Искусство в К:МПИ


7 posts in this topic

Posted (edited)

Похоже, для искусства нужна отдельная от хаотичной изнанки мира тема.

 

Герберт Уэллс, "Последний закат" (1922). Роман описывает социалистическую Англию конца ХХ века после краха Британской Империи. На момент публикации вызвал противоречивые оценки. Революционерами воспринялся, как пророческий, но с 1929 по 1969 его тиражи ограничивались. 

 

Говард Лавкрафт, "Дело Л. Б. Кэттлбэри", 1933. Мистический детективный рассказ, действие которого происходит в Инсмуте и Мискатонике, один из ключевых в серии мифов Кхтулху. 

 

Ярослав Гашек, "Приключения бравого солдата Швейка", 1925. Роман в четырёх томах, повествующий о приключениях пражанина Йозефа Швейка в тылу, на фронте, в плену и во время гражданской войны в России. До 1983 года был запрещён в Австро-Венгрии, а с 1938 по 1955 — в РСФСР. Роман оказался увлекательным, но сложным для восприятия, поэтому, начиная с издания 1962 года, выходит с комментариями редактора, объясняющими все тонкости. 

 

Агата Кристи, "Вести из Кале", 1937. Полковник Рейс согласился помочь своему старому знакомому узнать подробности смерти брата, пропавшего во время гражданской войны во Франции. 

 

Джон Толкин, "Туда и обратно", 1937. Детская сказка по мотивам германо-скандинавской мифологии. Неоднократно подвергалась критике: в ней видели аллюзии на борьбу внутри партии, международные отношения, высмеивание литературных обществ и пропаганду не нужных в светлом будущем качеств. Тем не менее, повесть никогда не подвергалась цензуре и нашла своих поклонников. 

 

Хью Лофтинг, "История доктора Дулиттла", 1921. Детская сказка с авторскими иллюстрациями. После революции автор не вернулся в Великобританию и получил американское гражданство, из-за чего до 1929 года его произведения не издавались в Великобритании — только в США.

 

Эрих Ремарк, "Горизонт", 1927. Автобиографический приключенческий роман в антураже послевоенной Германии. Ветеран Вельткрига Пауль Хольман разочаровался в жизни и путешествует Европой, перебиваясь случайными заработками.

 

Эренст Юнгер, "Огненная гроза", 1920. Мемуары ветерана Вельткрига и кавалера ордена "Pour le Merite". Книга оказалась одним из первых бестселлеров о прошедшей мировой войне. В 1930-е активно использовалась властями в качестве милитаристской пропаганды. В 1942 появилось продолжение — "Железо сломалось", о впечатлениях от участия в Осткриге. Книга перегружена философскими рассуждениями и успеха не повторила.

 

Говард Лавкрафт, "Откровение", 1936. Повесть, одно из лучших произведений автора. Действие происходит в Инсмуте, Бостноне и родном для автора Провиденсе.

 

Николай Корнейчуков, "Не надо мармелада", 1933. Сборник детских сказок в стихах.

 

Эрнест Хемингуэй, "Тьерра Калида", 1931. Автобиографический антивоенный роман, действие которого происходит во время интервенции в Мексику.

Edited by HZ guy

Share this post


Link to post
Share on other sites

Posted

Кстати, а почему только фильмы и литературные произведения? А чем музыка плоха?

 

Уж коли вместо ВМВ тут Полувельткриг, и главные европейские блоки сохранятся, то уже можно иметь некое представление о музыке не то, что 1920-х - 1930-х гг., но и второй половины ХХ - начала XXI вв. :)

 

Так же как в современном мире наиболее предпочтительным музыкальным языком является английский (на котором исполняют свои песни, что немецкая Modern Talking, что шведская Sabaton, что голландская Within Temptation и прочие), в данной АИ в странах Миттельевропы в качестве языка музыки распространится немецкий. Так почему бы и не собрать коллекцию - благо данную тему можно для этого использовать.

 

Поиск каверов немецкого евродэнса 1980-х гг. (вроде Modern Talking) ничего не дал - похоже, что германцы не особо увлекаются каверами популярных песен на немецкий. Так что ни Modern Talking, ни Scorpions на родном языке участников этих групп мне найти не удалось. Зато нашёл любопытные материалы по шведской группе ABBA - оказывается, у тех были особые материалы, где группа сделала записи своих песен не только на английском, но и на других языках, в том числе на немецком. На примере одной из самых известных их работ:

 

 

Share this post


Link to post
Share on other sites

Posted

Если уж зашла речь о музыке, стоит вспомнить канал Karl Sternau и его перепевы песен на немецком. ;)))
Новых песен у автора немного (преимущественно ХІХ век), но подборка обещает быть полезной.

 

Share this post


Link to post
Share on other sites

Posted

– Вы слышали о Плимутских расстрелах? – спросил князь Ипполита Матвеевича, – А ведь раньше мы и представить не могли, что в этой стране до такого дойдёт...

– Англичане ж сволочи, – ответил Ипполит Матвеевич. – Так им и надо. Они всегда Россию продавали.

 

 

Двенадцать стульев

                «Двенадцать стульев» – роман украинских писателей Ильи Ильфа (Иехиела Файнзильберга) и Евгения Петрова (Катаева), написанный в 1927 г. и являющийся первой их совместной работой. В основе сюжета — поиски бриллиантов, спрятанных в одном из двенадцати стульев мадам Петуховой, однако история, изложенная в произведении, не ограничена рамками приключенческого жанра: в ней, по общепринятому мнению, ярко отражён «глобальный образ Восточной Европы эпохи "Ревущих Двадцатых"».

 

История создания

                Об истории создания романа рассказывали как сами соавторы, так и брат Евгения Петрова — Валентин Катаев. Согласно воспоминаниям Евгения Петрова, тему для произведения подсказал Валентин Катаев, который заявил, что хочет стать «новым Дюма-отцом». Выбрав будущих соавторов на роль «литературных негров», он порекомендовал им сочинить авантюрный роман о деньгах, спрятанных в стульях, пообещав впоследствии пройтись по черновикам дебютантов «рукой мастера». Ильф и Петров отнеслись к идее серьёзно, решив (по предложению Ильфа) писать вместе: «Сколько должно быть стульев? Очевидно, полный комплект — двенадцать штук. Название нам понравилось. "Двенадцать стульев". Мы стали импровизировать. Мы быстро сошлись на том, что сюжет со стульями не должен быть основой романа, а только причиной, поводом к тому, чтобы показать жизнь». Основная работа над романом велась в сентябре — декабре 1927 г. Написав за месяц первую часть, соавторы отнесли рукопись Катаеву. Тот, ознакомившись с черновиком, сообщил, что в наставничестве они не нуждаются, потому что в произведении виден почерк «совершенно сложившихся писателей». В то же время «Дюма-отец» поставил Ильфу и Петрову два условия: роман должен быть посвящён Валентину Петровичу как инициатору проекта; после получения первого гонорара соавторы преподнесут ему подарок в виде золотого портсигара.

                Публикация романа началась уже в начале 1928 г. Считается, что подобная стремительность — с учётом скорости обсуждения членами редколлегии нового произведения, набора и вёрстки, корректорских и редакторских правок, получения обязательного цензурного одобрения — была невозможна без предварительной подготовки, осуществлённой, вероятно, Валентином Катаевым. В истории с публикацией романа Катаев выступал в качестве «гаранта»; свою роль сыграли и личные связи. Кроме того, быстрота, с которой была проведена вся допечатная работа, могла объясняться ещё и тем, что первые части «Двенадцати стульев» авторы принесли в журнал, где планировалось опубликовать роман, в середине осени; далее они сдавали рукописи по мере готовности. В итоге такая поспешность, несмотря на оглушительный успех «Двенадцати стульев», навредила роману, в котором было немало «детских болячек». Роман был издан отдельной книгой уже в июле 1928 г., через год он был переиздан, однако между первой и последующими публикациями существовала большая разница: вплоть до 1938 г. в текст вносились авторские правки, изменения и дополнения.

 

Сюжет

                Начало романа представляет читателю первого из основных персонажей – мелкого чиновника в одном из провинциальных городков под Киевом Ипполита «Кису» Воробьянинова. До революции он был родовитым и богатым помещиком, уездным предводителем дворянства – а ещё знатным кутилой. Привыкший жить на широкую ногу, во время революции он столкнулся с тяжкими испытаниями: в 1918 г. он был вынужден бежать с семьёй из России, спасаясь от большевиков; в ходе эмиграции значительная часть имущества была потеряна; то, что осталось, частично обесценилось из-за инфляции. Усугублял ситуацию конфликт с тёщей, которая приютила у себя ушедшую от Кисы жену, а после её смерти придержала у себя долю имущества дочери. Лишённый привычного образа жизни, Ипполит Матвеевич принял участь мелкого государственного служащего со смиренным достоинством. Когда же перед ним в 1927 г. вдруг замаячил шанс вернуть прежнюю «роскошную» жизнь, он бросился на поиски своих сокровищ, будучи совершенно неприспособленным к этому.

В начале романа Киса Воробьянинов узнаёт о том, что его тёща, Клавдия Ивановна Петухова, находится на смертном одре. Надеясь получить наследство, Ипполит Матвеевич прибывает в её дом, но за миг до смерти мадам Петухова сообщила, что большую часть наследства она передала на благотворительность – а зятю досталось лишь двенадцать стульев. В расстроенных чувствах Киса продал полученное наследство. Однако, как оказалось, разозлившись на тёщу, Воробьянинов «забыл» прочитать письмо, которое она ему оставила после смерти – и зря! Лишь на третий день, «остыв» после приступа злобы, Ипполит Матвеевич решил прочитать письмо… и оказалось, что в одном из двенадцати стульев были спрятаны бриллианты! Но стулья им уже были проданы… В надежде исправить непоправимую ошибку, Воробьянинов всё же пускается за сокровищем в погоню... Но не один – своё расследование о распроданных стульях начинает священник отец Федор, исповедовавший Клавдию Ивановну перед ее смертью – мадам Петухова была женщиной религиозной и рассказала на исповеди всю правду, в том числе и о тайне двенадцати стульев.

Вернувшись в дом тёщи, Воробьянинов останавливается в дворницкой. По иронии судьбы, там же появляется молодой авантюрист, Остап Бендер, который становится компаньоном Воробьянинова.

От старьевщика, которому Ипполит Матвеевич сбыл все стулья, новоиспеченные охотники за бриллиантами узнают, что мебель была распродана по отдельности различным клиентам. Лишь два стула осталось в провинциальном городке, где находились Воробьянинов и Бендер – один из которых находился в местном монастыре. Под видом инспектора пожарной охраны Остап Бендер проник в монастырь, где встретился с местным настоятелем – застенчивым воришкой, который присваивал себе пожертвования верующих и при этом «постоянно стыдился». В разговоре с настоятелем Бендер выяснил, что тот отдал стул отцу Фёдору. Перехватив священника, Воробьянинов вступил с ним в потасовку, в ходе которой выяснилось, что в первом стуле бриллиантов не было.

Следующий стул находился у вдовы Грицацуевой. Первый ход сделал отец Фёдор, который попытался напрямую украсть стул, но был пойман и передан Державной варте, тем самым на время выбыв из игры. Остап Бендер выбрал более элегантный вариант – он женился на вдове, «знойной женщине и мечте поэта», и в первую же брачную ночь ушёл от нее, прихватив помимо стула ещё и другие вещицы. Не найдя бриллиантов, охотники за сокровищами вынуждены продолжить поиски в куда более сложных условиях. Остальные стулья были распроданы старьевщиком в Киеве – но более конкретной информации узнать не удалось, хотя старьевщик и запомнил общие приметы своих покупателей. Прибыв в Киев и найдя место, где старьевщик продал остальные стулья, Остап Бендер нанимает местных беспризорников для того, чтобы те помогли в расследовании, расспросив знакомых и свидетелей. Также в Киеве охотники за сокровищами продали украденные у Грицацуевой ценности, которые стали основной финансовой базой для проведения расследования о стульях. Спустя некоторое время поступила первая информация.

Третий стул был куплен писателем-сатириком Авессаломом Изнуренковым (образ которого представлял собой пародию на Аркадия Аверченко). Им занялся Воробьянинов, но попытка раздобыть стул закончилась крахом. Тогда Бендер, выдав себя за судебного исполнителя, уносит стул сам. Однако в стуле бриллиантов не было. Вскоре поступила информация об ещё трёх стульях.

Один из них был продан нищему студенту, недоедающему и недопивающему ради получения высшего образования, которое является его единственной надеждой «выбиться в люди» (к этой сцене относится одна из крылатых фраз романа, объясняющая, почему студенту нельзя жениться). Его молодая жена Лизанька утомлена такой жизнью – муж не уделяет ей достаточно внимания и экономит на всём, в том числе и на супруге, при этом постоянно обещая, что когда он закончит университет, то они сразу же «заживут как приличные люди».

Другие два стула приобрела молодая модница Эллочка Щукина. Чтобы не терять времени, Остап Бендер предложил Кисе разделиться – Остап займётся Эллочкой, а Воробьянинов Лизанькой.

Встретившись с Эллочкой, Бендер обнаружил, что она – красивая, но неумная женщина «с воображением дятла» и почти полным отсутствием словарного запаса. В утомительной борьбе с американской миллионершей Вандербильд за право зваться самой красивой и роскошной, Эллочка приобрела два стула у старьевщика. При одном взгляде на хозяйку и её комнату Остап «сразу понял, как вести себя в светском обществе». Он с легкостью выменял на обычное чайное ситечко заветные стулья, но они оказались пусты.

В свою очередь, Ипполит Матвеевич пытался охмурить Лизаньку. В своей миссии Воробьянинов быстро вспомнил свои довоенные любовные похождения. Неожиданно окрылённый возможностью тряхнуть стариной, Киса моментально нашёл к Лизаньке подход. Для молодой девушки, уставшей от недостатка внимания со стороны мужа, встреча хоть и со старым, но очаровательным человеком, к тому же дворянином, оказывается настоящим событием. Воробьянинов назначает Лизаньке свидание. Он везет девушку на извозчике в кинотеатр, а затем в роскошный ресторан, где позорно напивается и устраивает дебош. Лизанька, испытывая чувство глубокого стыда от такого «свидания», покидает ресторан и возвращается к мужу, а Воробьянинов растранжирил почти всю свою долю «общих денег», да к тому же был задержан Державной вартой.

Узнав о провале Воробьянинова, Бендер занялся Лизанькой сам. С девушкой ему не удалось познакомиться, зато он встретился с её мужем, который принимал душ, неосмотрительно вышел, намыленный, на лестничную площадку, после чего дверь случайно захлопнулась – когда тут появляется Бендер, вода уже льется вниз с лестницы. Остап помог студенту, вскрыв замок от двери. Великому комбинатору стул был отдан едва ли не со слезами благодарности. Но и этот стул оказался пустым.

Седьмой стул оказался в доме князя Никифора Ляписа-Трубецкого – консерватора, монархиста, религиозного философа и политического беженца, который ещё в 1918 г. уехал из Москвы в Киев. Ввиду дворянского происхождения Воробьянинова, Бендер решил дать Кисе «второй шанс». Ипполит Матвеевич познакомился с князем и тот пригласил его к себе в дом. Оказалось, что между ними много общего. Оба ассоциировали себя с погибшей империей и ностальгировали по прошлому. Оба не принимали полностью гетманское государство, воспринимая его как «смешное и опереточное». Оба были не удовлетворены своей жизнью после революционных событий – гибелью империи, потерей значительной части имущества, частичным ухудшением своего социального положения и даже языковой политикой гетманского правительства, из-за которой их знания французского оказались бесполезными, а правила государственной службы требовали от них выучить новый язык с нуля. Целый день длилось застолье, в ходе которого Ляпис-Трубецкой и Воробьянинов с упоением жаловались друг другу на жизнь, пока князь не уснул за столом, что позволило Ипполиту Матвеевичу беспрепятственно забрать стул. Он тоже оказался пустым.

Восьмой стул находился в типографии умеренно социалистической газеты. Главный редактор газеты был тайным левым радикалом и «непримиримым противником» режима Скоропадского – на словах. За революционные годы он успел побыть горячим сторонником (а иногда и участником) множества структур и движений – Центральной Рады, Директории, социал-демократов, большевиков – при этом он моментально от них сбегал каждый раз, когда маячила малейшая угроза репрессий. Сейчас он организовал среди собственных работников «политический профсоюз» синдикалистского направления, на заседаниях которого критиковался гетманский режим. Узнав окольными путями о профсоюзе, Остап Бендер втёрся к ним в доверие, втянув в это дело Воробьянинова, который был представлен как «гигант мысли, основоположник социалистического учения и ближайший соратник Ленина». В ходе заседания был основан подпольный «Союз меча и орала», провозгласивший подготовку социалистической революции. В ходе заседания с участников союза удалось собрать большую сумму денег («на нужды Революции»), а также получить доступ к стулу, но в самый ответственный момент в зал врывается вдова Грицацуева. Дело в том, что по прибытии в Киев Остап Бендер чуть не попал под колёса автомобиля, о чём написали в газетах. Как оказалось, Грицацуева наткнулась на соответствующую заметку в одной из газет, и теперь она бегала по киевским типографиям и редакциям, выпытывая у журналистов информацию о пропавшем «муже». Пытаясь выйти из положения, Остап Бендер закричал, что началась облава, а Грицацуева – это агент гетманской тайной полиции. Одновременно заявился и отец Фёдор – сумев выпутаться из дела о воровстве мебели у Грицацуевой (за него заступилась местная Церковь, а жена пожертвовала крупную сумму денег на взятку), он тоже нашёл информацию об охотниках за сокровищами из той же газетной заметки, сумел найти их в Киеве и проследил за ними до типографии. Запаниковавшие работники тайного профсоюза во главе с редактором тоже приняли отца Фёдора за агента тайной полиции. В ходе завязавшейся потасовки отец Фёдор успел захватить стул, а Остап Бендер и Киса с трудом сбежали от Грицацуевой. В свою очередь, перепуганные участники «Союза меча и орала» донесли друг на друга в тайную полицию.

Выследив отца Фёдора и пронаблюдав за ним, Бендер и Воробьянинов приходят к выводу, что украденный им стул также пуст. Расследование продолжилось. В конечном итоге удалось найти информацию о последних четырёх стульях – три принадлежали одному из киевских театров, а четвёртый исчез в неизвестном направлении с товарного двора центрального вокзала.

Все пережитые волнения и мытарства оставили на Воробьянинове отпечаток – «Ипполит Матвеевич постепенно становился подхалимом». Это не ускользнуло от внимания Бендера, ставшего называть своего компаньона Кисой. Великий комбинатор чувствовал, что приближается «последний акт комедии "Сокровище моей тещи"». Он решил направить все силы на то, чтобы достать стулья из театра, разумно полагая, что шансов там было больше.

Как выяснилось, буквально день назад театр уехал на большие гастроли – из Киева через Екатеринодар и Пятигорск в Азербайджан и Грузию, после чего морем в Ялту, затем в Одессу и обратно в Киев. За Бендером и Воробьяниновым в это время следил отец Фёдор. Он узнал о том, что стулья в театре, но не выяснил, в каком именно. В ходе серии интриг и взаимной слежки Бендер сумел разгадать замыслы отца Фёдора и хитростью направил священника по ложному следу – «небрежно» «слил» информацию об армянской труппе, которая возвращалась с гастролей в Эривань. Дождавшись, когда отец Фёдор отправится в погоню за ложными стульями, охотники за сокровищами начали неторопливо реализовывать свой план.

Составив маршрут и календарь гастролей, Бендер и Воробьянинов решили перехватить театр в Харькове. Сев на поезд, они отправились в путь. На середине пути с охотниками за сокровищами случился неприятный инцидент. Киса Воробьянинов, посетив вагон-ресторан, заметил странного «нувориша» с «хамскими деревенскими повадками», который заказал себе роскошный ужин и транжирил деньги направо и налево. При этом «нувориш» отпускал крайне язвительные и оскорбительные комментарии в адрес дворянства, открыто заявляя, что такие богатства, как у него, никакому князю и не снились. В оскорблённых чувствах Ипполит Матвеевич попытался восстановить поруганную сословную честь путём ещё большего транжирства, на которое ушли деньги, собранные с участников «Союза меча и орала». Соревнование в транжирстве переросло в дебош. Остап Бендер, слишком поздно почуявший неладное, попытался остановить партнёра, но в итоге сам был воспринят пассажирами как участник дебоша. Охотников за сокровищами ссаживают с поезда на станции у маленького городка Васюки. Разумеется, после этого Кису ждала жёсткая воспитательная работа.

Оставшись без денег, Бендер и Воробьянинов лишились возможности добраться до пункта назначения. Нужно было как-то выкручиваться из ситуации. Узнав о существовании в Васюках шахматного клуба, Остап быстро нашёл выход из положения.  Выдав себя за гроссмейстера, Бендер проводит лекцию на тему «плодотворная дебютная идея» и сеанс одновременной игры в шахматы. Перед потрясенными васюкинцами он развивает план преображения Васюков в мировой центр шахматной мысли, который станет столицей страны, мира, а затем, когда будет изобретен способ межпланетного сообщения, и вселенной («Васюки будут переименованы в Великий Берлин, а Берлин – в Малые Васюки!»). Играя в шахматы второй раз в жизни, Бендер проигрывает все партии и бежит из города в заранее подготовленной Воробьяниновым лодке, в то время как деревянный мост, на котором их попытались перехватить преследователи, рушится под весом толпы разъярённых васюкинцев.

Понимая, что время они упустили, охотники за сокровищами предприняли попытку перехватить театр на участке гастрольного маршрута в Донско-Кубанском регионе. Деньги закончились быстро, под конец маршрута приходилось путешествовать безбилетниками, что отнимало время, в итоге догнать театр удалось лишь в Пятигорске. Там Остап договорился с театральным монтером, что тот вынесет им все три стула за вознаграждение: «утром — деньги, вечером — стулья или вечером — деньги, утром — стулья». Чтобы раздобыть нужную сумму, великий комбинатор настоял на том, чтобы Воробьянинов принялся на французском, немецком и русском языках просить подаяние, выдавая себя за бывшего члена Государственной думы от партии кадетов. Сам же Бендер отправился к главной достопримечательности Пятигорска – Провалу, за проход к которому предприимчивый молодой человек принялся взимать деньги с доверчивых туристов. Собрав деньги, компаньоны получили от монтера только два стула из трёх, но и они оказались «пустышками».

В свою очередь, прибыл в Эривань обманутый отец Фёдор. На путешествие до Армении ушла значительная часть семейных денег. Найдя армянскую труппу, у которой якобы были стулья, и действительно найдя у них похожие стулья в совпадающем количестве, священник начал вымаливать их у главы труппы. Устав от бесконечных настойчивых просьб, руководитель согласился продать мебель. Отец Фёдор написал письмо жене, чтобы та распродала имущество и прислала все деньги для приобретения стульев. Когда же в предвкушении бриллиантов отец Фёдор методично вскрыл их один за другим, к его ужасу, стулья оказались пусты.

Тем временем театр увозит последний стул в Баку, а затем в Тифлис. Пытаясь перехватить его, Бендер и Воробьянинов едут во Владикавказ, а оттуда идут пешком в Тифлис по Военно-Грузинской дороге, где им и встречается несчастный отец Фёдор. Он нападает на конкурентов, крадёт у них палку колбасы (единственный источник провизии охотников за сокровищами), после чего залезает на скалу, с которой не может слезть. Отец Фёдор остался на вершине скалы с единственной палкой колбасы – и ту вскоре украл горный орёл и унёс в своё гнездо. Это окончательно лишает священника рассудка, и через десять дней его снимают оттуда пожарные, чтобы отвезти в психиатрическую больницу.

Охотники за сокровищами добираются наконец до Тифлиса, но поздно – театр уже уехал в Батум. Зато они находят того самого леворадикального редактора, опрометчиво вступившего в «Союз меча и орала», у которого «одалживают» круглую сумму на спасение жизни «основоположника социалистического учения». Тот спасается бегством в Ялту, но Бендер и Воробьянинов, пропьянствовав неделю, отправляются туда же вслед за театром.

Пробравшись в Ялте в театр, сообщники уже готовы вскрыть последний из театральных стульев, как тот вдруг «отпрыгивает» в сторону: начинается крымское землетрясение 1927 г. Всё же раздобыв стул, Бендер и Воробьянинов ничего в нем не обнаруживают. Остается последний стул, канувший в товарном дворе Киевского вокзала.

Бендер и Киса вернулись в Киев, где продолжили свои поиски. Спустя два месяца Бендер находит его в одном из особняков. За это время «Ипполит Матвеевич переменился необыкновенно» не только внешне, но и внутренне – в характере Кисы появились «не свойственные ему раньше черты решительности и жестокости». Когда Остап обнаружил местонахождение последнего стула, он принялся дразнить Воробьянинова тем, что заберет себе большую часть сокровищ. Не выдержав напряжения, Ипполит Матвеевич решил добыть бриллианты один. Воспользовавшись тем, что Остап заснул, он крепко привязал руки своего компаньона к кровати, когда тот в процессе пробудился, заткнул «великому комбинатору» рот кляпом (предварительно от души подразнив и поиздевавшись), и, оставив Бендера в одиночестве, отправился в особняк за стулом.

Проникнув в особняк, параллельно удивившись «безвкусию наполнявшей его роскоши», Воробьянинов нашёл последний из стульев – но и там ничего не находит! В отчаянии сев на скамейку у входа в особняк, Киса встретился с его хозяином – тем самым нуворишем, с которым он соревновался в транжирстве в поезде до Харькова. Оказалось, что тот нувориш был когда-то простым сторожем, который встал на стул, чтобы заменить электрическую лампочку – стул сломался, и оказалось, что в нём были спрятаны бриллианты. Сторож присвоил их себе, продал и в одночасье стал одним из самых богатых людей города. На вырученные деньги он купил себе несколько прибыльных предприятий в Киеве и Харькове, и, разумеется, приобрёл себе роскошный дом – тот самый особняк. Роман заканчивается тем, что с потрясённым Кисой Воробьяниновым случается истерика.

Значение

«Двенадцать стульев» был типичным плутовским романом, который рисковал попросту забыться со временем, будучи вытесненным другими литературными произведениями популярной культуры. Но работе Ильфа и Петрова повезло. Благодаря хорошему слогу и отличному юмору он обрёл большую популярность, но реально дали ему дорогу к культовому статусу удачный украинский перевод в издании 1949 г. и многочисленные экранизации – не только украинские, но и зарубежные. Впервые «Двенадцать стульев» был экранизирован в 1931 г. киностудией Ханжонкова в Ялте, затем в 1933 г. был экранизирован в Польше, а в 1938 г. – в Германии. Самой лучшей экранизацией (и при этом наиболее близкой к тексту, поскольку в экранизациях 1930-х гг. сюжет и его завязку частично изменили) считается украинский фильм 1969 г. Именно экранизации помогли роману пройти испытание временем и получить культовый статус.

Роман Ильфа и Петрова является жёсткой сатирой на порядки, сложившиеся в Восточной Европе (прежде всего в Украине) эпохи «Ревущих Двадцатых». В нём упоминаются происходившие в тот период события, а в персонажах угадываются образы целых социальных групп того времени.

Так, например, в Кисе Воробьянинове Ильф и Петров явно воплотили осевших в Украине белоэмигрантов – многие из них не принимали независимое украинское государство, которое строил Скоропадский, но в то время терпели его, стиснув зубы, так как советский режим воспринимался как «большее зло». При этом многие из белоэмигрантов не смогли восстановить свои состояния – лучше всего чувствовали себя помещики, которые уже имели в Украине собственные земельные владения, но в ходе аграрной реформы им пришлось уступить часть своего имущества, к тому же ближе к концу «Золотых Двадцатых» в качестве сильных игроков вышли на экономическую арену первые поднявшиеся на реформе хуторяне и кооперативы. Тем, кто не имел крупного имущества или крупных предприятий в Украине, повезло меньше – им приходилось обеспечивать себя за счёт государственной службы. Именно таким человеком и был изображён Воробьянинов. При этом концовка романа, согласно трактовке литературоведов, символично намекала на появление новой волны украинских предпринимателей, первые представители которых поднялись в «Золотые Двадцатые» – белоэмигрантам из числа дворянства и буржуазии, многие из которых потеряли немалые средства во время революции, было всё сложнее выдерживать с ними конкуренцию. В Кисе Воробьянинове угадывались и некоторые личностные образы – так, описание его внешнего облика ненавязчиво отсылало к Василию Витальевичу Шульгину.

В своём романе Ильф и Петров едко высмеивали всё и всех – режим Скоропадского и оппозицию к нему, правых и левых, «самостийников» и «имперцев». Досталось как политике украинизации, так и белоэмигрантам с их нежеланием приспособиться к новым реалиям, как старым помещикам, так и новой волне предпринимателей. Сатира в романе была настолько острой, что первая экранизация 1931 г., снятая студией Ханжонкова, сильно сгладила углы – Киса Воробьянинов превратился из разорившегося дворянина в парикмахера, жулик Остап Бендер стал старьевщиком, в конце бриллианты не поспособствовали к поднятию «из грязи в князи» нового нувориша, а пошли на благотворительность в сиротский приют, а сами охотники за сокровищами (чьи характеры тоже были серьёзно изменены) находят новый (и честный) источник доходов. Именно этот вариант был воплощён в польской и германской экранизациях 1933 и 1938 гг. – такой вариант сюжета больше подходил для немецкой публики, не знакомой с ситуацией в Украине.

«Двенадцать стульев» изначально были написаны на русском языке с вкраплениями идиша, на украинский язык роман не переводился. Украинский перевод появился лишь в конце 1940-х гг., причём его сделали не сами Ильф и Петров, а сторонний автор, который, впрочем, получил на это официальное согласие. Перевод оказался очень удачным – его автор крайне бережно подошёл к роману, при этом не переведя текст дословно, а элегантно сделав его трёхязычным (украинская основа с частыми переходами на русский и идиш – так, Киса Воробьянинов разговаривал исключительно на русском, в зависимости от ситуации переходя на ломаный украинский, в то время как Остап Бендер виртуозно комбинировал русский, украинский и идиш). В условиях, когда на арену выходило новое поколение, родившееся после получения Украиной независимости, вырос уровень грамотности, а страна находилась в шаге от будущего экономического чуда, почти забытый роман обрёл благодаря новому изданию второе дыхание. А отличная экранизация 1969 г., успешно выступившая и в европейском прокате, окончательно дала рядовому плутовскому роману конца 1920-х гг. культовый статус.

 

Share this post


Link to post
Share on other sites

Posted

Если уж зашла речь о музыке, стоит вспомнить канал Karl Sternau и его перепевы песен на немецком

Да, давно я приметил этот канал - отличный, кстати! Есть и ещё один канал на ту же тематику - Dr. Ludwig. У них вроде как есть кое-что из 1950-х или 1960-х гг., но надо искать.

Share this post


Link to post
Share on other sites

Posted

Да, давно я приметил этот канал - отличный, кстати! Есть и ещё один канал на ту же тематику - Dr. Ludwig. У них вроде как есть кое-что из 1950-х или 1960-х гг., но надо искать.

А третиьм в спсиске полезностей станет Ingen. Подборки песен на родных языках там довольно разнообразны! :)

Share this post


Link to post
Share on other sites

Posted (edited)

А что вообще будут петь жители тех или инных государств?

Начну свои предположения, наверное, с Франции. "Марсельеза", с одной стороны — песнь революции, а с другой — республиканский гимн, который не зазорно петь что белым, что красным.  "Интернационал" при синдикалистах наконец будет закреплён оффициально. А вот "Походная песня" однозначно отойдёт к белофранцузам, которым ближе наследие Наполеона. "Песню про лук" и "Победу за нами" вспомнят после Миланской кампании, незадолго до Осткрига. Песни хоть наполеоновские, но посвящены победам над Австрией! "Полк Самбры и Мааса" может получить второе дыхание ближе к середине века, на волне реваншизма, когда Франция, вернув Алжир, начнёт опять выдвигать претензии на Альсас-Лёран, но это пока ещё слишком далёкая перспектива...

Германия. Всё довольно очевидно. От Реваля до Меца, от Гамбурга до подножий Альп, от Людерица до моря Бисмарка в ходу императорский гимн. В армии играют "Славу Пруссии", "Йоркшерский марш", "Дессауэр", "Король Фредерик", "Когда солдаты", "Тёмно-коричневый лесной орех" и бесчисленное множество других маршей. Патритические кружки напевают "Вахту на Рейне", а пангерманисты — "Что такое наше отечество?".

Британия. После революции королевский гимн отойдёт Канаде вместе с монаршей фамилией, а в Британии  начнут исполнять "Интернационал". С "Правь, Британия!" ситуация не понятна, но подозреваю, что при республике её будут исполнять без слов или немного перепишут и секуляризируют. В армии популярность сохранят "Британские гренадёры" и "Далеко к Типпэрери" (возможно, уберут из текстов упоминание враждебной Ирландии)

Украина. Гимн "Ще не вмерла" идеологически нейтрален, так что его будут использовать что сторонники УНР, что сторонники гетмана. Другое дело, что песня на тот момент не кодифицирована и ходит во множестве вариантов. С "Боже великий единый" ситуация похожа с поправкой на большую универсальность: она не только подходит и светским, и религиозным мероприятиям, но также служит символом единения Галиции с остальной Украиной. А вот "Червону калину" при гетмане (да и в Австрии) могут и запрещать — она ассоциирована с мятёжным легионом сечевых стрельцов. В левых кругах поют "Интернацинал", в армии —  "Восстань, мой народ", "Мы идём вперёд" (тоже песня легиона УСС, может быть запрещена), "Запорожский марш" (под вопросом — написана в 1926 году, композитор скомпилировал несколько уже существовавших наработок), песня за мотивами "Короля Фредерика" (песня УСС, может быть запрещена), "Там на горе, на Маковке" (песня легиона о себе, точно будет запрещена), "О, Украино!" и играют марш Богдана Хмельницкого.

Россия. Насколько я понял, "Коль славен наш Господь в Сионе" будет белогвардейским гимном, а "Преображенский марш" и "Прощание славянки" — песнями для тех моментов, где нужно что-то динамичное. У советов традиционно "Интернационал". Насчёт "Красная армия всех сильней" сомневаюсь, ведь она написана по РИ событиям. Здесь может иметь альтернативный текст.

Австро-Венгрия. "Боже, императора Франца Карла храни", "Марш Радецкого", "Флорентийский марш", "Альпийский егерь", "Deutschmeister-Regimentsmarsch" и "Viribus Unitis", куда же без них?

 

Edited by HZ guy

Share this post


Link to post
Share on other sites

Create an account or sign in to comment

You need to be a member in order to leave a comment

Create an account

Sign up for a new account in our community. It's easy!


Register a new account

Sign in

Already have an account? Sign in here.


Sign In Now