Не дай Бог

[Брян]

Часть 40: Днестровский гамбит

Вторым важным направлением в 2004 году стала внешняя политика на юго-западном направление. В октябре 2004 должны были пройти выборы президента Украины, на которых теряющий популярность Александр Мороз пытался переизбраться, однако до них внешнеполитическое ведомство хотело решить назревавший ещё со времён Зюганова приднестровский, и шире молдавский, вопрос, благо ситуация была подходящей.

Молдавия считалась пожалуй самым важным успехом на постсоветском пространстве внутри самой администрации Зюганова. Созданная при поддержке Кремля, щедро выделявшего деньги по партийной линии молдавским товарищам, единая Партия социалистов и коммунистов Республики Молдавия (ПСКРМ) победила на выборах 1998 года, впрочем не сформировав правительство, уступая объединившимся перед красной угрозой проевропейскими силами. Падение Зюганова в Москве не сильно сказалось на молдавских социалистах и коммунистах и даже антикоммунистические запреты не изменили ориентацию ПСКРМ. В 2001 году левые победили на парламентских выборах, а значит согласно изменениям в Конституции должны были избрать и президента. Возможно оставайся у власти Зюганов то Москвы смогла бы активнее вмешаться в этот процесс, поддержав гарантированно лояльную СКП-КПСС социалистку Веронику Абрамчук, однако в итоге президентом был избран коммунист Владимир Воронин, гораздо более самостоятельный, а значит независимый в своих действиях от Москвы. 

На словах он выступал за вхождение Молдавии в Союзное государство с Россией и Белоруссией и мирное воссоединение с Приднестровьем через предоставление ему автономии, а так же государственный статус для русского языка, однако не спешил реализовывать свою программу на практике, несмотря на то, что внутри ПСКРМ лояльная Москве фракция. Молдавская экономика так же переживала далеко не лучший период и попросту не имела возможности повышать пенсии, в том время как именно пенсионеры были самой важной группой избирателей для ПСКРМ. 

Несмотря на смену администрации, Москва продолжила линию преемственности по отношению к Кишинёву. Играло тут роль и то, что сохранили свою роль и министр иностранных дел Примаков, и глава Россотрудничества Сергей Глазьев, и сменивший должность, но сохранивший своё влияние Юрий Лужков. Удалось добиться синхронности действия и со стороны СКП-КПСС, оказавшейся в руках Геннадия Семигина: возглавивший думский Комитет по делам СНГ лидер российских социалистов несмотря на внешнюю непримиримость был готов делать бизнес с Кремлем, особенно когда этот бизнес помогал его пиару. 

Впрочем, отвлеченный Кавказом и дальним Зарубежьем Скуратов не спешил обращать внимание на Молдавию: впервые Скуратов и Воронин подробно встретились лишь в конце 2001 года, если не считать короткий визит Воронина в Москву в мае 2001, уже после того многочисленных контактов по линии министерства внешних дел, первого вице-премьера Лужкова и наконец премьер-министра Касьянова, с которым молдавский премьер-министр Василий Тарлев в ноябре 2001 года подписал новое газовое соглашение.

Молдавия и Приднестровье в это время представляли для России чемодан без ручки, который однако нельзя было бросить, особенно с дружественной администрацией и уже потраченными на то, чтобы привести её к власти средствами. И молдавский, и приднестровский долги за российский газ только росли, в то же время как маршруты транспортировки газа в Европу проходили через территорию бывшей Молдавской ССР. Денег заплатить за долг у Молдавии, и тем более Приднестровья, попросту не было. ПМР в Кремле не совсем безосновательно считали полубандитским анклавом, а приднестровские планы "расплатиться" за долги за российский газ российским же оружием приводили Москву в бешенство. Однако до поры было принято решение не давить на Воронина, не дававшего прямого ответа на любые реальные предложения по поиску выхода из ситуации. Вместо этого Москва работала по сразу нескольким линиям - премьер-министра Тарлева и его правительства со своими русскими коллегами, а так же по неформальным линиям Россотрудничества и СКП-КПСС, где Лужков и получавший на это неафишируемое финансирование Семигин готовили почву для лоббирования российских и собственных интересов, а где-то просто скупали молдавских политиков, отличавшихся диким уровнем коррумпированности даже по меркам привычной Лужкову Украины. Одновременно с этим шла работа по линии Приднестровье, где кнут впрочем применялся активнее - с одной стороны президент Приднестровья Смирнов приглашался не только в Москву, но и на встречи Скуратова и Мороза в Ялте, однако с другой стороны Генеральная Прокуратура активно занялась расследованием хищений российского оружия и прочего имущества в Приднестровье. Согласованная позиция Москвы и Киева, так же не заинтересованного в продолжение Приднестровской вольницы, укрепляла позиции Кремля, особенно по мере приближения президентских выборов на Украине, где президент Мороз всё же был вынужден сделать выбор и опираться на русскоязычный электорат, обещая ему евразийскую интеграцию. 

Октябрь 2004 года был очевидным дедлайном - именно в это время проходили выборы президента на Украине, где дружественный Кремлю, но покрывший себя скандалами президент Мороз мог не удержаться у власти, но так же хотел получить победу к собственным выборам и Скуратов. Кремлю нравился договороспособный премьер-министр Тарлев, однако сместить Воронина до 2005 года не представлялось возможным.

Предложением Москвы стал "план Лужкова", продолжавшего играть роль ключевого переговорщика даже после перехода на должность председателя Совета Федерации, состоявший из двух частей: политической и социально-экономической, причём вторая должна была вступить в действие уже после первой.

Согласно первой части плана, Молдавия должна была превратиться в де-факто ассиметричную федерацию, включавшую на правах "автономных регионов" в себя Приднестровье и Гагаузию, при этом формально оставаясь "унитарной", в том же смысле что и Италия или Испания. Русский язык признавался бы официальным "языком межнационального общения", не становясь формально вторым, в то время как украинский, гагаузский и болгарский получались бы статус "региональных языков меньшинств". Речи о Союзном государстве не шло, однако Молдавия становилась членом ОДКБ, а русские миротворцы в Приднестровье должны были быть заменены меньшим по численности объединенным контингентом стран ОДКБ. Для таких изменений требовались поправки в Конституцию, однако обладающее конституционным большинством ПСКРМ нашло выход - сначала ограничив компетенцию Конституционного Суда, после чего изменив порядок изменения Конституции и удалив из её оговорку про постоянный нейтралитет Молдавии.

Вторая часть, экономическая, была гораздо больше. Формально Молдавия просто присоединялась к Евразийскому экономическому содружеству, однако основные соглашения шли в другом разрезе - реструктуризации газового долга и решение главной проблемы ПСКРМ - растущего недовольства их ключевого электората. В вопросах газового долга удалось прийти к соглашению, по которому часть долга должна была стать основой для эмиссии еврооблигаций, а за другую часть Молдавия была вынуждена расплачиваться правами на имущества в общей сложности на 36 крупных предприятий по схеме аналогичной российской приватизации: преимущественно винодельческими и табачными предприятиями, однако в пакет были включены и ряд оборонных производств, а так же интересные Москве Молдавская ГРЭС и "Молдоваизолит". Большинство этих предприятий впрочем были убыточны или разваливались, однако с проблемой перезапуска неэффективных производств в России начинали учиться справляться. Изначально молдавская сторона заявляла о ценности пакета передаваемых предприятий в 100 миллионов долларов, при совокупном долге за газ в 40 миллионов, однако российские оценщики срезали его в стоимость в четыре раза. Молдавия так же сохранила цену за транзит российского газа и так превышавшую рыночную. Однако переломным моментом оказалась готовность Москвы временно софинансировать часть пенсионного бюджета Молдавии, частично в виде кредита, а частично и прямыми дотациями, что само по себе могло обеспечить ПСКРМ полную победу на следующих выборах. Конечно в ответ Молдавия обязывалась не только провести все обозначенные реформы, но и продолжить экономическую модернизацию по российскому типу, однако ПСКРМ уже и так отказалась от сворачивания рыночных реформ. Президент Воронин пытался сдерживать напор, однако внутри его собственной партии влияние пророссийского лобби и примкнувших к ним неопределившихся коммунистов вдохновленных тем, что Россия была готова купить им власть на казалось бы бесконечное время, было слишком сильно. Молдавская мечта вечно жить за счёт Москвы казалось реальной. Москва рассматривала возможность "переворота" против действующего президента и его смещение в пользу договороспособного премьер-министра Тарлева, однако до этого всё же не дошло. Путём долгих уговоров и давления трижды менявшего мнение Воронина удалось убедить в реализации "плана Лужкова" и убедить, что Россия не собирается аннексировать Молдавию и гарантировать поддержку Воронину в 2005 году, в том числе и финансовую. Изменилось соотношение контингента ОДКБ в Приднестровье - Скуратов согласился сократить количество российских войск, заменив их украинскими, тем самым практически уравняв контингенты славянских стран, а так же сократив срок вывода контингента ОДКБ с 20 лет до 15. Молдавия так же смогла выторговать дополнительные таможенные льготы от России и Украины, а украинский капитал допускался до приватизации наряду с российским. Однако это всё были косметические уступки. 20 июня президент Молдавии Воронин и президент Приднестровья Смирнов подписали "Кишинёвские соглашения", подкреплённые подписями присутствующих гарантов - президента России Скуратова и президента Украины Мороза, восстановив территориальное единства Молдавии и введя её в структуры ЕАС-ОДКБ.

Несмотря на уличные протесты, прения молдавского парламента с Конституционным судом и охлаждение отношений с Румынией провернуть назад уже не получилось, а ПСКРМ и президент Воронин смогли повторно выиграть выборы 2005 года, укрепив свой этническо-пенсионерский электоральный блок и выстроив клиентскую систему. Молдавская экономика тем не менее даже несмотря на российские инвестиции и таможенный союз с Россией и Украиной пребывала в депрессии, а молодые молдоване стремились эмигрировать, имея возможность легко получить паспорт как Румынии, так и России. В 2009 году с окончанием срока Воронина его партия, сменившая в порядке ребрендинга название на "Возрождение", в союзе с новой русофильской и базирующейся в Приднестровье Либерально-демократической партией сможет избрать президентом бывшего премьер-министра Василия Тарлева, чьё правительство столкнётся с существенными проблемами уже в десятых.

Изменено 18 January пользователем Брян

[Брян]

Часть 41: Возвращение короля

Ситуация на Украине оставалась для России куда более сложной. Правящий президент-социалист Александр Мороз, приведенный во власть при активном участие администрации Зюганова, не был популярным и сильным президентом, быстро развалил свою коалицию поддержки и провёл срок метаясь из стороны в сторону, прежде чем уже в 2002 году осознать, что западного пути к переизбранию у него больше нет. Лояльные президенты силы фактически проиграли выборы, а СПУ заняла лишь пятое место, и для формирования хлипкого правительства пришлось сооружать "ужасную коалицию" между социалистами, коммунистами, объединенными социал-демократами, Блоком Юлии Тимошенко и восточным "Союзом Регионов", лидеры которого почти открыто смотрели на Москву. Правительство Юлии Тимошенко впрочем уверенно держалось, несмотря на ненадежность СДПУ(о), и проводило довольно эффективные антикоррупционные реформы по российскому образцу. Приведшая к власти Мороза коалиция фактически коллапсировала - несмотря на сохраняющиеся симпатии к нему в Центральной Украине и Закарпатье было очевидно, что единственный шанс на второй срок - это выступление в качестве "кандидата Юго-Востока" и добавление к нему сохраняющихся левых симпатий в центре и на западе. 

Осложняло положение Мороза то, что собравшаяся вокруг него вторая коалиция существовала по принципу "против Кучмы". Бывший президент совсем не ушёл из политики и его партия "Единая Украина" почти выиграла парламентские выборы, не получив большинство только из-за предательства лидера СДПУ(о) Виктора Медведчука и в 2004 году он рассчитывал вернуться на пост президента, сосредоточив вокруг себя ресурсы западных и многих восточных старых номенклатурных элит, совсем недовольных и левой политикой Медведчука, и тем что правительство Тимошенко "продавало страну москалям", а не представителям этих старых элит. Смог он использовать и традиционную западную тематику, встав на проевропейские рельсы недовольства евразийской интеграцией - "Единая Украина" вступила в Европейскую народную партию и представляла своей программой выход из ЕЭС и начало европейской интеграции. 

Недовольные Кучмой либералы, левые трех разных толков и трех разных геополитических ориентаций, почти открытые прорусские регионалисты - этот коктейль держался лишь на общем враге и желание управлять страной, хотя бы чтобы не отдать её в руки Кучме, который явно намеревался отомстить всем, кто его предал в прошлом. Их подводило то, что рейтинги популярности президента Мороза были очень далеки от победы - стоял вопрос даже о выходе во второй тур, если кто-то из младших партнеров по коалиции бросил вызов президенту-социалисту. Это понимали в Москве - только лишь коммунист Пётр Симоненко имел худшие шансы против Кучмы, и не только более популярная и ценимая Кремлём за борьбы с пропажей русского газа премьер-министр Юлия Тимошенко, но и даже лидер регионалов харьковский губернатор Евгений Кушнарёв на первых порах обходили действующего президента в социологических опросах, который был вынужден экстренно укреплять свои позиции, уверенно отказавшись от любых попыток уговорить его уступить позицию премьер-министру Тимошенко. На пользу ему сыграло разрешение приднестровского конфликта с учётом украинских интересов, где Мороз сыграл роль ключевого переговорщика, а сам приднестровский президент Смирнов не стеснялся активно представлять регион как исторически украинскую землю.

Другой ситуацией был разразившийся конфликт вокруг острова Тузла в Керченском проливе, де-факто начавшийся по инициативе краснодарского губернатора Александра Ткачева, представлявшего оппозиционную "Родину". Несмотря на то, что в итоге он был разрешен подписанием договора о порядке совместного пользования Керченского залива и остался за Украиной, как бы усилиями Мороза, это наделало много шума и подлило воды на весы Кучмы.

Это была не единственная помощь, оказываемая Москвой украинскому президенту в попытке не допустить избрание Кучмы. Метался по всему Юго-Востоку дисциплинируя, задаривая, а где-то и запугивая, "регионалов" продолжавший играть важную роль в украинскому вопросе спикер СФ Лужков, а его коллега и спикер нижней палаты Немцов выступал в Киеве на ломанном украинском и облаченный в вышиванку вместе с премьер-министром Тимошенко, которую хвалил за эффективные реформы, борьбу с коррупцией и обещал "интегрироваться в европейскую экономику вместе", предостерегая от восстановление авторитаризма Кучмой на примере Лукашенко. Белорусский президент при этом действительно активно поддерживал именно бывшего украинского президента, а не "ставленника Москвы" Мороза, выражая этим свою фронду и надеясь совместно блокировать любой путь от России на запад и навязывать тем самым ей свою волю. Но главным тяжеловесом был действующий российский президент, чей рейтинг на Украине превышал рейтинги и Мороза, и Тимошенко, и Кучмы. Скуратов понимал это стремясь делиться с Морозом собственной популярностью на многочисленных встречах и одобрительно высказывал о нём, однако избегая прямой агитации. К тому же, в России в сравнительные сроки проходили свои выборы. 

Всё лето и осень Мороз уверенно сокращал отставание до Кучмы и гонка свелась к соревнованию действующего президента и бывшего, однако было понятно, что никто из них не одержит победу в первом туре, набирая примерно по сорок процентов. Одновременно с этим шло соревнование административных ресурсов и клиентских сетей, с одновременной попыткой перекупить союзников у оппонентов и обвинением себя в коррупции. Кучма удачно смог представить себя не просто как старый номенклатурный босс и даже не только как символ независимой от России и коммунизма Украины, но и как "президент на один срок" желающий дать дорогу молодым и готовый передать власть молодым - своё "теневое правительство" во главе с популярным главой Национального банка Виктором Ющенко он представил ещё летом, а так же старался активно перетягивать на свою сторону электорат Медведчука и Тимошенко, избегая прямых нападений на популярного премьер-министра и заигрывая с западным левым электоратом Медведчука через карманную "Трудовую Украину" Сергея Тигипко, который вошел в теневое правительство на правах вице-премьера по социальным вопросам. Вынужденные реформы правительства Тимошенко наоборот отталкивали некоторых западных левых и аграриев и заставляли Мороза ещё больше опираться на русскоязычный электорат востока, сломав свою видимость "нейтрального кандидата от всей Украины".

В таком состояние Украина и подошла к октябрьским выборам президента. В первом туре и Мороз, и Кучма набрали немного за сорок процентов, причем бывший президент формально опередил действующего на десятки тысяч голосов. Коммунист Симоненко ожидаемо поддержал Мороза, вольный демократ Бродский и христианский либерал Черновецкий - Кучму, а иные кандидаты и процента не смогли набрать. 

Во втором туре напряженную победу одержал Леонид Кучма, набрав 51% голосов против 47% у действующего президента Александра Мороза. Российская пресса позже считала ключевым в этой победе то, что Кучма смог между турами договориться о нейтралитете с некоторыми лидерами "восточников", контролирующих пакеты голосов, в первую очередь с губернатором Донецкой области Януковичем, результате чего явка во втором туре в Донецкой области упала на семь процентов. Президент Мороз пытался оспариваться результаты выборов, однако это вызвало лишь масштабные протесты в Киеве, получившие неофициальное название "Майдана", и отказ от Конституционного Суда. Правительство Тимошенко рухнуло, после того как на сторону Кучмы переметнулись СДПУ(о) и часть "регионалов". 

Леонид Кучма смог вернуться в кресло президента Украины с одной мыслью - никогда больше, начав закручивать гайки и устанавливать собственный авторитарный режим, впрочем не имея таких легких условий как у Александра Лукашенко. Конституция Украины позволяла ему править ещё десять лет без изменений, меняя и тасуя парламентские коалиции, чьё влияние начал снижаться. Правительство Виктора Ющенко продержалось два года, сменившее его правительство Тигипко - год, после чего стал премьер-министром бывший "регионал" Виктор Янукович. Переизбрание Кучмы в 2009 году прошло в условиях, когда единый кандидат от оппозиции, бывший вице-премьер Юлия Тимошенко, оказалась в тюрьме по коррупционным обвинениям, и не вызвало серьезного электорального сопротивления, а протесты по всей стране были жесткого подавленны милицией в белорусском стиле. Лукашенко и Кучма же стали лучшими партнерами, к которым старался примыкать молдавский президент Воронин.

Европейский путь впрочем вскоре начал схлопываться. Европейский Союз совсем не ждал в своём составе такую Украину, однако и отношения Киева с Москвой существенно охладились и никогда уже не достигли такого уровня близости как в 2003-2004 годах, даже после временного "разворота" на Москву и назначения бывшего "регионала" Виктора Януковича премьер-министром, несмотря на то, что Кучма так формально и не вышел ни из ОДКБ, ни из ЕЭС. "Газовые конфликты" улаженные при Морозе однако возобновились, а Москва постепенно превратилась в прибежище для преследуемой части украинской оппозиции - от "регионалов" и коммунистов до существенной части украинских националистов. Однако до конца срока Скуратова экономические связи превышали совместную нелюбовь, по настоящему серьезное охлаждение случится уже при следующей администрации в Москве. 

[Брян]

Часть 41.5: Закрытый клуб

Одним из последствий активной, но не полностью удачной политики России в ближнем зарубежьем стала попытка стран региона осознать себя как независимую самостоятельную силу, понимающую, что её ещё не скоро возьмут в состав Европейскую Союза и не сильно стремящуюся туда, однако стремящихся отстаивать собственную независимость от России.

Предшественник будущего объединения, Организация за демократию и экономическое развитие, была основана ещё в 1997 году в Страсбурге и рассматривалась как альтернативный способ координации постсоветских стран без России и их совместного движения на Запад. Изначально в неё входили Грузия, Украина, Азербайджан и Молдавия, однако вскоре после создания её деятельность свелась к формальному существованию: на Украине к власти пришли пророссийские социалисты, Грузия нашла общий язык с новой московской администрацией, в Молдавии у власти оказались коммунисты. 
Однако после событий 2003-2004 годов актуальность этого объединения вновь возросла. Пускай Грузия и покинула ОДЭР и вступила в СНГ и ЕЭС, на западе и юге от Российской Федерации образовался пояс недовольных активной политикой Кремля новых республик. Алиевский Азербайджан был разъярён русской поддержкой присоединения Арцаха к Армении, президент Украины Кучма проводил политику осторожного дистанцирования от Москвы, как и сохранивший власть молдавский президент Воронин, который на протяжение своего второго срока балансировал между собственной партией и проевропейской оппозицией, часть которой готова была поддержать его шаги по дистанцированию от России. Даже Приднестровье в новой ситуации уже не стремилось быть рычагом влияния для России - украинофил Смирнов быстро нашёл общий язык с Кучмой. Был у этой троицы и ещё один союзник - установивший в Белоруссии автократический режим Александр Лукашенко, агрессивно реагирующий на позицию Москвы о том, что он не должен переизбираться в 2006 году. Нашёлся и пятый - отношения Москвы и Ташкента находились совсем не в лучшей своей фазе, поэтому к перерожденной организации присоединился и Узбекистан. 

Обновленный БУУАМ впервые собрался в Киеве в начале 2005 года в формате встречи президентов. Конечно большинство его участников было сложно назвать демократиями - конкурентные выборы сохранялись только на Украине и в Молдавии, да и с экономическим развитием были проблемы, однако антимосковская ориентация объединения была очевидна. Существенно так ничего сделано не было, но главное было в том, что проблемы российской внешней политики в ближнем зарубежье теперь формально объединились и активно устанавливали контакты как с отдельными европейскими странами, так и с европейскими институциями, пускай тех и смущала возможность работать с режимом Лукашенко. Формально члены БУУАМ кроме Азербайджана впрочем не спешили разрывать свои связи и отказываться от членства в евразийских интеграционных объединениях. Тем не менее, членами-наблюдателями БУУАМ успели побывать и Румыния, и прибалтийские страны, а формат оказался устойчивым на протяжение десятилетия. 

[Роберт]

БУУАМ

Предлагаю акроним UMBAU - по-немецки "перестройка".

[Росол]

Мир Президента Брынцалова,

Интересно а не было еще Мира президента Шаккума?

[VIR]

победу одерживают пророссийские силы, собранные в

Вот это действительно не дай Бог.

[Каминский]

Интересно а не было еще Мира президента Шаккума?

Мир Президента Баркашова не хотите?

[Росол]

Президента Баркашова

ГВ,этнические чистки и прочая шняга. Неинтересно 

[Брян]

Часть 42: Выборы президента 2004

В момент своей инаугурации в 2000 году Скуратов воспринимался как слабый и компромиссный президент, который вполне может оказаться ещё одним президентом ещё одного срока и избранный по стечению обстоятельств и из-за собственных ошибок правых. Его коалиция была более чем непрочна, премьер-министром стал неизвестный технократ-"киндерсюрприз", а президентские амбиции членов коалиции казалось бы никуда не пропадали. С тех пор многое изменилось: российская экономика сделала стремительный рывок, новой администрации казалось удалось решить кавказскую проблему, а сама популярность третьего президента стабильно держалась в районе 55-60% в любых соцопросах и рейтингах, обгоняя всех своих конкурентов и иные институты. В избирательном штабе Скуратова ставили задачей победу уже в первом туре: пускай ВБЮС и не смог набрать больше 50%, продолжение роста рейтинга и успехи администрации позволяли на это надеяться. 

С кандидатами от оппозиции вышло практически предсказуемо: социалисты единогласно выдвинули Семигина, на съезде социал-патриотов в борьбе за номинацию победил молодой и харизматичный кубанский губернатор Ткачёв, сделавший себе имя вокруг конфликт на Тулзе, эсеры ожидаемо вновь выдвинули Явлинского, СПСС - председателя фракции и бывшего спикера парламента Ивана Рыбкина, националисты - бывшего премьер-министра Бабурина, всероссы - предпринимателя Иосифа Аксентьева. Несмотря на крайне либеральное законодательство и смягченные требования для регистрации не смогла выдвинуть кандидата "Либеральная Россия", пребывавшая к тому моменту в глубоком кризисе. "Отечество" и "Правое дело" отказались, пускай и не совсем единогласно, выдвигать своих кандидатов и поддержали действующего президента. Самая большая интрига была в том, не выдвинется ли по примеру бывшего украинского президента Кучмы на новый срок бывший президент Зюганов, негласная кампания за что шла и внутри "Родины, и внутри "Победы" и сам тот казалось поборол хандру и был готов вернуться в большую политику и навести порядок на левом фланге, однако вскоре стало очевидно, что Зюганов уступает Скуратову во втором туре при любых исходах и рискует не выйти даже во второй тур, если левые растянут электорат.

Уже к маю стало понятно, что основным противником действующего президента является кандидат от "Родины", самый неудобный из всех вероятных оппонентов во втором туре. Недавно избранный губернатором Краснодарского края Александр Ткачёв был молод и харизматичен и уже успел обзавестись федеральной известностью вокруг конфликта на располагающемся в Керченском заливе острове Тузла, который он попытался де-факто аннексировать в обход мнения федерального центра. И хотя это противостояние Краснодар ожидаемо проиграл, это сделало кубанского губернатора популярным не только у левых, но и у националистов кандидатом. Следующий конфликт Краснодара в центром произошёл по линии попытки создания неподконтрольных Москве вооруженных формирований, формально создаваемых в кубанской администрации "казачьих сотен самообороны" для защиты от возросшей угрозы со стороны исламистских террористов. Федеральный центр в лице всех трёх ветвей власти жестко вмешался в ситуацию, подтвердив уже существовавший запрет для всех таких образований и принудительно распустил все сотни, в ответ на что кубанский губернатор обвинял Москву в разном отношение к Кубани и Чечне. Ткачёв попал в нерв - вслед за экономическим подъемом и преодолением бедности российский избиратель смог вспомнить о национальной гордости и существовала значительная база избирателей, которую не устраивала политика администрации Скуратова. Этому пласту избирателей казались предательскими "политика европейско-евразийской интеграции" и продолжающиеся попытки перейти из нефтегазовой интеграции к более глубоким связям, "сдача" Приднестровья, Южной Осетии и Абхазии, предоставления американцам логистических центров для войны в Афганистане - на фоне гордых жестов времён Зюганова и казалось бы сорвавшегося из-за Скуратова присоединения Белоруссии. Подливал воду на эту мельницу и Лукашенко, одновременно сделавший националистический разворот во внутренней политике и заигрывавший с советскими симпатизантами в России. 

Успешно заигрывал Ткачёв и с националистами - в Краснодарском крае оказались значительно ограничены возможности для трудовых мигрантов, а все мероприятия как "Русского Блока", так и его внепарламентских партнёров проходили на Кубани без давления и даже с поддержкой краевой администрации, в отличие от многих других регионов. Губернатор впрочем не пересекал многие линии, что могли раздражать левых избирателей, но и сработавшиеся с ним местные националисты казались куда более умеренными, чем многих из товарищи в других частях России, и позже оставались рукопожатыми даже в период наивысшего накала в 2006 году. 

Сюрприза не произошло - президенту Скуратову не хватило немного до второго тура, поэтому набрав 47% голосов он вышел во второй тур против губернатора Ткачёва, набравшего свои уверенные 20% и пытавшегося консолидировать коалицию левых и националистов во втором туре. Ткачёва поддержал Бабурин, однако на одном поддержка от других кандидатов закончилась. Явлинский и Рыбкин призвали голосовать во втором туре против Ткачёва, Семигин - против всех. Несмотря на впечатляющее выступление кубанского губернатора и уверенную консолидацию чуда не произошло - действующий президент победил с перевесом 57% против 39%, однако именно на выборах 2004 года оказались предвосхищены дальнейшие электоральные процессы, которые сыграют свою роль и в 2005, и в 2007, и в 2008 годах. 

 

Изменено 23 January пользователем Брян

[imnot]

ГВ,этнические чистки и прочая шняга

Сомневаюсь, кстати. Есть много примеров когда внешне отбитые товарищи, например, плохо обращающиеся с собаками и свиньями, по жизни, дорвавшись до власти даже в узком смысле начинают вести осмысленную и трезвую жизнь. И наоборот. Баркашов вовсе не тот дурак каким его пыталась изобразить левая пропаганда. Он другой дурак. Но у него шансы нулевые.

Если уж хотите треша и угара, то берите Смирнова-Осташвили, и дай вам бог.

Изменено 23 January пользователем imnot

[Росол]

треша и угара, то берите Смирнова-Осташвили, и дай вам

Да я сейчас в общем-то скорее ТЛ про Лукашенко в Кремле на белом коне ,на далекую перспективу продумываю.

[imnot]

Лукашенко в Кремле

Не усидит, поедет проверять чистоту вымени у коров где-нибудь в Сибири, там его и встретит грузовик с картошкой. Тут вам не там, тут его скушают со смальцем.

[Росол]

картошкой. Тут вам не там, тут его скушают со смальцем.

Ну дык оно то так. Но в  идее  ТЛ он слетит от болотной.Перед этим успев накуролесить в украине и еще парочке стран. Так что в итоге Михалкова лишат генеральских котлов а Киев увидит свою Минериаду.

А также война за арабское наследство, война последнего дня и великая ливийская война

Изменено 23 January пользователем Егор Шевельов

[Брян]

Часть 43: Чрезвычайное положение

Уверенное переизбрание президента Скуратова успокоило Россию, а правительство Касьянова продолжило свои запланированные реформы, наконец запустив многие отложенные ранее - трудовую, пенсионную и монетизацию льгот. Но кроме того наконец в дело пошла и последняя из отложенных реформ силовых, или в данном случае скорее псевдосиловых, ведомств. 

Речь шла об реформе МЧС. Эта крайне разросшаяся структура постепенно становилась всё больше, получая всё больше полномочий, а её министр Дмитрий Рогозин обладал хваткой и собственной популярностью, впервые заняв должность ещё в правительстве Маслюкова и с тех пор пережил все изменения - сначала предав Лебедя в пользу Зюганова, потом Зюганова в пользу Бабурина и Лужкова, а потом и Бабурина в пользу Скуратова, отказавшись уходить в оппозицию вместе с "Русским Блоком". МЧС при Рогозине кроме своих штатных обязанностей де-факто стала основным оператором распределения многочисленной выделяемой федеральным центром помощи в Чечне, а сам Рогозин смог стать одним из неофициальных переговорщиков с переходящими на сторону федеральных властей бывшими полевыми командирами. Отсюда же взялось и крайне раздражающее армейцев и ФСБ, но долго не попадавшее в поле зрения федерального центра явления в виде "специальных сил МЧС", формально призванных выполнять охранную функцию и обеспечивать собственную безопасность, однако вскоре ставших местом фактической перегруппировки сил клана Ямадаевых. Пускай те и не вызывали нареканий у федерального центра в плане лояльности после передачи Гудермеса, а сам "спецназ МЧС" принимал эффективное участие в борьбе с ваххабитским подпольем и даже захватил тело "военного амира" Руслана Гелаева во время отражения рейда на Владикавказ, сам факт тихого саботажа чётких указаний со стороны Рогозина раздражал Кремль. Однако до поры, стремляясь не разбалансировать ситуацию на Северном Кавказе, центр избегал уничтожения этой системы. 

Поэтому первый конфликт между Рогозиным и правительством случился по теме реформы "пожарной охраны", главной коррупционноемкой области в ведение МЧС, изымаемой из его ведомства. Конфликт между Рогозиным и Бендукидзе разразился уже в конце 2003, однако был потушен. До поры у Рогозина была защита в виде поддержки Лужкова, однако после президентских выборов борьба вспыхнула по новому. Генеральная Прокуратура начала сразу несколько проверок деятельности МЧС, которые вскоре стали известны министру, а Бендукидзе при помощи премьер-министра Касьянова и недовольных Рогозиным министра обороны Рохлина и директора ФСБ Трепашкина. Одновременно с этим группа депутатов ГД от ВБЮС из числа членов "Правого дела" внесла законопроект о реформирование МЧС, который должен был бы расчленить министерство и включить его в состав МВД на правах нескольких агентств.

В сложившейся ситуации всё, что успел сделать Рогозин - это уйти первым, подав в отставку, объяснив её "целенаправленным уничтожением МЧС", а так же "антинародной политикой Касьянова и Бендукидзе", выраженной в монетизации льгот и реформе трудового законодательства, при этом прямо не нападая на Скуратова. С Рогозиным уходила и его команда. Уголовного дела в отношение самого бывшего министра так и не последовало, однако было понятно, что он активно готовится к возобновлению собственной политической карьеры, тщательно выбирая возможность для этого. У него уже были собственный рейтинг, а отставка Рогозина попала в нерв и за экс-министра уже боролись ведущие оппозиционные партии, однако сложилось так, что именно этот последний министр правительства Маслюкова оставшийся в должности служил одним из драйверов выхода на сцену нового поколения политических движений. 

[Брян]

Часть 44: Новейшее партнерство на Западе

На фоне неудач на постсоветском пространстве тем не менее удалось возобновить движение в сторону российско-атлантического партнерства. Весной 2005 года были подписаны очередные газовые соглашения между Россией и Германией, предусматривавшие расширение проекта газопровода через Балтийское море. Кроме того были подписан ряд крупных инвестиционных соглашений о допуске западных инвесторов в проекты по добыче полезных ископаемых, в первую очередь на Ямале. 

Развитие партнёрства шло не только по торгово-экономическим рельсам. Важную роль в этом сыграло то, что для Кремля стало очевидно, что "совместное движение на Запад" в нынешней реальности невозможно и архитектуру в которой Россия претендовала на роль арбитра в Восточной Европе необходимо перестроить. 28 мая 2005 года на Римской встрече был подписан договор о создание "Совета Россия - НАТО", который должен был стать площадкой для координации между Россией и НАТО по борьбе с международным терроризмом и "по поддержанию глобальной безопасности". Подписание происходили на фоне очередного напряжение в российско-китайских отношениях и изначально, по задумке президента США Джона Керри и канцлера ФРГ Оскара Лафонтена, российские войска должны были войти в состав контингента НАТО в Афганистане, заменяя американские и европейские. Этого позже не произойдет, несмотря на временное увеличение российского контингента в Таджикистане, однако в тот момент это будет казаться высшей точкой сближения бывших противников и либеральная часть внутри правящей партии уже начнет осторожно говорить про будущее членство в НАТО и Европейском Союзе. На фоне этого уже в следующего 2006 году российской дипломатии удастся добиться окончательной отмены поправки Джексона - Вэника в отношение России: фактически её применение в отношение России уже было ограничено с 1989 года, однако формальная отмена произойдет только во время второго срока Скуратова. 

В рамках миссии "Совета Россия - НАТО" российские вооруженные силы в 2006 и 2007 годах впервые примут участие в совместных учениях совместно с вооруженными силами стран НАТО, а в 2007 году - в контртеррористических действиях совместного флота стран НАТО в Средиземном море и западной части Индийского океана. Шли активные консультации по вопросам контроля над обычными вооружениями и углублению военного сотрудничества, а так же созданию совместных миссий "Совета Россия - НАТО" по Южному Кавказу и Центральной Азии, однако при этом попытки перевести сотрудничество в формат "Совет ОДКБ - НАТО" не нашли отклик в Вашингтоне, Париже и Берлине. Провалилась и попытка заключения мирного договора с Японией: несмотря на значительное экономическое сближение России и Японии и ряд торгово-экономических договоров, Кремль категорически отказывался уступать даже пядь скалистых камней Южных Курил ради мирного договора. Тем не менее, Россия наконец присоединилась к формату Азиатско-Тихоокеанского экономического сотрудничества (АТЭС), а так же подписала Балийский Договор о дружбе и сотрудничестве в Юго-Восточной Азии, начав диалог со структурами АСЕАН. Впрочем, полноценный разворот в сторону Тихоокеанского сотрудничества начнется уже в десятых. 

Демонстративное сближение со вчерашними врагами не могло не вызвать недовольство и мобилизацию левого и национал-патриотического электората, и так разгневанного на фоне монетизации льгот и трудовой и коммунальной реформ, в результате чего 2005 год стал первым в новом веке года когда в России произошли широкие и заметные протесты по общефедеральной проблематике, стихийно смыкающиеся друг с другом.  

[Брян]

Часть 45/1

Первые "промежуточные" выборы в истории России подкрались незаметно. Казалось, что утихли первые протесты против монетизации льгот и реформы трудового кодекса, а экономические преобразования продолжали давать результат. Россия богатела и в целом большинство поддерживало курс Скуратова-Касьянова, однако при этом в целом выборы для большинства происходили в атмосфере незаметности: федеральные телеканалы и газеты предпочитали уделять этим казалось бы малозаметным и предсказуемым выборам мало внимания. 

Это совсем не устраивало оппозицию. Самое значительное событие произошло казалось бы незаметно: тихо и без лишнего шума вернулся в большую политику бывший президент Зюганов, присматривающийся к участию в парламентских выборах 2007 года и президентских выборах 2008 года. Он поставил перед собой объединить под собственным руководством расколотых левых, хоть и понимал, что это невозможно в прошлом формате, поэтому первым шагом стала тактическая коалиция: после нескольких лет раскола и жестокой критики представители "Победы" и "Родины" в Орле подписали "Договор о Левом блоке на выборах в Совет Федерации 2005 года", более известный как "Левый блок", договорившись о формирование единого списка кандидатов: переизбирающиеся инкумбенты получали безусловную поддержку, а оставшиеся места партии разделяли между собой на паритетных началах. Кроме того, удалось сформировать местные и региональные коалиции на выборах нижнего уровня, впрочем далеко не везде. Фракции в Государственной Думе остались раздельными, как и в верхней палате парламента, однако сенатские левые работали вместе гораздо плотнее, что напоминало ситуацию из второго созыва Государственной Думы, где у левых фактически существовало три депутатских группы, действующих в интересах КПРФ. 

Самими неожиданными и яркими при этом пожалуй стали сенатские выборы в Москве, проходящие одновременно с выборами в Московскую городскую думу. От правящего блока переизбирался бывший и.о. директора ФСБ и депутат от "Правого дела" Николай Ковалёв, который внутри ВБЮС считался скорее человеком Немцов, но не обладал ни харизмой, ни личной популярностью и узнаваемостью. Тем не менее, решение о замене кандидата не было принято: в АП решили не предлагать Ковалеву никаких почетных постов и он пошёл переизбираться. Отношения между Немцовым и Лужковым в это время начали серьёзно охлаждаться, и бывший московский мэр не спешил поддерживать "немцовского кандидата", точно так же как федеральные правые не испытывали огромной симпатии к составу лужковской Мосгордумы. 

В этой ситуации появление сильного оппозиционного кандидата способного мобилизовать протестного избирателя сильно изменило многое. Бывший министр МЧС Дмитрий Рогозин планировал участвовать в этих выборах, но долго выбирал регион: он рассматривал варианты избираться в Чечне и Воронеже, однако после переговоров в итоге рискнул баллотироваться в Москве, нацелившись сделать эти выборы своим трамплином для 2007 и 2008 годов. И "Родина", и "Русский Блок" были готовы выдвинуть популярного бывшего министра, однако он решил выдвигаться самовыдвиженцем, тем не менее заручившись обещанием обоих партий не выдвигать против него конкурентов. "Левая квота" досталась социалистам, однако партия Семигина выдвинула относительно молодого муниципального депутата Николая Зубрилина, который сосредоточился скорее на усиление позиций единого левого списка в Мосгордуме. Выборы в МГД впервые проходили по смешанной системе, в результате чего дума была расширена до 100 мест, половина которых избиралась мажоритарно, а половина по спискам, и поэтому было необходимо бороться и за общий процент.

Рогозин, уже имея значимый опыт федерального министра и нескольких успешных выборов, однако не спешил позиционировать себя как единый кандидат от "лево-правых", вместе с этим разыграв карту идеального популиста с опытом реальной работы: Рогозин совмещал антикоррупционную программу, критику монетизации и "антинародных реформ Касьянова", акцент на местных проблемах и осторожную антимигрантскую риторику, при этом избегая критиковать действующего президента и сосредоточившись на правительстве Касьянова-Бендукидзе. Бывший министр заигрывал и с правыми, и с левыми, и даже с новыми демократами, однако формально его двумя главными вывесками быстро стали антикоррупционный и борющийся с застройкой "Комитет защиты москвичей" и антимигрантская "Лига обороны Москвы", имевшие статус низовых горизонтальных и внепартийных движений. Негласную поддержку бывшему министру оказывали и его бывшие союзники из "Отечества": у самого Лужкова с Рогозиным сложились рабочие отношения в правительстве.

Ситуацию кандидату от правящей партии осложняло ещё и то, что у Николая Ковалёва быстро оказались заметные конкуренты и с других флангов. "Справедливая Россия" выдвинула в сенаторы старого яблочника, правозащитника и депутата Государственной Думы Сергея Ковалёва, смешав все карты и нарушив все договоренности, создавая у избирателя диссонанс, а образы двух разных Ковалёвых, оказавшихся под критикой бывшего министра каждого по своей причине, смешивались. Отщипнул голоса у "правого" и бывший кандидат в президенты от "Либеральной России" Сергей Юшенков. 

Изменено 6 February пользователем Брян

[Росол]

Жду не дождусь продолжения коллега!.

Очень интересно написано. 

[Брян]

Часть 45/2

Результаты промежуточных выборов оказались неутешительны для правящей коалиции: объединенные левые смогли нарушить большинство ВБЮС в верхней палате парламента и Лужков удержался в её главе только путём договоренностей с эсерами и националистами, а принятие новых законопроектов значительно усложнилось. Поддержал Лужкова и новый московский сенатор Дмитрий Рогозин, вместе со своим бывшим заместителем, а теперь коллегой, чеченским сенатором Русланом Ямадаевым. В крайне разделенном Сенате эти два качающихся голоса стали сильным капиталом для бывшего министра. Объединенные левые показали свою силу, сильно подняв себе ускользающую мораль, напомнив о том, что всё ещё являются силой и теперь стремились вернуть себе власть в 2007 году, а возможность объединения голосов левых и националистов виделась ключом к победе.

Однако произошедшее было чудом, во многом объясняемым низкой явкой. Оппозиции удалось мобилизовать свой электорат и привести его на выборы, в то время как лояльные президенту Скуратову и партиям президентской коалиции избиратели остались дома, очень часто даже не зная о выборах. Левым удалось построить уникальную избирательную коалицию, временно переманив к себе всех недовольных действующим правительством и заставить их прийти на выборы. Сыграл свою роль и всё усиляющийся разрыв между частями правящей коалиции: противоречия между Немцовым и Лужковым становились всё сильнее, однако правым похоже удалось переманить на свою сторону премьер-министра Касьянова, пообещав поддержать его номинацию на президентских выборах 2008 года. Эти противоречия вносили хаос в планы тройки "Скуратов-Касьянов-Баков", хотевшей просто довести до ума запланированные реформы, и усилили оппозицию.

Особенно видны последствия такого были на примере московских выборов, где каждая из сторон смогла испортить планы друг другу, при этом ослабив целостность коалиции. Рогозин, опираясь на широкую протестную коалицию и невмешательство Лужкова, смог победить слабого правого сенатора-инкумбента. С другой стороны, усилия Немцова помогли ему почти взять штурмом Мосгордуму и сместить лужковского спикера. Формально МГД осталась под контролем ВБЮС - новым спикером стал Иван Новицкий, компромиссный кандидат от правящего блока, который теперь однако должен был опираться на куда более сложную и широкую коалицию.

"Возрождение" выиграло выборы по спискам, получив приличные 39% голосов, однако в новых одномандатных округах случилась настоящая бойня. Негласная договоренность большинства оппозиционных партий привела к тому, что в большинстве, 36 из 50, избирательных округов, провластный кандидат оказался один на один с единственным сильным кандидатом от оппозиционной партии: левым, националистом, эсером или сильным самовыдвиженцем. Более того, справа в спину ВБЮС дышали новые либералы, мешая опереться на эти голоса. "Демократическая Альтернатива" была создана на основе молодежных движений "Смена", "Мы" и "Оборона", каждое из которых выходило из радикализовавшейся молодежки "Яблока", "Правого дела" и "Либеральной России". К нему же примкнули и остатки ЛР, чей приближающийся конец был всем очевиден. ДА! атаковали правящую коалицию с либеральной стороны, не жалея и бывших правых. Тем не менее, существовало устойчивое мнение, что молодые либералы на самом деле находятся в кармане у Немцова. Аргументом этих слов служило и то, что ДА! выставило кандидатов по всем одномандатным округам на выборах в МГД кроме пяти: в трёх из них избирались близкие к основателям ДА! эсеры, а по оставшимся двум: Мария Гайдар и Жанна Немцова, бывшие кандидатами от ВБЮС. Список "Демократической Альтернативы" смог пройти в Думу, едва перевалив за 5%, и избравшиеся от него молодые депутаты фактически поддерживали "правых" во всех ключевых голосованиях, при этом зарабатывая себе рейтинг в ярких противостояниях по остальным вопросам. Так, балансируя в Мосгордуме между эсерами и ДемАльтернативой был вынужден управлять Москвой мэр Платонов.

2005 год же стал символом возвращения к активной уличной политике, где первую роль играла молодежь, а оппозиция обогнала правящий блок. У левых был Авангард красной молодежи, у "Русского Блока" - нацболы и поднимающие голову новые националисты из Движения против нелегальной иммиграции, ДА! сама по себе состояла преимущественно из молодых активистов. Даже при "Справедливой России" вскоре сложилось "Социалистическое действие": своя молодежка, состоявшая на практике преимущество из троцкистов и антифа не согласных с "сталинистским курсом АКМ", и поэтому бывшая гораздо радикальнее думской фракции. Все эти группы активно обменивались "акциями прямого действия", "помидорингами" и контрпротестами друг с другом, а так же действовали и против правящей коалиции. Всё происходящее, впрочем, оставалось преимущественно в рамках закона: вооруженный новым законом против экстремизма МВД разгромило ряд децентрализованных организаций скинхедов и антифа, у каждой из которых нашелся шкаф полный реальных преступлений, однако действие в качестве "партийной молодежки" оказалось прикрытием от преследований по большей части вопросов, поэтому вскоре все активисты поспешили потянуться по самые разные знамёна думских партий. Попытка создать проправительственные молодежные движения, самыми заметными из которых оказались "Наши" и "Россия молодая", которые однако не пользовались особенной популярностью и при этом не вызывали доверия в верхушке коалиции и Администрации Президента, так же увлекаясь радикальными взглядами и освоением бюджета. 

Тем не менее стало очевидно, что для того, чтобы удержаться на выборах 2007 года "Возрождению" надо что-то менять и дело было не только в ускорение обещанных реформ.

Изменено 20 February пользователем Брян

[Брян]

Часть 46: На берегу Свислочи 

2006 год ожидался последним спокойным годом для России и администрации Скуратова. Протесты ослабли и постепенно сошли на нет, экономический рост продолжался, межнациональную напряженность удалось потушить путём активных действий МВД и Генеральной Прокуратуры, с одной стороны открывших охоту на "банды скинхедов", а с другой неожиданно эффективно развернувших кампанию против этнической преступности. Остававшийся прокурором в глубине души президент уделял особенное внимание борьбе с организованной преступностью любого вида и вёл активную политику против её легализации в любых формах, что к 2006 году начало давать свои плоды: удалось разгромить как старых "воров" и значимую часть новых ОПГ. Эффективные меры по изоляции уже приговоренных к лишению свободы и кадровая реформа начали давать свои плоды. ФСБ, сконцентрированная на борьбе с терроризмом, добивало последние исламистские ячейки на Северном Кавказе, предотвратив несколько терактов.

Россия продолжала наслаждаться потребительским шиком, ещё не думая о надвигающем мировом кризисе. В Москве росли новые небоскрёбы и после перерыва возобновилось строительство новых станций метро, обыватели погружались в новую футболоманию: гегемонию московского "Спартака" на ближайшие десять лет затмила конкуренция ЦСКА и санкт-петербургского "Зенита". Реальные доходы продолжали показывать уверенный рост и несмотря на результаты промежуточных выборов, правящий президент пользовался популярностью в России и за её пределами. На этом фоне внутриполитический блок мог продолжать свою политику, благо основные законы уже были приняты, переходя к более консервативным расходам: бюджет оставался профицитным и бюджет старался создать накопления. 

Для внешнеполитического блока правительства главным вызовом была Белоруссия, где в 2006 году должны были пройти выборы президента. Лукашенко ощущал себя в осаде, в ситуации когда его единственными союзниками были Киев и Баку: и Москва, и европейские столицы отказались признавать республиканский референдум 2004 года, сфальсифированные результаты которого позволяли Лукашенко избираться на третий срок. Одновременно с ним белорусский президент зачистил от любых нелояльных депутатов и Палату представителей, где не осталось представителей оппозиции, кроме коммунистов и либерал-демократов, переставших к этому времени ориентироваться на Москву и даже на Орёл. 

Вместе с тем, Лукашенко понимал, что у него не много шансов против Москвы и Европы одновременно, вынужденный лавировать между ними, и больше всего опасался согласованной политики по своему свержению. Экономическая зависимость Минска от России тем временем только усиливалась, а недовольство им росло. В Минске укрылись многие преследуемые в Москве "авторитетные предприниматели", которых даже в Киеве постеснялись принимать, а Генеральная Прокуратура имела огромный ворох претензий к белорусским предпринимателям, большинство из которых было аффилированно с Лукашенко. Ещё весной 2005 года в России была запрещена продажа белорусской табачной продукции "по санитарным причинам", а "Белкалий" вызывал вопросы у антимонопольного ведомства. В Государственной Думе периодически слышались требования повесить, или по крайней мере свергнуть, Лукашенко за нарушение законодательства Союзного государства. В дополнение к этому, Белоруссия уже была зависима от Москвы, не имея возможность проводить самостоятельную валютную политику. Одного контроля за избирательной системой уже было недостаточно.

В этой ситуации, как бы не хотелось Лукашенко просто дождаться 2008 года, ему пришлось договариваться с Москвой уже сейчас, уговаривая Скуратова пойти ему на встречу в условиях, когда почти всё российское руководство было настроено против него, пускай и по разным причинам. Либеральная часть команды Скуратова (в первую очередь премьер-министр Касьянов и спикер ГД Немцов) были недовольно установленным в Минске авторитарным режимом, патриотическая часть (в первую очередь глава АП Баков и глава Россотрудничества Глазьев) были недовольны тем, что Лукашенко отказывается от интеграции и даже умеренные члены команды (спикер СФ Лужков, министр внутренних дел Степанков и министр иностранных дел Примаков) не были в восторге от того, как нечистоплотно ведёт свои дела с Москвой Лукашенко, и все они сходились на том, что недопустима ситуация, когда Минск живёт на деньги Москвы проводя в отношение её враждебную политику, что совсем не коррелировало с поведением Тбилиси и Еревана. Особенно ситуация обострилась, когда в сентябре 2005 года у очередной разгромленной исламистской ячейки в Дагестане нашли оружие белорусского производства: как бы Лукашенко не пытался сбросить вину на Азербайджан, которому Белоруссия действительно поставляла оружие и боеприпасы, это серьезно охладило отношения между Москвой и Минском. 

Однако Лукашенко не был бы собой, если бы допустил самый радикальный вариант. К тому же, к него оставались союзники в Москве, помнящие несбывшийся "план 2004", и просто бизнес-партнёры. Его план был в убеждение самого президента Скуратова, одновременно предложив ему вариант для собственного будущего. Весь ноябрь и декабрь 2005 года Лукашенко провёл в серии неофициальных поездок в Москву, где в ходе серии переговоров ему пришлось пойти на значительные уступки, но в итоге всё равно найти для себя вариант для сохранения.

 

Белорусская оппозиция в этот период существовала в двух ипостасях, прямо наследуя двум коалициям, существовавшим на парламентских выборах 2004 года. "Народная коалиция" представляло из себя ориентированные на Москву силы, в то время как "Коалиция демократических центристов" состояла из проевропейских сил. Они сотрудничали на локальном уровне и обе эти силы преследовались и не были допущены в парламент. В то же время, именно Москва могла предоставить защиту своим симпатизантам: белорусские силовики опасались трогать членов московских движений и тем более граждан России: поэтому массовая паспортизация и действия под вывесками российских сил помогали безопасности членов "Народной коалиции" и их молодежного крыла, действовавшего под видом филиала московской ДемАльтернативы. Регулярно посещали белорусские протесты и получали там аресты и русские активисты ДА!, которые впрочем стабильно ограничивались административными задержаниями. В Минске не решались их трогать, считая допустимым московским влиянием и не видели особенной опасности: ведь в это же время администрация Лукашенко спонсировала левых в России. 

Однако эта защита позволила возникнуть в Белоруссии массовому уличному движению по российскому образцу, заменив собой прошлую волну, уничтоженную белорусским КГБ в конце нулевых. Лукашенко видел в этом "боевиков Немцова", что укладывалось в наиболее агрессивную риторику в адрес Минска именно от правых депутатов ГД, однако это становилось лишь дополнительным фактором давления, вместе с всё больше смотрящей на Москву белорусской армией.

В январе 2006 года белорусская Палата представителей собралась на чрезвычайную сессию, в ходе которой было принято два решение. Во-первых, был срочно отменён так и не успевший вступить в силу закон, о введение уголовной ответственности за дискредитацию государства, отмену которого Москва требовала в категорической форме. Во-вторых, президентские выборы были отложены на осень, а вместо них в марте 2006 года должен был пройти "конституционный референдум", который утвердил бы новую Конституцию Белоруссии. 

Главным её изменением стало превращение Белоруссии в парламентскую республику, с премьер-министром в качестве главы государства. Президент оставался выборным, однако его полномочия жестко ограничивались внешней политикой и чрезвычайными ситуациями: это положение было списано из литовской конституции. Сам Лукашенко обещал больше не баллотироваться на должность президента, хотя всем было понятно, что речь шла о его будущем премьерстве. Тем не менее, Конституция была наполнена отсылками к праву и нормам Союзного государства, к соответствие чему белорусский парламент обещал привести своё законодательство. Кроме того, менялась избирательная система: треть депутатов Палаты представителей теперь избирались по спискам. 

Это вызвало протесты, однако не слишком многочисленные: пророссийская часть оппозиции была уверена, что происходит контролируемый Москвой транзит, который должен был позволить Лукашенко постепенно уйти без крови. 

В реальности Лукашенко предлагал Скуратову запустить процесс, который позволил бы президенту России остаться к власти после 2008 года через структуры Союзного государства, а сам Лукашенко сохранить за собой Белоруссию, пускай и ценой сдачи её внешнего суверенитета. Согласно обещаниям Лукашенко Белоруссии предстояло стать парламентской республикой в составе Союзного Государства, по примеру Удмуртии и Дагестана что ещё недавно были парламентскими республиками в составе РФ и по примеру Татарстана, ещё недавно имевшего особый статус в составе России. Таким образом, Белоруссия постепенно превращалась бы в аффилированное государство, сохраняя внутреннюю самостоятельность, а сам Лукашенко смог бы сохранить за своей семьёй её активы даже после того, как покинул бы должность премьер-министра Белоруссии после "переходного периода". Новый президент Белоруссии в этой ситуации должен был бы стать компромиссной и временной фигурой, что должен был бы передать внешние функции "главе Союзного государства" позже, к тому моменту когда срок Скуратова истечёт. В этой ситуации, Союзное государства могло стать чем-то вроде личной унии, а уходящий президент Скуратов мог бы сохранить себя в его главе. 

Лукашенко конечно не собирался исполнять свою часть сделки после ухода Скуратова, собираясь обхитрить и пересидеть его, однако Москва в итоге сошла предлагаемую конструкцию приемлемой: так же не собираясь выполнять все условия и отстранить Лукашенко от власти позже. 

В этой ситуации ключевой фигурой был будущий президент Белоруссии, смотрины кандидатуры которого велись всю весну, даже когда очередной Конституционный референдум прошёл и утвердил новую Конституцию без откровенно наглых фальсификаций и даже с присутствием российских и европейских наблюдателей. Избрание Скуратова президентом Белоруссии уже в 2006 году было невозможно и по российскому, и даже по новому белорусскому законодательству, поэтому будущего президента искали внутри самой республики. Долгое время фаворитом был действующий премьер-министр Белоруссии Сергей Сидорский, но его кандидатуру отклонил сам Лукашенко. В Москве не посчитали серьёзной кандидатуру главы ЛДПБ Сергей Гайдукевича, предложенного Лукашенко, и долгое время главными кандидатурами считались бывший и действующий спикеры белорусского парламента Вадим Попов и Василий Коноплёв, хорошо известные в Москве. Однако их возможная самостоятельность беспокоила Лукашенко, а Москва настаивала на том, чтобы президентом стал лояльный Москве представитель оппозиции: на Скуратова начали оказывать давление члены почти всей его команды. 

Компромиссом стал профиль "слабого оппозиционера, понятного и не опасного Лукашенко и лояльного Москве", на чью должность в итоге рассматривались двое. Наталья Машерова, дочь бывшего главы советской Белоруссии Петра Машерова, бывший депутат Палаты представителей 2 созыва и несостоявшийся кандидат на выборах президента 2001 года, и генерал Валерий Фролов, бывший депутат второго созыва в составе проевропейской группы "Республика", а к 2006 году сблизился к считавшейся пророссийской частью расколовшейся Белорусской социал-демократической партии (Грамады). Каждый из этих кандидатов был слаб и несамостоятелен и не представлял угрозу Лукашенко на посту президента и всем было понятно, что единый кандидат от Лукашенко и Москвы победит даже на честных выборах. Выбор Скуратова пал на генерала Фролова. В БСДП(Г) и "Народной коалиции" были вынуждены согласиться с выбором Москвы, хотя часть актива всё равно ушла в проевропейские "Свободную Беларусь" и БСДП(НГ). 

Выборы президента Белоруссии прошли в ноябре 2006, вместе с досрочными парламентскими выборами, в ходе которых кандидат от БСДП(Г) Валерий Фролов победил формального кандидата Сергея Гайдукевича и кандидата от блока проевропейских сил Сергей Скребеца. При этом новосозданная Белорусская Республиканская партия получила абсолютное большинство в Палате представителей и без своих сателлитов - несмотря на то, что и "Народная коалиция" во главе с бывший ректором БГУ Александром Козулиным и блок "Свободная Беларусь" включивший в себя кандидатов от ОГП, БСДП(НГ) и БСДП(С) тоже смогли пройти в парламент. Александр Лукашенко стал премьер-министром Белоруссии и сохранил у себя власть в стране, но при этом был вынужден пожертвовать значимой частью суверенитета и постепенно сдавать всё больше полномочий и создавая всё больше пространств свободы. Особенно чувствительным для Лукашенко станет поражение на муниципальных выборах в Минский городской совет в 2007 году: первое, где объединившаяся пророссийская и проевропейская оппозиция смогут отстоять результат на казалось бы полностью безопасных и зачищенных выборах. 

Изменено 20 February пользователем Брян

[Брян]

Часть 47: То у нас тут Кондопога, то у нас тут Хохлома 

К середине нулевых приток трудовых мигрантов, как из закавказских и среднеазиатских республик, так из северокавказской части России, стал случившимся фактом и только продолжал увеличиваться. Это создавало межнациональную напряженность и непринятие коренным населением инокультурной миграции. Напряженность не успела толком утихнуть со времен Чеченской войны и террористических атак распалялась ещё сильнее, к тому же у этого были все предпосылки: мигранты относились преимущественно к необразованным и бедным слоям населения родных стран, занимались тяжелым трудом, не были склонны к ассимиляции и гораздо сильнее тяготели к мелкой преступности и асоциальному поведению, чем их русские сверстники. В ответ многие мигранты и коренные россияне неславянской внешности нередко становились жертвами банд скинхедов. 

Активная борьба как с организованный этнической преступность, так и с радикальными неонацистскими организациями вопреки ожиданиям не делала лучше. К концу 2005 года Генеральной Прокуратуре и ГУБОП МВД удалось уничтожить или вынудить бежать из России большинство известных ОПГ, в том числе этнического характера. С другой стороны удалось разгромить большинство громких банд скинхедов: Объединенные бригады-88, Шульц-88, Мэд крауд и другие более мелкие организации. Это однако лишь привело к децентрализации уличного насилия: насилие на межнациональной почве сливалось с обычной уличной преступностью, а у правоохранительных органов и местных администраций было меньше возможностей управлять буйной молодежью. Частично удавалось канализировать напряжение через партийные молодежки, а так же фанатские группы и организации при диаспорах, однако это всё равно продолжал быть крайне взрывоопасный материал, контроль над которым был очень условным. 

Всё это привело к тому, что подавить начавшее расти уличное насилие не удавалось, несмотря на все меры, предпринимаемые МВД, всё ещё продолжавшее находиться под влиянием кадровой реформы. Усилившийся надзор лишал полицию возможности применения ряда старых милицейских методов. Межнациональная напряженность оставалась важным фактором, который оставался недооценен, пока не произошло два громких убийства, случившихся практически подряд.

25 апреля 2006 в Ростове-на-Дону было обнаружено тело 21-летнего студента Егора Хохлова. Следствию по горячим следам удалось установить двух подозреваемых - выходцев из Дагестана, учившихся в местном строительном университете на одном курсе с убитым. Им удалось скрыться, а информация о национальности подозреваемых, а так же слух о том, что их от правосудия укрывают власти Дагестана. Полиция не смогла оперативно задержать убийц, что только добавило обвинений в адрес её работы, приписывающие укрывательство и некомпетентность. Очень быстро доминирующей, но позже не подтвержденной материалами уголовного дела, стала история о том, что убитый защищал от подозреваемых некую девушку. 29 апреля в Ростове прошел организованный студентами крупный, до двух тысяч участников, митинг памяти Егора Хохлова, который быстро перешел в массовое шествие под лозунгами "Россия для русских", в которое активно вливались местные футбольные фанаты, скинхеды и молодые правые. Полиция не решилась разгонять шествие, а митингующие составили список требований, начиная от открытого суда над убийцами и заканчивая запретом исполнения лезгинки на улицах города и потребовали от губернатор Хижнякова ответа, хотя сам губернатор отсутствовал в городе, улетев накануне в Москве. По случайности оказавшийся в это время в Ростове и ставший коммуникатором советник губернатора по делам казачества Николай Козыцин, не так давно бывший оппонентом Хижнякова внутри казачества, пообещал митингующим разобраться и наказать виновных. 

Однако расследование шло медленно и задержать подозреваемых удалось лишь 3 мая в Дербентском районе. За это время в Ростове успел пойти ещё один, пускай и более малочисленный, но лучше организованный и оснащенный звукооборудованием митинг, организованный местным отделением "Русского блока", которое готовилось к осенним губернаторским выборам. Специально прилетевший из Москвы лидер активно развивающегося Движения против нелегальной иммиграции Александр Белов, уже начавший работать с "Русским Блоком", смог свести лидеров молодежных протестов и партийцы, которые однако смогли найти общий язык: лидером местного отделения думских националистов незадолго до этого был избран бывший киноактёр и режиссер Александр Иванов-Сухаревский, редактор радикальной по меркам РБ газеты "Я - Русский". Недовольство тем, что убийцы не задержаны позволяло не потушить эмоции, а Козыцину, ставшему для протестующих не меньшей красной тряпкой чем сам губернатор, припомнили его имевшиеся в девяностые связи с лидером чеченских сепаратистов Дудаевым. Возможно эта история и осталась бы локальной и утихла после ареста убийц. 

Однако этого не произошло. В ночь с 5 на 6 мая 2006 в Москве произошло убийство Антона Прохорова, 22-летнего студента и болельщика московского "Спартака". Убитый, вместе с другом Смирновым и его девушкой возвращались после концерта, когда столкнулись с тремя уроженцами Азербайджана. Завязалась перепалка, как позже утверждали пострадавшие с оскорблений азербайджанцев, что те отрицали, переросшая в потасовку, в ходе чего гражданин Азербайджана Нариман З. нанёс пять ударом ножом в брюшную полость Прохорову. Один из его подельников, Рашад Е., расстрелял студентов из нелегально купленного травматического пистолета, нанеся тяжкие повреждения Смирнову, после чего троица уроженцев Закавказья напуганная звуками приближающегося автомобиля скрылась. Прохоров умер до прибытия скорой помощи, однако второго пострадавшего удалось спасти. Полиции удалось оперативно задержать подозреваемых, не успевших избавиться даже от орудий преступлений. Это стало спусковым крючком, провоцирующим накопившееся напряжение на выброс. 

Уже на утро 6 мая на сайте молодого, но очень быстро растущего объединения болельщиков московского "Спартака" "Фратрия" появилось заявление об произошедшем, где прямо обвинялись "кавказские бандиты". В этот день в Москве "Спартак" играл с "Торпедо", матч пришлось приостановить на 25 минут из-за акции памяти. На следующий день фанаты организовали памятное шествие к месту убийства Прохорова. Приближавшиеся праздники совсем не делали лучше: на панихиде убитого 8 мая собралось уже почти пять тысяч человек, в ходе чего к фанатам "Спартака" присоединились представители других клубов и байкеры и все прошло без политизации. Однако накопившийся эффект раздражения было сложно проигнорировать. В Санкт-Петербурге помнили совершенное в новогоднюю ночь убийство олимпийского чемпиона Дмитрия Нелюбова, в Москве было ещё памятно совершенное в марте таксистом с армянским гражданством изнасилование и убийство студентки Натальи Д., подогревал настроения идущий в Томске процесс против Артема Г. убившего в ходе превышения самообороны выходца из Узбекистана, наконец свежее ростовское дело. Массы требовали куда более активного пара, чем была готова "Фратрия" или иные другие фанатские объединения.  

Акции националистов по всей России были назначены на 12 мая, ближайшую субботу. У националистов, даже не ДПНИ, а молодежного отделения "Русского Блока", ещё за две недели был запланирован небольшой митинг на Манежной площади, приуроченный к протесту против бездействию МВД и ГенПрокуратуры по делу Егора Хохлова. Обычно в таких немногочисленных и во многом отчетных акциях участвовали несколько депутатов и сенаторов от РБ с десятками, в крайнем случае сотнями участников. Однако в этот раз и сами организаторы, и их внепарламентские союзники ожидали большего: возможно несколько тысяч. Молодежными местными организациями РБ, а де-факто ДПНИ, же готовились аналогичные мероприятия по всей стране: почти в каждом городе была своя боль, но общероссийская акция позволяла канализировать её. К организаторам присоединялись и другие многочисленные организации правого, антимигрантского, националистического, консервативного, патриотического и всех иных возможных толков. 

Накануне акции по всей Москве случилось несколько драк на межнациональной почве и МВД требовали от организаторов отменить акции, однако те отказывались: как по политическим причинам, почувствовав свою силу, так и в силу того, что это уже было невозможно сделать. Информация о "нападениях на русских" только подогрела сомневающихся и аполитичных участников прошлых акций. Однако никто не ожидал, что на Манежной площади окажется слабоуправляемая и агрессивно настроенная к полиции толпа численностью до пятнадцати тысяч человек: в три раза больше пика ожидаемого организаторами. Лишь огромными совместными усилиями организаторов и полиции, старавшейся просто не пропустить митингующих дальше к Кремлю и Думе удалось удержать порядок, однако некоторых столкновений с полицией не удалось избежать. Неожиданно для себя прямой контакт со своей базовой, и жаждущей крови, аудиторией получили политики от "Русского блока", особенно молодые. Из не-националистов на сцене смог выступить московский сенатор Рогозин, благодаря ему же родилось требование немедленного введения визового режима с Азербайджаном: Рогозину, а за ним ещё ряду выступающих удалось сместить внимание с этничности на гражданство убийц Прохорова, а так же на нелегальный статус одного из них. Сам митинг удалось закончить мирно, однако после него часть участников вступила в драки с попавшимися им на пути или специально пришедшими кавказцами и среднеазиатами.

В регионах, особенно в Ростове, акции и митинги так же вышли массовыми, но преимущественно мирными. Наиболее яркий эпизод случился в Ростове, где группа короткостриженных молодых людей избила попавшегося им на глаза советника губернатора Козыцина, который со своими казаками помогал в охране правопорядка, в результате чего ОМОН при поддержке казаков начал разгон демонстрации. Это не сыграло на руку властям области: если в Москве в кадрах федеральных СМИ были агрессивные молодые и короткобритые мужчины, то в Ростове в объектив НТВ попали кадры как ОМОН при участие озверевших после избиения своего лидера казаков, бывших лицами в непонятном статусе, с применением насилия жестко разгоняют довольно возрастной актив думских националистов во главе с кандидатом в губернаторы. Парламентская фракция "Русского Блока" мгновенно потребовала привлечь к ответственности всех причастных, получая поддержку как минимум от парламентской "Родины" и значимой части оппозиционных средств массовой информации.

Треть страны была напугана, треть недоумевала, треть поддерживала требования протестующих. Радикализация ставшей всем вдруг очевидной протестной темы только продолжалась. 

[Росол]

Очень жду продолжения!

[Брян]

Часть 48: Расследование против следствия

К декабрю 2006 года всем казалось, что неожиданно случившаяся в середине года буря наконец закончилась. ФСБ и Генеральная прокуратура смогли разгромить большинство склонных к уличному насилию радикальных "автономных групп действия", а парламентским националистам удалось частично очистить свои ряды, а частично взять под контроль буйную улицу, канализируя их энергию. В электоральном ключе этот импульс родил знаменательную победу "Русского Блока" на губернаторских выборах в Ростовской области и не менее знаменательную коалицию националистов с "Родиной" в областном парламенте, свергнувшую на региональном уровне впервые за постсоветское время команду бывшего губернатора, а ныне сенатора Чуба. Это стало ориентиром угрозы, к которой стали готовиться партийные боссы "Возрождения" на грядущих парламентских выборах 2007 года. Казалось к концу бурного года все интриги затихли, а главной новостью было то, что московский "Спартак" вернул себе чемпионство после двух лет доминирования московского же ЦСКА.

Страна спокойно отпраздновала Новый год, а возвращающаяся уверенность вылилась в новый рост доверия к действующему президенту, чьи активные действия вылились в устранения всего того, что напугало часть россиян. Сам Скуратов размышлял над своим будущим и том, стоит ли ему рисковать меняя преемника, пока он ещё имел такие возможности. Премьер-министр Касьянов готовился к последнему шагу к собственному президентству, а в думских фракциях шла подготовка к новому раунду электоральной борьбы. 

В этой ситуации никто не ожидал, откуда придет новая волна. За нулевые годы все привыкли к тому, что бывшие "телекиллерами" при Ельцине и Зюганове телеканалы и крупные газеты обзавелись минимальными журналистскими стандартами, относительно независимыми редакциями и отошли от прошлых методов ведения дел. Появление больших денег в экономике и большего числа акторов помогало журналистам, желающим оставаться независимыми в выборе места работы: появились новые новостные гиганты: ТВ-6 и РенТВ вышли на первые места в рейтингах, оставив позади РТР, НТВ и ТВЦ, а среди печатных СМИ шёл бум новых независимых газет и журналов. Среди всего этого разнообразия русская редакция Forbes по началу не выделялась. Её основатель и главный редактор, русский американец и потомок белых эмигрантов, Павел "Пол" Хлебников, специализировавшийся на "новом русском бизнесе". Во время срока Зюганова Хлебников считался одним из близких администрации "карманных киллеров", много писав об новых олигархах и окружение первого президента во время активных компаний против них. Именно Хлебникову позже приписывали статус публичного "киллера" Бориса Березовского: публичная кампания русского американца активно использовалась новой администрацией во время расправы над Борисом Березовским. Позже Хлебников много писал о Чеченской войне и ваххабизме, семье узбекистанского президента Ислама Каримова и всё больше склонялся к исследованию криминала и коррупционных схем. После 1998 года его внимание переключилось на администрацию Зюганова: действуя из своей олигархическоцентричной оптики Хлебников написал широко разошедшуюся книгу "Крестный отец Кремля: Михаил Ходорковский, или история разграбления России", исследовавшую роль ставшего вице-премьером олигарха в коррупционных делах времен Зюганова.

При Скуратове деятельность Хлебникова сосредоточилась вокруг новой приватизации и действий региональных элит на Северном Кавказе: на Forbes вышли большие материалы о региональных элитах в Качараево-Черкесии и Кабардино-Балкарии, а так же их связях с ваххабитами. В начале нулевых у Хлебникова последовательно сорвались два крупных проекта: согласившийся дать ему большое интервью неназванный чеченский криминальный авторитет оказался ликвидирован в ходе совместной российско-грузинской операции, а большое расследование новой приватизации не дало результатов: несмотря на многомесячное расследование, найти грехов Кахи Бендукидзе не удалось. Несмотря на это, в 2004 году Хлебников стал основателем и первым главным редактором русской редакции Forbes, возвращаясь к истокам. Журнал начал выпуск ежегодной рублики "100 самых богатых людей России", со временам ставший списком 200.  

Как утверждала позже конкурирующая с русским Форбсом редакция "Совершенно секретно" Хлебников попал в поле зрение с будущего третьего президента ещё в девяностые, а позже приглянулся главе АП Бакову, увидевшем в живом потомке эмигрантов способ подкрепления своей любви к реконструкции "Потерянной России". В СС, занимавшей антискуратовские позиции с первого же дня его президентства, обвиняли русский Форбс в обслуживание интересов новой администрации и конкретно "Правого дела". В действительности Forbes в отличие от "Совершенно секретно" писал о бизнес-империи Елены Батуриной.

Тем не менее, удивительным оказалось именно то, что Пол Хлебников и Forbes выпустили крупнейшее расследование против администрации Скуратова, появившееся в виде книги "Ослепленная Фемида:История прокурорского общака" и телефильма на её основе, вышедшего на ТВ-6, а так же серии статей на русском Форбсе по мотивам. Главным её героем стал генеральный прокурор Крым-Гери Хапсироков, считавшийся человеком Скуратова, организовавший разветвленную коррупционную сеть при участие многочисленных родственников в самой верхушке прокуратуры и за её пределами, а так же организовал "прокурорский общак" под видом некоммерческого Фонда развития прокуратуры. Считавшаяся главным достижением Скуратова реформа силовых органов оказалась под угрозой, а только вышедшую с зимних каникул страну разразило новое политическое землетрясение. Не замечать расследование Хлебникова не получилось и вскоре на него была вынуждена реагировать не только думская оппозиция, единогласно потребовавшая отставки Генерального Прокурора и запустившая процесс импичмента через Совет Федерации, повторяя процедуру, которая в свое время привела к отстранению действующего президента. 

Члены правящей коалиции вынуждены были реагировать и уже немолодой Хапсироков, бывший назначенцем Скуратова лишенным любви его союзников, оказался брошен под автобус. Первым с требованием отставки выступил спикер ГД Немцов, которого вскоре поддержали премьер-министр Касьянов, которому такой скандал мог стоит поста и как следствие, следующей президентской номинации. Президент Скуратов воспринял всё происходящее тяжело и хранил молчание так долго, как мог, однако материалы экстренного следования подтвердили журналистское расследование Хлебникова, выйдя за его пределы и обнаружив в частности то, что Хапсироков ещё со времен Зюганова собирал компромат, в том числе на самого Скуратова, после чего президент потребовал отставки генерального прокурора. Совет Федерации отправил того в отставку единогласно, а его сменщик санкционировал его уголовное  преследование. 

Дело Хапсирокова стало огромным ударом по уходящему президенту, заставляя премьер-министра занять почти антипрезидентскую позицию и впервые значимо столкнуть их публично. Рейтинги Скуратова впервые значимо просели, даже серьезнее чем в 2005 году, а лидировавший в импичменте генерального прокурора сенатор Рогозин вновь оказался на волне общественного внимания, как и премьер-министр Касьянов впервые за долгое время сделавший ряд значимых жестов в сторону оппозиционных либералов и отбившийся в глазах лояльного электората от скандала с "прокурорским общаком".

 

Изменено 24 March пользователем Брян

[Брян]

Часть 48.2 

Несмотря на весь урон, нанесенный делом об прокурорском общаке и отставкой Хапсирокова, найти замену отправленному в отставку Генеральному Прокурору было необходимо до парламентских выборов, где позиции правящей коалиции могли ещё сильнее ухудшиться. Поиск сменщика шёл экстренно и даже лихорадочно: почти всё окружение уходящего генпрокурора оказалось дискредитировано, а значит самым подходящим вариантом было искать следующего Генерального Прокурора во вне. К тому же, у правящей коалиции фактически не было большинства в Совете Федерации - даже Лужков был переизбран в ходе сделки с Рогозиным. 

Объединенные левые моментально начали кампанию по выдвижению на пост Генерального Прокурора Виктора Илюхина, бывшего депутатом от "Родины", и сохранявшего связи и с эсерами, и с националистами. Левые обещали блокировать все остальные кандидатуры, пока Скуратов не предложит на этот пост бывшего главу ФСБ. Это было серьезным вызовом и казалось, что у левых есть как минимум блокирующий пакет голосов. 

Не была единым фронтом и правящая коалиция. Рассматривающий Прокуратуру своей природной епархией президент с удивлением обнаружил, что и Лужков и Немцов предъявляют серьезные требования к новому кандидату, продолжая контролировать свои голоса в Совете Федерации. У каждого из них был свой фаворит, уже показавший себя: Лужков видел в роли генерального прокурора нынешнего министра внутренних дел Валентина Степанкова, уже занимавшего эту должность при Ельцине и триумфально вернувшимся в большую политику в качестве одного из первых сопартийцев Скуратова в проекте "Народной партии". C другой стороны, спикер нижней палаты настаивал на молодом директоре ФСБ Михаиле Трепашкине - тот оправился от ударов прошлых лет, а "правые" СМИ усиленно создавали ему образ главному победителя терроризма. Каждый из триумвиров обладал аргументами для своего кандидата, однако президент имел своё мнение. 

Первой кандидатурой, вынесенной на голосование в Совет Федерации, стал Тельман Гдлян, человек явно из прошедшего времени. Впервые ставший известным как прокурор по "хлопковому делу" ещё в 1989 году он продержался в нестабильных думах девяностых и вовремя сделал ставку, предоставив свою карликовую и погибающую Народную партию опальному Скуратову. Ставка сыграла и ныне бывший прокурор занимал безмятежную должность одного из вице-спикеров и не проявлял особых амбиций. Не имея особых конфликтов, Гдлян был стар и это было главной его особенностью. Все понимали, что лучшие годы Тельмана Гдляна позади и он в лучшем случае доработает один срок. Президент указывал, что обладающий всеобщим доверием Гдлян сможет успокоить ситуацию и вырастить новое поколение профессиональных прокуроров. Вместе с этим пресса писала о том, что Гдлян нужен Скуратову для того, чтобы придержать место для него самого или его сына Дмитрия.

Тельман Гдлян был отвергнут по партийной линии, не получив ни одного оппозиционного голоса в свою пользу. Движение за возвращение Илюхина стало главным факелом левого сопротивления Скуратову.

Это разочаровало президента, однако было ясно, что легкого боя ждать не стоит и поэтому он сделал ставку на способность Лужкова управлять Советом Федерации, вынеся на голосование в Совет Федерации кандидатуру Валентина Степанкова. Он в свою вторую каденцию смог завоевать образ не-скандального и приличного министра внутренних дел, успешно проводившего реформу этого ведомства. Тем не менее, пресса считала Степанкова слишком близким к Лужкову, несмотря на то, что он сам тоже успел побывать депутатом от Народной партии. Против него выступал Немцов, однако Скуратов всё равно вынес кандидатуру на голосование. Лужков смог добиться поддержки со стороны двух сенаторов-эсеров, однако в ответ партийную линию перешли два сенатора ассоциированных с "Правым делом": старший нижегородский сенатор Сергей Кириенко и старший коми-пермяцкий сенатор Анатолий Федосеев. Знак был явным: правые напомнили, кто является старшим партнером в парламентской коалиции и что без их участия нельзя выбрать нового Генерального прокурора.

Трепашкина на голосование президент однако выносить не стал: на слухи о его возможном назначение отрицательно отреагировали обе стороны коалиции Лужкова в Совете Федерации: проголосовавший за Степанкова сенатор-эсер Борис Вишневский был намерен голосовать против из-за действий ФСБ на Северном Кавказе, как и московский сенатор Дмитрий Рогозин, критиковавший Трепашкина за ошибки ФСБ, но с другой стороны. 

Было очевидно, что надо попытаться или расколоть блок левых и националистов в Совете Федерации, или попытаться найти примирение внутри правящей коалиции и привлечь к нему эсеров. Лужков, разгневанный на неутверждение Степанкова, которого он сам считал компромиссным кандидатом, не собирался помогать Немцову, с которым начал входить в конфликт. Тем не менее, переговоры продолжались, а сам Скуратов хотел видеть во главе Генеральной Прокуратуры прокурора, пускай и бывшего, а не назначенца со стороны и тем более не гражданского. 

Кандидатуру удалось найти внутри парламентской фракции ВБЮС, выведя на свет казалось бы забытого всеми бывшего прокурора. Владимир Устинов был прокурором Краснодарского края в конце девяностых и вел расследование покушения на губернатора Пуликовского, а в 1999 году был повышен до заместителя Генерального Прокурора и работал при Хапсирокове в качестве главного прокурора по Северному Кавказу и терроризму, лично вёл расследование многих дел против террористов, возглавлял расследование терактов "черного сентября" и имел репутацию прокурора с чистыми руками, которого обошли все скандалы из-за разборок вокруг олигархической собственности. Тем не менее Устинов вошел в конфликт с Хапсикоровым - был уволен без объяснения причин в 2002 году, однако близкие к бывшему генпрокурору газеты писали, что дело было в том, что Устинов пытался выходить за пределы своей компетенции и вмешиваться в коммерческие споры. Рассматривался на замену Трепашкину, однако назначен не был. Политические комментаторы ожидали Устинова в списках "Родины" или "Победы", однако вместо этого бывший прокурор нашелся на учрежденной специально для него должности советника спикера Государственной Думы по безопасности и борьбе с коррупцией, а в 2003 году вошёл в единый список правящей коалиции. Устинов в Думе нового созыва возглавил Комиссию по противодействию коррупции, членом которой был и Илюхин, и сработался с многими левыми лучше, чем с формальными сопартийцами со стороны бывшей ОНВ, а сама его комиссия любила повытаскивать на белый свет документы некоторых сделок по приватизации, от чего Устинов считался врагом Лужкова. Тем не менее, придерживался партийной линии поддерживая спикера Немцова и президента Скуратова во всех голосованиях, и по слухам готовился к борьбе за место краснодарского губернатора против Александра Ткачева, не выражая громко своих взглядов. 

Номинация Устинова, родившаяся во время переговоров между Скуратовым и Немцовым, стала неожиданностью для самого кандидата, который однако с достоинством принял открывшуюся возможность. Против Устинова яростно выступил Лужков со своим контролируемой группой сенаторов, однако помощь пришла откуда не ждали: Устинова неформально поддержал сам Илюхин, успевший убедиться, что сам он утвержден не будет, и сработавшийся с номинантом в Думе, понимая что тот скрывает часть своих настоящих взглядов. Кроме того, Устинова поддержали уставшие националисты и группа сенаторов от "Родины", ориентировавшихся на губернатора Ткачева, который хотел избавиться от такого конкурента, и антикоррупционные сенаторы от "Победы". Последние два решающих голоса отдали московский сенатор Рогозин и его союзник чеченский сенатор Ямадаев, после чего ситуация стала очевидна и на формальном голосование Устинова поддержало большинство сенаторов от правящего "Возрождения". Немцов смог победить Лужкова даже в верхней палате, а Рогозин вновь показал себя решающим голосом. Оранжевая коалиция затрещала всё громче. 
Однако основные битвы за следующий срок были только впереди. 

Изменено 29 March пользователем Брян

[Брян]

Часть 49 Левый Фронт 

Успех единого левого блока на промежуточных выборах в Совет Федерации вдохновил левых и низовой актив как "Родины", так и "Победы" давил на своих лидеров для полноценного воссоединения на парламентских и президентских выборах для возвращения к власти. Прошлые обиды однако не затихли, да и сами партии уже зажили собственной жизнью. Внутри социал-патриотов крепли националистические настроения, говорящие о том, что если и надо с кем-то объединяться, то с взявшим социально-ориентированный курс "Русским Блоком", по примеру ростовской коалиции, послужившей примером для других региональных и муниципальных собраний. Внутри социалистов тем временем уже выросла собственная радикальная левая молодежь, нашедшая идеальное преемство от "Трудовой России" и РКП-КПСС. Пополнявшийся за счёт прошедшей уличные субкультурные войны юноши и девушки не горели желанием брататься с теми, кто был готов сидеть за одним столом с националистами. Радикальные социалисты указывали на предательство левых идей как причину провала - особенно ярким примером служила ситуация на Ставрополье, которая за один выборный цикл стала из надежно красного региона стала новым оплотом, после того как сохранившие коалицию на региональном уровне патриоты и социалисты были разгромлены эсерами во главе с новоизбранным мэром Ставрополья Дмитрием Кузьминым, и от потери законодательного собрания края их не спасла даже электоральная сделка с националистами. 

Однако электоральный пакт оказался предрешен, когда на электоральную сцену решил вернуться второй президент России. Геннадию Зюганову было всего 63 года, он ещё пользовался уважением и был самым популярным левым политиком в стране. Сам он нацелился на возвращение в президентское кресло в 2008 году или, как говорили в кулуарах и писали в антикоммунистической прессе, по крайней мере был намерен вернуть себе контроль над единой левой партией. Однако для этого левым надо было победить на парламентских выборах 2007 года, вернув себе парламентское большинство. Для этого второму президенту нужен был проект НПСР 2.0, обновленный и соответствующий духу времени. Вмешательство Зюганова смогло переломить сомнения и стоящие на позиции необходимости коалиции группы внутри обоих левых партий смогли продавить альянс, ставший продолжение сенатского Левого блока 2005 года.

Второй президент уже имея опыт создания больших нестандартных коалиций и не собирался ограничиваться двумя осколками НПСР, а так же отдельными перебежчиками из СПСС, Справедливой России и малых и региональных движений. Смог он найти нового союзника и ещё раз.

Отношения президента Зюганова с профсоюзами всегда было крайне неоднозначным. Крупнейшая профсоюзная структура в России, Федерация независимых профсоюзов России, так и осталась нежеланным ребенком в левой семье: коммунисты помнили осторожность ФНПР, а председатель ФНПР Шмаков боялся потери контроля над структурой: уступая в мелочах и выражая внешнюю поддержку он старался сохранить структуру под своим контролем. При этом лоялистский курс ФНПР разрушал её роль, а черная кошка между светофорным правительством и альтернативными профсоюзами пробежала ещё до его официального утверждения. Сама ФНПР в итоге оказалась связана с лужсковско-бабуринской ОНВ, а не с президентской НПСР. Альтернативные профсоюзы в большинстве своем не поддержали Зюганова при переизбрание - поддерживая Анпилова в первом туре и спокойно отнесясь к Скуратову во втором.

Удар оказался мощным. Итогом семи лет правительства Касьянова стал полный разгром ФНПР, а так же значительным сокращением трудовых прав согласно новому Трудового Кодексу. Председатель ФНПР угодил за решетку по одному из многочисленных дел о мошенничестве с профсоюзной недвижимостью, а та сама была национализирована и в последствие национализирована. Формально тело ФНПР контролировалось депутатом ГД от ОНВ, а позже ВБЮС, Андреем Исаевым, ставшим председателем профильного комитета в нижней палате Федерального Собрания, однако на практике вся профсоюзная активность перешла в руки альтернативных профсоюзов. 

Главной профсоюзной силой оказалась Конфедерация труда России, объединившая в себе большинство разрозненных и хаотичных профсоюзных движений. Политическим лидером профсоюзного движения считался Олег Шеин, ставший из независимого депутата эсером. Тем не менее, на выборах 2003 и 2004 профсоюзные организации преимущественно поддерживали "Победу", однако на местном уровне творился хаос и всё было не так линейно. С объединением независимых профсоюзов в единую КТР внутри профсоюзного движения поднимался вопрос о форме участия в выборах и предложение бывшего президента стать полноценным участником ещё не сформированной коалиции пришлось вовремя. 
Уже сформировавшиеся группы за объединение дожали "Родину" и "Победу". Зюганов щедро раздал обещания и лидерам патриотов, и Семигину, а самое главное, пошел на сохранение отдельных партийных структур, пока лишь объединенных в очередную предвыборную коалицию. Была достигнута договоренность о безусловной поддержки инкумбентов и равно разделение остальных одномандатных округов с учётом региональной специфики. Так родился Левый Фронт, единый блок стремящихся взять реванш посткоммунистических сил под руководством главного коммуниста в постсоветской истории России. К нему не присоединилась ни "Справедливая Россия" Явлинского, ни СПСС, однако наметился переток как активистов и избранных депутатов разных уровней, так и симпатий избирателей. 

[Брян]

Несмотря на объединенный Левый Фронт во главе с бывшим президентом Зюгановым, а возможно и из-за него, "Возрождение" с Касьяновым во главе, смогло победить на парламентских выборах. С трудом удержались в парламенте эсеры, с грохотом вылетели из него "социалисты за социальную справедливость" Рыбкина, немного усилили свои позиции националисты, начавшие крениться влево. Главной неожиданностью стал успех молодых демократов, обошедших правящую партию "справа". "Демократическая Альтернатива" выдвинула смесь молодых активистов вроде Ильи Яшина и Владимира Кара-Мурзы-младшего и старых диссидентов Владимира Буковского и Александра Подрабинека, но всё равно смогла набрать свои заветные 4%, преимущественно за счёт голосов эсеров и ВБЮС, пользуя благосклонным отношением телевидения. С помощью голосов ДА! и было утверждено третье правительство Касьянова, в котором теперь было гораздо меньшее министерств и меньше влияния команды Лужкова. Наконец ушёл в отставку легендарный Евгений Примаков, отказался от портфеля министра и Лев Рохлин, несогласный с дальнейшим видением Касьянова и Немцова о движение в сторону отказа от призывной армии, из Россотрудничества наконец-то был выгнан Сергей Глазьев, все нулевые накачивавший московскими нефтяными деньгами оппозицию Кучме.

К президентским выборам было понятно, что ничего не может помешать выдвижению премьер-министра, несмотря на охлаждение отношений между Скуратовым и Касьяновым. Третий президент решил не ловить журавля в небе и, получив ряд обещаний безопасностей и договоренностей, официально поддержал своего премьер-министра в качестве преемника, собираясь сразу после них пересесть в кресло главы Союзного государства. Впрочем Касьянов пошел на выборы уже под новым брендом, стремясь избавиться от части накопившегося негатива, поэтому официальным субъектом выдвижения премьер-министра стала коалиция "Единая Россия", для брендинга которой немцовские политтехнологи использовали один из несостоявшихся проектов, сделав символом кампании с медвежонка: косолапый мишутка хорошо рифмовался с личными именем и фамилией премьер-министра.

Малые партии почти не удивили - "Демократическая Альтернатива" выдвинула в президенты бывшего диссидента Владимира Буковского, тем самым отказавшись от реальной борьбы уже в первом туре, "Справедливая Россия" - мэра Архангельска Александра Донского, что стало сделкой между старыми партократами Явлинского и молодой партией мэров внутри эсеров. В качестве единственной заметной самовыдвиженкой смогла зарегистрироваться журналистка и депутат городской думы Владивостока Мария Соловьенко. На праймериз по американскому образцу решились националисты и левые: в первом случае было слишком много желающих выдвинуться и не существовало иного способа разрешить этот вопрос не расколов партию, а во втором праймериз требовались Зюганову для коронации и легитимации, в условиях когда аппаратчики "Победы" и "Родины" были недовольны результатами парламентских выборов.

Именно в этот момент начала восходить звезда московского сенатора Дмитрия Рогозина, пропустившего выборы 2007 года. Созданная специально для него партия "НАРОД - Национальное русское освободительное движение" была не допущена до парламентских выборов на основе закона о спойлерах, за схожесть до неразличения с Народной партии, выдвижение от которой в свое время привело Скуратова в Кремль. Юристы Рогозина смогли победить ЦИК в Верховном Суде, указав на фактическое прекращение существования старой Народной партии как самостоятельной силы на национальном уровне. После победы сенатор официально вступил в партию, вскоре переименованную в Народный Фронт и под этим лозунгом объявил, что обязательно пойдёт на выборы. Однако не просто в качестве ещё одного малого кандидата - Рогозин решил участвовать в обоих доступных ему праймериз.

Праймериз националистов были организованы хуже, они проходили в один день, были открытыми без предварительной регистрации для избирателей. Рогозина туда допустили с огромными спорами и разрывом в один решающий голос в Высшем Совете партии, которым стал бывший премьер-министр и глава фракции в Думе Сергей Бабурин, раньше уже работавший с бывшим министром в одном правительстве. Главными конкурентами на бумаге были Игорь Жириновский, старший сын Владимира Жириновского за которого голосовали остатки либерал-демократов, ростовский губернатор Александр Иванов-Сухаревский, бывший неофициальным кандидатом от ДПНИ и бывший министра труда Сергей Калашников, поддерживаемый старыми партийцами и считавший самым левым среди всех заметных националистов. Калашников снялся с праймериз в последний допустимый срок, когда стало понятно, что Рогозина зарегистрируют, и поддержал бывшего коллегу по правительству. В день праймериз явка оказалась заоблачной: многие из националистов обвиняли Рогозина в том, что за него организованно голосуют коммунисты и даже либералы, однако после подсчёта стало понятно - Дмитрий Рогозин набирает сенсационные 42% в первом туре, опережая больше чем на 10% занявшего второе место ростовского губернатора. Жириновский и малые кандидаты разделили между собой все остальные проценты, однако было очевидно, что если не произойдет ничего неожиданного, что Рогозин победив и во втором туре праймериз. Имевший опыт работы с возглавляемой "Родиной" коалицией левых и националистов в областном парламенте Иванов-Сухаревский после переговоров снялся, а Рогозина поддержало ДНПИ, предрешив московского сенатора. Во втором туре праймериз Рогозин разгромил Жириновского-младшего набрав 74% голосов. Теперь оставалось заручиться поддержкой левых.

Праймериз Левого Фронта были организованы куда более хорошо: по архитектуре они напоминали американские, где регионы выбирали выборщиков, а те в свою очередь должны были сделать выбор на федеральном съезде. Кроме того, требовалась предварительная регистрация участников праймериз: без неё допускались только члены "Победы", "Родины", их молодежных организаций, малых членов коалиции и профсоюзов. Несмотря на явное нежелание Зюганова, не любившего своего бывшего министра предавшего дважды, Дмитрия Рогозина допустили и до праймериз левых. Здесь главными противниками бывшего президента были краснодарский губернатор Ткачёв, уже обладавший хорошей общенациональной известностью, координатор "Авангарда красной молодежи" Сергей Удальцов и перешедший из рядов эсеров Олег Шеин, вице-президент Конфедерации труда России. И Удальцов, и Шеин не собирались бороться всерьез, планируя уступить свои голоса победителю и напомнить о том, что с молодыми левыми и профсоюзами нужно считаться, поэтому всё шло к схватке двух старых кандидатов, в которую и вмешался Рогозин. В штабе Зюганова рассчитывали, что он оттянет голоса у Ткачева, который представлял собой правое крыло в "Родине". 

Перед началом левых праймериз Рогозин наконец выпустил "Манифест Народного Фронта": экономически социал-демократический и пропрофсоюзный, консервативный в культурных вопросах и антииммиграционный на границе, антикоррупционный в вопросах государственного управления. Было понятно, что отличий между Рогозиным и Ткачевым в плане программ не так уж и много. Зюганов победил в региональных голосованиях, но ещё не контролировал необходимые 50% голосов, нуждаясь в делегатах или и Удальцова, и Шеина одновременно, или одного из двух оставшихся кандидатов. Рогозин опередил Ткачёва в народном голосование совсем немного, но тот лучше контролировал своих делегатов. АКМ сделал своё дело, поддержав бывшего президента, а вот дальше случилась грязная закулисная сделка. Сенатор пообещал пост премьер-министра Ткачёву и смог при посредничестве Калашникова купить голоса профсоюзов, пообещав полный откат антипрофсоюзных реформ Касьянова. Ткачёв и Шеин снялись, призвав своих делегатов голосовать за Рогозина, который с минимальным отрывом победил бывшего президента на съезде. Семигин предлагал Зюганову проигнорировать съезд и выдвинуться от "Победы", однако тот, неожиданно оставшись без поддержки спонсоров и профсоюзов, принял решение не позориться ещё раз, смирившись с судьбой и выторговав у Рогозина право избрать двух вице-премьеров и спикера Думы удалился на относительный покой главы объединенной думской фракции Левого Фронта, признав поражение и призвав голосовать за Рогозина. 

Появление единого оппозиционного кандидата удивило Кремль, однако сам третий президент отнесся к происходящему с удивительным спокойствием, предоставляя премьер-министру сражаться самому. У Рогозина и Скуратова сложились нормальные рабочие отношения, даже после скандальной отставки первого, а Лужкову московский сенатор так вообще был более симпатичен чем Касьянов, в результате чего произошла ещё одна закулисная сделка и пропагандистская машина бывшего московского мэра, вице-премьера и нынешнего старшего московского сенатора и спикера Совета Федерации начала работать на бывшего министра чрезвычайных ситуаций и младшего московского сенатора. Политтехнологи правых смогли зарегистрировать сразу нескольких левых и националистических спойлеров, однако ни Виктор Геращенко, ни Николай Курьянович, ни Олег Шенин, ни Светлана Пеунов не вдохновляли оппозиционного избирателя, получившего молодого и харизматичного, но при этом имеющего за плечами большой опыт реальной работы сенатора Дмитрия Рогозина. Коалиция Рогозина официально приобрела название "Общероссийской народный фронт", где первое слово почти всегда опускалось. 

В первом туре действующий премьер-министр Михаил Касьянов выдвинутый РНДС "Единая Россия" набрал 44% голосов, в то время как кандидат от Народного Фронта сенатор Дмитрий Рогозин набрал 40%. Никто из остальных кандидатов даже близко не приблизился к 5%, больше трех с трудом набрал только эсерский мэр Архангельска Александр Донской. 

Донской и Буковский поддержали Касьянова, Соловьенко удивив многих заявила, что будет голосовать за Рогозина. К нему же склонялись многие региональные элиты, а такая близость среди кандидатов побудила протестно голосовать во втором туре тех, кто пропустил первый, считая что всё предрешено. Подлил масла в огонь и президент Скуратов, несмотря на поддержку Касьянова похваливший в своем интервью "Независимой газете" и московского сенатора. Перед вторым туром ожидалась рекордная явка, а прогнозы говорили о равенстве шансов в дуэли между Михаилом Касьяновым и Дмитрием Рогозиным. 

На этом моменте и оканчивается этот таймлайн.  

Изменено 12 April пользователем Брян