Боги Моря и Льда

[Сеня]

Сеня мне помощь в описании собственного персонажа не требуется. В том числе и описания нейросетью

 

1-придумываете общий сюжет -например принцесса изображённая на рисунке посылается отцом на поиски таинственного артефакта и  проходит ряд испытаний используя свою красоту

2-просите Джемини последней модели его развернуть в пространное описание

3-просите его же составить из сюжета описание  20 страниц комиксов

4-просите его же составить промпт для ии  в котором описание страницы комикса переводится в изображение 

5-создаёте страницы комикса используя референсом гнома и девушку 

6-например с помощью MagicQuill дпиливаете аморальность

7-выкладываете комикс на постороннем ресурсе и даёте здесь ссылку

Изменено 25 July пользователем Сеня

[Сеня]

типа такого

 

[Каминский]

типа такого

Сеня, вы так хорошо этот вопрос изучили, чего бы вам свои истории не пилить? Хотя бы на тему вашего СССР. 

В отдельной теме разумеется.

[Каминский]

Ведьма Моря: Водяные кони Пиктавии

Западное побережье Альбы, поздняя осень 870 года

Разбушевавшийся океан бился о чёрные скалы, будто пытаясь утащить на дно часть древней Каледонии. Ветер нёс с Атлантики соль, дождь и запах гниющих водорослей. На узкой полосе галечного пляжа, зажатой между морем и крутыми холмами, покрытыми вереском и низким лесом, выстроились два войска.

С одной стороны сплошной стеной щитов встали викинги Олава Белого, короля Дублина, собравшего под свои знамена более тысячи воинов. В первых рядах стояли тяжёловооруженные бойцы — датчане и норвежцы в длинных кольчужных рубахах, доходивших до середины бедра. Поверх кольчуг многие накинули короткие шерстяные плащи. Головы прикрывали конические и полусферические шлемы с наносниками, украшенные медными или серебряными накладками. Щиты — круглые, липовые, обтянутые кожей и окрашенные в красный и чёрный. В центре каждого щита торчал железный умбон. Вооружение было привычным для людей Севера: длинные копья с узкими гранями, тяжёлые одноручные секиры, а у самых богатых и знатных — мечи с широкими клинками и рукоятями, обмотанными кожей.

Особняком среди норманнов стояли галл-гойдел — «чужие ирландцы». Эти люди родились от союзов и браков скандинавов с гэлами Ирландии. Они говорили на смеси языков, носили длинные волосы и усы по ирландскому обычаю, однако сражались они как викинги. Некоторые из них носили кольчуги, но чаще — стёганые кожаные куртки, покрытые смолой с песком для крепости. В руках они помимо обычных копий держали короткие метательные дротики. На щитах галл-гойдел наряду с воронами Одина встречались спирали и звериные узоры старой ирландской работы.Эти ирландцы переняли язык, культуру, оружие и образ жизни викингов, отказавшись от христианства в пользу странной смешанной веры собранной из собственного, пропитанного пережитками друидизма, христианства и норвежского язычества. Вся Ирландия ненавидела этих предателей, что в жестокости и разорениях часто превосходили чистокровных скандинавов.

Сам Олав Белый стоял в центре строя: высокий, светловолосый мужчина, с бородой, заплетённой в тугие косы. На нём была добротная, хотя и немного короткая для столь рослого воина, франкская кольчуга — мельче и плотнее кольцами, чем северные. Поверх кольчуги красовался короткий тёмно-синий плащ, застёгнутый серебряной фибулой, на голове — простой серебряный обруч. В правой руке он сжимал тяжёлую секиру, а у левого бедра висел меч в ножнах, украшенных золотыми бляшками. Он улыбался, горделиво осматривая собранное им воинство.

— Сегодня мы закончим с позорищем в славном роду Рагнара, — нарочито громко сказал он. — Сигурд Змееглазый прятался слишком долго: сегодня я сам срублю ему голову и отошлю ее Ивару.

С другой стороны стояли силы Константина, короля Альбы. Меньше числом — едва ли шесть сотен, — но готовые до последнего защищать свою землю. Впрочем, впереди, плотной стеной, стояли как раз чужаки: люди Сигурда Змееглазого — оставшиеся ему верными викинги и те англы из Нортумбрии, что ушли с ним. Они были одеты и вооружены так же, как люди Олава: кольчуги, круглые щиты, копья и секиры. Англы из Нортумбрии выглядели примерно схоже: на головах — шлемы с наносниками, иногда с небольшими нащёчниками, тела прикрывали кольчуги или тяжёлые стёганые куртки. В руках — длинные копья и характерные короткие саксы у поясов. Щиты у англов были чуть более выпуклыми, часто с простым крестом или звериным узором.

Позади этой стены и по флангам стояли воины самой Альбы. Пикты выделялись сразу: большинство из них не носили кольчуг — только толстые шерстяные и кожаные куртки, а многие сражались с голым торсом, покрытым синей и чёрной краской в виде спиралей, зверей и странных символов. В руках у них были очень длинные копья с узкими наконечниками, иногда лёгкие круглые щиты, а у вождей — короткие мечи. Скотты выглядели схоже: грубые шерстяные плащи, застёгнутые на плече, кожаные куртки, копья, топоры и немногочисленные мечи. Несколько десятков бриттов из Стратклайда носили более тяжёлое снаряжение — остатки старых римско-бриттских традиций: длинные копья, овальные щиты и кольчуги у самых знатных.

Сигурд Змееглазый стоял в центре стены щитов. Он был высок, худощав, с бледным лицом и странными глазами — один обычный, второй словно с вертикальным зрачком, отчего его и прозвали Змееглазым. На шее у него висел серебряный молот Тора, на поясе — длинный меч.

Правым флангом, во главе скоттов и бриттов, командовал Эд Белоногий, брат короля Константина, осуществлявший общеее командование над воинством Альбы: широкоплечий, рыжебородый, в тяжёлой кольчуге. Левым флангом руководил Гирик, его двоюродный брат, незаконоорожденный сын прежнего короля скоттов и пиктов, Домналла Макальпина от пиктской принцессы. Молодой, тёмноволосый, что выдавало его пиктскую кровь, с холодными глазами, он нервно сжимал рукоять меча, исподлобья бросая взгляды на Эда.

Эд сплюнул на гальку, исподлобья рассматривая вражеское воинствро.

—Их больше, — сказал он Сигурду. — И они лучше вооружены.

Сигурд задумчиво посмотрел на море и на драккары Олава, покачивавшиеся на волнах.

— Числом — да, — наконец произнёс он тихо. — Но они пришли с моря, как чужаки. Вы же — дети этой земли, ваши корни здесь. Сами боги этой земли должны поддерживать вас.

Стоявший рядом Гирик поморщился от таких языческих речей, но Сигурд продолжал говорить.

— Когда они полезут на нас нужно, держать левый фланг, а правый — пусть отступает медленно, как будто мы слабеем. Пусть они подумают, что побеждают…и тогда настанет наше время.

Эд согласно кивнул, Гирик криво усмехнулся уголком рта, но времени возражать у него не нашлось: в следующий миг взревели боевые рога и Олав Белый поднял меч.

— Вперёд! За Дублин! Один с нами!

Войско двинулось, на ходу еще сильнее смыкая щиты. Стрелы свистнули первыми — короткие, тяжёлые, из луков галл-гойдел. Несколько человек упали с обеих сторон, но в следующий же миг с треском и лязгом сошлись стены щитов. Первый удар был страшным: с треском проламывались щиты и ломались копья, воинственные крики смешались с лязгом стали. Стоявший во главе скоттов Эд Белоногий рубил, как лесоруб, — мощно, тяжело, с рычанием. Его секира прорубала шлемы и кольчуги, снося головы и отрубая руки. Гирик сражался не менее отчаянно, рядом с ним дрались пикты — молча, злобно, коля длинными копьями из-за щитов.

Сигурд не рвался вперёд, выжидая. Когда один из воинов Олава, огромный датчанин с топором, прорвался сквозь линию, Сигурд отступил на полшага, пропустил удар и всадил меч туда, где он увидел разошедшиеся кольца кольчуги. Датчанин захрипел и рухнул. обливаясь кровью.

— Держите левый! — кричал Сигурд. — Не лезьте вперёд!

Его слушались — также как и все прочее воинство. Повинуясь сигналу Сигурда, Эд начал медленно отводить правый фланг, оставляя на гальке трупы. Сам Олав, видя это, двинул в погоню свой центр — лучшие воины, тяжёлые, в кольчугах до колен.

Именно этого Сигурд и ждал.

— Вперед! — рявкнул он.

Левый фланг, под комаднованием сына Рагнара, резко двинулся вперёд. Правый, «отступавший», резко остановился, по команде Эда с удвоенной силой контратаковав неприяттял.

Олав понял слишком поздно.

— Назад! — заорал он. — Вы отребье Фенрира, пища воронов, назад!

Но было уже поздно. Викинги и англы Сигурда врезались в середину строя Олава. Началась настоящая мясорубка. Эд Белоногий рубил, заливаясь свирепым хохотом. Кровь заливала ему бороду. Он сбил с ног одного, второго, третьего… и не заметил, как сбоку выскочил, бог весть как пробравшийся туда «чужой ирландец». Короткий клинок вошёл Эду под рёбра, чуть выше пояса. Эд зарычал, схватил убийцу за горло одной рукой и раскроил ему лицо ударом секиры.

— Брат… — прохрипел он, глядя на Сигурда. — Скажи Константину…

Он больше ничего не успел сказать. Кровь хлынула изо рта и Эд Белоногий упал лицом наземь. Со всех сторон послышались испуганные крики, все воинство Альбы заколебалось, смешалось при виде гибели своего вождя. Сигурд, видя как его первоначальный план, начинает давать трещину, почувствовал как им овладевает ярость берсерка. Кровавая пелена застила его взор и Сигурд бросился, расталкивая своих и чужих, рубясь как бешеный. Один удар — и шлем раскололся вместе с черепом, брызжа мозгами. Второй — рука с топором отлетела, третий — меч пронзил горло.

— Олав! — заорал он так, что голос перекрыл грохот боя. — Где ты, пёс дублинский?!

Олав Белый услышал. Он оттолкнул двух своих людей и шагнул навстречу. Они встретились почти в центре пляжа, по щиколотку в крови, смешанной с морской пеной.

— Вот мы и встретились, ублюдок Рагнара, — рассмеялся Олав. — Я вырву тебе сердце и отправлю его в подарок золотой ведьме Ивара.

Сигурд молча ударил в ответ, скрещивая мечи с врагом. Олав был сильнее, но Сигурд — быстрее и злее. Они кружились, рубили, отступали, снова сходились. Щит Олава треснул, когда меч Сигурда скользнул по нему, оставив длинную кровавую полосу на лице врага. Олав зарычал и ударил сверху вниз обеими руками., так что Сигурд едва успел подставить клинок. От страшного удара его колени подогнулись, на миг воину показалось, что сейчас его разрубят пополам. Но уже в следующий миг Сигурд левой рукой выхватил короткий сакс из-за пояса и всадил его Олаву в пах, чуть ниже кольчуги.

Олав Белый взвыл, глаза его расширились. Он посмотрел на торчащую рукоять, потом на Сигурда, когда тот выдернул сакс и одним движением вонзил его врагу в горло. Олав упал на колени, хватаясь руками за шею. Кровь била фонтаном, смешиваясь с дождём и морской пеной. Он ещё пытался что-то сказать, но изо рта его хлынула лишь пена и кровь.

Сигурд стоял над ним, тяжело дыша. Дождь стекал по его лицу, смывая чужую кровь.

— За Эда, — тихо сказал он. — И за то, что ты назвал её «ведьмой».

Он пнул тело Олава, чтобы то перевернулось лицом вниз, и поднял свой меч, издав оглушительный рык. Дух воинства Альбы разом поднялся при виде гибели вражеского вождя. Бой ещё продолжался вокруг, но его исход уже был предрешен. Когда воины Дублина увидели, что их король мёртв, строй дрогнул, многие побежали к драккарам. Пикты и люди Сигурда ринулись за ними, безжалостно истребляя отстающих.

К вечеру пляж был усеян трупами и волны медленно уносили тела в море. Драккары Олава, которым удалось отчалить, уходили в темноту, оставляя на берегу разбитые щиты и мёртвых. Их не преследовали: уже темнело, к тому же усиливался дождь.

Сигурд стоял у кромки воды, глядя на море, когда к нему подошёл Гирик. Лицо того было бледным, но глаза горели.

— Ты победил, — сказал Гирик. — Король будет доволен.

Сигурд медленно повернул голову. В его странном глазу отражался тусклый свет догорающего дня.

— Король знает, — ответил он тихо, — что это лишь первая битва в грядущей войне.