Этот беспрецедентный шаг символизирует превосходную готовность Китая к проведению летней Олимпиады. Министр спорта Китая заявил, что сборная страны обязательно займёт 1е место на этих играх. Я хочу, чтобы ни у кого даже не возникло сомнений, заверил он. Эти игры, как ожидается, будут наиболее масштабно организованными после Московской Олимпиады 1980 года. Напомню, что 29е Летние Олимпийские игры начнутся 08 августа этого года в Пекине.

“Что ж”, - Максим записал в телефонный ежедневник 08.08.08. – “Теперь я знаю, когда смотреть Олимпиаду. А хорошую дату они выбрали, вроде бы такое сочетание цифр означает небывалую удачу по китайской нумерологии. Недаром у нас все ЗАГСы забиты заявками на свадьбы на 8-8-8”.

В три часа пополудни парень вышел на Выборной на остановке НГПУ. Лиаз, хлопнув дверями, тронулся дальше. На входе в здание его уже ждали Витёк и Дмитрий.

Парни поздоровались и направились прямиком в один из компьютерных классов. На админском столе, за которым по-хозяйски уселся Левин, уже лежала груда книжек по истории Новосибирска тридцатых – сороковых годов 20го века, взятых в университетской библиотеке.

Левин третировал Макса занудными вопросами целых два часа. Он заставил его полностью пересказать весь сон от и до, секунда в секунду, пять раз подряд. Он задавал вопросы о таких подробностях, которые Максим даже никогда и не подумал бы упомянуть, вплоть до оттенков краски на фасадах домов и марок автобусов, колесящих по улицам. Потом последовали дотошные выяснения деталей одежды, красноармейской формы, описание мельчайших деталей железнодорожного моста, марки пролетевшего самолёта, биографические детали бойцов, охранявших мост (Максим даже не думал, что помнит их биографии в бодрствующем состоянии, несмотря на то, что свою биографию там он не помнил), даже погоду выяснял с занудным упрямством.

- Ладно, профессор, ты не томи, наверняка ведь уже понял всё, только детали уточняешь, - не выдержал Дима. – Скажи уже нам что-нибудь!

- А я уже закончил, - Левин откинулся на спинку стула с видом победителя. И могу сказать вот что. Я никогда в жизни не поверил бы этому рассказу, если бы он был опубликован в газете или журнале, или если бы мне привели человека, которого я не знаю лично. Я бы скорее предположил, что это замаскированный высококлассный специалист- историк, или сотрудник спецслужб с очень развитой памятью. Но то что это произошло с Максом – это рвёт мне шаблон, мужики! Это конкретный феномен, который надо изучать и изучать! Да блин, на этом диссер можно сделать! Ну ты, Макс, даёшь! Ты хоть знаешь, что за озарение на тебя накатило?!

- Так что же всё-таки?! – спросил Макс – Было это, или нет?

- Всё описание до самых мельчайших деталей абсолютно достоверно отражает историю нашего города и нашей страны. Всё именно так и выглядело! Это абсолютная, чистейшая правда!! Я поражён! – разошёлся Левин. – Я даже определил дату, в которую это произошло! Всё указывает на май 1940 года, но приказ о генеральских званиях ещё и конкретизирует, что это было 7 мая 1940 года!

- Ничего себе, - потрясённо пробормотал Максим. – Выходит, это и вправду из прошлой жизни?

- Делааааа, - протянул Дима.

- Подождите, я ещё не закончил, - продолжал Левин. – Я обязательно пойду рыться в областной архив, найду фамилии и все возможные данные по красноармейцам, охранявшим мост, найду всё по работникам железной дороги, расшибусь, но постараюсь найти, кто таков был тот Максим, в чьём теле ты был там! Это теперь дело принципа для меня, как для исследователя!

Но есть одна вещь, которая всё портит. Всё, абсолютно всё, 100% деталей и фактов указывает на то, что это наше прошлое. Кроме одного – 7 мая 1940 года никакой самолёт не пролетал под железнодорожным мостом Новосибирска.

- Что?! – в один голос вскрикнули парни.

- Чкалов, который выделывал такие финты, в 1940 году был уже мёртв, кроме того, все это происходило в Ленинграде.

Парни потрясённо молчали.

- Далее, - продолжал Левин. – В Новосибирске действительно был случай пролёта под мостом. Только намного позже, в 1960е. Тогда уже был построен комплексный автодорожно-пешеходный Коммунальный мост, по которому мы чаще всего на Левый берег сейчас ездим.

- Ага, на котором пробки постоянно, - свтавил Дима.

- Да. В 1940м его, естественно не было, был только понтон. А в 1960е под мостом пролетел лётчик Привалов на реактивном истребителе.

Парни крепко задумались и замолчали.

- Итак, вердикт, - заключил Виктор. – Это мир, на 99,99% соответствующий нашему прошлому, кроме одной детали – авиаподвига 07.05.1940. Это ещё больше меня озадачивает. Всё, кроме одной детали. Знаешь, что я думаю? Такую подлянку могли устроить только разумные. Нет, ну в самом деле, разве не так?!

- Не обязательно, - ответил Дима, – Есть разные теории.

- Я бы пожертвовал прямо сейчас всю месячную стипендию, - воскликнул Левин, - чтобы узнать, кто же был этот лётчик, который мог сделать это в 1940м, да ещё и в нашем городе!

- Спасибо, дружище! – заявил Дмитрий, похлопав Левина по плечу. – Ты нам так помог, что и не описать. Не знаю, что бы мы без тебя делали. Ты ройся в архивах, копай, но пока не говори никому, ладно? А то не успеешь универ закончить, как уже кто-то другой диссер состряпает. Отобьёт у тебя.

- Понял, не дурак, - кивнул “Профессор”.

- Итак, теперь мой вердикт, - продолжал Дмитрий. – Вариант 1. Это просто сон. Тогда. 1А. Это подстроили разумные. Наша задача – их вычислить, если они сами не хотят на нас выйти и что-то заявить таким образом.

Вариант 1Б это никакие не разумные, а физическое явление неизвестной природы, и наша задача – его объяснить и всесторонне изучить.

Вариант 2. Это твоя прошлая жизнь. Тут опять же две возможности.

2А. Это твоя прошлая жизнь в нашем прошлом, и ты её частично помнишь, как это, судя по всему, бывает. А самолёт дорисовало твоё воспалённое воображение.

2Б. Это прошлое параллельного мира, на 99,99% похожего на наш на дату 07.05.1940. Тогда, мой друг, я тебя от души поздравляю! Твоя прошлая жизнь прошла в параллельном мире. Интересно, сможем ли мы выцепить туда ещё что-нибудь. Информацию, видео, новый сон…

Так что, друг, твои прошлые жизни, похоже, шли даже не по прямой пунктирной линии, а по ломаной! Возможно, ты в прошлом каждый раз рождался в разных очень похожих мирах. Кочевал, так сказать, из одного в другой. А эта дата – 7 мая, какое-то пересечение кривых этих миров.

- Ломаная линия! Пересечение кривых. Невероятно, - прошептал Максим, схватившись за голову в состоянии полного ошеломления.

- Кстати, дружище, - напомнил Дима. – Ты так и не вспомнил, что с тобой произошло в январе? С какого момента ты впервые увидел это?

- Нет, ничего не произошло, - соврал Максим, – Сон начался, наверно просто так. Или я что-то забыл. Просто в конце января я почему-то его увидел.

Но теперь-то Максим уже совершенно точно знал, ЧТО было катализатором его видения. И, как мы помним, поскольку он был рассудительным человеком, он решил, что разумная осторожность не помешает. Давать слишком много информации в одни руки не следовало. Мало ли что?

Если это можно как-то использовать, он использует это сам. Только сам. Конечно, придётся нести риски, но разве он не несёт их прямо сейчас – когда назойливое видение угрожает его здоровью? Хорошо ещё, этой ночью сон не повторился.

Нужно было немедленно вспомнить, куда он дел ВСЕ до единой алтайские безделушки и Книгу. Нужно было немедленно найти их.

Теперь ему нужен специалист другой области. С историей уже понятно. Пусть пацаны бьются с проблемами истории. Он, Максим, пойдёт дальше. Ему нужен хороший дружественный человек из другой области знания.

И этот человек у него есть.

Изменено 12 Feb 2012 пользователем ВИП

[ВИП]

4. КРУТЯЩИЕСЯ КРУГИ

В приподнятом настроении Максим забежал домой. Пять часов, до вечера ещё полно времени, можно успеть перекусить и котяру накормить. И быструю уборку навести заодно.

Вопящий Лохмач встретил его у дверей. Макс открыл холодильник, и не нашёл там ничего скоросъедобного, кроме куска алтайского сыра. Он отломил малую часть и положил животному, остальное начал грызть сам, на ходу.

Парень лихорадочно искал свои забытые вещи, которые внезапно обрели высочайшую ценность. В его комнате хлопали дверцы шкафов, летали тряпки, выскакивали выдвижные ящики стола, мебель переезжала с место на место. Максим рылся в квартире так, словно от этого зависела вся его жизнь, делая всё одной рукой, в другой он держал всё уменьшающийся ломтик сыра.

Макс открыл тумбочку, стоявшую у изголовья кровати. Одним движением руки он выгреб все доклады, черновики курсовой, рефераты, шпаргалки, ксерокопии лекций, которые накопились за прошедший семестр.

Что-то знакомое показалось на самом дне. Торжествуя, парень выудил заветный “талмут”. Прочие сувениры лежали там же.

С криком радости Максим исполнил короткую чечётку и уселся в кресло, намереваясь поизучать содержимое, но неожиданный звонок nokia прервал его мысли.

- Максим, - раздался в трубке голос отца. – Я иду домой. Чего поесть купить? Чего у нас дома нет?

- Да ничего уже нет, - быстро ответил Максим. – Котяра последнее съел. Бери всего побольше, не ошибёшься. Кофе закончился, возьми банку. И чаю жасминного какого-нибудь.

- Ладно. Я колбасу принесу, будешь есть?

- Ты главное сервелат тот больше не покупай, который всегда приносишь, - напомнил Макс. – Вчера выступал Онищенко¹, сказал, что этот сервелат делается из австралийской кенгурятины,

----------------------------------------------------------------------

1 – Для иностранцев: Геннадий Онищенко, боевой госсанитар, глава Роспотребнадзора, ранее главный санитарный врач РФ, всегда на страже здоровья российского потребителя и всегда на защите отечественного производителя от излишней иностранной конкуренции. США, Евросоюз, Китай, Австралия и другие страны смиренно льют слёзы после очередных запретов их продовольствия, а Грузия, и иногда Молдавия, Белоруссия и Украина в тех же случаях громко кричат, топают ногами и обвиняют в преследовании их продукции по политическим мотивам.

----------------------------------------------------------------------

а она не проходит контроль как следует. Нечего лопать что попало, всё на какой годик дольше проживём.

- Ты это серьёзно? – Удивился отец. – Где Австралия и где мы?

- Я в инете посмотрел, они две трети кенгурятины гонят на экспорт в Россию. А ест это в основном Сибирь и Дальний Восток. Так что мы попадаем, пап.

- Ладно, возьму курицу гриль нашу, новосибирскую. Жди, через 15 минут буду.

Максим не был слишком дотошным человеком, но он рассудил, что если Роспотребнадзор предупреждает, то разумная осторожность не повредит.

Парень спешно кинулся собирать валяющиеся по всей комнате вещи обратно, дабы не вызвать у отца лишних вопросов. Как вы уже наверно поняли, посвящать папу в тайну “Талмута Мирона” никто не собирался.

Наконец, за несколько минут до прихода отца Максим устроился в кресле и открыл старую книжку. Он пролистнул несколько страниц наугад, и начал пытаться читать.

Он знал, что в алтайском и остальных тюркских и монгольских языках с кириллическим алфавитом полно заимствований из русского и надеялся, что сможет что-то разобрать. Да и немного тюркских слов он знал. Однако, в тексте ничего подобного не попадалось. Всё было абсолютно незнакомым, хотя читалось легко. Пунктуация была вполне современной, словосочетания легко воспринимались на слух. “Скорее всего, текст какой-то специфический, древний былинный, а может быть, религиозный, поэтому и русских слов нет”, - решил Максим.

Зато на одной из страниц текст оказался сильно пересыпан цифрами. Вполне нашими, арабскими, самыми обычными. Этот факт Максима сильно обрадовал. Он старался уловить какую-нибудь логику в многочисленном использовании однозначных, двузначных и трёхзначных чисел в тексте. Обычно они встречались посередине предложения, иногда несколько подряд, через запятую, иногда разделялись одним или двумя словами. К огромному сожалению, там не было ни одного числа, которого могло бы означать год, ни одного четырёхзначного вообще, зато почему-то попалось непонятное 65 536.

Разочаровавшись в своих попытках лёгкого понимания книги, Максим стал забавляться разглядыванием картинок – иллюзий. “Это ж кто умудрился напечатать такие картинки, да ещё и в цвете, лет 70 назад, при Советском Союзе!” – удивлённо думал он. – “А ведь некоторые из них кажутся достаточно современными. Например, эта”.

На картинке были нарисованы какие-то пёстрые круги, вплотную друг к другу. 18 штук. Он состояли из сотен мелких и мельчайших элементов каждый, все цветные пятна уменьшались по мере приближения к центру каждого круга, что создавало объёмно-втягивающий эффект. Вся эта пестрота приводила мозг в полное раздражение и оказывала некий сорт гипнотического действия. Казалось, что все до единого круги крутятся, хотя, разумеется, на картинке в книжке они были абсолютно неподвижны.

Максим вгляделся в большой синий круг посередине. Через полминуты его сознание расслабилось и “поплыло”. Казалось, крутящийся круг всё приближается и приближается к самым глазам, обволакивает вокруг, пятна превращаются в стенки какого-то туннеля, который будто втягивает внутрь. Вместе с тем, пришло непередаваемое состояние кайфа, хотелось только сидеть и медитировать, наблюдать и наблюдать игру ярких красок со всех сторон. По телу прошла волна расслабления, руки и ноги обмякли. Внезапно Максим перестал видеть что-либо кроме черноты и потерял сознание.

***

Максим очнулся в лежачем положении. Первое, что он увидел, были верхушки сосен на фоне неба. Было тепло. Он лежал на сплошном ковре травы, хвои и шишек. Где-то неподалёку долбил дятел. Всё было заполнено птичьим пением. Солнце стояло высоко, и его лучи достигали земли несмотря на высоту деревьев.

“Что за чёрт”, - подумал он. – “Я, конечно, подозревал, что с этим талмутом всё непросто, но чтоб настолько!”

Парень пошевелил руками и ногами. Вроде целы. Поднял голову, и, наконец, сел. Осмотрелся кругом. Насколько хватало видимости, во все стороны был лес. Конечно, дальше двухсот метров ничего увидеть было нельзя, но край леса всё равно Максим каким-то образом ощутил бы. Всё-таки, вокруг города обилие сосновых лесов, в которых он часто бывал, а на северной границе Новосибирска начинается настоящая тайга почти до Ледовитого океана. Транссиб и Новосибирск – это сама по себе некая разделительная линия аграрной лесостепи и бескрайней таёжной зоны.

Казалось, вся природа вокруг была своя, родная. Он это чувствовал очень отчётливо. Как огромная тайга, так и средние лесные массивы вокруг Академгородка, и небольшие сосновые рощи по сотне гектар, которых много сохранилось прямо в черте городской застройки, все они несут какую-то общую энергетику, которая навевала умиротворение и подзаряжала здоровьем. Очевидно, его не унесло слишком далеко от дома. По крайней мере, на это Максим очень надеялся.

Парень поднялся. Отряхнул с себя хвою, шишки и прочий мусор.

На нём были те же джинсы и рубашка, что и дома, те же кроссовки. Порывшись в карманах, Максим обнаружил неприятную вещь: всё, что было в карманах, куда-то странным образом испарилось.

Не было денег – пятьсот рублей одной бумажкой и немного мелочи как будто растаяли. Из левого кармана штанов пропал студенческий билет. Но самое неприятное – потерялась любимая трубка nokia.

“Даже не позвонить!” – осознал Макс. Ему стало не по себе.

Нужно было определить местонахождение и выбираться из этого леса.

Максим пошарил вокруг того места, где он лежал, в надежде отыскать если не nokia, то хотя бы студенческий, но всё было тщетно.

“Ограбили, пока я тут лежал?” – пронеслась мысль.

Поразмыслив с минуту, парень уверился, что грабители тут ни при чём. В конце концов, если он за мгновение перенёсся из своей квартиры неизвестно куда, то исчезновение вещей – это вообще лишь мелкий побочный эффект.

“Ну, вот и доигрался” – заключил Макс. – “Теперь думай, как отсюда вылезти”.

Была надежда, что он очутился где-то рядом с родным городом. Во всяком случае, природа была та же самая. “А если где-то… не на нашей Земле?!” Думать об этом категорически не хотелось. Но, поскольку Максим был человеком разумным, он рассудил, что это возможность надо учитывать. “Разумная осторожность не помешает,” – решил он.

Куда же пойти?

Логика подсказывала, что следовало забраться на какое-нибудь дерево повыше других, и найти край леса, или, хотя бы, просвет. Однако, немного подумав, Максим решил, что он скорее убьётся, сорвавшись с верхотуры, чем что-то увидит. К тому же все до единой сосны были не ниже городской десятиэтажки, а стволы были абсолютно голые первые метров 15 – 20. Не то, что ногу поставить, даже зацепиться не за что.

Макс пожалел, что не носил наручные часы. По крайней мере, по ним можно определить стороны света вполне достоверно. Хотя, неизвестно ещё, перенеслись бы с ним часы сюда или нет?

Однозначно можно установить одно: “Талмут Мирона” имеет свойство переносить людей вместе с надетой в данный момент одеждой в неизвестное место на карте. “Эх, если бы только на карте!” – подумал он. При этом не переносится ничего из личных вещей, даже если их держать в руке – сама книга же не перенеслась. В карманах тоже не переносится абсолютно ничего. Интересно, наручные часы считаются одеждой, или нет? Наверно, да, решил Максим. Хорошо бы было попробовать.

Впрочем, со сторонами света в его случае всё было просто. Солнце стояло на максимальной высоте, и, очевидно, в той стороне, где оно светило, был юг.

“Что за …?!” – внезапно осенило его. – “Ведь когда я был дома, было больше 5 часов дня. А тут всё очень похоже на полдень. Да и жара под тридцать. На 8 мая вообще не похоже”.

Тревожные мысли находили всё больше и больше подтверждений. Если изменилось время суток, то вполне логично, что и дата могла быть другой. В то, что он провалялся почти сутки в лесу, и сейчас 9 мая, поверить было трудно. Конечно, в начале мая тоже может быть тридцатиградусная жара (да такой прогноз на завтра и передавали), но солнышко подозрительно высоко… Да ещё тот навязчивый сон из прошлого… Нет, если уж вокруг такая мешанина изменений, на лучшее надеяться не приходилось.

“Господи, помоги мне вернуться отсюда живым!” – пробормотал Макс, перекрестившись. С удовлетворением он сделал важное открытие – православный серебряный нательный крестик остался с ним! Парень перекрестился. “Заодно помоги, пожалуйста, выбраться отсюда по возможности целым, и как-нибудь побыстрее!” – продолжал он.

Парень перекрестился ещё раз, после чего подобрал с земли шишку и начал отщипывать от неё кусочки, приговаривая после каждого «Север, северо-восток, восток, юго-восток, юг…» и так далее по часовой стрелке. Очевидно, следовало идти в каком-то одном направлении, и всё равно лес закончится. Всё-таки, окрестности Новосибирска населены достаточно плотно, да и дорожная сеть очень густая. В конце концов, кругом полно рек и речек, а если найти Обь, то сориентироваться вообще будет очень просто. Тем более что она в это время вполне (и часто) судоходна, да и берега её абсолютно пустыми не бывают.

Шишка была полностью вышелушена на слове «северо-восток», куда парень и направился.

Провидение его не обмануло: минут через десять он набрёл на неброскую тропинку, ориентированную примерно с северо-запада на юго-восток. Тропа была невзрачная, часто совсем терялась метра на два или три, судя по всему, ходили по ней не каждый день, но главное – ходили! А, как известно, все тропы ведут к тем, кто их протоптал.

Поразмыслив, Максим выбрал северный вариант. Настроение сразу поднялось, появилось некоторая уверенность в благополучном разрешении этого странного феномена. Дабы развлечься, парень принялся насвистывать случайно попавшую на ум мелодию какого-то западного исполнителя: “Don’t worry, be happy!”

Здесь, в лесу, никого не было, и никто мог услышать, как он негромко распевает песни. Максим поймал себя на мысли, что его поведение напоминает то, что было в том сне про сороковые, с разницей на обстановку. Там он тоже насвистывал песенку, только патриотическую.

Don't worry, be happy

Here's a little song I wrote

You might want to sing it note for note

Don't worry, be happy , -

Разносилось в сосняке.

“Если это даже не наша Земля, то, по крайней мере, тут есть Homo Sapiens’ы,” – успокаивал себя Максим.

Минут через двадцать тропинка сделалась заметнее, перестала прерываться и приняла более приличный вид.

“Судя по всему, хищных медведов людоедов тут тоже не водится – жильё недалеко”, - сделал вывод парень. Впрочем, под Новосибом их ещё сто лет назад истребили. В конце концов, это не Алтайский заповедник, где они ночью могут спокойно заявиться прямо на деревенскую усадьбу.

Через полчаса тропинка вывела к какой-то неширокой речке, метров десять шириной. Конечно, всякая малая речка выводит к широкой реке, но скоро ли это будет? А дорожка – вот она. В одном месте речка перетекала через порог, камни торчали прямо над водой. По камням были наложены старые подгнившие доски. На другом берегу тропа продолжалась.

Максим осторожно перешёл реку, ни разу не замочившись. Ветра не было вообще (хотя откуда он в лесу? Но сверху тоже не было, макушки сосен почти не колыхались), а солнце поднялось ещё немного выше и сдвинулось чуть в сторону. Жара усилилась. Максим присел на берегу и умылся прохладной водой. “Интересно, можно ли её пить? Наверно лучше не надо, ну её. А то ещё будет потом как после того плохого шашлыка с базара. Интересно, что это за речка хоть? Таких у нас в городе десятки, и в округе ещё больше. Жаль, так ничего и не понятно”.

“Ох, кстати, а если тут живут нерусские?” – пришла неприятная мысль. – “С этими проклятыми чудесами всякое может быть. Совсем не обязательно это Россия, вдруг Канада какая-нибудь”, - размышлял он на ходу. – “Слава Богу, вроде бы, в умба-юмбах, где людей кушают, сосновых лесов не растёт. Тропинка, накиданные старые доски… Интересно, а как бы это сделали в Канаде или Швеции? А вообще, выглядело вполне по-русски. Интересно, а где-нибудь в мире 8 мая солнце может быть так высоко, как здесь?”

За этими размышлениями парень сам не заметил, как вышел к лесному домику.

Посреди леса небольшое пространство, соток на 20, было огорожено хлипким забором, на всём протяжении состоявшим из пары параллельных жердей, крепящихся на толстых сосновых столбах.

Внутри стоял небольшой домик и несколько надворных построек весьма затрапезного вида. Можно было определить баню и какие-то сарайчики. Сам дом тоже был весьма нищенским. Он был сложен из одних брёвен безо всякой облицовки, квадратный, судя по торчащим брёвнам внутренних стен, в нём было всего 4 комнаты или помещения. Впрочем, дом был довольно высокий, на крыльцо надо было подниматься по пяти крутым ступенькам, окна были малюсенькие, сантиметров 50 на 70, и тоже были довольно высоко от земли.

Под усадьбу вообще не расчищали никакой поляны, сосны росли внутри ограды с той частотой, что и снаружи. Возможно, при строительстве каждого сарайчика и пришлось срубить два или три дерева, и только. В одном месте была сложена огромная поленница дров, посреди ограды стояла обычная телега. Нигде не было никакого следа электрических проводов, и вообще какого-либо признака продвинутой цивилизации. Очевидно, тут кто-то жил постоянно, но кто может жить в этаких условиях? Да ещё и в одиночку. Никаких других домов кругом не просматривалось, всё тот же лес.

По левую руку от Максима, на южной стороне двора, были сделаны дощатые ворота. От ворот куда-то на юг, теряясь за деревьями, уходила колея, судя по всему, оставленная телегой. Засохшие конские «лепёшки» вдоль колеи и ржание из одного сарайчика не оставляли сомнений в том, что здесь служило основным транспортом.

“Куда же я попал?” – забеспокоился Максим. От былой уверенности и спокойствия не осталось и следа. Вряд ли нормальные люди станут тут жить, если только это не лесник какой-нибудь. И то, должен же он откуда-то брать электричество.

Умом Максим понимал, что “Талмут Мирона” мог легко закинуть его хоть к динозаврам, если вообще не на Марс, и всё могло быть во много раз хуже, но надежда умирает последней. До последнего он пытался найти зацепки в желаемом направлении. Если с географией, вроде бы, было всё в норме, и вполне можно было предположить, что это окрестности Новосибирска, то с цивилизацией это уже было не так.

“Интересно, какой переполох поднялся дома?” – внезапно пришла ужасная мысль. – “Наверняка книга осталась в кресле, и телефон, и студенческий, а отец должен был прийти с минуты на минуту. Кресло будет ещё тёплым. Поди уже мои фото на столбах расклеивают. Что же творится на свете-то, а?!”

Погрустив несколько минут, и прикидывая те или иные варианты развития событий дома, Максим так и не нашёл, чем можно себя успокоить. В конце концов, он перелез через хлипкий заборчик и подошёл к дверям дома.

Где-то за домом залаяла собака. Судя по визглявому голосу, она была не слишком большой, не крупнее лайки, а из того, что она не выбежала навстречу, Максим сделал вывод, что псина сидела на цепи. Парень поднялся на крыльцо и несколько раз громко постучал в дверь.

Внутри дома раздалось глухое ворчание, что-то два раза упало, послышались шаги.

Дверь открылась, и высунулась косматая рыжая мужская рожа с двухдюймовой бородой.

Рожа пялилась на него пару секунд с видом крайнего удивления. Сердце Максима бешено колотилось.

Потом дверь открылась настежь, и хозяин этого логова полностью предстал перед глазами гостя.

Сказать, что Максим был удивлён – это ничего не сказать. Мужик был такой заросший и морщинистый, что о его возрасте нельзя было сказать ничего определённого. Выглядел примерно на 50, но если побреется, мог оказаться и сорокалетним. Тело казалось очень крепким, его руки были такие же мускулистые, как у Максима голень. Росту мужик был небольшого, где-то метр 65. Его макушка была лишь на уровне глаз Максима.

Но самое странное, это его одежда. Это была сплошь какая-то древняя-предревняя домотканина, на ногах, вроде бы, лапти, примерно как Максим и представлял. Грязные штаны из какой-то грубой холстины, рубаха без пуговиц, одевающаяся через голову, перетянутая на талии шнурком.

Судя по вытянувшемуся лицу мужика, он был удивлён не меньше.

С минуту они молча таращились друг на друга. Ни один не заговаривал первым.

- Ну здравствуй, мил человек, - произнёс хозяин. – Откуда путь держишь?

“УРА!! РУССКИЕ!!!” – заголосил внутренний голос Максима. – “Но, чёрт побери, где это я и главное, когда?!”

- Да заходи уж, - продолжал мужик. – В ногах правды нет.

- Добрый день, - ответил Максим. – понимаете, тут такое дело… Дело в том, что я немного заблудился, и случайно забрёл сюда.

- Бывает, - покачал головой мужик. – откуда же ты так заблудился? Вестимо, издалече… Но заходи, нешто хозяин не приветит заблудившего путника, да не накормит?

Максим прошёл одну комнату, вошёл во вторую.

Интерьер был беден до умопомрачения.

Печка, обмазанная глиной, на ней большие и малые чугунные котелки, какие-то деревянные бочки в углу, перетянутые металлическими обручами… Стол и лавки. На одной стене висели две небольшие иконы - одна Николая Чудотворца, а другого святого Максим не узнал.

В доме царил полумрак, а ничего похожего хотя бы на лампочку Ильича не наблюдалось. Хуже того, единственное в комнате окно было застеклено какой-то дрянью, которая очень дурно пропускала свет.

Почти вся посуда на столе была деревянной.

Посреди стола стоял какого-то весьма древнего вида самовар. Не электрический, какие Максим привык видеть в деревнях.

С одной стороны стола стояла большая деревянная миска с борщом, в котором плавали куски мяса.

Максим сел с другой стороны. Хозяин быстро наполнил другую чашку и поставил перед парнем.

- Ну, с Богом, приступим, - сказал мужик, крестясь на образа и присаживаясь на лавку.

Максим перекрестился тоже. Нет, конечно, он не был настолько религиозным человеком, но рассудил, что в чужом владении следует вести себя как все местные люди.

- Меня Матвей зовут, - представился мужик. – А тебя?

- Максим.

- Откуда же ты явился, такой чудной? А что за одёжа на тебе такая, ненашенская? Вроде же русский человек?

- Да русский, русский, - Максим показал крестик, - говорю же вам, заблудился.

- Что ты на вы величаешь, будто я чин какой, - усмехнулся мужик. – проще будь. Ты, верно, из городских?

- Из них, - Максим кивнул, наворачивая борщ. Варево оказалось вполне привычным, с кислинкой, довольно вкусным. Мяса хозяин не пожалел, вроде бы, это была курица.

“Довыпендривался, блин. Вот, зато всегда экологически чистая еда, отечественная курица. Господи, я согласен жрать хоть австралийскую кенгурятину, и не слушать Онищенко”, - подумал Максим, - “Только верни меня отсюда назад!”

- Далеко отсюда до Новосибирска? – с невинным видом спросил Максим.

- Это город что ль такой? – спросил хозяин, почесав затылок.

Сердце оборвалось и укатилось куда-то в пятку.

- Наверно, издалека идёшь? – добивал мужик. – Отродясь про такой город не слыхал. Не учёный я…

- Может, знает кто другой? – с робкой надеждой просил парень.

- Да кто же знает-то? Один я тут живу. Вот сходишь в Кривощёково, в деревню ближнюю, там и спросишь. Может и подскажет кто. А я не силён в науках… Нет, не силён. Я и грамоте только пять годков назад обучился.

“Кривощёково?!!!” – тело Макса предательски ослабело.

Да конечно, он знает Кривощёково. На его месте 100 с лишним лет назад, при прокладке Транссиба, был основан Новосибирск. Оно было на Левобережье, где-то между нынешним техническим университетом и площадью Маркса. Естественно, в наши дни от деревни и следа не осталось. Впрочем, может, это другое Кривощёково? Вероятность ничтожна, но всё же… Хоть бы это было другое Кривощёково!

- А где эта ваша деревня7 – уточнил Максим.

- А через Обь переправишься, на левом берегу она и будет, - пояснил хозяин.

“Значит мы на правом… Вот дела. Это конец. Я, скорее всего, попал сюда в той же географической точке, в какой стоял мой дом”, - понял Максим. – “Сейчас проверим”.

- А далеко до Оби?

- Нет, конечно. Менее двух вёрст. На юг. Вот, колея как раз туда и ведёт. А там – перевоз.

“Ну точно!!!” – хотелось завыть волком и загрызть гостеприимного хозяина ко всем чертям.

“Что ж это за время такое? Если Новосибирска нет, то ранее 1890х годов. Вот я влип…”

- А у вас в ентом… Новосибирске все так чудно одеваются? – поинтересовался хозяин.

- По всякому… - уклонился Максим. – Много и как я.

- Далече, видно, город ваш, - уверился мужик. – Дак а куда ты путь держал? И откуда?

- В Новосибирск и держал, - искренне ответил Максим. - Из Томска.

“Ну уж самый древний город на юго-западе Сибири тут точно знают.” – рассудил Максим. Он точно помнил, что Томск был основан ещё при Годунове, а в 2004 году отмечал 400-летие. Он сам хотел съездить на праздник в сентябре 2004го, да торжества отменили из-за траура. В те дни террористы захватили школу в Беслане…

- Томск знаю, мы ж таки Томской губернии, - ответил мужик. – А Новосибирск не слыхал. А в лесу как оказался?

- Лихие люди ограбили, вот и сбежал от них, - импровизировал Максим.

- Да, лихие люди бывают тут. Только странные они какие-то. Покамест никого не грабили, другое там что-то. Как раз на днях в наши края томскую жандармерию пригнали, говорят, каких-то государственных преступников ищут.

- Ишь ты, - удивился своему удачному вранью Максим. – Значит, прознали уже.

- Да не верю я им, - сплюнул мужик. – отродясь тут никого не грабили, ты первый.

- Отчего же не верить? Сказали же… Ладно бы чужие какие власти, иностранные… А свои-то правду говорят, - недоумевал Максим.

- Поживёшь с моё – поймёшь, всю правду тебе государевы люди никогда не скажут. А уж ежели государственный интерес… Постой-ка! – спохватился мужик. – А про какие чужие власти ты говорил? Что-то не уразумел я тебя. Власти-то, они ведь одни, не?

- Ну про иностранные, - пояснил Максим. – Другие короли, императоры там…

- Это какие же другие?! – загремел мужик. – Император – он же один всего на свете?! Александр, Император Всероссийский, Наместник Высших сил на Земле. Все люди его чтят, и другой высшей власти у людей нет. Или ты не чтишь?!

- Чту, конечно, - поспешил Максим. – Извини, брякнул я неудачно.

- Это хорошо, что чтишь, – успокоился мужик. – Все люди должны его чтить. Иначе беда будет… Как же мир будет без Императора?

Изменено 15 Feb 2012 пользователем ВИП

[ВИП]

5. КОНЕЦ ОТРЕЗКА

“О Боже милостивый”, - понял Максим. – “Я попал!”

Максим не очень хорошо помнил русскую историю, хоть и, пожалуй, лучше всех в своей группе студентов непрофильного вуза. Он не знал слишком много подробностей, но твёрдо помнил, что императоров с именем Александр в России было три. И все в 19м веке.

Но не будешь же спрашивать, какой по счёту Александр здесь у них царствует? Мужик мигом сдаст местным полицаям. Придётся выяснять постепенно.

Чем больше номер Александра, тем лучше. Ближе к нашему времени и больше цивилизации. А если Третий Александр, то и Транссиб скоро проведут.

Но самое интересное – Наместник Высших Сил на Земле? Это когда же российские Императоры так назывались? Не Бога, а именно Высших сил?! Уж не напутал ли чего хозяин?

И ещё, это его странное утверждение, будто Император на свете всего один. И его чтят все люди. И другой, иностранной власти нет.

Можно предположить, что для лесного отшельника вся Земля – это докуда он доходил пешком, а все люди – это те, которых он видел лично.

Но слишком уж странно получается.

Либо этот необразованный мужик сам не до конца понимает, что говорит, и это наше прошлое 19го века, при одном из царей Александров.

Либо он говорит абсолютно точно, и это не наше прошлое. Это прошлое некоего параллельного мира, где вся планета Земля имеет общее правительство, но император отчего-то продолжает именоваться Всероссийским.

Неужели?! Неужели наши предки в этом мире сумели покорить весь земной шар?!

Как же это у них могло получиться?!

Или тут что-то иное?!

И, наконец, третий вариант. Это не наше прошлое, и тут что-то не так.

Настолько не так, что надо осторожничать при каждом слове и каждом действии, дабы не попасть впросак. Или на каторгу. Или на виселицу.

Или просто не быть закопанным этими странными местными жителями в ближайшем овраге.

А прямо спрашивать нельзя ровным счётом ни-че-го.

Если хочешь прожить в этом мире хотя бы пару дней.

Хотя, конечно, жить тут до глубокой старости Максиму не улыбалось.

Впрочем, одну вещь спросить можно.

- Матвей, а какое сегодня число? А то я позабыл. “Ну да, если год спросить – точно что-то заподозрит, но число-то?”

- Позабыл? Бывает, - покачал головой хозяин. – Сегодня 12е июня.

"Ну вот, из 8 мая 2008 года прямиком в какое-то древнее 12 июня."

- А календарь у тебя есть?

- А чтой-то такое? – не понял хозяин.

- Ну… Это такая бумага или книжка, где даты, месяца и дни недели на весь год расписаны, - объяснил Максим. – Чтоб удобно было! Посмотрел – и сразу всё увидел!

- Любопытная штука… - мужик явно проявлял интерес. – Слыхал я что-то, государевы люди пользуются какими-то бумагами, по каковым дни смотрят. А мне, я считал, это без надобности. Крестьяне, слава Богу, и так помнят, когда сеять, а когда жать. А мне, старому отшельнику, много не нужно! [При этих словах мужик хитро улыбнулся]

Я и грамоте-то не так давно обучился, уже когда тут жил, - продолжал разговорившийся хозяин. – И цифирь изучил только лишь три годика тому. Может, покажешь мне, как эта штука выглядит?

- А бумага у тебя есть, хозяин? И чем писать?

- Нет, ничего нет, не в книжке же писать! – ответил Матвей. – Вот выйдем на улицу, на песке прочерти, я и пойму!

- Хорошо, - согласился Максим.

Двое мужчин, молодой и старый, не торопясь, доедали борщ.

Молча.

Максим не мог знать, какие мысли бродят в голове этого видавшего виды русского крестьянина из 19го века.

Но линию поведения, хоть и краткосрочную, он придумал.

Максим прекрасно понимал, что ему ещё несказанно повезло.

Повезло перенестись хотя бы на Землю, а не превратиться в кусочек замёрзшей органики в глубинах космического пространства.

Повезло попасть в эпоху с людьми, а не к динозаврам, или в то время, когда ещё и кислорода в природе не было.

Повезло попасть к русским людям, а не в неизведанные страны с языковым барьером.

“Впрочем, а может они тут на Земле все – русские? Чем чёрт не шутит?” – ожгла внезапная мысль.

Повезло попасть в лето, а не в разгар января в минус тридцать в рубашке и тапочках.

Повезло попасть в знакомую местность – на место, где в 2008 году высятся постройки Новосибирска.

И, наконец, невероятно повезло с первым встреченным человеком.

Мало того, что он его приютил и накормил, он ещё и живёт один, то есть, не скоро пойдут слухи. И кроме того, первым встречным оказался одинокий лесной житель, а не какой-нибудь крестьянин из деревни или, упаси Бог, полицейский.

Своим непривычным видом Максим моментально бы задал местным кучу загадок, да ещё и не смог бы ответить ни на один вопрос… Неизвестно, куда его потащили бы в первую очередь – в управу или в полицию. Если не в Обь, топить, за то, что неправильно сказал о местных властях или не так перекрестился.

Можно было и далее бесконечно продолжать этот список «повезло».

Повезло, что жандармы не сцапали его в лесу до того, как он нашёл этот домик…

Повезло, что он получил шанс в спокойной обстановке узнать об этом мире многое…

А этот мир о нём?

“А что вообще они могут? Полиция?” – задумался Максим. – “Да, версия об ограбленном и заблудшем путнике из далёкого города им не покатит. Но и про то, что я из будущего, если не из другого мира, им рассказывать не обязательно. У них просто не хватит кругозора, чтобы это понять”.

Доедая борщ, Максим так и не придумал, какую же легенду следует избрать в качестве официальной. Да и что тут придумаешь? А ведь рано или поздно ему придётся столкнуться с местными властями, как-то встраиваться в общество!!

Пока вся его стратегия строилась на Матвее.

Он был единственной надеждой.

- Айда, Максим, на двор выйдем, - предложил хозяин, отставляя миски и утираясь рушником. – Воздухом подышим.

Мужчины спустились с крыльца. Матвей нашёл ровное песчаное место, принёс две деревянные самодельные сосновые табуретки, поставил рядом. Принёс длинный ржавый гвоздь. “На 120,” – приблизительно прикинул Максим.

- Ну что, парень, покажешь мне ентот свой… - Мужик поднял глаза к небу, вспоминая.

- Календарь? – напомнил Максим. – Конечно. Вот, смотри. Ты помнишь, какой сейчас год?

- Как не помнить, это-то я помню, - усмехнулся Матвей. – От воцарения нашего Императора 14й годок пошёл, стало быть, от Рождества Христова 1868й.

УРА!!!

УРА!!!

УРА!!!

“Значит, Александр II, Александр Освободитель!

Впрочем, если у них тут всё не так, кто их разберёт.

Но сам факт! Я знаю год!!!”

- Ну вот, - продолжал Максим. – А день недели сейчас какой?

- Пятница.

- Пятница, 12е июня, - говорил Максим, рисуя классический прямоугольник чисел.

Для науки потребовалось немного времени. Мужик оказался умным и схватывал всё на лету. Уже через несколько минут он сам нарисовал на песке календарь на весь 1868й год.

- Кстати, а почему ты живёшь в лесу? – поинтересовался Максим.

- А я тут навроде лесника, - ответил хозяин. – Лес стерегу. Мне и платят за то. А спервоначалу я сам из Кривощёково ушёл. Дети выросли, уехали из деревни нашей. С женой надоело жить. Злющая стала. И вообще опостылело мне в деревне. Договорился со старостой, и ушёл. Не сразу, конечно. Пока строился, пока туда-сюда.

А там как раз скоро должность лесника у нас ввели… Меня и назначили.

- Понятно, - кивнул Максим.

Он, конечно, понятия не имел о таких подробностях жизни 1860х годов. Кроме даты отмены крепостного права – 1861 – он не знал ни одного события той поры. Впрочем, в Сибири и помещиков-то никогда не было.

Так или иначе, делать выводы было пока рано.

- Ктой-то там ходит, - внезапно оживился Матвей, вставая во весь рост и вслушиваясь.

Он простоял с полминуты в тишине, вглядываясь вдаль.

- За полверсты примерно идут. Я хорошо слышу. Судя по голосу, там начальник отряда томской жандармерии. Как раз сегодня собирались лес прочёсывать. Прямо сюда и идут.

------------------------------------------------------

Это начало проды. Далее будет в течение 24 часов :)

Изменено 26 Feb 2012 пользователем ВИП

[ВИП]

Прода главы 5.

- А мне-то что делать? – спросил Максим. – жандармы ведь и меня могут за лихого человека принять!

- И примут, - заметил хозяин. – Как пить дать, примут! У нас в такой странной одёже отродясь не ходил никто. И в Томске я был – тоже так не ходили.

Но не боись, я вижу, ты человек хороший, добрый. С преступниками не связан. Иначе бы уже давно я заприметил. – Матвей усмехнулся. – У меня на такие дела чуй верный. – Мужик хитро осклабился. – Ты человек хороший, а я знаю, куда тебе схорониться. Вон там, на улице, есть погреб, полезай-ка в него!

- А если найдут?

- Не найдут, вот увидишь! Старого Матвея редко кто перехитрит, куда уж там этим! Видали, знаем!

- Что, ты их видел раньше?

- Да конеееечно, - протянул хозяин. – Несколько раз ужо видал, и заходили, и борщечок наворачивали. И посматривать просили, и сообщать, ежели чего замечу.

- А ты замечал?

- Нет, - хмыкнул Матвей. – Как-то до сих пор не замечал. Вчерась утром вот последний раз были. По стопке самогонки опрокинули, и ушли.

Хозяин повёл Максим куда-то в обход сарая. Возле забора валялась большая куча сосновых брёвен и досок двухметровой высоты, так, что закрывала весь обзор из леса, с другой стороны обзор закрывал большой сарай. Между сараем и брёвнами был насыпан круглый земляной холм, метра полтора в высоту и несколько метров в диаметре. Макушка холма была присыпана толстым слоем сухой соломы.

- Вот, соломку разгреби, там увидишь крышку деревянную. Подымешь её, и лезь вниз, в погреб. Там и лестница стоит уже. Крышку закрой, можешь и неплотно – чтоб свет проходил. А вообще, там свечки есть. Ежели так глазами не приглядишься – сиди при свече.

Там припасы есть. Можешь погрызть моркву какую, али редиску. Самогонки только много не пей.

- Да я её вообще не пью, - отозвался Максим.

- А что же пьёшь? – удивился хозяин. – В наших краях для сугреву только её и пьют. А что же ещё?

- Значит, в ваших краях перетерплю.

Максим ловко влез в погреб, оказавшийся довольно высоким, и задвинул крышку, оставляя двухдюймовую щель для света.

- Смотри, сильно не шуруди там, полки уронишь, али ящики, - предупредил Матвей сверху, прибрасывая крышку охапкой соломы.

- Крыс тут нету?

- Нонче нету… Да она и не пойдёт, пока ты там сидишь. А если увидишь – прибей чем-нибудь, а то она одна кто знать сколько их наплодит.

Только Матвей успел уйти, как возле дома раздались мужские голоса.

Матвей и два мужских голоса.

- Здравия желаю, господин капитан, - поприветствовал Матвей.

- Здравствуй, Матвей Петрович, - послышался бодрый командирский голос. – Ну что, не видно ли чего? Не слышно? Никто не пробегал?

- Да кто же в этакой глуши тут пробежит, Антип Евсеич? Уже и медведи то года три как не пробегают, а вы про людей…

- А люди как раз пробегают, - послышался ещё один сиплый жандармский голос. – Убегались уже по лесу-то.

- Ну и что, споймали кого? – поинтересовался хозяин.

- Ага. Почти. Вёрткие эти жулики, черти проклятые, - ответил капитан.

- С утра одного заприметили, - засипел второй. – Мы с капитаном. Ну, и в погоню за ним. А он как дал дёру, быстрее зайца поскакал, ей богу. Даже не разглядели толком! Представляешь, от собаки убежал даже! Перебежал через ручей, она и след потеряла. И мы с господином капитаном только сейчас отдышались.

- Резвый, гад! – подтвердил капитан. – Их несколько должно быть, схоронились тут, а мы нашли только этого.

- И ведь потом мы почти окружили его! – продолжал сиплый. – Десять человек с ружьями, круг сжимаем, он бы никак не проскочил. Круг-то пятьдесят саженей всего. Мы, значится, сходимся, а он, падла, нас увидел, забежал куда-то в кусты, и исчез.

- Как сквозь землю провалился! – добавил капитан. – Мы эти кусты потом насквозь с лупой прочесали, и весь круг этот. Так и не поняли, в каком месте просочился. Не мог он уйти незаметно.

- Не иначе, глаза отвёл вам, - простодушно предположил Матвей.

- А так и получилось, что ей-богу отвёл, - подтвердил Антип Евсеич. – Отвёл, и сбежал.

- Что, и следа не оставил? – поинтересовался хозяин.

- Как же не оставил, мы знаешь что в кустах нашли… - начал сиплый.

- Заткнись дурррак! – прикрикнул капитан. – В общем, упустили. У тебя, говоришь, тоже гостей не было?

- Нет, - ответил Матвей. – Не было. А сколько их должно быть-то? А выглядели как?

- Да в губернии толком и не знают, - проворчал Антип. – Вызвали, сказали, срочно прибыть в Колыванскую волость, деревня Кривощёково, там-де получите разъяснения. Вот, мы на первом пароходе мчимся сюда, а нам даже количество преступников в управе сказать не могут. Кто говорит два, кто три, а кто и пять. Но чтоб поймали всех! Вот, что хочешь, то и делай.

А мы кроме этого одного, больше и не видели.

Он молодой такой, среднего росту, худоват, волосы русые, а в лицо его и не заприметили. Только по фигуре, да со спины.

- А одёжа какая? – спросил хозяин.

- Нам сказали приметы, одёжа разная у них может быть. А мы видели – обычная. Ничего особенного. Вот, примерно как и у тебя.

- Поняяаааатно… - зевая, протянул Матвей. – Ясненько. Так это… А чего они натворили то? Ищете их зачем?

- А это секрет, - ответил капитан. – Я бы может и намекнул чем, если б это помогло его найти, но и сам не знаю. Велено – доставить в Томск, в губернскую жандармерию. Живыми, со всем имуществом, что при них найдётся.

- А если он стрелять начнёт? – поинтересовался Матвей.

- При сопротивлении можно и убить, но всё равно доставить в Томск немедля.

- Ничего себе, - подивился Матвей. – Дела у нас.

- Могу сказать точно, что они никого не ограбили, - уточнил капитан. – А насчёт убить… Нас предупредили, что могут и убить. Если сумеют.

- Ну что, хозяин, угостишь служивых медком? – нетерпеливо полусказал-полуспросил сиплый. – Пожевать охота.

- Ради хороших людей не жалко, - флегматично ответил Матвей. – Пойдёмте в избу.

За мужчинами хлопнула входная дверь, и голоса стихли.

“Ну и ну”, - задумался Максим. – “Даже самому интересно стало, кого они тут так ищут, такого очень опасного или нужного, и даже без нормальных ориентировок”.

Было совершенно понятно, что, попадись он жандармам, его моментально примут за разыскиваемого, и сцапают, если не сразу пристрелят. Да, этот мир оказался не так уж приметлив, как вначале казалось.

А может быть, у них тут вообще большие проблемы?!

Кто знает.

Интересно, кто такие эти важные преступники, которые быстро бегают, не грабят, ускользают от погони? Чем они так насолили властям?

Спасибо хоть за то, что власти не врут, а просто скрывают причины.

Максим стал вспоминать, было такое в его мире 2008 года? Были ли у нас преступники, которых искали, но никто не знал их преступлений?

Пожалуй, были. Всегда были. Но мало.

И причины, в основном, две – терроризм или шпионская деятельность. И так во всём мире. Ну и покушения на убийства всяких государственных лиц… Пока ищут – могут и секретничать.

В любом случае, оптимизма это не прибавляло.

В погребе вдоль одной из стен стояла деревянная конструкция из полок, соединённых между собой вертикальными досками. Этакий стеллаж. На полках стояли какие-то склянки непонятного назначения. Во тьме было и разобрать невозможно.

Максим пощупал рукой среди склянок. За «стеллажом» на стене нашлось что-то торчащее, твёрдое, небольшое и железное.

Оба-на!!

Дверная ручка!!!

Что она тут делает?

В погребе?!

Вертикальная поверхность на месте стены на ощупь была явно деревянной.

Может, хозяин просто сделал стену погреба из старой негодной двери?

Нет, вот петли! А дальше пошла уже просто землистая стена.

Вот это дела!

Но если это дверь, почему она заставлена этими стеллажами и полками?

Не прост, этот хитрый лис Матвей, ох не прост.

Так, а это что такое? Полки отодвигаются в сторону? В погребе?

Но как это возможно?

Ага, вся “стеллажная” конструкция стоит на четырёх колёсиках!

В крестьянском погребе! В 19м веке!

Отодвигаем… Вернее, аккуратно откатываем в сторону…

Так, вот уже можно и подойти. Замка нет. Дёргаем! Вроде, поддаётся! Но не открывается.

А, кирпич внизу мешает!

- Ну, прощевайте, гости дорогие, - раздался голос хозяина с улицы. – Заходите ещё, коль нужда будет. Я и так редко людей вижу. Старый Матвей вам завсегда рад.

- А мы ведь только до вечера в лесу останемся, Максим Петрович! – с сожалением заявил капитан. – Завтра уже всё, отбытие. Едем в Колывань*, докладывать, как мы никого не поймали.

----------------------------------------------------------------------------------------------------

* Колывань – сейчас пгт в Новосибирской области, почти на Оби, в 45км к северу от областного центра. В 19 веке была довольно крупным, по меркам Сибири, городом, с населением, большим, чем сейчас. Одно время даже была центром Томской губернии. Строительство Транссиба прошло в 50 верстах южнее Колывани, и с появлением Новосибирска город зачах, население уехало, позднее был разжалован до посёлка.

----------------------------------------------------------------------------------------------------

- Жаль, господа, - пригорюнился хозяин. – Так больше и не увидимся?

- Один Бог ведает, - ответил капитан. – Земля круглая. Может и встретимся. Прощевай, Матвей Петрович!

- Бог в помощь, господа.

Максим тем временем лихорадочно подкатывал стеллаж на место. Чёрт, ещё бы одна минута… Чуть-чуть не успел, а так интересно, что хозяин может там прятать.

Максим понимал, что просто так устраивать замаскированные двери в погребе вряд ли кто станет.

Но он отлично понимал, что всемерная осторожность – залог выживания.

Гражданин России должен беречь своё здоровье, как сказал бы главный санитарный врач РФ Онищенко.

Парень только успел вернуть всё, как было, как Матвей откинул крышку и заглянул в погреб.

- Вылезай, страдалец, гости ушли.

- Вернутся ещё?

- Нет, в энтот раз насовсем.

- И что, - поинтересовался Максим, - Мне по лесу лучше не ходить?

- Сегодня не надо. А завтра ходи сколько угодно. Только одёжу нормальную возьми.

- А есть?

- Найдёёоом.

- У тебя её так много?

- Хватит.

Матвей позвал гостя в дальнюю комнату, достал из кармана ключи, отпер огромный деревянный сундук, и заинтересованный парень увидел кучу местной одежды.

Её было много. До самого верха.

- Они всякого разного размера, - пояснил Матвей. – Примеряй, что пойдёт.

- А зачем они тебе? – удивился парень.

- А я раньше худее был… Вот и накупил. Иные и ни разу не надёванные даже.

- Да они тут почти все как новые! Давно лежат?

- Давно. Новые, да. Их почти все никто и не носил. Выбирай. А я пойду скотину управлю.

“Это не мужик, а просто клад”, - радостно думал Максим, роясь в куче мужской крестьянской одежды, соответствующей времени. – “Как будто специально попался мне! Вот это повезло так повезло. Если б не он, не знаю, что уже со мной было бы!”

Вечером Максим уже щеголял в подходящем наряде, который соответствовал ему не только по ширине, но и почти подходил по росту. Нашлась и обувь, обычные лапти, на три размера больше, чем у хозяина.

За ужином Матвей задал логичный вопрос, которого парень давно ждал.

- Ну что, Максимка, делать теперь думаешь? У тебя хоть что-то осталось? Барахло какое, али деньги есть?

- Нет, ничего нет, всё отобрали лихие вороги, - загрустил парень.

- Жаль. Но не беда. Ты что же, надо думать, поедешь в свой ентот… Новосибирск?

- Надо возвращаться, да вот не знаю, кто меня без денег возьмёт то? – невинно ответил Максим.

- Ясен пень… А далёко твой город то? Ты теперича определился уже, где находисся то? Там, в двух верстах на западе, Обь. На юге, откуда ты пришёл, речка Каменка.

“Ага, ага, та самая Каменка, которая в 2008 году закатана в трубы и под асфальт, про которую уже и забыли, а на поверхности проложили широченную Каменскую магистраль. Это что ж выходит, еслми речка течёт где в моём мире автотрасса, то та тропинка, по которой я шёл – это Октябрьская магистраль, а на том берегу – примерно вдоль моей улицы Кирова. Весело, ничего не скажешь! Выходит, я очутился здесь ТОЧНО на том самом месте, где стоит мой дом в 2008 году!”

Тогда, выходит, эта избушка стоит где-то недалеко от центра города, около площади Ленина, а та конская колея, ведущая к Оби – примерно параллельна Красному проспекту.

Конечно определился, всё яснее ясного. Только и ответить то нечего.

На месте Новосибирска тут должно быть несколько мелких паршивых деревушек да речки, многие из которых давно бегут под землёй. Несколько лесных массивов… Вместо центра Левобережья – то самое Кривощёково, да и занимает он не больше одного нынешнего городского квартала. И даже город тут есть, тысяч на 12 – Колывань, который в 2008 году стал захолустным пригородным посёлком.

Только если в 2008 году до Колывани меньше часа езды на машине, то в этом проклятом веке тащиться целые сутки. Или больше.

- Далеко мой город, - ответил Максим, - не то сотни, не тысячи вёрст, не дойти. И не доехать. Без денег, без имущества – не доехать. Не знаю, что и делать даже.

- Можно в управу обратиться. Думаю, ехать с оказией вместе с жандармами завтра в Колывань ты не хочешь?

- Конечно, не хочу, - воскликнул Максим. – Давай я завтра дойду до ближней деревни, осмотрюсь, а там видно будет!

- А через Обь как перебираться станешь? На перевоз деньги нужны. На, держи!

Мужик отсыпал парню в горсть несколько обшарпанных полустёршихся медных однокопеечных монеток. На них можно было различить стандартные двуглавые орлы, а надписи были уже нечитабельными.

- Ладно, ложимся спать, а пока, если хочешь, поживёшь тут, - заключил мужик. – Поможешь мне, ежели что.

На другой день, 13 июня, Максим, в полной местной экипировке (одежда плюс немного денег) уже гордо шагал по лесу в сторону Оби, по колее, которая (или какая-то другая неподалёку) возможно, когда-нибудь станет Красным проспектом – главной улицей будущего мегаполиса.

Впереди уже показалась широкая водная гладь реки.

Лес расступился, и парень вышел на берег.

До воды было метров 50.

На другом берегу, была сплошная степь. Вдалеке виднелась россыпь каких-то мелких домиков. Очевидно, деревня.

На поваленном дереве сидел мужчина лет тридцати. С ружьём. В какой-то местной униформе, несомненно, принадлежащей к силовым структурам.

Увидев Максима, мужик поднялся и сделал три шага вперёд.

- Вот ты где, гнида, - зло проговорил он. – Вот ты где!

- Вы кого-то ждёте? – испуганно спросил Максим.

- Тебя, - подтвердил мужик в форме, наставляя на парня ружьё и целясь в голову.

[ВИП]

Прода главы 5.

- А мне-то что делать? – спросил Максим. – жандармы ведь и меня могут за лихого человека принять!

- И примут, - заметил хозяин. – Как пить дать, примут! У нас в такой странной одёже отродясь не ходил никто. И в Томске я был – тоже так не ходили.

Но не боись, я вижу, ты человек хороший, добрый. С преступниками не связан. Иначе бы уже давно я заприметил. – Матвей усмехнулся. – У меня на такие дела чуй верный. – Мужик хитро осклабился. – Ты человек хороший, а я знаю, куда тебе схорониться. Вон там, на улице, есть погреб, полезай-ка в него!

- А если найдут?

- Не найдут, вот увидишь! Старого Матвея редко кто перехитрит, куда уж там этим! Видали, знаем!

- Что, ты их видел раньше?

- Да конеееечно, - протянул хозяин. – Несколько раз ужо видал, и заходили, и борщечок наворачивали. И посматривать просили, и сообщать, ежели чего замечу.

- А ты замечал?

- Нет, - хмыкнул Матвей. – Как-то до сих пор не замечал. Вчерась утром вот последний раз были. По стопке самогонки опрокинули, и ушли.

Хозяин повёл Максима куда-то в обход сарая. Возле забора большая, двухметровой высоты, куча сосновых брёвен и досок, валялась так, что закрывала весь обзор из леса, с другой стороны обзор закрывал большой сарай. Между сараем и брёвнами был насыпан круглый земляной холм, метра полтора в высоту и несколько метров в диаметре. Макушка холма была присыпана толстым слоем сухой соломы.

- Вот, соломку разгреби, там увидишь крышку деревянную. Подымешь её, и лезь вниз, в погреб. Там и лестница стоит уже. Крышку закрой, можешь и неплотно – чтоб свет проходил. А вообще, там свечки есть. Ежели так глазами не приглядишься – сиди при свече.

Там припасы есть. Можешь погрызть моркву какую, али редиску. Самогонки только много не пей.

- Да я её вообще не пью, - отозвался Максим.

- А что же пьёшь? – удивился хозяин. – В наших краях для сугреву только её и пьют. А что же ещё?

- Значит, в ваших краях перетерплю.

Максим ловко влез в погреб, оказавшийся довольно высоким, и задвинул крышку, оставляя двухдюймовую щель для света.

- Смотри, сильно не шуруди там, полки уронишь, али ящики, - предупредил Матвей сверху, прибрасывая крышку охапкой соломы.

- Крыс тут нету?

- Нонче нету… Да она и не пойдёт, пока ты там сидишь. А если увидишь – прибей чем-нибудь, а то она одна кто знать сколько их наплодит.

Только Матвей успел уйти, как возле дома раздались мужские голоса.

Хозяйский и ещё два голоса.

- Здравия желаю, господин капитан, - поприветствовал Матвей.

- Здравствуй, Матвей Петрович, - послышался бодрый командирский голос. – Ну что, не видно ли чего? Не слышно? Никто не пробегал?

- Да кто же в этакой глуши тут пробежит, Антип Евсеич? Уже и медведи то года три как не пробегают, а вы про людей…

- А люди как раз пробегают, - послышался ещё один сиплый жандармский голос. – Убегались уже по лесу-то.

- Ну и что, споймали кого? – поинтересовался хозяин.

- Ага. Почти. Вёрткие эти жулики, черти проклятые, - ответил капитан.

- С утра одного заприметили, - засипел второй. – Мы с капитаном. Ну, и в погоню за ним. А он как дал дёру, быстрее зайца поскакал, ей богу. Даже не разглядели толком! Представляешь, от собаки убежал даже! Перебежал через ручей, она и след потеряла. И мы с господином капитаном только сейчас отдышались.

- Резвый, гад! – подтвердил капитан. – Их несколько должно быть, схоронились тут, а мы нашли только этого.

- И ведь потом мы почти окружили его! – продолжал сиплый. – Десять человек с ружьями, круг сжимаем, он бы никак не проскочил. Круг-то пятьдесят саженей всего. Мы, значится, сходимся, а он, падла, нас увидел, забежал куда-то в кусты, и исчез.

- Как сквозь землю провалился! – добавил капитан. – Мы эти кусты потом насквозь с лупой прочесали, и весь круг этот. Так и не поняли, в каком месте просочился. Не мог он уйти незаметно.

- Не иначе, глаза отвёл вам, - простодушно предположил Матвей.

- А так и получилось, что ей-богу отвёл, - подтвердил Антип Евсеич. – Отвёл, и сбежал.

- Что, и следа не оставил? – поинтересовался хозяин.

- Как же не оставил, мы знаешь что в кустах нашли… - начал сиплый.

- Заткнись дурррак! – прикрикнул капитан. – В общем, упустили. У тебя, говоришь, тоже гостей не было?

- Нет, - ответил Матвей. – Не было. А сколько их должно быть-то? А выглядели как?

- Да в губернии толком и не знают, - проворчал Антип. – Вызвали, сказали, срочно прибыть в Колыванскую волость, деревня Кривощёково, там-де получите разъяснения. Вот, мы на первом пароходе мчимся сюда, а нам даже количество преступников в управе сказать не могут. Кто говорит два, кто три, а кто и пять. Но чтоб поймали всех! Вот, что хочешь, то и делай.

А мы кроме этого одного, больше и не видели.

Он молодой такой, среднего росту, худоват, волосы русые, а в лицо его и не заприметили. Только по фигуре, да со спины.

- А одёжа какая? – спросил хозяин.

- Нам сказали приметы, одёжа разная у них может быть. А мы видели – обычная. Ничего особенного. Вот, примерно как и у тебя.

- Поняяаааатно… - зевая, протянул Матвей. – Ясненько. Так это… А чего они натворили то? Ищете их зачем?

- А это секрет, - ответил капитан. – Я бы может и намекнул чем, если б это помогло его найти, но и сам не знаю. Велено – доставить в Томск, в губернскую жандармерию. Живыми, со всем имуществом, что при них найдётся.

- А если он стрелять начнёт? – поинтересовался Матвей.

- При сопротивлении можно и убить, но всё равно доставить в Томск немедля.

- Ничего себе, - подивился Матвей. – Дела у нас.

- Могу сказать точно, что они никого не ограбили, - уточнил капитан. – А насчёт убить… Нас предупредили, что могут и убить. Если сумеют.

- Ну что, хозяин, угостишь служивых медком? – нетерпеливо полусказал-полуспросил сиплый. – Пожевать охота.

- Ради хороших людей не жалко, - флегматично ответил Матвей. – Пойдёмте в избу.

За мужчинами хлопнула входная дверь, и голоса стихли.

“Ну и ну”, - задумался Максим. – “Даже самому интересно стало, кого они тут так ищут, такого очень опасного или нужного, и даже без нормальных ориентировок”.

Было совершенно понятно, что, попадись он жандармам, его моментально примут за разыскиваемого, и сцапают, если сразу не пристрелят. Да, этот мир оказался не так уж приветлив, как казалось вначале.

А может быть, у них тут вообще большие проблемы?!

Кто знает.

Интересно, кто такие эти важные преступники, которые быстро бегают, не грабят, ускользают от погони? Чем они так насолили властям?

Спасибо хоть за то, что власти не врут, а просто скрывают причины.

Максим стал вспоминать, было такое в его мире 2008 года? Были ли у нас преступники, которых искали, но никто не знал их преступлений?

Пожалуй, были. Всегда были. Но мало.

И причины, в основном, две – терроризм или шпионская деятельность. И так во всём мире. Ну и покушения на убийства всяких государственных лиц… Пока ищут – могут и секретничать.

В любом случае, оптимизма это не прибавляло.

В погребе вдоль одной из стен стояла деревянная конструкция из полок, соединённых между собой вертикальными досками. Этакий стеллаж. На полках стояли какие-то склянки непонятного назначения. Во тьме было и разобрать невозможно.

Максим пощупал рукой среди склянок. За «стеллажом» на стене нашлось что-то торчащее, твёрдое, небольшое и железное.

Оба-на!!

Дверная ручка!!!

Что она тут делает?

В погребе?!

Вертикальная поверхность на месте стены на ощупь была явно деревянной.

Может, хозяин просто сделал стену погреба из старой негодной двери?

Нет, вот петли! А дальше пошла уже просто землистая стена.

Вот это дела!

Но если это дверь, почему она заставлена этими стеллажами и полками?

Не прост, этот хитрый лис Матвей, ох не прост.

Так, а это что такое? Полки отодвигаются в сторону? В погребе?

Но как это возможно?

Ага, вся “стеллажная” конструкция стоит на четырёх колёсиках!

В крестьянском погребе! В 19м веке!

Отодвигаем… Вернее, аккуратно откатываем в сторону…

Так, вот уже можно и подойти. Замка нет. Дёргаем! Вроде, поддаётся! Но не открывается.

А, кирпич внизу мешает!

- Ну, прощевайте, гости дорогие, - раздался голос хозяина с улицы. – Заходите ещё, коль нужда будет. Я и так редко людей вижу. Старый Матвей вам завсегда рад.

- А мы ведь только до вечера в лесу останемся, Матвей Петрович! – с сожалением заявил капитан. – Завтра уже всё, отбытие. Едем в Колывань*, докладывать, как мы никого не поймали.

----------------------------------------------------------------------------------------------------

* Колывань – сейчас пгт в Новосибирской области, почти на Оби, в 45км к северу от областного центра. В 19 веке была довольно крупным, по меркам Сибири, городом, с населением, большим, чем сейчас. Одно время даже была центром Томской губернии. Строительство Транссиба прошло в 50 верстах южнее Колывани, и с появлением Новосибирска город зачах, население уехало, позднее был разжалован до посёлка.

----------------------------------------------------------------------------------------------------

- Жаль, господа, - пригорюнился хозяин. – Так больше и не увидимся?

- Один Бог ведает, - ответил капитан. – Земля круглая. Может и встретимся. Прощевай, Матвей Петрович!

- Бог в помощь, господа.

Максим тем временем лихорадочно подкатывал стеллаж на место. Чёрт, ещё бы одна минута… Чуть-чуть не успел, а так интересно, что хозяин может там прятать.

Максим понимал, что просто так устраивать замаскированные двери в погребе вряд ли кто станет.

Но он отлично понимал, что всемерная осторожность – залог выживания.

Гражданин России должен беречь своё здоровье, как сказал бы главный санитарный врач РФ Онищенко.

Парень только успел вернуть всё, как было, когда Матвей откинул крышку и заглянул в погреб.

- Вылезай, страдалец, гости ушли.

- Вернутся ещё?

- Нет, в энтот раз насовсем.

- И что, - поинтересовался Максим, - Мне по лесу лучше не ходить?

- Сегодня не надо. А завтра ходи сколько угодно. Только одёжу нормальную возьми.

- А есть?

- Найдёёоом.

- У тебя её так много?

- Хватит.

Матвей позвал гостя в дальнюю комнату, достал из кармана ключи, отпер огромный деревянный сундук, и заинтересованный парень увидел кучу местной одежды.

Её было много. До самого верха.

- Они всякого разного размера, - пояснил Матвей. – Примеряй, что пойдёт.

- А зачем они тебе? – удивился парень.

- А я раньше худее был… Вот и накупил. Иные и ни разу не надёванные даже.

- Да они тут почти все как новые! Давно лежат?

- Давно. Новые, да. Их почти все никто и не носил. Выбирай. А я пойду скотину управлю.

“Это не мужик, а просто клад”, - радостно думал Максим, роясь в куче мужской крестьянской одежды, соответствующей времени. – “Как будто специально попался мне! Вот это повезло так повезло. Если б не он, не знаю, что уже со мной было бы!”

Вечером Максим уже щеголял в подходящем наряде, который соответствовал ему не только по ширине, но и почти подходил по росту. Нашлась и обувь, обычные лапти, на три размера больше, чем у хозяина.

За ужином Матвей задал логичный вопрос, которого парень давно ждал.

- Ну что, Максимка, делать теперь думаешь? У тебя хоть что-то осталось? Барахло какое, али деньги есть?

- Нет, ничего нет, всё отобрали лихие вороги, - загрустил парень.

- Жаль. Но не беда. Ты что же, надо думать, поедешь в свой ентот… Новосибирск?

- Надо возвращаться, да вот не знаю, кто меня без денег возьмёт то? – невинно ответил Максим.

- Ясен пень… А далёко твой город то? Ты теперича определился уже, где находисся то? Там, в двух верстах на западе, Обь. На юге, откуда ты пришёл, речка Каменка.

“Ага, ага, та самая Каменка, которая в 2008 году закатана в трубы и под асфальт, про которую уже и забыли, а на поверхности проложили широченную Каменскую магистраль. Это что ж выходит, еслми речка течёт где в моём мире автотрасса, то та тропинка, по которой я шёл – это Октябрьская магистраль, а на том берегу – примерно вдоль моей улицы Кирова. Весело, ничего не скажешь! Выходит, я очутился здесь ТОЧНО на том самом месте, где стоит мой дом в 2008 году!”

Тогда, выходит, эта избушка стоит где-то недалеко от центра города, около площади Ленина, а та конская колея, ведущая к Оби – примерно параллельна Красному проспекту.

Конечно определился, всё яснее ясного. Только и ответить то нечего.

На месте Новосибирска тут должно быть несколько мелких паршивых деревушек да речки, многие из которых давно бегут под землёй. Несколько лесных массивов… Вместо центра Левобережья – то самое Кривощёково, да и занимает он не больше одного нынешнего городского квартала. И даже город тут есть, тысяч на 12 – Колывань, который в 2008 году стал захолустным пригородным посёлком.

Только если в 2008 году до Колывани меньше часа езды на машине, то в этом проклятом веке тащиться целые сутки. Или больше.

- Далеко мой город, - ответил Максим, - не то сотни, не тысячи вёрст, не дойти. И не доехать. Без денег, без имущества – не доехать. Не знаю, что и делать даже.

- Можно в управу обратиться. Думаю, ехать с оказией вместе с жандармами завтра в Колывань ты не хочешь?

- Конечно, не хочу, - воскликнул Максим. – Давай я завтра дойду до ближней деревни, осмотрюсь, а там видно будет!

- А через Обь как перебираться станешь? На перевоз деньги нужны. На, держи!

Мужик отсыпал парню в горсть несколько обшарпанных полустёршихся медных однокопеечных монеток. На них можно было различить стандартные двуглавые орлы, а надписи были уже нечитабельными.

- Ладно, ложимся спать, а пока, если хочешь, поживёшь тут, - заключил мужик. – Поможешь мне, ежели что.

На другой день, 13 июня, Максим, в полной местной экипировке (одежда плюс немного денег) уже гордо шагал по лесу в сторону Оби, по колее, которая (или какая-то другая неподалёку) возможно, когда-нибудь станет Красным проспектом – главной улицей будущего мегаполиса.

Впереди уже показалась широкая водная гладь реки.

Лес расступился, и парень вышел на берег.

До воды было метров 50.

На другом берегу, была сплошная степь. Вдалеке виднелась россыпь каких-то мелких домиков. Очевидно, деревня.

На поваленном дереве сидел мужчина лет тридцати. С ружьём. В какой-то местной униформе, несомненно, принадлежащей к силовым структурам.

Увидев Максима, мужик поднялся и сделал три шага вперёд.

- Вот ты где, гнида, - зло проговорил он. – Вот ты где!

- Вы кого-то ждёте? – испуганно спросил Максим.

- Тебя, - подтвердил мужик в форме, наставляя на парня ружьё и целясь в голову.

Изменено 27 Feb 2012 пользователем ВИП