Вечный жид

[Maximus]

Привет, коллеги! Предлаю вам новый рассказ. Кстати, в нем есть элемент альтистории. Но один. Но есть. Итак:

Замковый двор, обычно полный челяди, снующей по хозяйским и своим делам, был непривычно тих и пустынен. Редкие слуги, вынужденные исполнять поручения, были явно напуганы. Куда делась обычная спесь маленького человека, состоящего в близком служении у большого? Даже охранники, которым не полагается боятся ни бога, ни черта, присмирели и сумрачно озирали окрестности, опираясь на алебарды. Доктор Арминиус слегка поежился. Чужой страх, разлитый в воздухе, холодил, словно ранние заморозки. Кинув повод коня упорно смотрящему в землю конюху, доктор поднялся по лестнице и вступил под своды замка. Богато одетый лакей ожидал его.

- Где тело графа? – отрывисто бросил Арминиус.

- В подвале под замковой часовней, ваша милость.

- Веди.

В обширном подвале доктор вновь ощутил холод, но на сей раз причины его были вполне естественные. Сырой камень стен вытягивал из воздуха тепло и доктор пожалел, что не захватил плащ. Такой, как на спешившем ему навстречу мужчине с измученным лицом.

- Дражайший мой собрат! Не могу выразить, сколь я рад вашему появлению! Позвольте представиться – Грау, Альбин Грау, придворный врач, милостью нашего благодетеля господина графа…

- Оставьте церемонии, коллега, - оборвал его Арминиус. – Я хочу видеть тело.

Тело покойного графа, уже убранное для погребения, покоилось на крепком дубовом столе. Грау суетливо сдернул покрывало, его руки дрожали.

- Смотрите сами, - прошептал он. – Все описанные вами признаки налицо.

Арминиус склонился над телом.

- Так. Так. Помогите перевернуть… Так… Да.

Лицо доктора помрачнело.

- Признаться, я надеялся, что вы, собрат мой, ошиблись. Но теперь убедился в обратном.

- Значит, - Альбин Грау судорожно сглотнул, - Значит это правда… Но… Что мне теперь делать? Кому сказать?

- Никому, любезный мой медикус, никому. Все должно остаться между нами.

- Но ведь власти должны…

- Власти, - медленно и веско произнес Арминиус, - должны хранить покой подданных. Покой, ясно вам? Помыслите, что начнется, сообщи вы обо всем власть предержащим. Я беру все на себя. Пусть Его Светлость предадут земле. И поскорее.

- А нет ли опасности…

- Нет. А теперь распорядитесь, чтобы меня сопроводили. Надеюсь, вы уже дали мне рекомендации?

- Конечно! Самые наилучшие! Смею заметить, что слово вашего…

Арминиус сделал два шага и оказался вплотную к Грау.

- Забудь. Обо. Всем. – раздельно произнес доктор. И, не дожидаясь ответа, вышел.

Лакей повел его извилистыми переходами замка, нырнул в неприметную дверь, поднялся по узкой винтовой лестнице и остановился на верхней площадке башни. Дважды тихо стукнул в резную дверь и с поклоном отступил. Арминиус вошел в круглую комнату, украшенную гобеленами. Там его ждали двое – богато одетый тучный мужчина с равнодушным властным лицом и смуглый востроглазый юноша, по виду итальянец, с испачканными чернилами пальцами.

- Садитесь, доктор. – бросил толстяк. – Представляться нет нужды. Нет нужды и в ваших услугах. Дело ясное. Можете переночевать в замке. На ужин подадут кабана.

- Благодарю.- осторожно произнес Арминиус. – Но позволено ли мне будет осведомиться о… ясности этого дела?

- Почему бы и нет? Мы люди просвещенные, ценим беседу с ученым мужем. - Толстяк шумно отхлебнул из кубка.

- Дело, повторюсь, ясное. Это колдовство. Жидовское колдовство.

- Что же позволило вашей милости прийти к такому выводу?

- Факты. Мы люди просвещенные, наслышаны о методе ученейшего Оккама. Мог ли Его Светлость убить человек? Нет. Почему? Примо – дверь в опочивальню была заперта изнутри. Секундо – окно выходит на отвесную стену, под которой ходит стража. Терцо – шея Его Светлости не просто сломана, она раздавлена, что не под силу человеку. Вы и сами это видели, не так ли? Вывод – виноват демон. Призванный черным колдовством.

- Да, но почему…

- Почему колдовство жидовское?

- Вы проницательны, мой господин.

- Лесть, доктор?

- Приятная правда.

Толстяк усмехнулся.

- Приятная правда, сказанная к месту, суть тонкая лесть. Впрочем, иной я и не ждал от человека вашей учености.

- Это тоже приятная правда.- усмехнувшись, ответил Арминиус.

Смуглый юноша с улыбкой хлопнул в ладоши.

- К делу, доктор. Итак, почему колдовство жидовское? Четыре дня назад покойный граф осчастливил своим вниманием одну юную смазливую девицу, иудейку. Неблагодарная тварь. Ей бы радоваться, что первым в ее лоне побывает достойный нобиль. Девица отбивалась на ложе, поцарапала Его Светлости ухо и руку. Глупо – вместе с невинностью лишилась нескольких зубов. А царапины стали уликой. Покушение на жизнь графа – это не шутки. Девицу бросили в узилище, а заодно взяли несколько ее соплеменников из числа состоятельных. За заговоры противу законной власти надо платить. Золотом. А жидов поплоше разгромила толпа, кого-то убили. Добрым христианам тоже порой надо развлечься.

- Но где же здесь, позвольте спросить, колдовство? - осторожно поинтересовался Арминиус.

- Преступница, не дожидаясь справедливого суда, разодрала рубашку и удавилась на крюке. А на следующую ночь графа убили. Ясно, что ведьма вызвала из ада демона и сразу заняла его место в пекле. После погребения Его Светлости тело ведьмы святые отцы сожгут ко всеобщему удовлетворению. И проведут обряд экзорцизма. Мы уже отправили Его Святейшеству послание с просьбой даровать нам привилегию «De non recipiendis Judaeus»(1). После такой страшной утраты графская казна, разумеется, не будет возвращать крупный долг, взятый у нюрнбергских купцов, соплеменников ведьмы.

- Понимаю… - кивнул Арминиус.

- Это, мой добрый доктор, политика. А что есть политика? – Толстяк назидательно поднял вверх палец и продолжил:

- Политика есть искусство возможного. Если возможно, что человек денежный и при этом беззащитный виновен, значит – он и впрямь виновен. Дело, как я уже говорил, ясное.

- Примите мои поздравления, мой господин.

Арминиус вежливо поклонился.

- Могу ли я задержаться в городе на несколько дней и, возможно, расспросить горожан о подробностях этого, безусловно ясного, дела?

- Не возражаю. –махнул рукой толстяк.

- Кроме того, я бы хотел побеседовать с личным слугой Его Светлости. О последних днях его жизни.

- Джакопо был личным писцом графа. Не стоит и упоминать, что я должен первым узнать обо всем, что вы найдете. Если, конечно, найдете. Джакопо, проводи гостя.

Откланявшись, Арминиус в сопровождении графского секретаря отправился к выходу из замка.

- Меня интересует одно, - сказал Арминиус. – Кто из неизвестных прежде лиц посещал графа за несколько дней до гибели в его покоях.

- Кроме ведьмы, разумеется? Тогда только приор Август из Эрфурта.

- Как, сам Август Эрфуртский?

- Да, мы удостоились такой чести. Святой отец по приглашению императора направляется в Вормс, где состоится рейхстаг. Будет выступать с проповедью об очищении церкви. Он покинул город вчера.

- А в свите приора были миряне? Кроме слуг?

- Да, был один господин, не знаю его имени…

- Он был в покоях графа? – взволнованно спросил Арминиус.

- Да, Его Светлость пригласил его к себе в числе прочих.

- Значит, пригласил… А когда граф принимал приора, утром?

- Наоборот, ночью. Его Светлость затемно вернулся с охоты, когда ему доложили о визите в город отца Августа. Приор после пира в его честь ночевал в замке. А до этого останавливался в гостинице Мурнау, она лучшая в городе.

- Благодарю, герр Джакопо, вы мне весьма помогли…

Уже наступила ночь, когда Арминиус спешился у ворот гостиницы «Четыре ангела» и, взяв с собой сумку, вошел в зал трактира на первом этаже. Ароматы стряпни заставили его сглотнуть, но - долг не терпит отлагательств. Поэтому доктор сразу потребовал отвести его к хозяину.

- Фридрих Мурнау к вашим услугам, господин.

Хозяин гостиницы поклонился и вопросительно посмотрел на гостя.

- Я намерен остановиться у вас на день-другой, любезный. Велите приготовить приличную комнату и ужин с вином. Но прежде ответьте-ка на пару вопросов.

Арминиус, хорошо знавший повадки трактирщиков, кинул на стол несколько монет. Мурнау резво сгреб золото, всем видом выражая готовность услужить щедрому постояльцу.

- Здесь останавливался приор Август. В его свите был мирянин, вместе с приором посетивший Его Светлость в замке. Кто он?

Мурнау на мгновение задумался и просиял.

- А, так это же герр Агаш! Только он не был в свите святого отца, они познакомились здесь, в моей гостинице.

- Расскажите мне о нем.

- Я знаю немного. Герр Агаш приехал в город недавно, кажется, он ювелир.

- Он живет у вас?

- Нет, иногда снимает комнату на несколько часов, чтобы выпить вина и приватно встретиться с кем-нибудь. Вопросов я не задаю, пока гость платит щедро.

- А где я могу найти герра Агаша? Где он живет постоянно?

- Где он живет постоянно, я не знаю, но…

Уловив намек, Арминиус вынул еще несколько монет.

- …но сейчас он наверху, пришел прямо перед вами. Последняя дверь по правую руку.

Хитрый трактирщик смахнул со стола монеты и низко поклонился.

Арминиус поднялся на второй этаж и остановился у нужной ему двери. Внимательно проверил содержимое сумки, несколько раз глубоко вдохнул, перекрестился. Стукнул в дверь и вошел, не дожидаясь ответа.

Хорошо убранная комната была скупо освещена. Горела свеча на столе и тлели угли в камине. На столе стоял кувшин и два кубка. За столом сидел человек. Казалось,он не заметил вторжения. Арминиус плотно закрыл за собой дверь и стал изучать сидящего. Невысокий, худой, в дорогом кафтане, тот казался больным чахоткой – так ярко алел неестественный румянец на его бледных щеках. Большие темные глаза внимательно рассматривали золотую пластинку, лежащую на столе. В руках незнакомец держал ювелирные молоточек и резец. Наконец, он поднял голову и спросил:

-Кто вы?

- Герр Агаш, я полагаю? – спросил в ответ доктор.

- Да.

- Арминиус Ван Хельсинг, доктор теологии, философии и медицины.

- Что вам угодно, доктор Хельсинг?

- Мне угодно задать вам пару простых вопросов. Например – почему ваша грудь не вздымается от дыхания?

Агаш слегка улыбнулся.

- Искусство ювелира так увлекательно, что порой забываешь и дышать.

- Неужели? Тогда, как ювелир,не могли бы вы показать мне свой нательный крест? Наверняка он тонкой, искусной работы!

Агаш покачал головой.

- Увы доктор, не могу. Я не ношу креста. Я иудей.

Ван Хельсинг опешил, но потом недобро усмехнулся.

- Вот как. Что ж, это делает мою задачу вдвойне приятней.

- А, - кивнул Агаш, - так вы из тех, для кого это так важно…

Арминиус осторожно опустил руку в сумку.

- Последний вопрос. Герр Агаш, почему вы не отбрасываете тени?

Агаш поднял брови и улыбнулся.

- О, этот вопрос, вероятно, означает, что я разоблачен? Раскрыт окончательно и бесповоротно? Какая проницательность, друг мой! Не ожидал. Знаете, вы можете звать меня Ахашвейрош. Притворяться герром Агашем поздно.

- Меня интересует еще кое-что – сказал Ван Хельсинг.

- Спрашивайте смело! Сегодня у нас особая ночь, ночь открытий. Я бы поклялся говорить правду, но разве поверите вы представителю презренного племени христоубийц.

Доктор дернулся было, но пересилил себя и спросил:

- Как вышло, что отец Август не разоблачил вас?

- Приор? Ну, наш славный приор кое в чем на вас похож. Я подкупил его помощника и попросил сказать, что я полезный, богатый, щедрый… иудей. Отец Август брезговал даже смотреть в мою сторону.

Ван Хельсинг вынул руку из сумки и с ненавистью глядя на Ахашвейроша, воскликнул:

- Отправляйся в ад, отродье дьявола, алчущее крови христианских младенцев!

Размахнувшись, он метнул зажатый в руке сосуд. Ахашвейрош вскинул руку, но доктор метил не в него, а в потолочную балку. Сосуд разлетелся, мокрый Ахашвейрош остался сидеть.

- Неужто священник обманул? – прошептал потрясенный Арминиус.

- Полагаю, это святая… - начал было Ахашвейрош.

Ван Хельсинг одним прыжком преодолел разделявшее их расстояние, выставив перед собой большой серебряный крест.

- Изыди, демон! Изыди!!!

Ахашвейрош не спеша встал и наклонился вперед.

- Хмм, неплохая работа. Чернение чуточку небрежное. Аугсбург, я полагаю?

Арминиус тяжело, с присвистом дышал, по лицу его тек пот.

- Кто ты? – закричал он, - Кто? Ты?!

- Ваша догадка была целиком верна, доктор. А вот арсенал подкачал. Могендо?вид был бы куда уместней.

Ахашвейрош развел руками.

- Да, тени я не отбрасываю. Но, подобно тому, как живой вечно влачит за собой свою тень, мы, мертвецы, вечно влачим за собой свою прошлую жизнь. А в той жизни крест не имел для меня значения.

Ван Хельсинг, не слушая, очертил мелом круг, и, стоя внутри на коленях, громко и внятно произносил:

- Exorcizamus te, omnis immundus spiritus, omnis satanica potestas…

Ахашвейрош продолжал:

- Вы назвали меня «алчущим крови христианских младенцев», так?

- Оmnis legio, omnis congregatio et secta diabolica..

- Поверьте, я не охочусь на детей. Но должен признаться…

- …in nomine et virtute Domini Nostri Jesu Christi…

- В часы красной жажды я могу не совладать с собой…

- Еradicare et effugare a Dei Ecclesia! Аb animabus ad imaginem Dei…

- Горькая насмешка судьбы – я единственный…

-…conditis ac pretioso divini Agni sanguine redemptis!

- … из иудеев, в отношении которого кровавый навет справедлив.

Ван Хельсинг уже кричал, от натуги жилы на его шее вздулись:

- Ergo! Draco maledicte et omnis legio diabolica!

- Не пора вам осознать…

- Adjuramus te per Deum!! Sanctum, per Deum!!!

- …что ваши усилия напрасны? Если вы позволите мне маленькую шутку - я стригой, но не гой.

Доктор умолк. Руки его тряслись.

Ахашвейрош отвернулся и негромко сказал, глядя на мерцающие в камине угли:

- Конечно, грех на мне одном. Я мог и должен был выбрать смерть. Там, дома, в Семиградье. Знаете, я ведь и вправду ювелир. О, да, я был хорошим ювелиром. Я выдумывал новые формы, новые узоры. Теперь уже не выдумываю. Мертвого пса не обучишь новым трюкам…

Плечи его дрогнули и опустились.

- Мое искусство было так знаменито, что однажды ко мне обратился сам валашский господарь. Он хотел сделать заказ. Очень, очень сложный заказ. Очень много работы.

И я ответил, что всей моей оставшейся жизни может не хватить для такого заказа.

Ахашвейрош горько рассмеялся.

- У господаря было странное чувство юмора. Да, очень странное. Он любил пошутить…

Ван Хельсинг поднял глаза. Лицо его озарилось проблеском надежды, рука нырнула за ворот и он бросил свое тело вперед, занося кол в полторы ладони длиной. Но Ахашвейрош крутанулся на месте со скоростью, недоступной человеку, и ударом ладони в грудь отбросил доктора. Тот врезался в стену и сполз вниз.

- Вы плохо подготовились к нашей встрече, доктор. Слишком... однообразно. Будь вы хотя бы священником, или будь вы подлинно чисты... Вам бы зайти сначала к ребе Иосефу. Он бы вам помог. Хотя нет, что это я. Ребе Иосеф вам бы не помог. Потому что подобные вам забили ребе Иосефа палками. А ведь он просил пощадить его. Но вы не пощадили его, хотя он был человек с чистым сердцем и теплой кровью. Так стоит ли ждать пощады от нежити вроде меня?

Ахашвейрош подошел к Арминиусу и приподнял его голову.

- У вас носом идет кровь, доктор. А я не люблю зря терять чужую кровь. Я жаден. Впрочем, вы ведь вряд ли поверите в обратное. Прощайте же, герр Хельсинг. Точнее уже – герр Фриштыкь(2).

Ван Хельсинг увидел, как зрачки Ахашвейроша стали расширяться. Сначала они заняли целиком глаза. Потом – весь мир.

КОНЕЦ.

1. не принимающего евреев. – лат.

2. завтрак. – идиш.

Изменено 5 Feb 2012 пользователем Maximus

[Андрей Каммерер]

Неплохо, но тема раскрыта однобоко.

[Maximus]

Неплохо, но тема раскрыта однобоко.

Осознал. Проникся. Обязуюсь.

Уже складываются в повинной голове контуры нового рассказа.

ГГ - Славянин. Оборотень. Наемник.

Рабочее название - "Луна и грош" )))

Имя ГГ... О, нашел - Нико Вукодлакич. )))

Грюнвальд. Morawska хоругвь

- Перехьеди к нам, герр Николас. Ми есть платить болше много...

- Кто вы есть? Вы есть псы-рыцари. А волк псам - не товарищ!

[марик]

Ахашвейрош горько рассмеялся. - У господаря было странное чувство юмора. Да, очень странное. Он любил пошутить…

Собственно не видно как именно он пошутил. Просто на кол - это ведь Цепеш-Семиградье, так они должны ходить стаями.

Имя Ахашверош ни в какие ворота. Он же не древний перс, а средневековый иудей. Это такая странная АИ?

Если просил пощадить, то не этими словами и не на этом языке. Иврит для молитв, тогда на нем не разговаривали, тем более с бийцами. Разве уже помирая в бреду, так кто бы понял. Он бы что то вроде Шма Исраэль произнес.

[Maximus]

Собственно не видно как именно он пошутил. Просто на кол - это ведь Цепеш-Семиградье, так они должны ходить стаями.

Мастер сказал, что его оставшейся жизни может не хватить на заказ, вот господарь и "продлил" срок, сделав нежитью. Стай, я полагаю, быть не должно, вампиры создания довольно уязвимые. Сколь-нибудькрупная популяция будет неизбежно обнаружена и истреблена.

Имя Ахашверош ни в какие ворота. Он же не древний перс, а средневековый иудей. Это такая странная АИ?

Рассказ основывается на европейской легенде об Агасфере, отсюда и имя. Подлинное имя вампира, естественно, другое. Но он его и не должен называть - имя дает власть над ним. Мне, по крайней мере, близка такая трактовка.

Если просил пощадить, то не этими словами и не на этом языке.

Согласен.

[Сибиряк Комнатный]

Мне понравилось. Краткость , она сестра , сами знаете чего/кого...

[Q-silver]

Имя Ахашверош ни в какие ворота. Он же не древний перс, а средневековый иудей. Это такая странная АИ?

это такой странный венгерский язык

[Серая Зона]

Интересно, что же такое длинное и сложное заказал ювелиру Дракула...

[Maximus]

это такой странный венгерский язык

- Икарус, сынок...

- Да, папа.

- Завязывай с полетами. Поешь лучше маминого гуляша.

- Но я хочу к солнцу, папа. Хочу ошутить себя австрийцем...

Интересно, что же такое длинное и сложное заказал ювелиру Дракула...

Знаете, мне сразу пришла в голову дверь. Как во флорентийском соборе. Не знаю, почему.

Мне понравилось. Краткость , она сестра , сами знаете чего/кого...

Спасибки. А сейчас мы ваше замечание слегка разовьем...

[Maximus]

Гарри вышел из паба и с удовольствием вдохнул. Воздух Лондона этим нежарким августовским вечером был особенно хорош. Спешить было некуда, четыре пинты эля в животе настраивали на благодушный лад. Гарри поправил очки и двинулся вниз по улочке, любуясь архитектурными красотами Тоттенхэма. Впереди обозначилось какое-то движение. Присмотревшись, Гарри обнаружил впереди группу парней, чьи лица скрывали шарфы и опущенный шапки. «Фанаты», понял Гарри. Вероятнее всего, Хотспур. Гарри порой следил за футбольными новостями, хотя сам по себе футбол представлялся ему слишком приземленной игрой. Фанаты были заняты тем, что споро выносили туго набитые коробки из магазина одежды. «Ребята подрабатывают грузчиками», решил Гарри, «билеты нынче недешевы». Идя дальше, он встречал все новые группы фанатов, занятых подсобными работами. Прямо на его глазах несколько смуглых парней выбили витрину магазина и стали грузить в припаркованный фургон вытащенные оттуда телевизоры. Рядом болельщики постарше пинали ногами толстого индуса. «Фанат канониров», сделал вывод Гарри, «зря он забрел в чужой район». Один из болельщиков поднял голову и угрожающе уставился на Гарри. Остальные последовали его примеру.

- Э, э, хорош, парни, я простой «шарфист»! – сказал Гарри примирительно.

Фанаты медленно приближались. Делать нечего, приходилось принимать меры. Гарри со вздохом вытащил палочку и направил на фанатов. «Чем бы вас у-у-гостить», проплыла в голове тягучая пивная мысль.

- Полисменус! – воскликнул Гарри. Ничего не произошло, хотя фанаты нервно огляделись по сторонам.

- Полисменус!!! – заорал Гарри. Ничего. Один из фанатов с ухмылкой раскрутил велосипедную цепь. Гарри развернулся и побежал что есть мочи. Вслед ему улюлюкали.

Остановила Гарри не усталость и не чувство безопасности, а острейшая потребность отлить. Утешая себя исключительностью обстоятельств, Гарри нырнул в узкий тупичок. Ощущая знакомое каждому нормальному мужику облегчение, он застегнул ширинку, с неудовольствием отметив сильную дрожь в руках. Здоровье явно нуждалось в поправке. К счастью, с Гарри была сумка, а в сумке –джин. «Выручай, приятель» - мысленно обратился Гарри к бородачу на этикетке, выдохнул и приложился к горлышку. И еще раз. И еще. Полегчало. Но на душе было кисло. Подлое поведение маглов потрясло Гарри до глубины души.

«Кого обидеть хотели? Круглого сироту обидеть хотели… Сволочи!» - родилась в шумящей голове горькая мысль.

- Гарри Поттер?

Гарри обернулся. Передним стояла высокая молодая девушка с изящной палочкой в не менее изящной руке. Темные волнистые волосы, бледная, словно фарфоровая, кожа… Гарри ощутил волнение.

- Да, леди. Это я.

Девушка сделала шаг вперед, не сводя с Гарри пристального взгляда.

«Ба, да она на меня запала!» - с радостью понял Гарри. Ничего удивительного, если вдуматься. Он знаменит, он герой, он спаситель магического сообщества. Наверняка девушка попросит автограф, потом предложит выпить чаю. «Может, у меня дома?..». Потом поцелует его, опуститься на колени, возьмется за ремень… Тут, конечно, ему надо будет ее остановить…

- Я с-ра сами-зн…е-кого. 3юро-я. – произнесла тем временем девушка.

«…надо остановить, но вдруг она окажется против? Вдруг успеет взяться сами-знаете-за-что? Этот так рискованно… Нет, решено, я вынужден буду уступить насилию. А что же Гермиона? О, она не должна ничего узнать! И не узнает. Главное, чтобы не осталось царапин на спине…»

- Вы… сра…? – очнулся Гарри.

- Я. Сестра. Сами-Знаете-Кого. Троюродная. - процедила девушка.

- Сестра-сами-знае… Стоп. Стоп!

Гарри почувствовал, что он близок к ужасной разгадке.

- Вы сестра Сам-Знаю-Кого?

Девушка медленно кивнула.

- Сестра Сами-Знаете-Кого… Стоп, я понял…Боже… Боже! Да вы сестра Сами-Знаете-Кого-Того… Того-Кого-Называть-Сестра! Кого-Нельзя! Кого-Нельзя-Сестру-Нельзя! Сестру-Того-Кого!

Девушка подняла палочку.

- Нельзя-Называть… Вы-Та-Кого-Нельзя-Называть…. Сестра-Без-Имени…

- Бревити.

- Что? Что?

- Мое имя. Бревити.

Гарри был полностью раздавлен. Страх и изумление, эль и джин спаянным квартетом путали его мысли. Сестра-сами-знаете-кого…. Сестра-сами-знаете-кого….

- Ав Кед! – яростно крикнула Бревити.

В один миг все вокруг стало зеленым. «Весна», успел подумать Гарри……

[savage]

Сестра сами-знаете-кого прекрасна.

[Владислав]

Maximus велик

[Q-silver]

Maximus велик

это тавтология, но учитывая, что в этой теме Максимус велик аж два раза (история про Агашфероша и история про Сестру-Сами-Знаете-Кого), то тавтология уместная

Изменено 7 Feb 2012 пользователем Q-silver

[Maximus]

Спасибо, коллеги, на добром слове.

Только надо одно разьяснение внести. Как говаривал слепой Кью Джону Сильверу, "Лучше потерять что-то одно". А то тут коллега пишет

это тавтология, но учитывая, что в этой теме Максимус велик аж два раза (история про Агашфероша и история про Сестру-Сами-Знаете-Кого), то тавтология уместная

На это надо решительно возразить, что согласно данным марсистской исторической науки, великим аж два раза может быть только товарищ Сталин.

Вот, послушайте, ребята, что про товарища Сталина народ рассказывает. Был товарищ Сталин мужчина серьезный, из себя такой видный. Бывало, увидит кто из граждан товарища Сталина, сразу навытяжку становится и честь отдает. Поэтому товарищ Сталин, хоть и любил авиацию, самолетами никогда не летал. А то захочется ему в кабину пилотскую зайти, поздороваться, так летчики навытяжку станут – и уронят самолет. А он больших денег стоит. И в машине у себя распорядился товарищ Сталин все зеркальца повыкручивать, чтоб шофер его не видел. А ежели шел товарищ Сталин, к примеру, в ресторан, так просил себе заранее стол в уголочке накрывать. Ведь ежели у официанта поднос с горячим в руке, или того страшнее, со штофом водочки, он его и опрокинуть может.

Сам-то товарищ Сталин был куда как простой и до человека ласковый. Ежели кто к нему в кабинет придет, так товарищ Сталин всегда ему стул предложит. А когда на улице слякоть либо дождь, а посетитель без калош оказался, товарищ Сталин скандала не поднимал. Разрешал по-простому в коридорчике разуться и босиком к нему проходить. Даже без портянок. Бывало, и чаем напоит.

Поэтому граждане любили у товарища Сталина в кабинете бывать. Чего не любить, когда тебя чаем поют. Правда, бывало и так, что кое-кто недовольным оказывался, но тут уж не товарища Сталина вина. Вот зайдет в кабинет посетитель, а там Лаврентий. Смотрит-смотрит на посетителя, да кааак заорет:

- Посадить! Рррастрелять!

Очень многие пугались. А товарищ Сталин трубочку курит и внимательно на человека поглядывает. Ежели кто испугался, значит, у такого человека совесть-то нечиста. Есть, получается, за что его посадить. А то и расстрелять. Один раз пришел к товарищу Сталину старый большевик. Член партии с тыща восемьсот девяносто первого года. И как услышал он Лаврентия, так за сердце схватился, упал и окочурился. Видать, троцкистом был. Все честные партийцы очень товарища Сталина за его придумку хвалили. Один только товарищ Берия обижался. Чего это, говорил, Коба, ты моим именем попугая назвал. Довольно огорчительно, дескать, мне с попугаем по-одинаковому прозываться. Давай, говорил, я тебе, Коба, орла подарю. Орла, говорил, можно Лаврентием обозвать, орел для меня не обидный. Только товарищ Сталин товарища Берия не слушал. Ежели у человека чувства юмора нет, так что ж тут поделаешь?

А однажды заглянул к товарищу Сталину профессор один, академик. Который книжки писал в смысле народонаселения. Поговорили они, чайку попили. И тут товарищ Сталин академика спрашивает. Есть-де у вас в книжке слова, что хлеб всему голова. Верно, отвечает профессор, есть. Это, значитца, поговорка такая в народе ходит. А товарищ Сталин головой покивал, да и продолжил. Есть, говорит, такие товарищи, которые утверждают, что в Советском Союзе товарищ Сталин всему голова. Так, кому ж, получается верить? Академик думал-думал, и говорит, что мол, обои фразы верные. Вы, говорит, товарищ Сталин, в политическом смысле всему голова, а хлеб в смысле едальном.

Товарищ Сталин трубочку раскурил и снова профессора спрашивает. Ведь это что же, мол получается. И хлеб всему голова, и товарищ Сталин всему голова? И все это в одном эсэсэсере. Так это ж, получается, двоевластие? А ведь революция-то со двоевластием покончила. Было временное правительство, да сплыло. Керенский в одних панталонах бабских за границу утек. Выходит, говорит товарищ Сталин, есть у вас, товарищ профессор, ошибочка. Но академик все на своем стоит, не унимается. Нельзя, дескать, живого человека с хлебом ровнять, нету такого права в конституции. Вздохнул тут товарищ Сталин, да и велел академику голову отрезать, а заместо нее батон ситного пришить.

Вот и получается, что был товарищ Сталин дважды велик. С одной стороны – мужчина серьезный, положительный, а с другой – и пошутить любил.

Изменено 8 Feb 2012 пользователем Maximus

[Magnum]

Он снова сделал это, три раза подряд.