Пабло Неруда - фантаст

[Владимир Станкович]

Пабло Неруда

перевод: Павел Моисеевич Грушко

Время жизни

Захватившие власть на Земле и ее космических колониях Корпорации ведут между собой бесконечные войны.

На службе у них – не только собственные, частные армии, но и наемные убийцы – ниндзя будущего, сочетающие идеальное владение боевыми искусствами с талантами хакеров и памятью мнемоников.

Однако есть сила, которой боятся даже всемогущие Корпорации.

Это – «Соратники». Тайная организация людей, обладающих паранормальными способностями. Людей, каждый из которых представляет собой живое абсолютное оружие.

И однажды в этой войне пересекутся пути Соратника Улисса, наемницы Коры и молодого военного Миджера. Людей, которым предстоит изменить ход событий раз и навсегда…

http://lib.rus.ec/b/92973

[ЛАВ]

Реальное произведение???!!!))

[sanitareugen]

Произведение с таким названием у Неруды есть. И переведено Грушко. Но это небольшое стихотворение.

Мне мало воспоминаний,

вот почему я выпрыгиваю

в очевидную жизнь, ворошу

штукатурку этого века,

ношу каждодневный башмак,

и, хотя я не на кресте,

я самый распятый в мире,

я весь перемолот колёсами

фальшиво победного века.

Стоило петь в Испании,

когда под ножами не стало

миллиона людей?

Когда там убили правду?

Её свалили в могилу

и сели за вышиванье

знамён в могильном безмолвии.

Я к этой крови вернулся,

как забывчивый генерал

вспоминает о пораженье:

не только убитые умерли

на руках у кровавой битвы,

в застенках, на месте казни

и на равнинах изгнанья,

вместе с ними и мы,

мы — до сих пор живые:

все знают, что мы убиты.

 

 

Приведенная аннотация помещена по ошибке, и уже исправлена на 

Известно, что Неруда был великим противником толкований его поэзии. Он не раз писал и говорил о том, что ему скучны всяческие попытки анатомировать его поэзию. Он старательно избегал высокоумных разговоров и научных дефиниций. Поэзия Пабло Неруды огромная, неохватная, она в постоянных поисках и обретениях, в ней все регистры, все тембры, все уровни напряжения человеческих чувств, разочарований и надежд, в ней чрезвычайны и полномочны.
Многие исследователи творчества Неруды (а о нем написаны горы книг, монографий и статей) согласным хором твердят, что он пришел в поэзию, чтобы назвать все неназванное, дать имя всему безымянному.