Не дай Бог

[Брян]

Часть 40: Днестровский гамбит

Вторым важным направлением в 2004 году стала внешняя политика на юго-западном направление. В октябре 2004 должны были пройти выборы президента Украины, на которых теряющий популярность Александр Мороз пытался переизбраться, однако до них внешнеполитическое ведомство хотело решить назревавший ещё со времён Зюганова приднестровский, и шире молдавский, вопрос, благо ситуация была подходящей.

Молдавия считалась пожалуй самым важным успехом на постсоветском пространстве внутри самой администрации Зюганова. Созданная при поддержке Кремля, щедро выделявшего деньги по партийной линии молдавским товарищам, единая Партия социалистов и коммунистов Республики Молдавия (ПСКРМ) победила на выборах 1998 года, впрочем не сформировав правительство, уступая объединившимся перед красной угрозой проевропейскими силами. Падение Зюганова в Москве не сильно сказалось на молдавских социалистах и коммунистах и даже антикоммунистические запреты не изменили ориентацию ПСКРМ. В 2001 году левые победили на парламентских выборах, а значит согласно изменениям в Конституции должны были избрать и президента. Возможно оставайся у власти Зюганов то Москвы смогла бы активнее вмешаться в этот процесс, поддержав гарантированно лояльную СКП-КПСС социалистку Веронику Абрамчук, однако в итоге президентом был избран коммунист Владимир Воронин, гораздо более самостоятельный, а значит независимый в своих действиях от Москвы. 

На словах он выступал за вхождение Молдавии в Союзное государство с Россией и Белоруссией и мирное воссоединение с Приднестровьем через предоставление ему автономии, а так же государственный статус для русского языка, однако не спешил реализовывать свою программу на практике, несмотря на то, что внутри ПСКРМ лояльная Москве фракция. Молдавская экономика так же переживала далеко не лучший период и попросту не имела возможности повышать пенсии, в том время как именно пенсионеры были самой важной группой избирателей для ПСКРМ. 

Несмотря на смену администрации, Москва продолжила линию преемственности по отношению к Кишинёву. Играло тут роль и то, что сохранили свою роль и министр иностранных дел Примаков, и глава Россотрудничества Сергей Глазьев, и сменивший должность, но сохранивший своё влияние Юрий Лужков. Удалось добиться синхронности действия и со стороны СКП-КПСС, оказавшейся в руках Геннадия Семигина: возглавивший думский Комитет по делам СНГ лидер российских социалистов несмотря на внешнюю непримиримость был готов делать бизнес с Кремлем, особенно когда этот бизнес помогал его пиару. 

Впрочем, отвлеченный Кавказом и дальним Зарубежьем Скуратов не спешил обращать внимание на Молдавию: впервые Скуратов и Воронин подробно встретились лишь в конце 2001 года, если не считать короткий визит Воронина в Москву в мае 2001, уже после того многочисленных контактов по линии министерства внешних дел, первого вице-премьера Лужкова и наконец премьер-министра Касьянова, с которым молдавский премьер-министр Василий Тарлев в ноябре 2001 года подписал новое газовое соглашение.

Молдавия и Приднестровье в это время представляли для России чемодан без ручки, который однако нельзя было бросить, особенно с дружественной администрацией и уже потраченными на то, чтобы привести её к власти средствами. И молдавский, и приднестровский долги за российский газ только росли, в то же время как маршруты транспортировки газа в Европу проходили через территорию бывшей Молдавской ССР. Денег заплатить за долг у Молдавии, и тем более Приднестровья, попросту не было. ПМР в Кремле не совсем безосновательно считали полубандитским анклавом, а приднестровские планы "расплатиться" за долги за российский газ российским же оружием приводили Москву в бешенство. Однако до поры было принято решение не давить на Воронина, не дававшего прямого ответа на любые реальные предложения по поиску выхода из ситуации. Вместо этого Москва работала по сразу нескольким линиям - премьер-министра Тарлева и его правительства со своими русскими коллегами, а так же по неформальным линиям Россотрудничества и СКП-КПСС, где Лужков и получавший на это неафишируемое финансирование Семигин готовили почву для лоббирования российских и собственных интересов, а где-то просто скупали молдавских политиков, отличавшихся диким уровнем коррумпированности даже по меркам привычной Лужкову Украины. Одновременно с этим шла работа по линии Приднестровье, где кнут впрочем применялся активнее - с одной стороны президент Приднестровья Смирнов приглашался не только в Москву, но и на встречи Скуратова и Мороза в Ялте, однако с другой стороны Генеральная Прокуратура активно занялась расследованием хищений российского оружия и прочего имущества в Приднестровье. Согласованная позиция Москвы и Киева, так же не заинтересованного в продолжение Приднестровской вольницы, укрепляла позиции Кремля, особенно по мере приближения президентских выборов на Украине, где президент Мороз всё же был вынужден сделать выбор и опираться на русскоязычный электорат, обещая ему евразийскую интеграцию. 

Октябрь 2004 года был очевидным дедлайном - именно в это время проходили выборы президента на Украине, где дружественный Кремлю, но покрывший себя скандалами президент Мороз мог не удержаться у власти, но так же хотел получить победу к собственным выборам и Скуратов. Кремлю нравился договороспособный премьер-министр Тарлев, однако сместить Воронина до 2005 года не представлялось возможным.

Предложением Москвы стал "план Лужкова", продолжавшего играть роль ключевого переговорщика даже после перехода на должность председателя Совета Федерации, состоявший из двух частей: политической и социально-экономической, причём вторая должна была вступить в действие уже после первой.

Согласно первой части плана, Молдавия должна была превратиться в де-факто ассиметричную федерацию, включавшую на правах "автономных регионов" в себя Приднестровье и Гагаузию, при этом формально оставаясь "унитарной", в том же смысле что и Италия или Испания. Русский язык признавался бы официальным "языком межнационального общения", не становясь формально вторым, в то время как украинский, гагаузский и болгарский получались бы статус "региональных языков меньшинств". Речи о Союзном государстве не шло, однако Молдавия становилась членом ОДКБ, а русские миротворцы в Приднестровье должны были быть заменены меньшим по численности объединенным контингентом стран ОДКБ. Для таких изменений требовались поправки в Конституцию, однако обладающее конституционным большинством ПСКРМ нашло выход - сначала ограничив компетенцию Конституционного Суда, после чего изменив порядок изменения Конституции и удалив из её оговорку про постоянный нейтралитет Молдавии.

Вторая часть, экономическая, была гораздо больше. Формально Молдавия просто присоединялась к Евразийскому экономическому содружеству, однако основные соглашения шли в другом разрезе - реструктуризации газового долга и решение главной проблемы ПСКРМ - растущего недовольства их ключевого электората. В вопросах газового долга удалось прийти к соглашению, по которому часть долга должна была стать основой для эмиссии еврооблигаций, а за другую часть Молдавия была вынуждена расплачиваться правами на имущества в общей сложности на 36 крупных предприятий по схеме аналогичной российской приватизации: преимущественно винодельческими и табачными предприятиями, однако в пакет были включены и ряд оборонных производств, а так же интересные Москве Молдавская ГРЭС и "Молдоваизолит". Большинство этих предприятий впрочем были убыточны или разваливались, однако с проблемой перезапуска неэффективных производств в России начинали учиться справляться. Изначально молдавская сторона заявляла о ценности пакета передаваемых предприятий в 100 миллионов долларов, при совокупном долге за газ в 40 миллионов, однако российские оценщики срезали его в стоимость в четыре раза. Молдавия так же сохранила цену за транзит российского газа и так превышавшую рыночную. Однако переломным моментом оказалась готовность Москвы временно софинансировать часть пенсионного бюджета Молдавии, частично в виде кредита, а частично и прямыми дотациями, что само по себе могло обеспечить ПСКРМ полную победу на следующих выборах. Конечно в ответ Молдавия обязывалась не только провести все обозначенные реформы, но и продолжить экономическую модернизацию по российскому типу, однако ПСКРМ уже и так отказалась от сворачивания рыночных реформ. Президент Воронин пытался сдерживать напор, однако внутри его собственной партии влияние пророссийского лобби и примкнувших к ним неопределившихся коммунистов вдохновленных тем, что Россия была готова купить им власть на казалось бы бесконечное время, было слишком сильно. Молдавская мечта вечно жить за счёт Москвы казалось реальной. Москва рассматривала возможность "переворота" против действующего президента и его смещение в пользу договороспособного премьер-министра Тарлева, однако до этого всё же не дошло. Путём долгих уговоров и давления трижды менявшего мнение Воронина удалось убедить в реализации "плана Лужкова" и убедить, что Россия не собирается аннексировать Молдавию и гарантировать поддержку Воронину в 2005 году, в том числе и финансовую. Изменилось соотношение контингента ОДКБ в Приднестровье - Скуратов согласился сократить количество российских войск, заменив их украинскими, тем самым практически уравняв контингенты славянских стран, а так же сократив срок вывода контингента ОДКБ с 20 лет до 15. Молдавия так же смогла выторговать дополнительные таможенные льготы от России и Украины, а украинский капитал допускался до приватизации наряду с российским. Однако это всё были косметические уступки. 20 июня президент Молдавии Воронин и президент Приднестровья Смирнов подписали "Кишинёвские соглашения", подкреплённые подписями присутствующих гарантов - президента России Скуратова и президента Украины Мороза, восстановив территориальное единства Молдавии и введя её в структуры ЕАС-ОДКБ.

Несмотря на уличные протесты, прения молдавского парламента с Конституционным судом и охлаждение отношений с Румынией провернуть назад уже не получилось, а ПСКРМ и президент Воронин смогли повторно выиграть выборы 2005 года, укрепив свой этническо-пенсионерский электоральный блок и выстроив клиентскую систему. Молдавская экономика тем не менее даже несмотря на российские инвестиции и таможенный союз с Россией и Украиной пребывала в депрессии, а молодые молдоване стремились эмигрировать, имея возможность легко получить паспорт как Румынии, так и России. В 2009 году с окончанием срока Воронина его партия, сменившая в порядке ребрендинга название на "Возрождение", в союзе с новой русофильской и базирующейся в Приднестровье Либерально-демократической партией сможет избрать президентом бывшего премьер-министра Василия Тарлева, чьё правительство столкнётся с существенными проблемами уже в десятых.

Изменено 18 January пользователем Брян

[Брян]

Часть 41: Возвращение короля

Ситуация на Украине оставалась для России куда более сложной. Правящий президент-социалист Александр Мороз, приведенный во власть при активном участие администрации Зюганова, не был популярным и сильным президентом, быстро развалил свою коалицию поддержки и провёл срок метаясь из стороны в сторону, прежде чем уже в 2002 году осознать, что западного пути к переизбранию у него больше нет. Лояльные президенты силы фактически проиграли выборы, а СПУ заняла лишь пятое место, и для формирования хлипкого правительства пришлось сооружать "ужасную коалицию" между социалистами, коммунистами, объединенными социал-демократами, Блоком Юлии Тимошенко и восточным "Союзом Регионов", лидеры которого почти открыто смотрели на Москву. Правительство Юлии Тимошенко впрочем уверенно держалось, несмотря на ненадежность СДПУ(о), и проводило довольно эффективные антикоррупционные реформы по российскому образцу. Приведшая к власти Мороза коалиция фактически коллапсировала - несмотря на сохраняющиеся симпатии к нему в Центральной Украине и Закарпатье было очевидно, что единственный шанс на второй срок - это выступление в качестве "кандидата Юго-Востока" и добавление к нему сохраняющихся левых симпатий в центре и на западе. 

Осложняло положение Мороза то, что собравшаяся вокруг него вторая коалиция существовала по принципу "против Кучмы". Бывший президент совсем не ушёл из политики и его партия "Единая Украина" почти выиграла парламентские выборы, не получив большинство только из-за предательства лидера СДПУ(о) Виктора Медведчука и в 2004 году он рассчитывал вернуться на пост президента, сосредоточив вокруг себя ресурсы западных и многих восточных старых номенклатурных элит, совсем недовольных и левой политикой Медведчука, и тем что правительство Тимошенко "продавало страну москалям", а не представителям этих старых элит. Смог он использовать и традиционную западную тематику, встав на проевропейские рельсы недовольства евразийской интеграцией - "Единая Украина" вступила в Европейскую народную партию и представляла своей программой выход из ЕЭС и начало европейской интеграции. 

Недовольные Кучмой либералы, левые трех разных толков и трех разных геополитических ориентаций, почти открытые прорусские регионалисты - этот коктейль держался лишь на общем враге и желание управлять страной, хотя бы чтобы не отдать её в руки Кучме, который явно намеревался отомстить всем, кто его предал в прошлом. Их подводило то, что рейтинги популярности президента Мороза были очень далеки от победы - стоял вопрос даже о выходе во второй тур, если кто-то из младших партнеров по коалиции бросил вызов президенту-социалисту. Это понимали в Москве - только лишь коммунист Пётр Симоненко имел худшие шансы против Кучмы, и не только более популярная и ценимая Кремлём за борьбы с пропажей русского газа премьер-министр Юлия Тимошенко, но и даже лидер регионалов харьковский губернатор Евгений Кушнарёв на первых порах обходили действующего президента в социологических опросах, который был вынужден экстренно укреплять свои позиции, уверенно отказавшись от любых попыток уговорить его уступить позицию премьер-министру Тимошенко. На пользу ему сыграло разрешение приднестровского конфликта с учётом украинских интересов, где Мороз сыграл роль ключевого переговорщика, а сам приднестровский президент Смирнов не стеснялся активно представлять регион как исторически украинскую землю.

Другой ситуацией был разразившийся конфликт вокруг острова Тузла в Керченском проливе, де-факто начавшийся по инициативе краснодарского губернатора Александра Ткачева, представлявшего оппозиционную "Родину". Несмотря на то, что в итоге он был разрешен подписанием договора о порядке совместного пользования Керченского залива и остался за Украиной, как бы усилиями Мороза, это наделало много шума и подлило воды на весы Кучмы.

Это была не единственная помощь, оказываемая Москвой украинскому президенту в попытке не допустить избрание Кучмы. Метался по всему Юго-Востоку дисциплинируя, задаривая, а где-то и запугивая, "регионалов" продолжавший играть важную роль в украинскому вопросе спикер СФ Лужков, а его коллега и спикер нижней палаты Немцов выступал в Киеве на ломанном украинском и облаченный в вышиванку вместе с премьер-министром Тимошенко, которую хвалил за эффективные реформы, борьбу с коррупцией и обещал "интегрироваться в европейскую экономику вместе", предостерегая от восстановление авторитаризма Кучмой на примере Лукашенко. Белорусский президент при этом действительно активно поддерживал именно бывшего украинского президента, а не "ставленника Москвы" Мороза, выражая этим свою фронду и надеясь совместно блокировать любой путь от России на запад и навязывать тем самым ей свою волю. Но главным тяжеловесом был действующий российский президент, чей рейтинг на Украине превышал рейтинги и Мороза, и Тимошенко, и Кучмы. Скуратов понимал это стремясь делиться с Морозом собственной популярностью на многочисленных встречах и одобрительно высказывал о нём, однако избегая прямой агитации. К тому же, в России в сравнительные сроки проходили свои выборы. 

Всё лето и осень Мороз уверенно сокращал отставание до Кучмы и гонка свелась к соревнованию действующего президента и бывшего, однако было понятно, что никто из них не одержит победу в первом туре, набирая примерно по сорок процентов. Одновременно с этим шло соревнование административных ресурсов и клиентских сетей, с одновременной попыткой перекупить союзников у оппонентов и обвинением себя в коррупции. Кучма удачно смог представить себя не просто как старый номенклатурный босс и даже не только как символ независимой от России и коммунизма Украины, но и как "президент на один срок" желающий дать дорогу молодым и готовый передать власть молодым - своё "теневое правительство" во главе с популярным главой Национального банка Виктором Ющенко он представил ещё летом, а так же старался активно перетягивать на свою сторону электорат Медведчука и Тимошенко, избегая прямых нападений на популярного премьер-министра и заигрывая с западным левым электоратом Медведчука через карманную "Трудовую Украину" Сергея Тигипко, который вошел в теневое правительство на правах вице-премьера по социальным вопросам. Вынужденные реформы правительства Тимошенко наоборот отталкивали некоторых западных левых и аграриев и заставляли Мороза ещё больше опираться на русскоязычный электорат востока, сломав свою видимость "нейтрального кандидата от всей Украины".

В таком состояние Украина и подошла к октябрьским выборам президента. В первом туре и Мороз, и Кучма набрали немного за сорок процентов, причем бывший президент формально опередил действующего на десятки тысяч голосов. Коммунист Симоненко ожидаемо поддержал Мороза, вольный демократ Бродский и христианский либерал Черновецкий - Кучму, а иные кандидаты и процента не смогли набрать. 

Во втором туре напряженную победу одержал Леонид Кучма, набрав 51% голосов против 47% у действующего президента Александра Мороза. Российская пресса позже считала ключевым в этой победе то, что Кучма смог между турами договориться о нейтралитете с некоторыми лидерами "восточников", контролирующих пакеты голосов, в первую очередь с губернатором Донецкой области Януковичем, результате чего явка во втором туре в Донецкой области упала на семь процентов. Президент Мороз пытался оспариваться результаты выборов, однако это вызвало лишь масштабные протесты в Киеве, получившие неофициальное название "Майдана", и отказ от Конституционного Суда. Правительство Тимошенко рухнуло, после того как на сторону Кучмы переметнулись СДПУ(о) и часть "регионалов". 

Леонид Кучма смог вернуться в кресло президента Украины с одной мыслью - никогда больше, начав закручивать гайки и устанавливать собственный авторитарный режим, впрочем не имея таких легких условий как у Александра Лукашенко. Конституция Украины позволяла ему править ещё десять лет без изменений, меняя и тасуя парламентские коалиции, чьё влияние начал снижаться. Правительство Виктора Ющенко продержалось два года, сменившее его правительство Тигипко - год, после чего стал премьер-министром бывший "регионал" Виктор Янукович. Переизбрание Кучмы в 2009 году прошло в условиях, когда единый кандидат от оппозиции, бывший вице-премьер Юлия Тимошенко, оказалась в тюрьме по коррупционным обвинениям, и не вызвало серьезного электорального сопротивления, а протесты по всей стране были жесткого подавленны милицией в белорусском стиле. Лукашенко и Кучма же стали лучшими партнерами, к которым старался примыкать молдавский президент Воронин.

Европейский путь впрочем вскоре начал схлопываться. Европейский Союз совсем не ждал в своём составе такую Украину, однако и отношения Киева с Москвой существенно охладились и никогда уже не достигли такого уровня близости как в 2003-2004 годах, даже после временного "разворота" на Москву и назначения бывшего "регионала" Виктора Януковича премьер-министром, несмотря на то, что Кучма так формально и не вышел ни из ОДКБ, ни из ЕЭС. "Газовые конфликты" улаженные при Морозе однако возобновились, а Москва постепенно превратилась в прибежище для преследуемой части украинской оппозиции - от "регионалов" и коммунистов до существенной части украинских националистов. Однако до конца срока Скуратова экономические связи превышали совместную нелюбовь, по настоящему серьезное охлаждение случится уже при следующей администрации в Москве. 

[Брян]

Часть 41.5: Закрытый клуб

Одним из последствий активной, но не полностью удачной политики России в ближнем зарубежьем стала попытка стран региона осознать себя как независимую самостоятельную силу, понимающую, что её ещё не скоро возьмут в состав Европейскую Союза и не сильно стремящуюся туда, однако стремящихся отстаивать собственную независимость от России.

Предшественник будущего объединения, Организация за демократию и экономическое развитие, была основана ещё в 1997 году в Страсбурге и рассматривалась как альтернативный способ координации постсоветских стран без России и их совместного движения на Запад. Изначально в неё входили Грузия, Украина, Азербайджан и Молдавия, однако вскоре после создания её деятельность свелась к формальному существованию: на Украине к власти пришли пророссийские социалисты, Грузия нашла общий язык с новой московской администрацией, в Молдавии у власти оказались коммунисты. 
Однако после событий 2003-2004 годов актуальность этого объединения вновь возросла. Пускай Грузия и покинула ОДЭР и вступила в СНГ и ЕЭС, на западе и юге от Российской Федерации образовался пояс недовольных активной политикой Кремля новых республик. Алиевский Азербайджан был разъярён русской поддержкой присоединения Арцаха к Армении, президент Украины Кучма проводил политику осторожного дистанцирования от Москвы, как и сохранивший власть молдавский президент Воронин, который на протяжение своего второго срока балансировал между собственной партией и проевропейской оппозицией, часть которой готова была поддержать его шаги по дистанцированию от России. Даже Приднестровье в новой ситуации уже не стремилось быть рычагом влияния для России - украинофил Смирнов быстро нашёл общий язык с Кучмой. Был у этой троицы и ещё один союзник - установивший в Белоруссии автократический режим Александр Лукашенко, агрессивно реагирующий на позицию Москвы о том, что он не должен переизбираться в 2006 году. Нашёлся и пятый - отношения Москвы и Ташкента находились совсем не в лучшей своей фазе, поэтому к перерожденной организации присоединился и Узбекистан. 

Обновленный БУУАМ впервые собрался в Киеве в начале 2005 года в формате встречи президентов. Конечно большинство его участников было сложно назвать демократиями - конкурентные выборы сохранялись только на Украине и в Молдавии, да и с экономическим развитием были проблемы, однако антимосковская ориентация объединения была очевидна. Существенно так ничего сделано не было, но главное было в том, что проблемы российской внешней политики в ближнем зарубежье теперь формально объединились и активно устанавливали контакты как с отдельными европейскими странами, так и с европейскими институциями, пускай тех и смущала возможность работать с режимом Лукашенко. Формально члены БУУАМ кроме Азербайджана впрочем не спешили разрывать свои связи и отказываться от членства в евразийских интеграционных объединениях. Тем не менее, членами-наблюдателями БУУАМ успели побывать и Румыния, и прибалтийские страны, а формат оказался устойчивым на протяжение десятилетия. 

[Роберт]

БУУАМ

Предлагаю акроним UMBAU - по-немецки "перестройка".

[Егор Шевельов]

Мир Президента Брынцалова,

Интересно а не было еще Мира президента Шаккума?

[VIR]

победу одерживают пророссийские силы, собранные в

Вот это действительно не дай Бог.

[Каминский]

Интересно а не было еще Мира президента Шаккума?

Мир Президента Баркашова не хотите?

[Егор Шевельов]

Президента Баркашова

ГВ,этнические чистки и прочая шняга. Неинтересно 

[Брян]

Часть 42: Выборы президента 2004

В момент своей инаугурации в 2000 году Скуратов воспринимался как слабый и компромиссный президент, который вполне может оказаться ещё одним президентом ещё одного срока и избранный по стечению обстоятельств и из-за собственных ошибок правых. Его коалиция была более чем непрочна, премьер-министром стал неизвестный технократ-"киндерсюрприз", а президентские амбиции членов коалиции казалось бы никуда не пропадали. С тех пор многое изменилось: российская экономика сделала стремительный рывок, новой администрации казалось удалось решить кавказскую проблему, а сама популярность третьего президента стабильно держалась в районе 55-60% в любых соцопросах и рейтингах, обгоняя всех своих конкурентов и иные институты. В избирательном штабе Скуратова ставили задачей победу уже в первом туре: пускай ВБЮС и не смог набрать больше 50%, продолжение роста рейтинга и успехи администрации позволяли на это надеяться. 

С кандидатами от оппозиции вышло практически предсказуемо: социалисты единогласно выдвинули Семигина, на съезде социал-патриотов в борьбе за номинацию победил молодой и харизматичный кубанский губернатор Ткачёв, сделавший себе имя вокруг конфликт на Тулзе, эсеры ожидаемо вновь выдвинули Явлинского, СПСС - председателя фракции и бывшего спикера парламента Ивана Рыбкина, националисты - бывшего премьер-министра Бабурина, всероссы - предпринимателя Иосифа Аксентьева. Несмотря на крайне либеральное законодательство и смягченные требования для регистрации не смогла выдвинуть кандидата "Либеральная Россия", пребывавшая к тому моменту в глубоком кризисе. "Отечество" и "Правое дело" отказались, пускай и не совсем единогласно, выдвигать своих кандидатов и поддержали действующего президента. Самая большая интрига была в том, не выдвинется ли по примеру бывшего украинского президента Кучмы на новый срок бывший президент Зюганов, негласная кампания за что шла и внутри "Родины, и внутри "Победы" и сам тот казалось поборол хандру и был готов вернуться в большую политику и навести порядок на левом фланге, однако вскоре стало очевидно, что Зюганов уступает Скуратову во втором туре при любых исходах и рискует не выйти даже во второй тур, если левые растянут электорат.

Уже к маю стало понятно, что основным противником действующего президента является кандидат от "Родины", самый неудобный из всех вероятных оппонентов во втором туре. Недавно избранный губернатором Краснодарского края Александр Ткачёв был молод и харизматичен и уже успел обзавестись федеральной известностью вокруг конфликта на располагающемся в Керченском заливе острове Тузла, который он попытался де-факто аннексировать в обход мнения федерального центра. И хотя это противостояние Краснодар ожидаемо проиграл, это сделало кубанского губернатора популярным не только у левых, но и у националистов кандидатом. Следующий конфликт Краснодара в центром произошёл по линии попытки создания неподконтрольных Москве вооруженных формирований, формально создаваемых в кубанской администрации "казачьих сотен самообороны" для защиты от возросшей угрозы со стороны исламистских террористов. Федеральный центр в лице всех трёх ветвей власти жестко вмешался в ситуацию, подтвердив уже существовавший запрет для всех таких образований и принудительно распустил все сотни, в ответ на что кубанский губернатор обвинял Москву в разном отношение к Кубани и Чечне. Ткачёв попал в нерв - вслед за экономическим подъемом и преодолением бедности российский избиратель смог вспомнить о национальной гордости и существовала значительная база избирателей, которую не устраивала политика администрации Скуратова. Этому пласту избирателей казались предательскими "политика европейско-евразийской интеграции" и продолжающиеся попытки перейти из нефтегазовой интеграции к более глубоким связям, "сдача" Приднестровья, Южной Осетии и Абхазии, предоставления американцам логистических центров для войны в Афганистане - на фоне гордых жестов времён Зюганова и казалось бы сорвавшегося из-за Скуратова присоединения Белоруссии. Подливал воду на эту мельницу и Лукашенко, одновременно сделавший националистический разворот во внутренней политике и заигрывавший с советскими симпатизантами в России. 

Успешно заигрывал Ткачёв и с националистами - в Краснодарском крае оказались значительно ограничены возможности для трудовых мигрантов, а все мероприятия как "Русского Блока", так и его внепарламентских партнёров проходили на Кубани без давления и даже с поддержкой краевой администрации, в отличие от многих других регионов. Губернатор впрочем не пересекал многие линии, что могли раздражать левых избирателей, но и сработавшиеся с ним местные националисты казались куда более умеренными, чем многих из товарищи в других частях России, и позже оставались рукопожатыми даже в период наивысшего накала в 2006 году. 

Сюрприза не произошло - президенту Скуратову не хватило немного до второго тура, поэтому набрав 47% голосов он вышел во второй тур против губернатора Ткачёва, набравшего свои уверенные 20% и пытавшегося консолидировать коалицию левых и националистов во втором туре. Ткачёва поддержал Бабурин, однако на одном поддержка от других кандидатов закончилась. Явлинский и Рыбкин призвали голосовать во втором туре против Ткачёва, Семигин - против всех. Несмотря на впечатляющее выступление кубанского губернатора и уверенную консолидацию чуда не произошло - действующий президент победил с перевесом 57% против 39%, однако именно на выборах 2004 года оказались предвосхищены дальнейшие электоральные процессы, которые сыграют свою роль и в 2005, и в 2007, и в 2008 годах. 

 

Изменено Friday в 04:58 пользователем Брян

[imnot]

ГВ,этнические чистки и прочая шняга

Сомневаюсь, кстати. Есть много примеров когда внешне отбитые товарищи, например, плохо обращающиеся с собаками и свиньями, по жизни, дорвавшись до власти даже в узком смысле начинают вести осмысленную и трезвую жизнь. И наоборот. Баркашов вовсе не тот дурак каким его пыталась изобразить левая пропаганда. Он другой дурак. Но у него шансы нулевые.

Если уж хотите треша и угара, то берите Смирнова-Осташвили, и дай вам бог.

Изменено Friday в 07:46 пользователем imnot

[Егор Шевельов]

треша и угара, то берите Смирнова-Осташвили, и дай вам

Да я сейчас в общем-то скорее ТЛ про Лукашенко в Кремле на белом коне ,на далекую перспективу продумываю.

[imnot]

Лукашенко в Кремле

Не усидит, поедет проверять чистоту вымени у коров где-нибудь в Сибири, там его и встретит грузовик с картошкой. Тут вам не там, тут его скушают со смальцем.

[Егор Шевельов]

картошкой. Тут вам не там, тут его скушают со смальцем.

Ну дык оно то так. Но в  идее  ТЛ он слетит от болотной.Перед этим успев накуролесить в украине и еще парочке стран. Так что в итоге Михалкова лишат генеральских котлов а Киев увидит свою Минериаду.

А также война за арабское наследство, война последнего дня и великая ливийская война

Изменено Friday в 09:13 пользователем Егор Шевельов

[Брян]

Часть 43: Чрезвычайное положение

Уверенное переизбрание президента Скуратова успокоило Россию, а правительство Касьянова продолжило свои запланированные реформы, наконец запустив многие отложенные ранее - трудовую, пенсионную и монетизацию льгот. Но кроме того наконец в дело пошла и последняя из отложенных реформ силовых, или в данном случае скорее псевдосиловых, ведомств. 

Речь шла об реформе МЧС. Эта крайне разросшаяся структура постепенно становилась всё больше, получая всё больше полномочий, а её министр Дмитрий Рогозин обладал хваткой и собственной популярностью, впервые заняв должность ещё в правительстве Маслюкова и с тех пор пережил все изменения - сначала предав Лебедя в пользу Зюганова, потом Зюганова в пользу Бабурина и Лужкова, а потом и Бабурина в пользу Скуратова, отказавшись уходить в оппозицию вместе с "Русским Блоком". МЧС при Рогозине кроме своих штатных обязанностей де-факто стала основным оператором распределения многочисленной выделяемой федеральным центром помощи в Чечне, а сам Рогозин смог стать одним из неофициальных переговорщиков с переходящими на сторону федеральных властей бывшими полевыми командирами. Отсюда же взялось и крайне раздражающее армейцев и ФСБ, но долго не попадавшее в поле зрения федерального центра явления в виде "специальных сил МЧС", формально призванных выполнять охранную функцию и обеспечивать собственную безопасность, однако вскоре ставших местом фактической перегруппировки сил клана Ямадаевых. Пускай те и не вызывали нареканий у федерального центра в плане лояльности после передачи Гудермеса, а сам "спецназ МЧС" принимал эффективное участие в борьбе с ваххабитским подпольем и даже захватил тело "военного амира" Руслана Гелаева во время отражения рейда на Владикавказ, сам факт тихого саботажа чётких указаний со стороны Рогозина раздражал Кремль. Однако до поры, стремляясь не разбалансировать ситуацию на Северном Кавказе, центр избегал уничтожения этой системы. 

Поэтому первый конфликт между Рогозиным и правительством случился по теме реформы "пожарной охраны", главной коррупционноемкой области в ведение МЧС, изымаемой из его ведомства. Конфликт между Рогозиным и Бендукидзе разразился уже в конце 2003, однако был потушен. До поры у Рогозина была защита в виде поддержки Лужкова, однако после президентских выборов борьба вспыхнула по новому. Генеральная Прокуратура начала сразу несколько проверок деятельности МЧС, которые вскоре стали известны министру, а Бендукидзе при помощи премьер-министра Касьянова и недовольных Рогозиным министра обороны Рохлина и директора ФСБ Трепашкина. Одновременно с этим группа депутатов ГД от ВБЮС из числа членов "Правого дела" внесла законопроект о реформирование МЧС, который должен был бы расчленить министерство и включить его в состав МВД на правах нескольких агентств.

В сложившейся ситуации всё, что успел сделать Рогозин - это уйти первым, подав в отставку, объяснив её "целенаправленным уничтожением МЧС", а так же "антинародной политикой Касьянова и Бендукидзе", выраженной в монетизации льгот и реформе трудового законодательства, при этом прямо не нападая на Скуратова. С Рогозиным уходила и его команда. Уголовного дела в отношение самого бывшего министра так и не последовало, однако было понятно, что он активно готовится к возобновлению собственной политической карьеры, тщательно выбирая возможность для этого. У него уже были собственный рейтинг, а отставка Рогозина попала в нерв и за экс-министра уже боролись ведущие оппозиционные партии, однако сложилось так, что именно этот последний министр правительства Маслюкова оставшийся в должности служил одним из драйверов выхода на сцену нового поколения политических движений.