Бегущие тигры, сосредотачивающийся медведь

851 сообщение в этой теме

Опубликовано: (изменено)

Операция «Эдип».

К 2010 году Герхард Шрёдер занимал должность канцлера дольше, чем любой его предшественник из СДПГ. Его «светофорная» коалиция, составленная из красного рака, зелёной щуки и лебедя с жёлтым оперением, дожила до конца срока в режиме постоянной настороженности. Социал-демократы стояли за расходы на социальную сферу и сохранение пособий, демократы-«свободники» требовали налоговых послаблений для среднего класса и бизнеса, а зелёные, оказавшиеся между ними, брали на себя роль арбитра и чаще получали с обеих сторон. Спор шёл по каждому бюджету, и к началу 2010 года канцлер подошёл изрядно измотанным, даже без учёта того, что и в его собственной партии не было единства: Лафонтен не выходил, но и позиции по отношению к Шрёдеру не смягчал – это было суровое, истинно мужское противостояние. Слабый спад 2009 года, едва задевший немецкую промышленность, но ощутимо ударивший по земельным банкам, добавил раздражения: СвДП видела в нём довод за снижение налогов, СДПГ за расширение государственной поддержки.

 

Событием, которое окончательно вывело этот механизм из строя, стал уход Оскара Лафонтена в начале 2010 года по состоянию здоровья – политику предстояла операция. Лафонтен, возглавлявший левое крыло партии с момента выхода из правительства Шрёдера в 1999 году, 11 января направил руководству партии письмо на трёх страницах. В нем он сообщил, что слагает с себя полномочия в бундестаге. В конце письма содержалась фраза, которую партийное руководство восприняло как прямое указание: «социальная совесть» партии не зависит от него лично, и никто не должен использовать его уход как предлог, чтобы от нее отказаться. Казалось бы, с уходом своего давнего противника из публичной политики, канцлер мог вздохнуть спокойно. Но если это облегчение и было, продлилось оно недолго. Уход Лафонтена снимал препятствие к левому повороту партии, которым не первый год грезили многие её молодые члены, но канцлер не собирался этого делать и надеялся сохранить «светофор» и на следующем сроке – и чем яснее это становилось, тем сильнее было раздражение. Наконец, именно Лафонтен считался все эти годы основным собеседником профсоюзных комитетов. С его уходом профсоюзы начали обращаться напрямую к руководству партии.

 

Меморандум поступил в штаб-квартиру СДПГ, «Вилли-Брандт-Хаус», утром 23 февраля. Объединенный комитет по вопросам заработной платы, в который вошли представители профсоюзов IG Metall, Verdi и IG Bau, направил документ в адрес партийного руководства и ведомства федерального канцлера. Это был отчасти своего рода аудит, а отчасти хорошо скрытая угроза. В нем перечислялись невыполненные обязательства правящей коалиции, касающиеся формулы расчета пенсий, минимального размера зарплаты и программы инвестиций в восточные земли Германии; также было заявлено, что профсоюзы будут оценивать предвыборную кампанию сентября исходя именно из этого перечня. Документ был подписан главами всех трех профсоюзов. С процедурной точки зрения его значимость заключалась в том, что он был адресован партии как институту, тем самым предоставляя руководству мандат на действия, которого у него прежде не было. Аппарат генерального секретаря зарегистрировал документ, разослал его копии членам руководства и включил вопрос в повестку дня заседания, назначенного на 5 марта. Поначалу сотрудники аппарата восприняли это скорее как проверку, нежели как угрозу: профсоюзы и раньше присылали подобные бумаги, на что обычно следовал стандартный ответ – создание рабочей группы и обещание вернуться к обсуждению вопроса после выборов. Однако было достаточно вчитаться внимательно, чтобы понять, что дело серьёзнее: для этого потребовалось менее суток.

 

24 февраля премьер-министр Рейланд-Пфальца Курт Бек позвонил Шрёдеру и заявил, что не сможет вести предвыборную кампанию 2011 года, имея в своем «багаже» федеральные сокращения расходов. В тот же день слово взяли представители молодежного крыла партии – меморандум предоставил им возможность, которой они давно ждали. На протяжении четырех лет организация Jusos, они же «Молодые социалисты», находилась в состоянии открытого неповиновения ведомству канцлера. Молодые люди до тридцати лет наблюдали, как исчезают возможности для получения профессионального образования, зато множатся краткосрочные трудовые договоры. Председательница Jusos Франциска Дрозель уже неоднократно  подвергалась взысканиям со стороны партийного руководства за публичную критику правительственной политики в сфере труда. Согласно партийному уставу, Дрозель контролировала примерно каждого пятого делегата на любом съезде и никогда не скрывала своей готовности задействовать этот блок голосов. В тот самый день, когда Бек позвонил канцлеру по поводу ситуации в Рейнланд-Пфальце, Дрозель созвала в Франкфурте национальный совет Jusos и выступила с заявлением. В нём проверка, инициированная профсоюзами, была представлена как вопрос о партийном руководстве. Поддерживаемая выкриками разгорячённой аудитории, Франциска потребовала провести внутрипартийное голосование по кандидатуре на пост канцлера: утверждалось, что выдвижение кандидата исключительно силами исполнительного комитета это решение, принятое в обход рядовых членов партии, которым, собственно, и предстояло вести предвыборную кампанию. Молодые социалисты не требовали отставки Шрёдера напрямую – они добивались создания механизма, который сделал бы такую отставку возможной.

 

В течение следующих дней Курт Бек вёл телефонные переговоры с Матиасом Платцеком, премьер-министром Бранденбурга и «лицом» немецкой социал-демократии в её восточном варианте. Расчет Бека был предельно прост: для любого голосования на съезде ему были нужны делегаты от «Молодых социалистов», а для проведения предвыборной кампании – поддержка профсоюзов на местах, и обе эти силы требовали сейчас практически одного и того же. Канцлер стоит на их пути, но канцлер не стена,  его можно и подвинуть, вот только как в восточной части страны отнесутся к этому? Платцек был не из тех людей, кто стал бы защищать Шрёдера: канцлер, который четыре года отстаивал заморозку программы поддержки восточных земель, вряд ли стал бы ее возобновлять. Требование молодёжи давало Платцеку возможность проголосовать против канцлера, не создавая при этом впечатления, что интересы бюджета Бранденбурга для него важнее партийного единства. Сам Платцек в лидеры партии и тем более в канцлеры не стремился: будучи выходцем с востока, он не имел достаточного веса на федеральном уровне, к тому же у него были свои проблемы со здоровьем – его слух ухудшался. Поэтому он заявил Беку, что был бы не прочь видеть его во главе СДПГ, ещё до того, как его собеседник решился сам намекнуть Платцеку на такую возможность.

 

Не прояснённой оставалась позиция Пеера Штайнбрюка, энергия которого, проявленная в провинции Северный Рейн-Вестфалия, спасла однажды партию от досрочного голосования и сохранила Шрёдера на посту канцлера. Если бы он выступил в поддержку существующего руководства, для СДПГ это, вероятно значило бы раскол и серьёзную потерю голосов, а следовательно, на выборах победа досталась бы ХДС/ХСС, а Рюэ стал бы следующим канцлером. Но Штайнбрюк, хотя и не участвовал в кампании против Шрёдера, тем не менее и не поддержал его.

 

Текст послания, составленный Jusos коллективно 1 марта и до публикации одобренный Беком и Платцеком, не отличался длиной. Имя Шрёдера в нем не упоминалось. В документе говорилось, что в связи с изменившимися требованиями предвыборной кампании 2010 года партийное руководство предлагает созвать 17 апреля внеочередной съезд для выдвижения кандидата в канцлеры, причем этому выдвижению должно предшествовать голосование всех членов партии (по почте). Такая формулировка позволяла Шрёдеру воспринять предложение как чисто техническое решение о графике мероприятий, а руководству партии — получить необходимые голоса.

 

5 марта на заседании партийного руководства предложение было принято четырнадцатью голосами против одиннадцати; сторонники Шрёдера оказались в меньшинстве, Штайнбрюк был среди тех, кто голосовал «за». Это не было голосованием о вотуме недоверия, и никто его так не называл. Однако все присутствующие понимали: если в апреле, на фоне распространения меморандума профсоюзов и активной агитации за смену поколений, будет проведено голосование среди членов партии, Шрёдер не получит поддержки.

 

Канцлер  мог бы отклонить это предложение и вынести вопрос на рассмотрение съезда партии. Но съезд означал бы открытый раскол, а раскол — это как раз то, что могло стоить партии победы на выборах. Шрёдер не питал иллюзий относительно своих шансов на получение четвертого срока, выступая против партии, которая уже решила, что ей нужно новое лицо. Он предпочел договориться, а не вступать в борьбу.

 

Соглашение было достигнуто 9 марта. Шрёдер вызвал Бека, Платцека, Штайнбрюка и председателей трёх профсоюзов в ведомство федерального канцлера, после чего предложил свои условия ухода: он не будет участвовать в апрельском голосовании, останется на посту канцлера до выборов и будет вести предвыборную кампанию в поддержку кандидата от партии. Взамен он выдвинул три требования: закрепить в партийной программе дальнейшую поддержку проекта газопровода; предоставить ему статус почетного председателя на съезде; сохранить аппарат ведомства федерального канцлера до выборов и воздержаться от критики его политического курса в ходе предвыборной кампании. Сделка была впоследствии полностью выполнена.

 

Никто из тех, кто присутствовал на этой встрече со Шрёдером, не возражал против Бека в качестве кандидата; «Молодые социалисты» также были готовы поддержать его. Кроме того, у Бека был опыт взаимодействия с Партией демократического социализма, она же ПДС– как и у Платцека, бывшего менее «проходным» по другим, названным выше, причинам. Беку уже приходилось вести переговоры с ПДС в земельном парламенте, некогда он был противником коалиции социал-деократов с ними, но после 2008 года, а в особенности после ухода Лафонтена был готов смотреть на это гибче, заранее примеряя на себя костюм лидера левого крыла, и теперь называл Грегора Гизи и Лотара Биски «самыми надежными партнерами, которые у него были в Бундесрате».

 

Голосование среди членов партии проходило в первые две недели апреля. Бек получил 61% голосов, Шрёдер – 34%, остальные воздержались. На внеочередном съезде 17 апреля результат был утвержден единогласным одобрением делегатов. Выступление Шрёдера на съезде стало тем достойным уходом, который был обеспечен договоренностями от 9 марта.

 

Первым шагом Бека в качестве кандидата стала встреча с Гизи и Биски в Берлине. Он предложил общую платформу и обязательство: правительство под руководством СДПГ возобновит программу инвестиций в восточные земли. Условия Гизи заключались в предоставлении ему портфеля министра труда, а также в таком пункте коалиционного соглашения, который позволил бы министрам от ПДС воздерживаться при голосовании по мандатам НАТО, а не голосовать «за». Бек согласился на первое, а второе обсудил с «Зелеными». Те, в свою очередь, потребовали подтверждения отказа от атомной энергетики, которого достигли при Шрёдере, и дальнейших мер по развитию альтернативных источников энергии – такова была их цена за согласие на коалицию с участием ПДС. Бек принял оба условия.

 

Результаты, объявленные вечером 19 сентября 2010 года, подтвердили данные опросов:

Партия |Процент голосов| Места

ХДС/ХСС |35.9| 234

СДПГ |30.1| 196

СвДП |10.1| 66

«Зелёные» |9.5| 62

ПДС |8.3| 54

Другие |6,2| 0

 

Коалиция в составе СДПГ, «Зелёных» и ПДС располагала 311 местами из 612 – это давало большинство в пять голосов. Уступив ХДС/ХСС по числу голосов, часть из которых на востоке страны была потеряна в пользу ПДС, а в городах в пользу «Зелёных», СДПГ нуждалась в коалиции с ними. 62 места, полученных «Зелёными», стали для них рекордным результатом. Однако этот успех был достигнут за счёт СДПГ – в тех городских избирательных округах, в которых обе партии боролись за один и тот же электорат, социал-демократы были склонны уступать в пользу союзников. 54 места ПДС набрались неравномерно: 8,3% на бумаге смотрелись вполне солидно, но на деле в восточных землях партия набрала от 25 до 30% голосов, тогда как на западе – практически ничего. Вне коалиции у этой партии не было перспектив, Бек же лелеял надежду, что рано или поздно демократические социалисты Востока растворятся в рядах полевевших социал-демократов.

 

Правительство приступило к работе 1 ноября 2010 года: Бек занял пост канцлера, а лидеры «зеленых» и ПДС стали ключевыми министрами. На партийном съезде той же осенью Бек также возглавил партию – таким образом, в его руках вновь, как когда-то у Шрёдера, оказались оба поста. СвДП заявила, что ни при каких обстоятельствах не будет состоять в одной коалиции с ПДС, и её лидер Гидо Вестревелле объявил, что на следующих выборах партия выступит как единственная либеральная альтернатива. Эпоха «светофорной» коалиции, начавшаяся в 2006 году и отмеченная регулярными трениями, подошла к концу.

 

Тем временем ХДС оказалась в ситуации, когда ей пришлось возглавить самую крупную оппозицию за всю свою историю, но этот результат был одновременно и её «потолком», выше которого едва ли удалось бы подняться в обозримом будущем; ХДС не могла наращивать поддержку без Свободной демократической партии, и переговоры между ними не гарантировали успеха. В штаб-квартире ХДС уже разрабатывали стратегию на 2014 год: дождаться, пока коалиция потерпит крах из-за бюджетных разногласий, а затем представить себя единственной силой, способной управлять страной без участия ПДС, склоняя при этом свободных демократов на свою сторону. Ждать приходилось долго, но лучшей стратегии сейчас у христианских демократов не было.

Изменено пользователем Marten

Поделиться сообщением


Ссылка на сообщение
Поделиться на других сайтах

Создайте учётную запись или войдите для комментирования

Вы должны быть пользователем, чтобы оставить комментарий

Создать учётную запись

Зарегистрируйтесь для создания учётной записи. Это просто!


Зарегистрировать учётную запись

Войти

Уже зарегистрированы? Войдите здесь.


Войти сейчас