Не дай Бог

[Брян]

Вместо примечания. 

Это действительно перезалив с правками и корректировками ("мягкий ремейк") моей собственной работы с другой платформы. Это выкладка уже написанного семилетнего таймлайна с возможностью его продолжения до запланированных одиннадцати лет. 

Здоровье первого президента Российской Федерации Бориса Ельцина было далеко от идеального уже к концу его первого срока. Большую часть своего второго срока Борис Ельцин не участвовал в непосредственном исполнение обязанностей главы государства, а всё больший объем реальных полномочий перешёл к группе неизбранных лиц, впоследствии названных в прессе "Семьей". За пять дней до второго тура президентских выборов президент пережил пятый инфаркт и появился на публике лишь в день голосования, в специально организованном для него участке в санатории. Однако в этом мире что-то пошло не так - 26 июня 1996 года, всего за пять дней до второго тура президентских выборов, в котором действующий президент должен соперничать с коммунистом Геннадием Зюгановым, сердце Бориса Ельцина остановилось и врачи не смогли спасти его жизнь.

Смерть Ельцина произошла в самый неподходящий момент для его разобщенной команды, которой казалось, что власть уже удалось сохранить в своих руках, и тем самым застала её полностью неподготовленной к такому развитию событий. Так и не успевшая сформироваться президентская вертикаль власти зашаталась, а Новая Россия столкнулась с очередным серьезным вызовом своей молодой демократии.

Часть 1: Президент мёртв

memento mori

Около 17 часов 26 июня 1996 года Борис Ельцин вернулся на свою дачу, где у него начался инфаркт. Спасти президента не удалось и к 19:02 личный врач президента вынес заключение том, что тот мертв. Буквально накануне своей смерти президент провел целый ряд перестановок в своём окружение и значительно встряхнул тем самым ещё не успевший привыкнуть к переменам высший эшелон власти и управления. Служба безопасности президента была дезорганизована после того как 20 июня Ельцин уволил её начальника Александра Коржакова и возложил его полномочия на руководителя новосозданной Федеральной службы охраны Юрия Крапивина, который в результате и оказался первым высокопоставленным чиновником, извещенным о смерти президента. Прибыв на дачу к моменту смерти Крапивин организовал полную её информационную изоляцию, одновременно доложив о смерти президента главе правительства Российской Федерации Виктору Черномырдину, который согласно Конституции должен был стать исполняющим обязанности президента после смерти Ельцина. Пикантность ситуации добавлял скорый второй тур выборов. Несмотря на то, что периметр изоляции информации был нарушен несколько раз - на уровне аппарата ФСО, в аппарате правительства и после прибытия на дачу дочери Ельцина, Татьяны Дьяченко, утечки в средства массовой информации в первое время удавалось избежать. Ранним утром в резиденции президента собрались все те, кто в этот день оказался принимающими решения о дальнейших действиях обезглавленной команды первого президента.

Кроме Черномырдина и Крапивина в совещание, не имевшем никакого формального статуса и проходившем в том же доме где находилось тело президента, принимали участие главные силовые министры страны - исполняющий обязанности министра обороны Михаил Колесников, назначенный на свою должность за два дня до этого, и министр внутренних дел Анатолий Куликов, назначенный так же два дня назад исполняющий обязанности директора Федеральной службы безопасности Николай Ковалёв, новоназначенный секретарь Совета безопасности генерал Александр Лебедь, а так же приближенные к выборной кампании Ельцина руководитель Администрации Президента и предвыборного штаба Анатолий Чубайс, а так же член избирательного штаба Валентин Юмашев, хоть и не занимавший никаких формальных должностей, но имевший значительное влияние на президента перед его смертью. Большинство участников совещания не имели или реального аппаратного веса, или формальных полномочий, часть из них была временщиками, а что самое главное, они не были единой командой и не имели готового плана действий. В ходе жаркой дискуссии, переходящей на повышенные тона, образовалось целых четыре плана действия для президентской команды с целью удержания власти и недопуска прихода Зюганова к власти.

Анатолий Чубайс включился в работу первым и наиболее активно продвигать план в том, чтобы завершить нынешнюю избирательную кампанию и не разглашать информацию о смерти президента до выборов, избрать уже мертвого президента и объявить о его смерти уже после подтверждения выборов, тем самым выиграв время до назначения и проведения новых досрочных выборов и отложив тем самым решение вопроса о том, кто заменит Бориса Ельцина в роли президента. Этот план оставил бы значимые рычаги власти в руках самого Чубайса и примкнувшего к нему Юмашева, однако вызывал большие сомнения в том, что данные о смерти Ельцина удастся утаить. Чубайс однако настаивал на сохранение видимости того, что ничего не произошло, рассчитывая переиграть ситуацию позже, получив чуть больше времени и рассчитывая на поддержку группы олигархов, которые фактически финансировали избирательную кампанию Бориса Ельцина. Высказавшийся в пользу предпочтительности такого варианта Валентин Юмашев напоминал, что предвыборный штаб Ельцина контролирует телевидение и может не допустить оглашения новостей о смерти президента, а в случае, если информация просочится, то её можно было бы объявить недостоверной и изъять тиражи газет подконтрольных коммунистам без объявление чрезвычайного статуса. Впрочем именно реакция присутствующих на слова Юмашева показала, что времена изменились - лишившийся своего веса после смерти Ельцина, на которого он оказывал существенное влияние, журналист не имевший никаких официальных должностей быстро оказался не интересен присутствующим.

Альтернативой "мирному и бескровному" плану Чубайса выступило предложение директора ФСБ Ковалёва, подразумевающее фактическое введение чрезвычайного положения, отмену выборов и запрет Коммунистической партии, арест её лидеров и разгон подконтрольной ей прессы, на основание заранее подписанных Ельциным, но ещё не опубликованных указов. План так же подразумевал отрицание смерти Ельцина и перенос выборов на неопределенный срок, с временной передачей власти коллективному чрезвычайному органу, который формальной должен был бы быть формально возглавлен Ельциным, но фактически представлял бы собравшихся в резиденции президента. Такой подход только что назначенного директора ФСБ претендовавшего на власть не устраивал Черномырдина и Лебедя, а министр внутренних дел Анатолий Куликов эмоционально назвал план Ковалёва государственным переворотом и пообещал не допустить его, как и ещё три месяца назад выступив против подобных предложений. Страсти между наследниками начинали накаляться.

Секретарь Совета безопасности Александр Лебедь наоборот был заинтересован в том, чтобы признать смерть Ельцина, будучи кандидатом занявшим третье место в первом туре президентских выборов и рассчитывавший в таком случае занять место Ельцина в туре втором, где победить Зюганова и таким образом самому стать президентом России. В таком случае генерал мог бы рассчитывать на поддержку тех же спонсоров, что раньше финансировали кампанию Ельцина с целью недопуска Зюганова к власти. Для этого Лебедю нужен был перенос второго тура выборов, однако не их отмена. Закон был на его стороне, однако для этого требовалось признание смерти Ельцина в кратчайшие сроки. Фактически генерал предлагал сохранение текущей конфигурации, с заменой Ельцина на себя и сохранением постов и для Черномырдина, и для всех присутствующих, однако бывший посторонним человеком для сложившейся команды Лебедь не вызывал доверия у Чубайса и Юмашева, а для Черномырдина был конкурентом за власть.

Действующий глава правительства имел пожалуй самые сильные позиции, сочетаю в себе неформальный аппаратный вес и формальный статус второго человека в государстве, к которому должна была перейти власти после смерти Ельцина. Проблемой Черномырдина была неуверенность в лояльности силового блока и стремительно сокращающееся время до выборов, в которое он мог бы официально вступить в должность исполняющего обязанности Президента Российской Федерации, получив тем самым все рычаги власти пусть и на короткое время, после чего добиться отмены выборов в связи со смертью основного кандидата и повторного проведения, рассчитывая победить на них и удержать власть. Премьер-министр опасался того, что может быть отстранен от власти как имевшим все шансы выиграть выборы Лебедем, так и потенциальной хунты, которую предлагал установить Ковалёв. Черномырдин склонялся к тому, чтобы рассмотреть план Чубайса, однако премьер-министр опасался излишнего влияния олигархов стоящих за спиной главы избирательного штаба и того, что основным кандидатом в президенты мог стать не он. Черномырдина как легитимного преемника Ельцина частично поддерживал Куликов, а исполняющий министр обороны Колесников преимущественно отмалчивался, не имея четкой позиции и достаточной жесткости, но в целом признавал премьер-министра в качестве легитимного и.о. главы государства. Сторону премьер-министра занял и глава ФСО Крапивин, не склонный к установлению буквальной хунты, но желающий удержаться на своем месте.

Стороны не смогли прийти к компромиссу несмотря на то, что совещание с перерывами длилось до 16:00 часов дня, после чего решившие взять время на отдых и консультации переругавшиеся участники решили временно скрыть факт смерти президента и встретиться в Кремле утром 28 июня для окончательного принятия решения и разъехались, каждый строя собственные планы по захвату и удержанию власти. Всем присутствующим было очевидно, что после смерти президента Ельцина вся выстраиваемая им вертикаль власти во многом держащаяся на неформальных отношениях разлетелась на части. Несмотря на это, каждый из бывших членов команды президента собирался использовать информацию о том, что Ельцин мертв в свою сторону. Однако информация о смерти первого президента уже смогла просочиться и ближе к вечеру оказалась в руках широкого круга лиц - от главных олигархов страны и крупнейших независимых журналистов до предвыборного штаба Геннадия Зюганова.

Часть 2: Гонки за лафетом

Не знаешь как поступать - поступай по закону

Вскоре после того как участники "Совета над трупом" разъехались из дачи Ельцина стало очевидно, что сохранить тайну смерти президента не удалось, что только усилило позиции Черномырдина и Лебедя, и так превосходивших своим весом своих формальных полномочий оппонентов. Оставалось только объявить о смерти президента на нужных условиях и вовремя организовать работу с Центральной Избирательной Комиссией и высшими судами, однако согласованности позиции между премьер-министром и секретарем Совета Безопасности всё ещё не было. Одновременно с этим, заполучив информацию каждый из членов коалиции поддерживающих Ельцина олигархов прозванной позже "Семибанкирщиной" фактически начал свою игру. Сложившийся вокруг фигуры Ельцина союз трещал по швам и без своевременного совместного решения двух главных игроков доживал свои последние часы. В это же время в игру вступил биологический фактор - более молодой Лебедь лучше переносил ситуацию и в тот день смог поспать всего два часа, однако выглядеть бодро и не терять своих когнитивных функций. Именно на него уже сделал свою ставку один из главных организаторов кампании Ельцина 1996 года, владелец группы компаний "ЛогоВАЗ" Борис Березовский, поставивший на кон в этой избирательной гонке всё и частично спонсировавший кампанию Лебедя в качестве главного спойлера Зюганова.

Позже в средствах массовой информации появились сразу несколько версий подобного разговора, а сами его участники отрицали факт, что он происходит, однако все источники претендующие на достоверность сходятся в следующей картине событий, делая различия лишь в некотором наполнение. Согласно ней, Березовский приехал прямо домой к Лебедю около 11 часов вечера, когда секретарь Совета безопасности только недавно проснулся после бессонной ночи над телом президента и пребывал в плохом настроение. По одним сообщениям собеседники не раз переходили на повышенные тона, по другим вели беседу долго, но умеренно однако общее её содержание в итоге утекло с обеих сторон, пусть и в разные сроки. Обе стороны постарались сдержаться от радикальных шагов понимая свои подвешенные позиции и в итоге пришли к значимым уступкам - Березовский обещал со стороны своей группы влияния поддержать символический отход от ельцинского наследия, понимая уникальный шанс перезапустить кампанию и очиститься от токсичной части наследия бывшего президента, и не претендовать на формальные должности в силовых структурах, а Лебедь в свою очередь обещал признать своё уже состоявшиеся переходы собственности и сохранить и увеличить "пакет влияния", в первую очередь лично для Березовского, согласовав с ним выбор нового премьер-министра. Обе стороны заключая договоренности собирались нарушить их при первом удобном случае, однако прийти к победе на выборах им было необходимо вместе. Березовский так же был сторонником переноса второго тура выборов на срок необходимый для избрания Лебедя президентом, пусть это и требовало дополнительных средств и обновления ранее заключенных договоренностей с региональными элитами. В итоге олигарх и генерал пришли к договоренности о том, что нельзя допустить раскол в президентском лагере - необходимо было продавить премьер-министра, при этом сделав это на приемлемых для него позициях Черномырдина и сохранить его в качестве союзника, перекупить лояльность Чубайса и его машины агитации и получить контроль на Центральной Избирательной Комиссией, после чего отложить второй тур на несколько выборов и разгромить в них Зюганова. Процессы пришли в действия и в Останкино, в тот момент контролируемое не столько штабом Чубайса, сколько людьми Березовского, начали тайно готовить объявление смерти Ельцина - на случай если Черномырдин откажется от сделки и решит потягаться.

Вскоре новость о смерти Ельцина стала известной и в штабе Зюганова, однако тут сказался личный фактор - лидер коммунистов заперся у себя в кабинете и пребывал наедине с самим собой. К этому времени он уже потерял надежду на победу во втором туре выборов, получив ряд однозначных угроз своей физической неприкосновенности Зюганов уже внутренне сдался и сам не верил в победу, заранее готовясь к возможным негласным переговорам и монетизации своего влияния. Вновь оказавшись в ситуации не менее опасной чем события 1993 года, когда лидер российских коммунистов дал слабину и фактически покинул защитников Белого дома в целях самосохранения, Зюганов нервничал и не мог принять решение, однако в его штабе настроение резко переменилось с пораженческих в сторону слабой надежды на победу. Более того, существовал фактор возможности дезинформации, который позволял оправдывать бездействие. Взяв с себя руки лидер коммунистов потратил всё 27 июля на общение с ближайшими советниками, однако решающее влияние на него в итоге оказал режиссер Станислав Говорухин, убедивший кандидата в президенты бороться за свою победу и попробовать объявить о смерти президента через телевидение, где у коммунистов как раз оставалось оплаченное рекламное время. Даже если бы новость о смерти президента оказалась бы ложной, она могла бы нанести удар по не появлявшемуся на людях Ельцину и могла бы качнуть лодку в сторону оппозиционного кандидата.

Зюганов и Говорухин вместе приехали в Останкино рано утром следующего дня, к его открытию, потребовав под видом очередной рекламы разместить срочно сделанный коммунистами видеоматериал, в котором объявлялось о смерти Ельцина. Несмотря на то, что раньше существовал неформальный блок на такие материалы со стороны КПРФ, а телевидение полностью контролировалось избирательным штабом президента, именно в то утро во взбаламученном Останкино, большая часть работников которого уже знала о произошедшем, он оказался случайно, или "случайно", забыт и в первый раз в последующей цепочке событий была выполнена формальная должностная инструкция. Страна узнала о смерти президента как раз в тот момент, когда в Кремле уже началось заседание, на котором сошлись в ожесточенной схватке Черномырдин и Лебедь, на сторону которого срочно переметнулся Чубайс. Хотя заявление о смерти Ельцина и носило формат коммунистической агитации в тот момент всем его наследникам стало очевидно, что дороги назад уже нет. Президентские выборы меж тем стремительно приближались, поэтому уже вечером 28 июня Кремль признал смерть первого президента - Черномырдин экстренно обратился к нации объявив о принятие должности исполняющего обязанности президента, официально до урегулирования вопроса о проведение второго тура президентских выборов. Выступление произвело эффект разорвавшейся бомбы, а Центральной Избирательной Комиссии теперь предстояло решить судьбу второго тура выборов.

Часть 3: Всем ЦИК

Центральная Избирательная Комиссия экстренно собралась на закрытое совещание утром 29 июня в обстановке чрезвычайного напряжения. За последние двое суток все члены комиссии, включая её председателя Николая Рябова, получили целый пул как предложений, так и угроз, исходящих от самых разных акторов. Единственной стороной, не попытавшейся оказать влияния на ЦИК оказался штаб Зюганова - там в суматохе просто забыли о такой возможности. Было ясно одно, выстроенная Ельциным хрупкая вертикаль опирающаяся на многие неофициальные институты безвозвратно рухнула, а представители силовых министерств не спешили устраивать вооруженный переворот, затаившись. В сложившихся обстоятельствах, Центризбирком принял решение действовать единственным возможным способом - по закону, таким образом впервые заложив действительные основы независимости ЦИК от исполнительной власти.

Оглашенный результат произвёл результат разорвавшейся бомбы. ЦИК признал выбытие из выборов кандидата Ельцина в связи с его смертью, следствием чего стало, то что второй тур должен был состояться с участием кандидатов Геннадия Зюганова и Александра Лебедя, занявших второе и третье места. В связи с необходимостью дополнительной подготовки избирательных комиссий после замены одного из кандидатов выборы были перенесены, однако всего лишь на одиннадцать дней, таким образом второй тур выборов был назначен на 14 июля, создавая самые сжатые сроки для проведения дополнительной кампании между Зюгановым и Лебедем. Всё планы Чубайса о переносе выборов на продолжительный срок оказались смешаны. Гонка запустилась заново, разрушая все прошлые договоренности.

Часть 4: Сумасшедшие две недели

Рекордно сжатое время обе стороны планировали использовать по максимуму, но вскоре стало ясно, что стороны оказались в неравных ситуациях. На бумаге Лебедь без особых проблем должен был одержать победу против Зюганова, консолидировав вокруг меня антикоммунистический электорат и собственного патриотического избирателя, однако на практике всё оказалось сложнее. Поддержка Лебедем Ельцина во втором туре нанесла сильнейший удар по его собственной группе поддержки - после состоявшихся переговоров с штабом Зюганова лидера коммунистов поддержал автор экономической программы Лебедя Сергей Глазьев, а потом за ним последовал целый ряд союзников Лебедя патриотической направленности, понимавших что в правительстве Черномырдина и Чубайса им ничего не светит. Несмотря на это, стратегия у Лебедя, управления кампанией которого моментально перешло в руки бывшего штаба Ельцина во главе с Анатолием Чубайсом, оставалась прежней - демонизировать Зюганова, разжигать антикоммунистическую истерику и продолжать сплочение вокруг фигуры его оппонента. Молодой и харизматичный Лебедь, пользовавшийся славой миротворца был гораздо более предпочтительной фигурой для противостоянию Зюганову, однако против него играло очень ограниченное время. Несмотря на то, что вертикаль рухнула, Чубайсу удалось восстановить почти полный контроль над телевидением, начавшим после недолгого перерыва яростную кампанию против Зюганова и стремившегося превознести Лебедя, которого вся страна уже знала. Вскоре удалось выстроить и коалицию вокруг него - поддержку его кандидатуры как преемника Ельцина выразила семья первого президента, а следом первым из выбывших кандидатов Лебедя поддержал Владимир Жириновский, занявший пятое место в первом туре президентских выборов.

Однако далеко не всё было хорошо - занимательную позицию занял Виктор Черномырдин, стремившийся выторговать себе как можно более сильные позиции в будущем правительстве, не спешили присягать Лебедю на верность и многочисленные губернаторы, до этого ориентированные на Ельцина. В штабе Чубайса царили настроения близкие к паническим, что сказывалось и на публичном позиционирование Лебедя. В один и тот же день в эфир могли выйти противоречащие друг другу рекламные ролики, в одних из которых Лебедь позиционировался как миротворец, а в других как генерал-победитель. Новая центристская умеренность Лебедь отпугивала его прошлый национал-патриотический электорат, в то время как некоторые участники сложившейся вокруг Лебедя и щедро оплачиваемый штабом Чубайса коалиции, например лидер НБП Эдуард Лимонов, прорвавшись в прайм-тайм шокировали умеренного демократического избирателя. Лебедь обещал организовать "правительство национального согласия", однако в связи с затянувшимися переговорами с Черномырдиным и Явлинским не спешил оглашать его состав. Наконец в довершение всего раскололась так называемая "Семибанкирщина".

В штабе Зюганова наоборот вскоре произошел перелом и царила атмосфера настроя на победу. Если до смерти Ельцина запуганный угрозой физического устранения Зюганов готов был сдаться без особого сопротивления, то после неё с лидером коммунистов произошло настоящее духовное перерождение. Несколько источников из его штаба позже утверждали о том, что Геннадий Андреевич поверил, что его благословил сам Бог, поэтому его кампания резко активизировалась, а сам Зюганов сделал ставку на победу. Сплотив вокруг себя старых союзников Зюганов продолжил переговоры с выбывшими кандидатами и иными потенциальными союзниками, многие из которых оказались неожиданными. На руку Зюганова играло и то, что вернулась вера в его победу в глазах общества. Зюганов вновь развернул активную кампанию, а его штаб вёл активные переговоры и вскоре это начало давать свои плоды.

Первым, пусть и не очень значительным, членом новой коалиции Зюганова стал занявший шестое место в первом туре академик Святослав Фёдоров, которому было обещано министерское кресло в грядущем правительстве. Следом разорвалась настоящая информационная бомба - Зюганова поддержали бывшие соратники Лебедя Сергей Глазьев и Дмитрий Рогозин, которых тот презентовал как будущих членов правительства, что ознаменовало собой начало перехода многих национал-патриотов всё ещё поддерживавших Лебедя в лагерь Зюганова и выбивало из под ног генерала существенную часть его же электората. Одновременно с этим коммунисты вели переговоры с куда более потенциально сильными союзниками. Прошел очередной раунд переговоров между Зюгановым и Явлинским, в ходе которого лидер коммунистов предлагал "Яблоку" места в коалиционном правительстве несмотря на ранее неудачные переговоры. Несмотря на то, что они вновь окончились формальной неудачей, в реальности произошёл прорыв - если раньше большинство членов "Яблока", как и поддержавших Явлинского в первом туре, не склонялись в сторону Зюганова, а выбирали между Ельциным, голосованием против всех или бойкотом, то теперь значимая часть внутрь "яблочного" лагеря склонялась к возможности поддержки лидера коммунистов. Фактически Явлинский решил переждать, не решаясь на открытый конфликт ни с одной из сторон. Зюганова открыто поддержали несколько видных членов "Яблока" в частном порядке, к примеру депутат Государственной Думы Вячеслав Игрунов, и не были при этом исключены из партии.

Не менее важные и судьбоносные встречи состоялись и за закрытыми стенами. В частных беседах представители Зюганова получили заверения двух видных представителей силового блока - министра внутренних дел Анатолия Куликова и генерального прокурора Юрия Скуратова о том, что те готовы принять и защитить любые результаты выборов, что подтвердило разлад в президентском лагере и крах старой вертикали. Вопреки последующим спекуляциям, состоявшаяся в первых числах июля оставшаяся вне камер встреча Зюганова, Куликова и Скуратова не носила форму "присяги", однако стороны оказались довольны друг другом. Тем не менее, во многом именно эта встреча стала поворотной для Зюганова, после неё к лидеру коммунистов потянулись по настоящему сильные союзники.

5 июля Зюганов встретился с мэром Москвы Юрием Лужковым, который после переговоров с кандидатом в президенты публично поддержал его, а так же что немаловажно предоставил доступ к подконтрольным ресурсам, включая московское телевидение. Это внесло огромный вклад в прорыв информационной блокады - политтехнологам Зюганова удалось создать для существенной части москвичей картинку того, что являющийся наследником Ельцина генерал-узурпатор, который и участвовать то во втором туре не должен, установит хунту в случае своей победы. Не менее, а возможно и более важным, стало то, что в группе олигархов спонсировавшей кампанию Бориса Ельцина, более известной под названием "Семибанкирщина" случился раскол. Большинство из её членов постарались занять выжидающую позицию, а владелец ЮКОС Михаил Ходорковский прямо встретился с Зюгановым, имевшим к тому симпатию. Несмотря на то, что Ходорковский не желал возвращения коммунистов в Кремль, оценив риски и возможности он первым среди представителей нового крупного бизнеса пришел к выводу о том, что победа коммунистов значительно более вероятна, чем победа Лебедя и стремился смягчить возможные последствия как для себя, так и для новой России. Подобных ход взбесил активно пытающегося ввести Лебедя в Кремль Бориса Березовского, однако находящийся в отличном настроение духа Зюганов уже считал, что олигархи перебегают на его стороны видя в нём будущего победителя и часто щедро шёл на уступки в мелочах. 10 июля после ряда тайных встреч информационная блокада оказалась окончательно сорвана - оценив положение сил Гусинский сделал свой ход и НТВ перешёл на сторону штаба Зюганова, неожиданно мощно обрушившись на Лебедя. Маятник заметно качнулся в сторону Зюганова.

Тем временем продолжал выжидать и вести переговоры с обеими сторонами человек, формально исполняющий обязанности президента Российской Федерации - глава правительства Виктор Черномырдин. Успешно втянутый в переговорный процесс с коммунистами, премьер-министр не спешил поддержать кандидатуру Александра Лебедя на пост президента. Однако тут сыграл фактор постепенной набирающего силы Зюганова, начинавшего с каждым днем всё больше верить в себя. Если изначально переговоры шли о том, чтобы КПРФ и "Наш дом - Россия" сформировали правящую коалицию, в которой Черномырдин сохранил бы пост главы правительства и предметом договоренностей были остальные портфели, то по мере приближения выборов требования коммунистов лишь росли, пока наконец 10 июля, за три дня до выборов, Зюганов не сделал Черномырдину последнее предложение, в рамках которой тот мог бы стать заместителем председателя правительства. Исполняющий обязанности президента в ярости отверг его и поспешил публично поддержать кандидатуру Лебедя, но эффект был во многом упущен. Впрочем, эффект поддержки Лебедя Черномырдиным был почти мгновенно забыт на фоне последовавшего в тот же день события. В Михаила Ходорковского было произведено семь выстрелов в момент когда олигарх выходил из штаба поддержки Геннадия Зюганова.

Часть 5: Второй тур

Второй тур проходил в условиях чрезвычайного напряжения и в крайней и срочной поляризации общество. Первоначальный позитивный настрой в "патриотическом" лагере о том, что следующий президент в любом случае будет патриотом быстро сменился на панику, после того как стало очевидно из кого выстроил свою коалицию Лебедь, а Зюганов сделал несколько широких жестов в сторону социал-демократов и левых либералов, стремясь сплотить вокруг себя максимально широкую коалицию. С другой стороны, успевшие впасть в панические настроения демократы за прошедшее время успели определиться с предпочтительным кандидатом. Всем было очевидно, что слабые и незащищенные от вмешательства молодые государственные институты России в сложившейся ситуации сработали неожиданно неплохо, а совместное заявление основных силовых министров, генерального прокурора и главы ФСО об обеспечение легитимности мирной передачи власти успокоило горячие головы.

Тем не менее ставки были высоки, и речь шла не только о том, кто будет править Россией следующий четыре года. Покушение на Михаила Ходорковского хоть и стало одиночным актом, не запустившим домино насилия окончательно уничтожило остатки межэлитного консенсуса, заставляя многих влиятельных политиков, общественных деятелей и предпринимателей опасаться за собственную безопасность. С другой стороны, покушение на Ходорковского позволило Зюганову раскрыть себя с новой стороны для представителей крупного бизнеса - в обращение посвященном осуждению произошедшего лидер Коммунистической партии впервые сформулировал идею о защите "ответственного патриотического бизнеса, действующего совместно с государством в интересах трудового народа в новую эпоху", которая окончательно зафиксировала и ранее декларируемый отказ Зюганова от стремления к массовой национализации.

Несмотря на то, что обе стороны подозревали и обвиняли друг друга в подготовке фальсификаций, ни отечественным, ни международным наблюдателям не удалось зафиксировать значительных нарушений и фальсификаций, способных изменить итоги выборов. Большинство глав регионов находящихся в оппозиции к Зюганову предпочли устраниться, а то время как "красные губернаторы" с одной стороны были уверены в победе своего кандидата, а с другой не теряли бы многое в случае победы Лебедя, не имевшего четкой группы поддержки и способного стать удобным "слабым президентом" даже для красного пояса. К тому же, многие из красных губернаторов только заняли должности на "красной волне" и ещё не получили доступ ко всем рычагам власти.

Шанс на реальную смену президента и курса, которым шла России произвёл мобилизующий эффект на российского избирателя, поэтому явка в сравнение с первым туром только повысилась и составила рекордные 72,1%. Коммунистический электорат мобилизовывался видя реальный шанс на реванш, которого антикоммунисты в свою очередь старались не допустить. Патриотический лагерь за эти две недели оказался разорван на две части и погружен во внутреннюю свару, в ходе которой стороны успели проклясть друг друга и перессориться, разбив всю возможную посуду. К дню голосования стороны подошли в состояние максимальной мобилизации, а участки были переполнены. Во многих случаях доходило до очередей, однако в целом голосование обошлось без эксцессов и столкновений. В большей части страны подсчет продолжался до утра, не редко проводился пересчёт голосов, однако в целом выборы прошли честно без существенных нарушений в любую из сторон и были признаны честными. ЦИК объявил Геннадия Зюганова победителем президентских выборов, а страна пришла в состояние движения, одновременно находясь в состояние мучительного ожидания, ожидая одного - признают ли итоги выборов члены уходящей команды Ельцина. Однако кровопролития удалось избежать, "силовики" не спешили выступать против результатов выборов. Министр внутренних дел Анатолий Куликов первым признал результаты выборов поздравив Зюганова с победой, за чем последовал вал признаний. С победой Зюганова поздравил председатель Государственной Думы и член КПРФ Геннадий Селезнев, за ним последовала большая часть губернаторов и стало очевидно, что общественное мнение на стороне признания победы коммуниста на выборах. Вскоре победу Зюганова признал и его противник, Александр Лебедь, а за ним и исполняющий обязанностей президента Виктор Черномырдин. В России произошёл демократический переход власти.

Часть 6: Новое правительство

Первой проблемой с которой тут же столкнулся избранный президент стало то, что в реальности проекта правительства не существовало даже на бумаге. Сплотившаяся вокруг Зюганова широкая антиельцинская коалиция теперь почувствовав вкус победы активно стремилась получить как можно больше полномочий и власти в новом правительстве. Был наверняка известен исключителен лишь новый премьер-министр. Всю кампании Зюганов представлял в качестве главы своего будущего правительства председателя Комитета по экономической политике Государственной Думы и бывшего заместителя премьер-министра Советского Союза Юрия Маслюкова. Среди других будущих членов правительства Зюгановым назывались Николай Кондратенко, Василий Стародубцев и Николай Харитонов, однако в новых стремительно изменившихся условиях необходимо было сбалансировать интересы всех групп образовавших поддержку избранного президента, успевшего щедро раздать обещания и после избрания и эйфории стремившегося совместить желаемое и действительность. Имевшая большинство в Думе оппозиционная при Ельцине левоцентристская коалиция состоявшая из КПРФ, Аграрной партии России и депутатской группы "Народовластие" при потере общего врага не успела расколоться, однако в ней уже началось брожение, которое теперь Зюганову предстояло пресечь. Даже сама Коммунистическая партия была не такой единой и монолитной, как могло показаться со стороны - она сама являлась коалицией, включающей в себя множество различных сил, каждая из которых имела свои интересы. Однако не менее важным был фактор самого Зюганова, который успел забыть о том, что и сам не был готов бороться за победу меньше чем месяц назад, и теперь собирался отомстить всем, кого он счёл предателем и наоборот относился положительнее к новым союзникам, поддержавшим его в критический момент, что грозило смешать все планы.

Правительство фактически формировалось в два этапа, на что влияло и то, что некоторые события требовали пристального внимания. Продолжающаяся Чеченская война и угроза власти в условиях нестабильности требовали срочных действий и поэтому "силовой блок" был назначен президентом Зюгановым непосредственно в день инаугурации. В их числе оказался единственный министр из правительства Черномырдина - Анатолий Куликов, которого Зюганов во многом считал гарантом своего прихода к власти, в то время как к армии и ФСБ победившие относились с глубоким недоверием. Ещё была свежа память о расстреле Верховного Совета и существовало напряжение между Куликовым и его защитниками, однако первоначальное недоверие было преодолено, особенно ввиду вскоре случившихся событий. К тому же, Зюганов был осторожен и не допустил в правительство тех, кого считал радикалами, склонными к свержению власти, так остался без министерского портфеля Альберт Макашов. При назначение "силового блока" впервые проявился тренд, который будет продолжаться всё правление Зюганова - примирение между умеренными "красными" и умеренными "ельцинистами", при недоверие к радикалам, представляющим по мнению нового президента угрозу его власти и имиджу.

В Государственной Думе лояльные Зюганову фракции (КПРФ, Аграрная депутатская группа и Народовластие) контролировали 221 мандата. В жесткой оппозиции к новому президенту оказались сохранившая верность Виктору Черномырдину фракция "Наш дом - Россия", антикоммунистическая ЛДПР, либеральные "Яблоко" и "Демократический выбор России", не допускавшие для себя возможности альянса с коммунистами и ожидающими реванша на следующих выборах. Ключом к формированию стабильного большинства стали независимые депутаты и члены группы "Регионы России", в прошлом лояльные Ельцину как действующему президенту, но не последовавшие в жесткую оппозицию вслед за Черномырдиным. Консультации между членами коалиции затянулись почти на месяц, с учётом сомнительной дисциплины в союзных фракциях, однако по итогу удалось утвердить своё правительство при помощи независимых и перебежчиков из "Регионов России", стремящихся присоединиться к сильнейшему, пускай и раздав щедрые обещания многим из них.

Распределение министерских портфелей в правительстве Маслюкова характеризовалось как спонтанное и не всегда соответствующее компетенциям. На получение поста в правительстве оказывали большое влияние личная лояльность, заранее выданные Зюгановым обещания, лоббизм как парламентских фракций, так и финансово-промышленных групп, оказывающих влияние на окружение нового президента. Так, центристской части коалиции удалось удержать финансово-экономический блок от попадания в руки ортодоксальных коммунистов, оперевшись на аграриев и депутатов "Народовластия". В то же время, ряд назначений были исключительно популистскими, например введение в состав правительства директора Российского Космического Агентства, и назначение на эту должность Германа Титова.

Правительство Маслюкова

 

[Брян]

Часть 7: Летняя война
Несмотря на то, что Зюганов шёл на выборы как кандидат мира, занятый борьбой за власть в Москве он не уделял особенного внимания происходящему в Чеченской республике. С другой стороны, сепаратисты увидев слабость в смене власти в России и удобный момент для нанесения удара не стремились к переговорам, собираясь нанести удар, пока в Москве происходит транзит и навязать свои условиях. Итогом их усилий стало приготовление к операции, получившей условное название, "Джихад", а в российский историографии известной как Летняя война или Битва за Грозный. Командование федеральными силами в Чечне в этот момент оказалось предоставленным самому себе, получив свободу действий и всю первую фазу боевых действий действовавший в условиях отсутствия координации с политическим руководством.

Накапливание боевиков в пригородах Грозного началось задолго до августа, часть из них проникала в город под видом мирных жителей и беженцев. На начало операции численность чеченских сил, отдельными группами проникнувших в Грозный, насчитывала около 1,5—2 тыс. человек. В ходе боёв их число постепенно увеличивалось за счёт подхода пополнений в город, его местных жителей и перехода на сторону чеченских сил части чеченцев, которые до этого находились на стороне федеральных войск. 6 августа в 5:00 утра чеченские отряды начали входить в Грозный со стороны Черноречья, Алды и Старопромысловского района и, используя недостатки в расположении блокпостов, многие из которых были зажаты между домами, ничего в реальности не контролируя, стали перемещаться по неконтролируемым федеральными войсками маршрутам. Предварительно из города были выведены части МВД, состоящие из чеченцев, а также сняты чеченские блокпосты. Сепаратисты не ставили своей целью захват или уничтожение всех городских объектов. Войдя в Грозный, они блокировали российские подразделения внутренних войск на блокпостах и в комендатурах, изолировав их друг от друга и деморализуя постоянным «беспокоящим» огнём. Российские СМИ сообщали по состоянию на 12 часов 6 августа о 5 сбитых в первой половине дня вертолётах федеральных сил. Основной удар был нанесён по комплексу административных зданий в центре города (Дом правительства, МВД, ФСБ и др.).

Командующий объединенной группировкой федеральных войск генерал Пуликовский приказал ввести в город штурмовые отряды для прорыва окружения. Боевики оказали ожесточённое сопротивление — из трёх отрядов прорвался только один. Положение окружённых федеральных войск было крайне тяжёлым. Потери росли, однако к 13 августа положение удалось выправить — из всех окружённых блокпостов не разблокировали только пять. В то же время, боевики понесли большие потери в ходе боев с федеральными войсками и сами оказались в кольце российских войск. Численность подконтрольных А. А. Масхадову чеченских формирований в Грозном ко блокированных российскими войсками оценивалась до 6—7 тысяч человек. Попытки сепаратистов деблокировать свои силы провалились. Генерал Пуликовский был настроен решительно, учитывая, что 14 декабря 1995 года под Шатоем погиб его сын, и хотел в образовавшемся котле уничтожить последние, как считали в руководстве федеральных войск, силы дудаевцев, усиленные иностранными наёмниками и перебежчиками из числа ранее лояльных центру чеченцев. Боевикам был предъявлен ультиматум — сдаться в течение 48 часов, в противном случае Пуликовский обещал нанести по городу мощный удар, используя тяжёлую артиллерию и авиацию. Населению был предоставлен коридор для выхода через Старую Сунжу. Как утверждал участвовавший в битве за Грозный генерал Трошев, слова Пуликовского по-настоящему напугали многих полевых командиров, которые тут же прибыли на переговоры. Боевики просили предоставить им коридор, на что Пуликовский ответил: «Не для того я вас окружал, чтобы выпускать. Или сдавайтесь, или будете уничтожены!».

В это время в действия федеральной группировки войск осторожно начинает вмешиваться новая администрация, убедившаяся, что катастрофы не произошло Зюганов не собирался упускать возможность политической выгоды, однако опасаясь резких действий новый президент проводил время в консультациях со своим силовым блоком, с целью выработать наиболее подходящую стратегию, как политическую, так и военную. 20 августа вечером из краткосрочного отпуска возвратился генерал-лейтенант В. Тихомиров, который вновь возглавил Объединённую группировку войск. Он заявил представителям прессы, что главную свою задачу на этом посту видит в полном освобождении города от боевиков: «Для этого мы готовы использовать все средства: как политические, так и силовые». Он также подчеркнул: «Ультиматума Пуликовского я пока не отменял, но могу сказать однозначно — против сепаратистов будут применены самые серьёзные меры, если они не покинут Грозный».

Окруженные сепаратисты к этому времени находились в безвыходном положении, у них не было подкреплений и заканчивались боеприпасы, а федеральные силы успешно удерживали кольца окружения, подведя подкрепления. Наконец, 22 августа в Чечню прибывает новоназначенный министр обороны, генерал Валентин Варенников, бывший главнокомандующий Сухопутными силами СССР и начальник Группы управления министерства обороны СССР в Афганистане. Оценив обстановку, Варенников поддерживает позицию Пуликовского, тем самым фактически аннулируя любые предвыборные Зюганова о необходимости мирного решения конфликта. Российские войска начали подготовку к штурму, по истечению ультиматума. За это время удалось концентрировать силы федеральной группировки и 24 августа начался штурм. Уничтожение сильно выросшей группировки сепаратистов продолжалось на протяжение трех дней, Несмотря на значимые потери среди группировки федеральных войск, а так же остающихся в городе мирных жителей и существенных разрушений, российским войскам не допустить прорыва окруженной группировки и уничтожить большую часть её личного состава.

Правозащитные организации позже многократно обвиняли руководство федеральной группировки войск в организации военных преступлений и нарушениях международного гуманитарного права.

Итогом битвы за Грозный стал разгром основных сил сепаратистов ценой обескровливания значимой части российских войск. Удалось уничтожить большую часть руководителей боевиков, в том числе иностранных, в частности были убиты исполняющий обязанности президента Ичкерии Зелимхан Яндарбиев и Шамиль Басаев, руководящий прорывом из города после ранения командующего операцией Аслана Масхадова, что глубоко дезорганизовало сепаратистские силы. Однако следующим итогом стало снижение интенсивности боевых действий в связи с тяжелыми потерями обеих сторон и попыткой перевести часть противостояния в политическую сферу. В Грозном удалось сохранить российскую администрацию и заложить курс на постепенное очищение территории Чечни от сил бандформирований и реинтеграцию в состав России, что впрочем будет продолжаться на протяжение всего президентства Зюганова. Гражданская администрация во главе с избранным главой Республики Чечня, бывшим первым секретарем ЧИАССР, Доку Завгаевым сохранилась как полноценный центр власти, а сам глава республики успешно переизбрался в 1999 году и возглавлял Чечню до 2003 года, передав в последствие пост главы республики главе правительства Чечни Али Алиханову, участнику обороны Грозного в рядах федеральных войск, победившему при поддержке федерального центра на конкурентных выборах депутата Государственной Думы Малика Сайдуллаева, пользовавшегося поддержкой почти всей думской оппозиции.

В рядах разгромленных сепаратистов же после смерти Яндарбиева произошёл раскол подогревший скрытые противоречия, разделивший её на националистическую и исламистскую части. Подогревала его и новая политика федерального центра, готового предложить относительно умеренным сепаратистам амнистию в обмен на прекращение вооруженного сопротивления. Несмотря на успешную битву за Грозный, проведенная под руководством Варенникова ревизия состояния федеральной группы войск не позволила переоценивать свои силы, а Зюганов увлеченный борьбой в Москве после ознакомления с докладом министра обороны и столкновением с непрекращающимися требованиями завершения боевых действий в парламенте стремился скорее завершить конфликт политическим путём. Крупнейшим успехом этой стратегии станет мирная передача контроля над Гудермесом в 1997 году со стороны перешедшего на сторону федеральных властей клана Ямадаевых, к тому времени вошедших в глубокий конфликт с исламистами. Одновременно с этим, бои с радикальной частью сепаратистов с переменным успехом продолжались до 2003 года, а переломный момент в установление и обеспечение контроля над горной частью республики произойдёт лишь после "чеченизации" конфликта.

Руководитель обороны Грозного генерал Константин Пуликовский же вскоре покинул ряды вооруженных сил Российской Федерации и в декабре 1996 года при поддержке КПРФ и НПСР был избран главой администрации Краснодарского края. Президент Зюганов в первый и единственный раз посетил Чечню лишь в 1999 году, в рамках мероприятий приуроченных к реконструкции Грозного.

Часть 8: Два меча Президента

Заполучив рычаги власти и утвердив состав правительства Зюганов оказался заинтересован в первую очередь не в исправление социально-экономической ситуации в стране, полностью доверяя в этом вопросе премьер-министру Маслюкову, а в укрепление собственной власти и "расследовании преступлений администрации Ельцина", особенно лиц замешанных в подготовке государственного переворота, угрозах физического устранения Зюганова в случае победы над Ельциным во втором туре выборов, а так же их спонсоров. В рамках этого процесса происходило и расследование покушения на Михаила Ходорковского, а так же многочисленные случаи коррупции и прочих преступлений лиц, связанных с администрацией Ельцина.

Главными исполнителями в этом вопросе стали два прокурора, бывший и нынешний. Виктор Илюхин, бывший начальник управления по надзору за исполнением законов о государственной безопасности, член коллегии прокуратуры и старший помощник генерального прокурора СССР, известный возбуждением уголовного дела против Михаила Горбачева, был назначен директором Федеральной службы безопасности, однако его главной задачей в первый период стало разобраться с "заговором" внутри ФСБ, значимую часть функционеров которого Зюганов подозревал в нелояльности и стремление сместить его. Сложилась ситуация в которой коммунист Зюганов паталогически не доверял выходцам из КГБ, ранее присягавшим Ельцину. В этих условиях не менее важную роль играл Генеральный прокурор Юрий Скуратов. Хоть и будучи назначенным Борисом Ельциным, он не имел конфликта с Зюгановым, поддержав демократический переход власти после смерти первого президента, завоевав доверие того и рассматривал окружение Ельцина в качестве потенциальных фигурантов уголовных дел, тем самым служив идеальным оружием для второго президента.

2 сентября при попытке покинуть Россию был задержан Анатолий Чубайс, которому предъявили обвинения в рамках "дела о коробке из под ксерокса". Вскоре были арестованы политтехнологи штаба Бориса Ельцина Сергей Лисовский и Аркадий Евстафьев, а так же обвиненный в соучастие в обороте средств директор адвокатского бюро «АЛМ-Консалтинг» Игорь Шувалов, в то время как его учредитель Александр Мамут успел покинуть территорию России и был арестован лишь заочно. Однако это было только начало уголовного преследования окружения первого президента России. Валентин Юмашев и Татьяна Дьяченко успели покинуть территорию РФ до возбуждения уголовных дел связанных с коррупцией, однако последующие годы Россию сотрясала череда громких уголовных дел против соратников первого президента и, особенно, членов его большого "предвыборного штаба" и администрации. В 1998 году по швейцарскому ордеру будет задержан во Франции бывший управляющий делами Президента Павел Бородин, обвиненный в мошенничестве при реконструкции Московского Кремля, а в 1999 году получится добиться экстрадиции из Германии Александра Коржакова. Кроме того, начались новые проверки по материалам, собранным Межведомственной комиссией Совета безопасности по борьбе с преступностью и коррупцией во главе с бывшим вице-президентом Руцким ещё в 1993 году.

Перед Илюхиным же стояла не менее сложная задача реформировать и очистить от нелояльных и коррумпированных чинов ФСБ. Офицеров службы подозревали в подготовке государственного переворота, многочисленных связях с организованной преступностью и чеченскими сепаратистами. В первые годы президентства Зюганова служба приносила гораздо больше проблем, чем пользы, однако от идей роспуска, переучреждения или разделения ФСБ было решено отказаться. Тем не менее, служба столкнулась со значительным обновлением кадров, очищаясь от политических назначенцев и сотрудников, которых новое руководство подозревало в связях с мафией, и заменяясь при этом политическими назначенцами новой администрации. При Илюхине ФСБ наполнили бывшие работники Прокуратуры, а его время было известно как возможность сделать невероятную карьеру внутри ведомства. Спустя годы сменивший Илюхина во главе Службы Михаил Трепашкин начал свой резкий карьерный рост именно при нём. В то же время, несмотря на внешнюю пропаганду про профессионализацию и деполитизацию ФСБ, нормальным явлением при Илюхине были и политические назначения, в частности Илюхин назначил одним из своих заместителей генерала Альберта Макашова, ранее не имевшего отношение к органам безопасности, но зато известным своими антисемитскими взглядами. Главной задачей стало сохранить ФСБ в условиях продолжающей борьбы с терроризмом на Северном Кавказе и одновременно эффективно реформировать службу.

Часть 9: Вопрос залоговых аукционов 

Несмотря на публичный и подтвержденный отказ правительства Зюганова от курса на национализацию, вопрос судьбы залоговых аукционов стоял отдельно, учитывая тот факт, что основные их выгодополучатели в глазах новой администрации были замешаны в попытке не допустить Зюганова к власти. Тем не менее, среди них были и те, кто вовремя перешёл на сторону нового президента, заслужив тем самым его благосклонность. К тому же, в бюджете доставшемся ещё от прошлой администрации просто не было денег для того, чтобы беспроблемно выкупить заложенные активы, в этой ситуации было принято решение действовать юридическими методами, оспорив саму законность процедуры залоговых аукционов и при этом сохранить хотя бы видимость действий в правовом поле.

С одной стороны, предпринимались действия по признанию недействительными самих прошедших залоговых аукционов, с другой готовилось уголовное преследование тех выгодополучателей, кто активно участвовал в избирательной кампании Бориса Ельцина и не сменил вовремя сторону. Одновременно с этим подготавливался и компромиссный вариант для тех, кого Зюганов успел посчитать заслуживающими прощения и готовым составить его лояльный тыл. Активным разработчиком компромиссного сценария стал Михаил Ходорковский, переживший покушение и решивший на его фоне отойти от активной роли предпринимателя, сосредоточившись на политической деятельности. "Соглашение "Роснефти" формально стало двухсторонним соглашением между Правительством Российской Федерации и новыми владельцами ЮКОС, получившими контроль над консолидированными активами компании в результате залоговых аукционов. В декларативной части стороны официально зафиксировали несправедливость произошедшего процесса перераспределения собственности, возложив ответственность на правительство Ельцина. Вместо ОАО «НК „ЮКОС“» была образована ОАО «Роснефть», в которой 50%+1 акция должны были остаться под контролем государства, будучи распределенными между федерацией, регионами и муниципалитетами в которых находятся предприятия принадлежащие новосозданной корпорации. Тем не менее, фактическое руководство оказалось в руках лиц аффилированных с Михаилом Ходорковским, как и второй по величине пакет акций. Жест со стороны новой администрации был сделан, и вскоре по подобной схеме и формально абсолютно добровольно перешли в совместную собственность Мурманское морское, Северо-западное речное и Новороссийское морское пароходства, следом последовали "Лукойл", "Сиданко" и "Нафта-Москва", не попавшие однако под контроль консорциума Ходорковского, что создало уникальную ситуацию, когда формально в руках государства оказались конкурирующие друг с другом нефтяные компании.

Однако не все были готовы идти на такие ультимативные предложения администрации Зюганова, пусть и подкрепленные фактическим сохранением оперативного контроля над компаниями. Не со всеми был готов договариваться и сам Зюганов, а так же выступивший главным архитектором Михаил Ходорковский, продолжающий восстанавливаться после ранения. Зюганов считал нескольких активных участников схемы соавторами давления на себя и поэтому не собирался прощать, пока он находился в сильном положение. 12 ноября 1996 года Генеральная Прокуратура возбудила ряд уголовных дел по факту мошенничества при проведение залоговых аукционов. Их фигурантами стали, помимо уже задержанного Анатолия Чубайса, бывший вице-премьер Олег Скоковец, бывший глава Госкомимущества Альфред Кох, а так же автор идеи залоговых аукционов Владимир Потанин и хозяин "ЛогоВАЗ" Борис Березовский, так же подозреваемый в организации покушения на Ходорковского. Одновременно с этим началась процедура признания залоговых аукционов в отношение контролируемых ими компаний недействительными.

Рынок был взбудоражен таким поведением российского правительства, а так же столкнулся с резким кратковременным оттоком иностранных инвестиций. Тем не менее, уже вскоре финансово-экономическому блоку правительства удалось убедить инвесторов в разовости предпринятых мер. Первый шок новому правительству удалось пережить, а отказ от дальнейших попыток огосударствления экономики успокоил все подозрения. Тем не менее, в последующие годы Государственной Думой были приняты ряд законопроектов, устанавливающих достаточно высокие налоги на экспорт полезных ископаемых и упорядочивающие имеющиеся сборы, что заложило основы финансового благополучия российского бюджета в нулевые годы следующего века, что несмотря на дальнейшее развитие событий признается одним из важнейших достижений правительства Зюганова-Маслюкова.

Часть 10: Новая внешняя политика

Мировая общественность восприняла смену власти в России со смесью обеспокоенности и надежды. С одной стороны, Россия была далеко не первой постсоветской страной, где на демократических выборах к власти вернулись левые, бывшие наследниками коммунистической партии. Это произошло ранее и в Литве, и в Белоруссии, и в Польше. К тому же Зюганов произвел на мировую общественность благоприятные впечатления ещё на форуме в Давосе и обещал отказаться от реваншизма и восстановления авторитаризма. С другой стороны, первые действия Зюганова связанные с расправой на оппонентами из бывшей команды Ельцина и национализацией предприятий перешедших в частные руки в ходе залоговых аукционов, а так же вновь вспыхнувшая война в Чечне вызвали волнения как в общественных настроениях, так и в истеблишменте западных стран. Усложняло ситуацию и то, что министром иностранных дел при Зюганове стал не кадровый дипломат, а политический назначенец Алексей Подберезкин. Имевший дипломатическое образование и бывший американистом, он однако скорее производил впечатление ястреба, соответствуя представлениям о "советском реваншизме" в новой администрации. Тем не менее, внешняя политика явно интересовала самого Зюганова, гораздо больше чем экономические процессы или война в Чечне.

Первым зарубежным визитом нового президента стало посещение Минска в начале сентября 1996 года, следом в дипломатическом турне Зюганов посетил Киев и Алмату. Вопреки ожиданиям, Зюганов не оспаривал произошедший распад Советского Союза, сосредоточившись на налаживание добрососедских отношений, сохранение и развитие экономических связей и создание новых добровольных форм интеграции. Тем не менее, новая администрация была осторожна в налаживание отношений с Молдавией, странами Прибалтики, Закавказья и Средней Азии, к которым КПРФ традиционно имели ряд претензий и вопросов в отношение прав русского населения. Главной своей задачей во внутренней политике администрация Зюганова поставила восстановление единого экономического пространства на выгодных Москве условиях, а так же постепенную реинтеграцию путем способствованию мирного прихода к власти в них связанных с КПРФ коммунистических партий.

Зюганов в этот период всё ещё находился в состояние ощущения собственной богоизбранности, или по крайне мере верил в сопутствующую ему удачу. Оппоненты утверждают, что проводимая им внешняя политика была связана с отсутствием представления о реальном положение российской экономики, в то время как апологеты второго президента наоборот называют его "политику первого года" вершиной дипломатической игры. Пойдя на конфронтацию с администрацией Клинтона, которого Зюганов и Подберезкин считали ответственными за поддержку "режима Ельцина", президент в течение сентября последовательно посетил Багдад, Белград и Париж. Саддам Хуссейн и Слободан Милошевич уже были "аутсайдерами", однако это было использовано как для получение символической поддержки, так и продвижения российских интересов - уже к 1997 году "Роснефть" получит право на разработку новых нефтяных месторождений в Ираке. Югославии же была открыто обещана поддержка в "наведение конституционного порядка" на территории Косово, отсылаясь к успеху российских войск в Чечне, и в защите от "агрессивного неофашизма". Первые два шага Зюганова потрясли международное сообщество и к моменту прибытия в Париж для встречи с президентом Франции Жаком Шираком западная пресса уже успела окрестить Зюганова создателем "новой оси зла".

Голлист Ширак был сторонником отхода от проамериканской политики в пользу единой и сильной Европы, поэтому оказался подходящим союзником в том, что задумал российский президент и хорошей нейтральной площадкой. После переговоров между президентами двух стран, заложивших основу долгосрочного российско-французского партнерства нового времени, Зюганов в ходе пресс-конференции произнёс то, что стало известно как "Елисейская речь". В первой части своей речи второй президент сформулировал будущую политику России под своим руководством в отношение Франции и "суверенной Европы", направленную на добрососедство и развитие торговых отношений, что было неожиданным шагом со стороны коммуниста. Однако когда один из журналистов задал вопрос об взаимоотношениях с США, Зюганов яростно обрушился на Билла Клинтона, обвинив того в поддержке антидемократического переворота в России, а так же спонсирование террористов и геноцида русских в Чечне, завершив своё чрезвычайно эмоциональное высказывание тем, что американский президент готов подчинить Россию даже ценой ядерной войны. Выступление Зюганова вновь произвело фурор среди широкой публики, но абсолютное большинство мирового истеблишмента было убеждено, что новый президент России блефует, в целях выбить послабления в выплате предоставленных РФ кредитов или вбить клин в трансатлантическое партнерство.

Однако там, где опытные дипломаты и главы государств проигнорировали действия нового президента России, готовясь отреагировать на своеволие активизацией болезненных рычагов, сыграл неожиданный фактор о котором новый Кремль даже не подозревал. Обеспокоенный преувеличенными угрозами о реальности ядерной войны с выборов президента США экстренно снялся кандидат от партии Реформ Росс Перо, занимавший третье место и уже не претендовавший, в отличие от выборов 1992 года, на победу, однако оттягивающий значительное количество голосов в колеблющихся штатах. Реформист успел снять свою кандидатуру во всех колеблющихся штатах и официально поддержал на выборах президента республиканца Боба Доула, выступавшего в отличие от Клинтона с более изоляционистских позиций. Вместе с краткосрочной военной паникой это стало "октябрьским сюрпризом 1996 года" и принесло неожиданную победу республиканцу, выступавшему явным аутсайдером в гонке и победившего популярного действующего президента. Ряд биографов второго президента России считают, что после такого неожиданного падения "вашингтонского кукловода" вслед за "кремлевской марионеткой" Зюганов окончательно начал терять связь с реальностью, сильно ударился в религию и поверил в свою богоизбранность, однако все антиамериканские высказывания второго президента оказались быстро дезавуированы и Россия вернулась на курс сотрудничества с администрацией Доула-Кемпа.

Часть 11: Новая реальность и региональная политика

На фоне внешнеполитической активности продолжалась консолидация власти внутри России в руках победной коалиции, которая ещё не утратила к этому моменту единства. В течение осени 1996 года только пришедших к власти коммунистов и их союзников ожидала череда региональных выборов, которые в итоге должны были привести к получению контроля над Советом Федерации, последним общефедеральным органом власти остававшимся вне контроля лояльных Зюганову сил. Победа на президентских выборах позволила сохранить широкую левопатриотическую коалицию, к которой стремились примкнуть многие занявшие выжидательную позицию или даже поддерживающие Ельцина ранее. Кроме существенных денежных вливаний "красных" кандидатов поддерживали объединенные усилия Министерства юстиции и силовых министерств нацеленных, по крайней мере номинально, противостоять фальсификациям и нарушениям выборного законодательства. Осложняло кампанию и то, что многие предполагаемые кандидаты на будущих выборах нашли себе применение в правительстве Маслюкова.

Первая региональная победа КПРФ случилась в Саратовской области, где бывший депутат Государственной Думы Анатолий Гордеев набрав 52% во втором туре выборов сенсационно победил действующего главу администрации региона Дмитрия Аяцкова. Следом в Амурской и Ленинградской областях одержали победу не являвшиеся членами КПРФ и НПСР, но союзные новому Кремлю Александр Белоногов и Вадим Густов. Тем не менее, поддержанные президентом кандидаты не становились безальтернативными победителями - действующий губернатор Ростовской области Владимир Чуб и мэр вологодского Череповца Вячеслав Позгалёв смогли нанести поражение поддержанным КПРФ и НПСР кандидатам. Впрочем "красная волна" вносила свой эффект - заместитель председателя калининградской областной думы и член КПРФ Юрий Семенов смог победить во втором туре выборов действующего губернатора Юрия Маточкина, а депутат ГД от пропрезидентской группы "Народовластие" Владимир Сергеенков смог опередить как действующего губернатора, так и его бывшего заместителя на выборах губернатора Кировской области. Победы действующих депутатов Государственной Думы, так же как и переход ряда депутатов на работу в Правительство РФ, открывали перед правящей партией и вопрос грядущих довыборов, потому что большинство правящей коалиции в Думе было очень шатким.

Впрочем не все действующие губернаторы стремились искать конфронтации с новым президентом - так в НПСР оперативно вступили, покинув НДР, переизбирающиеся глава ЯНАО Юрий Неёлов и губернатор Сахалина Игорь Фархутдинов. В октябре "красная коалиция" так же одержала ряд значимых побед - губернатором Курской области стал бывший вице-президент России Александр Руцкой, губернатором Краснодарского края стал недавний герой битвы за Грозный Константин Пуликовский, депутат ГД от КПРФ Александр Черногоров победил действующего губернатора на выборах Ставропольской области, как и председатель законодательного собрания Калужской области Валерий Сударенков победивший действующего губернатора Олега Савченко. Тем не менее, страх перед полным доминированием пропрезидентских сил и возвращения России к однопартийному государству не подтвердился - на выборах губернатора Псковской области член ЛДПР Евгений Михайлов одолел действующего губернатора Владислава Туманова, а сохранивший верность Черномырдину губернатор ЕАО Николай Волков без проблем переизбрался в своем регионе. Не все компании сводились к противостоянию пропрезидентского кандидата с назначенным Ельциным предшественником - губернатор Читинской области Равиль Гениатулин и глав ХМАО Александр Филипенко смогли победить на выборах без поддержки НПСР, но при этом не вступая в конфронтацию с новым федеральным руководством страны.

Тенденция на вхождение избранных губернаторов в НПСР продолжилась и в ноябре, когда действующий губернатор Камчатской области Владимир Бирюков и избранный губернатор Мурманской области Юрий Евдокимов формально присоединились к пропрезидентской коалиции. Формат НПСР предоставлял довольно удобные для склонных к авторитарному и харизматическому лидерству губернаторов возможности, вскоре стало тенденцией присоединение на правах коллективного члена к НПСР региональных организаций, лояльных действующему главе региона. Вскоре "красная волна" начала выдыхаться - НПСР удалось избрать губернатором Корякского автономного округа Валентину Броневич, однако после этого правящую коалицию казалось постигла волна неудач - не получилось помешать избранию главой Хакасии Алексея Лебедя, младшего брата Александра, на выборах главы Самарской области занявший открыто оппозиционную позицию по отношению к Зюганову Константин Титов смог успешно переизбраться, так же как и сенсационно переизбрался назначенный Ельциным губернатор Брянской области Александр Семернёв. Впрочем, побед в этот период у правящей коалиции пережившей полосу неудач было больше - в декабре поддержанным НПСР и КПРФ кандидатам удалось победить на выборах губернаторов Астраханской, Архангельской, Владимирской, Воронежской, Волгоградской, Костромской, Рязанской, Ульяновской и Челябинской областях, а так же в Мари Эл и Эвенкийском автономном округе. Всех этих побед хватило для того, чтобы получить большинство в Совете Федерации. В январе 1997 года председателем Совета Федерации был избран губернатор Курской области Александр Руцкой, однако вместе с его избранием верхняя палата федерального парламента не стала спокойным для Зюганова местом и продолжала доставлять проблемы президенту. "Красные губернаторы" вместо однозначной группы поддержки второго президента станут лишь очередным противовесом со своими интересами и будут оказывать существенное противодействие направленным на централизацию инициативам Зюганова на протяжение всего его президентского срока. Разрастание, или как называли это противники второго президента - "опухание", НСПР за счёт региональных организаций в свою очередь частично ослабляло КПРФ и одновременно способствовало сплочению среди разнородных антипрезидентских сил, которые начали процесс постепенной консолидации в рамках формирования новой партийной системы перед грядущими парламентскими выборами.

[Брян]

Часть 12: Экономический кризис в России

Ещё в конце 1994 года правительство России отказалось от финансирования государственного бюджета за счёт денежной эмиссии. Одновременно Центробанком стала проводиться политика т. н. «валютного коридора» — удержания курса рубля к доллару США в узких рамках путём валютных интервенций. С 1995 года Банк России прекратил использование прямых кредитов для финансирования дефицита федерального бюджета и перестал предоставлять целевые централизованные кредиты отраслям экономики. Ужесточение денежной политики, в условиях политической борьбы, не было в должной мере поддержано бюджетной политикой. Государственная Дума, в которой действовала сильная фракция КПРФ, стремившаяся увеличить расходы, принимала несбалансированные бюджеты, то есть расходы не обеспечивались доходами. Ситуация с бюджетным дефицитом ухудшилась приходом к власти второго президента России Геннадия Зюганова и правительства Юрия Маслюкова, имевшего куда большую социальную ориентацию и под давлением своей нестабильной коалиции шедшее на всё большие траты.

Возникшие вследствие этого противоречия российские власти пытались разрешить, наращивая государственный долг. В 1997 году соотношение внутреннего долга России к ВВП было, по международным меркам, скромным. В конце 1997 года оно составляло 25,0 % ВВП России (для сравнения, этот же показатель того времени у Германии — 57 %, США — 66 %, Японии — 107 %). В 1997 году реальные ставки по государственным краткосрочным обязательствам (ГКО) снижались и в реальном исчислении (то есть с учётом инфляции) приближались к нулевым. Особенность бюджетной политики была ориентация на краткосрочные и высокодоходные облигации (до 60 %, при обычной доходности аналогичных ценных бумаг 4-5 % годовых). Полученные в результате средства были совершенно непригодны для финансирования долгосрочных направлений — промышленности, сельского хозяйства, создания высоких технологий и иных сфер экономики, не приносящих очень быстрой большой прибыли, однако помогали краткосрочно гасить дефицит бюджета, который наращивался в бюджетах 1997 и 1998 годов. Объёмы привлечения денежных средств постоянно увеличивались. Так, объём размещения ГКО-ОФЗ вырос со 160 млрд рублей в 1995 году до 600 млрд рублей в 1997 году. Нужный объём спроса на государственные ценные бумаги поддерживался за счёт сохранения относительно высоких ставок процентов, а также за счёт привлечения спекулятивного иностранного капитала. Ориентация на последний потребовала снятия большей части ограничений на вывоз капитала, в чём финансово-экономический блок правительства Маслюкова вынужден был противостоять Государственной Думе и социальному блоку правительства, требовавших больших бюджетных расходов. Постепенное поднятие налогов, в том числе на добычу полезных ископаемых, и деприватизация ряда топливно-энергетических предприятий не дала желаемого результата - налоговое администрирование оставалось неэффективным, а ожидаемый рост цен на энергоносители не случился.

Противостояние финансово-экономического блока поддерживаемого Центробанком остальному правительству при поддержке Государственной Думы усугублялось тремя факторами. Во-первых, раздутые бюджетные траты усугублялись неприкрытым лоббизмом членов правительства и депутатов правящей коалиции в отношение различных аграрно-промышленных групп, что приводило к многократному выделению многочисленных субсидий, не имевших здравого обоснования или слишком дорогих для российского бюджета, однако попадающих в рамки социально-популистской программы КПРФ. Не страдающие излишней либеральностью экономической мысли ответственные за экономическую политику члены кабинета Маслюкова тем не менее оказались вынужденными фискальными консерваторами, однако не могли успешно противостоять своим оппонентам. Российский бюджет продолжал наращивать расходы и тратить больше, чем был способен себе позволить. Во-вторых, новое правительство обладало куда менее слабыми позициями в переговорах с международными кредиторами и так обладавшими меньшим доверием к малопонятному коммунистическому правительству, президент назначивший которое прибег к ядерному шантажу в первом же своем международном визите. После увольнения из правительства плеяды профессиональных чиновников и переговорщиков, пришедших ещё с Гайдаром новое правительство столкнулось с дефицитом кадров. К тому же, осложняли репутацию РФ теперь и неосторожные высказывания членов правительства, например вице-премьер Николай Кондратенко неоднократно оставлявший комментарии явно антисемитского характера бросал темную тень на всё российское правительство настолько, что попытки заставить его сменить риторику предпринимал даже известный ястребиной позицией министр иностранных дел Алексей Подберезкин. В-третьих, Зюганов увлеченный внешней политикой, от встречи с новоизбранным президентом США Робертом Доулом до турне по Восточной Азии, и утверждением своей власти и борьбой с региональными элитами не слишком обращал внимание на вопросы управления экономикой, доверившись главе правительства Юрию Маслюкову, который вынужден был балансировать между интересами двух противоположных групп. Особенно тяжелой ситуация в правительственной коалиция стала ситуация ко второй половине 1997 года, когда в ответ на попытку начала политики экономии Государственная Дума сначала провалила проект бюджета на 1998 год, после чего левая часть правительственной коалиции представляющая интересы получателей крупных субсидий из бюджета организовала попытку шантажа правительства, обещая вотум недоверия Маслюкову в случае отказа от бюджета, включавшего в себя дефицит в 5,5% ВВП. Большинство правых оппозиционных фракций были готовы поддержать вотум недоверия, однако примкнувшие к лояльному Зюганову крылу НПСР перебежчики и личное вмешательство президента в наведение партийной дисциплины смогли помочь избежать такого сценарий.

Тем не менее, неформальная антиправительственная коалиция продолжала противостоять Маслюкову и Болдыреву, ссылаясь на неспособность отечественных предприятий к выживанию в свободной конкуренции с импортом. Твердый рубль, повысивший доходы граждан, ожививший торговлю и конкуренцию, очень раздражал «агро-промышленников». Это раздражение отчасти разделяли и экспортеры, получавшие валютные доходы. В итоге — искусственное усиление «кризиса неплатежей», усилившаяся поддержка оппозиции на региональных выборах, информационное давление на правительство. В конце 1997 года стали быстро расти ставки по кредитам и государственным обязательствам, начал падать фондовый рынок. Если в II квартале 1997 года средняя доходность ГКО составляла 19 %, то ко I кварталу 1998 года она увеличилась до 49,2 %. Ставка по однодневным кредитам за тот же период увеличилась с 16,6 % до 44,4 %. Эти события оказали негативное влияние на настроения инвесторов, что увеличило отток капитала и усилило давление на курс рубля. К новому 1998 году стало понятно, что стоимость содержания займов ГКО-ОФЗ вскоре превысит прибыль бюджета. К 2 февраля впервые попросил об отставке финансово-экономический блок правительства, заверив о невозможности спасения бюджета от дефолта, однако Зюганов отказался принимать её и продавил начало мер жесткой бюджетной экономии, рассчитывая воспользоваться "личной популярностью", в наличие которой второй президент верил после успехов своего первого года, для того чтобы ускоренно получить внешние заимствования, способные перекрыть образовавшийся дефицит и спасти ситуацию. Подробности об инциденте быстро, как это часто бывало в администрации Зюганова, утекли в СМИ и стали достояние общественности, мгновенно вызвав попытку выразить вотум недоверия правительству инициированный депутатами от фракций НДР и ДВР. Правительство однако неожиданно устояло благодаря сплоченности правящей коалиции перед лицом общего врага, за спиной которого коммунисты и аграрии видели силуэт Егора Гайдара, единственного члена плеяды младореформаторов имеющего общероссийскую известность и отбившегося от всех обвинений Генеральной Прокуратуры.

Впрочем, трещина во взаимоотношениях между президентом и правительством уже пробежала. После консультаций с Зюгановым Скуратов и Илюхин начали два негласных и независимых друг от друга расследования в отношение сразу троих вице-премьеров, которых Зюганов подозревал не только в банальной коррумпированности, но и в личной нелояльности и работе против его власти. Сам же второй президент был вынужден в это время разрываться между переговорами с МВФ, прочими международными кредиторами и защитой правительства перед Думой и общественностью перед нависшими призраками дефолта и девальвации. В 12 марта 1998 года Зюганов заявил: «Девальвации не будет. Это я заявляю твёрдо и чётко. И не просто это я придумываю или фантазирую или я не хотел бы, это всё просчитано. Это каждые сутки проводится работа и контроль…». Первоначально казалось, что удастся избежать дефолта за счёт крупного международного кредита и срочных мер бюджетной экономии, однако после провала переговоров как с МВФ, так и с группой французских банков, 15 мая 1998 года Правительство России и Центральный банк объявили о техническом дефолте по основным видам государственных ценных бумаг и о переходе к плавающему курсу рубля в рамках резко расширенного валютного коридора (его границы были расширены до 7 — 11,5 рубля за доллар США). Позже ЦБ фактически был вынужден отказаться от поддержки курса рубля. 16 мая в отставку ушёл председатель Центрального банка Сергей Дубинин, а 17 мая в отставку в полном составе подало правительство Маслюкова.

Часть 13: Правительство народного доверия

Вынужденно приняв отставку правительства Маслюкова президент оказался в ситуации, когда необходимо было сформировать устойчивое правительство, за которое были готовы голосовать не только фракции ставшей неустойчивой коалиции. Было необходимо найти и команду, способную вывести страну из кризиса, и человека согласного стать премьер-министром в такой тяжелый момент, и являющегося компромиссным для всех членов коалиции, а так же потенциальных союзников. В этих условиях, президент начал консультации с лидерами оппозиционных фракций на предмет создания большой коалиции.

Кроме трёх пропрезидентских групп, всё больше сливающихся в одну силу, в парламенте присутствовали пять оппозиционных фракций и независимые депутаты. Тем не менее, в ходе консультаций быстро выяснилось, что далеко не все из них готовы взаимодействовать с КПРФ. Члены немногочисленной группы «Демократический выбор России» стояли на непримиримо оппозиционных позициях в отношение второго президента, Черномырдин планировал взять реванш в 1999 и 2000 годах и готов был обсуждать поддержку правительства только в случае собственного возвращения в кресле премьер-министра, чего Зюганов допустить не мог. Аморфная группа «Регионы России» продолжала существовать лишь на бумаге, а её члены стремились в индивидуальном порядке строить планы на выборы, которые должны были состояться уже в следующем году. Наконец на поддержку антикоммунистической ЛДПР в Кремле не надеялись заранее, несмотря на довольно умеренную позицию Жириновского о том, что фракция партии готова поддержать правительства, которое будет возглавлять "патриот, а не коммунист или либерал". В этих условиях главными стали консультации с «Яблоком» и наведение дисциплины и порядка в рядах пропрезидентской коалиции. Особенно сомнения у администрации президента имелись в отношение депутатов блока «Народовластие» и некоторых аграриев. С другой стороны, Зюганов и бывший премьер-министр Маслюков, активно участвующий в консультациях вокруг нового правительства, понимали необходимость жесткой экономии и ряда реформ, которые сложно было назвать социалистическими, для того чтобы сбалансировать экономику перед грядущими выборами и не потерять власть на них.

Несмотря на первичные консультации в которых поднималась идея Григория Явлинского в качестве главы правительства, вскоре от этой идеи быстро отошли. Во-первых, не был готов к премьер-министру из оппозиционной фракции сам Зюганов, опасающийся что популярный премьер-министр сможет составить ему конкуренцию на президентских выборах в 2000 году. Во-вторых, администрация президента не была уверена в поддержке собственной коалиции в отношение такого правительства, опасаясь выступления собственных консерваторов против "либерального правительства". В-третьих, сам Явлинский прибывал в глубоких сомнениях, имея президентские амбиции и испытывая неуверенность в перспективах такого правительства, которое могло утянуть своего будущего главу на дно. Таким образом, от кандидатуры оппозиционного премьер-министра вынужденно пришлось отказаться. Зюганов искал компромиссного кандидата на пост главы правительства внутри своей коалиции или за пределами привычного политического поля. В это время рассматривались ещё несколько компромиссных кандидатов - от первого вице-премьер, агрария Николая Харитонова и министра обороны Валентина Варенникова до бывшего министра иностранных дел Евгения Примакова и главы Межведомственной комиссии по рассмотрению вопросов финансово-экономического положения организаций нефтяного сектора экономики Михаила Ходорковского, формально оставившего всю активную коммерческую деятельность. Тем не менее, попытка утвердить правительство Харитонова, которое сохранило бы структуру правительства Маслюкова с минимальными изменениями провалилась, за счёт бойкота голосования со стороны ряда депутатов из фракций «Народовластие» и «Регионы России», при отсутствие поддержки оппозиционных фракций. После этого необходимость поддержки оппозиционных фракций для утверждения широкого правительства, после чего Зюганов впервые публично пообещал сформировать «правительство народного доверия» и возобновил консультации с Явлинским на предмет участия представителей «Яблока» в новом правительстве.

С другой стороны, удалось прийти к формуле того, что новый премьер-министр должен был быть представителем парламентского большинства, однако не быть экономистом и не возглавлять финансово-экономический блок, в котором должны участвовать представители партии Явлинского. В этих условиях, кандидатура следующего главы правительства появилась позже, чем был согласован состав большинства его членов. В ходе консультаций между администрацией президента и лидерами фракций в Государственной Думы Жириновский неофициально выразил готовность поддержать главу правительства представляющего «Народовластие», чтобы не допустить новое либеральное или коммунистическое правительство. Поддержки фракции ЛДПР хватило бы для того, чтобы утвердить любое правительство, которое поддержало бы пропрезидентское большинство, особенно в случае восстановления дисциплины в фракции «Народовластия». В этих условиях неожиданно появилась в качестве компромиссной фигура со-председателя фракции «Народовластие» Сергея Бабурина, согласного выступить полутехническим премьер-министром и являющимся компромиссом между правящей коалицией, «Яблоком» и ЛДПР, что позволило прийти к соглашению и утвердить коалиционное правительство Бабурина, в которое кроме членов КПРФ, АПР и РОС вошли так же представители «Яблока» и беспартийные технократы, являющиеся компромиссными фигурами. Зюганов постарался обеспечить себе лояльное и компетентное правительство, не вызывающее раздражение западных кредиторов. Так, к примеру покинул правительство министр иностранных дел Подберезкин, снискавший славу ястреба даже среди правящей коалиции, и раздражающий своими антисемитскими высказыванием большинство международных партнеров вице-премьер Николай Кондратенко.

Кроме того, Государственная Дума утвердила по представлению президента Виктора Геращенко в роли Председателя Центрального Банка, возглавившего тем самым в четвертый раз в своей жизни главный банк страны, и второй раз - Центральный банк Российской Федерации. Популярный среди левых Геращенко был утвержден без помощи оппозиции сразу после нового правительства. Кроме того, наметилось возвращение во внешнеэкономический блок правительства ряда выходцев из правительств Гайдара и Черномырдина, в результате чего переговорный процесс с западными кредиторами начинает идти куда более продуктивно и выгоднее для российского правительства.

Правительство Сергея Бабурина

 

[Брян]

Часть 14: Прокуратура против правительства

"Два клинка Президента", как за первые два неполных года прозвали прокуратуру и активно реформируемое ФСБ, имели огромное количество возбужденных дел, имеющих политическое знание, однако направление их деятельности явно разделились. Силы ФСБ были распределены между борьбой с терроризмом и бандформированиями на Северном Кавказе, организованной преступностью и преследованием бывших соратников первого президента по делам связанным с обвинениями в государственной измене и шпионаже. В частности, именно под личным руководством Илюхина гремело масштабное "дело Собчака", опиравшееся на старый "доклад Салье", нацеленное на первого мэра Санкт-Петербурга и его окружение и вышедшее за пределы обычной коррупции в скандальном Комитете мэрии по внешнеэкономическим связям и быстро переросшее в обвинения о работе на разведку ФРГ и связях с колумбийской наркомафией через российско-германской фирмой СПАГ, а так же в обвинения в подготовке покушения на губернатора Санкт-Петербурга Владимира Яковлева, а так же лоббировании интересов нескольких отечественных ОПГ. Несмотря на то, что судебный процесс закончится лишь в 2001 году, после смерти главного фигуранта, а обвинение о работе на немецкую разведку и подготовки покушения на Яковлева так и останутся недоказанным, именно "дело Собчака" станет самым ярким примером готовности Зюганова направлять лояльное себе ФСБ в качестве оружия против нелояльных региональных элит.

С другой стороны, большинство обычных коррупционных дел находились в распоряжение Генеральной Прокуратуры, а Скуратов имел гораздо более независимые настроения, чем назначенный Зюгановым глава ФСБ. Несмотря на общую синергию с администрацией второго президента, Генеральный Прокурор отказался заводить уголовные дела в отношение губернаторов Самарской и Нижегородской областей Константина Титова и Бориса Немцова, рассматриваемых в качестве лидеров готовящейся противостоять Зюганову на выборах в Государственную Думу либеральной коалиции. Первые признаки разногласий появились весной 1998 года, когда Прокуратура отреагировала на обличающие сюжеты в оппозиционной прессе и начала расследование в отношение коррупционных связей сразу трех вице-премьеров правительства Маслюкова - Николая Кондратенко, Василия Стародубцева и Амана Тулеева. Первоначально второй президент отнесся к этому без негатива и рассматривал эти расследования как часть давления на своевольных членов своей хрупкой коалиции, "зарвавшихся и кусающих кормящую руку", однако после формирования нового правительства Скуратов не собирался прекращать расследования, в том числе и в отношение сохранивших свои посты вице-премьеров, несмотря на то, что с предъявлением обвинений Генеральная Прокуратура пока не спешила и прекратила парализовывать работу правительства постоянными обысками.

Возможно отношения между правительством и прокуратурой удалось бы сохранить, если бы не состоявшееся 26 июня 1998 года громкое покушение на мэра Нефтеюганска Владимира Петухова, произошедшее в самом центре города. Погиб охранник главы города, а сам он был ранен, но чудом выжил. Особенное внимание дело получило благодаря затяжному конфликту Петухова с "Роснефтью", обвиняемую мэром в крупной неуплате налогов в местный бюджет и попытке подчинить себе власть в городе. Наконец, покушение произошло в день рождения новоназначенного вице-премьера по топливно-энергетическому комплексу Михаила Ходорковского, курировавшего "Роснефть" в качестве советника Зюганова, и по утверждению Петухова вступавшего с ним в конфликт ранее. Переживший покушение глава города моментально обвинил в нём Ходорковского и стал фигурой федерального масштаба. Генеральный Прокурор взял уголовное дело под личный контроль, однако на ближайшее время скандал с покушением удалось погасить, а новое правительство устояло.

Часть 15: Внешняя политика на постсоветском пространстве

Вся политика администрации Зюганова на постсоветском пространстве состояла из двух противоречивых направлений - желание удержать в рамках московского влияния бывшие союзные республики и запустить процесс реинтеграции на территории бывшего Советского Союза и периодические конфликты с властями бывших республик на основе прав русского и русскоязычного населения, а так же местных коммунистических партий, справедливо рассматриваемых как в Москве, так и в столицах бывших советских республик в качестве прямых агентов влияния Кремля. Одновременно с этим, внутри администрации Зюганова и окружающей его коалиции боролись два противоречивых лагеря - готовые покупать лояльность в обмен на деньги сторонники интеграции и изоляционисты, включающие в себя националистов и фискальных консерваторов, выступающих против траты российского бюджета в интересах иностранных государств.

Ближайшим из союзников новой администрации в первые же месяцы оказался новый президент Белоруссии Александр Лукашенко, победивший на президентских выборах и в конституционном референдуме. Несмотря на имевшиеся с первых же лет его правления авторитарные тенденции, Лукашенко шел на широкие символические уступки Кремлю - несколько членов реорганизованной Коммунистической партии Белоруссии были включены в состав правительства, а сам президент Белоруссии открыто выступал за тесную интеграцию с Россией. В 1997 году был подписан договор о преобразование созданного в 1995 году Сообщества России и Белоруссии в Союз России и Белоруссии и носившее рамочный характер Соглашение о дальнейшем единении России и Белоруссии, подразумевавшее "создание единого экономического пространства", отмену внутренних тарифов и пошлин, льготные цены на нефть и газ для Белоруссии, а так же экономическую поддержку Белоруссии трансферами из российского бюджета. В дальнейшем стороны провозглашали движение в сторону создания единой валютной зоны, единых вооруженных сил и общего союзного парламента к 2000 году. Согласно неофициальным договоренностям, Зюганов рассматривал возможность предложить Лукашенко вариант реинтеграции Белоруссии в состав России при котором белорусский президент после 2000 года сможет совмещать свою должность и должность главы правительства России, с перспективой избрания российским президентом после 2004 года. Тем не менее, дефолт в России и нарушения прав человека в Белоруссии, вызвавшие бурную реакцию в Государственной Думе, замедлили амбициозные проекты, а Лукашенко тем временем искал возможность сохранить за собой контроль над вооруженными силами Белоруссии.

В благоприятном русле развивались и отношения с Казахстаном, чей президент Нурсултан Назарбаев продвигал идею о евразийской интеграции, которая была созвучна политике Кремля в этом направление. В 1997 году, между Москвой и Астаной был подписан Договор о добрососедстве и союзничестве в XXI веке, а в следующем году под давлением из Москвы был принят «О языках в Республике Казахстан», закрепивший русский в качестве второго государственного языка в Казахстане. Коммунистическая партия Казахстана в условиях авторитарной системы, уже установившейся в Казахстане к этому моменту, стала негласным представителем интересов русского и русскоязычного меньшинства. Несмотря на это, в остальном Назарбаеву удавалось сдерживать усиление российского влияние, особенно в связи с отвлечением влияния на другие внешнеполитические направления. Кроме этого важным направлением российской среднеазиатской политики становится функция медиатора в продолжающейся в Таджикистане гражданской войне, окончившейся подписанием в Москве договора между правительством Рахмонова и объединенной оппозицией. Главным прорывом будет заключение двух договоров об евразийской экономической интеграции - о создание Евразийской экономической комиссии между Россией, Белоруссией, Казахстаном и Киргизией в 1999 году и о преобразование её в Евразийский экономический союз с включением Украины, Таджикистана и Армении в марте 2000 года. Кроме того, в июле 2000 на основе Договора коллективной безопасности была основана Организация договора коллективной безопасности, призванная обеспечивать региональную безопасность на территории постсоветского пространства.

При Зюганове появляются два новых института влияния на страны постсоветского пространства со стороны Кремля. Первой попыткой стало использования объединения коммунистических партий бывших республик, известного как СКП-КПСС, в качестве целенаправленного агента влияния на внутреннюю политику постсоветских стран, особенно тех из них, в которых установились демократические системы, а коммунистические партии - члены СКП-КПСС стали прямо спонсироваться из Кремля, сильно влиявшего на многие решения, принимаемые их руководством. Кроме того, при активном участие КПРФ в Москве в 1999 году произошла II Международная встреча коммунистических и рабочих партий, ставшая попыткой распространения этого института за пределы постсоветского пространства. Другим, более важным и устойчивым, институтом стало создание на основе Росзарубежцентра Агентства по международному сотрудничеству и делам соотечественников, более известного как Россотрудничество в 1998 году, возглавленного бывшим министром экономики Сергеем Глазьевым. Несмотря на свои церемониальные функции, именно Россотрудничество быстро стало мозговым и лоббистским центром российского влияния на территориях постсоветского пространства, выходящего за пределы банальной финансовой помощи местным коммунистическим партиям и покупки влияния местных элит, а сам Глазьев считался теневым министром по делам СНГ. Во многом благодаря лоббистскому влиянию Глазьева в новой роли произошло принятие Закона о соотечественниках 1999 года, положившего начало массовой выдаче российских паспортов этническим русским бывших советских республик, а так же, в качестве побочного эффекта, появлению в России прозрачного института репатриации списанного с немецкого. В Кремле считали, что новые-старые граждане будут поддерживать правящего лидера, но эффект на российские выборы диаспора начала оказывать ещё очень нескоро.

Проблемы у администрации Зюганова сложились во взаимоотношениях с украинским правительство Кучмы, которая с опаской смотрела на реваншистские настроения новой администрации и сближение Москвы и Минска. С другой стороны, Кремль не был доволен экономическими привилегиями в адрес независимой Украины, как считал Зюганов необоснованно предоставленными Ельциным. Довольно быстро Москва и Киев вступили в экономическое противостояние, формальным поводом для которого стал газовой конфликт. Российская сторона обвиняла Украину в пропаже газа при транзите и начала готовиться к поднятию цен на газ для Украины, а Киев в ответ был готов прибегнуть к газовому шантажу. Итогом обострения стали срыв подписания так называемого Большого соглашения, об экономическом сотрудничестве, и Соглашения о разделе Черноморского флота, в результате чего на протяжение нескольких следующих лет российские силы в Севастополе прибывали без формального основания. Тем не менее, на силовое обострение не решалось украинское правительство.

Подобное "своеволие" Киева не могло не вызвать активного вмешательства Москвы в украинские выборы. В 1998 году при активной поддержке из Кремля и финансирование из российского бюджета, а так же используясь проблемами администрации Кучмы на парламентских выборах победу одерживают пророссийские силы, собранные в коалицию из Коммунистической, Социалистической, Селянской и Прогрессивной Социалистической партий при больших усилиях московских переговорщиков и путем существенных денежных влияний, фактически блокируя любые попытки работы правительства. На фоне внутреннего экономического и политического кризиса в России украинское направление становится отдушиной для Зюганова и от компромисса с действующим украинским президентом Кремль отказывается, стремясь сплотить пророссийские силы Украины в широкую коалицию к президентским выборам 1999 года. В рамках долгих консультаций, давления, уговоров и подкупов Кремлю удалось убедить потенциального кандидата от КПУ Петра Симоненко снять свою кандидатуру в пользу лидера Социалистической партии Украины Александра Мороза. С другой стороны, позиции действующего президента были сильно ослаблены, а антироссийские силы разобщены между собой - конкуренцию Кучме на правом фланге составлял Вячеслав Черновол, а умеренный избиратель оттягивался на многочисленных мелких центристских кандидатов. В конечном итоге пользующийся поддержкой левоцентристской коалицией социалист Александр Мороз победил действующего президента Леонида Кучму, зафиксировав реванш левых сил во всех трех славянских республиках бывшего Советского Союза.

Часть 16: Денежная реформа

Разговоры о неизбежной деноминации продолжались ещё с конца президентства Ельцина, однако долгое время администрация Зюганова и правительство Маслюкова оттягивали такой шаг, считая его непопулярным. Тем не менее, после дефолта 1998 года необходимость деноминации стала очевидной. Теперь второй президент хотел провести все непопулярные экономические реформы в краткий срок для того, чтобы рейтинги КПРФ могли восстановиться к грядущим в следующем году парламентским выборам. В рамках продолжения символического переосмысления эпохи Ельцина был объявлен краткосрочный конкурс на дизайн банкнот нового образца, в результате чего был предпринят отказ от серии «Города России» в пользу портретной серии, созданной на основе проекта подготовленного Леонидом Парфеновым и художницей Еленой Китаевой. В состав портерной серии вошли изображения балерины Галины Улановой, композитора Петра Чайковского, писателей Александра Пушкина и Федора Достоевского, химика Дмитрия Менделеева, первого космонавта Юрия Гагарина, ядерного физика Игоря Курчатова и маршала Георгия Жукова. Также были введены металлические монеты с изображением Георгия Победоносца (1, 5, 10, 50 копеек и 1, 2, 5 рублей).

4 августа 1998 года вышел указ Президента России «Об изменении нарицательной стоимости денежных знаков и масштаба цен». Обмен начался с 1 января 1999 года с коэффициентом 1000:1, то есть одному новому рублю соответствовали 1000 старых (образца 1993 и 1995 годов). Учитывая негативный опыт по трёхдневному обмену 50 и 100-рублевых банкнот в СССР в 1991 году, обмен неденоминированных денег проходил постепенно вплоть до 1 января 2003 года. Все неденоминированные монеты Центрального банка России (1, 5, 10, 20, 50, 100 рублей и коллекционные), вопреки традиции двух предыдущих деноминаций, прекратили быть законным платёжным средством. Сама реформа окончилась уже в новой экономической реальности, одновременно с началом "нефтегазового бума".

[Брян]

Часть 17: Новое партнерство на Западе

Несмотря на внутреннюю ястребиную политику, на Западе администрация Зюганова старалась проводить политику налаживания отношений с новыми партнерами. Первым большим "другом Зюганова" стал президент Франции Жан Ширак, проводивший политику дистанцирования от НАТО видел в новой России партнера. Франция уже была крупным кредитором России, а французские инвесторы получили благоприятные условия на российском рынке. Особенно российско-французские отношения укреплялись на фоне откровенно антироссийской политики канцлера ФРГ Гельмута Коля, крайне воинственно относившегося ко второму российскому президенту и верившему в конспирологическую теорию о том, что Борис Ельцин был убит в ходе заговора. Переизбравшийся на волне антироссийских и антикоммунистических настроений он форсировал процедуру вступления стран-бывших членов ОВД в Европейский Союз и НАТО, а в Берлине в это время получали политическое убежище многие преследуемые в России члены правительств Гайдара и Черномырдина. Тем не менее, из всех западных лидеров Коль оказался в меньшинстве - Зюганову удалось наладить личные взаимоотношения с президентом США Бобом Доулом и с премьер-министром Великобритании Тони Блэром.

Со сменой министра иностранных дел, в ходе которой ястреба Подберезкин сменил опытный кадровый дипломат Евгений Примаков, уже краткосрочно занимавший этот пост в последние полгода жизни Бориса Ельцина, стала гораздо более умеренной и адекватной и деятельность Министерства иностранных дел. Избравшийся на довыборах в Государственную Думу Подберезкин продолжал грозить Западу ядерным апокалипсисом, однако кадровые дипломаты работали в сторону улучшения международных отношений, а сам Подберезкин не получил даже кресло главы профильного комитета, заблокированный партией Явлинского в этом качестве. Дефолт, по мнению многих случившийся потому, что старое правительство не смогло договориться о своевременном получение кредита от МВФ, показал сохраняющуюся зависимость России от иностранных кредиторов и необходимость уметь вести с ними переговоры, что привело к тому, что во внешнеэкономический блок начали возвращаться "технократы", выходцы из команды Гайдара занимавшиеся переговорами о судьбе иностранных кредитов. Фактически переговорную группу со стороны России возглавил бывший заместитель министра финансов Михаил Касьянов, уже имевший опыт переговоров в 1994-96 годах.

В сентябре 1998 года в Париже был подписан Основополагающий акт Россия — НАТО, регулирующий "равноправные, мирные и партнерские" отношения между Россией и НАТО, а так же тайный "Парижский протокол", в рамках которого президенты США и Франции обязывались исключить расширение НАТО на территорию бывшего Советского Союза без согласия России. Факт подписания этого секретного протокола долгое время будет оставаться неизвестным публике, несмотря на все утечки присущие администрации Доула, а сам он в будущем окажется многократно нарушен. Кроме того, удалось добиться нейтральной позиции Белого Дома по вялотекущим конфликтам в Чечне и Косово, слабо интересовавшим новую администрацию. В октябре Государственная Дума наконец ратифицировала Европейскую конвенцию о правах человека, в конце года Зюганов впервые выступил в Совете Европы. С одной стороны, второй президент говорил об будущем "европейской и евразийской интеграции", с другой обрушивался на правительства стран Прибалтики за нарушение прав русского населения. Давление на прибалтийские республики было частью политики Зюганова на протяжение всего его президенства.

В 1998 году на саммите в английском Бирмингеме Россия окончательно вступает в Q7 преобразованную в Q8 на правах равноправного члена, а в следующем 1999 году участвует в создание «Большой двадцатки» и проектирование нового переговорного процесса для развивающихся стран. Активно делающий акцент на внешней политике в это время Зюганов регулярно устраивает заграничные визиты, посетив с рядом дипломатических визитов страны Восточной Азии. Одновременно особые отношения устанавливаются между Россией и Югославией, а в российский миротворческий контингент фактически позволяет режиму Слободана Милошевича начать подавление сепаратистских выступлений в Косово, при негласном безразличие Вашингтона и Парижа.

Часть 18: Сюрприз на Рождество

К концу 1998 года политическая жизнь страны постепенно сводилась к двум процессам - ползучей подготовке к выборам в Государственную Думу, которые были должны состояться в грядущем году и правовому давлению организованному ФСБ в отношение региональных властей, нелояльных действующему президенту. Экономика восстанавливалась после дефолта, правительство Бабурина всячески старалось не создать для отечественной экономики новых шоков в условиях начавшегося роста цен на нефть, а сам премьер-министр старался просто не сделать глупостей и не вмешиваться в работу финансово-экономического блока, занятый символическим посещением Белграда, Минска и Еревана. В это время президент Зюганов посещал мировые столицы в очередном турне, пока директор ФСБ Илюхин лично контролировал обыски в администрациях Мордовии и Башкирии. "Роснефти" удалось заполучить крупнейший контракт на разработку нефтяных месторождений в Ираке.

На фоне бурной череды международных новостей почти пропали из общественной памяти новости о неудачном покушение на мэра Нефтеюганска и об уголовных делах о коррупции в правительстве Маслюкова, расследуемых Генеральной Прокуратурой. Тем не менее, уже четверо из занимавших посты вице-премьеров во время президентства Зюганова были под замешаны в уголовных делах, по которым казалось не шло движения. Парламентская оппозиция, преимущественно либерального толка, активно обвиняла Прокуратуру в политических преследованиях противников второго президента при попустительстве в адрес членов правительств и начала серию парламентских расследований. Одновременно с этим президент и члены его администрации пытались оказывать давление на Генерального Прокурора с целью скорейшего закрытия уголовных дел в отношение бывших и действующих вице-премьеров. Однако Скуратов стоял на своем и осенью 1998 года Генеральная Прокуратура провела целую серию обысков в офисе "Роснефти" и правительстве.

7 января 1999 года прогремело то, что в дальнейшем станет известно как "рождественский сюрприз". Генеральная прокуратура предъявила генеральному директору "Роснефти" Леониду Невзлину обвинение в попытке покушения на мэра Нефтеюганска Владимира Петухова. Только что вышедшая с новогодних каникул страна оказалась полностью сконцентрирована на произошедшем. Несмотря на то, что страна уже успела привыкнуть к регулярному возбуждению уголовных дел в адрес бывших членов команды Ельцина и представителей региональных элит, до этого никто из членов команды Зюганова не был хотя бы косвенно обвинен в нарушение закона. Ведущие оппозиционные телеканалы и газеты моментально связали с делом действующего вице-премьера Михаила Ходорковского, считавшегося в новой политической ситуации человеком тесно связанным с самим вторым президентом и претендовавшим на пост премьер-министра. Реакция Кремля последовала незамедлительно, но была не той, которую ожидала большая часть населения страны. Срочно вышедший с каникул Зюганов встретился со Скуратовым стараясь заставить его прекратить уголовное дело и свернуть попытки преследования его команды. На не давшего прямого отказа Генерального Прокурора такое давление тем не менее оказалось противоположный эффект. Не связанный с Зюгановым путами лояльности, он получил внутреннее убеждение в причастности второго президента к нарушению закона в его администрации, при этом уже почувствовал вкус крови после успешной отправки в тюрьму ряда членов бывшей команды Ельцина. 29 января Генеральная Прокуратура последовательно предъявила ряд объявлений, слившихся в массовом сознание под названием "дело вице-премьеров". Курирующий энергетический сектор вице-премьер Михаил Ходорковский был обвинен в заказе покушения на мэра Нефтеюганска Валерия Петухова, а действующему первому заместителю главы правительства Аману Тулееву, а так же действующим вице-премьерам Василию Стародубцеву, Николаю Харитонову и бывшему вице-премьеру Николаю Кондратенко были предъявлены обвинения в преступлениях коррупционного характера. 31 января Юрий Скуратов был отстранен от должности указом президента России, а уже в марте подконтрольный Кремлю Совет Федерации оперативно освободил его от должности Генерального Прокурора. Однако поднявшуюся бурю было крайне сложно унять.

Часть 19: Гонка начинается

С вхождением в 1999 год страна вновь оказалась на пороге двухлетней бесконечной предвыборной гонки - в 1999 году должны были быть избраны Государственная Дума III созыва, а так же мэр Москвы и губернатор Санкт-Петербурга, а в следующем 2000 году страна должна была вновь избирать президента. Несмотря на то, что Зюганов в целом не сомневался в своем переизбрание, а экономика России на фоне рост цен на нефть и успешного преодоления дефолта стремительно восстанавливалась, перед хрупкой правящей коалицией, продолжавшей функционировать лишь при помощи Божьей помощи, стояла сложная задача удержать и укрепить большинство, а сам второй президент хотел сделать его полностью подконтрольным Кремлю без оговорок и сверхординарных мер, а так же иметь возможность формировать устойчивое правительство без продолжения коалиции с "Яблоком". Одновременно с этим под большим вопросом вообще было прохождение в парламент всех младших членов коалиции - рейтинги АПР самостоятельно не дотягивали до 5% барьера, "Народовластие" было раздроблено и неспособно сформировать единый список, а прочие многочисленные мелкие партнеры не могли и претендовать на самостоятельную кампанию федерального масштаба. Популярность самого Зюганова впрочем была довольно высока несмотря на "Рождественский сюрприз", но вот рейтинги КПРФ всё ещё не восстановились от последствий дефолта и коррупционных скандалов в правительстве Маслюкова. Продолжали существовать и очаги нелояльности администрации внутри собственной партии. Кроме того, антикоммунистические настроения по прежнему оставались сильны и даже усилились на фоне дефолта, поэтому в администрации Зюганова задумывались о мягком ребрендинге.

Решение было найдено в виде формализации "большой коалиции" сложившейся вокруг второго президента в рамках построения президентской вертикали власти. Народно-патриотический союз России формально возглавляемый Зюгановым кроме КПРФ к началу 1999 года включал в себя более 200 различных организаций, как федеральных, так и региональных. За время президентства Зюганова список организаций-членов НПСР активно пополнялся, включая в себя как региональные организации, так и карманные федеральные партии многочисленных перебежчиков, примыкающих к сильному - Партия самоуправления трудящихся Святослава Фёдорова, Социалистическая партия трудящихся Александра Мальцева, Русская социалистическая партия братьев Брынцаловых, Социалистическая народная партия России Мартина Шаккума были крупнейшими, но не единственными из них. Крупнейшими из младших членов, бывшими с Зюгановым ещё до его прихода к власти оставались Аграрная партия, в которой к 1999 году победили сторонники слияния с КПРФ, и Российский Общенародный Союз премьер-министра Сергея Бабурина, за прошедшие два года усиливший свои позиции и раздумывавший над самостоятельным участием в выборам.

Тем не менее, решение было принято лично Зюгановым. На III съезде НПСР в мае 1999 было принято решение о выдвижение единого списка блока НПСР и формирование единого списка кандидатов в одномандатных округах. Несмотря на очевидное доминирование КПРФ, и младшим партнерам по парламентской коалиции, и региональным группам было обещано достаточное представительство в списках блока. Новый формат был удобен для Зюганова, потому что позволял ему устранить нелояльных и ненадежных, а так же отодвинуть от рычагов влияния независимых от него деятелей КПРФ, заполнив руководство обновленного НПСР лоялистами в обмен на очень небольшие для президента уступки Геннадию Семигину. Сама идеология президентского блока в это время продолжала активное движение от радикально-коммунистических на умеренные социал-демократические и центристские позиции вкупе с государственничеством и левым национализмом. Вместе с тем, НПСР потеряла ряд наиболее радикальных членов, несогласных с политикой правительств Маслюкова и Бабурина.

Тем не менее, не все младшие партнеры КПРФ были согласны на поглощение. Премьер-министр Сергей Бабурин находился на пике собственной популярности, будучи нацеленным на сохранение своего места, а так же собирался использовать имеющийся момент для закрепления на политической арене. Вокруг Бабурина собирались национал-патриоты и более центристские силы, формально не выступающие в оппозиции президенту. Премьер-министр сосредоточился на том, чтобы объединить вокруг себя отказавшихся входить в состав НПСР. В июне 1999 года в Москве состоялся съезд новой партии, получившей название «Народная воля». Её основателями кроме Российского общенародного союза стали так же «Конгресс русских общин», РОНС, «Союз реалистов», «Спас», «Русское Возрождение» и ещё ряд более малых общероссийских и региональных движений. На съезде присутствовали министр чрезвычайных ситуаций Дмитрий Рогозин, министр по налогам и сборам Иван Викторов, глава Россотрудничества Сергей Глазьев, бывший министр финансов Юрий Болдырев, губернатор Кировской области Владимир Сергеенков, мэр Жуковского Виктор Алкинс, а так же ряд высокопоставленных военачальников и представителей православного духовенства. Самостоятельное выдвижение блока Бабурина разозлило Зюганова, однако позиции премьер-министра были сильны, а он оказался не единственным союзником Кремля, кто собирался самостоятельно участвовать в выборах.

19 ноября 1998 года по инициативе мэра Москвы Юрия Лужкова был образован оргкомитет Общероссийской политической общественной организации «Отечество» включавший в себя множество популярных лиц, а так же ряд депутатов из группы «Российские регионы» во главе с Артуром Чилингаровым. 19 декабря 1998 года состоялся учредительный I съезд ОПОО «Отечество» в работе которого приняло участие 1125 делегатов съезда из 88 регионов России. Съезд единогласно избрал председателем Юрия Лужкова. Изначально новое движение рассматривалось в качестве регионального члена НПСР, однако мэр Москвы имел собственные амбиции и в отношение Государственной Думы, желая иметь собственную полноценную фракцию, и в отношение будущих президентских выборов. Тем не менее, попытки Лужкова собрать самостоятельную коалицию губернаторов упирались в две проблемы - все лояльные Зюганову региональные силы были сосредоточены внутри НПСР, в то время как оппозиционные главы регионов находились под давлением правоохранительной системы и не были готовы идти на альянс с правящей коалицией без гарантий безопасности. Несмотря на это, Лужков до последнего искал выход из сложившейся ситуации, стараясь стать федеральным игроком и вскоре нашел сильного союзника. 24 апреля 1999 года в Ярославле, состоялся II съезд «Отечества», на котором сопредседателем движения был избран губернатор Санкт-Петербурга Владимир Яковлев, оказавшийся в ситуации необходимости переизбрания без яркого конфликта с администрацией президента. Тем не менее, союз двух столичных градоначальников сам по себе ещё был слишком слаб для того, чтобы рассчитывать на прохождение в Государственную Думу по спискам. Мэр Москвы продолжил поиск союзников.

Ситуация неожиданно для многих изменилась 21 августа 1999 года, когда в Москве прошёл совместный съезд «Отечества» и «Народной воли», на котором было объявлено о формирование предвыборного блока «Отечество - Народная воля», возглавляемого Сергеем Бабуриным, Юрием Лужковым и Владиславом Яковлевым. Премьер-министр и градоначальники двух столиц совместно были значимой силой, несмотря на формально пропрезидентскую позицию новой силы. В состав нового блока так же вошли движение «Женщины России», часть аграриев оставшихся за пределами НПСР и некоторые члены «Яблока». В личном качестве в блок вступили министр иностранных дел Евгений Примаков, президент Удмуртии Александр Волков, генералы Борис Громов и Игорь Родионов, конструктор Михаил Калашников и ещё ряд знаменитостей. Уже к концу месяца было понятно, что новый блок является одним из трех главных фаворитов выборов. Формально между руководством кампаний НПСР и ОНВ было заключено соглашение об отсутствие взаимной критики, однако в реальности союзники сразу же начали вгрызаться друг другу в глотки - президентский блок поспешил выставить кандидатов во всех округах, ранее обещанных партии Бабурина, а так же кандидатов на выборах мэра Москвы и губернатора Санкт-Петербурга, в то время как «Отечество - Народная воля» в ответ вставило своих кандидатов в каждом одномандатном округе на выборах в Государственную Думу, а Борис Громов вступил в гонку за кресло губернатора Московской области против спикера ГД и коммуниста Геннадия Селезнёва.

Третий заметный участник "большой коалиции" подходил к выборам в противоречивом состояние. С одной стороны, рейтинги «Яблока» росли вместе с рейтингами правительства Бабурина, а принадлежность ключевых министров финансово-экономического блока к партии позволяла партии эффективно приписывать заслугу в экономическом восстановление на свой счёт. Не была партия причастна и к дефолту. Тем не менее, коалиция с коммунистами сильно ударила по настроениям традиционного либерального электората, а коррупционные скандалы раздирающие правительство не могли не бросить тень на партию Явлинского. Сам он отказался от идей объединения с кем-либо на любых условиях кроме собственных, всерьез раздумывая над своей президентской кампанией в 2000 году. «Яблоко» рассчитывало собрать голоса умеренного центристского и либерального избирателя, сделав упор на экономические успехи последнего года за время "контроля" партией над финансово-экономического блока правительства. Первая тройка "Явлинский - Мельников - Иваненко" подчеркивала успехи последнего года, одновременно рассчитывая на демократического избирателя. Однако при наличие таких сильных конкурентов слева и справа надежды Явлинского на занятие второго места по итогам парламентских выборов казались крайне призрачными.

К началу 1998 года у стороннего наблюдателя могло сложиться впечатление, что либеральная оппозиция Зюганову разгромлена и подавлена. Большая часть членов бывшей команды Ельцина находились под следствием или в эмиграции, право-демократические фракции оказались в глубокой изоляции в Думе, в ранее верные Ельцину и Черномырдину губернаторы всё чаще проигрывали выборы или стремительно меняли лояльность. Однако на фоне дефолта, устроенного коммунистическим правительством и "предательства" со стороны «Яблока» справа вновь начали расти оппозиционные настроения, которые уже не могла удовлетворить стремительно разбегающаяся партии бывшего премьер-министра «Наш дом Россия». Черномырдин однако планировал собственное возвращение и усиление в парламенте, а так же рассматривал собственное участие в президентской гонке в 2000 году. Тем не менее, рейтинги Черномырдина не были велики, он ассоциировался чредой продолжающихся "коррупционных дел" против членов команды Ельцина, а сам дефолт не принёс ностальгии по его правительству. Несмотря на это, бывший премьер-министр в этих условиях продолжал оставаться недоговороспособен по отношению к "новым либералам", которых он не считал за равных. Вместо этого, бывший премьер-министр нашел союзников в другом месте. У него ещё оставались лояльные губернаторы, несмотря на начавшееся дезертирство, и Черномырдин собирался расширить это представительство.

22 мая 1999 года, в Уфе состоялся учредительный съезд блока «Вся Россия». Учредителями блока выступили главы регионов - президент Татарстана Минтимер Шаймиев, президент Башкортостан Муртаза Рахимов, президент Ингушетии Руслан Аушев, президент Адыгеи Аслан Джаримов, губернатор Ростовской области Владимир Чуб, а также движение и одноимённая думская фракция «Российские регионы», потерявшая впрочем большую часть своего состава в пользу Лужкова. Было очевидно, что самостоятельное участие этого блока, моментально прозванного в СМИ "сепаратистским" в выборах по общефедеральному списку не имело перспектив. Тем не менее, Черномырдин и главы регионов отлично знали друга-друга и имели общие интересы. Коалиция была предсказуема и очевидной, и после окончательного провала переговоров Черномырдина с "новыми либералами", а Шаймиева с Лужковым стала неизбежной. 2 сентября 1999 года в Казани было объявлено о формирование предвыборного блока «Наш дом - Вся Россия», который возглавила предвыборная тройка "Черномырдин - Шаймиев - Рахимов".

Правее тем временем происходило то, что описывалось в прессе не иначе как "броуновское движение". Правые либеральные и консервативные силы остались без общепринятых лидеров и авторитетов, «Демократический выбор России» был обезглавлен, многие старые лидеры дискредитированы и потеряли былую популярность. однако идея объединения летала в воздухе. В этой ситуации объединение началось вокруг двух сил - движения «Россия молодая» губернатора Нижегородской области Бориса Немцова и блока «Голос России» губернатора Самарской области Константина Титова, покинувшего НДР. Губернаторы довольно быстро нашли общий язык, несмотря на то, что левая пресса активно называла ключевым архитектором и "кукловодом" коалиции Александра Яковлева, и вскоре тандем Немцов-Титов сложился, подготовившись к дальнейшему расширению, постепенно заполучив поддержку думских либералов из ДВР-ОД, ПРЕС, ПЭС, РПР, а так же блока «Вперёд, Россия!» и перебежчиков из фракции НДР и «Яблока». Рост антикоммунистических настроений в российском обществе чувствовался и после длительных переговоров между всеми сторонами 24 августа 1999 года в Москве произошёл первый съезд коалиции «Правое дело».

Основателями коалиции выступили партия «Демократический выбор России», движение «Голос России» Константина Титова, движение «Вперед, Россия!» Бориса Федорова, движение «Россия молодая» Бориса Немцова, Партия российского единства и согласия Сергея Шахрая, «Общее дело» Ирины Хакамады, движение «Демократическая Россия» Льва Пономарёва, Крестьянская партия России Юрия Черниченко, Российская партия социальной демократии Александра Яковлева, Партия экономической свободы Константина Борового, Республиканская партия Российской Федерации Валерия Гулимова, Свободная демократическая партия России Марины Салье, Российская христианско-демократическая партия Александра Чуева, движение «Рефах» («Благоденствие») Абдул-Вахеда Ниязова, Народно-патриотическая партия Франца Клинцевича, движение «Моя семья» Валерия Комиссарова, «Всероссийский союз в поддержку развития малому и среднему бизнесу» Елены Наумовой, движение «Поколение свободы» Владимира Семёнова, Консервативное движение России Льва Убожко, движение «В поддержку избирателей» Евгения Фёдорова, движение «За гражданское достоинство» Эллы Памфиловой, Антикоммунистический фронт Валерии Новодворской, Российская консервативная партия предпринимателей Михаила Торопкова, Конструктивно-экологическое движение России «Кедр» Анатолия Панфилова, Конституционная партия Анатолия Федосеева, Христианско-демократический союз, союз «Молодые республиканцы», Молодежное объединение правого центра, Московская Хельсинкская группа Людмилы Алексеевой, Конгресс интеллигенции Сергея Филатова, Союз писателей Москвы, Московский «Народный дом» Александра Шаравина, коалиция «Возрождение Севера», коалиция «Западная Сибирь», коалиция «Янтарный край России», Российское общество оценщиков, Общество помощи налогоплательщикам, движение «Юристы за права и достойную жизнь человека» движение «Российские налогоплательщики», «Движение нового поколения» и ещё целый ряд более мелких организаций и движений.

Новая коалиция была характерна своим огромным составом и невероятно широким представительством различных как либеральным, так и консервативных сил, не без труда и потерь уживавшихся между собой. Так сорвались переговоры с Народно-республиканской партией России братьев Лебедей, а часть наиболее либеральных депутатов думской фракции во главе с Сергеем Юшенковым покинули коалицию для участия в выборах создав движение «Либеральная Россия», быстро ставшее главным спойлером ПД и получавшее финансирование от "Роснефти" и МЕНАТЕП. Во многом выживание такой пёстрой коалиции объяснялось самими же её членами двумя факторами - Волей Божьей и общей нелюбовью к коммунистической администрации, превосходившей неприязнь друг к другу. Ключевым менеджером и политтехнологом кампании выступал Александр Волошин, однако в целом была заметна её децентрализация. Кроме многочисленных мелких партий и движений, в коалицию вступали и отдельные политические деятели, от Галины Старовойтовой до Льва Рохлина, а сама она пользовалась широкой поддержкой интеллигенции, правозащитников, бывших диссидентов, например вернувшегося в Россию на время предвыборной кампании Владимира Буковского, части православного духовенства и, что более важно, значимой части русских региональных элит, оппозиционных президенту и не доверяющих Черномырдину. Их объединением был занят Константин Титов, в то время как второй соучредитель блока Борис Немцов объединял остальной разрозненный набор основателей коалиции. Среди глав регионов поддержавших «Правое дело» были губернатор Свердловской области Эдуард Россель, губернатор Пермской области Геннадий Игумнов, а так же сенатор и председатель Думы Ханты-Мансийского автономного округа Сергей Собянин. В первую тройку коалиции в итоге вошли Борис Немцов, Константин Титов и Борис Фёдоров, которых правая агитация активно рисовала в качестве трех богатырей.

Формально в «Правом манифесте» идеологией движения провозглашался либеральный консерватизм, однако на самом деле изначально коалицию объединяли исключительно общая неприязнь к Зюганову, антикоммунистические настроения и понимание, что всерьез кинуть вызов правящим коммунистам можно лишь совместно. Тем не менее, требование дерегуляции, снижения налогов, миролюбивой внешней политики и скорейшего прекращения войны в Чечне, налаживания отношений с Западом и призыв правительства к ответственности за дефолт и коррупционные скандалы, а так же наведения законности и порядка в стране были на передовой линии агитации коалиции. Отсутствие явных связей с командой Ельцина играло на руку правым - они воспринимались как свежие лица, не связанные с прошлым. Уже к октябрю было понятно, что «Правое дело» будет бороться с победу в выборах, а его кандидаты на выборах в Москве, Санкт-Петербурге и Московской области были готовы смешать карты правящей коалиции НПСР и ОНВ. Тем не менее, силы за пределами "большой пятерки" так же рассчитывали вмешаться в выборы и надеялись получить свои мандаты.

Кроме явных фаворитов за прохождение в парламент боролся ещё ряд как новых, так и старых партий, старейшей из которых была Либерально-демократическая партия России, во главе с её бессменным лидером Владимиром Жириновским. Популярность ЛДПР давно была не на вершине, однако тем не менее партия боролась за прохождение в Государственную Думу и удерживала свой крайне специфический электорат. Личная харизма Жириновского, вновь сильно обновившего партийные списки, продолжала играть роль, хотя после поддержки "либерально-коммунистического" правительства и появления сильной антикоммунистической коалиции ему становилось всё сложнее удерживать идеологизированное ядро. Традиционный избиратель Жириновского оказался в замешательстве - слева его оттягивал ОНВ, а справа угрозу представляла Народно-республиканская партия Россия братьев Лебедей, старающаяся зацепиться за прохождение в Государственную Думу. Проблемы партия Жириновского так же создавала себе сама - получить регистрацию она смогла только со второго раза, после того как изначально были поданы некорректные декларации об имуществе списка кандидатов от ЛДПР. Тем не менее, были у Жириновского и поводы для оптимизма. За прошедшие пять лет ЛДПР смогла укрепить позиции в некоторых регионах, а в Псковской области член ЛДПР был избран губернатором. Избежав угрозы нерегистрации Жириновский вёл партию к преодолению пятипроцентного барьера.

Собирались к выборам и крайне-левые, недовольные умеренной политикой Зюганова и его "отступлением от коммунистических идеалов". Несмотря на свою тягу к постоянным внутренним расколам, радикальным коммунистам удалось сформировать единый блок получивший название «Коммунисты России — за Советский Союз», в который вошли Российская коммунистическая рабочая партия Виктора Тюлькина и Революционная партия коммунистов Анатолия Крючкова. Ещё радикальнее, на национал-государственнических позициях, находился «Сталинский блок — за СССР» Виктора Анпилова и Станислава Терехова. Тем не менее, никто из мелких левокоммунистических сил не имел шансов на прохождение в Государственную Думу по спискам, оттягивая избирателя у правящей партии и пытаясь навязать борьбу в отдельных одномандатных округах. Главная же угроза для НПСР и ОНВ к тому же исходила с другой, довольно неожиданной, стороны. То, что каждая из крупных сил тайно спонсировала спойлеров противоположной не было тайной - «Либеральная Россия» финансировалась структурами связанными с Михаилом Ходорковским, в то время как Тюлькин и Анпилов обвинялись в получение финансирования от спонсоров «Правого дела». Тем не менее, самый масштабный проект за пределами "большой пятерки" так же финансировался одним из спонсоров ПД, владельцем НРК Александром Лебедевым.

Наличие политического будущего у Юрия Скуратова после отставки с поста Генерального Прокурора было довольно очевидно всем, однако долгое время не было понятны его перспективы. Невозможность участия в президентском блоке была очевидной, как и примыкание к «Правому делу» после руководства заключением Чубайса и преследованием Гайдара. Первоначально Скуратов рассматривал возможность и вёл переговоры о выдвижение от блоков Лужкова и Черномырдина, а так же от «Яблока». Тем не менее, альянс мэра Москвы с премьер-министром, а бывшего исполняющего обязанности президента с рядом региональных элит сделал эти союзы невозможными - против представителей правительств Татарстана и Башкирии бывший Генеральный Прокурор успел завести ряд уголовных дел, а Бабурин не был готов идти на явный разрыв с коммунистами, как впрочем и Явлинский. Скуратов готовился к выборам в одном из одномандатных округов и активно искал спонсоров, раздумывая для формирования блока своего имени лишь формально, Тем не менее, в штабе ПД искали способы ослабления НПСР и ОНВ за счёт оттягивания левоцентристского электората от главных конкурентов. В этих условиях Скуратов и Лебедев нашли друг друга, а у бывшего Генерального Прокурора появились средства и негласная поддержка.

23 сентября 1999 года в Москве прошел съезд Народной партии России, остававшейся до этого личной карликовой организацией Тельмана Гдляна, другого известного экс-прокурора и депутата Государственной Думы, на котором было принято решение о выдвижение в Государственную Думу списка во главе с Юрием Скуратовым. Кроме двух прокуроров в федеральную тройку вошёл мэр Нефтеюганска Владимир Петухов, успевший восстановиться от покушения, а региональные списки пестрили людьми самой разной биографии. Петербуржскую тройку возглавил бывший депутат ГД I созыва от ЛДПР Вячеслав Марычев, в Московской области партия выдвинула юмориста Михаила Евдокимова, а главным политтехнологом кампании был молодой уральский политик Антон Баков. Кампания Скуратова была исключительно-популистской и сосредоточившейся на антикоррупционной повестке и атаках действующего правительства и президента, строясь на обещаниях отправить Тулеева, Харитонова и Ходорковского в тюрьму вслед за Чубайсом, без уточнения таких мелочей как видение экономической или внешней политики России, но тем не менее отлично находила своего избирателя, не только создав много проблем для НПСР и ОНВ, но и начав привлекать неопределившегося избирателя, что мог склоняться к ПД, НРПР или ЛДПР. Само название партии дезориентировало самых невнимательных избирателей Зюганова, Бабурина и Лебедя, а выпадение в лотерее второй строчки в бюллетени ещё сильнее помогло этому. Чем ближе были выборы, тем больше неопределившийся избиратель обращал внимание на активность бывшего Генерального прокурора.

[Брян]

Часть 20: Осенний забег

Кроме главной избирательной кампании, одновременно происходили и крупные губернаторские выборы, которые неизбежно оказывали влияние и на федеральную кампанию. Ещё в сентябре без особых проблем переизбрались губернаторы Ленинградской области Вадим Густов, выдвинутый НПСР, и губернатор Свердловской области Эдуард Россель, независимый и поддержанный Правым делом. Тем не менее, три главные региональных выборных гонки должны были закончиться одновременно с выборами в Государственную Думу, а за победу на них боролись кандидаты от "большой тройки" - НПСР, ОНВ и ПД.

Наиболее предсказуемыми являлись выборы мэра Москвы, где пара из действующего мэра Юрия Лужкова и действующего вице-мэра Валерия Шанцева не ожидала реальной конкуренции. Тем не менее, конфликт между Лужковым и Зюгановым, а так же резкое усиление позиций «Правого дела» в столице превратили эти выборы в конкурентные. Председатель Координационного совета Народно-патриотического союза России Геннадий Семигин в паре с депутатом Государственной Думы от КПРФ Владимиром Семаго были официально выдвинуты президентским блоком и Лужков при всей своей власти в Москве уже не мог активно сорвать их кампанию. К счастью, Семигин обладал определенно-отрицательной харизмой и не очень сильно вкладывался в кампанию, сам не веря в возможность победы, С другой стороны, в гонке появился и кандидат от правых - депутат Государственной Думы Борис Фёдоров в паре с председателем «Национального резервного банка» Александром Лебедевым, для которых мэрская кампания была важным подспорьем для повышения результатов либерал-консерваторов в Москве. В целом возможность второго тура была маловероятна, но после активизации правых, особенно в одномандатных округах Государственной Думы, победа Лужкова в первом же туре была вопросом не предрешённым.

Совсем иначе обстояли дела в Московской области, где действующий губернатор не был даже в тройке фаворитов предвыборной гонки. Основным кандидатом, поддержанным президентом, считался спикер Государственной Думы и член КПРФ Геннадий Селезнёв, напарником которого являлся депутат ГД от «Яблока» Михаил Мень. Тем не менее, победа Селезнева даже близко не была предопределена. Конкуренцию ему в первую очередь составлял поддержанный ОНВ дуэт бывшего генерала и депутата Государственной Думы Бориса Громова, в паре с мэром Жуковского Виктором Алкснисом, опиравшихся как на Лужкова, так и на Бабурина, а так же пользовавшегося поддержкой ряда местных мэров. Третьей стороной гонки оказались представители «Правого дела» - ещё один бывший генерал и депутат Государственной Думы Лев Рохлин в паре с президентом Союза биатлонистов России Александром Тихоновым. Наличие сразу двух генералов в бюллетени сразу вызывало между ними специфическую конкуренцию, однако даже участники второго тура не были очевидны.

В Санкт-Петербурге действующий губернатор Владимир Яковлев, поддержанный блоком «Отечество - Народная воля» шел на перевыборы одновременно против троих сильных кандидатов, поддержанных разными силами. Слева представлял НПСР действующий министр строительства Юрий Севенард, не пользующийся особенной популярностью, но начинавший свою карьеру именно в северной столице и не замешанный ни в каких коррупционных скандалах. Справа борьбу Яковлеву навязывали двое либеральных кандидата - заместитель председателя партии «Яблоко», бывший вице-губернатор Игорь Артемьев и выдвинутая от «Правого дела» депутат Государственной Думы Галина Старовойтова. В Санкт-Петербурге у ОНВ не было такой крепкой базы как в Москве и поэтому именно северная столица должна была стать ареной активного противостояния между "большой тройкой" и примкнувшей к ним партии Явлинского, традиционно сильной в северной столице, в результате чего прочные позиции действующего губернатора выглядели всё более качающимися. К тому же, никто из его новых соперников уже не был связан с администрацией Собчака, и было бы невозможно разыграть привычную карту. Тем не менее, губернатор надеялся на выход во второй тур против Севенарда и как следствие уверенную победу в нём, пока Артемьев и Старовойтова растягивали голоса схожей базы избирателей между собой.

Гонка характеризовалась активным применением административного ресурса со стороны всех участвующей в ней сил. Главы регионов традиционно поддерживали свои блоки и партии, президентская вертикаль старалась давить на оппонентов, а средства массовой информации всё чаще приобретали партийную окраску. Рупором оппозиционных сил стал телеканал НТВ, владелец которого был крупным спонсором «Правого дела». Впервые получила распространение и технология двойников и ложных псевдонимов, когда ложные кандидаты со схожими фамилиями и псевдонимами оттягивали голоса у настоящих фаворитов выборов. И правительство, и оппозиционные губернаторы активно подозревали друг друга в подготовке фальсификаций и пользование административным ресурсом, а "синий пояс" готовился к активной "осаде" со стороны представителей центральной власти. Опасения старались снять как и оставшаяся независимой Центральная Избирательная Комиссия, так и совместные заявления министра юстиции Владимира Лукина и министра внутренних дел Анатолия Куликова, не принадлежавших к правящей партии. Наконец в декабре 1999 года президенты Зюганов и Лукашенко подписали Договор о создание Союзного государства России и Белоруссии, ратифицированный Государственной Думой. Изначально предполагалось, что он станет популистским аргументом в пользу уже входящих в Думу проправительственных фракций, и особенно КПРФ-НПСР, однако благодаря своей разнообразности и наличию в Думе действующих депутатов «Правое дело» смогло выставить вперёд свою консервативную фракцию и не отдать всю заслугу в этом шаге главным конкурентам.

Часть 21: Итоги парламентских выборов

Формальная победа правящего блока не стала удивлением ни для кого. Действующий президент оставался самым популярным политиком страны, а проведенная кампания была крайне ресурсной. Тем не менее, Зюганов ожидал от своего блока гораздо лучшее выступление, особенно в одномандатных округах, а полученное первое место было крайне некрепким. Сыграл злую шутку с НПСР раскол с союзниками по коалиции при единстве оппозиции, а так же целый ворох эффективных спойлеров, сильно оттянувших голоса как у списка, так и у кандидатов в одномандатных округах. Фактически непосредственно правящая партия получилась меньше мест в новой Думе, чем КПРФ и АПР в составе прошлом созыве. Обновленный депутатский корпус тем не менее был гораздо сильнее дисциплинирован и отобран с точки зрения лояльности президенту, который больше не ждал ударов в спину от родной партии. Фракция оказалась под полным контролем со стороны "молодой гвардии Зюганова", преимущественно представленной молодыми коммунистами, полностью зависимыми от второго президента и не имевших значимого политического прошлого. В то же время, представители региональных элит и "старой гвардии" рассчитывали получить представительство в профильных комитетах, а президент имел пространство для выбора кандидата в спикеры Государственной Думы от НПСР. Формально объявив себя победителем выборов НПСР принялось к подготовке к сложным переговорам о подтверждения коалиции или формирование новой, отказываясь публично признавать свою неудачу и ослабление позиций действующего президента.

«Правое дело» оказалось крупнейшим триумфатором выборов. Оказавшись однозначно опознанным избирателем как главная оппозиционная сила, блок смог собрать широкую коалицию вокруг себя и успешно выступить в одномандатных округах. Правым удалось удачно выступить как в столицах и городах-миллионниках, так и в своих электоральных бастионах "синего пояса", проведя в парламент вторую крупнейшую фракцию. В парламент перешёл лидер списка, губернатор Нижегородской области Борис Немцов, ставший вице-спикером Государственной Думы, а сама фракция получилась неожиданно сплочённой и дисциплинированной, старающейся избегать конфликты между внутренними либералами и внутренними консерваторами перед лицом общего противника. В составе фракции ПД были сильны позиции региональных групп, опиравшихся на "синих" губернаторов, что однако наоборот давало новой силе надежду на стабильное будущее. Было очевидно, что правым не удастся войти в правящую коалицию, однако достигнутый успех и статус главной оппозиционной фракции вселял сердца лидеров партии оптимизм. Несмотря на очевидную обреченность задумки, правые попытались навязать прочим малым фракциям переговоры о формирование оппозиционного правительства, изрядно попортив публичный образ в первую очередь «Яблоку». Характерной чертой для новой фракции было обилие новых лиц, многие из которых не были ранее известны на федеральном уровне до этого и оттесняли на задний план таких ветеранов российской политики как Сергей Шахрай и Константин Боровой. Борису Немцову удалось сформировать вокруг себя лояльное ядро, включающее в себя как консерваторов, так и либералов, а так же голодных до власти карьеристов.

Вторым крупным триумфатором прошедшим выборов стал блок премьер-министра, удвоивший количество мест в парламенте даже относительно состава аморфного «Народовластия». Крупный успех новой силы привёл к тому, что любой претендующий на образование правительственного большинства был обязан вести переговоры с ОНВ, а сам Бабурин был уверен в сохранение за собой кресла главы правительства. Сама фракция «Отечество - Народная воля» не отличалась излишней сплоченностью, а ориентированные на Бабурина национал-патриоты и ориентированные на Лужкова центристы не были единым целым, однако возглавившему фракцию бывшему министру финансов Юрию Болдыреву удавалось поддерживать дисциплину и баланс. ОНВ сразу же стало первым рассматриваемым союзником НПСР в формирование парламентского большинства. Тем не менее, красно-желтой коалиции не хватало несколько мест даже для формирования неуверенного большинства, что в свою очередь делало ещё более опасной фракционность внутри партии премьер-министра. Это омрачало успех полученный на выборах, а сам премьер-министр опасался дезертирства ряда избранных депутатов в состав НПСР и старался вести работу с избранными депутатами-самовыдвиженцами, для которых ОНВ не был самым очевидным выбором.

В этой ситуации «Яблоко» оказалось необходимым участником для сохранения "большой коалиции", что предопределяло сохранение правительства Бабурина в неизменном виде. Партия Явлинского выступила на выборах гораздо успешнее ожидаемого, особенно добившись успеха в одномандатных округах, зачастую в неожиданных местах, например на Камчатке, сыграв на том, что избежало вступления в прямой конфликт и с НПСР, и с ОНВ. Наиболее тяжелые электоральные дуэли для партии произошли с «Правым делом», неожиданно разгромившим яблочников в их столичных бастионах, а само это противостояние в последствие оказало исторический эффект в рамках окончательного разделения российского демократического движения на левоцентристов и правых либерал-консерваторов. Не было единства и в новообразованной фракции - излишняя централизация власти в руках Явлинского создала предпосылки для будущего краха партии в привычном виде, однако начало созыва несмотря на всё это было встречено в партии на позитивной ноте, а сам Григорий Алексеевич подтвердив коалицию всерьез начал готовить свою президентскую кампанию. Яблочная фракция так же получила серьезное обновление, как из числа избранных по одномандатным округам депутатов, так и среди депутатов прошедших по партийным спискам. Фракция пыталась активно вести работу с беспартийными депутатами, презентуя себя как самую умеренную и центристскую из всех правительственных сил и тем самым всё больше отталкивая свою старую демократическую базу, однако это всё не сильно волновало Явлинского и в процессе работы Государственной Думы III созыва она успеет пополниться независимыми депутатами.

Прочие силы же не могли в данной конфигурации оказывать существенного влияния на формирование правительства и принятие большей части законопроектов. Чудом прошедшая в Государственную Думу фракция ЛДПР тем самым выполнила свою задачу на ближайшие четыре года, почти полностью обновившись и наградив следственные органы головной болью в виде набора депутатских неприкосновенностей. Неожиданно прошедшая в Думу Народная партия вообще не была цельной структурой, её одномандатники были слабо связаны с группой депутатов прошедших по федеральному списку, а сама она получила прозвище "партии прокуроров" из-за наличия в её составе сразу троих именитых прокуроров, включая двух бывших Генеральных, а сами её представители скорее использовали Думу как шоу-трибуну, что впрочем находило отклик на оппозиционных телеканалах. НДВР не смогла пересечь пятипроцентный барьер, провалившись за пределами Татарстана, Башкирии и Ингушетии, однако сформировав фракцию из одномандатников, представляющих интересы своих национальных республик. Поражение подорвало надежды Виктора Черномырдина баллотироваться на президентских выборах, что в итоге негативно сказалось и на его здоровье и фактически стало завершением политической карьеры бывшего исполняющего обязанности президента. Малые партии в сумме смогли провести в Думу пять одномандатников, но никто из них не рассчитывал на реальное влияние на её работу. Правительство Бабурина устояло, а "большая коалиция" так же прозванная в прессе "светофором" сохранилась, однако явного победителя выборы не выявили.

Результат выборов в Государственную Думу 1999 года

Вскоре стали известны и результаты крупнейших региональных выборов. Юрий Лужков смог одержать победу в первом туре, несмотря на почти 20% набранных Борисом Федоровым, однако в Санкт-Петербурге и Московской области случились вторые туры. В Санкт-Петербурге действующий губернатор Владимир Яковлев сенсационно набрал всего лишь 44% голосов и вышел во второй тур против выдвинутой «Правым делом» Галины Старовойтовой, а в Подмосковье во второй тур вышли действующий спикер Государственной Думы Геннадий Селезнев и кандидат от ОНВ Борис Громов. Партнеры по коалиции замерли в ожидание - в Санкт-Петербурге Артемьев и Севенард поддержали действующего губернатора, чем с одной стороны обеспечило победу Яковлева во втором туре, а с другой предопределило грядущую потерю влияния партией Явлинского в северной столице. В Московской области же Геннадий Селезнев смог добиться победы с минимальным отрывом, в условии молчания Рохлина отказавшегося поддержать кого-либо, тем самым вновь стал актуален вопрос о новом спикере Государственной Думы. Первоначально на роль председателя Думы пытался претендовать Григорий Явлинский, однако в результате сделки включавшей в себе сохранение Сергея Бабурина в качестве главы правительства выбор спикера оказался в руках коммунистов. Несмотря на то, что часть внутренней оппозиции при поддержке Бабурина и Лужкова пыталась лоббировать кандидатуры Николая Рыжкова и Петра Романова, президент смог продавить избрание спикером Государственной Думы своего протеже, позволившему ему трансформировать аморфную коалицию в единую силу, бывшего кандидата в мэры Москвы и председателя Координационного совета Народно-патриотического союза Геннадия Семигина. Казалось, что НПСР окончательно стала партией Зюганова.

Часть 22: Из огня в полымя 

Окончание парламентских выборов однако не означало очередную политическую спячку после относительной победу правящей коалиции, потому что президентские выборы должны были пройти уже в следующем году. Главным достижением Зюганова стало перенесение их на осень - выборы должны были пройти в октябре, тем самым создавая перерыв между президентскими и парламентскими выборами и продляли срок полномочий второго президента. Восстанавливающаяся экономика и новые успехи федеральных войск в Чечне играли на руку Зюганову, однако его власть и популярность всё ещё не оставались единоличными. Формально главным его оппонентом ожидался со-председатель "Правого дела" Борис Немцов, однако в реальности не меньшей опасностью Геннадий Андреевич считал собственных же партнеров по правящей коалиции.

Премьер-министр Сергей Бабурин, лидер Яблока Григорий Явлинский, мэр Москвы Юрий Лужков - все они обладали относительно высокой популярностью и высокими амбициями и потенциально могли бросить вызов действующему президенту, как отколов часть его электората, так и привлечь оппозиционно настроенного избирателя. У каждого из них были значимые успехи - рейтинг одобрения Бабурина приближался к рейтингу одобрения действующего президента, фракции ОНВ и "Яблока" пополнялись независимыми депутатами значительно активнее, чем фракция НПСР, а Лужков успешно налаживал отношения с региональными элитами ранее сделавшими ставку на Черномырдина. Это заставляло команду Зюганова заранее искать альтернативы - от пути смещения и замены Бабурина, до подготовки черной пиар-кампании против Явлинского и принуждения Лужкова к уходу в отставку в связи с потенциальной коррупцией в правительстве Москвы. Потенциальным союзником президента внутри ОНВ оказался губернатор Санкт-Петербурга Владислав Яковлев, высказывавший интерес к посту премьер-министра в обмен на поддержку Зюганова, однако в этих операциях была необходима аккуратность.

Не существовало явной определенности и на правом фланге, где сам Немцов сомневался в необходимости выдвижения собственной кандидатуры и рассматривал вариант с проведением праймериз или нахождением альтернативного компромиссного кандидата, чья равноудаленность могла бы удержать коалицию. В этом качестве рассматривались губернатор Свердловской области Эдуард Россель, депутаты Государственной Думы Галина Старовойтова и Лев Рохлин, губернатор Самарской области Константин Титов и даже обсуждалась возможность выдвижения бывшего диссидента Владимира Буковского, вернувшегося в России из эмиграции и активно включившегося в партийное строительство. ПД удалось избежать расколов - примирились даже радикальные либералы-западники и неопределившиеся консерваторы-почвенники, дополнившие друг друга - доминирующий на Западе неоконсервативный тренд увёл от прогрессизма первых, а вторые охотно приняли антикоммунизм под влиянием противостояния Зюганову. Тем не менее, кроме самого президента заранее были очевидны только двое участников будущих выборов, популисты не рассматривающиеся в качестве претендентов на победу - вечный лидер ЛДПР Владимир Жириновский и бывший генеральный прокурор, а ныне депутат Государственной Думы от НПР Юрий Скуратов, раньше всех начавшие свои избирательные кампании, пока представители крупных сил были заняты внутренними интригами.

Часть 23: Парад века

Подготовка к Параду посвященному 55-й годовщине Победы в Великой Отечественной Войне, старательно использовалась вторым президентом в качестве огромного агитационного мероприятия. Благодаря предварительно проведенным переговорам, удалось сделать Парад крупнейшим международным мероприятием, собравшим в качестве гостей большое количество мировых лидеров, а так же глав бывших советских республик - президент США Боб Доул, президент Франции Жан Ширак, премьер-министр Великобритании Тони Блэр, председатель КНР Цзян Цзэминь, президент Украины Александр Мороз, президент Белоруссии Александр Лукашенко, президент Казахстана Нурсултана Назарбаев, президент Армении Роберт Кочарян, президент Азербайджана Гейдар Алиев, президент Киргизии Аскар Акаев, президент Таджикистана Эмомали Рахмонов, президент Монголии Нацагийн Багабанди, президент Югославии Слободан Милошевич, а так же генеральный секретарь ООН Кофи Аннан.

Парад принимал Министр обороны Российской Федерации Маршал Российской Федерации Валентин Варенников. В параде принимало участие 19 тысяч человек. Среди них 5 тысяч ветеранов Великой Отечественной войны из стран СНГ и Прибалтики, в последний раз прошедших по Красной площади в пешем строю. Кроме того в Параде принимали участие сводный батальон участников продолжающейся контртеррористической операции в Чечне, а так же военнослужащие представляющие страны СНГ и союзников по антигитлеровской коалиции - Азербайджана, Армении, Белоруссии, Казахстана, Киргизии, Таджикистана и Украины, а так же парадные расчеты США, Великобритании, Франции, Монголии, Китая и Югославии.

Не были приглашены ряд мировых и постсоветских лидеров находящихся в конфронтации с президентом России - к примеру канцлер Германии Гельмут Коль, премьер-министр Японии Обути Кэйдзо, президент Грузии Эдуард Шеварнадзе и лидеры прибалтийских стран. Одновременно с этим мировые и часть отечественных СМИ впервые начали спекулировать по поводу "будущего преемника Зюганова" в зависимости от уровня участия представителей российской элиты во взаимодействие с международными лидерами. В составленный журналистами список впрочем входило большое количество лиц - премьер-министр Сергей Бабурин, председатель Совета Федерации Александр Руцкой, спикер Государственной Думы Геннадий Семигин, мэр Москвы Юрий Лужков, министр иностранных дел Евгений Примаков, первый вице-премьер Аман Тулеев и ещё ряд менее популярных в России лиц.

[Брян]

Часть 24: Гонка не закончится никогда

Осторожные переговоры между членами коалиции к концу весны впрочем не принесли особенного успеха. Явлинский высказывал строгое намерение собственного выдвижения и вскоре объявил о своем официальном выдвижение на пост президента, в то время как Бабурин не давал явного ответа по поводу своего потенциального выдвижения, однако его поведение говорило о начале подготовки собственной кампании - премьер-министр активно посещал регионы, чьи главы на прошедших парламентских выборах поддержали партию Черномырдина, через подконтрольные Лужкову телеканалы и газеты шла фактическая кампания премьер-министра, а сама московская мэрия медленно, но верно превращалась в один большой предвыборный штаб. Возросло и количество публичных и непубличных встреч премьер-министра и столичного мэра, к которым часто присоединялись министр иностранных дел Евгений Примаков и первый вице-спикер ГД Артур Чилингаров, рассматривающийся в качестве теневого спикера Думы. "Банда четырех" вызывала недовольство действующего президента, подозревающего союзников в организации переворота против него, и вскоре за каждым из её членов было установлено нелегальное наблюдение со стороны ФСБ, подтвердившее подозрения президента.

Зюганов официально объявил о начале своей президентской кампании в конце мая 2000 года, таким образом став четвертым участником гонки после Жириновского, Скуратова и Явлинского. Зюганов добился полной лояльности собственной партии и теперь собирался обеспечить себе поддержку младшего партнера по коалиции, однако Бабурин и Лужков хранили молчание, сократив при этом число непубличных контактов. Зюганов был намерен решить эту проблему раньше чем вступить в схватку с, как ожидалось, Борисом Немцовым и поэтому ответ на молчание последовал после того, как Илюхин получил подтверждение подготовки к выдвижению со стороны премьер-министра. Удар оказался нанесен в реальный центр "банды четырех" - ФСБ произвело ряд обысков в московской мэрии, официально в рамках расследования связей с организованной преступностью и чеченскими сепаратистами. Официально Лужкову не было предъявлено обвинений, однако в числе обвиняемых оказался вице-мэр Валерий Шанцев и ещё целый ряд членов команды Лужкова, а так же связанных с ним бизнесменов. Зюганов не собирался совершать повторную ошибку, устраивая обыски в собственном правительстве, однако с ударом по мэру Москвы попытка выдвижения Бабурина оказалась обезглавлена. Второму президенту впрочем уже не было достаточно простой поддержки, особенно в связи с явным подтверждением ряда обвинений, и под угрозой уголовного преследования и изъятия активов мэр столицы был принужден срочно выйти в отставку, сославшись на состояние здоровья и официально удалиться на пенсию на пасеку в Калининградской области. Бабурин поддержал кандидатуру Зюганова и исчез с телеэкранов, а второй президент чувствовал себя победителем, обеспечив лояльность всего собственного фланга. Досрочные выборы мэра Москвы в свою очередь стали частью другой сделки, в ходе которой Явлинский вышел из президентской кампании поддержав Зюганова в ответ на поддержку на выборах столичного градоначальника. Действующий президент обеспечил себе однозначную поддержку всей правящей коалиции и теперь рассчитывал на переизбрание в первом туре.

Тем временем на в правой части политического небосвода события развивались неожиданно. Выбор и согласование единой кандидатуры от "Правого дела" затягивались. Отказались от участия в выборах Россель и Фёдоров, вызывали явное отторжение одного из крыльев кандидатуры Рохлина и Старовойтовой и всё шло к логичному выдвижению Бориса Немцова, ставшего лидером и главным публичным лицом коалиции, однако все планы правых оказались смешаны самым неожиданным человеком. О выдвижение в президенты России объявил Егор Гайдар, только недавно освобожденный из под домашнего ареста после того как возбужденное ещё Скуратовым уголовное дело в его отношение было окончательно закрыто. Согласно новому Федеральному закону «О выборах Президента Российской Федерации» Гайдару для выдвижения было необходимо собрать 500 000 подписей и изначально никто не ожидал такого развития событий, однако бывший заместитель главы правительства неожиданно для всех успешно развернул публичную подписную кампанию, опираясь на активистов ряда организаций-участников ПД, в первую очередь Демократического выбора России, а так же заручился поддержкой ряда дозюгановских элит, а по утверждению проправительственной прессы и иностранным финансированием. На руку ему играло обезглавливание "банды четырех", а так же растерянность в руководстве "Правого дела", для многих из которых Гайдар был не просто идеологическим ориентиром, но и старшим товарищем и вскоре после того, как стало понятно, что подписи будут собраны, он обратился к "Правому делу" с предложением о поддержке его кандидатуры на пост президента.

Гайдар собрал широкую группу поддержки включившую как и старых диссидентов и остатки младореформаторов, так и ряд новых лиц на правом фланге, как номинальных либералов, так и номинальных консерваторов. Казавшаяся ещё три года назад абсурдной коалиция от Валерии Новодворской до Франца Клинцевича тем не менее не охватывала всё "Правое дело", внутри которого мгновенно выросла оппозиция выдвижению Гайдара. Фактически его базой поддержки являлась лишь Москва, в то время как "синие губернаторы" моментально оказались сплочены вокруг губернатора Самарской области Константина Титова, вскоре объявившего о выдвижение от своего блока "Голос России". Коалиция оказалась на грани раскола и от решения Немцова теперь зависело кого поддержит блок и возможно само будущее "Правого дела". Бывший губернатор Нижегородской области однако не хотел раскола. Он всё ещё мог организоваться собственное выдвижение, однако это, как и занятие стороны уничтожило бы хрупкое сложившееся единство. "Правое дело" официально воздержалось от выдвижения единой кандидатуры, призвав голосовать "за любого демократического кандидата" и готовиться поддержать во втором туре любого противника Зюганова. В Кремле ликовали и казалось, что теперь судьба президентских выборов была предрешена. Гайдар несмотря на свою популярность в антикоммунистическом ядре обладал огромным антирейтингом, а у Титова как явление отсутствовали харизма и федеральная известность. К тому же относительно позднее выдвижение не оставляло особенного времени на всеохватывающую кампанию, а отказ Зюганова от дебатов не давал преимущества оппозиционным кандидатам.

Часть 25: Последнее лето тысячелетия

Вся кампания Зюганова строилась на демонстрации его достижение, реальных и мнимых, и демонстрации его безальтернативности, а так же новом упоре на внешнюю политику, особенно в вопросе реинтеграции с бывшими советскими республиками. В июле был подписан договор с Украиной об условиях базирования Черноморского флота в Севастополе на следующие полвека, а так же ряд торговых соглашений, а в начале августа в Минске был подписан так называемый "большой договор" о интеграции Белоруссии в рублевую зону. Гораздо тяжелее переживавшая последствия кризиса 1998 года бывшая советская республика передавала в ведение Центрального банка России, переименовываемого в Центральный банк Союзного государства, валютную политику и постепенно переходила на рубль, в обмен на окончательное снятие любых пошлин и ограничений для белорусских товаров, установление внутрироссийских цен на энергоносители за Минска и обязательства бюджетной помощи белорусскому бюджету. Зюганов, разочарованный в этот момент в большинстве из десятка своих потенциальных преемников, вновь всерьез рассматривал кандидатуру Лукашенко в качестве своего возможного преемника, рассчитывая сохранить часть влияния при нём в качестве со-президента и видя в потенциальной реинтеграции Белоруссии своё возможно главное наследие. Информированный об этих планах президент Белоруссии активно и прямо агитировал за Зюганова, всё ещё сохраняя желание въехать в Кремль. Впрочем, при ратификации "большого договора" действующий президент столкнулся с первыми проблемами - часть фракции ОНВ попыталась блокировать ратификацию договора и лишь голоса фракций ЛДПР и НПР помогли получить необходимое большинство.

Другим внешнеполитическим направлением для агрессивного пиара стало "возрождение внешнеполитического потенциала" и в краткие сроки были заключены новые торговые соглашения с Югославией, Ираком и Венесуэлой. "Роснефть" получала новые преференции и контракты на разработку нефтяных месторождений в Ираке и Венесуэле, а недавно реформированный "Рособоронэкспорт" получал крупные сделки по поставкам оружия, хотя проправительственные СМИ не спешили разглашать тот факт, что большинство из них происходило в кредит. Эта информация впрочем скоро стала публична и во многом принесла обратный от ожидаемого эффект, несмотря на то, что действующий президент делал упор на возрождение отечественной промышленности. Поставки оружия Югославии вызвали новый виток напряжения в отношениях с Берлином, что впрочем не оказало существенного эффекта - правые давно критиковали Зюганова как разжигателя войны, поэтому большинство избирателей уже давно сделали свой вывод по этому вопросу и внешняя политика не являлась такой важной темой, как хотелось бы действующему президенту. Играл ему на руку и экономический рост, против которого было сложно что-то противопоставить и последствия дефолта постепенно забывались, однако против Зюганова всё ещё играли и как старые коррупционные скандалы в правительстве, так и история с принудительным отстранением Лужкова, резко настроившая против него большую часть столицы. Не стала активно участвовать в его кампании и ОНВ, многие губернаторы и представители которой тайно или явно поддерживали иных кандидатов, в первую очередь губернатора Самарской области Константина Титова, ставшего центром притяжения всех недовольных Зюгановым. Не удалось Зюганова и сломить оппозиционную прессу и телевидение.

Огромным ударом по популярности Зюганова стала утечка материалов расследования, проводимого ещё командой Скуратова в отношение коррупционных связей вице-премьеров Тулеева, Кондратенко и Стародубцева, так же способствовавших возвращению в публичное поле разговора о причинах дефолта, и что вызвало ещё более горячую реакцию - обвинение о связях вице-премьера Ходорковского в организации генеральным директором "Роснефти" Леонидом Невзлиным покушения на бывшего мэра Нефтеюганска, а ныне депутата Государственной Думы Владимира Петухова, что привело к началу межпартийного парламентского расследования как силами фракций "Правого дела", Народной партии и НДВР в Государственной Думе, так же силами представителей поддерживающего Константина Титова блока "Голос России" в Совете Федерации за несколько месяцев до президентских выборов. Пускай должной процедуры расследования за это время провести было нельзя, а достоверность материалов вызвала сомнения с трибуны обоих палат парламента прозвучали четкие обвинения действующего президента в коррупции и связах с организованной преступностью. Коммунистам не удалось заблокировать обвинительные выступления против действующего президента, во многом благодаря молчаливому содействию первого вице-спикера Чилингарова, а в Совете Федерации недовольный слишком бонапартистской политикой Зюганова Руцкой фактически позволил Титову и группе лояльных ему сенаторов во главе с Сергеем Собяниным беспрепятственно атаковать как правительство, так и президента. Главными рупорами оппозиции стали НТВ, принадлежавший поддерживающему "Правое дело" Гусинскому, и "ТВ Центр", аффилированный с Юрием Лужковым. После относительно успешной для ОНВ кампании в Государственную Думу команда ТВЦ теперь активно поддерживала команду Гайдара, давая впрочем доступ к эфиру и прочим оппозиционным кандидата. Сам Лужков молчал, однако его большая команда начала активно противодействовать переизбранию Зюганова.

Главной целью консолидированной оппозиции стал второй тур, за место в котором активно боролись все остальные кандидаты. Первоначально казавшийся фаворитом Егор Гайдар набрал сильную поддержку в Москве, особенно после отстранения Лужкова снявшего все ограничения с его кампании, и стал центром протяжения и знаменем как для нового поколения демократов, так и для старой интеллигенции. Он был самым молодым из всех кандидатов, однако при этом обладал стопроцентной узнаваемостью и активно разыгрывал противопоставление себя правительству Зюганову, устроившему дефолт, приписывая себе всё позитивное наследие Ельцина и обвиняя в непрофессионализме действующее правительство. Гайдар так же активно призывал к прекращению войны в Чечне, перешедшей в фазу раздражающую российское общество, и возвращению призывников домой. Сильную поддержку Гайдару оказывал кандидат в московские градоначальники от "Правого дела" и председатель Московской городской думы Владимир Платонов, вокруг которого сплотились как остатки команды Лужкова, так и московское отделение правых. Тем не менее, Гайдар всё ещё обладал существенным антирейтингом среди неопределившегося избирателя, а соцопросы показывали на то, что он явно проиграет Зюганову во втором туре. В довесок ударом по Гайдару стал коррупционный скандал при участие депутата Государственной Думы от ПД Франца Клинцевича, которого бывший и.о. премьер-министра успел анонсировать в качестве потенциального министра обороны в своей будущей команде.

Фаворитом выхода во второй тур вскоре стал считаться губернатор Самарской области Константин Титов, фактически ставший основным кандидатом от ПД за пределами столицы. Он смог собрать широкую коалицию оппозиционных губернаторов, куда кроме традиционно "синих" губернаторов так же вошли бывшие члены блока "Наш дом - Вся Россия" и ряд ориентированных на Лужкова губернаторов, недовольных расправой с московским мэром. Поддержал его бывший и.о. президента Виктор Черномырдин, отказавшийся от идеи самостоятельной кампании, а так же большая часть "Правого дела" в широком диапазоне от Галины Старовойтовой до Льва Рохлина. Несмотря на формальное молчание Немцова, представители ближайшего окружения лидера блока во главе с депутатом ГД Ириной Хакамадой и губернатором Нижегородской области Сергеем Кириенко так же поддерживали Титова. В руках губернатора Самарской области был самый крупный бюджет среди всех оппозиционных кандидатов, его поддерживали множества региональных СМИ, а за его спиной не было коррупционных скандалов. Ушедший в отпуск на время избирательной кампании он смог развернуть широкую кампанию, включающую масштабную телерекламу и агитационный тур по России, однако здесь против Титова играла его низкая харизма, что вынудило штаб кандидата начать ограничивать непосредственно его выступления без сценария. Как и в случае Гайдара, значимую часть наиболее либеральной аудитории у Титова оттягивал кандидат от "Либеральной России" Сергей Юшенков, особенно активный в Санкт-Петербурге и на севере России, а сам Титов позиционировал себя более консервативным и центристским кандидатом чем Гайдар.

Четвертым значимым кандидатом во многом неожиданно стал бывший Генеральный Прокурор, а ныне депутат Государственной Думы Юрий Скуратов. В его пользу играло несколько факторов - раннее начало кампании, отсутствие у Зюганова значимых альтернатив на левом фланге и довольно неожиданная синергия программы Скуратова с новостной повесткой. В начале кампании бывшего Генерального Прокурора казалось, что его антикоррупционная популистская повестка, позволившая Народной партии пройти в Государственную Думу, начинает выдыхаться, а сам лозунг "Закон и порядок" постепенно уходит на второй план перед начавшимся экономическим ростом. Тем не менее, звезды казалось складывались в пользу Скуратова. Оказавшийся без явного своего кандидата после устранения из предвыборной гонки Бабурина и Лужкова левоцентристский избиратель зачастую не хотел выбирать между Зюгановым и Титовым, а вернувшийся на повестку вопрос коррупции в правительстве вновь вынес Скуратова на пик популярности и сделал звездой оппозиционных телеканалов и газет, старавшихся нанести урон действующему президенту любой ценой. Бывший Генеральный Прокурор не менее яростно чем Зюганова атаковал и Гайдара, чем поддерживал доверие левого избирателя. Начала давать первые результаты развернутая под руководством Антона Бакова сеть региональных отделений Народной партии, в которую были интегрированы центры юридической помощи по вопросам ЖКХ и трудового законодательства, а у Скуратова, как у кандидата без явного антирейтинга, вскоре образовалась группа поддержки включающая в себя как альтернативных левых, например беспартийного депутата Государственной Думы Валерия Гартунга и возглавляемую бывшим президентом СССР Михаилом Горбачевым Российскую Объединенную Социал-Демократическую партию, активно наращивающую присутствие в Москве, так и более правых и даже либеральных сил, начиная от бывшего кандидата в президенты 1996 года Александра Лебедя и его Народно-Республиканской Партии России до части московского отделения молодежного "Яблока", отколовшейся от Явлинского после окончательного утверждения союза с Зюганова и не желающего примыкать к союзу правых и лужковцев. Всё явнее Скуратов превращался и в кандидата чистого протеста, перехватив это звание у сильно сдающего Жириновского. Вместе с удачным внешним позиционированием, так например штаб Скуратова во главе с уральским политтехнологом и депутатом Государственной Думы от НПР Антоном Баковым придумал историю с использованием исторической георгиевской ленты, удачно попадавшей в партийные черно-оранжевые цвета, это делало кампанию бывшего Генерального Прокурора заметной и запоминающейся.

Часть 25: Сентябрь скорби

Сентябрь 2000 года вошел в современную российскую историю как один из самых черных её периодов, омраченный целой цепочкой трагедий. Началась цепь событий ещё 28 августа, когда в Баренцевом море во время учений случилась авария на атомной подводной лодке К-141 «Курск». В результате начавшейся ещё на берегу последовательности нарушений в процедурах обращения с торпедой 65-76А в первом отсеке произошёл взрыв кислородно-керосиновой смеси и возник пожар, что привело к выходу из строя экипажа первых трёх отсеков, включая главный командный пункт. Неуправляемая лодка пошла ко дну, и удар об него привёл ко взрыву торпедного боезапаса лодки. Все 118 человек, находившиеся на борту, погибли.

Обнаружение пропажи К-141 произошло на следующий день, 29 августа, в тот же день подлодка была обнаружена и о её крушение был оповещён президент Зюганов, находившийся в предвыборном турне в Краснодарском крае, однако президент отказался прервать его. О катастрофе общественности стало известно только в понедельник 2 сентября, при этом официально сообщалось о продолжение спасательных работ, несмотря на то, что президенту уже было известно о том, что обнаружить выживших не ожидается. Спасательные работы велись силами Северного флота и проходили в период с 1 по 14 августа, но оказались безуспешными. Применялись подводные аппараты (автономные станции) АС-15, АС-32, АС-34 и АС-36, при этом российская сторона отказалась допустить британских и норвежских спасателей, предлагавших свою помощь. Сам Зюганов прилетел в Видяево только 5 сентября, позже объясняя свое бездействие нежеланием вмешиваться в спасательные работы, а факт гибель подводников отрицался президентом вплоть до 19 сентября, когда всё внимание российской общественности уже было отвлеченно на другие, не менее печальные, события. 2 октября 2000 года тележурналист Сергей Доренко посвятил почти часовую авторскую программу гибели подводной лодки «Курск», в которой указал места, где президент Геннадий Зюганов солгал о катастрофе и о спасательной операции, что станет первой из знаменитых "серебряных пуль Доренко" и сильно ударит по рейтингу действующего президента прямо перед выборами.

Исламский терроризм вернулся в Россию раньше, чем закончились поисково-спасательные работы. 8 сентября 2000 года в подземном переходе под Пушкинской площадью, ведущем на станции метро «Пушкинская» и «Тверская» прогремел взрыв. В результате теракта погибли 13 человек, ранения разной степени тяжести получили 118 человек. Следствием было установлено, что сработало взрывное устройство, начинённое поражающими элементами из винтов и шурупов. Его мощность была оценена в 800 граммов в тротиловом эквиваленте. По свидетельствам очевидцев, примерно за пять минут до взрыва к одному из торговых павильонов в переходе подошли двое мужчин кавказской внешности, которые попытались расплатиться за товар долларами, но, получив отказ, ушли под предлогом необходимости совершить обмен валюты, оставив возле павильона дипломат и полиэтиленовый пакет. К павильону они так и не вернулись, а после их ухода раздался взрыв.

Этот теракт застал российское общество привыкшее к идее о том, что российские войска уже одерживали победу в Чеченской войне и продолжающаяся КТО связана лишь с подавлением остатков подполья врасплох. Оказались дезорганизованы и следственные органы, и московские власти - внимание ФСБ было отвлеченно на противостояние влиянию "банды четырех", а московская мэрия находилась в дисфункциональном переходном режиме. Несмотря на то, что находящийся в Москве президент прибыл на место теракта уже следующим утром, эмоциональная часть обвинений общества всё равно обрушилась на него. Провести расследование по свежим следом не удалось, однако в российском обществе вновь поселился страх. Однако период исламского террора на этом не закончился.

Во второй половине сентября Россию сотряс однотипных ряд терактов, заключающихся во взрывах жилых домов. 12 сентября в Владикавказе при взрывах в трех пятиэтажных домах погибли 4 человека, однако власти в первое время не спешили признавать это терактом. 18 сентября прогремел двойной теракт в дагестанском Буйнакске - грузовик ГАЗ-52, в котором находилось 2700 килограммов взрывчатого вещества из алюминиевого порошка и аммиачной селитры, был взорван рядом с пятиэтажным жилым домом в котором проживали семьи военнослужащих, вскоре после чего сдетонировал ЗИЛ-130 припаркованный около военного госпиталя. 25 сентября произошёл взрыв начиненного взрывчаткой грузовика ГАЗ-53 в Волгодонске Ростовской области, а 29 сентября - взрыв жилого дома в Рязани, путем дистанционного подрыва заложенной взрывчатки на основе гексогена. Страна оказалась охвачена ужасом, а образ Зюганова как человека что принёс мир - уничтожен, несмотря на своевременное предотвращение двух аналогичных терактов в Москве. Уже позже следствие установит, что организаторами терактов были участники карачаевского и дагестанского ваххабитского подполья, а не чеченских радикальных групп. 30 сентября президент отправил в отставку министра внутренних дел Куликова, а так же заместителя главы ФСБ Макашова, однако непоправимый урон уже был нанесён. Единственным высокопоставленным представителем силовых структур обладающим положительным уровнем доверия остался министр чрезвычайных ситуаций Рогозин, который во многом благодаря искаженному вниманию СМИ, оказался в глазах общественности ответственным за массовые проверки домов, приведших к предотвращению терактов в Москве.

Политическим следствием террористических атак стало обрушение доверия к действующему президенту и возвращения настроений "поиска сильной руки". Проведенный перед самыми выборами масштабный социальный опрос, направленный на выяснение предпочтительного типа президента России без указания прямых имен, а на основе образов киногероев, показал что большинство жителей России предпочли бы видеть в качестве президента маршала Жукова или Штирлица и теперь каждый из кандидатов пытался срочно подстроиться к новой реальности.

Часть 26: Месяц перед выборами

Первый тур выборов, как президентских, так и мэра Москвы, были назначен на 22 октября, а второй должен был состояться 5 ноября, поэтому с момента отставки Куликова до начала выборов оставалось всего три недели, за которые действующему президенту было необходимо переломить повестку и негативную тенденцию. Новые значимых информационных поводов не предвиделось, поэтому Зюганов принял решение согласиться на дебаты. Действующий президент справедливо полагал о наличие у себя преимущества в них по сравнению с любым из троих оппонентов, претендующих на выход во второй тур. Вместе с тем стоял вопрос формата - допуск до дебатов всех кандидатов, включая Анпилова и Лимонова, казался непродуктивным, однако и выделять одного из оппонентов штабу президента не хотелось. Социологические опросы на фоне паники не показывали чёткого фаворита, несмотря на то, что штаб Зюганова сделал акцент на контрпропаганде в адрес Титова, подталкивая демократический электорат склониться в сторону Гайдара - победа во втором туре с ним была наиболее очевидна, в то время как губернатор Самарской области и даже бывший Генеральный прокурор не обладали таким значимым антирейтингом как Гайдар и во втором туре выглядели гораздо опаснее.

В итоге штабы кандидатов и телевидение договорились о двух дебатах при допуске четырех кандидатов по опросам явно набирающих больше 10% голосов, оставив за бортом кандидатов Жириновского, Юшенкова, Анпилова, Лимонова и Рыбкина. Первые дебаты должны были пройти 14 октября на ОРТ, вторые 20 октября на НТВ. Одновременно с этим, и в рамках тестирования формата президентских дебатов, произошли дебаты кандидатов в вице-мэры и мэры Москвы - 6 октября на ТВЦ-Московии прошли дебаты кандидатов в московские вице-мэры, а 13 октября на НТВ - дебаты кандидатов в мэры Москвы. На московские дебаты, во имя аналогии формата, так же были допущены четыре пары кандидатов - и к противостоянию фаворитов, которыми безусловно были Явлинский и Платонов, добавились Исаев и Гдлян. Одновременно каждый из избирательных штабов продолжал ожесточенную информационную войну с конкурентами. Кроме штабов кандидатов на финальном этапе вступил в дело и "объединенный штаб демократических сил" под руководством Александра Волошина, организованный центральным аппаратом "Правого дела" и ставящий себе цель любым способом помешать переизбранию действующего президента.

Первые дебаты с участие кандидатов в вице-мэры Москвы, транслировавшиеся тем не менее на всю страну, закончились разгромом ленинградца Степашина со стороны представительницы "Правого дела" Ирины Рукиной при поддержке Засурского и Брежнева, отказавшихся от атак в её сторону и сосредоточившись на пропрезидентском кандидате. По результатам опросов зрителей Степашин занял всего третье место, уступив не только Рукиной, но и Засурскому. По похожему сценарию прошли и дебаты кандидатов в мэры - Явлинский в одиночку вынужден был противостоять одновременно Платонову, Исаеву и Гдляну, выйдя однако из дебатов относительным победителем. Тем не менее, московские дебаты повлияли на перетекание демократического электората от Титова к Гайдару, которого открыто и активно поддерживал Платонов, успешно совместивший в себе образы преемника Лужкова, крепкого хозяйственника и относительно молодого демократа. Сплочение всех оппозиционных сил, представители каждой из которой в том или ином виде были связаны с бывшим мэром, против Явлинского было очевидно.

От президентских дебатов впрочем команда Зюганова ожидала другого, рассчитывая на то, что Скуратов и Гайдар не смогут обойтись без взаимных атак друг на друга. Бывший генеральный прокурор участвовал в развалившемся уголовном деле против бывшего исполняющего обязанности премьер-министра, а сами они постоянно атаковали друг друга в ходе предвыборной кампании. Основной упор действующий президент собирался сделать на Титове - губернатор Самарской области не обладал особенной харизмой и опытом теледебатов, однако казался самым явным и грозным конкурентом, которого было необходимо вывести из второго тура для победы. Первые дебаты показали не полную состоятельность предположений Зюганова, как и Явлинский он оказался против троих. Несмотря на то, что Скуратов и Гайдар обменялись атаками, большую часть времени Зюганов противостоял атакам троих, отвлекаемый Гайдаром и Скуратовым от атак на Титова, выбравшего консервативную тактику и пытающимся предстать в качестве "единственного взрослого человека в телестудии", однако по оценкам аудитории действующий президент смог победить в дебатах.

19 октября только что уволенный с ОРТ Сергей Доренко выпускает в своей передаче, теперь выходящей на ТВЦ-Московии, часовой материал полностью посвященный подробностям силового принуждения Лужкова к уходу в отставку, прямо обвиняя главу ФСБ Илюхина в политическом преследование и фабрикации уголовных дел, а самого президента в координации фактического захвата заложников в рамках принуждения Лужкова к отставке, в том числе включая жену мэра Елену Батурину. Репортаж Доренко мгновенно перепечатывает каждая оппозиционная газета в стране, масштабируя эффект до общенационального меньше чем за неделю до выборов и за день до вторых дебатов.

Часть 27: День выборов

Таким образом перед днём выборов оставалось две интриги - сможет ли Зюганов победить в первом туре, и если нет то кто станет его оппонентом. Считавшийся до дебатов фаворитом Константин Титов на фоне своего плохого выступления терял голоса неопределившегося правого избирателя, значимая часть которого всё ещё не сделала выбор между двумя правыми кандидатами. Вмешался в дело и "фактор Юшенкова", третьего либерального кандидата выступавшего с наиболее ортодоксально-радикальных позиций, заявившего о неудачной попытке покушения на себя произошедшего в за неделю до первого тура. С учетом наличия официального расследования, этот фактор позволил кандидату от "Либеральной России" оттянуть в свою сторону часть неопределившихся либералов и демократов.

С другой стороны, действующий президент испытывал значительные проблемы с поддержкой важных для себя групп избирателей - электората ОНВ и "Яблока", видящих в нем сильную руку сторонников стабильности и ностальгирующих советских патриотов. Голосовавшие на парламентских выборах за партии Бабурина-Лужкова и Явлинского склонялись к голосованию за Титова, сторонники "сильной руки" и обеспокоенные терактами видели желаемое в Скуратове и Лимонове, а часть ортодоксальных коммунистов и советских патриотов отклонялась в сторону Анпилова, выражавшего мнение разочаровавшихся смещением Зюганова к центру левого избирателя. Испытывал Зюганов и проблемы с "национал-патриотами" в условиях когда "Народная воля" фактически саботировала его поддержку по примеру своих партнеров из "Отечества". С другой стороны, Зюганову удалось дисциплинировать собственную партию и добиться лояльности "красных губернаторов", в то время как многие губернаторы "синего пояса" проявляли осторожность и не спешили идти ва-банк и активно поддерживать одного из кандидатов. Тем не менее, каждая из сторон готовилась к борьбе за чистоту результата в день выборов и борьбу с потенциальными фальсификациями со стороны оппонентов. Все оппозиционные кандидаты и парламентские фракции подписали соглашение об обеспечение честности выборов, к которому однако отказался присоединиться НПСР, а общее возбуждение "чувствовалось в воздухе". Россия вновь выбирала. Явка в абсолютном количестве составила 73 593 043 избирателей, или 67,3% от всех зарегистрированных избирателей.

Результаты первого тура выборов президента России 2000

Кроме первого тура президентских выборов одновременно прошел первый тур досрочных выборов мэра и вице-мэра Москвы, явка вновь была повышена и составила рекордное число в 5 089 352 избирателей или 70,3% зарегистрированных московских избирателей. На повышение явки сыграло и совпадение с президентскими выборами, и скандальная отставка под давлением Кремля популярного мэра Лужкова, разгневавшая значительную часть даже часть не склонного обычно к голосованию избирателя. Уже перед выборами было очевидно, что столица не является дружелюбным и к Зюганову, и к Явлинскому местом, несмотря на все попытки сформировать синергию коммунистического и демократического электората вокруг лидера "Яблока" поддержанного действующим президентом. Тем не менее результат был ошеломительным - Явлинский незначительно уступив занял лишь второе место в первом туре и теперь второй тур в Москве ожидался ещё более напряженным.

[Брян]

Часть 28: Между турами

Результаты первого тура президентских выборов значительно шокировали и левых, и правых. Результаты действующего президента оказались значительно ниже ожидаемых - даже не говоря о победе в первом туре, на которую после сентября уже никто в штабе Зюганова не рассчитывал, но действующий президент даже не пересёк границу в 40% голосов избирателей в первом туре. Ещё хуже оказались результаты Явлинского на выборах мэра Москвы и ставка на союзного либерала-центриста явно не сыграла, особенно перед вторым туром. Ещё худшим стало то, что соперником во втором туре стал наименее ожидаемый кандидат, к противодействию которому команда действующего президента просто не готовилась, недооценив его рейтинг. Ситуация на выборах мэра Москвы выглядела однозначно плохо - Явлинский проиграл уже в первом туре. Ставка на силовика в качестве вице-мэра не сработала, а уроженец Санкт-Петербурга Степашин обладал антирейтингом даже среди лояльного электората Явлинского-Зюганова, в то время как Рукина наоборот оказалась ключем правых к женскому электорату. Теперь Зюганов стремился срочно пересобрать коалицию своей поддержки и найти способ уничтожить бывшего Генерального Прокурора, вновь неожиданно ставшего проблемой вместо тихой пенсии в Государственной Думе. Была поставлена задача любыми способами найти или создать компромат на Скуратова, уничтожив его публично или заставив его последовать примеру Бабурина и Лужкова. Одновременно проправительственная пропаганда старалась демонизировать Скуратова и развернуть против него настоящую истерию - неожиданно именно президент-коммунист при чьей администрации подверглись преследованию представители прошлого правительства стал позиционировать себя защитником демократии, а так же прав и свобод от "безумного прокурора" и его грядущих чисток. Одновременно с этим Зюганов старался достигнуть новых договоренностей с представителями региональных элит поддержавших в первом туре выборов Титова.

Не менее были фрустрированы и правые в обоих лагерях, потерпевшие поражение в первом туре президентских выборов и оставшиеся без своего кандидата во втором и уже стремящиеся начать внутреннюю свару в преддверие второго тура выборов. Представители лагеря Титова обвиняли гайдаровцев в отвлечение профильного правого электората, результатом чего стал второй тур без правых. С другой стороны, именно сторонником Гайдара был вышедший во второй тур выборов мэры Москвы Владимир Платонов, а его ближайшее окружение не собиралось и признавать свои ошибки уступать просто так. На этом фоне риск раскола был как никогда велик. В этой ситуации чрезвычайную сплоченность неожиданно проявила думская фракция «Правого дела», являвшаяся фактически единственным что в этот сложный момент объединяло расколотых правых, что окончательно закрепило роль вице-спикера Государственной Думы Бориса Немцова в качестве однозначного партийного лидера. Правым удалось сделать из своего поражения большое шоу, стянувшее на себя внимание СМИ и общественности от противостояния Зюганова и Скуратова, оперативно организовав в Москве большую примирительную конференцию «Союз правых сил», привлекшую не только членов «Правого дела». Кроме двух проигравших кандидатов на выборах президента удалось собрать вместе и ряд новых сторонников. Официально перешел в ПД губернатор Ростовской области Владимир Чуб, на прошлых парламентских выборах бывший членом блока «Наш Дом - Вся Россия». Кроме него перешли в думскую фракцию двое заметных депутата от НДВР - избранный от Алтайского края Владимир Рыжков и тяжеловес российской политики, бывший премьер-министр и и.о. президента Виктор Черномырдин, за последние два года не только сильно сдавший в плане здоровья, но и растерявший популярность и надежду вернуться на первые роли простым путём. Первым делом вновь примирившиеся правые единогласно высказались в поддержку Владимира Платонова и Ирины Рукиной во втором туре выборов мэра Москвы, однако ответ на главный вопрос пока не был дан - наступило время срочных переговоров и договоренностей. Скуратова яро ненавидел Гайдар, считавший его не только предателем, но и виновников своего двухлетнего пребывания в СИЗО, за ним следовала и остальная "московская фракция" правых. Тем не менее представление о Зюганове как о большем зле постепенно начинало доминировать.

В штабе Скуратова же казалось никто не был готов к выходу во втором туре, за исключением возможно его главы Антона Бакова стоящего за крайне эффективной кампанией бывшего Генерального Прокурора. Скуратов качественно отличался от Титова и Гайдара - он в сущности не был ни левым, ни правым, успел поработать и с Ельциным, и с Зюгановым, и в целом имел образ идеального кандидата-популиста - идейного борца с коррупцией, кандидата закона и порядка, воплощавшего запрос на сильную руку. С одной стороны это позволяло Скуратову привлекать к себе широчайший электорат, находивший в нём свои самые разные желания - от недовольных Зюгановым левых и национал-патриотов до умеренно-правых и неопределившихся сторонников спокойствия и стабильности. Однако так же это было и слабостью бывшего Генерального Прокурора. У него по сути не было экономической программы, у Народной партии было всего лишь 21 место в парламенте, слава "партии прокуроров" играла и отрицательную роль в глазах части правого электората, а сам Скуратов не был лишен греха и бизнес-интересов. В отличие от Титова он не занял первое место ни в одном из регионов России и теперь почувствовавшему вкус и волю к власти бывшему Генеральному Прокурору и его амбициозному главе избирательного штаба предстояла крайне амбициозная задача по сбору коалиции, способной победить действующего президента и завершить их противостояние.

Именно Баков в активной консультации с телевизионными экспертами успешно развернул рекламную кампанию с участием Скуратова, а так же заполнил всё эфирное пространство на оппозиционных телеканалов представителями Скуратова - Тельман Гдлян, Михаил Евдокимов, Вячеслав Марычев, Владимир Петухов и наконец сам Антон Баков успешно охватывали самые разнообразные пласты избирателей, защищая своего кандидата от атаки прозюгановских спикеров, пока сам Скуратов активно собирал необходимую коалицию. Первым её компонентом стала поддержка кандидатов не прошедших во второй тур, где Бакову удалось найти неожиданных союзников. Если мнение Ивана Рыбкина, формально поддержавшего именно представителя Народной партии в сущности не интересовало совсем никого, то вот мнение двух других левых конкурентов Зюганова оказалось на стороне бывшего Генерального Прокурора. Если Эдуард Лимонов поддержал Скуратова прямо, призывая своих сторонников обеспечить наведение порядка и обеспечение свободы крепкой рукой борца с ворами и предателями, то Анпилов в свою очередь не стал поддерживать Скуратова прямо, но продолжил атаковать Зюганова и призвал голосовать во втором туре против действующего президента, обвиняя его в предательстве левой идеи и потаканию капиталистам и Западу. Тем не менее, вместе альтернативные левые кандидаты набрали в первом туре чуть больше 7%, и для успеха Скуратову нужны были голоса правых и центристов, привлечь электорат Титова и Гайдара, и это представлялось невозможным без прямых переговоров с лидерами правых. И Немцов, и Титов понимали необходимость сделки против Зюганова, но не были готовы отдавать свою поддержку просто так - вместе два правых кандидата набрали больше голосов чем Скуратов, а думская фракция «Правого дела» сильно превосходила фракцию НПР. Не была пустым звуком и ненависть Гайдара к Скуратову, и единственным сдерживающим фактором было то, что Зюганова бывший исполняющий обязанности главы правительства ненавидел сильнее.

Сохранял молчание Жириновский. Лидер ЛДПР пытался выжать максимум из контролируемого им пакета голосов и своей поддержки, и пускай Баков сразу предложил либерал-демократам участие в правительстве, их бессменный лидер старался сначала получить как можно больше преференций от Зюганова. Фактически после конфликта внутри фракции ОНВ именно голоса ЛДПР обеспечивали Зюганову необходимое уверенное большинство, однако действующий президент не спешил идти на активные уступки вчерашнему антикоммунисту и удовлетворение его материальных пожеланий, опасаясь того, про протестный электорат Жириновского просто не послушает его перед вторым туром. Тем не менее, вторым компонентом коалиции Скуратова была попытка договориться с нелояльными Зюганову региональными элитами, как и имевшими фаворита в первом туре, так и не поддерживающими прямо любого из кандидатов. Послание Скуратова через голову Зюганова и Титова было обращено и к "красным", и к "синими", и к не примыкавшим к одной из фракций главам субъектов. Кроме правовой определенности и прекращению начатой Зюгановым борьбы с местными элитами в рамках установление "вертикали власти" штаб Скуратова амбициозно обещал регионам выгодную налоговую реформу и ослабление уровня федерального вмешательства в местные дела. Это привлекало и ряд не очень сильно поддерживающих последние тенденции формально "красных" губернаторов при неформальной поддержке со стороны сильно недовольного последними действиями Зюганова Александра Руцкого, и не полностью верных Титову "синих" во главе с Сергеем Собяниным, и независимых группирующихся вокруг лидеров НДВР. Пока Скуратов вел переговоры в Москве, Баков успел посетить Казань, заручившись благожелательным нейтралитетом Шаймиева осознанно опасающегося более сильного Зюганова больше чем лишенного собственной вертикали Скуратова. Официально поддержали Скуратова и братья Лебеди, контролирующие Красноярский край и Хакасию, видя в нем возможность вернуться в большую федеральную политику. Однако главный успех Скуратова и Бакова был в том, что большинство региональных глав вне зависимости от их ориентации были готовы обеспечить со своей стороны равные условия обоим кандидатам.

Штаб Зюганова не сидел со сложенными руками вновь стараясь собрать вместе левых, либералов и патриотов в победную коалицию. Кроме поддержки со стороны Явлинского, фактическую поддержку действующему президенту оказывал и либерал Сергей Юшенков, официально призвавший голосовать во втором туре против всех, что скорее было выгодно Зюганову, и активно атакующий в первую очередь Скуратова. Старался вновь разыграть Зюганов и "русскую карту", несмотря на нежелание Бабурина и "Народной Воли" активно инвестироваться в его победу - в качестве лидера национал-патриотов пытался выступить губернатор Санкт-Петербурга Владислав Яковлев, однако столкнувшись с мощной оппозицией во главе с Эдуардом Лимоновым, собравшим как и в 1996 году, вокруг себя коалицию антизюгановских национал-патриотических сил, звучавшую всё менее маргинально. На митинге в Северной Осетии выступавший представителем Зюганова Аман Тулеев обещал признать и присоединить Южную Осетию, однако это вызывало лишь удивление умеренных сторонников Зюганова и раздражение либералов. Пытался действующий президент разыграть и православную карту, заручившись поддержкой нескольких иерархов РПЦ, однако сам Патриарх молчал отказавшись поддерживать одного из кандидатов, а неосторожное использование в речах отсылок к Ивану Ильину разозлило ядерных коммунистов, позволив Анпилову атаковать Зюганова с радикально-сталинистских позиций. Атмосфера накалялась с каждым днем приближения к выборам. Ещё одной неудачей, изначально незаметной, стал тихий раскол внутри ФСБ, наметившийся между политическими назначенцами и группой профессиональных сотрудников ФСБ, сделавших карьеру уже в девяностых и ставших четыре года назад опорой Илюхина в реформирование и очищение ФСБ. Теперь вторые не хотели вновь превращать не закончившую реформирование службу в политическую полицию, особенно когда стало известно что следующей целью является не пользующийся общей нелюбовью Егор Гайдар, а имевший неплохую репутацию в среде "реформаторов 96 года" бывший Генеральный Прокурор. Утечка с самого верха в руки лично Скуратова произошла на третий день после приказа об создание компромата на него из самых верхов структуры Илюхина и заставила любвеобильного кандидата в Президенты сосредоточиться до второго тура исключительно на кампании.

Переговоры между Скуратовым и лидерами правых продвигались всё активнее с каждым днём. Несмотря на категорический отказ Гайдара от публичной поддержки Скуратова, Егор Тимурович принял философское решение отказаться от атак на Скуратова на период переговоров. Под давлением Немцова и собственного губернаторского блока склонился в сторону публичной поддержки Константин Титов, понимающий шаткость собственного положения в перспективе, а второй лидер "гайдаровского крыла" Владимир Платонов был куда более настроен на переговоры, всё же нуждаясь в любой поддержке во втором туре. "Народники" сделали ход первыми - Тельман Гдлян стал последним кандидатом, публично поддержавшим правых во втором туре выборов мэра Москвы, закончив таким образом формирование столичной коалиции "все против Явлинского и Зюганова". Единственным кандидатом поддержавшим лидера "Яблока" оказался Александр Романович, рассчитывавший взамен получить мандат на выборах депутатов в городскую думу в следующем году, но его влияние было ещё меньше, чем у Рыбкина. Остальные кандидаты, не без оговорок, но поддержали Платонова, чья победа во втором туре теперь казалась неизбежной. Правые склонялись к критической поддержке Скуратова, однако Немцов осторожничал и пытался в первую очередь сохранить коалицию. Скуратов в свою очередь был готов предложить кресло премьер-министра правому - как Немцову, так и Титову, однако эти разговоры всё ещё были эфемерны, ПД и НПР вместе всё равно не обладали нужным количеством мест для формирования большинства в Думе. Тем не менее, внутренние консультации правых завершились успехом - уже сформировавшийся негласный круг "старейшин" не высказался против плана Немцова и за восемь дней до второго тура во время последнего дня действия конференции СПС «Правое дело» выступило с заявлением о критической поддержки Юрий Скуратова во втором туре президентских выборов. Лично поддержали Скуратова и Титов с Платоновым, что при молчание Гайдара воспринималось как однозначная поддержка бывшего Генерального Прокурора правыми.

Наконец раскололось не выдержав давления «Яблоко». За прошедшие четыре года Явлинский смог настроить против себя значимую часть и фракции, и партии. Альянс с Зюгановым со временем стал непопулярным даже среди его бывших сторонников, а маниакальное желание Явлинского выстроить из "партии большой палатки" личный бренд лояльный каждому его слову раздражал и старожил, и новых лидеров. Поддержка Явлинским Зюганова вместо самостоятельного участия в выборах почти стала последней каплей, но возможность успеха на выборах мэра сдерживала партию вместе, даже несмотря на непопулярные шаги вроде выбора Сергея Степашина в качестве кандидата в вице-мэры, о чем указывали лидеру партии даже самые верные лоялисты. Провал Явлинского в первом туре стал последней каплей надломившей «Яблоко». Против Зюганова и Явлинского выступили как бывшие сторонники альянса с КПРФ во главе с Вячеславом Игруновым, теперь старавшиеся исправить свою ошибку, и правое крыло партии сплотившееся вокруг Николая Травкина и тактически примкнувших к партии "старых демократов". Пускай сам Явлинский и обвинял ряд дезертиров в банальной продаже лояльности Платонову, приводив пример реально произошедшей передачи в пользование избранной от Камчатки депутата ГД Ирины Яровой трехкомнатной квартиры в Москве после её перехода из фракции «Яблоко» в фракцию «Правого дела», тенденция показывала, что аналогично ведёт себя и яблочный избиратель, отказывая партии и её левым союзникам в поддержке в пользу голосования за оппозиционных кандидатов.

Однако оставался в российский политике ещё один великий молчащий, заговоривший за шесть дней до второго тура. Почувствовав слабость действующего президента и не собираясь прощать ему такое отношение нанёс свой удар последний из тяжеловесов. Дал своё первое интервью после отставки бывший московский мэр и лидер «Отечества» Юрий Лужков. Ранее выступавший противником столичного градоначальника Сергей Доренко в этот раз нацелился стать "телекиллером президента", а НТВ и ТВЦ выпустили выступление Лужкова одновременно. Смысл высказывания был прост - всё ещё любимый москвичами бывший мэр обвинил Зюганова в принуждение к отставке путём захвата заложников, включая жену Лужкова, а так же в нарушение прав человека, коррупции и попытке восстановить в России "бандитски-тиранический" режим, после чего прямо поддержал Владимира Платонова на выборах мэра Москвы, как своего соратника и преемника, и Юрий Скуратова во втором туре президентских выборов, как "человека способного навести порядок". Выступление Лужкова произвело эффект взрыва бомбы, несмотря на мгновенно включившуюся на полную мощь машину контрпропаганды - на Лужкова штаб Зюганова имел полный пакет компромата и заготовленных контрпропагандистских ходов, однако их применение уже не имело такого смысла - противником Зюганова выступал Скуратов, а не Лужков. Довершением выступления Лужкова стала мгновенная реакция хранившей ему лояльность части фракции ОНВ в Государственной Думе, во главе с бывшим кандидатом в мэры Москвы Андреем Исаевым, попытавшейся в нарушение всех норм запустить импичмент действующего президента, вынуждая спикера Семигина фактически закрыть работу Думы до объявления результатов выборов. Тем не менее, свой информационный эффект это воспроизвело и теперь оставалось только гадать, хватит ли Зюганову запаса голосов для того, чтобы удержать своё преимущество. Потеря большинства в Думе теперь стала последней из проблем, что волновала Зюганова.

Часть 29: Второй тур выборов 2000 года

День выборов проходил в крайне напряженной и возбужденной обстановке с обеих сторон, хоть и не такой сильной как в 1996 году, Зюганову удалось сохранить в обществе ощущение ожидания своей победы, несмотря на скорее отрицательный к моменту выборов рейтинг. Опросы общественного мнения не давали точного прогноза, находясь в абсолютно неправдоподобных разбросах, а СМИ окончательно разбились на два лагеря. В этой ситуации всем сторонам оставалось только ждать слово российского народа выраженное в голосование и бороться за чистоту выборов - оппозиционная коалиция готовилась биться против ожидаемых фальсификаций и применения административного ресурса в "красных регионах", а правоохранительные органы подконтрольные действующему президенту угрожали уголовными делами "синим" губернаторам за возможное вмешательство в выборы. Россия в этот день окончательно разделилась на красно-зеленых и оранжево-синих, согласно доминирующим цветах главных членов правящей и оппозиционной коалиции, что выражалось и в облике - лояльные коммунисты приходили на участки с красными лентами и бантами, стараясь демонстрировать своё визуальное превосходство, на что оппозиционеры отвечали партийными черно-оранжевыми лентами Народной партии и национальным флагом.

Одновременно с выборами, во всех крупных городах проходили уже фактически постагитационные митинги как пропрезидентских сил, так и ситуационного союза правых и Народной партии, вынуждая силы МВД и Внутренние Войска находиться в напряженном состояние. Исполняющий обязанности министра внутренних дел Макашов ждал от митингующих оппозиционеров попытки начать беспорядки и возможно даже устроить государственный переворот, чем крайне нервировал второго президента, ожидающего с нарастающей тревогой результаты второго тура выборов.

Первые результаты стали очевидны ещё до того как начали приходить официальные протоколы с Дальнего Востока - согласно всем экзит-поллам и опросам Владимир Платонов побеждал на выборах мэра Москвы с двухзначным отрывом от конкурента, что не было огромной неожиданностью или шоком - Явлинский явно провалил свою кампанию, а единая оппозиционная коалиция правых, лояльных лужковцев и прочих мелких партий в московском масштабе сработала. Тем не менее, в штабе «Правого дела» не спешили открывать шампанское, результат самых главных выборов цикла ещё не был предрешен.

Первые протоколы приходящие с Дальнего Востока благоволили действующему президенту, побеждавшему там с большим отрывом, однако большая часть голосов по прежнему находилась на западе страны. Чем западнее заканчивался подсчёт, тем разрыв становился меньше, перед тем как наконец после темно-красных Алтая и Кузбасса не случился первый переворот - Красноярский край и Хакасия, Новосибирская и Томская области, Тюменская матрешка и Екатеринбург согласно первым протоколам оказались первыми регионами где побеждал Скуратов. Впрочем осторожная радость в штабе Бакова как беспокойство в Кремле ещё были в рамках - Зюганов разгромно побеждал в Челябинске и Оренбуржье, а Поволжье и западная часть России обещали представить из себя гигантскую чересполосицу уже сложившихся "красных" и "синих", но голосующих в этот раз за "оранжевых", регионов. С экранов телевизионных каналов в этот момент на возбужденного зрителя транслировались кадры голосования кандидатов, а провластные аналитики всячески убеждали своего зрителя в неизбежности победы действующего президента во втором туре выборов.

По мере начала подсчета голосов в Поволжье стало очевидно, что тенденция продолжается - немного увеличив отрыв Зюганов постепенно начал терять его. Вскоре стало очевидно, что нарушили свои договоренности с Кремлем главы Татарстана и Башкирии, отказавшись от мобилизации зависимого от них административного ресурса в пользу действующего президента и не добавляя в его копилку так необходимые миллионы голосов. В тоже время Зюганов показал лучший чем ожидалось результат в "синих" регионах Поволжья - сказывался скопившийся у местных губернаторов антирейтинг и усталость части электората. Было очевидно, что легкая победа действующему президенту теперь не гарантирована и всё действительно решится в западной части страны и особенно её столицах, противопоставить которым "красные" могли только повышенную явку в южных регионах, остававшихся лояльными, и надежду на то, что областные центры не смогут переголосовать более консервативную сельскую местность, в которой Зюганов оставался куда более популярен чем Скуратов. С другой стороны, показывала повышенную явку Москва, где президентские и мэрские выборы дали кумулятивный эффект, а шанс привлечь на свою сторону голосующего во втором туре за Платонова избирателя после выступления Лужкова рассматривался в штабе Зюганова как околонулевой. В 20:00 действующий президент собрал в Кремле всё ближайшее окружение, в ожидание результатов второго тура выборов. Там, как и в штабе Скуратова царила крайне напряженная атмосфера.

Итоговая явка на президентских выборах объявленная Центральной Избирательной Комиссией составила 36 849 739 человек, или 68,90% от всех избирателей включенных в списки. Тем не менее, подсчет голосов в Центральной России шел не очень быстро, особенно замедлившись когда стало ясно, что Москва и "синие бастионы" Поволжья неблагоприятны к Зюганову, а южные регионы не способны компенсировать эти отрывы. Скуратов неожиданно незначительно вырвался вперед и теперь действующему президенту было необходимо с большим отрывом побеждать в Санкт-Петербурге и Центральной России. Попытки "навести порядок" в столице были обречены на провал - большинство избирательных комиссий были полны или верными Лужкову, или имеющими демократические симпатии членами, а на большинстве участков к моменту попытки вмешательства уже был закончен подсчет голосов на президентских выборах и активно шёл подсчет голосов на выборах мэра, где сильно доминировали Владимир Платонов и Ирина Рукина. Зюганов начинается волноваться, однако первоначально гражданская часть его окружения спешит успокоить его. Чуть позже сам президент и его ближайшие помощники, такие как отвечавший за организацию выборов Аман Тулеев, начинают обзванивать губернаторов "красных" регионов, получая разный результат - если в Санкт-Петербурге Владислав Яковлев обладая лишь первыми искаженными результатами успокаивает президента, а отсутствующий в Кремле Руцкой просто не берёт трубку, то краснодарский губернатор Константин Пуликовский при попытке давления кричит в ответ на Тулеева, заявляя о том, что он не собирается подделывать выборы и делать из 60% получаемых Зюгановым на Кубани желаемые 80%, просто не имея в своих руках выстроенной электоральной машины.

Лишь к семи часам утра в штабе Скуратова становится понятно, что победа реальна и что отрыв может быть настолько небольшим, что может оказаться преодолён фальсификациями, дух угрозы которых витал над выборах на протяжение всей кампании. Вопрос о том, готов ли Зюганов стать первым правителем в истории России добровольно расставшимся со властью в случае поражения подразумевался всю избирательную кампанию, пусть открыто никем и не проговаривался. Давление на Лужкова и отставки в силовом блоке лишь способствовали консолидации власти в руках действующего президента, в то время как внутри его коалиции появлялось всё больше трещин. С другой стороны, то что казалось слабостью Скуратова стало во втором туре его преимуществом - многие умеренно-красные губернаторы, неформально сплоченные вокруг Александра Руцкого, как и тяготевшие к Лужкову главы регионов, не опасались лишенного собственной крупной фракции и заведомо обреченного на коалиционные переговоры и уступки парламенту бывшего Генерального Прокурора как способного опереться на крупную фракцию «Правого дела» и коалицию "синих" губернаторов Константина Титова. Умеренные результаты из южных регионов, где только Северная Осетия и Чечня обеспечили действующему президенту необходимый процент, дали понять - если не случится чуда, то Геннадий Зюганов проиграет во втором туре президентских выборов. Теперь перед штабом Скуратова возникла задача защитить свою победу и обеспечить переход власти без повторения событий 1993 года. Стороны неожиданно обменялись местами.

В полдень 6 ноября Московская Городская Избирательная Комиссия объявила кандидатов от «Правого дела» Владимира Платонова и Ирину Рукину победителями выборов и, как следствие, избранными мэром и вице-мэром Москвы. Вкупе с прочным большинством лояльных новому мэру сил в городской думе, Москва полностью сохранила, и даже усилила свою самостоятельность от Кремля. Григорий Явлинский признал своё поражение на выборах мэра вскоре после объявления, однако вся страна ожидала другого объявления, однако ЦИК пока не спешил, досчитывая все последние голоса, а штабы кандидатов сверяли имеющиеся у себя данные с поступающими официальными результатами. Стало очевидно, что северная столица и Центральная Россия не смогли сделать чудо и перевернуть карту игры, однако с учётом небольшой величины разрыва ещё оставался аргумент зарубежного голосования, который мог сыграть на руку Зюганову. В российских посольствах, консульствах и представительствах по всему бывшему Советскому Союза, включая территории некоторых непризнанных государств, были развернуты избирательные участки и только из одной Южной Осетии ожидалось около восьмидесяти тысяч голосов за Зюганова, в то время как само население непризнанной республики не превышало и шестидесяти тысяч. Тем не менее, здесь намерения штаба действующего президента столкнулись с нежеланием профессионального дипломатического корпуса и действующего главы МИД Примакова прямо участвовать в фальсификациях, а влияние зарубежного голосования было ограничено мобилизацией лояльных российскому президенту через Россотрудничество. Несмотря на то, что сокращение доли голосов продолжалось неизбежно, к вечеру 6 ноября стало очевидно, что действующий президент математически уже не может сократить микроскопический отрыв всего в чуть более чем двести тысяч голосов. Юрий Скуратов набрав 36 322 238 голосов избирателей победил во втором туре президентских выборов, в то время как Геннадий Зюганов уступил ему набрав в итоге 36 096 166 голосов. Тем не менее, даже после шокировавшего страну объявления ЦИК не было ощущение общего предрешенности - разрыв был слишком мал и его ещё можно было оспорить в судах. Зюганов не спешил признавать своё поражение или как-то комментировать результаты выборов, а Кремль был переведен в осадное положение.

[Брян]

Часть 30: Сумерки, день и ночь

Вокруг второго президента вновь собрался его ближайший круг, состоявший из довольно странного и разнообразного набора лиц, как принадлежавших к силовому блоку, так и к гражданской части правительства и союзников Зюганова. В то же время, значимая часть важных союзников по разным причинам отсутствовали - ни премьер-министр Бабурин, ни губернатор Санкт-Петербурга Яковлев, ни Явлинский, ни председатель Совета Федерации Руцкой не спешили оказаться в Кремле в этот вечер переходящий в ночь. Кроме министра обороны Варенникова, директора ФСБ Илюхина и исполняющего обязанности министра внутренних дел Макашова присутствовали вице-премьеры Тулеев, Стародубцев, Харитонов и Ходорковский, а так же спикер Государственной Думы Семигин и министр связи Лодкин. Зюганов не был настроен отдавать власть и теперь его окружение искало выход из ситуации. И.о. министра внутренних дел Макашов отдал приказ о постепенном вводе в столицу наиболее лояльных частей Внутренних войск в целью превентивной блокады центра города от ожидаемых народных выступлений.

Вице-премьер Ивасенко и министр юстиции Лукин последовательно порекомендовали президенту спокойно начать процесс передачи власти, однако никто из яблочных министров в ту ночь в Кремле так и не оказался. Внутри ставки президента тем временем формировались две группы - сторонники силового решения вопроса во главе с Макашовым и Стародубцевым предлагали введение чрезвычайного положения, арест лидеров оппозиции и отмену выборов, по сути повторяя сценарии ГКЧП и Чёрного октября, в то время как более умеренные представители гражданского блока Харитонов и Ходорковский предлагали стандартные юридические меры по оспариванию результатов выборов на необходимом количестве участков в судах без введения чрезвычайного положения и войск в Москву. К радикалам склонялись Тулеев, Семигин и примкнувший Лодкин, однако ключевые силовики, Варенников и Илюхин, не спешили поддерживать наиболее радикальную версию с введением войск в столицу, опасаясь начала кровавых боестолкновений способных превзойти трагедию Чёрного октября. Сомневающийся Зюганов продолжает искать союзников, звонит в том числе уже бывшему министру внутренних дел Куликову бывшему одним из гарантов перехода власти в 1996 году и директору Федеральной пограничной службы Николаеву, но они оба в категорической форме советуют тому сложить полномочия. Второй президент в смятение, в то время как Внутренние войска продолжают занимать центр столицы и важные административные здания.

Другой импровизированный "совет" в это время происходил в здание ЦЭМИ РАН на Нахимовском проспекте, куда экстренно и пытаясь сохранять часть секретность переместились первые лица оппозиции, после просачивания информации о выдвижение правительственных сил к штаб-квартире «Правого дела», находившейся слишком близко к Кремлю. Кроме избранного президента и первых лиц ПД на Нахимовский в ночи тайно прибывает Лужков, в сопровождение ключевых лидеров «Отечества» и избранного мэра Платонова, и все действующие лица оказываются в вынужденной ситуации необходимости действия. Скуратов последовательно звонит Руцкому и Бабурину, в результате чего довольно быстро достигает с вторым и третьим лицами в стране договоренности о поддержке плавного перехода власти в стране. Тем не менее, и премьер-министр, и председатель Совета Федерации не контролировали прямо вооруженные подразделения. Избранный президент записывает обращение к народу с заявлением о своей победе и призывом к выходу на улицы, однако транслироваться оно будет только утром. В это время присутствующие вице-спикеры Государственной Думы срочно организуют сбор депутатов Государственной Думы - пускай здание Думы и было блокировано, старое большинство пало, а количество депутатов от ПД, ОНВ и НПР превышало сохранявшую верность Зюганову фракцию НПСР, что должно было выбить из под его ног остатки легитимности. Одновременно с этим избранный президент пытается установить контакт с действующим и выйти с предложением о мирной передачи власти в обмен на все возможные гарантии безопасности несмотря на входящие в Москву внутренние войска, однако Зюганов не отвечает на звонки. На Нахимовском собирается делегация для переговоров во главе с Немцовым и Лужковым.

Одновременно с этим память о событиях 1993 года среди представителей "Нахимовской ставки" сильна и параллельно с переговорами у избранного президента появляются первые вооруженные защитники в лице организованной на основе ветеранов ВДВ "дружины" во главе с депутатом ГД от ПД Францем Клинцевичем. Признает Скуратова во время звонка избранным президентом глава ФПС Николаев, однако сил для выдвижения на Москву у него нет. Некоторые советники предлагаю избранному президенту рассмотреть вариант эвакуации из Москвы, но он отказывается. Перед самым рассветом наконец прибывает в штаб Скуратова депутат ГД от ПД и бывший генерал Лев Рохлин, заявляя о способности поднять в ружье расквартированные в Волгограде и верные ему части для броска на Москву. Тем не менее Скуратов медлит, боясь стать инициатором боев в центре Москвы, в то время как Останкино начинает транслировать его обращение. В это время в Кремле радикалы не могут получить поддержку директора ФСБ и министра обороны, каждый из которых сомневается в том, что его подчиненные будут выполнять приказы об аресте избранного президента, а Макашов сталкивается с первыми признаками тихого игнорирования его приказов. Зюганов не решается на финальное решение, склоняясь к тому, чтобы прислушаться к умеренным и отменить результаты выборов на формально легитимных основаниях без официального введения военного положения.

В это время всё же происходит два важнейших телефонных разговора - сначала Рохлин связывается с Варенниковым, фактически выдвигая ультиматум об начале переговоров о передаче власти под угрозой выступления сохраняющих лояльность ему частей, а Илюхин без ведома Зюганова звонит Скуратову начиная предварительные переговоры об возможных условиях передачи власти. Переговоры затягиваются почти на весь день, однако за это время в ставке избранного президента собираются его сторонники, а на улицы выходят сторонники оппозиции, пока довольно дезорганизованные. Не всё общество ещё понимает происходящий конфликт, но оппозиционные каналы успевают обвинить второго президента в попытке узурпации власти перед своего закрытия силами Внутренних войск. Бывший министр внутренних дел Куликов, председатель Совета Федерации Руцкой и патриарх Алексий II предлагают своё посредничество при переговорах, в том время как обе стороны боятся эскалации и начала городских боев. Варенников и Илюхин, вместе с мгновенно переметнувшимися Семигиным и Лодкиным, убеждают Зюганова вступить в переговоры об условиях мирной передачи власти.

Часть 31: Транзит власти

Первая встреча двух делегаций произошла на Патриаршем подворье утром 8 декабря. Сторону избранного президента представляли вице-спикер Государственной Думы Борис Немцов, глава избирательного штаба Скуратова и депутат ГД Антон Баков и бывший мэр Москвы Юрий Лужков, сторону уходящего - вице-премьер Аман Тулеев, министр связи Юрий Лодкин и депутат ГД от НПСР Владимир Никитин, игравший роль одного из кураторов внутренней политики в последние два года срока Зюганова. Стороны обменялись намерениями и требованиями и договорились избежать эскалации насилия. Второй раунд переговоров произошёл этим же вечером, в расширенных составах делегаций. За это время в Кремле окончательно убедились, что у избранного президента есть в наличие вооруженные силы, способные поддержать его в случае попытки введения чрезвычайного положения, а на Нахимовском понимали, что Внутренние войска всё ещё верны Зюганову и способны повторить Черный сентябрь раньше, пока верные Рохлину и, как следствие, Скуратову силы успеют совершить бросок до Москвы. Успевший потерять уверенность в своих же соратниках и ощущающий угрозу военного переворота в условиях массово отвернувшихся вчерашних союзников второй президент согласился на мирную передачу власти в замен на полную неприкосновенность и отказ от преследования для себя, а так же ряда ближайших соратников, от преследования которых Скуратов отказывался. Стороны согласились проигнорировать произошедшее в последние сутки и закрыть глаза на "сложности переходного периода", а так же незамедлительно начать вывод из Москвы Внутренних войск со стороны уходящего президента, и не допустить захвата административных зданий со стороны избранного президента.

Наконец 10 ноября в официальной обстановке в разблокированном Кремле наконец произошла встреча между Зюгановым и Скуратовым, в присутствие премьер-министра Бабурина, председателя Совета Федерации Руцкого и спикера Государственной Думы Семигина, а так же избранного мэра Москвы Платонова и патриарха Алексия II, подписавшими впервые в российской истории положение о переходном периоде и передаче власти от уходящего президента избранному, инаугурация которого должна была случиться через месяц. Итоги выборов были официально признаны и утверждены, а идея для массовой отмены итогов выборов на негодных участках так и оказалась нереализованной. В оставшийся месяц Зюганов, оставался действующим президентом, однако было очевидно, что его время закончилось и теперь сформировать крайне широкую коалицию для участия в управление Россией предстояло новому президенту. Не без проблем и рисков, но в России вновь состоялся мирный переход власти, пока её второй президент готовился к тому, чтобы разочарованно удалиться в родной Орёл сразу после участия в инаугурации преемника.

[Дарт Аньян]

О! Я смотрю, на рубеже Старого и Нового года попёрли таймлайны по 90-м!

 

Кстати, хоть это у меня пока только предварительное беглое знакомство с таймлайном, но мне показалось, что тут всё-таки пропущен один момент, который мог бы добавить повествованию дополнительного колорита и фактуры.

 

Я смутно припоминаю, что в РИ (в 1998 г., кажется) коммунисты (вроде как они, но память может меня и подвести) пытались протолкнуть идею смены государственного флага. Хотели повторить опыт Лукашенко — и утвердить старую советскую символику, но без советских символов. Был предложен флаг РСФСР, только с золотой звездой все серпа с молотом. Но задумка не взлетела.

 

А здесь, мне кажется, зайдёт куда дальше.

 

Но в то же время, скорее всего, флаг тоже не утвердят. Будут скандалы уже со стороны либеральной оппозиции. Думаю, будет так — флаг по итогу думских баталий оставят бело-сине-красным, герб тоже не изменится, но вместо «Патриотической песни» вернут гимн Александрова с другим текстом. То есть — РИ на два-три года раньше.

 

Хоть, конечно, результат будет тот же... но — фактура, колорит.

[Брян]

Часть 32: В новое тысячелетие

10 ноября 2000 года состоялась инаугурация 3-го президента Российской Федерации Юрия Скуратова, во многом окончательно сформировавшая стандарты последующей мирной передачи власти. Кроме большинств глав регионов и депутатов Федерального Собрания, на церемонии присутствовали все "бывшие президенты", именно после неё этот статус официально будет закреплен за Михаилом Горбачевым, Александром Руцким, Виктором Черномырдиным и Геннадием Зюгановым, конфессиональные лидеры, а сама инаугурация происходила на фоне всеобщего воодушевления с одной стороны, и нервного ожидания уже начавшихся переговоров по формированию будущей правящей коалиции и нового правительства с другой. Несмотря на то, что казалось очевидным продолжение сформировавшего ситуационного союза между партией избранного президента, правыми и большой командой Лужкова, у них вместе всё равно не было устойчивого большинства в Государственной Думе и в Совете Федерации.

В условиях общей фрустрации левых и самого Зюганова, удалившегося в свою резиденцию в Орле, поспешил действовать один из несостоявшихся преемников второго президента, спикер Государственной Думы Геннадий Семигин, кресло под которым стремительно закачалось. Заручившийся поддержкой продолжающего исполнять обязанности главы правительства Сергея Бабурина и ставшего временно самым высокопоставленным членом "Яблока" и.о. вице-премьера Сергея Ивасенко, он выдвинул избранному президенту предложение сохранить старую коалицию, включив туда Народную партию, а так сохранить на своих местах всех троих инициаторов предложения в обмен на их лояльность. Идея была проста - без контроля над обоими палатами Федерального Собрания любые инициативы для президента, имеющего всего чуть больше 20 мест в нижнем парламенте и не имеющего собственных сенаторов, будет затруднительно, в то время как потенциальные правые партнеры имеют слишком "радикальную" экономическую повестку. Фактически, Семигин предлагал Скуратову заменить уходящего президента и занять его место в сложившейся конструкции власти, попытавшись восстановить "светофор" с включением в него НПР и даже предоставить НПСР в распоряжение нового президента.

С другой стороны, и сам Скуратов, успевший побыть частью команд двух прошлых президентов, и особенно его молодая команда во главе с Баковым, не доверяли окружению Зюганова, стремительно предавшему своего бывшего лидера и пытавшееся, в отличие от тех же Илюхина и Варенникова, всё равно сохранить свои места. Конечно, для формирования правительства теперь была необходима широкая коалиция, но возможность переговоров с проявившими себя в качестве союзников в кризисный момент правыми и командой Лужкова казалась куда более реалистичной, особенно с учётом того, что ни один из тройки перебежчиков не мог полностью обеспечить себе лояльность каждой из фракций. НПСР продолжала зависеть и от Зюганова, и от "старой гвардии" не сильно любившей "выскочку" Семигина, Бабурин контролировал лишь меньшую часть своей фракции, а «Яблоко» уже находилось в состояние глубокой деморализации и полураспада. С другой стороны, готовность к переговорам открывала большие перспективы для усиления позиций действующего президента при формирование большой коалиции.

Главной проблемой Скуратова было полное отсутствие и большой команды, и глубокой экономической программы. Даже фракция Народной партии состояла преимущественно из случайных попутчиков, пускай каждый из них теперь и пытался представить себя первым лоялистом и получить место в новом правительстве, а выбранный Скуратовым для формирования президентской администрации Антон Баков, как и главный спонсор президентской кампании Александр Лебедев, признавали что экономическая программа и видение будущего у Народной партии просто отсутствовали. С другой стороны, именно отсутствие у Скуратова стройных взглядов на экономическую политику и его готовность доверять экспертам, пока те не были замешаны в коррупции, помогало сформировать коалицию. Оставались лишь только выбрать партнеров для неё, и здесь ближайшее окружение избранного президента однозначно убеждало его в необходимости союза с правыми. Тем не менее, вместе у Народной партии и «Правого дела» даже после всех дезертирств насчитывалось всего лишь 135 мандатов в низшей палате парламенте, и несмотря на то, что оба депутата от НРПР были готовы поддержать новое правительство, это делало участие всей фракции ОНВ в его формирование не просто необходимым, но ещё и недостаточным. Баков продолжил искать поддержку у малых партий и агитацию среди перебежчиков, без которых формирование правительства теперь казалось нереальным. К счастью, значимая группа депутатов из фракции «Яблока» была готова к переговорам о поддержке демократического коалиционного правительства, точно так же как и фракции ЛДПР и НДВР, чьи лидеры стремились интегрироваться в новую систему власти.

Почти равные позиции двух главных партнеров по коалиции теперь осложняли и выполнение предвыборного обещания назначить главой правительства представителя «Правого дела», так и сохранение поста за представителем блока «Отечество - Народная Воля», особенно с учётом того, что в нём не было внутреннего единства - Лужков, кроме собственной фракции оказывавший сильное влияние и на ЛДПР, видел премьер-министром себя, в то время как Бабурин, при поддержке губернатора Санкт-Петербурга Яковлева, хотел сохранить пост за собой. У Скуратова и его команды же были собственные представления о том, какие посты должны сохраниться в руках Народной партии и между членами коалиции намечался кризис, выход из которого требовал серьезных взаимных уступок и удержания внутреннего единства. Первым делом, в этой ситуации получил предложение о своем будущем Сергей Бабурин, остававшийся одним из лидеров ОНВ. Президент предложил уходящему премьер-министру избраться на довыборах и стать компромиссным спикером Государственной Думы, взамен на поддержку «Народной волей» будущего правительства с участием правых.

В то же время, Немцову и Лужкову после серии консультаций и провала попытки самовыдвижения на пост кандидатуры Бакова была предложена концепция со-премьерства - формально главой правительства должен был бы стать независимый и равно ударенный технократ, сконцентрированный на экономическом развитие, в то время как лидеры правых и «Отечества» должны были стать первыми вице-премьерами с широкими полномочиями в своих сферах. Эту идею активно поддержал избранный мэр Москвы Платонов, таким образом избегающий конфликта лояльностей и ограничивающий усиление бывшего губернатора Нижегородской области, а стороны смогли сосредоточиться на разделе конкретных портфелей в правительстве, после того как переходная команда во главе с Баковым убедилась, что в данной конфигурации им удается сформировать в парламенте большинство из числа депутатов от Народной партии, ОНВ, Правого дела, ЛДПР, НРПР и перебежчиков из «Яблока». Оставался процесс подбора будущего главы правительства, которого все три договаривающиеся стороны хотели видеть компетентным, но лишенным собственной сильной команды и амбиций. Кандидатура была предложена выступавшим посредником в переговорах Платоновым, не афишировавшим протекцию кандидату со стороны ушедшего в тень Егора Гайдара. Новым премьер-министром России стал неожиданный кандидат - ключевой переговорщик по международным долговым обязательствам России, отличившийся крайней эффективностью на этом посту, и успевший поработать в правительствах Гайдара и Черномырдина 43-летний Михаил Касьянов.

Правительство Михаила Касьянова

[Брян]

Был предложен флаг РСФСР, только с золотой звездой все серпа с молотом.

Вполне допустимо, возможно так и было, и по гимну с гербом что-то придумать могли, но просто не успеют, да и не хватит хлипкого ситуационного большинства для такого в 1997 году. А в 1998 уже поздно - теперь критическая зависимость от голосов "Яблока" и от образа в глазах западных кредиторов, с которыми уже доигрались в советский патриотизм.
А вот всяким президентским штандартам и вексиллологии второго порядка может не повести, будет один сплошной флаг курской области. 

[Роберт]

Очень интересно и убедительно. Будет ли продолжение? Понятно, что очень сложно представить себе президентство Скуратова, ещё и с такой пёстрой и диковинной коалицией поддержки. Не совсем согласен с рассказом о кризисе 1998. Он более-менее скопирован с реального, что мне кажется неправдоподобным. Коммуно-глазьевское правительство с дружественной Думой наверняка первым делом отменило бы независимость ЦБ и включило печатный станок на полную мощность. После чего мы имели бы кризис уже в 1997 и совсем по другому сценарию. А дальше множество развилок, от очень плохих до средней паршивости. В Чечне я бы тоже не ожидал улучшений. Приход к власти коммуниста сам по себе для чеченцев был бы триггером воспоминаний о 1944 годе, а тут ещё сразу выполняется ультиматум Пуликовского. Будет затяжная партизанско-террористическая война, причём при серьёзной поддержке сепаратистов из-за границы.

[Роберт]

Вообще есть предчувствие, что после Скуратова будет Лукашенко. 

[Брян]

Будет ли продолжение?

Будет

Коммуно-глазьевское правительство с дружественной Думой

Всё же у Зюганова ни разу не было полного и подавляющего большинства, позволяющего вытворять такое - до 1998 это солянка примкнувших независимых и крайне непостоянных РегРосов, после - Яблоко в коалиции, да и во главе ЦБ уже "свой" Геращенко. А дефолт раньше и устроили, на ободах въехав в 1998-ой. 

В Чечне я бы тоже не ожидал улучшений.

Исхожу из того, что в ходе Летней войны удалось очень серьёзно обескровить основные силы сепаратистов и выбить у тех актив, после чего возникла пауза, пассивные действия закрепившихся в Грозном федеральных войск вкупе с начавшейся чеченизацией конфликта, являющегося красной тряпкой Пуликовского же тихо и почетно убрали в губернаторствовать в Краснодар. А в Грозном по прежнему сидит вполне себе чеченское правительство республики в составе РФ, через которое договариваться проще. Конечно предсказывать действия того же Варенникова в качестве министра обороны довольно сложно и возможно я излишне верю Трошеву, однако в целом и не расписывал конкретные сроки освобождения конкретных населенных пунктов.  
С другой стороны, на фоне этого часть РеИ "международной помощи" скорее всего уйдет западнокавказскому подполью, с чем и связано его усиление, но не тот полёт. 

[Стержень]

Очень интересный тайм-лайн, но есть один вопрос...

Сколько ИИ?

[Звёзды Светят]

В 1996 году как раз после первого тура выборов приходилось слышать мнение тогдашнего функционера КПРФ:

 

 

- А сейчас Ельцину самое время умереть! И во втором туре пройдёт Лебедь, причём с колоссальным отрывом!...

[Брян]

Часть 33: Годы доброго согласия

Первые месяцы новой администрации прошли со смесью ажиотажа и нервозности, а Россия пыталась понять, чего ожидать от новой власти. Восхождение нового президента оказалось стремительно и неожиданно, а сформировавшаяся вокруг него коалиция оказалась сложна и многосоставна, представляя собой сложный баланс между тремя её лидерами и политическими тяжеловесами, самим президентом Скуратовым и двумя первым вице-премьерами Юрием Лужковым и Борисом Немцовым, поддержание согласия и баланса между которыми стало важнейшей задачей для премьер-министра Касьянова и главы президентской администрации Бакова. Вместе с тем, в новой коалиции быстро наметились линии разграничения ответственности, соответствовавшие интересам каждого из "триумвиров", а внутри коалиции быстро стали образовываться межпартийные связки, позволяющие сплочать коалицию и избегать угрозы раскола. Первым показателем этого стало то, что в большинстве регионов России главе президентской администрации удалось добиться успеха и сформировать коалиции из партий-членов коалиции для участия в региональных и местных выборах, с целью расчистки "красного пояса" и победы над нелояльными губернаторами, которые всё ещё оставались силой.

Президент начал свой срок с официального визита в Грозный в сопровождение министра обороны Рохлина и министра чрезвычайных ситуаций Рогозина. К нему оказался приурочена спланированная ещё администрацией Зюганова амнистия "умеренной" части сепаратистов, вошедшей в это время в конфликт с радикализовавшимися ваххабитами. После перехода на сторону федеральной власти сложивших оружие "министра обороны Ичкерии" Магомеда Ханбиева и "муфтия Ичкерии" Ахмата Кадырова конфликт окончательно перешел в стадию затухания, а формальным концом Чеченской войны считается произведенная спецназом ФСБ при участие перешедших на сторону федеральных войск "спецроты" Ямадаевых ликвидация последнего "президента Ичкерии" Айдамира Абалаева в сентябре 2001 года, несмотря на то, что последние боестолкновения с неорганизованными группами ваххабитов продолжались до конца 2003 года. Вместе с тем, именно слишком эффективное участие перешедших на сторону федеральных войск чеченских формирований стало объектом пристального внимания новой администрации, взявшей уверенный курс на ликвидацию независимости любых неинтегрированных вооруженных формирований. В результате бывшие лидеры сепаратистов перешедшие на сторону федеральных войск были вынуждены или окончательно сложить оружие и интегрироваться в регулярные институты Российской Федерации, как избравшийся в парламент Чечни от «Либеральной России» Ханбиев, или переходить на федеральную службу, лишаясь привычной организации, по примеру ставшего сначала советником, а потом и заместителем министра чрезвычайных ситуаций Руслана Ямадаева. Вместе тем, до конца десятых годов контроль над всеми силовыми ветвями на территории самой Чечни оставался у назначенцев федерального центра не связанных с регионом.

Вскоре после посещения Чечни президент принялся за налаживание отношений с лидерами постсоветских стран. Первым заграничным визитом Скуратова стало посещение Киева в сопровождение первого вице-премьера Лужкова и министра иностранных дел Примакова, где было показано, что смена администрации в Москве не меняет заложенный ещё при Зюганове курс на углубление российско-украинской экономической интеграции, а так же был подписан новый "газовый договор", в результате которого ценой скидок для Украины удалось вывести российские компании и граждан из под нового украинского законопроекта, запрещавшего продажу сельскохозяйственных земель иностранным лицам, оставляя Украину открытой для российских инвестиций. Начиная с лета 2002 года и до конца своего президентства Скуратов будет обгонять по популярности на Украине любого из местных политиков. За этим визитом последовали Минск и Астана, спешившие наладить отношения с новой администрацией. С одной стороны при Скуратове Белоруссия и Казахстан будут придерживаться курса на евразийскую интеграцию, вынужденные под давлением Москвы сохранять "гибридность" своих режимов и не переходить к полностью авторитарным моделям, взамен получая существенные экономические преференции и даже, в случае Минска, существенные кредиты из российского бюджета. С другой и Назарбаев, и особенно Лукашенко, будут стараться демонстрировать свою независимость от Москвы, или по крайней мере антитезу с действующей администрацией. Именно в Минске откроется второй после Орла Зюганов-центр, а правительство Белоруссии будет почти открыто спонсировать левую оппозицию на протяжение всей администрации Зюганова, особенно стараясь установить дружелюбные администрации в приграничных регионах.

Большим успехом вице-премьера Старовойтовой стало налаживание отношений с Грузией, где администрация Шеварнадзе стала искать возможность стабилизировать отношения с северным соседом. В 2002 году при посредничестве Москвы будет подписан договор об нормализации отношений между Тбилиси, Абхазией, Южной Осетией и Аджарией, результатом которого стала федерализация Грузии, с предоставлением широких полномочий трём новообразованным автономным республикам, а так же Договор о демаркации российско-грузинской границы, в результате чего Российская Федерация приобрела несколько населенных русскими сёл в бывшем Гагрском районе и на севере Абхазии, что было воспринято как невероятная победа национал-патриотической части коалиции Скуратова. Вместе с тем, проводимая администрацией Зюганова политика широкой выдачи паспортов населению Абхазии и Южной Осетии создала ситуацию массово мультигражданства в этих регионах, крепче привязывая Грузию к России. Именно голоса из автономных республик позже позволили Шеварнадзе с трудом одержать победу на выборах 2003 года избегая массовых фальсификаций в самой Грузии, а позже при посредничестве Москвы помогли и передаче власти от Шеварнадзе к новому президенту Грузии Нино Бурджанадзе, ставшей компромиссом между требующей перемен части грузинского общества и старыми элитами, чьё правительство вскоре начало копировать проводимые в России в это время экономические реформы Касьянова-Бендукидзе. Уже при Бурджанадзе Грузия войдёт в состав Евразийского экономического союза. Аналогичные экономические соглашения вскоре были достигнуты так же с Арменией и Киргизией, при Скуратове окончательно закрепившихся на пути евразийской интеграции. Благодаря вице-премьеру Старовойтовой администрация Скуратова проводила проармянскую политику в Закавказье.

При Скуратове удалось восстановить российско-немецкие отношения, сначала при краткосрочном канцлерстве Эдмунда Штойбера, сменившего ушедшего в отставку вскоре после поражения Зюганова Гельмута Коля, а потом и при победившем на выборах 2002 года социал-демократе Оскаре Лафонтене. В отличие от постсоветского пространства, где важнейшую роль играл первый вице-премьер Лужков, в отношениях с европейскими странами заметная роль оказалась в руках премьер-министра Касьянова и первого вице-премьера Немцова, триумфом которых станет газовая Сделка века, а так же строительство системы «Ямал — Европа», который должен был окончательно связать Россию и Германию проложенной через дно Балтийского моря веткой магистрального газопровода к 2009 году, связав Россию и Германию, а позже с значимую часть прочих стран Центральной Европы, многолетним экономическим соглашением. С другой стороны, удалось сохранить доброжелательные отношения между Россией и Францией. Именно в первые годы Скуратова начались пока ещё осторожные разговоры о "европейско-евразийской интеграции", а позже Москва, Париж и Берлин сформировали "европейскую тройку за мир", которая по мнению многих экспертов сыграла решающую роль в том, чтобы отговорить президента США Боба Доула от наземного вторжения в Ирак, обвиняемый в спонсирование террористов, направивших угнанные самолеты в башни Всемирного торгового комплекса, и Иракская кампания в итоге ограничилась американско-британскими воздушными ударами по Ираку, окончившимися убийством Саддама Хуссейна при помощи авиаудара и победой антивоенного демократа Джона Керри на выборах 2004 года над действующих республиканским вице-президентом Джеком Кемпом, в то время как удержавшийся в Ираке баасистский режим при посредничестве Москвы пошёл на умеренную либерализацию. С другой стороны, именно реакция России на теракт 11 сентября, когда президент Скуратов одним из первых мировых лидеров выразил соболезнования американскому народу и предоставил российские базы для американской операции в Афганистане, стала началом серьезного потепления в российско-американских отношениях.

Пока внимание на себя отвлекали внешнеполитические успехи президента, правительство Касьянова подготовило к осуществлению программу по системной трансформации российской экономики и начало ряд структурных реформ, которые должны были позволить окончательно преодолеть тяжелое наследие советских лет, анархически-коррупционной системы времен Ельцина, дефолта и попыток строительства дирижистской экономики с высоким государственным участием при Зюганове. Реформы Касьянова-Бендукидзе, получившие такое название по фамилиям проводивших их премьер-министра и министра экономического развития, заложили долгосрочный успех российской экономики на долгие годы вперёд. Новое правительство оказалось в удачной ситуации, когда отвлеченные на внешнюю политику, громкие антикоррупционные кампании и подготовку институциональных реформ "триумвиры" предоставили "технократической" части правительства свободу и поддержку в проведение широких реформ, в первую очередь экономического плана.

Кроме того, важной частью правления Скуратова, которую сам президент считал своей миссией, а его окружение успешно использовало, была масштабная кампания по борьбе с коррупцией и закреплению верховенства права, в ходе которой под прицелом Генеральной Прокуратуры оказались как и бывшие члены правительства Зюганова, в ходе возобновившегося "дела вице-премьеров", а так же часть региональных элит, в первую очередь в Татарстане и "красном поясе". Недолговременный союз новой администрации в Кремле и Казани быстро треснул. Самым заметным из чреды новых уголовных дел стало отстранение от власти президента Татарстана Минтимера Шаймиева, после возбуждения уголовного дела в его отношение отстраненного от исполнения обязанностей указом Президента, в результате оказавшегося единственным за президентство Скуратова применением этой процедуры. Несмотря на то, что ставленник центра Сергей Шашурин в последствие проиграл досрочные выборы президента Татарстана, Шаймиев лишенный поддержки за пределами Татарстана оказался успешно отстранён от власти, а Татарстан вскоре лишился своего "особенного статуса", превратившись в из государства в государстве в лишь один из регионов России. Окончательно статус региона будет урегулирован лишь после федеральной реформы, а администрация Скуратова одержит реванш уже во второй половине нулевых, когда входящий в команду Лужкова депутат Государственной Думы Николай Бех одержит победу над пытающимся переизбраться на новый срок вторым президентом Татарстана Рустамом Миннихановым, бывшим премьер-министром при Шаймиеве.

Самым громким делом новой эпохи, кроме продолжающихся дел против команду Ельцина и дела вице-премьеров, стало возобновление "дела Роснефти", начавшееся в качестве расследования покушения на убийство бывшего мэра Нефтеюганска, а ныне министра энергетики Владимира Петухова, в отношение отправленного в отставку Скуратовым председателя совета директоров "Роснефти" Леонида Невзлина и бывшего вице-премьера Михаила Ходорковского. Укрывшийся в Израиле Невзлин в итоге оказался единственным из фигурантов "дел Скуратова", кто не попал под амнистию приуроченную к 60-летию Победы в 2005 году. Тем не менее, несмотря на все страхи и опасения, правление Скуратова не стало временем массовых репрессий в отношение "новых элит", а правительство удержало силовой блок от очередной волны массового изъятия имущества. Сам президент впрочем сохранил привычки прокурора, в том числе лично курируя несколько групп по расследованию резонансных убийств, как произошедших при Ельцине и Зюганове, например убийство Владислава Листьева, так и уже произошедших при Скуратове, как например убийство губернатора Магаданской области Валентина Цветкова, которое президент воспринял как личный вызов себе.

Часть 34: Время великих реформ

Новому премьер-министру осталось тяжелое наследство от предыдущих правительств, тянувшееся ещё с советских времён. Тем не менее, кабинет Касьянова оказался в подходящих условиях для полномасштабных реформ. Резкий рост цен на нефть и принятые при Зюганове законы об налогообложение полезных ископаемых наполняли российский бюджет и позволяли не бояться риска нового бюджетного кризиса, а предпринятые правительством Бабурина-Мельникова меры по преодолению дефолта помогли решить самые тяжелые его последствия. Тем не менее, новое правительство имело перед собой задачу добиться устойчивого экономического роста и полной трансформации экономики, а для премьер-министра Касьянова и ключевых министров нового "малого кабинета реформ", включившего в себя министра экономического развития Каху Бендукидзе, министра энергетики Владимира Петухова, министра финансов Евгения Ясина и министра по налогам и сборам Бориса Фёдорова, открылось окно возможностей для реформ при широкой, но пока не безграничной поддержке обоих палат парламента. Из "новых младореформаторов", как окрестила команду Касьянова левая пресса, только у Фёдорова был опыт работы на министерской должности, а сам премьер-министр "перепрыгнул" должность министра, занимая в прошлом лишь должность замминистра при Черномырдине. Согласно распространенной, но отрицаемой самим Касьяновым, версии событий мозговым центром реформ был Институт экономической политики, более известный как Институт Гайдара, а сам Егор Тимурович активно участвовал в разработке реформ, сначала в качестве директора ИЭП, а после выборов 2003 года в качестве председателя думского комитета по бюджету и налогам. Официальное примирение между Скуратовым и Гайдаром стало символом "эпохи доброго согласия" и символом того, что Россия преодолела травмы девяностых.

Первой крупной реформой правительства Касьянова стала налоговая реформа 2000-2002 годов, формально выраженная в принятие Налогового и Бюджетного кодексов. Была запущена обновлённая налоговая система с плоской шкалой налога на доходы физических лиц НДФЛ, в результате чего с 2001 года подоходный налог был снижен с 35 % до 13 %. Отменены оборотные налоги и сборы. Успешно реформирована процедура таможенных сборов и платежей. Благодаря реформе снизились налоговые ставки, так налог на добавленную стоимость (НДС) был снижен до 18 %, а социальные налоги снижены до 24 % с применением регрессивной шкалы. Сократилось с 53 (в 1990-х годах) до 14 (в 2004 году) количество налогов и сборов. Эти меры существенно увеличили фискальные поступления в бюджет. Ушли в прошлое бартер, зачёты налоговой задолженности и обязательств по бюджетному финансированию. Ставка налога на прибыль организаций снижена с 35 до 24 % с одновременной отменой всех налоговых льгот. Правительством Касьянова в 2003 году была реформирована система налогообложения нефтяных и газовых компаний. Ведущей идеей новой системы налогообложения нефтегазового сектора было изъятие сверхдоходов от высоких цен на энергоносители на международных товарных рынках и зачисление их в специально созданный Стабилизационный фонд.

Запущены системы обязательного автострахования, страхования банковских вкладов, проведена масштабная либерализация валютного рынка, государственная система поддержки сельского хозяйства и отечественного машиностроения (субсидирование процентной ставки по кредитам коммерческих банков). Одной из важнейших заслуг кабинета Касьянова считается поддержка правительством развития малого и среднего бизнеса. Была введена Упрощённая система налогообложения (УСН) и Единый налог на вменённый доход (ЕНВД), облегчена система регистрации бизнеса и уменьшилось давление через проверки. Была произведена налоговая амнистия и произведена "кадровая чистка" налоговой службы, в первую очередь серьезно дискредитировавших государство в глазах налогоплательщиков. Правительству удалось вывести бизнес из "тени" и привлечь иностранные инвестиции, что привело к росту налоговой базы. Вместе с этим была произведена широкая таможенная реформа, направленная на либерализацию экспорта и импорта и знаменовавшая о свёртывание протекционистского курса правительств Маслюкова и Бабурина. Отменены установленные при Маслюкове импортные и экспортные квоты, для большинства товаров было введено три таможенных тарифа: 0%, 5% и 12%. Нулевой тариф при этом распространялся на 90% товаров. Тем не менее, премьер-министром были остановлены порывы министра экономического развития Бендукидзе по полной либерализации нефтегазового экспорта, позволявшего на протяжение всей работы правительства Касьянова иметь профицит бюджета и использовать его для создания Стабилизационного фонда, одновременно освободив российскую экономику от налогового удушения.

1 января 2002 года запущена пенсионная реформа, обозначившая уход от распределительной к распределительно-накопительной системе. Цель состояла в увеличении размеров пенсий за счёт инвестирования в них части пенсионных отчислений и обеспечение реальной зависимости размеров пенсий от заработной платы работника. Запущена индексация пенсий в соответствии с инфляцией. Вместе с тем, громоздкая пенсионная система подверглась сокращению и модернизации, отказавшись от создания Пенсионного фонда, вместо того перейдя к единой подотчетной правительству Федеральной социальной службе, заведовавшей как пенсионной системой, так и огромным количество социальных выплат и нематериальных льгот, которые достались новому правительству в наследство от предшественников. 

Система социальных льгот возникла ещё в советское время, когда действовала система социальных гарантий, характерная для государственной экономики, и к началу 2000-х годов она явно противоречила экономическому курсу российского правительства. Льготы изначально представляли собой поощрение определённых (сравнительно немногочисленных) категорий граждан, имевших особые заслуги перед страной. В 1980—1990-е годы количество льгот было резко расширено, а сами они превратились в систему социальной поддержки населения в условиях инфляции и отсутствия денег в государственном бюджете. Многие льготы не были реально обеспечены, а количество формальных льготников к концу правления Зюганова достигло 35-45 миллионов человек.

Такая разветвленная система льгот способствовала хищению госсредств и коррупции. Например, в сфере лекарственного снабжения были налажены каналы получения госсредств за бесплатный отпуск лекарств льготникам, при этом реальный отпуск лекарств осуществляется на гораздо меньшую сумму (в том числе за счет отказа обслуживать льготников). Высокая себестоимость транспортных услуг, причиной которой зачастую является коррупция, оправдывается заинтересованными чиновниками обслуживанием льготников. В санаторно-курортном обслуживании ветеранов имелись массовые злоупотребления; рядовые ветераны не получают этой услуги или вынуждены находиться в многолетних очередях. Льготы в сфере проезда на транспорте приводили к деградации муниципального транспорта, поскольку люди, больше всего пользующиеся транспортом, стремились получить эту льготу и в результате больше половины поездок не оплачивалось. Одновременно отсутствие данных о реально оказанных услугах льготникам позволяют в ряде случаев с помощью коррупции выбивать непропорционально высокие дотации для муниципальных и даже частных транспортных компаний. Помимо муниципального транспорта, льготы оказывают негативное влияние на железные дороги, которые теряли на этом 6 млрд руб. в год, что сказывалось на состоянии железнодорожной инфраструктуры. Система льгот при этом была несправедлива к тем, кто льготами не пользуется, например, жителям деревень. Монетизация была призвана устранить несправедливость неравномерного доступа к льготам, а льготники получают возможность потратить деньги по своему усмотрению. Наличие льгот сдерживало проведение реформ в сфере транспорта, ЖКХ и естественных монополий. Введение конкурентных отношений на соответствующих рынках было затруднено до тех пор, пока остаётся неясным, кто будет оплачивать льготы. Привлечение частных инвестиций в сферу транспорта, ЖКХ и естественные монополии затруднено, так как инвесторы не уверены в полной оплате услуг всеми потребителями (а значит в окупаемости инвестиций). Однако полноценно заняться назревшей проблемой удалось только после выборов 2003 года.

Трудовая реформа

Освобождающейся от советских оков российской экономике был необходим живой и подвижный рынок рабочей силы, ответом на что стал план по подготовке разгрома усилившихся при Зюганове профсоюзов. Окончательно принять новый Трудовой Кодекс удалось лишь во время второго правительства Касьянова, а министр экономразвития Бендукидзе был в открытом конфликте с министром труда и членом ЛДПР Сергеем Калашниковым, однако основы были заложены уже в годы первого правительства Касьянова. Именно усилия Калашникова в конечном итоге оттянули непопулярную часть реформ до парламентских выборов 2003 года, а сам бывший министр в последствие потерявший свой портфель перешел в оппозицию, став одной из знакомых для левых патриотов фигур середины нулевых. Левая оппозиция называла реформы правительства Касьянова серьезным ударом по трудовым правам и гарантиям, однако именно своевременная реформа стала существенным драйвером развития российской экономики в несырьевых секторах.

Было принято либеральное трудовое законодательство, в основе которого лежит приоритет индивидуального договора между работником и работодателем. Новый Трудовой Кодекс регулировал лишь минимальный набор гарантий, ограничивая набор детей и беременных женщин на тяжелую работу, гарантируя безопасность рабочего места, двухнедельный отпуск и четырехмесячный декретный отпуск . Отменен минимальный уровень оплаты труда, и фактически ликвидирована сложившаяся при Маслюкове монополия профсоюзов на регулирование коллективных договоров. Уравновешены права работника и работодателя при увольнении: работодатель получил право немедленно уволить работника, заплатив ему выходное пособие в размере двух заработных плат, работник же обязан предупредить работодателя об увольнении за месяц.

Армейская реформа

Несмотря на успешное завершение Чеченской войны необходимость новой военной реформы была очевидна всем. Попытка проведения "реформы Варенникова" не дала желательного результата, вылившись в лишь формальное наведение иллюзии порядка и очищение части генералитета от наиболее коррумпированных её представителей. Катастрофа подводной лодки "Курска", ставшая одной из причин поражения Зюганова на выборах, показывала, что армии нужны глубокие реформы. Министром обороны был назначен популярный в армии генерал Лев Рохлин, однако и президент, и гражданская часть правительства были явно озабочены реформой такой огромной и неэффективной структуры как Вооруженные Силы Российской Федерации. Кроме министра обороны и премьер-министра в армейскую реформу оказалась вовлечена вице-премьер Галина Старовойтова, активно критиковавшая войну в Чечне и уже лоббировавшая смягчение призывной повинности. Министерство обороны оставалось одной из самых коррупционно-емких областей государственного бюджета, поэтому несмотря на весь профицит бюджета новые младореформаторы хотели разобраться с этой бездонной дырой в бюджете.

Именно между Рохлиным и Старовойтовой, порой находившихся в конфликте, а порой в синергии, требовалось найти компромисс премьер-министру, заручившемуся поддержкой вице-премьера по квоте «Народной воли» Николая Павлова, одновременно сохранив боеспособность армии и флота, провести как её модернизацию, так и либерализацию призыва. Именно при Касьянове был заложена дорога к профессионализации российской армии и постепенно начато сокращаться количество призывников. В феврале 2002 году был принят закон об альтернативной гражданской службе, лоббируемый Старовойтовой ещё в девяностые. Была поставлена задача к 2007 году сократить срок службы в армии до 1 года, вместе с этим правительство безжалостно сокращало бюджет крайне неэффективной системы военных комиссариатов, предпочитая показавшей себя неэффективной массовой армии "элитные части", способные как эффективно действовать в локальных конфликтах и красиво смотреться на парадах, так и выполнять критерии бюджетной отчетности.

Административная реформа

В 2002 году кабинет Касьянова начал проведение Административной реформы, нацеленной на заметное сокращение государственных функций и госаппарата. Принят ряд законов, упорядочивших управленческие функции. Правительство, проанализировав 5 тысяч госфункций, признало 20 % из них избыточными и отменило их. Ещё 30 % госфункций Правительство признало нуждающимися в уточнении. Из 24 министерств первого правительства во втором осталось 18, а сами министерства безжалостно лишались множества функций, особенно коррупционноемких, удушающих экономику и сдерживающих развитие. Были отменены пожарная инспекция и обязательный техосмотр транспорта, при этом было серьезно ужесточена уголовная и административная ответственность за причинение ущерба в результате их нарушений в этих сферах, в результате чего снизилось число погибших при возгораниях и ДТП. Были сняты ограничения на продажу некоторых медикаментов в супермаркетах и розничных магазинах, отменены дополнительные проверки лекарств, одобренных для потребления в странах ОЭСР. Облегчены процедуры получения разрешения на строительство, однако введена уголовная ответственность, если возникла угроза жизни и здоровью людей. Введена добровольная стандартизация продукции, отменена обязательная сертификация. Существенно упрощена регистрация юридических лиц, в том числе некоммерческих организаций и средств массовых информаций, зарегистрировать НКО можно стало за несколько минут. Несмотря на массовые сокращения государственных служащих, это не привело к существенным социальным потрясениям, бурно растущий частный сектор требовал любые рабочие руки, с другой стороны были повышены зарплаты остающимся государственным служащим, правительство старалось поддерживать конкурентный уровень заработных плат.

Новая приватизация и Россия собственников

"Можно продать всё, кроме совести", Каха Бентукидзе

Несмотря на то, что при Скуратове Россия отмечала десятилетие восстановление частной собственности, обеспечено оно оставалось довольно слабо, а государственные интервенции при Зюганове не способствовали стабильному инвестиционному климату. При этом, управление принадлежащим государству имущества велось откровенно плохо, а само оно не приносило ожидаемого дохода, при этом будучи огромным источником коррупции. Дело «Роснефти» нанесло огромный урон по идее сохранение госкорпораций, развязав руки новому правительству.

Однако начал кабинет Касьянова с утверждения полноценного права собственности на землю и начала передачи земель сельскохозяйственного назначения в частный оборот. Рыночные способы поддержки сельского хозяйства позволили России впервые за 90 лет полностью отказаться от закупок зерна за рубежом, обеспечить зерном не только себя, но и стать вновь одним из ведущих экспортёров на мировые рынки зерновых. В дальнейшем было отменено целевое назначение земель, случившее огромным источником коррупции, что открыло путь к строительному буму.

Приватизация началась только после наведения порядка в системе государственных аукционов, приведение её в порядок и очищения от уровня коррупционности, одновременно с ужесточением уголовной ответственности. До реформ Касьянова-Бендукидзе доверие к приватизации было потеряно из-за того, что аукционы проходили непрозрачно, государство практически ничего не получило от продажи гособъектов, однако именно резко выросшие доходы от приватизации составили существенную часть доходов государственного бюджета, пополняя в том числе и Стабилизационный фонд. Был приватизирован широчайшие список государственных объектов, от остававшихся в собственности государства гостиниц и земель до систем телекоммуникаций и водоснабжения. Приватизация системы ЖКХ стала основным драйвером реформы соответствующей области. К моменту второй волны приватизации в России уже скопилось достаточное количество обладающих деньгами собственников. Основными покупателями мелких объектов стали местные компании, в то время как за крупные активно конкурировали и иностранные инвесторы, начавшие активно вкладываться в российскую экономику именно при Скуратове. Левые критики Касьянова и Бендукидзе говорили о том, что со свободной приватизацией в страну зашли представители европейского и американского капитала, что подрывало обороноспособность России, а среди новых отечественных собственников наблюдался значительный перекос в сторону аффилированных в правящей коалицией лиц, однако это не мешало правительству продолжать свой курс. Приватизация удовлетворяла как реформаторскому запалу правых, так и собственнической жилке лужковцев, не встретив сопротивления.

Осторожный, но уверенный курс правительство взяло и на приватизацию ресурсных монополий, в первую очередь двух главных гигантов: «Газпрома» и «Роснефти», которые подлежали искусственному дроблению, а государство отпускало вожжи постепенно. Так из состава нефтяного и газового гиганта в состав отдельных компаний были выведены транспортные системы, а сами они были постепенно разделены на несколько конкурирующих компаний. Кроме того, к разработке отечественных нефтегазовых недр были допущены и иностранные компании, постепенно образуя высококонкурентный рынок в этой области. 

Борьба с коммунистическим наследием

"Те люди, которые пришли во власть, изгнали, заставили уйти их из страны. И когда они возвращаются, может быть, мы с вами, потомки тех людей, получим наконец прощение." Юрий Лужков на перезахоронение Антона и Ксении Деникиных в Москве

Объединенные на антикоммунистической платформе члены коалиции логично и быстро оказались на стороне охватившей Россию ностальгии по старым, добольшевистским временам и поискам "настоящей России", идущей рука в руку с продолжающейся волной роста обращений в православие. Несмотря на то, что сам президент Скуратов был довольно нейтрален в этом вопросе, его ближайшее окружение было овеяно монархическими симпатиями. Глава президентской администрации Антон Баков был монархистом, а сын президента Дмитрий, ставший оказывать на того сильное влияние после избрания, был близок к "белогвардейским" кругам и дружен с будущим председателем Фонда Святителя Василия Великого Константином Малофеевым. Баков пользуясь своей должностью оказывал широкую поддержку установке памятников посвященных деятелям досоветской России и белого движения как в России, так и на Украине, а сама Народная партия находившаяся в активном поиске собственной идентичности официально закрепила в своих цветах "георгиевские" черный и оранжевый. При участие Бакова же по России пошла волна декоммуникации, довольно мягкая, но уверенная, в контролируемых наиболее антикоммунистическими коалиционными администрациями регионального и местного уровня. Наиболее значимым символическим достижением главы администрации Бакова в этот период стало совершенное по воле дочери Марины перезахоронение белого генерала Антона Деникина и его жены Ксении в Москве в 2002 году на территории московского Донского монастыря, где так же позже были перехоронены генерал Владимир Каппель и философ Иван Ильин с женой Натальей. Подаренная Мариной Антоновной президенту шашка Деникина позже по инициативе Бакова вошла в состав церемонии президентской инаугурации, демонстрируя примирение "белой" и "красной" России.

Подверглись этому влиянию и "большие" члены сине-оранжево-желтой коалиции. В составе «Отечества - Народной Воли» находилось довольно большое количество умеренных националистов, включая откровенно белых и налаживающих связи с белой эмиграцией, а державный элемент имперской ностальгии довольно быстро захлебнул и близкие к Лужкову круги, в которых бывший мэр Москвы, плотно занимавшийся в это время украинским направлением, видел вдохновение к своим действиям. Черно-желто-белый флаг стал частым явлением в символике сначала «Народной Воли», а потом и всего блока, который так же искал для себя новую идентификацию, уже не связанную с бывшими коммунистическими союзниками, и всё активнее сотрудничая с умеренными националистами, преимущественно примыкавшими к входящему в блок на правах коллективного члена Российского общенационального союза.

Вместе с тем, изначально созданное на антикоммунистической платформе «Правое дело» шло своим путём, ведя свои антикоммунистические корни из рядов советского диссидентского движения, многие участники которого стали членами ПД. В рамках общей моды апеллируя к дореволюционным кадетам, либерал-консерваторы тем не менее имели гораздо более близкий образ врага, активно поддержав кампанию Бакова по мягкой декоммунизации. Именно фракция «Правого дела» стала источником законопроектов по более радикальным мерам по декоммунизации, до поры удавливаемых в комитетах, однако правым удалось провести ряд символических законопроектов, осуждающих советские репрессии и реабилитирующие, в том числе и финансово, их жертв. Однако именно в момент, когда в рядах НПСР-КПРФ случился крупнейший раскол в постсоветской истории в Государственную Думу оказался внесён очередной законопроект о "запрете коммунистической партии", спонсируемый группой депутатов ПД, ОНВ и ЛДПР.

Федеральная реформа

На фоне успешных экономических реформ и установившегося в 2002 году контроля правящей коалиции над Советом Федерации открылось окно возможностей для институциональных реформ, в первую очередь наведения порядка в отношениях между федеральным центром, регионами и местным самоуправлением. Все члены коалиции понимали, что состояние перманентной войны между президентом и оппозиционными губернаторами не могло быть нормальным и требовало изменение, выраженных в взаимном ограничение полномочий и формирование четких правил разделения власти, закрепленных в федеральном законе. Вместе с тем давно назрела и реформа Совета Федерации, представлявшего последнюю преграду на пути у новых младореформаторов. Одновременно с этим, перспектива появления 188 новых выборных должностей федерального уровня помогла бы разгрузить кадровый "застой", одновременно ослабив влияние непосредственно губернаторов и местных парламентов на федеральную власть.

Главным препятствием для радикального решения вопроса были внутренние противники-регионалы из ОНВ, однако к концу 2002 года их недовольство сильно ослабло, многие запросы были удовлетворены, а сам первый вице-премьер Лужков с командой понимали, что взбаламученный и своевольный Совет Федерации становится проблемой уже для их планов. К тому же, промежуточные региональные выборы ведущие к постоянной смене сенаторов-губернаторов и сенаторов-представителей парламента делали верхнюю палату парламента крайне непредсказуемой для планирования долгосрочной работы, всем был памятен новогодний сюрприз 2001, когда только что сформированное хлипкое новое пропрезидентское большинство в Совете Федерации рухнуло из-за побед коммунистов на губернаторских выборах в Брянской и Ивановских областях и на Камчатке. 

Пакет законопроектов вошедших в историю как "федеральная реформа" включил в себя ограничение прибывания у власти глав регионов двумя пятилетними сроками, гарантию выборности как глав регионов, так и мэров городов и глав муниципалитетов, уточнение разграничения полномочий Федерации, регионов и местного самоуправления. Взаимен президент отказался от своего права отстранять глав регионов в связи с утратой доверия, теперь это стало возможно только по решению суда и на время проведения судебного разбирательства. Совет Федерации же подвергся реформе, получившей от левой прессы название "американской", официально став Сенатом и теперь каждый регион должен был представлять два избираемых на прямых выборах сенатора, служащих по четыре года, при этом половина Сената, по сенатору от региона, переизбиралась каждые два года. Таким образом, в 2003 году, одновременно с выборами в Государственную Думу, должны были пройти уникальные выборы - каждый регион избирал по два сенатора, старший из которых должен был отслужить полный четырехлетний срок, а младший - усеченный двухлетний, и бороться за переизбрание на полный срок уже в 2005 году. С одной стороны, это позволяло "засидевшимся" губернаторам избираться в Совет Федерации - Сенат, а с другой сделать процедуру выборов в верхнюю палату парламента конкурентной. Кроме 188 избранных членов, права на пожизненное сенаторство получали бывшие президенты, ограниченные впрочем от занятия постов председателя Совета Федерации и его заместителей. Кроме того, федеральный центр сделал существенные уступки в вопросе перераспределения доходов от налогов, в сторону регионов и особенно муниципалитетов, ставших самыми большими выгодополучателями от федеральной реформы. Малым регионам в ходе этого переговорного процесса удалось отбиться от нависшей над ними идеи укрупнения, теперь предоставляя оранжевой коалиции так необходимые ей для хрупкого большинства голоса. 

[Брян]

Часть 35: Новая партийная система

Успех реформ правительств Касьянова разительно преобразил внутриполитическую композицию, в первую очередь благодаря значительным экономическим успехам. С 2000 по 2004 год среднегодовые темпы роста ВВП РФ составили 7,1 %. Всего ВВП страны в 2000—2002 годах почти удвоился. Это способствовало быстрому росту доходов населения — зарплаты начали расти со средним темпом в 20 % в год. Число бедных в стране уменьшилось с 42 миллионов в начале века до 24 миллионов в 2004 году. Популярными оказались внешняя политика и демонстративные антикоррупционные дела против "старых элит". Юрий Скуратов из загадочного протестного кандидата превратился в популярного президента, удовлетворявшего как либералов, так и консерваторов-державников. Премьер-министр Касьянов из технической фигуры неожиданно стал вторым по популярности человеком в стране, обогнав обоих первых вице-премьеров и прочих бывших кандидатов в президенты, а лояльный правящей коалиции избиратель всё сложнее различал между собой её членов, в результате чего в случае участия в выборах в прошлом составе Народная партия каннибализировала в первую очередь голоса своих партнеров по коалиции, к тихому недовольству Лужкова, Бабурина, Немцова и Титова. Тем не менее, именно разобщенность внутри коалиционных союзников, каждый из которых представлял из себя коалицию меньших сил, помогала действующей администрации лавировать между двумя гигантами, постепенно перетягивая к себе сомневающихся депутатов из союзных фракций, а так же перебежчиков из НПСР. И ОНВ, и ПД старались склонить популярного премьер-министра к участию в выборах по своему списку, но тот не торопился, не давая никому из них явного ответа. Впрочем, если у правых дела шли скорее хорошо, и совместными усилиями лидеров партии удалось не просто удерживать дисциплину, но и расширяться, поглотив яблочных раскольников, то внутри ОНВ намечалась напряженность между аморфным центристским большинством во главе с Лужковым и В. Яковлевым, согласным следовать в фарватере политики правительства, и националистическим меньшинством, в роли знамени для которого обнаружил себя спикер Думы Сергей Бабурин. Националисты из «Народной воли» оставались в целом верной частью коалиции, довольные "державными" шагами и экономическим ростом, однако продолжали создавать напряжение, начав поднимать идею визового режима со странами Средней Азии, и периодически шантажируя коалицию по мелким поводам, вроде вопроса возвращения в европейские страны вывезенных после Великой Отечественной войны культурных ценностей, а так же периодически попадая в скандалы связанные с антисемитизмом и прочими проявлениями национальной нетерпимости. В этих условиях, среди всех лагерей внутри коалиции начала витать идея выступления на очередных выборах в составе единого парламентского блока, и о возможности исключения из него громкой обузы.

Вместе с этим к середине 2002, вскоре стало очевидно, что "самый младший член коалиции", обычно забываемая всеми ЛДПР, голоса фракции которого однако были необходимы для прохождения законопроектов, не имеет шансов пройти пятипроцентный барьер на следующих выборах. Лидер партии Владимир Жириновский после неудачных попыток поднятия рейтинга и переговоров об объединение с НРПР братьев Лебедей начал шантаж правящей коалиции с целью изменения избирательного законодательства и снижения проходного порога, угрожая в противном случае поддержать вотум недоверия правительству. Переговоры затянулись, начавшись с ответного предложения ЛДПР войти в состав блока ОНВ, а потенциально и в состав единого президентского блока. Больше половины фракции ЛДПР в Государственной Думе в этот момент зависели от команды Лужкова и не было очевидно, кому они сохранят верность в случае конфликта Жириновского и Лужкова, а самому Владимиру Вольфовичу предлагали подыскать синекуру на любой вкус, начиная от места в руководстве Совета Федерации до губернаторства или спонсирования принадлежащего Жириновскому Института мировых цивилизаций. Тем не менее, Жириновский не хотел терять свой главный актив в виде партии и её бренда, а региональные и местные ячейки партии выступали жестко против слияния с ОНВ после первых же появившихся слухов.

Именно в этой обстановке неопределенности справа грянул крупнейший скандал на проходящем в Москве VIII съезде КПРФ/III съезде НПСР, вылившийся в главный раскол российских левых после распада Советского Союза.

После неожиданного поражения на президентских выборах и самоустранения Зюганова левое движение преследовали один кризис за другим. Предательство союзников из ОНВ, массовое дезертирство из состава фракции и блока в целом, удар по первой линии лидеров коммунистического движения в результате "дела вице-премьеров", всё это практически обезглавило и обескровило НПСР и КПРФ, оставив блок и партию в замешательстве. В этих условиях, крупнейшей фигурой в НПСР-КПРФ оказался бывший председатель Государственной Думы Геннадий Семигин, удерживающий контроль над думской фракцией и аппаратом НПСР, а так же оказывающий влияние на аппарат КПРФ, тем не менее не получив над ним полный контроль. Внутри разрозненного блока тем не менее не было ни единства, ни видения будущего, в условиях стремительно падающей популярности. Вместе с тем, презентовавший себя партийному активу как "временный администратор" Семигин быстро начал выстраивать вертикаль внутри партии и блока, зацикливая её на себе, не имея при этом поддержки среди большинства "красных губернаторов" и партийной старой гвардии. Лишь несколько глав регионов сохранивших лояльность НПСР, во главе с ивановским губернатором Владимиром Тихоновым, однозначно поддерживали Семигина, стремившего стать единоначальным главой блока и лидером списка на выборах 2003 года. Семигину удалось заполучить поддержку в лице бывших глав думских комитетов Николая Губенко и Светланы Горячевой, а так же формального главы думской фракции Николая Коломейцева, но никто из них не был настоящим тяжеловесом. Ему так же открыто симпотизировал один из главных спонсоров НПСР в этот момент - президент Белоруссии Лукашенко. При этом Семигин попытался сделать "левый поворот" внутри НПСР-КПРФ, взяв курс на возвращение к левосоциалистическим основам КПРФ, с недоверием относясь к социал-державной части блока, и не хотел договариваться с правящей коалицией для того, чтобы попасть в правительство любой ценой.

Рассеянные "патриоты" тем не менее быстро оказались недовольны действиями Семигина и осознали, что имеют как минимум неменьшие силы, чем сам секретарь ЦК. Центром недовольства стали именитые "красные губернаторы": бывший спикер Государственной Думы и губернатор Московской области Геннадий Селезнев, председатель Совета Федерации, бывший вице-президент и губернатор Курской области Александр Руцкой, новый губернатор Краснодарского края Александр Ткачев и примкнувшие к ним лидеры остатков "старой гвардии" депутаты Государственной Думы Владимир Никитин и Владимир Кашин. Заговорщики собирались использовать съезд для того, чтобы сместить Семигина и очистить от его влияния НПСР, диктуя условия составления партийных списков, или в крайнем случае очистить от "семигинских" структуры КПРФ, вернув себе под контроль "материнскую партию", без которой по НПСР не должен был представлять особенной ценности. При этом ценности "патриотов и державников" были скорее социал-национальными, чем лево-коммунистическими, поражение в 2000 году они оценивали как случайность и недоразумение, связанное со коррупционными скандалами правительств Маслюкова и Бабурина, а взятый курс на смесь левоцентристских взглядов в экономическом плане с национал-державными считали ключом к возвращению к власти, стремясь как минимум навязать себя как необходимого коалиционного партнера по итогам выборов.

Обе стороны догадывались об агрессивных планах оппонентов, лихорадочно расширяя свои коалиции и готовя планы по привлечению сторонников, как среди рядовых членов, так и среди известных в партии-блоке лиц: популярных бывших министров, остававшихся нейтральными губернаторов и депутатов разных уровней, а так же наконец самого бывшего президента, удалившегося в свою резиденцию в Орле и занятого организацией института имени себя. И Семигин с Тихоновым, и Селезнёв с Никитиным неоднократно ездили в Орёл, однако Зюганов не спешил с действиями, осторожно призывая к сохранению партийного единства и принципов партийной демократии, но сам возвращаться в политику в казалось бы низшей точке партии не спешил, понимая что новые выборы коммунистам не выиграть. К сдвоенному съезду стороны подходили в примерно равных позициях, не имея перевеса. При этом значимая часть партийцев всё ещё не сделала выбор, между двумя фракциями, или ожидая слова Зюганова, или стремясь сохранить единство партии-блока. Всё говорило о том, что на VIII/III съезде предстояло найти компромисс между двумя равными сторонами, каждая из которых контролировала примерно 40% голосов делегатов. При этом крупнейшая из оставшихся групп, примкнувшие к КПРФ-НПСР в правление Зюганова "аграрии", не спешили выбрать сторону и были дезориентированы в условиях нахождения своего лидера, бывшего вице-премьера Николая Харитонова, под следствием.

Съезд в крайне напряженной обстановке начался 3 июля 2002 года, однако в первый день, посвященный отчетной части съезда стало ясно, кто чаша весов постепенно тянется в сторону "правой оппозиции". Обрушившиеся на партию неудачи легли, не вполне справедливо, на плечи Семигина в глазах неопределившихся делегатов, а Селезнев дал за кулисами понять, что готов рассмотреть комфортные и компромиссные условия капитуляции Семигина, не желая раскалывать партию, но и не будучи готовым к такому полномасштабному компромиссу как до начала съезда. Подлило масло в огонь и отсутствие на съезде Зюганова, сославшегося на срочную госпитализацию, и собиравшегося предоставить фракциям решить свои споры самостоятельно, в результате чего старшими из бывших членов администраций на съезде оказались председатель Совета Федерации и бывший вице-президент Александр Руцкой и бывший премьер-министр Юрий Маслюков, склонявшиеся к "патриотам", но не пользовавшиеся особенной популярностью. Секретарь ЦК НПСР взял паузу до следующего утра.

Утро второго дня сдвоенного съезда началось с продолжения отчетной части, теперь выступали члены КПРФ, однако в обед делегаты наконец получили информацию о грянувшем скандале, уже попавшем из-за своего резонанса во все заголовки новостей. Публицистом Михаилом Назаровым было подано в Генеральную Прокуратуру «Обращение к Генеральному прокурору РФ К.-Г. Х. Хапсирокову...», моментально получившее название Письмо 500 по первоначальному количеству подписантов, содержавшее в себе четкий антисемитский посыл: автор письма обвинял иудейские организации в разжигание вражды в отношение русских и просили расследовать деятельность организаций распространявших «агрессивную иудейскую мораль», которую автор обвинял в участившихся в начале нулевых межнациональных конфликтах. Среди подписантов оказалось сразу несколько депутатов от НПСР, ОНВ и ПД, преимущественно дезавуировавших позже свои подписи и заявлявших, что они получены обманов, однако скандал разразился громко, и привёл к отставкам, в частности своё место потерял глава фракции «Правого дела» в Государственной Думе Александр Чуев. Среди подписантов письма оказалось и несколько видных "патриотов", включая члена Президиума ЦК КПРФ и НПСР, депутата ГД Владимира Кашина, чей голос мог оказаться решающим. Кашин, бывший секретарем ЦК до Семигина, был главным из номенклатурных тяжеловесов "патриотов". Однако как только новость достигла делегатов и была осознана, был объявлен перерыв, по окончанию которых Семигин потребовал исключить как из КПРФ, так и из НПСР всех подписантов "Письма 500" за националистический уклон и ксенофобию, потребовав закрепить партийный интернационализм, после чего быстро провел эту процедуру через контролируемый им Президиум ЦК, в обход ЦКРК и местных отделений. "Патриоты" объявили о непризнание легитимности исключения Кашина и прочих партийцев и попытались отстранить Семигина от занимаемых им должностей. Съезд превратился в хаос, включавший кулачные бои, и был сорван. И "интернационалисты", и "патриоты" поспешили подать в Минюст документы о проведение съезда в соответствие со своей версией событий, оспаривая параллельные съезды в судах, партия и блок оказались расколоты практически пополам.

Попытки достигнуть примирение были обречены и ситуация неизбежно оказалась в поле зрения президента, глав его администраций и лидеров коалиции. Юристы-консультанты осторожно предсказывали, что согласно закону партия и блок должны были разделиться - Семигин удержал бы за собой контроль над НПСР, а "патриоты" сохранили бы контроль над КПРФ, однако судебные тяжбы затянулись бы надолго. Раскол среди левой оппозиции был выгоден правящей коалиции, однако именно в этот момент где-то между президентской администрацией и думской фракцией «Правого дела» появилась идея разрубить этот гордиев узел и навсегда избавиться от призрака красной угрозы, используя формальный повод. "Законопроект Борового" оказался задержан в комитете, а не отклонен, и оказался в глубокой доработке. После долгих консультаций с прочими парламентскими фракциями и убеждения самого президента, "законопроект Борового" был превращён в "поправку Борового-Волошина", включенную в единый Избирательный кодекс, ставший формой электоральной реформы, согласно которой было запрещено использование в электоральных целях таких названий как "Коммунистическая партия" и "Народно-патриотический союз России", а так же производных от них. Тем не менее, это не накладывало никаких ограничений на их бывших членов, которым было предложено в условиях раскола "оставить коммунизм в прошлом" и перерегистрироваться под новыми названиями. Несмотря на протесты обоих коммунистических партий и прочих коммунистических организаций, правящая коалиция при поддержке депутатов от «Яблока», НРПР и «Либеральной России» приняла эту поправку, преодолевшую позже Совет Федерации в составе единого Избирательного кодекса, несмотря на сопротивление уходящего спикера Руцкого. 

В условиях схожих с либерал-демократами оказалось и «Яблоко», растерявшее как поддержку, так и число депутатов в своей фракции. Дискредитированный со стороны демократов союзом с Зюгановым Явлинский остался после массового исхода однопартийцев лишь с верной гвардией и левым крылом партии, склоняющимся к социал-демократическим взглядам, пытаясь найти своё место в новых реалиях. В партии росли разочарование тем что, как считали оставшиеся "яблочники", плоды достигнутого её экономическим блоком роста пожинало новое правительство. Как и в случае Жириновского и ЛДПР, партия «Яблоко» была основным активом Явлинского, то который он всё равно не был готов отказываться. У партии оставалась инфраструктура и сеть отделение, а так же основа рейтинга и узнаваемости. В новых условиях успеха сине-желто-оранжевой коалиции и раздрая слева «Яблоко» вынужденно сделало разворот налево, стараясь занять роль конструктивной социал-демократической и леволиберальной партии европейского типа. Явлинский успешно смог примириться с новым правительством, в первую очередь с первым вице-премьером Борисом Немцовым, которому в свою очередь было очевидно, что вместе с дрейфом «Отечества - Народной Воли» вправо был необходим договороспособный противовес бывшим коммунистам, как бы они не назывались после реорганизации, поэтому «Яблоко» поддержало электоральную реформу и начало получать финансирование из аффилированных с правящей коалицией фондов и вернуло себе рекламное время на лояльных правительству телеканалах взамен на негласную сделку с правящей коалицией. 

Часть 36: Новая избирательная система

Единый Избирательный кодекс был принят голосами правящей коалиции Народной партии, «Отечества - Народной воли», «Правого дела» и ЛДПР, при поддержке «Яблока», НДВР, НРПР, «Либеральной России» и ряда беспартийных депутатов, несмотря на протесты обоих частей расколовшейся фракции НПСР и единственного депутата от блока «Коммунисты России — за Советский Союз», после чего с большим давлением, но всё же прошёл голосование в Совете Федерации с перевесом в один голос, после обширной кампании по "убеждению" членов Совета Федерации и перехода на сторону оранжевой коалиции до этого поддерживавших Руцкого в Совете Федерации либерал-демократов.

Главными изменениями для Федерального Собрания стали реформа выборов верхней палаты, привязанная к федеральной реформе, а так же изменение правил выборов в Государственную Думу. Теперь была облегчена регистрация избирательных блоков, а так же иных избирательных объединений, проведена полномасштабная либерализация доступа в избирательную бюллетень. Правящая коалиция не боялась сопротивления, однако пыталась мотивировать левых на как можно более глубокие расколы. Одновременно с этим, по примеру аналогичного британского закона 1997 года, была запрещена регистрация "партий-спойлеров", с названиями повторяющими названия избирательных объединений имеющих представительство в региональных парламентах или набравших не менее 2% на прошлых федеральных выборах, стремясь защитить от ставшей всем очевидной на региональных выборах угрозы регистраций партий и кандидатов спойлеров. Вместе с ней же было запрещено участие в выборах под псевдонимами, а так же по примеру "поправки Борового-Волошина", была принята поправка Рыбакова о запрете регистрации избирательных объединений имеющих отсылающие к фашистской и нацистской идеологиям названия и символику, в результате чего ряду мелких правых партий срочно пришлось убирать с символики вариации "коловратов", а ряд мелких ультраправых организаций были ликвидированы или лишены права участвовать в выборах. Была упорядочена и облегчена регистрация самовыдвиженцев, путём закрепления избирательного залога как основной формы гарантии. Избирательный залог по новому закону возвращался только в случае получения кандидатом более 5% голосов избирателей.

Ключевым пунктом реформы с точки зрения влияния на электоральный процесс, получившей название "поправки Жириновского", стало установление нового электорального барьера, требовавшего для попадания списка в Государственную Думу набрать для избирательного объединения 3% голосов избирателей, и для избирательного блоков 5% избирателей. Впрочем либеральные правила регистрации избирательных объединений делали простым переход от состояния объединения к состоянию блока и наоборот. Тем не менее, избирательным объединениям было отказано в государственном финансирование, несмотря на протесты зависящих от него левых, а так же были упорядочены предвыборные фонды, теперь в обязательном порядке принявшие форму специально создаваемых на период каждых выборов счетов, прозрачно контролируемых ЦИК, через которое должно было проходить всё финансирование избирательных кампаний, с жесткими санкциями в виде отстранения от участия в выборах за их нарушение в отношение кандидатов и административных штрафов в отношение третьих лиц. Кандидаты были обязаны в доступной форме сообщать о своих доходах и имуществе, с целью избежания повторения ситуации с "Блоком Жириновского", чуть не лишившегося регистрации в 1999 году.

Принятие нового Избирательного кодекса тем не менее стало последним прижизненным достижением многолетнего лидера ЛДПР Владимира Жириновского, который спустя две недели после принятия реформ трагично погиб в загадочной авиационной аварии во время посещения Красноярского края. Жириновский погиб 28 апреля 2003 года на 58-м году жизни в авиакатастрофе вертолёта Ми-8 в районе озера Ойское на Буйбинском перевале, куда он вместе со своими помощниками летел на открытие новой горнолыжной трассы в Восточных Саянах. Вертолёт с 12 пассажирами и 3 членами экипажа около 06:15 разбился на юге Ермаковского района в 50 км от посёлка Арадан, столкнувшись с проводом ЛЭП возле автомобильной трассы М-54 «Енисей», в 100 км от районного центра — села Ермаковское. От полученных ран Жириновский скончался в больнице г. Абакан (Хакасия) через 4 часа после крушения, помимо него погибло ещё 5 человек. По мнению государственной комиссии, причиной катастрофы стала «неудовлетворительная подготовка экипажа к выполнению полёта». Таинственная смерть лидера ЛДПР породила множество конспирологических теорий. Высказывались предположения, что причиной катастрофы могла быть диверсия (к лопасти несущего винта якобы было прикреплено взрывное дистанционно управляемое устройство), а также имеются противоречивые данные, что Жириновский приказал экипажу продолжать полёт, несмотря на нелётную погоду, и отрицание этого участниками полета. В качестве причин катастрофы называлось и отсутствие точных аэронавигационных карт (на имеющихся картах линия электропередачи не была обозначена). Среди заказчиков назывались как фантастические версии в виде одного из президентов России или иностранных разведок, а так же красноярские сопартийцы и союзники Жириновского, с которыми у него обострились отношения: губернатор Красноярского края и лидер НРПР Александр Лебедь, с которым Жириновский по слухам вёл переговоры об коалиции, а так же недовольный этим депутат ГД от ЛДПР и крупный красноярский олигарх Василий Быков, вступивший в негласный конфликт с лидером партии.

[Брян]

Часть 37: Розы и бархат

Конец 2003 года кроме предвыборной кампании оказался омрачен осложнением ситуации в Закавказье, долгое время остававшегося на периферии внимания Кремля. После успешного налаживания взаимоотношений с Грузией и активного участия в её федерализации новая администрация смогла помочь установить в стране лояльный себе и при этом соблюдающий приличия режим, способный удерживаться и на относительно конкурентных выборах. Благодаря голосам из Абхазии, Аджарии и Южной Осетии администрация Шеварнадзе смогла пережить парламентские выборы 2003 года без открытых фальсификаций, запустив процесс передачи власти и постепенных реформ: в новое правительство во главе с компромиссным государственным министром Ираклием Батиашвили, представляющим малую партию «Промышленность спасёт Грузию», кроме провластных партий вошла одна из оппозиционных фракций, Республиканская партия Грузии, что успешно погасило начавшиеся после выборов уличные протесты, успевшие получить в публицистике название "Революция роз". Вскоре после смерти жены объявил о своем отказе от дальнейшего переизбрания и президент Грузии Эдуард Шеварнадзе, позволив действующему спикеру парламента Нино Бурджанадзе заранее начать свою президентскую кампанию и позже на выборах 2005 года победить единого кандидата от оппозиции Михаила Саакашвили.

Шла на сближение с Россией и Армения, чей президент Роберт Кочарян вёл политику сближения с Москвой в противовес Азербайджану. Армения, стала одним государств-сооснователей Организации Договора коллективной безопасности, а летом 2002 года было подписано соглашение о создание Объединенной группы войск, совместного подразделения Вооруженных сил Армении и Вооруженных сил России на основе 102-й военной базы России в Гюмри, где Россия обязалась увеличить свою группировку. Российско-азербайджанские отношения же наоборот переживали не лучшие времена после смены в целом проазербайджанской администрации Зюганова на испытывающую симпатии к Армении администрацию Скуратова. Список противоречий был слишком широк: от негативного идеологического образца авторитарного режима Гейдара Алиева до опасения нового правительства из-за энергетических амбиций Азербайджана. Установление союзнических режимов в Грузии и Армении позволило ценой существенных субсидий в местные энергетические системы установить неофициальную блокаду азербайджанских нефти и газа в западном направление, не позволяя ему выйти на международный рынок в обход России. Это накаляло и без того сложную обстановку и взаимоотношения между Москвой и Баку и давало дополнительные козыри в руки армянского лобби, неформальным лидером которого была вице-премьер Галина Старовойтова. Правящий в Армении "карабахский клан", во главе с действующим президентом Кочаряном, бывшим президентом Нагорного Карабаха, вёл явную политику обострения, однако находил поддержку в Москве, где великодержавный ресентимент Лужкова, понимание экономических интересов Касьяновым и сочувствующий армянам диссидентский антикоммунизм Старовойтовой вместе смогли составить уверенную коалицию и убедить президента Скуратова в поддержке Армении.

Однако окончательно отношения Москвы и Баку испортились в тот момент, когда стало очевидно, что тяжело болеющий Гейдар Алиев передаёт власть по наследству своему сыну Ильхаму, сначала назначенному премьер-министром, а потом подавшему заявку на участие в очередных президентских выборах на фоне болезни отца. Москва в ультимативной форме дала понять, что не потерпит передачу власти по наследству, требуя от Азербайджана честных выборов без участия Алиевых, что было воспринято в Баку как покушение на национальный суверенитет, как и попытки активизации связей с азербайджанской оппозицией. Президентские выборы 15 октября 2003 в Азербайджане прошли в отсутствие наблюдателей из России и закончились объявление победы Ильмаха Алиева, набравшего больше 80% голосов. Выборы сопровождались массовыми фальсификациями, задержаниями и избиениями оппозиционеров, в результате чего азербайджанская оппозиция объявила о непризнание выборов ещё до официального объявления результатов выборов. 16 ноября произошло крупное столкновение между многотысячной демонстрацией сторонников кандидата от движения Мусават Исы Гамбара, закончившиеся силовым разгоном митинга внутренними войсками, в результате которого были убиты несколько демонстрантов.

На следующий день реакции Москвы не последовало, но уже 18 ноября МИД России выступил с заявлением о непризнание выборов в Азербайджане, а Федеральное Собрание начало подготовку пакета санкций против Алиевых и их имущества в России. Москва предоставила политическое убежище преследуемым Алиевыми оппозиционерами. 19 ноября на границе азербайджанской части Нагорного Карабаха и армянского Арцаха произошел ряд перестрелок между армянскими и азербайджанскими силами, в результате чего МИД Армении объявил Азербайджан в провокациях, несмотря на то, что в реальности первыми огонь открывали армянские силы. 20 ноября в Ереван прибыла расширенная российская правительственная делегация во главе с вице-премьером Старовойтовой и министром обороны Рохлиным, где прошли двухсторонние российско-армянские переговоры посвященные "безопасности", результатом которых стало обращение президента и парламента Арцаха о признание независимости сначала к Еревану, а потом к Москве, Вашингтону, Парижу и Организации Объединённых Наций. Кроме того, президент Арцаха официально обратился с просьбой о введение в республику совместных русско-армянских сил. 22 ноября с заявлением о признание суверенитета Республики Арцах выступил президент Скуратов, а сама молодая республика вскоре присоединилась к русско-армянскому договору об Объединённой группе войск. Алиевы не решились уже развязывать войну после того, как стала очевидной пророссийская ориентации Грузии и готовность российских войск к переброске в Армению.

Уже декабре 2003 года был запущен процесс признания Арцаха со стороны Соединенных Штатов Америки: сам президент Боб Доул в прошлом был членом Армянского совета в Республиканской партии, а в Сенате и Конгрессе удалось установить двухпартийное проармянское большинство. Благодаря усилиям двухпартийной сенатской комиссии Кеннеди-Макконнелла удалось оперативно признать независимость Арцаха уже к весне 2004 года. Вскоре после Москвы и Вашингтона последовало признание независимости Арцаха со стороны Франции и остальных стран Европейского Союза, что запустило цепочку признание суверенитета Арцаха в развитом мире. При этом, вместо вступления в состав ООН Арцах взял направление на восстановление национального единства с Арменией и вскоре после прошедших референдумов как в Армении, так и в Арцахе была сформирована новая единая Республика Армения, что позволило Роберту Кочаряну установить режим сильной президентской власти. Акт об национальном единстве был подписан летом 2004 года в присутствие президентов России, США и Франции, тем самым знаменовав обеспеченное мировым большинством изменение границ в Закавказье. Вместе с тем, Армения оказалась прочно изолирована от большинства исламских стран, что ещё прочнее привязывало её экономику к российской. Последним триумфом армянской дипломатии стало принятие как Россией, так и Соединенными Штатами секторальных санкций против Азербайджана, несправедливо обвиненного в спонсирование Талибана и связью с атакой 9/11. Сформировавшиеся в результате постигших Закавказье в 2003-04 годах событий режимы Бурджанадзе, Кочаряна и Алиева-младшего просуществуют больше десятилетия, пав уже в конце десятых в серии "цветных революций" разной степени кровавости.

[Роберт]

Есть поправки. Во-первых, не очень видна роль самого Скуратова. Мне кажется, он очень сильно продвигал бы антикоррупционную повестку, было бы много громких процессов и более подчёркнутый антикоррупционный аспект в реформах госуправления. Публичные тендеры, сайт госзакупок - раньше реала, какие-то зрелищные реформы ГИБДД и милиции опять же в грузинском духе. Наполнение МВД и ФСБ выходцами из прокуратуры, м.б. создание специального антикоррупционного силового ведомства.

Во-вторых, не верится в изложенные сценарии для Грузии и особенно Карабаха. Главное препятствие к федерализации Грузии - это грузины-беженцы из Абхазии, которые будут требовать возвращения домой с возвратом имущества, что неприемлемо для абхазов. Но тут ещё какие-то компромиссные решения возможны. А вот во всеобщее признание независимости Карабаха совсем не верю. Это ведь жест не только против Азербайджана, но и против Турции. Чтобы Запад признал "Арцах" по косовскому сценарию, нужны очень сильно испорченные отношения Запада с Турцией, чтобы она и Азербайджан воспринимались в мире как совсем уж государства-изгои типа Сербии Милошевича.

Сравнительно безболезненная федерализация возможна, мне кажется, только для Молдовы. А кавказские конфликты, скорее всего, останутся замороженными.

Изменено 4 January пользователем Роберт

[Дарт Аньян]

во всеобщее признание независимости Карабаха совсем не верю. Это ведь жест не только против Азербайджана, но и против Турции. Чтобы Запад признал "Арцах" по косовскому сценарию, нужны очень сильно испорченные отношения Запада с Турцией, чтобы она и Азербайджан воспринимались в мире как совсем уж государства-изгои типа Сербии Милошевича.

Кстати, я, когда читал, тоже сначала думал, что НКР станет частично признанным государством: эдакий альтисторический обмен, где Карабах будет вместо Косово. И, когда прочитал, что международное сообщество признало не просто независимость Карабаха, но и его вхождение в состав Армении, я сильно удивился. Всё-таки подобные вещи традиционно буксуют, ибо всегда находятся влиятельные несогласные.

[honorik]

(не выдерживая)

слушайте, квириты, я так скоро сама в параллельный мир свалю. 

В штабе Зюганова наоборот вскоре произошел перелом и царила атмосфера настроя на победу. Если до смерти Ельцина запуганный угрозой физического устранения Зюганов готов был сдаться без особого сопротивления, то после неё с лидером коммунистов произошло настоящее духовное перерождение. Несколько источников из его штаба позже утверждали о том, что Геннадий Андреевич поверил, что его благословил сам Бог, поэтому его кампания резко активизировалась, а сам Зюганов сделал ставку на победу. Сплотив вокруг себя старых союзников Зюганов продолжил переговоры с выбывшими кандидатами и иными потенциальными союзниками, многие из которых оказались неожиданными. На руку Зюганова играло и то, что вернулась вера в его победу в глазах общества. Зюганов вновь развернул активную кампанию, а его штаб вёл активные переговоры и вскоре это начало давать свои плоды.

Коллега, по-моему, Вы недооцениваете бабушек из определенной среды.

"трус единожды - трус навсегда". ну и "рожа его мне не нравится" тоже не стоит сбрасывать со счетов.

 

В один и тот же день в эфир могли выйти противоречащие друг другу рекламные ролики, в одних из которых Лебедь позиционировался как миротворец, а в других как генерал-победитель.

Сначала вдарить (по непримиримым), затем договориться (с умеренными). Еще в Риме так делали. Более того, примерно так поступил и сам Лебедь ( "полковник Гусев" ) летом-1992 в Приднестровье. Думаю, для объяснения достаточно одного интервью.

 

5 июля Зюганов встретился с мэром Москвы Юрием Лужковым, который после переговоров с кандидатом в президенты публично поддержал его, а так же что немаловажно предоставил доступ к подконтрольным ресурсам, включая московское телевидение. Это внесло огромный вклад в прорыв информационной блокады - политтехнологам Зюганова удалось создать для существенной части москвичей картинку того, что являющийся наследником Ельцина генерал-узурпатор, который и участвовать то во втором туре не должен, установит хунту в случае своей победы. Не менее, а возможно и более важным, стало то, что в группе олигархов спонсировавшей кампанию Бориса Ельцина, более известной под названием "Семибанкирщина" случился раскол. Большинство из её членов постарались занять выжидающую позицию, а владелец ЮКОС Михаил Ходорковский прямо встретился с Зюгановым, имевшим к тому симпатию. 

Если так - я Лужкова поздравляю.

Только-только была коалиция "Ельцин-Лужков" на всех плакатах. Одна из причин, почему у Ельцина в первом туре такой хороший процент был.

То есть, Лужков проявит себя флюгером.

 

Лебедь - узурпатор? Извините, он таки свое третье место занял честно. И доступно объяснил, что ему дали карт-бланш на вопросы безопасности

(потому он и идет в команду Ельцина - типа, президент осознал глубину жопы, и позвал профи).

 

Некромантов в стране нет, поэтому что сдано, тем и играем.

 

Тогда как для Зюганова в 1996 году встретиться с Ходорковским - это коткретно замазаться, и потерять значительную часть электората (из тех, кто постарше).

Особенно учитывая, как он на месторождениях с работягами обращался. Почта России так-сяк - но работает. Как и телефоны. Как и поезда с самолетами.

В конце концов, те же студяры могли рассказать про свою житуху и про родителей. Сарафанное радио - оно очень сарафанное.

 

Изменено 4 January пользователем honorik

[Звёзды Светят]

Рыночные способы поддержки сельского хозяйства позволили России впервые за 90 лет полностью отказаться от закупок зерна за рубежом, обеспечить зерном не только себя, но и стать вновь одним из ведущих экспортёров на мировые рынки зерновых.

 

Теоретически это должно быть наоборот...

[Брян]

Во-первых, не очень видна роль самого Скуратова.

20 мест в ГД, нет собственных сенаторов и губернаторов, даже команды толком, которая только собьется за первые два года. После обдумывания и доработок много что переехало на "после 2003 года", вы предугадываете часть ходов. Хотя как раз антикоррупционных погромов хватает и в уже написанном - продолжение дел против вице-премьеров и Роснефти, погром правительства Татарстана, убийство Цветкова и федеральная интервенция в местный микрокосм. Даже дело Листьева раскрыли (или "раскрыли"), но я не скажу кто убийца потому что не знаю, но три главных подозреваемых уже сидят по другим делам.

что НКР станет частично признанным государством

Оно так и останется, значимая часть так и не будет признавать границы или просто Армению по пакистанскому сценарию, действительно похоже на Косово. Не уверен, признает ли даже Китай, думаю, что скорее нет, чем да. Изначально я представлял более умеренный сценарий, но учитывая уникальную ситуацию, которую я даже не моделировал специально, наглецам может повести, потому что и в Вашингтоне самая проармянская и администрация, и легислатура одновременно, и в Москве сильное армянское лобби.

А кавказские конфликты, скорее всего, останутся замороженными.

Там как и сказано действительно рванет, но уже за рамками таймлайна. 

Наполнение МВД и ФСБ выходцами из прокуратуры

А это уже произошло. Министр внутренних дел - бывший прокурор, а ФСБ была наполнена прокурорскими уже при Илюхине. Правда другими прокурорскими и поэтому я ожидаю временную ставку на кадровых чекистов, собственно в таймлайне было имя нового молодого директора.

То есть, Лужков проявит себя флюгером.

Каким всегда и был.
 

Тогда как для Зюганова в 1996 году встретиться с Ходорковским

Это просто имевшая место быть реальность ещё до развилки, что подтверждалось участниками событий. И никто Зюганова не съел за это.