Ветер - Северный!

[ВВВ]

Война.

Времена менялись, и маршал Маннергейм отдавал себе отчет, что эти изменения неблагоприятны для его планов создания Великой Финляндии. Все мы (и Густав был не исключением) думаем, что являемся центром мира. Но рано или поздно с этой (весьма лестной для самомнения) иллюзией приходится расставаться. Обычно – это идет на пользу.

Так вот – до 1939 года маршал Маннергейм думал, что он сам, а вместе с ним и Финляндия, занимают центрально место в геополитических планах Сталина. А потому – первый удар СССР нанесет именно по его маленькой, но гордой стране. Каково же было его разочарование, когда рябой грузин договорился с Гитлером, и они вместе напали на Польшу. Это было настоящее крушение иллюзий, горькое и обидное… Оно напомнило Густаву молодость и то потрясение, которое он испытал увидев, что его первая и единственная любовь (так он тогда думал), благосклонно принимает ухаживания другого кавалера... А теперь вот оказалось что политики – они ничем не лучше женщин, и совсем не уступают слабому полу в коварстве.

Но все к лучшему. В те далекие времена Густав, избавившись от иллюзий в отношении женского полу, перестал мямлить и смущаться, и в соответствии с заветами известного дамского угодника, стал гораздо легче нравиться дамам. Теперь, лишившись иллюзий о том, что Финляндия занимает центральное место во внешней политике Сталина, Густав и сам перестал рассматривать войну с СССР как один из главных моментов в своих планах. Теперь его планы шли гораздо дальше. В потаенных мечтах он видел Балтийское море внутренним финским водоемом. «Наше море» - произнес Маннергейм. Эта фраза ему понравилась. Он повторил ее снова, как бы смакуя, и на его лице заиграла мечтательная улыбка.

А мир продолжал жить своей жизнью, совершенно не подозревая о планах честолюбивого финского фельдмаршала. Оскорбленные нападением на Польшу, Англия и Франция объявили войну Германии. Но – почему то не объявили ее СССР. Впрочем и активных военных действий в отношении Дойчланда пока никто не вел. Английских и французских политиков не покидала надежда, что Гитлер сцепится со Сталиным и в этой драке они самоуничтожаться. Но ко всеобщему огорчению, диктаторы не спешили воевать друг с другом. Наоборот, они по-братски разделили сферы влияния и принялись наводить в них порядок, так как они себе это представляли.

Иосиф Виссарионович ввел войска в три прибалтийские республики, как бы для взаимной обороны, а потом просто присоединил их к СССР. Присоединение прошло просто и элегантно. После чего он, не откладывая, сделал подобное же предложение Финляндии. Предложение сопровождалось стягиванием войск к Финской границе, и недвусмысленными угрозами по дипломатическим каналам. К удивлению Вождя Народов, его предложения были встречены довольно холодно. Сталин решил усилить нажим…

В это время в Финляндии проходила скрытая мобилизация. Эшелоны с войсками шли к Выборгу, где в лихорадочной поспешности началось возведение оборонительного рубежа. Работа кипела и днем и ночью. Финны рыли окопы и противотанковые рвы. Оставшиеся еще от царской армии орудия закатывались в земляные капониры. В блиндажах спешно оборудовали пулеметные гнезда. Когда наконец рубеж был вчерне закончен, Маннергейм смог перевести дух. Теперь он чувствовал, что его доблестные войска смогут остановить, а может быть и отбросить красные полчища.

Тем временем дипломаты продолжали обмениваться нотами. Напряжение нарастало. В финских и советских газетах публиковались взаимные обвинения и угрозы. На советско-финской границе пограничники обменивались неприличными жестами и вывеивали карикатуры на Сталина и Маннергейма. В конце концов у кого то не выдержали нервы, и раздался холодный треск винтовочного выстрела. Кто произвел этот выстрел и с какой стороны границы он раздался – это так и осталось неизвестным. Обе страны обвиняли в этом друг друга. Но это было уже не важно – огонь уже велся и финнами и русскими. Война началась.

И как это обычно и бывает – все пошло не так как планировали обе стороны. Период взаимных обвинений и угроз позволил Маннергейму провести скрытую мобилизацию и оборудовать выборгскую линию обороны еще до начала боевых действий. И собственно говоря, заложенная в предвоенные планы недельная пауза теперь была ему не нужна. Но что либо менять было уже поздно, и финские части заняли вновь построенные укрепления в ожидании подхода Красной Армии. Русские войска перешли границу и двинулись вглубь территории Финляндии, почти не встречая сопротивления, только отдельные диверсионные отряды действовали в тылу рвущейся к Хельсинки армии.

Прошла заложенная в предвоенные планы неделя, затем миновало еще две – но русские так и не появились перед финскими укреплениями. В финских войсках стало нарастать недоумение – где же большевики? Может быть они ведут наступление в каких то других районах? Это предположение подтверждалось и опубликованным в газетах сообщении о захвате русскими Петсамо. Среди солдат пошли разговоры о том, что скоро их перебросят в заполярье. Однако этого не случилось – с выборгской линии не было снято ни одной части. Тем временем ударили морозы и на землю Суоми стали падать многочисленные снежинки. Ближе к Рождеству появились и первые признаки приближения русских войск. С юга стала доноситься ожесточенная канонада. Краснозвездные самолеты ожесточенно бомбили какие-то цели далеко впереди перед позициями финских частей. По ночам на севере стали сверкать полярные сияния, а на юге – видны вспышки выстрелов. Красная Армия явно вела ожесточенные бои – но с кем? Прошел слух, что многие части РККА отказались воевать с финскими рабочими, и верные Сталину части теперь воюют с ними. Это подтверждалось и рассказами диверсантов – возвращаясь для отдыха и пополнения боеприпасов, они рассказывали, что русские воюют друг с другом.

Тем временем звуки сражения несколько приблизились к финским позициям. Теперь можно было различать отдельные выстрелы из орудий и даже треск пулеметов. Временами на этом невидимом фронте наступало затишье, но ненадолго. После него воздух обычно оглашался дикими криками – «За Родину! За Сталина!», после чего отчаянная стрельба возобновлялась. Поле жаркой канонады все опять замолкало на некоторое время, только отдельные матерные выкрики нарушали тишину.

Хотя защитникам Выборгской линии пока не удавалось вступить в бой, но у них появились первые пленные и трофеи. Иногда с юга на их позиции стали забредать отдельные красноармейцы и даже небольшие русские подразделения. Продрогшие до костей большевики в буденовках обычно не проявляли желания сражаться и быстро сдавались в плен. Расспрос пленных не прояснил обстановку – красноармейцы и командиры, все как одни, отрицали существование каких либо восставших частей в Красной Армии. А на вопрос – «С кем же они тогда воюют?» - без колебаний отвечали, что с финнами. По словам русских – перед выборгской позицией есть какая-то сверхмощная линия укреплений (красноармейцы называли ее «Линия Маннергейма»), которая успешно отражает все атаки русской пехоты, поддерживаемые многочисленными танками и авиацией. Самолеты финны видели, а скоро узнали, что русские не врут и насчет танков.

Вскоре кроме пехотных частей, до финнов стали доезжать и отдельные танки русских. Это не было целенаправленным движением или попытками атаки – заблудившиеся в лесу бронированные самоходы просто двигались в различных направлениях и иногда выезжали на финские позиции. Обычно к этому моменту у танков заканчивался бензин и они останавливались, после чего их дальнейший захват не представлял особых проблем, так как при заглохшем моторе экипаж рисковал быстро замерзнуть. Довольно быстро у финнов скопилась порядочная коллекция советской бронетехники. Трофейные танки стали вывозить в тыл, где началось формирование первых финских танковых частей.

Большинство трофейных танков были марок ТММ-1 и ТММ-2. Эти машины представляли собой лицензионные копии английских легких танков «Викеерс». От английского прототипа они отличались только тем, что место водителя у них было перенесено на левую сторону корпуса. ТММ-1 имел две башни и два пулемета, а в одной башне ТММ-2 была расположена 45 мм пушка. Несколько танков «Виккерс» у финнов уже было (их передало английское правительство после начала войны), а потому особых трудностей с освоением этих машин не возникло.

Но попадались финнам и более редкие машины. Например, секретный танк ТММ-СЗ (сталинское задание). Этот танк был зеленым (не все машины успели перекрасить перед войной) и плоским – по высоте он был ниже ТММ-2 раза в два, если не больше. Понятно, что изготовление такого низкого танка потребовало определенной смекалки. Например, водитель этого танка в боевом положении лежал на животе, а башенный стрелок и заряжающий принимали такие живописные позы, что им могли бы позавидовать индийские йоги. Иосиф Виссарионович возлагал большие надежды на эти танки, но у финнов они встретили довольно прохладный прием и были переоборудованы в тягачи артиллерийских орудий.

Но не следует думать, что у русских имелись только легкие машины. Финнам досталось и несколько ТКУ-1 и ТКУ-2 - машин предназначенных прорыва укрепленных полос. Эти танки имели одинаковые моторы, броню и вооружение, состоявшее из двух пушек калибров 45 и 76 мм. Разнился только способ установки орудий: первоначально 76 мм пушка была расположена в корпусе, а 45 мм – в башне (решение, позаимствованное у французского танка В). Однако через несколько лет такая компоновка была осуждена партийными инстанциями, как недостаточно пролетарская. Конструктор танка Симорянц был репрессирован с формулировкой – «За низкопоклонство перед загнивающим западом». А танк переделали, установив 76 мм орудие в башне, а 45 мм пушку – наоборот поставив в корпус. За создание ТКУ-2 группа конструкторов возглавляемая военинженером 1 ранга Котиным получила Сталинскую премию. Врочем финны ничего этого не знали, и использовали оба танка («пролетарский» и «низкопоклоннический») – в одних и тех же частях.

Но, как и было указано выше, все эти танки не произвели большого впечатления на финских солдат, сидевших в окопах на Выборгской линии. Гораздо больший эффект был произведен появление танка «Ленинградский комсомолец» или ЛК-1.

Как потом выяснилось – это был первый советский танк оснащенный дизельным мотором, а потому имевшим большой запас хода. Как то он выскочил на финские укрепления из снежной мглы, образовавшейся вследствие вечернего времени суток, сопряженного с сильной метелью. Мотор ЛК-1 ревел аки тигр, и судя по всему – горючее в его баках и не думало кончаться. Расслабленные предыдушщими легкими захватами танков, финны выскочили из окопов и замахали руками, предлагая русским танкистам сдаваться. Однако в ответ грянул залп из орудий и пулеметов. Русская машина раздавила ближайший блиндаж, и начала методично утюжить окопы. Ошалевшие финны только успевали укорачиваться от стальных гусениц, и прятаться от града снарядов, сыплющихся им на головы. Попытки подбит русского мастодонта из 25 мм французских противотанковых орудий оказались тщетными. Несколько горячих финских парней выкатили на прямую наводку 76 мм орудие и даже успели сделать несколько выстрелов, прежде чем большевицкий танк переехал их вместе с пушкой. К счастью у русских скоро кончились снаряды, а сам танк застрял, продавив накат землянки. Но экипаж танка, состоящий из фанатичных КИМовцев, отверг все предложения о сдаче, отстреливаясь от финнов из личного оружия. Когда стали заканчиваться и патроны в пистолетах, экипаж решил уничтожить танк, чтобы он не достался врагу. Пятеро танкистов усилили огонь, расположившись между гусениц, или в открытых люках, а шестой схватил факел, и взобрался на крышу моторного отделения. Открыв бронекрышку топливного бака, он всунул горящий факел внутрь емкости. Раздался «Пшшш…» и факел погас! Танкист снова запалил факел, и вновь сунул его внутрь. Все повторилось – пожаробезопасное дизельное топливо упорно отказывалось гореть само, и гасило опущенный в него факел. Танкист однако твердо решил уничтожить свой танк – он открыл еще одну крышку и всунул факел туда. Вероятно, этот бак был уже пуст и в нем скопились взрывоопасные пары. Внутри танка бумкнуло, из заправочной горловины ударил сноп огня, убив поджигателя на месте. Те русские танкисты, что находились в люках, были выброшены из танка ударной волной, а прятавшиеся под днищем – контужены.

Таким образом финнам наконец то удалось захватить новый советский танк, правда слегка поврежденный внутренним взрывом. При помощи 10 тракторов, танк был эвакуирован в тыл, туда же были отправлены уцелевшие танкисты.

Шел уже второй месяц войны, а эпизод с «Ленинградским комсомольцем» оставался единственным боем, который удалось провести защитникам выборгской линии. А так – финны оставались пассивными наблюдателями (точнее слушателями) боев, которые происходили на непонятной «Линии Маннергейма».

Вскоре однако произошли некоторые перемены. Над финскими позициями появилось несколько советских СБ-4. Огромные шестимоторные машины кружились низко в небе, как бы выискивая на земле некую цель. Финны затаились, чтобы не обнаружить свои позиции, и не стали открывать огня по самолетам. Наконец бомбовозы что-то обнаружили, бомболюки распахнулись и вниз полетели … Бомбы? Не успели сброшенные с самолетов предметы пролететь половину расстояния до земли, как над ними стали раскрываться белоснежные купола парашютов. Скоро все небо над финскими позициями белело от парашютного шелка. Десант? На всякий случай финские солдаты примкнули штыки.

Красная Армия давно не делала секрета из того что в ее составе есть специальные парашютные подразделения. Еще на бобруйских маневрах 1935 года на глазах потрясенных военных атташе был сброшен на парашютах целый кавалерийский эскадрон, с приданными ему танчанками. Кавалеристы десантировались верхом на своих боевых конях, что стало возможным благодаря применению парашютно-реактивной системы «Кентавр» - совместной разработке «Цирка» Гроховского и Ленинградской газодинамической лаборатории. Авиакавалерийское седло надежно фиксировала лошадь и ее всадника, и было соединено ремнями с парашютной системой. При прыжке сначала открывался парашют, обеспечивающий стабилизацию и предварительное торможение. Перед самой посадкой, кавалерист включал тормозные реактивные двигатели, которые окончательно гасили скорость до безопасного уровня. Такая же, но более мощная система, обеспечивала посадку пулеметной тачанки с тройкой лошадей. Сброс первого кавалерского десанта прошел относительно успешно, хотя и не без эксцессов. У нескольких лошадей не сработали тормозные ракеты, и они поломали себе ноги. В двух случаях ракеты сработали слишком хорошо: они не просто затормозили падение, но и придали всадникам с лошадями обратное ускорение, вновь подняв их в воздух, правда на весьма непродолжительное время, но к сожалению на достаточно большую высоту… Небольшая накладка случилась и с тачанкой, на которой совершал десантирование лично маршал Буденный. Ракетный двигатель при посадке не отцепился, и потащил повозку с маршалом и упирающимися лошадями по земле. Не растерявшийся Буденный выхватил шашку и перерубил стропы. Освобожденный от груза ракетный двигатель тут же улетел. К несчастью на своем пути он встретился с головой английского военного атташе, что привело к летальному исходу…

Штыки финнам не понадобились. Русские сбросили на парашютах не бомбы и не людей, а контейнеры с грузом. В каждом контейнере имелось три отделения – с сухарями, патронами и флягами с водкой. Такой подарочек заставил призадуматься финских командиров, и так уже больше месяца ломающих головы в попытке понять, что происходит перед их позициями. Может быть большевики сбросили отравленную водку и сухари, а так же патроны от которых оружие приходит в негодность ? Это надо было проверить. Русскими патронами был заряжен пулемет. После чего пулемет закрепили на специальных козлах и привели в действие посредством веревки, привязанной к спусковому крючку. Пулемет вполне нормально стрелял, не обнаруживая тенденции к выходу из строя. Оставалось проверить сухари и водку. Для этой цели финские солдаты решили привлечь лосей.

Небольшой табунок этих жителей северных лесов, прибился к финским позициям после начала боев на «Линии Маннергейма». Вероятно, эти чуткие и ранимые животные не смогли выдержать грохота и постоянной матерщины в местах их постоянного обитания, и ушли на север. Финские солдаты подкармливали лишенных дома зверюшек, и через пару недель лосики стали совсем ручными. Верховодил лосинным табуном большой, но слегка нескладный лось, которого финны назвали Кустаа, в честь Маннергейма. Высыпав из мешка русские сухари и смочив некоторые из них водкой, финны при помощи рожка стали подзывать лосей. Вскоре из леса вышло все стадо во главе со своим вожаком. Увидев рассыпанное угощение, лоси затрусили к финским позициям. Кустаа шел впереди и шевелил ноздрями, принюхиваясь к незнакомым запахам. Подойдя к угощению, он склонил свою большую голову, и стал разглядывать сухари, не переставая принюхиваться. Наконец он взял один сухарь своими большими губами, и стал медленно разжевывать. Видно новый вкус пришелся ему по душе, и он стал отбирать и есть только сухари пропитанные водкой, хотя другие лоси их сторонились. Лоси быстро умяли русские гостинцы, и двинулись обратно к лесу. Кустаа шел позади, шатаясь из стороны в сторону. Периодически он ухитрялся запутываться в собственных ногах и падал в снег. Его впрочем эти падения ничуть не расстраивали, он бодро вскакивал на все четыре ноги, и возобновлял свой путь к лесу.

На следующий день все лоси вновь явились за угощением, и финны поняли, что еда не отравлена. Кустаа, страдавший жутким похмельем, смотрел на солдат жалобными глазами и дышал перегаром. Сердобольные финны вновь угостили его сухарем пропитанным водкой и вожак лосиного стада повеселел.

С тех пор русские самолет стали прилетать с завидной периодичностью, сбрасывая финнам еду и боеприпасы. Это порождало у финнов новые вопросы: зачем большевики это делают? В чем смысл снабжения противника едой и боеприпасами? Кто-то высказал предположение, что русские чувствуют вину за нападение на маленькую и беззащитную страну, а потому и переодели часть своих войск финнами, построили для них линию укреплений, а также снабжают настоящих финнов патронами – и все это для того чтобы уравнять силы, и сделать свою победу более трудной, но и более почетной. Идея была довольно диковатой, но лучшего объяснения у солдат не имелось.

[Сибиряк Комнатный]

Звезды красные на крыльях над Суоми белоснежной

Леденящий вой не слышен - парашютов мягкий шелк

Опускается на землю , словно первый снег , небрежно

Для парней горячих финских , эта манна - просто шок!

:good: :good:

[ВВВ]

Когда нас в бой пошлет товарищ Сталин...

Отказ Финляндии разместить на своей территории советские гарнизоны вызвал у товарища Сталина целую гамму чувств. С одной стороны - гнев и удивление: в Прибалтике все прошло так гладко и сладко, что хотелось повторять и повторять этот волнующий эксперимент. И вдруг - такой наглый отказ. С другой - Сталин обрадовался: можно устроить показательную порку слабой страны, чем вызвать страх у соседей и рост патриотизма собственных граждан. Тем более что планы были давно заготовлены, а промышленность произвела множество всякого военного припасу. Сталин любил подходить к карте, и разглядывая крохотную стану Суоми, примостившуюся с краюшку могучей Страны Советов, представлять как его могучие войска войдут в Хельсинки, который вновь станет Гельсингфорсом. А там можно будет и провести давно задуманное возвращение в армию погон, новых обращений, а потом, потом... Император Иосиф1 - правда ведь, звучит очень неплохо?

И невдомек было рябому осетину, что 40 лет назад один император так же стоял около карты, глядя на крошечную Японию , и тешил себя мыслями о маленькой и победоносной войне - а в результате запустил цепь событий, которая вскорости привела его подвал ипатьевского дома... Да, плохо, плохо в России обстоит дело с изучением собственной истории, ну да и ладно - речь то не об этом.

Итак - вождь решил: 'Быть войне!'. Войска выучены, снаряжены всем необходимым ( в том числе - единственно верным марксистско-ленинским учением) и имеют подавляющий численный перевес. Телеграфные провода понесли частям и соединениям, сосредоточенным у финских рубежей приказ - 'Перейти границу!'. И означенные части и соединения эту границу перешли, в полном соответствии с имеющимися планами. А далее все пошло по извечной русской традиции - любые планы превращаются в черт знает что, стоит только начать их исполнение. Начавшаяся компания вновь подтвердила эту старую истину.

Наиболее удачно дела шли у заполярной группировки РККА, сосредоточенной в районе Мурманска. Эта группировка имела приказ, двигаясь вдоль побережья Баренцева моря, выйти к норвежской границе, отрезав таким образом Финляндию от незамерзающих портов. Наступление шло не так быстро, как было намечено в планах, но тем не менее все задачи были выполнены, хотя и не совсем гладко. Советское правительство получило ноты протеста от Норвегии и Канады. Не имея хороших карт, советские части довольно сильно углубились на территорию Норвегии, захватив несколько населенных пунктов, и даже успели организовать там мирный приход к власти финских коммунистов, при всеобщем одобрении мирного населения. Пришлось извиниться и отвести войска. Канадцы были недовольны захватом их концессии по добыче никеля. Никель возвращать не хотелось, и Сталин решил отложить решение этого вопроса до смены правительства в Хельсинки. Он почему-то был уверен, что новое правительство демократической Финляндии расторгнет договор с канадцами, и передаст концессию братскому советскому государству. А поэтому канадская нота была оставлена без ответа...

Дела у центральной группировки РККА шли гораздо хуже. Это соединение должно было наступать на запад, и перерезать Финляндию на две части, выйдя к Ботническому заливу в районе горда Оулу. Местность в этом районе была довольно дикая и болотистая. Дорог практически не было, что затрудняло наступление советских механизированных колон. Но не это было главным препятствием, а то что у командиров РККА не было компасов... Ну, вообще-то они конечно были, но не работали.

Дело в том, что для оснащения РККА был выбран американский компас новейшей конструкции. Несколько таких компасов были приобретены в США, и перед советской промышленностью был поставлен вопрос об освоении их производства. Дело это было новое и во многом непонятное, но советские инженеры с энтузиазмом принялись за работу. Американский компас был выполнен из органического стекла, а внутри заполнен спиртом. К сожалению производимое в СССР органическое стекло не обладало должной прозрачностью, из-за чего компасную стрелку было практически не видно. Со спиртом в стране в период социалистической реконструкции народного хозяйства, было напряженно. Всяческие вредители и замаскированные троцкисты стремились использовать его для спаивания рабочих, а потому директивные органы очень неохотно давали спиртовые квоты для производства. Но это не могло остановить молодую поросль технических специалистов - молодых сталинских инженеров. Американская конструкция была творчески переработана - органическое стекло заменили обычным, вделанным в стальную круглую раму (первоначально рама была из немагнитного металла, но таких металлов в Стране Советов тоже не хватало). Вместо спирта компас заполнили менее дефицитной водой. Таким образом Красная армия получила компас отечественной разработки, ничуть не уступающий по своим параметрам лучшим зарубежным образцам, к тому же советская конструкция позволяла экономить дефицитное сырье, в котором столь нуждалась молодая промышленность Советского Союза. Но конечно новая конструкция имела и свои недостатки - например советский компас не указывал направление на страны света, но такой маленький недостаток вполне простителен, учитывая рекордные скорости разработки и постановки в производство столь нужного РККА изделия.

До начала освободительного похода в Финляндию, этот недостаток советского компаса как то не замечался. Нужное направление на учениях можно было спросить у местных жителей, или сориентироваться по солнцу. Однако в суровых условиях Заполярья эти методы дали сбой. Местных жителей в тех местах практически не имелось, а солнце не было видно из-за постоянной облачности. Впрочем, в тех местах зимой оно практически и не поднималось над горизонтом.

Однако - раз приказ получен, его надо выполнять. Сталинские командиры начали вспоминать методы ориентирования на местности, без использования компаса. Кто-то вспомнил, что кресты на православных церквях точно сориентированы по сторонам света - но вот по каким? Впрочем, это было не важно - все кресты с храмов давно посрывали. Подсолнухи поворачивают свои головки вслед за солнцем , даже когда солнца не видно. Но в данной местности подсолнухи не росли и летом, что уж говорить про зиму...

Наконец, кто-то вспомнил, что годовые кольца на спиле ствола дерева, более тонкие с северной стороны, так как с северов дуют более холодные ветра, и чего то там выдувают (чего именно выдувают - никто не помнил). Это уже было кое-что. Пилы в РККА имелись, пилить бойцы умели.

Сказано - сделано. Спилив ближайшую елку, Красная Армия начала наступление на запад. Болота и буераки сбивали красноармейцев с пути. Части расходились в стороны и снова встречались. Периодически спиливали очередные деревья и уточняли курс. Впрочем деревья пилили и для того чтобы развести костры, так как было холодно. Дорога оказалась более длинной, чем планировалось в штабах. Финские войска не оказывали никакого сопротивления (по правде сказать их и вообще не было), но выйти к берегу Ботнического залива все никак не удавалось. Вс. Технику и тяжелое вооружение пришлось бросить, так как кончился бензин, а новых поступлений не было. Но войска упорно шли вперед, несмотря на все препятствия. 'Даешь Оулу !' такой девиз бился в каждом сердце! На втором месяце наступления стала кончаться еда, а охота не могла полностью обеспечить пропитания бойцов и командиров. Был дан приказ рассредоточить части и пробиваться к Оулу самостоятельно. Это увеличивало площадь охвата - соответственно охота стала подобычлевей. Недостающую еду выменивали у кочующих в этой местности диких народов - то ли самоедов, то ли лапландцев, а может даже и онкилонов. Все может быть, так как их языка никто не знал. В мену шло личное оружие, а также стволы спиленных деревьев...

Дальнейшая судьба этих войск покрыта мраком неизвестности - куда они делись, где нашили свою гибель ( или не нашли) - осталось тайной как для финского, так и для советского командования. А вскорости начались такие события, что судьба отдельной армии перестала кого либо волновать.

Через много лет после тех событий, экспедиция изучавшая нравы и обычаи финских туземцев собрала неплохой материал. Оказалось, что эти дикие племена довольно неплохо знают географию. Их обычаи и верования очень сложны и запутанны, и что удивительно - часто имеют параллели с верованиями более южных народов. Некоторые из племен объясняют свои кочевки поиском волшебной страны Ау, в которой всегда светит солнце, и не бывает ни войн, ни болезней, ни смерти. Хотя туземцы и ищут эту страну всю жизнь, но найти не надеются, так как считают что попасть туда можно только после смерти... Но хватит этнографии - вернемся к событиям финской компании.

Бои на перешейке.

Самая мощная советская группировка была сосредоточена в районе Карельского перешейка. Предполагалось, что советские части быстро собьют финские заслоны и через пару дней овладеют Хельсинки. И как не удивительно – вначале события развивались строго по плану, что было крайне необычно для первой в мире страны с плановой экономикой, потому как до сей поры ни один план в СССР выполнить не удалось. Это может показаться удивительным, ибо к началу финской компании успело случиться уже целых две сталинские пятилетки, которые в официальной пропаганде служили символом плановой социалистической экономики. Но тем не менее это было так. Если бы какой внимательный читатель сравнил то что было написано в планах принятых перед началом пятилетки, а потом прочитал бы победные рапорты после ее выполнения – у него бы возникло легкое недоумение от расхождения запланированных и достигнутых цифр. Но с этим делом поступали просто – легкое недоумение быстро забывалось на свежем воздухе где-нибудь на Колыме и его замещало желание более не интересоваться планами и их выполнением. Ежели и не сразу замещало, то после закапывания пары другой тел, владельцы которых (тел) проявляли еще более активный интерес к громадью планов – покидало точно. А потом и советское правительство пошло навстречу пожеланиям трудящихся, и начало изымать из библиотек опубликованные планы практически сразу как они туда поступали. А с течением времени поступили и еще проще – планы теперь формулировались не в цифрах , а как то так : «…расширить и улубить… еще более поднять благосостояние… неуклонно поднимать…» - и тому подобное. Это позволяло любой достигнутый результат без помех объявлять запланированным и избавило доблестные органы от многих забот.

Так что пересечение финской границы и движение советских войск на север в приказе по армии было названо просто походом в помощь восставшему финскому пролетариату, и все дела. И как и было замечено выше, поход поначалу протекал вполне благополучно. Ну почти – финская армия почти не оказывала сопротивления (главным образом по причине своего отсутствия). Но вот имелась небольшая заминка с финским пролетариатом – его тоже не наблюдалось, впрочем как и всего остального населения. Проклятые капиталисты успевали вывести всех рабочих и крестьян, чтобы они не сумели вступить в братскую семью советских народов.

Но быстрое и беззаботное продвижение советских войск довольно быстро закончилось, с выходом к главной оборонительной полосе линии Маннергейма. Которой вообще-то не было, но в тоже время она и имелась. Многолетние «мажинисткие» игрища оставили неизгладимый след на природе Карельского перешейка. Практически каждый выступающий из земли камень или скала были разрисованы под доты. Кое-где имелись макеты «Зубов дракона», а также траншеи и деревянные блиндажи, построенные конечно для того чтобы пьянствовать и заниматься свальным грехом, но снаружи вполне себе напоминающие настоящие укрепления. Эти самые блиндажи зимой к стати тоже не пустовали – карельские медведи облюбовали их как вполне подходящие места для зимней спячки. Во всех этих укреплениях имелся один маленький изъян (конечно не считая того что это вообще были не укрепления) – все же их строили (или правильнее сказать – творили) художники. Натуры страстные и увлекающиеся, но не шибко подготовленные в плане военной науки. А потому все построенные сооружения были размещены совершенно беспорядочно. Которые фронтом на юг, а которые и на север. Некоторые на восток – а другие и вообще на все четыре стороны... И вот это и привело к одному инциденту, который и послужил началом боев за «Линию Маннергейма».

Краснознаменный механизированный корпус под командованием товарища Лелюшенко осуществлял наступление с целью выйти к Выборгу, как вдруг у себя на фланге обнаружил финские укрепления. Такого коварства от финнов никто не ожидал: их укрепрайон был так замечательно вписан в окружающую местность, что был почти совершенно незаметен. С юга – так и вообще. Это было новое слово в военной науке – разместить укрепления не поперек, а вдоль предполагаемого направления наступления вражеских войск, чтобы мощным фланговым огнем сначала деморализовать а потом и разгромить наступавших! И этот дьявольский план Маннергейма почти удался, если бы не внимательность рядовых красноармейцев. Те заметили выступающий из под снега бревенчатый дзот: его выдал легкий дымок поднимавшийся над скатом.

Прозвучал приказ – и несколько орудий было осторожно выдвинуты на прямую наводку и прозвучала команда «Огонь»! Финский дзот оказался в кольце разрывов от советских снарядов. Не ожидавшие внезапного нападения финны заревели и бросились наутек. Тут к делу подключились и другие орудия, а также простые красноармейцы. Застрочил пулемет.

Финны довольно быстро оправились и стали отвечать. Мехкорпус был срочно развернут фронтом на восток и вскоре вступил в полномасштабный бой. В штаб полетели просьбы о подкреплениях, а также донесения о том, что наступление на выборгском направлении пришлось временно приостановить, в связи с внезапно возникшей угрозой на правом фланге. От ведущих бой подразделений поступали все новые и новые доклады об обнаружении долговременных укреплений, и не только деревянных, но также бетонных и вырубленных из цельных кусков гранита…

Немножко погодя и от других механизированных и не очень соединений Красной армии стали поступать донесения о том, что они атакованы противником засевшем в долговременных укреплениях и вступили в бой. Вскоре весь Карельский перешеек пылал огнем: орудийный огонь сотрясал небо и землю, пулеметные очереди летели над землей сбивая ветви, а в тылу бомбардировщики прогревали моторы перед тем как подняться в небо, для того чтобы обрушить дождь из бомб на противника!

Тяготы медвежьей жизни.

Реальность ,как обычно и бывает, правда не так сильно – отличается от представления о ней во всяческих армейских штабах. Так было и на этот раз. Красная Армия вступила в очередной последний и решительный бой, не подозревая, что воюет сама с собой.

Никакой линии Манергейма не было. Не было и долговременных и не очень укреплений. А были только творения «мажинистов», наиболее реальными из которых были бревенчатые землянки. И были необычайно обленившиеся в последнее время карельские медведи, которые почти перестали самостоятельно устраивать себе берлоги, а использовали для этого строения финских художников. Но за все приходиться платить. И за бесплатные берлоги тоже.

Ничего не подозревавшее медвежье семейство мирно дремало в землянке. Пар от их дыхания уходил через вентиляционное отверстие в потолке. Амбразуры прорубленные в стенах были заботливо заткнуты охапками веток. Тишина и покой. Также как и несколько лет до того. Хотя и имелось небольшое отличие – в эту зиму мимо землянки, направляясь к Хельсинки, двигался мехкорпус РККА…

И острый взгляд какого то ворошиловского стрелка заметил парок от дыхания над снегом. А под снегом – край бревенчатой стены. А в стене – амбразуры. А в амбразурах – торчащие ветки, который этот взгляд принял за пулеметные стволы…

И спокойно проспать до весны медведям не довелось :артиллерийский обстрел - вот какая побудка была устроена им Красной Армией. И оставалось только благодарить медвежьих богов, ежели тебя не сняли из пулемета в момент покидания предательской берлоги… И ежели тебе все же свезло и удавалось унести лапы – трудности то только начинались, как и зима, которую теперь предстояло провести на свежем воздухе и нежрамши…

В общем – той суровой зимой популяции финских медведей был нанесен огромный урон, и только небольшой доле из прежде многочисленного косолапого населения Карелии, удалось дотянуть до весны…

Но проблемы медведей мало кого волновали – у РККА хватало и своих проблем. Вот вроде кажется – обстреляли блиндаж с медведями. Потратили немного снарядов. Тут и сказке конец? Ан нет. Как мы уже говорили – художники не знали основ тактики и строили свои сооружения как им подсказывало вдохновение. Наткнулся бы доблестный мехкорпус товарища Лелюшенки на дот перед фронтом своего наступления, да и обстрелял его – тут бы сказки и конец. И пули и снаряды улетели бы на север и ежели кого и убили – так все одно только подвернувшихся финнов. А вот на востоке имелась пехотная дивизия той же РККА… Конечно из-за сильно пересеченной местности прямой связи с ней не имелось, но тем не менее она была там. И понятно что ее командирам не понравилось что кто то устроил ее обстрел с фланга. И они приказали открыть ответный огонь. И в этой дивизии особо зоркие бойцы стали обнаруживать хорошо замаскированные финские укрепления… И вот – не прошло и получаса как два советских подразделения вели ожесточенный бой друг с другом! Всякие залетные снаряды и нездоровая бдительность приводила к тому, что в этот бой вступали все новые и новые соединения и части. И вскоре весь перешеек стал ареной ожесточенного боя! Части РККА ожесточенно избивали друг друга.

Конечно имейся у частей надежная связь, да хорошие карты – тогда командиры рано или поздно разобрались бы в остановке. Но ничего этакого в РККА не имелось. Связь работала традиционно – то есть не как. Карты были засекречены и штабы их не получили, да и сами командиры – тут как раз случилась очередная чистка, ну и… Новые командующие конечно были безмерно преданы делу Ленина-Сталина, но вот собственно процесс командования вызывал у них большие проблемы. Но и тут еще бы не все было потеряно – случись война с каким иноземным противником, то со временем ко да и обратил бы внимание, что к нам прилетают пули да снаряды нашенских, а не чужеземных калибров. Но и тут незадача – Финлндия до всяких революций с переворотами была составной частью Российской империи, а потому и оружие имела русской выделки. Конечно военные поднимали вопрос ( и не раз) чтобы приобрести какое новомодное оружие у США или Германии, да скуповатый парламент такие траты не допускал. А потом все деньги ушли на затеи Тойво…

Так что бои на Карельском перешейке шли и не собирались прекращаться. По докладам краскомов финны стояли насмерть и сдаваться или отступать не собирались. А финны – они и вправду стояли, недоумевая – с кем это ведет бой их противник?

Хлопок одной ладонью.

Шел второй месяц войны – а на финском фронте все оставалось по-прежнему. Без перемен. «Линия Манегейма» постоянно штурмовалась, но белофины оболваненные капиталистической пропагандой стояли насмерть. К сожалению насмерть для штурмующих частей РККА, а сами то они умирать не собирались… Нужно было что то делать. Большевистское чутье подсказывало товарищу Сталину, что массовые расстрелы могут повысить боеспособность его армии. Но с другой стороны, будучи прагматиком он понимал, что они же (расстрелы) могут поспособствовать троцкистской агитации и массовой сдаче его бойцов в финский плен.

«Может военных спросить, что делать дальше?» - подумал Сталин. Это было ново. Даже как то революционно для Сталина – спрашивать совета по предмету у того, кто хоть что-то в нем понимает. Потому как официально считалось, что товарищ Сталин по умолчанию разбирается во всем и лучше всех. Что конечно довольно странно – откуда бы такие глубокие познания обо всем у недоучки-семинариста с окраин российской империи – но, вера есть вера. Это было нелепо, но в это верили.

Тем не менее товарищ Сталин наступил на голо собственной песне и решил обратиться в Генштаб, который из-за режима секретности не был осведомлен о предстоящей финской компании и узнал о ней из газет.

Генштаб – это хранитель воинских знаний и традиций. Революции случаются, государства переименовываются и меняют свои границы – но Генштаб остается хранителем сакрального воинского знания! Так что вопрос вождя не застал штабистов врасплох - Канны и только Канны – вот что может помочь РККА. Если линию Маннергейма невозможно прорвать в лоб – ее надо обойтить! Желательно с двух сторон. Быстренько был составлен план, который предусматривал взятие проклятой линии в клещи. Две дивизии должны были обойти линию с правого фланга, где оборона у финнов была послабже. А две – тут военные проявили несвойственный им прежде полет мысли – зайти слева, двигаясь по льду Финского залива! Встретившись в тылу у врага, дивизии должны были развернуться и двигаться на столицу белофинов, город Хельсинки.

План показался Сталину логичным и он дал на него свое добро. Но сразу же возникло несколько затруднений. Во-первых: проклятый лед Финского залива не спешил намерзать до нужной толщины. Во-вторых: вызывал некоторые сомнения вопрос о возможности прорыва обороны финнов на правом фланге…

Но нет таких крепостей, которые не брали бы большевики и ответы на вопросы были найдены. Операцию было решено разбить на два этапа. На первом – должен был осуществится прорыв на правом фланге и две дивизии уходили в глубокий рейд по финским тылам. На втором – как только намерзал лед – две левофланговые дивизии сразу же выступали на соединение с правофланговыми. Это позволяло не откладывать операцию, что было чревато, так как у товарища Сталина могли бы возникнуть неудобные вопросы.

С прорывом финкой обороны вопрос тоже разрешился. Генерал Тимошенко предложил сократить фронт наступления, доведя тем самым количество орудийных стволов на участке прорыва до 200 на километр фронта ( а при этой мистической цифре – 200 на 1 километр, уже не надо целиться или просто даже разведывать цели, нет – при такой плотности наступала полная аннигиляция врага), посадить пехоту на танки и прицепленные к танкам сани-розвальни – и ломануться со всей дури на прорыв!

«Хороший у Вас план товарищ Тимошенко!»- похвалил генерала Сталин. А потом присвоил ему звание маршала, что очень понравилось товарищу Тимошенко. А вот далее – маршал Тимошенко был назначен командовать войсками прорыва, что ему почему то не очень понравилось, и он попытался отказаться от этой чести, аргументируя это тем, что не имея волос на голове он не перенесет северной стужи. Сталин однако-ж отказа не принял, а просто подарил маршалу теплую вязанную шапочку. Так что делать нечего – пришлось маршалу Тимошенко возглавить войска.

К его удивлению – сам процесс прорыва прошел довольно гладко. В назначенный час загрохотала артиллерия, а через некоторое время, прикрываясь «огненным валом» пошли на прорыв подчиненные ему войска. Финны были буквально сметены артогнем, а немногие уцелевшие были раздавлены гусеницами танков. Дивизии ушли в прорыв…

Далеко от Москвы.

По иронии судьбы, уничтоженные войсками Тимошенко финны – действительно являлись финнами. Ну может и не совсем финнами – но дивизия точно была финской. Хотя и воевала на стороне СССР. Странно? Но это вообще была «Странная война».

Дело в том, что Иосиф Виссарионович Сталин – был очень скромным и застенчивым диктатором и злодеем. А потому никогда не признавался что вот просто так хочет кого-нибудь убить, или присвоить чужое имущество и территории. Не очень полезное качество для диктатора – но вот таким он уродился. А потому приходилось выкручиваться – для расстрелов неугодных: самому изобретать заговоры, которые не удосужились организовать неугодные подданные или обвинять их в гомосексуализме…

Так же и произошло и с Финляндией. Сталин стеснялся и не мог заставить себя сказать, что де мы вот большие и сильные, а финны – слабые и убогие, а потому мы их возьмём и завоюем. А потому он изобрел такой предлог, что де финские пролетарии стенают под пятой финских и шведских фашистов и призывают на помощь братский СССР. И не просто призывают – а массово переходят на советскую сторону с целью воевать против Маннергейма. И вождь у финского пролетариату имеется – товарищ Куусинен, под патронажем которого была организованна целая финская пролетарская дивизия имени «Калевалы».

Конечно за отсутствием не просто массового, но вообще какого-нибудь перехода финнов (кроме самого товарища Куусинена) на советскую сторону, пришлось временно направить в это формирование русских призывников, что вроде бы дискредитировало идею. Но не совсем: многие считают что русские – это плод смешения угро-финнов с татаро-монголами, так что по большему счету – дивизия имела право считаться финской.

Принарядили «Калевальцев» в одеженку захваченную у поляков, да оружия польского им подкинули – так что финские хлопцы смотрелись вполне импозантно. Попервоначалу эту часть берегли для будущего параду в Хельсинки, но в связи с отсутствием успехов на карельских фронтах, дата этого парада все сдвигалась и сдвигалась – а потому «Калевала» так же очутилась на фронте, где и попала под удар войск Тимошенко. Тут им их форма вышла боком – будь они одеты как обычные красноармейцы, возможно тимошенковцы бы и разобрались, что прорываются через советскую воинскую часть. Но видя незнакомую форму, дорвавшиеся наконец до врага красноармейцы пощады не давали. «Калевала» полегла почти полностью – но не сдалась врагу. В «Красной Звезде» даже появилось описание боя последних уцелевших 28 финских бойцов, во главе с финским же комиссаром. (На вопрос «Откуда известны подробности боя, если все 28 «Калеваловцев» погибли?» редакция ответа не давала. Ну или можно сказать, что вместо ответа по обратному адресу приезжали люди с горячим сердцем – и вопрос становился неактуальным).

Но как бы то ни было – прорыв удался и… А вот тут дивизии Тимошенко столкнулись с теми же проблемами ориентировки. Компасы показывали цену на дрова на острове Диксон, местного населения вокруг не имелось и… Части брели куда-то в белую даль. На привалах Тимошенко пытался сориентироваться и даже рисовал на карте маршрут – но вопрос соответствует ли он реальному? – оставался открытым.

Шли дни. Хельсинки все не было и не было. Кончилось горючее и пришлось бросить все танки и тягачи. Подходила к концу еда, так что части перешли на охоту и собирательство. Но скуден северный край… Пока е сели аккумуляторы – Тимошенко посылал регулярные донесения в Москву. В них он докладывал об успешном наступлении и просил сбросить с самолетов еду и боеприпасы.

Советское правительство и лично товарищ Сталин не оставались глуши к просьбам красного маршала и самолеты регулярно вылетали к точкам указанным Тимошенко и сбрасывали свой груз. Однако тимошенковские войска ничего не получали – так как находились в совершенно других местах. Не в тех, что указывал их командир. А финны в свою очередь удивлялись, почему большевики сбрасывают на их позиции харчи и патроны…

Аккумуляторы садились и сообщения Тимошенко становились все более слабыми, но и все более отчаянными. Кушать маршалу хотелось очень сильно, а обещанное снабжение так и не поступило. Надежда иссякла, когда батареи в рациях полностью разрядились. Теперь уже не было никакой возможности сообщить о своем местоположении. Маршал тайком стал подумывать о сдаче в плен – однако сдаваться было некому. Вокруг лежала бескрайняя и безлюдная тундра.

За неимением какой-либо другой альтернативы войска продолжали свое движение. Без надежды и веры в благополучный исход…

Но не зря говорят : как бы не уклонялась и петляла линия партии – она все равно неуклонно приведет к коммунизму! Так и тут: как бы ни петляли войска – но если их ведет командир бесконечно преданный делу партии Ленина-Сталина, то они все одно придут куда надо.

Так и случилось. Поднявшись на очередную сопку и обозрев горизонт, Тимошенко вдруг увидел город. Не веря своим глазам, он поднес к ним бинокль. Точно город! Он ничуть не сомневался что это Хельсинки, но на всякий случай рассмотрел его поподробнее. Сомнений не было – то явно был белофинский город. Пустынные улицы, мрачные дома. На каждом углу стоят фашистские жандармы. Понурые финские рабочие под конвоем бредут на работу, а после рабского труда – обратно в свои бараки…

Но самое главное – из труб домов и бараков поднимался дымок, который ветер нес в стору красноармейских дивизий. И этот дымок пах едой! Бойцы повеселели и стали непроизвольно облизываться… Тимошенко понял, что промедление смерти подобно и времени на разработку подробного плана штурма нет! К черту планы – все решить могучий порыв!

- Хлопцы – в Хельсинки ЕДА! – проорал маршал – За мной хлопцы! УРА!».

Тундра содрогнулась от тысячеголосого рева, и бойцы, на ходу примыкая штыки к винтовкам, бросились на приступ! Коварного врага удалось застать врасплох. Фашисты ошарашено смотрели с вышек и земли на приближающиеся красноармейские цепи, над которыми реяли красные знамена! И не успевая сделать ни одного выстрела – гибли под метким огнем ворошиловских стрелков.

И, как и говорил товарищ Сталин, финский пролетариат тут же восстал и перешел на сторону Красной армии. Финны бросили работу и напали на своих угнетателей с тылу! Скоро от жандармов остались только кровавые ошметки, лежащие на снегу, а красноармейцы уже врывались в дома и бежали на кухню. Еда! Как много в этом звуке! А на кухнях хватало и спирта, которые ошалевшие бойцы пили прямо так – не разбавляя. Повсеместно происходило братание красноармейцев и угнетенных финских пролетариев. Это был настоящий праздник весны и труда! Хотя конечно вокруг стояла зима – но это теперь, на сытый желудок, совершенно не мешало.

Держа в одной руке шмат мяса, а в другой – пистолет, Тимошенко лично ворвался в кабинет какого-то высокопоставленного фашиста. Увидев на стене портрет Маннергейма – он разрядил в него полную обойму, а затем в изнеможении плюхнулся на стол и захрапел.

Два хлопка одной ладонью.

Где точно носило дивизии Тимошенко – никто точно не знал. Однако морозы крепчали, и вскоре лед Финского залива уже вполне выдерживал не только людей, а и легкую технику. И советское командование решило начать вторую фазу операции по охвату линии Маннергейма, расчете на то, что если группировка Тимошенко и не подойдет вовремя – угроза охвата заставит Маннергейма отвести свои войска.

Так что у Сталина был план. Но был план и у Маннергейма. Отсутствие боевых действий на Выборгской линии предоставило в его распоряжение такое количество свободных войск, на которое он и не рассчитывал. Финское правительство считало, что эти войска надо использовать для боев на севере. Очистка северного побережья от советских войск позволило бы резко упростить экспорт военного снаряжения, и улучшить стратегическое положение Финляндии. Но маршал был с этим не согласен, так как он разработал и даже начал осуществлять более глобальную операцию, при удачном развитии которой очистка севера стала бы одним из побочных последствий.

Канны, канны владели и его разумом – но Канны нового времени, Канны экранопланные. С началом боевых действий все построенные экранопланы поступили в распоряжение военных, но пока не вступали в бой. Небольшое финское экранопланное предприятие ( под руководством неугомонного Тойво) перешло на трехсменную работу и исправно выпускало все новые и новые машины. И Густав понял, что час настал!

Зачем тратить силы и средства на множество частных операций? Он нанесет удар и захватит Петроград, столь опрометчиво переименованный большевиками в честь плешивого гада! Одним махом это лишит снабжения карельскую группировку большевиков, и поставить под удар их северную группу! С перерезанием мурманской ЖД – весь Кольский полуостров, как перезрелый плод, сам упадет в его руки.

На втором этапе можно будет резко увеличить снабжение прибалтийских «Лесных Братьев» или «Клаусов» ( получивших свое название в честь Санта Клауса, потому как они приурочили свое первое выступление к Рождеству) оружием и советниками, чтобы в перспективе отторгнуть и этот регион от Совдепии. А потом… На потом тоже имелись планы – но их время пока не пришло.

К сожалению Густава – природные условия не позволяли дарить по Питеру с двух сторон. Так что Канны получались однорукими – только по льду Финского залива. Но тут уж он ничего не мог поделать. В Хельсинки вначале обалдели от маршальской идеи, но авторитет Маннергейма все же позволил выбить у парламентариев добро. Операция «Северный Песец» началась!

Так получилось, что две операции – финская и советская, начались практически одновременно. Что и привело к столкновению, описанному в самом начале. Победила не число – победило будущее. Экранные аппараты Тойво рассеяли и уничтожили наступающие красные части и взяли курс на Петроград!

« А поутру они проснулис…»

Товарищ Сталин был готом. Не в том плане что он не был рябым осетином – он им был конечно. Готом он был в том смысле, что своими повадками очень походил на это неформальное молодежное объединение, возникшее в далеком будущем. Черной косметикой он правда не пользовался – но во всем остальном был типичным готом – спал до обеда, а собственно обедал еще позже, чтобы потом всю ночь колобродничать. По ночам как то приятнее строить зловещие планы, подписывать приказы на арест и расстрел – в общем устраивать всякие гадости.

Ну так – кому радость, а кому и страдания. Страдания перепадали всей остальной стране, в том числе пакостникам калибру поменьше, которые состояли у Сталин в подручных. Не всем нравился такой режим работы. Не все могли к нему привыкнуть – а что делать то? Позвонит Хозяин, а ты дрыхнешь. Ну на кол конечно не посадят, как в стародавние времена, но в остальном – никаких отличий.

Но уж зато ежели Отец Народов спал, то он спал. Все могло подождать, и не было таких известий которые бы заставили Поскребышева разбудить своего патрона в священные часы его сна. Правильнее будет сказать – не было до сего дня. Ибо сегодня Иосиф проснулся от непривычного ощущения – его трясли за плечо и бормотали: «Вставайте товарищ Сталин! Беда стряслась, да какая беда!».

«На кол посажу ирода!» - подумал Сталин спросонья – «Ну или еще чего учужу!». «Если конечно дом не горит.» - подумал о чуть погодя.

Дом однако не горел. Хотя лучше бы наверно и горел. Фиг бы с ним с домом – еще построят.

«Товарищ Сталин – финны Ленинград взяли!» - лязгая зубами, сообщил невероятную новость верный секретарь.

«Ты что – опух?» - рявкнул было Иосиф Виссарионович, но глядя на белого и трясущегося как осиновый лист Поскребышева, подумал, что тот конечно дурак, но не до такой же степени.

«Как взяли? Кто сказал?» - только и сумел произнести он спросонья.

«Жданов, Жданов из Ленинграда звонил! Все точно!»- пролепетал секретарь.

«А ну Смольный мне на провод!»

«Нет, нет связи со Смольным! Жданов как говорил, а потом как закричит, а потом та-та-та… И гудки. И потом трубку никто не берет».

Сталин быстро оделся. «А еще куда звонили?» - спросил он.

«Только в Смольный! - и сразу к Вам!» - пролепетал секретарь.

«Все надо делать самому.» - привычно подумал ИВС и сел к телефону. Смольный дествительно не отвечал. Не отвечал и Горком. В НКВД трубку взяли, но оттуда донеслось что то типа «лайкуле вайкуле», а потом трубку повесили. Наконец, по какому-то городскому телефону трубку все же подняли. Сталин представился и попросил уточнить информацию о финнах в Ленинграде. Из трубки Сталин обложили трехэтажным матом, а потом информацию подтвердили. Неизвестный горожанин хотел добавить еще пару ласковых про сталинскую матушку – но потрясённый вождь положил трубку.

«Ленин сделал революцию, а мы ее просрали!» - горестно думал рябой осетин, по привычке же прикидывая как переложить свой очередной провал на кого-то еще. Он еще немножко посидел, а потом встал.

«С потерей Ленинграда не потерян СССР!» решил он оправился в свой кремлевский кабинет.

[Наполускр]

Респектище.

А дальше?

[Ostgott]

(удрученно)

Прошло 2 года, а обещанного танчика все нет!

[Талиус]

Эх....

Хороший рассказ оказался

Жаль проды нет

[ВВВ]

Респектище. А дальше?

Эх.... Хороший рассказ оказался Жаль проды нет Ответить Цитата Жалоба

Прода то в голове есть - просто я малость не в форме. Мозги работают на пониженной тактовой частоте

(удрученно) Прошло 2 года, а обещанного танчика все нет!

Опять же - танчик в голове имеется и некоторые проработки я делаю - но честно говоря не верю я что Сталина можно в чем то убедить, и чего то подправить тогдысь....

[Наполускр]

Так заправить надо. Таковым ускорителем на 40. Или растительным. Что предпочитаете.

[Талиус]

Респектище. А дальше?

Эх.... Хороший рассказ оказался Жаль проды нет Ответить Цитата Жалоба

Прода то в голове есть - просто я малость не в форме. Мозги работают на пониженной тактовой частоте

(удрученно) Прошло 2 года, а обещанного танчика все нет!

Опять же - танчик в голове имеется и некоторые проработки я делаю - но честно говоря не верю я что Сталина можно в чем то убедить, и чего то подправить тогдысь....

Ну, надеюсь они таки заработают

Больно уж хороший рассказ

[ВВВ]

Так заправить надо. Таковым ускорителем на 40. Или растительным. Что предпочитаете.

После реанимации я эксперементировать не буду ;)

[ВВВ]

Заграница нам поможет...

Известие о падении Ленинграда потрясло не только Сталина — эта весть разлетелась по всему миру вызывая всяческое брожение в умах. Мало кто осознавал — но мир менялся. Взоры всего прогрессивного человечества были прикованы к Финляндии, которая вила свою титаническую битву, под руководством мудрого вождя.

В далекой Америке Рузвельт совершенно перестал уважать Сталина и через посольство стал требовать вернуть подаренный ему сгоряча бронированный автомобиль, мотивируя это тем, что не хочет чтобы это чудо американского автопрома участвовало в войне с гордыми финами. Кроме того он объявил эмбарго на поставку в СССР всяческой военной и не очень военной техники. А вот на гордых суомцев наоборот пролился целый поток гуманитарной помощи, да такой, что теперь Тойво не испытывал никакого стеснения в моторах, и мог делать столько экранопланов, сколько пожелает. Понятно что этакой поворот событий его только обрадовал.

Сражения на Севере привели к тому, что все ( по крайней мере газеты) как то подзабыли, что вообще то в Европе идет Вторая Мировая война. Но это и не удивительно — кому интересно читать о том, как армии сидят в двух линиях друг напротив друга — когда в дикой Московии вершатся такие интересные дела? Да никому!

Адольф конечно был расстроен, в миг перестав быть самой значимой персоной в Европе, но к чему это привело — мы расскажем несколько позднее. Французы тихонька дулись у себя в Париже — они вдруг перестали быть центром мировой моды. Линия Мажино вмиг из прогрессивного явления стала отдавать каким то замшелым консерватизмом. Душиться всякими «Шинелями» и «Фортами» стало некомильфо. В моду вошли шапки-маннергеймовки и небольшие и изящные лыжи. Из уст в уста передавалось таинственное слово «экраноплан». Его значения не знал никто, но несколько ушлых инженеров быстренько изготовили несколько странных самолетов, выдавая их за творения таинственного северного мудреца... Но по большому счету мнение Парижа мало кого интересовало.

А вот Лондон — это другое дело. Центр могучей (как хотелось верить англичанам) империи кипел. Многомудрые политики раскладывали пасьянсы и строили планы. Тупая мясорубка прошедшей войны или не менее тупое стояние войны нынешней — равно претили английскому духу своей прямолинейностью и простотой. А вот всяческая окраинная и непрямая стратегия — это было то, что на Туманном Альбионе завсегда любили. Подкрасться с тылу, да полоснуть ножичком по горлу, али еще чего совершить — это было по джентльменски, это заслуживало уважения.

Поэтому не было ничего удивительного в том что Черчиль уже целую неделю пил коньяк и курил сигары — составление планов требовало стимуляции мозговой деятельности, а за кокс можно было и сесть, ибо благословенные викторианские времена уже успели завершиться.

Итак — финны воюют с СССР. Англия воюет с Германией. СССР с Германией дружит. Такой вот расклад и его надо повернуть на пользу Империи, учудив такую гадость, чтобы она ударила по Германии. И желательно — еще по кому нибудь.

Гадости англичанка обычно устраивала посредством флота, а потому и теперь Черчиль в первую очередь подумал о нем.

«Устроить набег и взять Севастополь? Дело это привычное и надежное но... Не слишком пакостное какое то и совершенно не ударяет по Гитлеру...».

Черчиль перебрал в уме и другие варианты — Владивосток, Петропавловск-Камчатский и другие порты, но все отверг : никакого смысла в этом не имелось, а сил требовало много. Нужен был какой то нестандартный ход.

«А ежели ударить по Баку? - вдруг осенило английского премьера — И вроде помощь Суоми миротворческая и Адольф перестанет нефть от Сталина получать!». Но к сожалению флот здесь никак не мог помочь и приходилось уповать на новомодные аэропланы, что было как то не по английски, но новые времена требую новых методов, а потому разработка плана, получившего кодовое название «Севастополь», началась!

Из-за отсутствия у англичан нужных самолетов к делу пришлось привлечь Францию, но это не представляло особых проблем и вскоре несколько эскадрилий тяжелых бомбардировщиков типа «Гектор Сервадак» были переброшены в Ирак.

Юность этих тяжелых многомоторных машин приходилось на начало тридцатых, а потому они уже успели порядком устареть. Угловатые, с неубирающимися шасси и подвешенными под крылом моторами, обшитые гофрированной обшивкой - эти самолеты смотрелись настоящими динозаврами на фоне современных самолетов — но ничего другого, способного достигнуть Баку у союзников не имелось. Оставалось уповать только на слабость ПВО Баку. - а зря. Противовоздушая оборона этого далекого южного города была довольно сильной, по крайней мере на бумаге — и вот теперь ее крепость предстояло проверить в бою...

Строй вражеских самолетов был обнаружен постами ВНОС Баку еще на подлете к городу (ВНОС — так назывались посты наблюдения за воздухом, получившие свое имя по памятной речи Сталина на каком то партсъезде. Там он сказал что империалисты получат прямо В НОС если попытаются напасть на СССР по воздуху), установили их численность и курс — и подали сигнал тревоги. По тревоге пошли на взлет истребители ПВО. В просторечии их называли «Ишаками», потому что они имели марку ИШ, что расшифровывалось как «Истребитель штурмовой». Это творение инженера Поликарпова должно было совмещать в себе скорость монплана и маневренность биплана, а потому ИШ имел минимальные габариты и сниженную устойчивость. Не то чтобы это увеличило маневренность, но изрядно усложнило пилотирование. Научиться летать на ИШ было куда труднее чем ездить на одноколесном велосипеде — но считалось, что его выдающиеся боевые данные вполне компенсируют эту трудность. Тем более что самолет был вооружен самыми скорострельными в мире авиапулеметами Шпитального.

И вот два строя, бомбовозов и истребителей, мчались навстречу друг другу над водами Каспия. Стрелки бомбардировщиков поспешно занимали свои места и разворачивали стволы пулеметов навстречу тупоносым советским машинам. Мгновение — и воздушный бой начался! Пулеметы грохотали, полоски трассеров перечеркивали небеса, воздушные машины совершали резкие маневры и... В общем — шел яростный бой. Шел уже несколько минут. Шел уже почти полчаса. Шел уже столько, что первые Сервардаки уже появились над бакинскими месторождениями...

Но вот что было удивительно — потреь не имела ни та, ни другая сторона. Не один французский бомбовоз не был сбит, но и ИШ не понесли урона. Это имело свое объяснение. Вы когда нибудь пытались кататься на одноколесном велосипеде? Это довольно утомительное занятие — просто удержаться от падения. А теперь представьте, что вам надо не просто ехать, но и одновременно стрелять из пулемета. Представили? Так вот советским летчикам это приходилось делать в небе. Удержать ИШ на курсе было и так не просто — приходилось постоянно шуровать ручкой и педалями, и при этом самолет все равно рыскал и галопировал. А если еще и нажать на гашетку — начинал вообще выделывать совершенно немыслимые кренделя. Попасть куда либо, в данном случае в бомбардировщики, было совершенно невозможно. Обратной стороной этого было то, что и стрелкам бомберов было нереально поасть в мечущихся в прицелах ИШ — рефлексы просто не позволяли двигать стволами пулеметов в таком темпе. Так что стрельба и с той и с другой стороны была выбрасыванием пуль куда придется, и постепенно затихала по мере окончания боекомплекта.

ИШ скакали, а вот буровые скважины нет... На Сервардаках открылись бомболюки и первые бомбы со свистом полетели к земле... Оно бы и ничего. Скважин было много, а прицелы у французов были не слишком совершенными, так что особого урона они нанести и не могли. Не могли — если бы не одно но. А Но заключалось в том, что практически вся земля вокруг скважин была пропитана нефтью. И не только вокруг скважин — нефтяные дорожки, постепенно сливаясь в целые ручьи и реки тянулись до самого Баку — где вновь распадались на отдельные дорожки. Жуликоватые рабочие тащили нефть к себе домой при помощи ведер, обильно расплескивая ее по дороге. А в домах использовали ее для отопления и приготовления еды, для чего опускали в нефть кирпичи. Кирпичи пропитанные нефтью вполне заменяли дрова...

И вот теперь термитные бомбы подпалили пропитанную нефтью землю... Сначала загорелись скважины, потом огненные языки потянулись по направлению к городу и....

В общем Сталина опять ждала побудка в неурочное время. Проснувшись он узнал, что Баку сгорел дотла, и что более печально — у него теперь нет бакинских нефтяных месторождений...

[ВВВ]

Ход конем.

Маршал Маннергейм был великим человеком. По крайней мере, он всегда хотел в это верить. Произошедшие за последние месяцы события доказали всем, в том числе и ему самому – что это так и есть. Но к его чести надо сказать что произошедшие в мире перемены не привели к тому что он зазнался или там почил на лаврах. В душе он все также оставался прежним любителем подледного лова и знал, что рыбацкое счастье переменчиво, и даже если у тебя отличный клев, то все равно наступит момент, когда надо будет менять лунку.

И судя по всему – это время уже наступило. Ибо захваченные Финляндией территории выросли до такого размера, что у него скоро просто не хватит людей чтобы их контролировать. И новая финская империя рискует сдуться так же быстро, как и возникла. Если бы людей можно было изготовлять так же быстро как экранопланы… Если бы ассимиляция занимала дни, а не десятилетия… Но увы – пришло время остановиться, и заняться обустройством вновь приобретенных землиц. Тем более что большевики были готовы заключить мирный договор. Такие предложения от Сталина передали ему уже несколько послов. И это было хорошо и даже замечательно, но… Людей у Сталина все равно было куда больше. Секрет экранопланов тоже рано или поздно станет всеобщим достоянием и что тогда? Воспоследует очередной «Освободительный поход» и Великая Финляндия исчезнет с карты, так же как Великая Польша незадолго до этого…

«Есть ли у вас план мистер Маннергейм?» - спросил маршал сам себя, и сам же ответил – «Конечно есть!». Отложив все дела и отменив встречи, он отправился на завод к Тойво. Финский самородок встретил маршала с распростертыми объятиями и лично отвел в свой кабинет, где два великих человека имели непродолжительную беседу. Кабинет Каарио размещался в корпусе, одна из стен которого была общей со стеной цеха. Воспользовавшись этим Тойво приказал ее разобрать и застеклить проем. Теперь он в любой момент мог видеть что происходит в цехе. Вот и сейчас маршал и инженер стояли у этой стеклянной стены и о чем то беседовали. Цех кипел жизнью. Шла одновременная сборка почти десятка новых машин. Рабочие сновали между аппаратами, краны подносили к машинам различные детали и моторы. Все это вызывало почти родительскую гордость у Тойво, когда он демонстрировал маршалу свои достижения. Но справедливости ради надо отметить, что не весь цех использовался для сборки боевых экранопланов: изрядную часть его площади занимала огромная, но недостроенная и заброшенная машина. Это была любовь и печаль Тойво – трансатлантический экраноплан Т-34 ( Т- означало трансатлантический, а 34 – порядковый номер в ряду проектов Тойво). Этот шестимоторный аппарат должен был обеспечить бесперебойную связь Финляндии и США, превосходя по своей скорости любого из носителей «Голубой ленты Атлантики». Маршал санкционировал эту постройку, держа в голове то, что возможно СССР попытается установить морскую блокаду Суоми, и тогда такой прорыватель будет весьма к стати. Но обстоятельства сложились так, что еще до окончания постройки Т-34 Мурманск и сопредельные земли оказались под контролем финнов, и опасность блокады отпала сама собой.

Но теперь пришло время и для этого, забытого до поры до времени аппарата. К радости Тойво маршал приказал достроить трансатлантик, да не просто достроить – а как можно быстрее.

Это было не так уж и сложно исполнить, так как финский гений никогда не забывал о своем самом большом творении, и при малейшей возможности перебрасывал людей на его достройку. Так что теперь, чтобы ввести его в строй требовалось только установить моторы, и проложить кое какую арматуру. Аппарат прошел ускоренный цикл испытаний, а затем был заправлен под завязку, и в один из пасмурных дней покинул Мурманск и растаял в сером сумраке…

«А поутру они проснулись –2»

Хотя внешне товарищ Сталин почти не изменился – в его душе произошел надлом. И в этот самый надлом проникли, какие то новые ощущения, а кое что другое – наоборот ушло.

Иногда Иосиф Виссарионович задумывался над этим – и думы его становились печальными.

«Куда, куда ушла и где скрылась та легкость бытия? То непередаваемое ощущение, когда ты точно знаешь, что чтобы ты не делал и не вытворял – это правильно и история тебя оправдает? Да, собственно говоря, тебе и не нужно никакого оправдания!».

Так вот – это чувство легкости его покинуло. Более того – иногда он стал даже задумываться отдавая приказы. Какой то внутренний голосок ( явно оппортунистического происхождения) шептал ему на ушко – «Не спеши расстреливать, может этот человек тебе еще пригодиться…».

Вот и сейчас – товарищ Сталин был снова разбужен среди ночи, но мысль расстрелять нечестивца, позволившего себе такое святотатство у него даже и не возникла.

«Наверно старею» - подумал вождь, когда открыл глаза и увидел Поскребышева. На том не было лица. Ну, конечно лицо на нем все же было, но кардинально белого цвета и с лязгающими зубами.

«Ну вот – теперь точно дом горит!» - подумал вождь. Но Поскребышев, хотя и был очень напуган, не стремился выносить имущество и спасать хозяина. Окончательно проснувшись, Сталин увидел, что тот протягивает ему какую то иностранную газету. На первой полосе была большая фотография – снимок товарища Троцкого во весь рост…

Потрясённый друг физкультурников вырвал у секретаря газету и вперил свой взор в своего самого главного врага, а может даже и хуже – до недавнего времени товарищ Троцкий был самым худшим ночным кошмаром Сталина. Конечно, последние события привели к тому, что с этого места его потеснил Маннергейм, но и второе место – нет так плохо если подумать.

Вместе с газетой в руках Иосифа Виссарионовича оказалось и несколько машинописных листов.

«Перевод!» - догадался Сталин и начал читать.

Из подписи под фото стало ясно, что два его ночных кошмара объединились – если не во сне, то наяву. Ибо подпись сообщала, что по личному приглашению маршала Маннергейма в Мурманск прибыл Лев Давыдович Троцкий – известный борец со сталинизмом и все такое прочее.

Сталин бросил читать и снова вперил взор в фото. На фото был как раз запечатлен момент, когда товарищ Троцкий покидал борт Т-34 и по трапу спускался на бывшую советскую землю. Видимо сборы в Мексике происходили второпях, а потому экипировка Троцкого выглядела немножко странно, и представляла некоторое смешение стилей. На его голове было одето сомбреро, а стан покрывало пончо, сверху перепоясанное пулемётными лентами. Вместо брюк мексиканский Лев одел невесть где добытые ватные штаны, а на ногах у него были валенки с резиновыми галошами. В другой момент этакой вид своего главного врага заставил бы Сталина улыбнуться, но не сейчас – ибо его взор был прикован к ледорубу который Троцкий держал обеими руками…

В общем-то в ледорубе не было ничего страшного – ну ледоруб и ледоруб. Лева его прихватил на всякий случай, буквально вырвав из рук у одного своего нового знакомого, ибо считал, что отправляется в суровый северный край. Но Сталину вид Троцкого с ледорубом показался очень зловещим и предвещающим всякие ужасы и несчастья.

Но были и положительные моменты (хотя это конечно как посмотреть) – надлом в его душе исчез. Исчез вместе с самой душой. А на месте где она была теперь зияла черная клокочущая пустота.

Сталин поднял глаза и заглянувший в них Поскребышев ужаснулся. Но учитывая, что побелеть больше, он уже не мог – внешне он никак не прореагировал на произошедшую в вожде перемену.

А в далекой северной Финляндии маршал Маннергейм в это же самое время произносил очередную историческую фразу. В переводе с маршальского цветастого языка она звучала примерно так- « Какую бы доблесть не проявили вверенные мне финские войска – победить русских они не смогут. Победить русских возглавляемых грузином, смогут только русские возглавляемые евреем. Ну или они взаимоуничтожатся, что в принципе тоже не так плохо!»

Империя наносит ответный удар!

С наступлением весны и сходом снежного покрова, боевые действия между Финляндией и СССР перешли в вялотекущую стадию. Финны не стремились более расширять подконтрольные им территории, а у СССР не было возможности перейти в контрнаступление, ибо его многочисленные танковые войска и авиация испытывали жестокий топливный кризис, и в значительной мере потеряли присущую им ранее подвижность. Программа оснащения танков и самолетов газогенераторами, позволявшими им работать на дровах, шла не так успешно как хотелось бы, да и с качественными сухими дровами имелись проблемы.

В этих условиях вновь воспрянули конники и всеми любимый товарищ Буденный.

«Я де говорил, что боевой конь себя еще покажет!» - заявлял он к месту и не к месту, но в конце концов его слова были услышаны в Кремле. Началось поспешное формирование конных армий, которые должны были перенести войну на территорию врага и освободить временно оккупированные советские земли, но… Опять помешала эта проклятая финская машинка – экраноплан!

Маршал Маннергейм видимо разгадал замысел советского главнокомандования, что в принципе было не так уж и сложно: у финских войск проблем с топливом не имелось, так как поставки из США шли бесперебойно, а потому разведывательные самолеты финнов бесперебойно совершали свои вояжи вглубь советской территории. Благо что советские истребители гораздо реже пытались вылететь им на перехват чем в начале войны. А если и вылетали – финские летчики просто с интересом наблюдали как оснащенные газогенераторами советские истребители пытаются набрать нужную для перехвата высоту. Моторы привыкшие к бензину чадили и совершенно не тянули, и истребители тщетно пытались подняться повыше. Не помогал ни сброс дров, ни попытки открыть огонь с большой дистанции задрав нос кверху.

Вскрыв концентрацию советских конных соединений – Маннергейм принял контрмеры. Финские экранопланы по рекам совершали смелые рейды и проникали вглубь советской территории, где нападали на идущих на водопой лошадей, уничтожая и рассеивая конский состав.

Стало ясно, что без противодействия этим пиратским налетам – сформировать конармии не получиться. И противодействие началось…

Вскоре экипаж одного из вернувшихся из рейда экранопланов доложил о странной советской машине, пытавшийся произвести на него атаку. Этот аппарат похожий на большие сани, хотя не имел ни колес, ни крыльев, ни даже пропеллеров, как то поднялся над землей, съехал в реку и не касаясь воды помчался вдогонку за финским экранопланом, стреляя из пулемета. Финны стали стрелять в ответ и видимо попали, потому как русские прекратили погоню и опустились на воду. В дальнейшем финны еще несколько раз встречали подобные машины – с таким же результатом.

Так экранопланщики познакомились с русскими аппаратами на воздушной подстилке, конструкции профессора Левкова. Этому аппарату единственному довелось бросить вызов экраноплану на поле боя, пускай и без особого успеха – а ведь в начале своей разработки он считался аутсайдером.

В тот день в кабинет Сталина вошли два конструктора – русский Москалев и иудей Левков. Сталин, как и положено русскому государственному деятелю не любил евреев, а потому первым решил заслушать Москалева. Тот за словом в карман не полез, точнее полез – но достал из кармана не слово, а небольшую модель самолета. Поднеся ее к столу, он сказал, что для того чтобы атаковать экраноплан – надо опуститься очень низко. Сказав это, он опустил модельку к столешнице.

«Но летчик не может осуществлять пилотирование на такой малой высоте – у него просто не хватает реакции!» - произнес он веско, подняв к потолку указательный палец – Но если мы сделаем так …»

Тут он опустил палец и снова залез в карман (свой, а не Сталина) и достал оттуда колесико на длинной проволочке. Достав – он приладил его к носу модельки самолета, и снова стал водить ею над столешницей. При этом колесико катилось по столу. Авиаконструктор продолжил свою речь.

«Благодаря вот такому несложному приспособлению, почти любой самолет можно быстро переделать в могучее средство борьбы с экранопланами!» - закончил он веско и поклонился.

Сталину его речь понравилась, и он сдержано поаплодировал, и даже сам немного покатал самолетик на колесике. Идея русского самородка пришлась ему по душе и он распорядился о выделении для испытаний дефицитного бензина.

Теперь настала очередь Левкова. Тот пришел на прием к вождю с довольно большим тазом. Получив слово, он выкатил его на середину кабинета и положил на пол дном кверху. Стало видно почти новый таз безнадёжно испорчен: профессор прорезал в его дне отверстие, куда приладил американский электрический вентилятор. Сталина этакая конструкция озадачила и он машинально стал набивать трубку табачком. Профессор тоже не стал терять времени, а отмотал электрический шнур и вставил его в розетку. Вентилятор загудел и таз вдруг поднялся с пола и завис над ним. Из щели между краем таза и полом вырывалась тугая струя воздуха, которая видимо е давала ему упасть. Это заинтересовало вождя и он нагнулся , чтобы рассмотреть таз поподробнее. Но не успел он это сделать, как выходящий из-под таза воздух, выдул из его трубки весь табачок. И прямо ему в глаза! Сталин матюгнулся и стал тереть глаза кулаками. Когда он их протер и стал снова видеть – его взору предстало еще более удивительное зрелище: Профессор вскочил на таз, и перемещался на нем по кабинету!

Ноги его были полусогнуты, руки раскинуты для удержания равновесия, и профессор слегка покачиваясь плыл над полом.

«Ну прям зеленый гоблин!» - неизвестно почему подумал Сталин. Этот трюк ему понравился даже больше чем самолетик на колесике, но учитывая то, что Левков был все же евреем, а так же то, что вдувание табака вождю в глаза в можно было бы трактовать и как покушение – он все же поставил тазолет на второе место в списке приоритетов, и выделил профессору меньше бензину.

[Сибиряк Комнатный]

:good: :good:

Тазолёт - Вещь!

Может еще какое чудо-оружие есть в закромах Родины?

Да и проклятым англо-французским империалистам надо бы отомстить. А то с Баку , как то нехорошо получилось... ;)

[ВВВ]

Может еще какое чудо-оружие есть в закромах Родины?

Оружия у нас много - у нас нефть кончилась :)

[Сибиряк Комнатный]

Нефть - фигня! Нет таких крепостей , которые не взяли бы большевики!

Народная смекалка , помноженная на Единственно Верное Учение - страшная Сила!

[MGouchkov]

Нет таких крепостей , которые не взяли бы большевики!

"..С приветомЪ флотским товарищ троцкий ведёт в последний смертный бой.."

Или забъёт на мировую революция, займётся гешефтом в Питере.

..От этого-то мировая революция и может случится..

помноженная на Единственно Верное Учение

Тот же упомянутый чей-то товарищ очень-но поинтересуется "Учением". Не какие-нить сталинские звери, перед гастгелом непгименно гогячим чаем напоить

[Сибиряк Комнатный]

Амурские желтые волны

Красных дивизий китайских

Вот исчерпывающе полный

Ответ финской экспансии!

[MGouchkov]

А я во исполнение Указаний пренезабвенного Клим Ефремыча Ворошилова "тачанки себя покажут" осознал в нефти не нуждается "биоцивилизация"

..Белочка

http://fontanka.fi/articles/19588/

Белка обесточила около тысячи домов в Рованиеми

Не дождавшися ПРОДЫ на ФАИ она

попыталась запихать шишки в трансформатор

Героиня Страны АУ посмертно

[Сибиряк Комнатный]

Хм , почему бы и нет?! Летяг коллега ВВВ апгрейдил , помнится...

[Curioz]

Так а что случилось с "финским городом", который взял Тимошенко-то?

[ВВВ]

Так а что случилось с "финским городом", который взял Тимошенко-то?

Будет и о нем. Просто по хронологии некоторые события надо показать.

[MGouchkov]

Картинка в тему

  http://dieselpunk.livejournal.com/668899.html#cutid1

[ВВВ]

 Левков еще круче чем я думал

[MGouchkov]

Вобщем да, - серьёзнее посона не припомнить, Magnum отдыхает. И ведь не разделил судьбу Курчевского

[ВВВ]

Все же и у ИВС были слабости наверное...

 Баландин вот тоже со своими бесшатунными вполне на высшую меру шел - а иди ты , просто КБ закрыли, и книжки потом писал.