Казимир Ягеллончик убит летом 1445 года

[Рюрик]

И потом, [когда] князь великий Казимир свои государства успокоил, он вызвал к себе из Мазовии Михайлушку Сигизмундовича, жалуя его как своего двоюродного брата. И дал ему отчину его, удел отца [его] Сигизмунда, что отец его имел отдельно от братии своей, прежде всего Бельск, Бранск, Сураж, Клецк, Койданово, Брянск, Стародуб, и после чествования отпустил его в те города. И, находясь в Клецке, разжалобился [Михайлушко] и начал плакать, нарекать и жаловаться, что брат его младший королевич Казимир взят государем и что он владеет и правит государством. И замыслил он про себя злую думу относительно великого князя Казимира, чтобы умертвить его; и открыл свой замысел князьям Воложинским, по имени Сухты, и предложил убить князя Казимира на охоте, потому что князь Казимир очень любил охоту. И отправил князь Михайлушко князей Воложинских на великого князя Казимира в Меречь с пятьюстами конных вооруженных людей, с намерением убить великого князя Казимира и затем сесть на престол самому. И приказал он князьям Воложинским, чтобы втайне поехали к нему и умертвили [его]. И когда они приехали на место охоты, лесники, окружившие место охоты увидели вооруженных людей, и сообщили о том дворному маршалу великого князя Казимира Андрюшке Гаштольдовичу и тот спешно забрал великого князя Казимира, потому что тот был еще молод, и умчался с ним в Троки. И о том сообщил отцу своему Яну Гаштольду, и Ян Гаштольд со множеством народа встретил великого князя Казимира за Старыми Троками, и очень сожалел о том, и быстро отправил за ними погоню, и нагнали их между Кревом и Ошмянами. И там же всех тех пять братьев князей Воложинских поймали, а людей посланных от Михайлушки побили, а иных живыми захватили, и привели к великому князю Казимиру в Троки, и там их казнили.

(с) Хроника Быховца

 

Развилка – заговор князей Михаила Сигизмундовича и князей Воложинских оказался успешным и Казимир Ягеллончик был убит летом 1445 года во время охоты в лесу под Меречью. Михаил Сигизмундович после этого без особых проблем захватывает и великокняжеский престол.

 

 

Михаил Сигизмундович

 

Белый орел, алый дракон (Мазовецкие Пясты на польском троне)

В Польше же междуцарствие, начавшееся после смерти в 1444 году Владислава Варненчика, будет даже несколько более коротким, чем было в РЕИ. В РЕИ оно длилось до 25 июня 1447, в ЭАИ же оно закончится 26 июня 1446 года соответствующим решением Пётриковского сейма.

 

Śmierć króla Władysława III w bitwie pod Warną spowodowała ponowne otwarcie kwestii sukcesji korony polskiej. Kandydatem panów polskich był władca litewski, Kazimierz Jagiellończyk, który jednak, pod presją otaczających go magnatów litewskich, odrzucił żądania reaktywowania ścisłej unii obu krajów. Stronnictwo Zbigniewa Oleśnickiego, wobec przedłużającego się bezkrólewia, zdecydowało w końcu o wyborze zastępczego kandydata, który miałby objąć opróżniony tron tylko w wypadku definitywnej odmowy Kazimierza. Ostatecznym terminem decyzji Kazimierza miał być dzień 26 czerwca 1446 r. Wcześniej, 30 marca, odbył się zjazd rady koronnej, na którym rozważano dwie kontrkandydatury: Fryderyka II Hohenzollerna (popieranego przez polski episkopat) oraz Bolesława IV. Ostatecznie, na zjeździe w Piotrkowie Trybunalskim, opowiedziano się za kandydaturą Bolesława, a decydującym argumentem było pochodzenie z dynastii Piastów. Wyboru księcia mazowieckiego nie traktowano jako ostatecznego – miał to być środek skłaniający Kazimierza Jagiellończyka do przyjęcia polskiej korony.

Вот только мотивация у сейма в ЭАИ будет другой. Если в РЕИ сейм избирал “резервного кандидата” на случай если Казимир продолжит артачиться и дальше продолжать отказываться от предложенных условий по занятию престола, то в ЭАИ с учетом того что Казимир несколько месяцев уже как в могиле а династия Ягеллонов сказала “ой, всё!”, то придется действительно решать вопрос об избрании новой династии.

30 марта 1446 года на заседании коронного совета были рассмотрены три кандидатуры на польский престол:

RIMO, князя Болеслава IV Варшавского, как ближайшего из «природных» наследников вымершей еще ранее королевской ветви Пястов (ближайшего родственника по салической линии наследования)

SECUNDO, выдвинутого противниками Збигнева Олесницкого бранденбургского курфюрста Фридриха II

TERCIO, великого князя Литовского Михаила Сигизмундовича

Однако условия, выдвинутые последнему, и требовавшие, фактически, были неприемлимы ни для него, ни для литовской знати, ибо де-факто требовали соблюдения буквы Гродненской унии 1432 года, согласно которой Литва должна была быть полностью инкорпорирована в состав польской короны. Поэтому от предложенной ему «чести» Михаил отказался и, как и в РЕИ, борьба на Петриковском сейме в июне 1446 года развернулась между кандидатурами Болеслава и Фридриха – только в ЭАИ не «немножно понарошку» а по-настоящему и в полную силу. В итоге, 26 июня 1446 года, как и в РЕИ закончилась победой кандидатуры Болеслава как «природного Пяста». Кроме того, такое решение позволяло инкорпорировать в Польшу значительную часть Мазовии – ибо контролируемая Болеславом «Варшавская» половина Мазовии становилась при таком раскладе частью польской короны и частью королевского домена (самостоятельность сохраняла лищь «Плоцкая» половина Мазовии, контролируемая двоюродным дядюшкой Болеслава – Владиславом I Плоцким – эта часть Мазовии сохранит свою самостоятельность до угасания Плоцкой ветви в 1462 году).

 

 

Болеслав Варшавский

герб Мазовецких Пястов, как говорится "белый орел, алый дракон"

Польско-литовская война и Литва после её окончания

Кроме того, подобная элекция в ЭАИ давала еще и повод попытаться «вернуть» Литву силой. Ибо дело было вот в чем. Еще в 1444 году, воспользовавшись смертью брата под Варной, Казимир решил слегка «прирастить» Литву за счет спорных территорий Подляшья и в 1444 году захватил у Болеслава Варшавского, который был, между прочим – вассалом польской короны, спорные города Мельник и Дрохичин, так что с 1444 года, что в РЕИ, что в ЭАИ Литва находилась в состоянии необъявленной войны с Мазовией (и преемник Казимира – Михаил, от захваченных предшественником городов отказываться был не намерен). В РЕИ, так и не получив помощи от польской короны (ибо не от кого было), Болеславу ничего не осталось как утереться и в 1446 году заключить мир, позволив Литве официально «выкупить» у Мазовии спорные города за шесть тысяч коп грошей. В ЭАИ же Дрохичин и Мельник оказывались де-юре частью польской короны, а Болеслав теперь был польским королем. Так что необъявленная литовско-мазовецкая война, вяло тянувшаяся уже второй год, перерастает в полноценную польско-литовскую войну. Вот только положение Польши на тот момент было довольно плачевным – большая часть полководцев и цвет рыцарства полегли еще при Варне, а польская казна также еще не оправилась от расходов времен Варненчика. В отличие от поляков, у которых и с войском было проблема, и в казне шаром покати, Литва к 1446 году вполне себе успела оправиться от последствий гражданской войны 1432-1438 годов, так что итог польско-литовской войны 1446-1447 годов для Кракова стал даже более печальным, чем итоги Луцкой войны между Польшей и Литвой полутора десятками лет ранее. Ибо Болеславу не удалось не только не вернуть спорные города (хотя и удалось добиться компенсации за них – правда раза примерно в полтора меньшей, чем в РЕИ), но и Мельникский мирный договор 1447 года окончательно денонсировал акт Гродненской унии 1432 года.

Мирный договор также предусматривал право Михаила короноваться литовской королевской короной, созданной в 1429 году еще для Витовта, но как и после Луцкого сьезда 1429 года, так и после заключения Мельникского мира 1447 года, польские магнаты и шляхта просто не пропустили корону через свою территорию.

Как и в РЕИ, условия для заключения 31 августа 1449 года “вечного мира” между Литвой и Москвой никуда не деваются. Оба государства после 1447 года оказывались что в РЕИ, что в ЭАИ, в относительно стабилизированном состоянии (правда Литва иначе чем в РЕИ – в РЕИ к этому времени Казимир расправился со сторонниками Михаила и получил польскую корону, в ЭАИ Михаил к этому времени упрочил своё положение в Литве и выиграл польско-литовскую войну), поэтому каких-то существенных отличий от РЕИ “вечного мира” 1449 года и в ЭАИ не предвидится.

В договоре было прописано, к какой земле «тянут» те или иные земли, города, волости и князья со своими владениями.

Великое княжество Литовское отказывалось от претензий на Новгород и Псков. Обговаривались все варианты вмешательства Михаила в дела Новгородской и Псковской земель. В договоре были обозначены границы вмешательства великого князя литовского во внутренние дела земель. В случае войны Великого Новгорода и Пскова с Ливонским орденом, или Великим княжеством Московским Великое княжество Литовское не должно было вмешиваться в ход конфликта на стороне Новгорода и Пскова, возможность его политического влияния была полностью исключена. Контроль над судопроизводством переходил к великому князю московскому.

Власть над Пусторжевской, Луцкой землями, Холмским и Березовским погостами, волостями Велила, Морева и др., сохранялась за ВКЛ.

В договоре сохранялась зависимость Тверского княжества от Литвы. При отказе повиноваться суду тверича дело рассматривал великий князь литовский. Великое княжество Тверское было признано в сфере влияния Великого княжества Литовского. При этом, отношения тверского великого князя Бориса Александровича и Михаила, были довольно напряженными. Ржев уступался Твери, а литовско-московская граница в районе Ржева была чётко определена. В договоре декларировалась свобода действий тверского и рязанского великих князей. Иван Фёдорович, при желании, мог перейти на сторону Михаила. Несмотря на декларированную в грамоте свободу от Москвы и даже зависимость от ВКЛ, Рязань и Тверь довольно скоро оказались в сфере влияния великого князя московского.

Смоленск, Любутск, Мценск были отнесены к Великому княжеству Литовскому.

Верховские князья Новосильские оставались под литовской властью, но при этом сохраняли частичную автономию, вотчины же Федора Блудова, Александра Хлепенского и Романа Фоминского, а также доля Юрия Ромейковича и места Федора Святославича должны были принадлежать Москве.

У Серенска сохранялось особое совместное управление, идущее со времен Ольгерда.

Также Михаил обязался не принимать у себя Дмитрия Шемяку.

10 февраля 1452 года скончался Михаил Сигизмундович. Что в РЕИ, что в ЭАИ он был трижды женат (ибо его третий брак был заключен еще до 1439 года и что в РЕИ, что в ЭАИ третья супруга его пережила), но ни в одном из трех браков детей у Михаила не было. Литовский престол снова стал вакантным. В июне 1452 года великим князем Литовским был избран Семен Олелькович. Однако надежды Болеслава на то, что его свояк (Семен приходился Болеславу шурином, т.к. Болеслав был женат на сестре Семена Барбаре) восстановит унию так и не оправдались. Восстановления унии так и не произошло, хотя при этом отношения между Краковом и Вильно наладились и снова стали более-менее “добрососедскими”

Орел и дракон расправляют крылья...

В Польше же также происходило укрепление позиций нового монарха. Как и в РЕИ, шли поползновения матримониально-внешнеполитического укрепления польской короны. Как и в РЕИ, польская магнатерия была заинтересована в союзе с Габсбургами, но, понятное дело – в сложившейся ситуации об Елизавете, которая была на дюжину лет старше старшего из выживших сыновей Болеслава – Конрада (Елизавета родилась в 1436, Конрад – зимой 1447/1448) не могло быть и речи, поэтому тут переговоры будут вестись не о руке Елизаветы, а о руке её племянницы, дочери её старшей сестры Анны Маргариты Саксонской 1449 года рождения (а Елизавета при таком раскладе уходит Эрнсту Саксонскому). В феврале 1454 года была заключена помолвка между Конрадом и Маргаритой, брак которых должен был состояться через восемь лет (т.е. в 1462) когда они оба должны были достигнуть совершеннолетия).

Союз с Альбертинской линией Габсбургов был важен еще и потому, что, как и в РЕИ, стремительно надвигалась новая война. Ибо начавшееся еще в 1440 году вялотекущее противостояние Ордену со стороны Прусского союза никуда не девается. Как никуда не девается и решение Фридриха III с требование распустить Прусский союз, равно как и решение союза заключить альянс с польской короной. Более того, к поддержке союза со стороны польской магнатерии (как и в РЕИ, на стороне прусских сословий были канцлер Ян Коцепольский, казначей Ян Грична из Рогова, примас Польши Владислав Опоровский воеводы Лукаш Гурка и Николай Шелейский), тут изначально поддержку окажет и сама корона. Ибо если в РЕИ на Казимира имел большое влияние его фактический духовник кардинал Збигнев Олесницкий, бывший откровенно про-орденским, то тут карьера Олесницкого закончится уже вскоре после укрепления на троне Болеслава, ибо королевским духовником тут становится окормлявший Мазовецкий дом еще до этого епископ Павел Гижицкий (который не был, в отличие от Олесницкого, ярым обожателем тевтонских рыцарей), и плюс еще добавляется решение отыграть репутационные потери связанные с недавним поражением в польско-литовской войне за счет новой «маленькой и победоносной» войны.

Как и в РЕИ, активная фаза восстания начинается еще до вступления в войну собственно Польши.

4 февраля 1454 года в Пруссии вспыхнуло восстание. Несколько тевтонских сановников, направлявшихся на встречу с представителями Прусского союза, были заключены в Хелмже, а 4 февраля началось нападение на тевтонский замок в Торуни. Гарнизон крепости, блокированный горожанами и обстрелянный артиллерией, капитулировал 7 февраля. В тот же день городской совет Данцига официально сообщил местному командующему о прекращении верности ордену после того, как 5 февраля горожане заняли Большую мельницу и подготовили артиллерийскую и штурмовую технику для атаки на крепост. Великий казначей Ордена прибыл в Краков с 50 тыс. червонных злотых с намерением подкупить избранных членов коронного совета и убедить их отклонить предложение Прусского союза. В конечном итоге, видя мало шансов на успех в этой миссии, казначей уехал в курфюршество Саксония, направив имевшиеся средства на вербовку наёмников. Успех восстания в Торуни способствовал открытому восстанию — 8 февраля жители Биргелау, Грауденца, Альтхауса и Меве захватили местные тевтонские замки, убивая или изгоняя их гарнизоны. В то же время торуньские повстанцы захватили крепость в Бишёфлих Папау, а затем городской совет Торуни способствовал распространению восстания на всю Хелмненскую землю и поддержал местных повстанцев в захвате замков в Реденеи Швец и Голлубе. Командир осаждённой крепости в Штрасбурге, не видя возможности дальнейшей обороны, сдал замок польскому иновроцлавскому воеводе Яну Косцелецкому. Тевтонский замок в Данциге сдался 11 февраля без сопротивления, после того, как гарнизону пообещали выплату жалования из городских средств, что позволило повстанцам в регионе помочь другим прусским городам; 9 февраля тевтонцы были изгнаны из Скаршеви, 13 февраля — из Бютова, восстание вспыхнуло также в Прейсиш-Штаргарде. Военные контингенты из Гданьска вошли в Диршау и Беертн. Руководимые портовым городом группы восставших распространили действия на Хаммерштайн и Прейсиш-Фридланд на юге Поморья, а также вдоль побережья Балтийского моря до Лауэнбурга, Лебы, Путцига и Хели. Тевтонский гарнизон крепости в Эльбинге, несмотря на отсутствие командира Генриха фон Плауэна, оказал ожесточённое сопротивление, после нескольких дневных и ночных штурмов повстанцы заняли замок только 12 февраля. В тот же день капитулировал Пройссиш-Холланд, и после восьми дней восстания 17 ключевых крепостей Повисля перешли под контроль Прусского союза. Захваченные замки в Гданьске, Торуни и Эльбинге были по решению городских советов немедленно снесены, чтобы не допустить возможности установления там независимой власти. Восстание в Поморье закончилось захватом 26 февраля Шлохау и разгромом под Хойнице организованного орденом в Германии вспомогательного отряда, завершившегося оккупацией города. В Хелмненской земле против ордена выступали все сословия, в то время как в Гданьском Поморье в восстании участвовали преимущественно горожане, а рыцарство занимало неустойчивую позицию.

Действия возглавляемых Эльбингом восставших привели к оккупации значительной части плодородной долины Вислы-Жулав в виде Нойтайха, Христбурга и Либемюля. Известие об успехах восстания и пассивности властей побудило население других округов выступить против рыцарей; жители варминских городов, вопреки позиции местного епископа Франца Кушмальца, захватили Браунсберг и разграбили замок Бальга. Дойч-Эйлау присоединился к союзу за три дня до начала восстания, а действовавшие из Лёбау повстанцы захватили Лаутенбург и Остероде. Гарнизон Кёнигсбергской крепости отразил несколько атак, но после разрушения четырёх башен и значительного участка стены сдался. Затем кёнигсбергские повстанцы захватили Лабиау и Рагнит, а также Кройцбург, Шиппенбайль и Бартен. Восстания вспыхнули в Вормдите, Гейльсберге и Растенбурге. Развертыванию восстания способствовало отсутствие в замках отдельных командиров, которые по приказу великого магистра отправились на совещание в Мариенбург. Тевтонские рыцари из охваченных восстанием округов, не пытаясь сопротивляться, также пытались добраться до столицы или бежали в Германию, но по дороге многие из них были пленены и убиты. Некоторые из тевтонских рыцарей, не сумевшие добраться до Мариенбурга, нашли убежище в Штумской крепости. 17 февраля началась блокада главного пункта сопротивления Тевтонского ордена — Мариенбурга, охранявшего пересечение путей, проходящих через Жулавы Вислане. Гданьское войско в несколько тысяч человек под командованием члена городского совета Эвальда Вриге при поддержке артиллерии заняло левый берег Ногата, а правый берег реки был блокирован присланными контингентами от других участников союза, связь столицы Тевтонского ордена с внешним миром была прервана.

Участие представителей всех прусских сословий, горожан и части крестьян сделало невозможным для тевтонских рыцарей организовать гарнизоны для обороны своих крепостей. Без какой-либо поддержки со стороны населения в Пруссии орден не мог принять какие-либо контрмеры, а нежелание вступать в противоборство придало смелости восставшим.

Успех был достигнут главным образом благодаря внезапности и вовлечению населения, свободного от работы зимой. Однако повстанцы были не пригодны для ведения войны вдали от своих городов, и с началом весеннего мореплавания многие жители портовых городов нашли прибыльную работу на кораблях. Дальнейшую борьбу городским советам Прусского союза пришлось вести с использованием наёмников. В то же время распространение восстания на другие социальные группы и его социальный характер обеспокоили патрициев крупных городов и рыцарей Пруссии, ибо они могли потерять быстро завоёванную власть из-за необходимости учитывать мнение простого народа. Политическая борьба за привилегии между отдельными городами и разделение власти пошатнули первоначальную солидарность.

Изменение позиции великого магистра Людвига фон Эрлихсхаузена и внесение им предложений по урегулированию конфликта оказались слишком запоздалыми. Просьбы об арбитраже и призывы о помощи ордена к Мазовии, Дании, Швеции и Силезским княжествам поначалу не имели никакого эффекта.

6 марта 1454 года, после двухнедельных переговоров с представителями Прусского союза, король Польши Болеслав VI подписал акт о включении Пруссии в состав его государства. Пруссия сохранила местное право и сословное собрание (Прусский совет); введённые орденом пошлины и таможенные пошлины были отменены. Прусское дворянство имело равные права с польским, а купцы получали свободу торговли. 23 марта 1454 года завербованные орденом наёмники захватили охранявший путь из Германии в Поморье Хойнице, где укрылись остатки верных ордену крепостных гарнизонов. 21 апреля 1454 года Польша передала Тевтонскому ордену акт объявления войны от 22 февраля, а 28 мая король Болеслав VI в Торуни принял клятву верности от прусских сословий Хелмненской земли. В последующие дни аналогично поступили сословия Эльблингской земли и прусские епископы в Эльблонге (10 и 11 июня), Гданьске (16 июня), сословия и города Нижней Пруссии (19 июня в Кёнигсберге). Губернатором стал Иоганн фон Байзен.

Прусский союз мобилизовал наёмные войска и отправил их под командованием Сцибора фон Байзена на осаду Мариенбурга, Хойнице и Штума. 1 апреля гарнизон Мариенбурга под командованием фон Плауэна разбил осаждающих под Калдовом, прорвал осаду, атаковал корабли союза на Ногате и организовал опустошительные набеги на Эльблинг. В мае гданьские войска под командованием Вильгельма Йордана вновь осадили Мариенбург.

Штум был захвачен 8 августа, что позволило направить более крупные силы на последние удерживаемые рыцарями крепости в Мариенбурге и Хойнице.

Однако начавшаяся война оказалась далеко не столь быстрой и победоносной как ожилдалось. Вместо стремительного похода по Пруссии, Болеслав ввязался в многолетнюю войну, разгребать последствия которой (и пожинать её плоды) придется уже его наследнику.

Казавшееся отчаянным положение Тевтонского ордена летом 1454 года не отражало фактического баланса сил. Польша не могла оказать существенную помощь восставшим из-за глубокого финансового кризиса, и Болеслав VI направил посполитое рушение из Великопольского и Куявского воеводств и надворные хоругви против тевтонской крепости в Хойнице.

С другой стороны, в начале войны Тевтонский орден не контролировал всю свою территорию и, как следствие, мог рассчитывать только на союзные войска и наёмников. Для этой цели были выделены все имевшиеся финансы, включая средства, полученные от займов и доходов от бейливиков в Священной Римской империи. Набранное в Чехии и Германии войско размером около 15 тыс. было передано под командование талантливого и опытного командира Бернарда Шумборского. К Тевтонскому ордену присоединилось войско в 1,9 тыс. человек силезского князя Рудольфа Жаганьского, которое из-за контроля восставших над всеми морскими портами пробиралось через Ноймарк и Померанские герцогства к Хойнице. Мобилизованное в рамках посполитого рушения при Цереквице великопольское дворянство считало бесконтрольное правление магнатов причиной финансового разорения королевства, и по примеру военных экспедиций 1414, 1419 и 1422 годов в обмен на согласие принять участие в экспедиции выдвинуло лишённому возможности использовать иные войска правителю требования о повышении роли среднего дворянства и сеймиков за счёт ограничения влияния олигархии и высшего духовенства на правительство. Принятие 15 сентября Цереквицкого привилея позволило рушению выступить к Хойнице. Прежде чем осада Хойнице принесла какие-либо результаты, к крепости с запада подошло 15 тыс. тевтоно-силезское войско под командованием Шумборского и Рудольфа Жаганьского.

Казалось, дело шло к неизбежной решающей битве, но, как говорил старина Воланд – проблема не в том, что человек смертен, а в том, что он внезапно смертен. Так и не дождавшись начала решающей битвы 33-летний польский король Болеслав VI скоропостижно скончался в полевом лагере под Хойнице 10 сентября 1454 года от апоплексического удара, оставив после себя трех сыновей, старшему из которых, Конраду, было всего шесть лет, двух дочерей и беременную вдову (вообще-то, что в РЕИ, что в ЭАИ в браке Болеслава и Барбары родилось десять детей, младший из которых, Януш родится спустя несколько месяцев после смерти отца, но остальные пятеро детерминистично умерли в младенчестве еще при жизни Болеслава). Тевтонские рыцари и их сторонники конечно-же сразу стали говорить о том, что это господь покарал польского короля.

Так и не избрав главнокомандующего, поляки не решились дать генеральную битву, и были вынуждены снять осаду Хойнице и отступить.

Несмотря на то, что тевтонцы заявляли о божественной каре, обрушившейся на польского короля, на деле, как бы это цинично и иронично одновременно не звучало, господь оказался в этой ситуации именно на стороне поляков. Скоропостижная смерть Болеслава не позволила полякам дать генеральную битву (а мы знаем, чем битва под Хойницами закончилась в РЕИ и учитывая новую тактику тетвонцев, их превосходство в артиллерии и устаревшую тактику поляков, и в ЭАИ исход этой битвы, если бы она состоялась, был бы для Польши печальным, но, как говорится – «лучшая битва та, которая не состоялась» - и в данном случае это не метафора, а факт). Да, поляки были вынуждены снять осаду Хойнице, но и оглушительного поражения они не получили. Большая часть Пруссии по-прежнему оставалась под контролем поляков и Прусского союза, Мариенбург был по-прежнему осажден. И поляки сохранили армию и командование.

Кроме того, смерть короля вовсе не означала окончания войны. Она означала лишь временную передышку для обеих её сторон.

Партия войны никуда не делась и даже усилилась. Наследник короля – дитя малолетнее? Так это не впервой. Вон совсем не так давно было многолетнее регентство при Владиславе III – и ничего. Пережили. Поэтому уже в ноябре 1454 года королевский совет провозглашает королем шестилетнего Конрада, вступившего на польский трон под именем Конрада II. А до его совершеннолетия, которое должно будет наступить в начале 1462 года, власть в стране оказывается в руках регента – нового примаса Польши Яна Споровского,  сторонника продолжения войны.

регент Польши в 1454-1462 гг. - примас Ян Споровский

Изменено 8 часов назад пользователем Рюрик

[Росол]

Пишите коллега пишите еще!.

Интересно куда это выведет!

[Рюрик]

убрал под кат то, что решил несколько откорректировать

[Villehardouin]

Михаил Сигизмундович после этого без особых проблем захватывает и великокняжеский престол.

Кажется, находится в противоречии с

Ян Гаштольд со множеством народа встретил великого князя Казимира за Старыми Троками, и очень сожалел о том, и быстро отправил за ними погоню, и нагнали их между Кревом и Ошмянами. И там же всех тех пять братьев князей Воложинских поймали, а людей посланных от Михайлушки побили, а иных живыми захватили, и привели к великому князю Казимиру в Троки, и там их казнили

Но мало ли что мне кажется

Ну и убийство польского короля, да еще и последнего Ягеллона - боюсь, у поляков пригорит так, что косинеры появятся уже тогда (если войск лучше не будет) и таки поднимут на вилы/косы убийцу. Тем более, что литовцам-то незачем особо умирать за Михайлушку. Есть у меня подозрение, что убийство "нашего Ягеллона" многим литовцам тоже не понравится, и наверняка найдутся кандидат, а то и кандидаты, которые полякам поможет/гут, чтоб победитель в перспективе правил обеими государствами.