Крестоносцы берут Мекку

[Ксаян]

Давайте представим что первый крестовый поход был намного более успешным и даже навел крестоносцев на мысль о том что сейчас можно раз и навсегда покончить с исламом. Для этого было предложено захватить Мекку и уничтожить мусульманскую святыню - Каабу. "Поход на юг" был успешен и крестоносцы захватили все территории Хиджаза, на месте которых образовывается ещё одно государство крестоносцев - Аравийское королевство под управлением Гуго де Вермандуа и несколько его вассалов - Графства Дуба, Медина, Мекка и Таиф. Столицей королевства объявляется подаренный Гуго королем иерусалимским город Акаба, который переименовывается в Элат (или более позднюю версию своего названия - Аэлана). Каабу всё-таки решают пока не уничтожать (из-за опасений массовых восстаний мусульман и измотанности крестоносцев), но начинают массово обращать население в христианство.

Обсудим перспективы? Их может быть полно - связь с христианами Нубии и Эфиопии, возможно постепенно возникнет торговля с Индией и будет предпринята попытка похода на Йемен.

А как мусульмане ответят на такой захват?

[Сеня]

ИМХО перспектива одна-после ухода основных учасников домой в Европу Элат окружается мусульманами и после долгой осады берётся ими.Гуго гибнет в бою

[Арман Жан]

А как снабжать сий поход? Здесь необходим контроль над Красным морем

[Гера]

Уже было

Единственная попытка уничтожить магометанство в истории

За всю историю человечества мы знаем только одного дерзкого смельчака, который не побоялся бросить вызов всему мусульманскому миру и двинуть свои военные отряды на завоевание Мекки. Этим человеком был знатный французский аристократ эпохи крестовых походов граф Рено де Шатильон. Большинство историков характеризуют его как вероломного разбойника, авантюриста и безжалостного убийцу. При этом, подобными эпитетами графа Рено награждают не только мусульманские исследователи (что вполне логично), но и многие европейские христианские историки. Что движет последними в их оценках, понять трудно. Рискнем предположить, что негативное восприятие графа Рено в европейских работах, результат отсутствия христианской веры у самих авторов. Вот Альбер Шамдор и его книга «Саладин, благородный герой ислама». Уже в самом названии этого «шедевра» кроется истинная приязнь автора к конкретному историческому персонажу. Не будем судить Шамдора. Изучим ту часть повествования, которая касается героя нашего очерка:

«Неожиданно, как гром среди ясного неба, на Восток пришла ошеломляющая новость. Рено де Шатильон готовился нанести по исламу удар, захватив его святыню — Мекку, осквернив могилу Пророка в Медине, и повергнуть неверных в трепет этим неслыханным доселе в истории предприятием. Он хотел сжечь Каабу, разграбить „лучезарную“ Медину и святой город Мекку, к которому пять раз за день приходило двести миллионов молящихся, город, кишащий паломниками, прибывавшими со всех континентов, чтобы пасть ниц перед знаменитым „черным камнем“, оправленным в серебряную оболочку, рай для верующих и богатых банкиров.

Рено де Шатильон начал готовиться к походу. Его первой целью была Медина, где могила Мухаммада напоминала прибывающим паломникам о легендарных временах ислама. Совершив фантастический бросок в восемьсот километров через пустыню, он проник в Хиджаз, сжег города Табук и Тайму (последний в письме к халифу Багдада Саладин называл „прихожей Медины“). Затем он направился к Священному городу. Но встревоженный правитель Дамаска вошел на территорию Керака и Монреаля и, благодаря быстрому маневру, заставил Рено де Шатильона отложить задуманное на более поздний срок. Возвращаясь форсированным маршем к Галилее, Рено де Шатильон захватил богатейший священный караван, который, выйдя из Дамаска, направлялся в Мекку со своими аптекарями, окулистами, ортопедами, смывателями трупов, сирийским махмалем, пирамидальным сооружением, покрытым зеленой тканью, вышитой золотом. Этот пустячок принес ему двести тысяч золотых византийских монет и неприятности, которыми он пренебрег. Но если Рено де Шатильон мало заботился о политических последствиях своего поступка, то при иерусалимском дворе дела обстояли совсем иначе. В действительности этот караван пилигримов, только доверяя перемирию, заключенному между Бодуэном IV и Саладином, решился пересечь христианские земли. Приведя плененных пилигримов в крепость Керака и отобрав их богатства и дары, предназначенные для Каабы, Рено де Шатильон нарушил слово, данное его королем. И этот насильственный акт мог привести к разрыву договора о перемирии. Саладин выразил иерусалимскому королю протест и потребовал немедленного освобождения своих подданных и возвращения верблюдов, ковров, золота и двадцати пяти квинталов украденных свечей. Бодуэн IV, возмущенный поведением своего вассала, поспешил отправить к нему тамплиеров и госпитальеров, чтобы упрекнуть в вероломстве и уговорить вернуть награбленное. Но тот и слушать ничего не захотел. Он заносчиво ответил королевским посланникам, что „лучше и быть не может, чем заставить короля нарушить клятву“. Недовольный правлением государя, ослабленного страшной болезнью, Рено де Шатильон, могущественный сеньор, разместившийся на одной из самых чувствительных точек границы, разделяющей ислам и христианство, не побоялся вступить в конфликт с королевской властью, временное бездействие которой делало возможным подобное поведение.

Рено де Шатильон, не отказался от своих честолюбивых планов обратить в прах Каабу и Мекку и заставить ислам трепетать, завладев останками Пророка. Он собирал в своей гордо возвышающейся крепости союзников, согласившихся принять участие в его походе не только исходя из идеологических соображений этой беспрецедентной авантюры, но и в надежде заполучить сокровища, веками копившиеся в священном городе. Рено де Шатильону необходимы были люди его закалки, жестокие и храбрые. И он их нашел. Бароны в поисках земель, титулованные франкские солдафоны без страха и без совести, не страшащиеся ни Бога, ни дьявола, неудачники, которые не смогли получить земли во время крестовых походов, простые воины, несущие меч, подобно кресту, — все они явились на службу к этому ниспосланному провидением Рено де Шатильону, обещавшему прославить их и сделать соучастниками своего триумфа. Собрав людей, хозяин Керака покинул свой фьеф. Поскольку его первая попытка добраться до Медины через пустыню не удалась, он решил атаковать святыни ислама с аравийского берега, спустив в воды Красного моря флот. Таким образом, неутомимый путешественник, который обошел всю Сицилию, Месопотамию, Палестину и даже степи Вади-Араба, не колеблясь решился превратить своих рыцарей в корсаров и бросить их на абордаж мусульманских судов, бороздивших Красное море, чтобы помешать их торговле и преградить дорогу паломникам, следовавшим из Африки в Азию, а потом сновать от одного берега к другому, сжигать порты и наконец высадиться в выбранном им месте и устремиться на Мекку, парализованную слухами об их подвигах. И эта экспедиция была подготовлена. Рено де Шатильон задумал все с большим размахом. Он построил, по всей видимости, в самом Кераке, пять больших галер и легкие быстрые суда, части которых были перевезены на спинах верблюдов прямо к берегам Красного моря, где их и собрали, а затем погрузили в них провизию и оружие. Так началась эта одиссея. Месяц за месяцем пираты бороздили Красное море, сжигая порты Хиджаза и Йемена, мусульманские фелуки, грабя и убивая паломников, застигнутых врасплох в своих саванах, которые они везли с собой, чтобы освятить. Их видели и вдоль нубийского берега. Они высаживались в Айдабе, где транзитом останавливались караваны, шедшие из Асуана, Эдфу и Куса. Они сожгли самбуки, которые там нашли, разграбили запас продовольствия, предназначенный для снабжения Мекки и Медины. Их видели повсюду: разбойничая на море и приводя в ужас священные караваны, которые избегали портов и берегов, часто посещаемых христианским флотом, они прервали всю навигацию. В конце концов Рено де Шатильон и его люди высадились между Мединой и Меккой в Рабеге и Ал-Хауре. Следует заметить, что правитель Керака в совершенстве владел топографией этого района, запретного для немусульман. Он хотел пойти по пути Священного каравана, который, выходя из Рабега, пересекал совершенно бесплодную равнину, зажатую между черными базальтовыми скалами, удобными для засады. „Вдохновенный путь“, отмеченный гекатомбами скелетов, путь, который вел к святым для ислама местам. Проведя весь день в седле, они достигли Медины. Жадные до грабежа бедуины поспешили предложить свои услуги в качестве проводников и показали дорогу к священным городам. „Мы не сеем ни зерно, ни просо, — говорили они. — Наш урожай — это пилигрим“. Весь исламский мир был в ужасе. Жители Мекки и Медины в любой момент ожидали увидеть проклятых рыцарей. Арабские историки рассказывали о смятении, охватившем Египет и всю Аравию. „Жители этих областей пребывали в страхе, — пишет Абу Шама, — и рассматривали это неожиданное нашествие, как роковой удар. Никогда еще мусульманская земля не оглашалась подобной новостью. Никогда еще нога христианина не ступала в эти места. Повсюду верили, что настал час Страшного Суда“. Однако ответный удар не заставили себя долго ждать. В Каире брат Саладина Малик ал-Адил приказал немедленно разобрать двести судов, которые защищали вход в порт Дамьета, перевести их волоком до Кулзума, там собрать, вооружить и спустить на воду. Тем временем он подготовил экипажи, набранные из бесстрашных магрибинцев, во главе с Хасаном ад-Дином Лу-Лу. Как только египетский флот был готов, он снялся с якоря и настиг христианские суда в Ал-Хоре. Франки оказали упорное сопротивление, но были вынуждены оставить свои корабли и укрыться в горах на берегу. В конце концов они достигли ущелья, открывавшего дорогу в Мекку. Истощенные, мучимые жаждой, малярией, страдающие от зноя, атакованные с тыла племенами бедуинов, даже теми, которые до этого предлагали себя в качестве проводников до Каабы, теснимые, без продовольствия и других запасов, они были большей частью перебиты или взяты в плен. Неизвестно каким образом, но Рено де Шатильону удалось сбежать. Часть пленников привели в Ал-Мину и забросали камнями в день великого Байрама. Другие были отвезены в Каир и в Александрию. Ибн Джубайр оставил нам волнующий рассказ, повествующий о прибытии этих пленников в Египет: „Когда в апреле 1183 года мы находились в Александрии, мы стали свидетелями того, как огромная толпа собралась, чтобы посмотреть на христианских пленников, которых должны были про вести по городу, посаженных на верблюдов задом наперед, под звуки труб и литавр. В ответ на наши вопросы мы услышали рассказ, сколь жалостливый, столь и ужасающий. Отряд сирийских христиан построил близ Кулзума флот, который в разобранном состоянии был переправлен через пустыню местными арабами. На побережье корабли были собраны, закреплены с помощью гвоздей и спущены на воду. Эта эскадра бороздила Красное море, и христиане причинили исламскому миру такие страшные беды, какие еще никогда не обрушивались на его голову. Но самое ужасное, во что мы даже не могли поверить, это то, что они осмелились двинуться на Мекку и Медину, чтобы извлечь тело Мухаммада из его могилы“. После того как сподвижники Рено де Шатильона были показаны народу, их публично казнили в день Жертвоприношений, как бы говоря тем самым, что „ни один из них не сможет больше указать христианам, даже если они захотят вернуться, пути, пересекающие Красное море, и дорогу к святым городам“. Вот так закончилась эта авантюра, которая привела смелое христианское войско к воротам Мекки. Но Рено де Шатильон не погиб. И отныне у Саладина не было более жестокого врага, чем он».

Далее мы рассмотрим вопрос о том, к чему же на самом деле так стремился граф Рено отправляясь в пески Аравии. Но перед этим, мы познакомим читателя с рассказом о гибели де Шатильона. Крах крестоносцев произошел в 1187 году в битве при Хаттине. В числе пленных был и граф Рено.

Свидетельство о Хаттинской битве, составленное бывшим там франком Эрнулем.

Когда Саладин покинул поле битвы с великой радостью и великой победой, и был в своем лагере, он приказал всем христианским узникам, которые были захвачены в этот день, предстать перед ним. Первыми привели короля, мастера Тампля, принца Рейнальда, маркиза Бонифация, Онфруа Торонского, констебля Амори, Хью Гибелетского и несколько других рыцарей. Когда они были все вместе собраны перед ним, он сказал королю, что для него большая радость, и он считает для себя большой честью сейчас, что имеет в своей власти таких ценных узников, как короля Иерусалима, мастера Тампля и других баронов. Он приказал, чтобы сироп растворили в воде, в золотой чаше, и подали им. Он вкусил сам, и затем дал его пить королю, говоря: «Напейся». Король пил как человек крайне жаждущий, и потом передал чашу принцу Рейнальду.

Принц Рейнальд пить не захотел. Когда Саладин увидел, что король передал чашу принцу Рейнальду, он разгневался и сказал ему [Рейнальду]: «Пей, ибо ты никогда уже не будешь больше пить!» Принц ответил, что если это угодно Богу, он никогда не будет пить или есть ничего от него (Саладина). Саладин спросил его: «Принц Рейнальд, если бы я содержался в твоей тюрьме, как я сейчас содержу тебя в моей, что по твоему закону ты бы сделал мне?» «Господи помилуй» — воскликнул тот «Я бы отрезал тебе голову». Саладин чрезвычайно разъярился на такой крайне дерзкий ответ и сказал: «Свинья! Ты мой узник, и ты все еще отвечаешь мне столь высокомерно?». Он схватил меч в свою руку и вонзил прямо в его тело. Мамлюки, стоявшие наготове, подбежали к нему [Рейнальду], и отрезали его голову. Саладин взял немного его крови и окропил ею его голову в знак того, что он совершил отмщение над ним. Потом он приказал, чтобы они [мамлюки] доставили голову в Дамаск, и ее влачили по земле, чтобы показать сарацинам, которым принц много досаждал, какое отмщение он получил.

Жозеф Мишо в своей великой работе «История крестовых походов» описывает смерть графа Рено сходно с Эрнулем. Небольшое разночтение в вопросе пить или не пить. Но главное, что впервые озвучивает Мишо, так это то, что Рене Шатильонский погиб за Крест смертью мученика (!!)

«Ги Люсиньян и главные вожди христианской армии, попавшие в руки неверных, были приведены в палатку, поставленную посреди лагеря Саладина. Султан обошелся благодушно с французским королем и предложил ему освежиться напитком, охлажденным снегом. Король, отпив из чаши, предложил ее Рено Шатильонскому, находившемуся возле него, но султан остановил его и сказал: „Этот преступник не должен пить в моем присутствии, так как для него у меня нет пощады“. И, обращаясь к Рено, он упрекнул его в нарушении договоров и пригрозил ему смертью, если он не примет веры Пророка, которого он оскорбил. Рено с благородным пренебрежением отнесся к угрозам султана и отвечал ему, как подобало со стороны христианского воина; раздраженный султан ударил мечом безоружного пленника, и мусульманские воины, по знаку своего властелина, отрубили голову рыцарю. Таким образом, Рено Шатильонский погиб за Крест смертью мученика; такая кончина его заставляет забывать то, что было небезукоризненного в его жизни, полной воинственных приключений„.

Итак, речь идет не о бандите с большой дороги. Речь идет о человеке, отказавшемся не смотря на угрозу смерти, изменить своей вере. А мы знаем, что кровь мученическая смывает все прегрешения.

А теперь вернемся к вопросу — зачем графу Рено была нужна Мекка? Самый исчерпывающий ответ мы нашли у блестящего современного историка Галины Росси:

“Мекка духовное сердце ислама. И, если бы Аллах допустил осквернение ее неверными, а тем более, изъятие и вынос оттуда такой штуки, как Черный Камень, то привело бы это не к тотальной консолидации мусульман, а к тотальной гражданской войне, поскольку каждый из власть имущих в мусульманском мире тыкал бы пальцем во всех остальных, утверждая, что именно их грехи и беззакония повели к такой неслыханной каре со стороны Аллаха. В любом случае, это был уникальный и великолепный карт-бланш, чтобы упрочить свои позиции за счет остальных. Что бы тут началось — представить не трудно. А дальше — с точки зрения нормального политика, таким, каким и был Рено, ситуация была бы совершенно очевидна: объединяйся, по очереди с той или иной группировкой, уничтожай с ее помощью остальных, потом ищи нового союзника и уничтожай с его помощью бывшего союзника, и так, постепенно и последовательно, двигайся к полному угасанию мусульманства как религиозно-национальной идеи. Если же немножко пофантазировать, то Рено не устраивал бы паломничества к захваченной Каабе, поскольку это лишено всякого религиозного смысла. Точно так же, как нельзя построить храм Соломона где попало, поскольку, по определению — это не будет уже храм Соломона — он должен стоять там, где и стоял. Точно так же нельзя поставить, где попало такую нерукотворную святыню, как Камень, а тем более в замке захватчика. Так что, учитывая характер этого человека (Рено) он, приспособил бы Каабу для каких-нибудь повседневных нужд, ну, например, использовал бы в качестве подставки… А мусульманский мир в этой ситуации, скорее всего деградировал бы в ораву полудиких кочевых племен, на манер каких-нибудь парсиев, исповедующих никому уже не понятную и не интересную тарабарщину…

Для того, чтобы понять, почему ислам, при разрушении Мекки и потере Черного Камня скорее всего деградирует, и почему христианство не деградировало с потерей Креста и захватом Иерусалима, необходимо, прежде всего, уяснить, что, собственно, является сутью любой религии. Сутью любой религии является то или иное мистическое, трансцендентальное таинство Богообщения, то ли оформленное в виде особого ритуала, то ли не имеющее такового. Без факта Богообщения любая религия — заведомо не религия — а всего лишь идеология. Итак — для ислама местом Богообщения является Мекка. И не просто Мекка, как таковая, а храм, известный как Кааба. В наружную стену (северо-восточный угол) вмонтирован артефакт (называемый аль-Хаджар аль-Эсвад) принесенный, согласно преданию, из рая Архистратигом Михаилом Адаму, а вделан в стену установителем хаджа — Авраамом. О достоверности предания можно спорить сколько угодно, однако происхождение Эсвада до сих пор не разгадано. Камень был передан с одной единственной целью — он должен был обозначить место в храме, от которого следовало начинать ритуальное обхождение по примеру семикратного обхождения ангелами вокруг храма на Небеси. Догматически считается, что благодаря Каабе (а точнее, артефакту, вделанному в стену) все пространство вокруг Мекки по окружности на несколько километров является неприкосновенным, особенно во время хаджа.

А теперь представим, что в этой, по определению, неприкосновенной окружности (или вблизи оной) появляется Рено с отрядом не менее агрессивных воинов и с далеко не гуманистическими планами. Рено собирался не просто зайти в Каабу — что запрещается под страхом смерти всем неверным, а разрушить храм и забрать Черный камень.

В Коране о храме сказаны следующие слова: „Мы назначили этот дом в сборище и убежище людям: держите для себя место Ибрахимово мольбищем. Мы заповедали Ибрахиму и Исмаилу: оба вы внушите, чтобы дом Мой благоговейно чтили совершающие вокруг него обходы, проводящие в нем время в благочестивых думах, преклоняющиеся и поклоняющиеся до земли“ (Коран, 2:119).

Где бы не находился мусульманин — он совершает намаз (молитву) в направлении (кибла) Мекки. При этом имеются очень строгие правила, как необходимо совершать намаз, если не можешь, например, сидеть, или, лежать на правом, или на левом боку. Все четко расписано. Итак, привязка к Мекке означает, что именно в этой точке происходит Богообщение. Соответственно, если эта точка ликвидируется — теряется конструкции Богообщения, и соответственно, само Богообщения, как таковое, поскольку в данном конкретном случае оно привязано к определенному месту. Особенность религиозного сознания такова, что нельзя просто так отменить или заменить такие вещи. Нельзя объявит мечеть или синагогу местом Богообщения — и никто и никогда не пытался это сделать — как заведомую бессмыслицу. В синагоге или мечети можно помолиться, почитать писание, но нельзя осуществить таинство Богообщения. Кроме того, иудаизм был несколько глубже, чем мусульманство и таинство Богообщения сопровождалось уникальным и особым ритуалом — принесением жертвы, очищением кровью. Опять же, в особом месте, в особое время.

Исчез храм Соломона — и весь этот ритуал стал невозможен. Его невозможно провести ни в одной синагоге. Таким образом, центральное таинство иудейской религии не совершается уже почти две тысячи лет, и не будет совершаться до тех пор, пока храм Соломона не будет полностью восстановлен.

В мусульманстве картина аналогичная, только с той оговоркой, что священные таинства и ритуалы менее разработаны. Их заменяет упрощенный вариант — сам факт прибытия в Мекку, в конкретное место — так называемый хадж, который каждый мусульманин обязан совершить хотя бы один раз в жизни, точно так же как каждый христианин обязан хотя бы один раз в жизни причаститься. Соответственно, если ликвидировать такое место, как Мекка, то последствия для мусульман будут полностью аналогичны тем, которые вызвала ликвидация Соломонова храма по отношению к иудеям: полный распад и уничтожение религиозно-национального фундамента государственности, как следствие — распад и деградация монолитного религиозно-государственного образования на разрозненные атомарные общины, течения, направления, словом, все те изменения, которые претерпела иудейская государственность при своей трансформации в иудейскую диаспору.

И не будем забывать, что иудаизм, в свое время, был не менее, а может и более развит, чем мусульманские конгломераты эпохи расцвета. Иудейские диаспоры, сгруппированные вокруг синагог, покрывали собой всю тогдашнюю Ойкумену (начало нашей эры). В Средиземноморье и Азии — то же самое.… Но даже и отдаленные регионы — такие как Африка и Индия были „обработаны“ достаточно плотно. Даже самые великие мусульманские достижения все-таки несколько блекнут по сравнению с этим. И весь этот колоссальный, многонациональный, спаянный единой религией конгломерат рухнул после уничтожения всего лишь одного архитектурного сооружения — Соломонова Храма. Конечно, отдельные части этого монстра продолжали жить и адаптироваться к новым условиям (тот же хазарский каганат или эллинистические общины) но это было уже не то — это была уже деградация.

Христианство в этом отношении обладает совершенно уникальным религиозным новшеством, состоящим в том, что прямое, непосредственное таинство Богообщения, по определению, может совершаться в любой точке пространства-времени. И основное христианское таинство Богообщения — Пресуществление или Евхаристия — не имеет никакой связи ни с физическим существование или не существованием Иерусалима, Гроба Господня , Креста или вообще какой бы то ни было материальной святыни. Оно не имеет даже прямой связи с наличием харизмы у человека, совершающего это таинство. Все, что для этого необходимо — это даже не истинный носитель харизмы, а человек, прошедший определенный харизматический ритуал (что, разумеется, отнюдь не означает факта получения харизмы). Кроме того, в отличие от мусульманства и иудаизма, которые, в силу указанных выше причин, автоматически организуются в виде государственно-религиозных формирований, для христианства — это всего лишь одна из возможностей. Оно может быть государственной религией, оно может быть и полным маргиналом. С точки зрения религиозной сущности этой доктрины — ее государственность значения не имеет. Евхаристия всегда останется Евхаристией — будь то в Храме Гроба Господня — будь то в катакомбах, будь то в чистом поле. Таким образом, существует только одна возможность уничтожить христианство как организованную структуру, как Церковь — это — физически уничтожить всех епископов и священников. Нет епископов — никто не может рукоположить священника. Нет священников — некому служить Евхаристию. Однако, сделать это невообразимо сложнее, чем в случае, например, с мусульманством. А ситуацию с иудаизмом мы все знаем из истории — уничтожается определенное географическое место и деградирует вся идейная конструкция.

К слову — становится понятно, почему мусульмане так охотились за Животворящим Крестом. Согласно их ментальности потеря или уничтожение Креста автоматически означало начало распада и деградации христианства».

В заключении, хочется вновь вернуться к графу Шатильонскому, и в благоговейном молчании вознести свои молитвы к Господу, испрашивая у Него сил для борьбы с заклятыми врагами Церкви Христовой. Предстательство в этом великом подвиге мученика Рено, более чем необходимо.

скрыть

[Деметрий]

Каабу всё-таки решают пока не уничтожать (из-за опасений массовых восстаний мусульман и измотанности крестоносцев),

<{POST_SNAPBACK}>

свинарник построют

[komo]

Не живут свиньи в аравии, жарко и жратвы подходящей нет, а там где есть ( влажные ущелья и болота с лесами\рощами) там и люди есть, им такой всеядный конкурент не нужен.

[Magnum]

http://cherniaev.livejournal.com/351297.html

Копилась ярость век за веком,

Но вот рожден ужасный план:

Франциско носится с проектом,

Как перебить магометан.

И вдохновлен примером греков,

Как Македонии король,

Ксавьер бросает факел в Мекку,

Как Александр -- в Персеполь.

Победно торжествуют франки,

Распутно пляшут на углях

Таис наследницы--вакханки

(Простые шлюхи с корабля).

Конец фальшивому кумиру,

Наступит в мире благодать!

И черный куб на сувениры

Спешат солдаты разломать.

И вот сломался черный камень,

Что в нем нашел иезуит?!

Скрывался в камне марсианин,

Был кораблем - метеорит!!!

Что он шептал пророкам ложным?!

Зачем он их сводил с ума?!

Из камня выбрался треножник,

И над землей сгустилась тьма.

И свой полет прервали птицы,

Спешат укрыться среди туч,

Вот черный газ уже дымится,

И тепловой сверкает луч!

Тогда от страха дрогнул каждый,

И лишь один в кошмаре том

Шагнул к чудовищу отважно,

И осенил его крестом!

Герой не опасался риска,

Он сам готов взойти на крест!

Идет к чудовищу Франциско,

Весь излучает благовест.

Готов сойтись с незванным гостем,

Он с корабля сошел на бал,

Шептал молитву "Pater Noster",

И "Santa Madre" повторял!

И вслед за ним воспряла духом

Вся португальская братва,

И даже доблестная шлюха

Молитвы вспомнила слова.

Я вас прошу, заткнитесь, музы!

Всего на несколько минут!

Спаси, Христос! Но аркебузы

Его еще скорей спасут!

Он шел в коричневой сутане,

Покорный Павлу и Петру,

И испугался марсианин,

И закачался на ветру!

Он был источник ксенофобий

(Я сам немного ксенофоб),

Но марсианина угробил,

Его крестом ударив в лоб!!!

Теперь чудовище в геенне,

Пытает грешников-чертяк,

Не продается вдохновенье,

Оно приходит просто так!!!!!

[марик]

Он хотел сжечь Каабу, разграбить „лучезарную“ Медину и святой город Мекку, к которому пять раз за день приходило двести миллионов молящихся, город, кишащий паломниками, прибывавшими со всех континентов

<{POST_SNAPBACK}>

Вам не кажется что это и сегодня большая проблема 200 миллионов? А вся история из разряда были у него мечты. Удержать он бы не смог. Еще вопрос смог бы дойти.

[Гера]

Вам не кажется что это и сегодня большая проблема 200 миллионов? А вся история из разряда были у него мечты. Удержать он бы не смог. Еще вопрос смог бы дойти.

Кажется И тем не менее это единственная реальноисторическая попытка, однако посыпалось ли бы все если бы он превратил Каабу в конюшню это еще вопрос

П.С. Вот коммунисты, карматы то бишь это сделали и ничего такого, продали потом обратно

[Деметрий]

А не начать ли с начала, пока тема во флуд не съехала.

Давайте представим что первый крестовый поход был намного более успешным и даже навел крестоносцев на мысль о том что сейчас можно раз и навсегда покончить с исламом.

<{POST_SNAPBACK}>

Давайте представим. Что для этого - более успешного крестового похода нужно? ИМХО:

1) Вода

2) Продовольствие

3) Лекарства

4) Здоровые люди

Все упрется в проблему логистики. Как же ее решить. Опять сугубое ИМХО - активным участником крестового похода выступает Византия. Не так как в реале, без подлянок крестоносцам по тихому и пр., а официально включает в поход свои войска, а возможно и возглавляет его. Была некоторое время назад, после чтения "Меча на ладонях" Муравьева, идея открыть подобную тему.

Продолжая размышлять в том же духе, ловлю себя на мысли, что для включения Византии в поход не должно было произойти разделения церквей.

Для этого было предложено захватить Мекку и уничтожить мусульманскую святыню - Каабу.

<{POST_SNAPBACK}>

Вообще то сарацины христианские святыни Иерусалима старались не трогать, но, допустим, Мекку и Медину захватили, на месте мечетей построили церкви.

Каабу всё-таки решают пока не уничтожать (из-за опасений массовых восстаний мусульман и измотанности крестоносцев)

<{POST_SNAPBACK}>

А ради чего тогда сыр-бор затевали? Каабу надо именно уничтожить, хоть какой мелкий кусочек останется - и все, есть предмет для поклонения. Можно правда с помощью искусных камнетесов вырубить из нее статуи святых. И увести в Европу, да поскорее.

[Тень Дуба]

Каабу надо именно уничтожить, хоть какой мелкий кусочек останется - и все, есть предмет для поклонения. Можно правда с помощью искусных камнетесов вырубить из нее статуи святых. И увести в Европу, да поскорее.

Он невелик и хрупок - статуй не выйдет, да и зачем? Истолочь в порошок и развеять по ветру. С корабля в море...

Интересно отметить, что в 930 году карматы, обосновавшиеся в Бахрейне, похитили Чёрный камень, и в Мекку он был возвращен лишь в 951 году, его подлинность установили по свойству не тонуть в воде. В 1050 г безумный египетский халиф послал человека с целью уничтожить реликвию. Кааба два раза горела, а в 1626 году ее затопило. После этих событий первоначальный камень раскололся на 15 кусков. Сейчас они скреплены цементным раствором и заключены в серебряное обрамление. Видимая поверхность камня — примерно 16.5 на 20 см. [Вики]

[Деметрий]

Он невелик и хрупок - статуй не выйдет, да и зачем? Истолочь в порошок и развеять по ветру. С корабля в море...

<{POST_SNAPBACK}>

Так это черный камень, встроенный в Каабу. А нкрестоносцам, видимо, надо будет уничтожать всю Каабу, весь этот огромадный каменный куб. Впрочем это уже проблемы крестоносцев, которым надо Мекку взять.

Тут еще просится вариант, что при подходе крестоносцев к Мекке верные мусульмане Черный камень успеют спрятать и вывести.

[Урус-хай]

интересно...

[Владислав]

Тут еще просится вариант, что при подходе крестоносцев к Мекке верные мусульмане Черный камень успеют спрятать и вывести.

Таки да

[komo]

Вроде еще португалы планировали до мекки с мединой прогулятся, прада в более познею епоху.

[maxab]

Хм... клин клином вышибают. Если бы португальцы после взятия Мекки сделали штук десять поддельных камней и подсунули их разным мусульманским правителям (с ярлычком, мол этот камень самый истинный а все остальные - подделки, что бы там не говорили те, кто утверждает, что "спас" святыню от неверных). Что бы получилось?

[moscow_guest]

Хм... клин клином вышибают. Если бы португальцы после взятия Мекки сделали штук десять поддельных камней и подсунули их разным мусульманским правителям (с ярлычком, мол этот камень самый истинный а все остальные - подделки, что бы там не говорили те, кто утверждает, что "спас" святыню от неверных). Что бы получилось?

<{POST_SNAPBACK}>

Все куски принесли бы в Мекку и поклонялись бы им вместе.

[Serbal]

Все куски принесли бы в Мекку и поклонялись бы им вместе.

Абсурды в духе: "это скелет В.И. Чапаева в детстве, а этот- во взрослом возрасте" совершенно не смущают христианских верующих (12 голов И.Крестителя в Западной Европе, 2 головы Г. Богослова и три ноги св. Елевферия на Руси и т.п.). Тем более, они не смутят мусульман, среди которых людей образованных и склонных к критическому осмыслению "святынь" на порядок меньше.

[Урус-хай]

А представьте, что через некоторое время Казанское ханство провозглашает - священный камень Каабы находится в Казани!

[ВИП]

А представьте, что через некоторое время Казанское ханство провозглашает - священный камень Каабы находится в Казани!

У кого вокруг нет денег на дальнюю дорогу, будут ездить в Казань

Некоторые съездят и туда и туда на всякий случай.

Может быть, в Казани новая ветвь ислама будет. Арабские муллы отвёргнут их. Дабы не смущали народ.

[Владислав]

А представьте, что через некоторое время Казанское ханство провозглашает - священный камень Каабы находится в Казани!

Может идею в Дыхании Сумрака запилить?

[Шотландец]

А как это отразится на казано-русских отношениях?

[ВИП]

Может идею в Дыхании Сумрака запилить?

Можно, почему нет!!

Великой стране нужен свой Куб.

Мекка там - ничто и звать её никак по сравнению со Штатами Орды.

Изменено 29 Nov 2011 пользователем ВИП

[Урус-хай]

Вполне можно прописать. Нападение де Шатильона на Мекку, захват Черного камня, на обратном пути попал в плен к ордынцам и они забрали Черный камень - и привезли в Казань.

[Владислав]

Нападение де Шатильона на Мекк

Скорее ж какого то римского экзарха