Новый порядок Османской империи

[Night Falcon]

Наше государство является сильнейшим государством: Ведь вы пытаетесь устроить его крах извне, а мы изнутри, но оно все равно не разваливается!

 

К концу XVIII века Османская империя вступила в полосу острого кризиса, охватившего все отрасли ее хозяйства, вооруженные силы, государственный аппарат. Крестьяне изнемогали под гнетом феодальной эксплуатации. По приблизительным подсчетам, в Османской империи в это время существовало около сотни различных налогов, поборов и повинностей. Военные неудачи и внутренняя социальная нестабильность дополнялись постоянной угрозой бунтов со стороны янычар, которые к этому времени утратили значительную долю свое прежней боеспособности и превратились в серьезный фактор внутренней дестабилизации.

Реформы, проводимые Селимом III, получили название «Низам-и-Джедид» (новый порядок) и предполагали коренные изменения в военной, экономической, образовательной и общественных сферах. Так, например, было предусмотрено упразднение янычарского корпуса и замена его регулярной армией, открытие военных колледжей и школ для подготовки младшего и высшего офицерского состава, формирование отдельного военного бюджета, подготовка артиллерийских, кирасирских и бомбардирских частей, закладка нового флота и строительство новых типов кораблей, введение новой налоговой системы, введение всеобщего начального образования, защита внутреннего производителя и ограничения для иностранцев на ведение торговли внутри Османской империи и многое другое.

Однако всему этому не суждено было сбыться. На любые попытки нововведений янычарский корпус отвечал вооруженными восстаниями, нападениями на представителей нового порядка и на местных жителей, а также разного рода бесчинствами. Известны случаи, когда янычары по одному вылавливали и убивали солдат новой армии Селима III. Слой местной элиты, поддержавшей Селима, был еще крайне незначителен. Наиболее сильным союзником султана в деле реформ был румелийский аян Мустафа-паша Байрактар. Но и он не смог помочь, когда в 1807 году улемы и янычары организовали мятеж, положивший конец реформам. Султан был свергнут, а затем убит.

Но чтобы было, если султану Селиму III сопутствовала удача? Что если бы реформы Нового Порядка были доведены до конца, а Османская империя избежала участи “больного человека Европы” ?

После ряда изнурительных войн с Россией и Австрией, Османская империя находилась в состоянии системного кризиса. Казна была пуста, армия деморализована, а административная структура всё чаще теряла контроль над провинциями. На этом фоне усилилась власть местных феодалов — аянов и бывших военных командиров, которые пользовались ослаблением Стамбула, чтобы установить фактическую автономию. Двумя наиболее мощными из них стали Али-паша Тепеленли из Янины и Осман Пазвантоглу из Видина.

Хаджи Мустафа-паша — османский государственный деятель, служивший пашой санджака Смедерево с 1793 года до своей гибели в 1801 году. Он был другом местных сербов, позволял им самостоятельно собирать налоги и формировать ополчения, а также был одним из самых преданных сторонников султана-реформатора Селима III. Злейшим соперником Хаджи Мустафы-паши был авантюрист и мятежник Осман Пазвантоглу, собравший вокруг себя недовольных янычаров. Поддержанный янычарами, кырджалиями и разными разбойническими шайками, он оккупировал весь Видинский санджак, повсюду изгоняя аг и ставя на ключевые посты своих верных таксил-дари, су-баши и бюлюк-баши. Они обложили христиан огромными налогами и повинностями. В 1796 году Хаджи Мустафа-паша и адмирал Кючюк Хуссейн-паша начали успешную осаду Видина, крепости Османа Пазвантоглу.

В нашей реальности, осада провалилась. Султан Селим III был вынужден признать Османа Пазвантоглу пашой и задним числом легитимизировать его завоевания. Хаджи Мустафа-паша был убит дезертировавшими янычарами, и погиб один из самых способных и уважаемых сторонников реформ.

1790 год— Первая в Османской империи военная подготовка по западному образцу. Примечательно, что она была проведена без ведома султана. Ходжа Юсуф-паша организовал отдельный корпус для подготовки избранного ядра солдат в разгар Второй русско-турецкой войны. В будущем, Ходжа Юсуф-паша станет одним из главных отцов Обновления Османской империи.

9 января 1792 года — Ясский мирный договор с Российской империи. Селим III осознаёт необходимость срочных реформ, и роспуска янычарского корпуса. Селим возглавил коалицию реформаторов и быстро созвал консультативное собрание для продвижения тадждида, или обновления. Хотя Селиму III часто приписывают заслуги в проведении военных реформ, он был далеко не единственным их инициатором. Идеи реформ, особенно военных, занимали османский политический класс почти столетие до восшествия Селима III на престол.

1764-1807 — Курджалийство (болг. Кърджалийство; также кирджалийство) — период в истории Османской Болгарии, когда с концa XVIII до середины XIX веков, страна оказалась фактически ввергнута в состояние анархии. В это время в регионе расправы над мирным, преимущественно безоружным христианским населением (христианам законы шариата запрещали иметь оружие и ездить верхом) безнаказанно чинили группы турецко-мусульманских разбойников и бандитов, в основной своей массе бывших военных Османской империи, которая, в силу своего упадка и постоянных проигрышей в войнах с Российской империей, не могла их больше содержать. В результате отставные военные начали терроризировать мирное болгарское население Румелии, а также Молдавии, Валахии, Буджака, Сербии, Фессалии, Эпира. Кырджали (kır/кыр — поле, и cali/джалы — разбойник) означает в буквальном переводе «полевой разбойник». Дахлии означает (от dağli, тур. — планинец, болг.) — горной разбойник. В 1790-х годах это явление набрало силу и достигло пика своего развития при султане Селиме III. Оно было ответом на попытки реформирования империи при этом султане и одновременно ответом на Низам-и-Джедид. Самым значительными вождями курджалийства были Осман Пазвантоглу и Али-паша Тепелинский, а также преступный контрабандист Кара Фейзы, находившийся в тесной связи с Пазвантоглу. Устранение Курджалийства станет одним из приоритетов Селима III в его правлении.

Июль 1793 года — Хаджи Мустафа-паша назначен визирем Белградского пашылака. Он тесно сотрудничал с османским дипломатом Петром Ичко и, по некоторым источником, они оба были членами одной масонской ложи. Как друг сербского народа, он получил прозвище «сербская мать».

В 1793 и 1796 годах османский султан Селим III издал фирманы, даровавшие больше прав сербскому населению. Налоги должны были собираться местными сербскими правителями с титулом обер-кнезь. Сербы получили свободу торговли и вероисповедания. Селим III также объявил, что некоторые непопулярные янычары должны покинуть Белградский пашалык. Многие из этих янычар нашли убежище или были наняты Османом Пазвантоглу, правителем Видинского санджака, противника султанской власти. Опасаясь роспуска янычар в Смедеревском пашалыке, Осман Пазвантоглу организовал серию рейдов против сербских партизан, не получив разрешения султана Селима III.

19 февраля 1793 года султан Селим III издал фирман, в коем провозгласил:

”

Разбойник Осман Пазвантоглу да будет пойман и казнён смерть

“

В ответ Пазвантоглу вновь объединил несколько банд и подступил к Видину, а также попытался с налёту захватить Белград. Однако, на подступах к Белграду, в ходе Коларской битвы, отряды Пазвантоглу были разгромлены сербским ополчением.

1 июля 1793 года — В своем новом фирмане, султан приказал арестовать разбойника и доставить его голову в Стамбул. Одновременно Селим поручил дворцовому капуджи-баши Колчак-Мустафа-аге расследовать дело Пазвантоглу. Под влиянием янычарского гарнизона, заступившегося за Пазвантоглу, Мустафа-ага заявил в своём рапорте на имя султана, что Осман Пазвантоглу совершал злодеяния исключительно против райи (не-мусульман), что ныне он исправно служит, и бывшие преступления его заслуживают прощения. В период реформы, нацеленной на упразднение корпуса янычар и введения военного набора, — Пазвантоглу, при поддержке янычарского гарнизона, открыто ополчился против султанской власти.

1795 год — Селим III предложил новые структуры управления, пытаясь обратить вспять тенденцию империи к децентрализации. Однако у правительства не хватало военных и финансовых ресурсов для проведения этой политики, и оно считало централизацию «недостижимым идеалом». Реформу было решено отложить "до лучших времён".

1797 год — Создание новой регулярной армии — «Низам-и-Джедид» ("Новый порядок"). Учреждение новых военных школ, в том числе артиллерийской академии.

Лето 1797 года — Селим III назначил Хаджи Мустафу-пашу на должность бейлербея Румелии. Он уехал из Сербии в Пловдив, чтобы бороться против видинского бея Османа Пазвантоглу. Мустафа-паша занимался сбором военных сил для борьбы против видинского бея Османа Пазвантоглу. Для финансирования воинских сборов Мустафа-паша увеличил налоги в пашалыке. Он принял предложение местных сербских обер-кнезей, разрешающее им иметь свои собственные силы, состоявшие из 16 000 сербов под командованием Станко Харамбашича в Велико село для предотвращения возможного народного бунта из-за повышения налогов. Во время отсутствия Мустафы-паши силы Пазвантоглу с янычарами захватили Пожаревац и осадили Белградскую крепость.

Ноябрь 1797 года — обер-кнези из Валево Алекса Ненадович, Илия Бирчанин и Никола Грбович прибыли на помощь Мустафе-паше и ввели свои силы в Белград, заставив осаждающих янычар отступить в Смедерево.

Февраль-июнь 1798 года — Осада Видинской крепости 40-тысячной армией султана Селима III, под командованием Хаджи Мустафы-паши и Кючюк Хуссейна-паши. Недовольные янычары, наемники, грабители и контрабандисты объединяются вокруг мятежного Османа Пазвантоглу.

20 июня 1798 года — Кара Фейзы, вождь бандитской шайки и один из самых значимых лидеров кырджалийства, погибает во время неудачного налета в городе Чирман, во Фракии. Его преступная сеть обезглавлена, а контрабандисты не препятствуют осаде Видинской крепости.

28 июня 1798 года — У осажденных в Видине заканчиваются припасы. В крепости заметны следы каннибализма. Осман Пазвантоглу и его сторонники взяты в плен, и подвергнуты жестокой казни. Их головы выставлены на показ в Константинополе, а отдельные части тела "гастролируют" по разным городам Османской империи, чтобы внушить ужас возможным мятежникам.

1 июля 1798 — Французы высаживаются в Александрии, Египет. Наполеон Бонапарт начинает своей Египетский поход, чем сильно шокирует Селима III.

2 июля 1798 — Селим III объявляет священную войну против французского вторжения и заключает союз с англичанами. В Египет были отправлены две армии. Первая армия под командованием Джаззара-паши выступила с 12 000 солдат, но была усилена войсками из Дамаска, Алеппо, Ирака (10 000 человек) и Иерусалима (8 000 человек). Вторая армия под командованием Мустафы-паши выступила на Родос примерно с восемью тысячами солдат. Он также знал, что получит около 42 000 солдат из Албании, Константинополя, Малой Азии и Греции. Джаззар-паша обладает дурной славой во всей Империи. В молодости, он жестоко подавил восстание бедуинов, за что и получил прозвище Джаззар (мясник).

21 июля 1798 — Битва у пирамид: Наполеон одерживает решающую победу над мамлюками под Каиром. Среди погибших, регент Египта и один из вождей мамлюков, Ибрагим-бей. Мурад-бей, второй по старшинству, в сословии мамлюков, с остатками армии бежит в Судан.

1–2 августа 1798 — Морское сражение при Абукире: британский флот под командованием адмирала Нельсона уничтожает почти весь французский флот. Наполеон и армия оказываются отрезанными от Европы.

21 октября 1798 — в Каире вспыхивает масштабное восстание мусульманского населения против французов.

1 ноября 1798 — Селим III запрещает алкоголь, и существенно сокращает расходы двора. Султан уверен, что ради благополучия державы, необходимо бороться с грехом пьянства и наркомании. Даже христианам и евреям угрожают смертную казнь за продажу спиртного мусульманам. Султан Селим III переходит к аскетичному образу жизни, а "полиция нравов" из солдат Низам-и-Джедид патрулирует Константинополь и следит за соблюдением сухого закона.

23 января 1799 — Битва при Саманхуде. В Верхнем Египте в январе 1799 года Мурад-бей сделал попытку перейти в наступление, но был разбит генералом Дезе и скончался от полученных ран, через пару дней. Мамлюки лишились двух самых значительных вождей, что серьёзно ослабило их положение.

17 марта-21 мая 1799 — Осада Акры. Ахмед Аль-Джаззар превратил маленький город Акко в мощнейшую крепость. Благодаря поддержке со стороны английского флота, который постоянно обстреливал французов и передал защитникам Акко захваченные французские корабли с осадной артиллерией, войска Джазара-паши отразили шесть штурмов, предпринятых французской армией. После столь значительной победы, Ахмед аль-Джаззар настаивает на том, что именно он должен заняться вторжением в Египет. Селим III, опасается, что слава полководца слишком возросла, и отказывает ему.

16 апреля 1799 — Битва при горе Тавор: победа французов над значительными турецкими силами, из Сирии. Унизительное поражение убедило Селима III в правильности своих изменений. Инвестиции в военные реформы быстро принесли плоды, ибо несколько сотен солдат Нового порядка, оборонявших Акру, значительно превзошли обычные османские войска янычар, разгромленные Наполеоном Бонапартом при Таворе.

25 июля 1799 — Битва при Абукире: Наполеон разбивает турецкий десант, под командованием Мехмеда-паши, высадившийся в Египте. В битве отличился племянник Мехмеда-паши, молодой албанский сорвиголова Мухаммед Али. Растроенный вестями о поражении, Селим III меняет своё мнение и приказывает Ахмеду аль-Джаззару лично прибыть в Египет и заняться установлением контроля в регионе.

30 июля 1799 — Мехмед-паша и Мухаммед Али тем временем, покидают Египет и прибывают ко двору султана. Мехмед-пашу ждет почетная отставка, тогда как его племянник, за проявленную храбрость, становится командиром одного из новых полков Низам-и джедид. Начало головокружительной карьеры Мухаммеда Али Албанского.

22 августа 1799 — Наполеон покидает Египет, тайно отплывая во Францию, оставив командование генералу Клеберу. Судьба французских солдат становится очевидной, как и безмятежность всей кампании.

Сентябрь 1799 — Власть Константинополя над Румелией несколько ослабла — из-за необходимости сосредоточить внимание на Египте и Сирии, а не воспользоваться падением Видина, чтобы вернуть Янину под контроль империи. Вскоре после осады Видина он создал сербское ополчение, которое набиралось и возглавлялось кнезами. Причина была проста: бандитизм по-прежнему свирепствовал в Румелии, хоть и был менее организован после смерти Кара Фейзы. Имперская армия находилась в Египте и Сирии, и что-то надо было делать, пока не появился второй Пазвантоглу. Но ни одно оправдание — пусть даже и обоснованное — не смягчило возмущения политической и религиозной элиты Османской империи. Хотя империя и была сравнительно терпима к своим этническим и религиозным меньшинствам (особенно в её золотой век), теперь мысль о том, чтобы вооружить их, казалась немыслимой — особенно из-за риска, что они могут обернуть оружие против самой империи. Хаджи Мустафе-паше пришлось лично прибыть в Константинополь, чтобы уговорить султана не увольнять его. Хотя он и остался на посту до своей смерти в 1808 году, создание христианского ополчения лишило его почти гарантированной возможности получить пост великого визиря. Балканские историки (особенно сербские — по понятным причинам) впоследствии превратили его в почти святую фигуру — бескорыстного государственника, начавшего трудный путь примирения христианских народов с Блистательной Портой ценой своей карьеры. Вероятнее всего, Хаджи Мустафа-паша был оставлен на посту просто потому, что никто другой не мог бы так эффективно проводить политику Селима на Балканах — сдерживать янычар, аянов и одновременно заручиться поддержкой христиан.

14 июня 1800 — Убийство генерала Клебера фанатиком в Каире.

4 июля 1800 — Адмирал (капудан-паша) Кючюк Хуссейн-паша устанавливает отношения между Османской империей и молодыми Соединёнными Штатами. Константинополь официально признаёт новую республику, и заключает с ней ряд торговых договоренностей.

1800-1803 — Военные реформы повлекли за собой и целый ряд экономических реформ. Новая армия требовала новых форм налогообложения и искоренения укоренившихся элитных групп, а «Армия нового порядка» должна была финансироваться из «Ирад-и-Джедид» (Новой казны). Были введены новые налоги, а старые были перераспределены для финансирования Новой казны, включая налоги на алкоголь и шерсть. Османы также приступили к более широким реформам тарифной системы. Ведущие ученые экономисты из Франции прибывают в Константинополь по личному приглашению Селима III.

2 сентября 1801 — Французы капитулируют в Александрии. Сидней Смит, Кючюк Хуссейн-паша, его протеже Коджа Хюсрев Мехмед-паша, Саид Мехмед-паша и Ахмед аль-Джаззар принимают французскую капитуляцию.

1 марта 1801 — Ввиду более удачных действий французов во время Египетского похода, лидеры мамлюков были убиты, а их силы были совершенно подорваны. Ахмед аль-Джаззар выполняет для султана Селима III грязную работу и вырезает всех выживших вождей мамлюков, подтверждая своё прозвище. После кровопролития, Ахмед аль-Джаззар возвращается в Эялет Дамаск, а османские чиновники получают полный контроль над Египтом. Новым пашой Египта становится Коджа Хюсрев Мехмед-паша, один из сторонников реформ. Вдохновленный законами Наполеона Бонапарта, он практически не меняет их, а правит в согласии с ними, законами ислама и волей Селима III.

[Night Falcon]

 

15 декабря 1801 — Янычары совершают покушение на Хаджи Мустафу-пашу. Бейлербей Румелии выживает после попытки убийства, но ответом становится массовая казнь недовольных янычар. Султан дал разрешение сербам и туркам-сипахам на совместное выступление против янычар. По всему Белградскому пашалыку проходит массовое убийство лиц, подозреваемых в связи с мятежными янычарами. Хаджи Мустафа-паша провел подлинную чистку, не разбираясь в подлинной виновности обвиняемых. Султанская власть поддерживала сербов в борьбе против произвола янычар, чем обеспечила себе лояльность сербских князей.

15 февраля 1802 — Радикальные сербы, решили воспользоваться сложившейся резней янычар. В селе Орашац под Тополой местные сербские предводители из Белградской нахии и Шумадии приняли решение о начале восстания против власти Османской империи. Верховным вождём восстания был избран опытный воин, гайдук и бывший участник фрайкора, кавалер Золотой медали Австрийской империи обер-ефрейтор Карагеоргий, ранее сражавшийся вместе с Османом Пазвантоглу.

27 марта 1802 года — Амьеннский мирный договор, завершивший войну Второй Коалиции, и окончательно примирение Франции с Османской империей. Лишь после заключения мира с Францией, Селим III мог посвятить свои силы делу обновления Турции. Началась дипломатическая карьера генерала Себастиани — он был назначен посланником в Константинополь. Генерал Орас Себастиани содействует военным реформам Османской империи.

Несмотря на все разрушения и жертвы, большинство историков сходятся во мнении, что французское вторжение в Египет принесло Османской империи больше пользы, чем вреда, поскольку оно сломило власть мамлюков, показало имперским военным недостатки применявшейся ими тактики и завершилось победой, которая значительно повысила престиж Порты (как внутри страны, так и за рубежом) в то время, когда она находилась в затруднительном состоянии. Джаззар-паша стал героем всего исламского мира, как военачальник, сумевший разбить Наполеона. Мамлюки, на протяжении столетий, были неприкасаемой правящей кастой в Египте. Их власть держалась на эксплуатации местного населения, и мамлюки не были заинтересованы в развитии государства. Устранение реакционной касты и закрепление непосредственного контроля османских чиновников в Египте, вернуло под контроль султана, богатейшую из провинций. Ещё во времена Октавиана Августа, Египет был житницей империй и часто находился под личным контролём наместников Императора. Селим III, как и многие османские султаны до него, увлеченный историей Древнего Рима, объявил Египет собственной территорией. Большая удача султана заключалась в том, что в Египте не оказалось амбициозных авантюристов, готовых воспользоваться вакуумом власти после падения мамлюков.

Сентябрь 1802 года — Численность солдат нового корпуса неуклонно росла с момента его создания: с нескольких сотен во время последней Русско-турецкой войны до 2536 рядовых и 27 офицеров в 1797 году, а к моменту Амьеннского мирного договора в сентябре 1802 года, согласно сохранившимся документам, – до 4317 рядовых и 30 офицеров. Доходы Новой казны также росли благодаря постоянному сбору налогов, предназначенных для её финансирования, и изъятию богатых сельскохозяйственных угодий, владельцы которых не платили свою справедливую долю, что побуждало других подчиниться, прежде чем им суждено было оказаться на плахе. Завоевание Египта позволило правительству применить ту же политику на плодородных сельскохозяйственных угодьях Нила, а поскольку многие мамлюки, которые в противном случае управляли бы латифундиями, либо умерли, либо скрывались, примерно с 1800 года казна Ирад-и-Джедид начала наполняться новыми деньгами.

Весна 1802 года — Новые казармы были построены за Босфором — в Кадыкёе и Ускюдаре, прямо напротив столицы. В 1802 году по всей Анатолии была введена система рекрутского набора. Новобранцы стали обучаться не только пехотному делу, как в первом корпусе (который всё ещё оставался в Галате), но и кавалерии. Они получали льготы — например, освобождение от налогов и полноценное жалование уже во время обучения, что особенно привлекало бедных крестьян, которые в ином случае могли бы стать разбойниками. Присутствие иностранных военных советников со временем уменьшалось — их заменяли либо обученные ими офицеры, либо ветераны египетской кампании, обладавшие бесценным боевым опытом в борьбе с сильнейшей на тот момент армией Европы. Одним из таких ветеранов стал Мухаммед Али — племянник Мустафы-паши, привлёкший внимание Порты своими военными заслугами и политическими связями.

1802—1807 годы стали периодом протурецкой политики со стороны Наполеона. Дружба и союз с Османской империей он рассматривал как полезный инструмент против своего главного врага, Британии, а также как средство противодействия России. Налаживанию франко-турецких отношений способствовали два фактора: во-первых, долгая история дипломатических и экономических отношений между государствами (с XVI века), французы были первыми, кто заключил торговый договор с турками, а французские предприниматели инвестировали значительные средства в османскую экономику; во-вторых, султан Селим III большую часть своей жизни был несколько расположен к французам.

31 мая 1802 год — Первое сербское восстание, не снискало отклика среди местного населения. Самоуправление и успешное руководство Хаджи Мустафы-паши обеспечило лояльность большинства сербов. Карагеоргию и его сторонникам, так и не удалось поднять массы на полноценное восстание против султана, а большинство сербов только приветствовало действия османского султана. На горе Чегар в нескольких километрах от Ниша, были брошены трупы всех, пострадавших в ходе чисток Хаджи-Мустафы паши. На подмогу ему, прибыл Хуршид-паша (будущий соперник всемогущего визиря Мухаммеда Али Албанского). По приказу Хуршида Ахмед-паши, трупы мятежников, янычар и преступников обезглавили, а черепа затем вмонтировали в башню. Это должно было служить предостережением тем, кто попытается восстать против Османской империи. Кожу с черепов набили соломой и отправили в Константинополь. Карагеоргий покинул Сербию и бежал в Вену, где стал лидером сербской иммиграции. Алекса Ненадович стал одним из самых преданных сторонников Османской власти среди сербов.

8 декабря 1803 — умирает Капудан-паша Кючюк Хуссейн-паша, убежденный реформатор и человек, заключивший торговые отношения между США и Османской империей. Его супруга Эсма-султан была младше мужа на 22 года и была племянницей султана. О семейной жизни Эсмы и Хюсейна в Стамбуле ходили многочисленные слухи. В частности, Эсма питала слабость к молодым людям со светлыми глазами, а её супруг сформировал церемониальную гвардию из босоногих полуголых моряков; гвардия эта была известна по имени её создателя — «Нагие Хюсейна-паши». Брак оставался бездетным. Эсма-султан гостила в султанском дворце, в гареме устраивались различные развлечения. В те годы Эсма-султан была более известна как «Капуданпаша-султан»; она принимала приглашения в своём дворце и отправлялась на пикники со своей свитой, соперничая с сестрами султана, Бейхан и Хатидже. Эсма Султан овдовела в возрасте двадцати пяти лет. Она славится своим образом жизни и модными пристрастиями. Даже овдовев, она продолжала вести светский образ жизни. Она была центром светской жизни Стамбула и постоянно вдохновляла модников. Каждый вечер она устраивала концерты во дворце, которые можно было слушать и с кораблей, проплывающих по Босфору. Вместе со своей матерью Синепервер-султан, Эсма даже стала проводить время в компании молодых янычар. Михришах-султан, мать султана Селима III, потребовала прекратить это разгульное поведение, и вынудила Эсму-султан вновь вступить в новый брак и временно покинуть Константинополь. Её мать последовала за Эсмой-султан на остров Родос, где девушка и вступила в брак.

 

Данная деталь важна. В реальности, вместе со своей матерью Синепервер-султан именно Эсма сыграла важную роль в мятеже Кабакчы, чтобы привести к власти своего любимого брата Мустафу. Янычары и другие противники реформ восстали 29 мая 1807 года. Их возглавил сержант Кабакчы Мустафа. Вот почему этот мятеж впоследствии называли восстанием Кабакчы. Благодаря близости с Мустафой IV, Эсма после восстания Кабакчы получила возможность жить так, как сама считала нужным. Эсма, имевшая большое влияние при дворе, вероятно, сыграла не последнюю роль и в убийстве бывшего султана Селима III во время набега на дворец рущукского аяна Алемдара Мустафы-паши в 1808 году. Эсма и её мать валиде Айше Синепервер-султан всеми силами пытались удержать Мустафу IV на троне. Устранение Эсмы сокращает возможности янычар ориентироваться внутри дворца Топкапи и многочисленных помещений гарема.

В 1803 году после трёхлетней войны он покорил сулиотов и получил титул сераскира Румелии. К 1812 году Али-паше была подвластна территория с населением до 1,5 млн чел.

Март 1803 — Сауд ибн Абдул-Азиз вошел в священный город и разрушил там все мавзолеи святых и здания, архитектура которых не соответствовала догматам ваххабизма. Жителям было запрещено молиться за султана, носить шелковые одежды, публично курить табак. Известие о падении Мекки повергло Стамбул в панику и уныние.

Весна 1804 — Али-паша Тепелинский принялся усмирять и наказывать тех, кто сеял беспорядки по всей Румелии. Он расположил лагерь за стенами Пловдива, а затем, захватив добычу у разбойников, решил вернуться домой. По возвращении в Янину он встретился с Джоном Филипом Мориэ, с которым обсудил возможность превращения Эпира в независимое государство при поддержке Британской империи.

Зима 1806 — Сауд ибн Абдул-Азиз подчинил себе Хиджаз. Из Мекки и Медины были изгнаны турецкие чиновники. Ваххабизм, возникший в XVIII веке как движение возврата к исконному «чистому» исламу, изначально носил антиосманский характер. Наряду с борьбой с «отступниками»-шиитами провозглашалась борьба с турецким султаном как «лжехалифом» и объединение арабских племен. Экспансия ваххабизма нанесла серьёзный удар по престижу османского султана как «защитника священных городов». Кроме того, ваххабиты стали чинить препятствия совершающим хадж паломникам, нападали на караваны и начали представлять определённую угрозу для экономики Османской империи.

Апрель 1806 года — Объявлено строительства казарм для армии Низам-и Джедид на территории Фракии — по образцу тех, что уже были построены в Анатолии и охватили почти весь полуостров. Первые гарнизоны планировалось разместить в Эдирне и Текирдаге. Тысячи имперских солдат были направлены в эти города под предлогом борьбы с бандитизмом, но гарнизоны (в основном состоявшие из янычар) подняли мятеж и преградили им путь. Селим III приказал кади Абдуррахману-паше отвести 24-тысячное войско во Фракию и основать там казармы «Нового порядка» под предлогом защиты населения от горцев (так обычно называют организованный балканский бандитизм). Первая попытка выполнить эту задачу была предпринята в городе Текирдаг и немедленно столкнулась с яростным сопротивлением населения. Разгневанный слабостью Абдуррахман-паши, тот снимает его с должности и ставит на пост Мухаммеда Али-пашу. Новый командующий силами Низам-и-джедид сразу принимает жесткий подход и расстреливает протестующих.

Июль 1806 года — Всю весну и лето ведущий аян Эдирне, Дагдевиреноглу Мехмед, сплачивал оппозицию Новому порядку под тем предлогом, что это будет означать подрыв традиционных привилегий янычар и аянов в регионе. Под его специальным командованием, по словам британского консула в Бухаресте, 186 местных аянов подписали секретное соглашение, чтобы противостоять Новому порядку и свергнуть Селима III и на его место установить его племянника Мустафу. Угроза крупномасштабной гражданской войны также замаячила на горизонте, поскольку румелийские аяны сплотили свои силы, которые, по оценкам французского посла в Стамбуле Горация Себастьяни, насчитывали около 80 000 человек.

20 июля 1806 года — Командиры традиционной армии при поддержке духовенства подняли бунт в Эдирне. Благодаря поддержке войск Хаджи Мустафы-паши в Румелии, консервативные аяны решили сократить свои требования, и не идти на полную конфронтацию. Обе стороны сумели "сохранить лицо". Войска нового строя были выведены из-под командования европейцев, во главе их был поставлен один из бунтовщиков, Алемдар Мустафа-паша. Но за два года, проведенные с войском нового строя на Дунае, Алемдар Мустафа-паша успел переменить свои взгляды и сам стал сторонником реформ.

Август 1806 года — генерал Себастиани настаивает на том, что стоит отстранить правителей Дунайских княжеств от власти, что было вызовом царю, так как по Ясскому мирному договору 1791 года назначение и смещение правителей Молдавии и Валахии должны были происходить при согласии России. Однако британский посол, сэр Артурт Педжетт, протестует против дальнейшего союза Османов с Францией. Педжетт тратит внушительные суммы на взятки друзьям и соратникам султана, и убеждает Селима III отказаться от войны с Россией. Селим III придерживается позиции нейтралитета. Между Педжеттом и Себастиани продолжается активная борьба за благосклонность султана. Британия и Франция соревнуется между собой, чтобы склонить Османов на свою сторону, чем умело пользуется Селим III.

 

Изменено 3 часа назад пользователем Night Falcon

[sigulin.maxim]

бывший участник фрайкора, кавалер Железного Креста с дубовыми листьями обер-ефрейтор

как нестандартно то!

[sanitareugen]

Всё замечательно, но откуда в Австрии Железный Крест? Это прусская награда, появившаяся в 1813.

[Night Falcon]

Австрии Железный Крест?

Я не знал. А какая аналогичная награда в Австрии, не знаете? 

[sanitareugen]

Конкретный Карагеоргий был награждён Золотой Медалью.

[Сеня]

Участники дебатов:

• Проф. Картер Финдли (Carter Findley) — американский историк, ведущий специалист по реформам Селима III и эпохе Танзимата.

• Проф. Ильбер Ортайлы (İlber Ortaylı) — турецкий историк-османист, профессор ведущих университетов Турции.

• Д-р Мария Тодорова (Maria Todorova) — болгарский и американский историк, исследователь балканских провинций Османской империи.

• Д-р Илья Зайцев — российский историк-османист, специалист по административной структуре Порты.

• Проф. Шюкрю Ханиоглу (M. Şükrü Hanioğlu) — историк поздней Османской империи, профессор Принстонского университета.

---

Часть 1: Ликвидация оппозиции в Румелии и стабилизация Балкан (1798–1806 гг.)

Проф. Картер Финдли:
Коллеги, предложенная развилка ставит ключевой вопрос: мог ли Селим III удержать власть, если бы его реформы получили передышку? В реальности именно крах осады Видина в 1798 году и легитимация Османа Пазвантоглу[1] продемонстрировали слабость Порты[1]. Успешное взятие крепости и казнь мятежника действительно могли пресечь децентрализацию Румелии. Однако финансирование столь масштабной кампании силами одной лишь Новой казны[2][3] вызывает сомнения. Налоги «Ирад-и-Джедид» вызывали протесты[2]. Была ли у Стамбула финансовая подушка для победы в 1798 году без риска немедленного дефолта?

Проф. Ильбер Ортайлы:
Соглашусь с профессором Финдли. Но важно помнить, что Видин пал в развилке благодаря гибели Кара Фейзы и пресечению контрабанды. Это выглядит допустимо, но уязвимо. Пазвантоглу опирался на поддержку недовольных янычар по всей Румелии[1][4]. Казнь Османа могла не запугать, а озлобить гарнизоны в Белграде и Эдирне. Порта конца XVIII века страдала от системного кризиса доверия. Смерть одного лидера редко останавливала движение, когда за ним стоял весь янычарский корпус. Хватило бы у Селима III[5] решимости продолжать террор?

Д-р Мария Тодорова:
В балканском контексте выживание Хаджи Мустафы-паши[6] — исключительно важный фактор. В реальности его убийство янычарами в 1801 году открыло дорогу к произволу дахий и неизбежному восстанию[7][8]. Если Мустафа-паша выживает при поддержке сербского ополчения[6][7], это временно стабилизирует Смедеревский санджак. Однако создание христианского ополчения численностью в 16 тысяч человек — это пороховая бочка. Рано или поздно сербы потребовали бы автономии, независимо от лояльности Мустафы-паши. Идея о том, что они остались бы покорными подданными Порты, выглядит чрезмерно оптимистичной.

Д-р Илья Зайцев:
Коллеги, я бы обратил внимание на важный внешнеполитический аспект развилки. В предложенном тексте Египетский поход Наполеона ослабляет мамлюков, но Селим III успевает реорганизовать силы. Это действительно логично: уничтожение мамлюкской касты руками французов, а затем зачистка выживших силами Аль-Джаззара укрепили власть центра[9]. Но Египет — это не только налоги. Назначение Коджа Хюсрева Мехмеда-паши вместо исторического Мухаммеда Али меняет баланс сил. Без амбиций Мухаммеда Али Египет мог остаться покорной, но стагнирующей провинцией. Действительно ли Порта могла эффективно управлять им напрямую?

Проф. Шюкрю Ханиоглу:
Д-р Зайцев затронул ключевую проблему. Мухаммед Али в нашей реальности провёл глубокую модернизацию Египта именно потому, что действовал автономно, бросая вызов Стамбулу[9]. В развилке же он становится лояльным командиром одного из полков Низам-и Джедид[10]. Это лишает Египет его собственного модернизационного импульса, но усиливает ядро османской регулярной армии. Но давайте вернемся к Сербии. Неудачная попытка Карагеоргия поднять восстание в 1802 году и его бегство в Вену выглядят реалистично только при условии, что австрийцы не стали бы активно поддерживать сербскую эмиграцию против Порты.

Проф. Картер Финдли:
Да, Вена могла использовать сербский вопрос как рычаг давления. Но в 1802 году Австрия была истощена войнами с Францией и искала стабильности на южных границах. Поэтому нейтралитет Вены в отношении подавления мятежа Карагеоргия весьма вероятен. Меня больше беспокоит внутридворцовый аспект. Ссылка Эсмы-султан на Родос из-за её скандального поведения — изящное допущение автора развилки. Без её интриг и связи с консервативными кругами янычары лишаются координатора внутри Топкапы. Это снижает вероятность переворота 1807 года. Но достаточно ли этого для нейтрализации улемов?

Д-р Мария Тодорова:
Думаю, нет. Улемы сопротивлялись реформам не только из солидарности с янычарами. «Низам-и Джедид» подрывал их монополию на образование и правосудие[3]. Введение светских военных школ и приглашение французских советников воспринималось духовенством как прямая угроза исламскому характеру государства[2]. Даже без Эсмы-султан улемы нашли бы другого ставленника. Однако, если регулярная армия Селима III к 1802 году действительно насчитывала более 4000 дисциплинированных солдат вблизи столицы, силовой баланс смещался. Султан мог решиться на упреждающие репрессии против верхушки духовенства, что изменило бы правила игры.

Проф. Ильбер Ортайлы:
Это ключевой момент, Мария. В реальной истории Селиму III не хватало жесткости Махмуда II[9][11]. Если развилка предполагает, что Селим преодолевает свою нерешительность (возможно, под влиянием успехов на Балканах и в Египте), его поведение меняется. Казнь Османа Пазвантоглу и зачистка янычар в Белграде показывают нам гораздо более авторитарного султана. Но у такой решимости есть оборотная сторона — финансовое изнурение крестьянства. Рост налогов на алкоголь и табак, а также изъятие земель могли спровоцировать масштабные крестьянские бунты в Анатолии, главном мобилизационном резерве империи.

Д-р Илья Зайцев:
Анатолийский фактор действительно часто недооценивают. Введение рекрутского набора в Анатолии весной 1802 года, описанное в тексте, выглядит логичным шагом для расширения «Низам-и Джедид»[10]. Но освобождение новобранцев от налогов ложилось дополнительным бременем на остальное население. Более того, приток бедных крестьян в армию создавал риск инфильтрации недовольных элементов в новые полки. Без жесткого контроля лояльности эти новые казармы в Кадыкёе и Ускюдаре могли превратиться в новые очаги мятежа, едва финансовая система Порты дала бы первый серьезный сбой.

Проф. Шюкрю Ханиоглу:
Верно, финансовая стабильность — ахиллесова пята любого «нового порядка»[10]. Но автор развилки предлагает интересное решение: интеграция ресурсов Египта. Смерть Мурад-бея в 1799 году и ликвидация мамлюкской элиты Аль-Джаззаром действительно возвращают богатейшую провинцию под прямой фискальный контроль Стамбула. Поступления из долины Нила с 1800 года могли компенсировать дефицит «Ирад-и-Джедид»[2]. Это сильный аргумент в пользу реалистичности модели. Однако, сможет ли Порта удержать Египет без сильного местного правителя, когда начнется неизбежное ваххабитское наступление в Хиджазе?

Проф. Картер Финдли:
Хиджазский кризис 1803–1806 годов действительно станет лакмусовой бумажкой для новой армии. В нашей реальности потеря Мекки и Медины нанесла колоссальный удар по легитимности Селима III как халифа. В этой развилке Сауд ибн Абдул-Азиз также берет священные города под контроль. Но теперь у султана есть боеспособный корпус «Низам-и Джедид» и лояльный Египет как плацдарм. Вопрос в логистике: сможет ли Порта быстро перебросить новые войска через Красное море без поддержки сильного флота, реформа которого в сценарии только началась?

Д-р Илья Зайцев:
Логистика на Красном море была кошмаром для Порты. Но не забываем о роли Кючюк Хуссейна-паши, чей флот модернизировался французскими инженерами. Его смерть в конце 1803 года в развилке сохраняется, что ослабляет руководство флотом. С другой стороны, Египет под началом Коджа Хюсрева Мехмеда-паши способен мобилизовать местные суда. Если Египет стабилен и платит налоги, Порта может нанять европейские транспорты. Проблема в том, что отправка регулярных войск в Хиджаз оголит балканские рубежи империи.

Д-р Мария Тодорова:
Именно балканские рубежи вызывают наибольшие опасения. В развилке указано, что Порта вывела войска из-под командования европейцев летом 1806 года во главе с Алемдаром Мустафой-пашой. Этот компромисс с консерваторами выглядит жизненным. Но согласился бы Мустафа-паша Байрактар[12] стать реформатором в реальности без столичного кризиса? В нашей истории его реформаторский пыл проснулся лишь после того, как он стал великим визирем в Стамбуле[12]. На Дунае он был типичным аяном, защищающим свои региональные интересы[12]. Перемена его взглядов за два года службы кажется психологически натянутой.

Проф. Шюкрю Ханиоглу:
Мария, здесь сыграл роль фактор окружения. Находясь на Дунае во главе передового отряда новой армии, Алемдар неизбежно сравнивал ее эффективность с дезорганизованными янычарскими бандами[12]. Аяны были прагматиками. Если реформа приносила победы и гарантировала их личную безопасность, они ее поддерживали. В сценарии Алемдар видит успехи Низам-и Джедид против разбойников. Его переход на сторону реформ логичен, так как альтернативой было уничтожение, как это случилось с Пазвантоглу[1]. Это классическая стратегия выживания региональной элиты.

Проф. Ильбер Ортайлы:
Но главным внешнеполитическим чудом развилки является позиция Великобритании в августе 1806 года. Исторический посол Артур Педжетт действительно тратил огромные суммы на подкуп дивана. Однако британские интересы требовали вовлечения России в войну на востоке, чтобы отвлечь Наполеона. То, что Педжетт убеждает Селима III сохранить нейтралитет и отказаться от войны с Россией, выглядит как дипломатический триумф Порты. Но согласился бы Александр I не использовать слабость соседа? Это подводит нас к важнейшему вопросу о русско-турецких отношениях в этой реальности.

 

Часть 2: Дипломатический нейтралитет и экономическая цена реформ (1806–1807 гг.)

Проф. Картер Финдли:
Коллеги, обратимся к дипломатическому противостоянию 1806 года. В реальности Орас Себастиани подтолкнул Селима III к смещению прорусских господарей Валахии и Молдавии, что вызвало ввод русских войск на Дунай. В нашей развилке британский посланник предотвращает этот конфликт взятками и дипломатией. Но насколько прочным был нейтралитет Порты? Наполеон вел войну Четвертой коалиции и отчаянно нуждался во втором фронте против России. Французское давление на Стамбул росло с каждым днем после Йены и Ауэрштедта. Мог ли Селим устоять против воли императора французов?

Д-р Илья Зайцев:
Я разделяю ваши сомнения, Картер. Французская дипломатия обладала колоссальным влиянием. Селим III лично симпатизировал Франции со времен переписки с Людовиком XVI. Однако нейтралитет давал Порте редкий шанс завершить реформы «Низам-и Джедид» без внешней интервенции. Для Санкт-Петербурга нейтральный Стамбул был приемлем, пока шло тяжелое противостояние в Восточной Пруссии. Император Александр I не желал отвлекать дивизии генерала Михельсона на Дунай. Проблема в том, что Россия традиционно видела в реформировании османской армии прямую экзистенциальную угрозу.

Проф. Шюкрю Ханиоглу:
Совершенно верно, Илья. Усиление Порты беспокоило русское военное ведомство. Но в 1806 году Александр I воевал на два фронта — против Наполеона в Европе и против Каджаров в Персии. Открытие третьего фронта на Дунае из-за капризов Себастиани было бы стратегическим безумием. Нейтралитет Порты, подкрепленный британским золотом Педжетта, стал для России тактической победой. Это позволило высвободить до сорока тысяч солдат для кампании в Пруссии. Однако русский МИД внимательно следил за ростом регулярных османских полков, опасаясь реванша за Крым.

Д-р Мария Тодорова:
Не забудем и о Дунайских княжествах. В реальной истории их оккупация Россией была представлена как защита православного населения. Если в развилке Селим III сохраняет нейтралитет, а господари Ипсиланти и Мурузи остаются на своих постах, предлог для ввода русских войск исчезает. Это лишает балканских повстанцев надежды на немедленное русское покровительство. Христианские подданные империи оказываются в сложном положении. Без русской армии восстания в Валахии и Сербии лишаются внешнего мотора, что укрепляет позиции протурецких элит вроде Алексы Ненадовича.

Проф. Ильбер Ортайлы:
Мария абсолютно права. Усмирение сербского бунта и стабилизация в Румелии в 1802-1806 годах существенно изменили расклад сил. В нашей истории Порта не могла контролировать даже Болгарию из-за кырджалийских банд. В этой же версии благодаря решительным действиям Мухаммеда Али во Фракии и жесткому подавлению бунтарей «Низам-и Джедид» наводит порядок. Но цена этого порядка — нарастающее недовольство консервативного мусульманского населения, у которого новые регулярные полки ассоциировались с «христианским заговором». Позволил бы нейтралитет снизить это внутреннее давление?

Проф. Картер Финдли:
Думаю, нет. Наоборот, отсутствие внешней войны лишало Селима III возможности мобилизовать общество под лозунгами «джихада против неверных». Внутренний кризис лишь консервировался. Консерваторы видели, что султан держит нейтралитет в европейской войне, в то время как «безбожные» французы и русские делят континент. Это давало улемам повод обвинять Селима в слабости. С другой стороны, отсутствие военных потерь позволило сберечь костяк Низам-и Джедид. К концу 1806 года эти войска представляли собой реальную силу, способную защитить Трон от столичных мятежей.

Д-р Илья Зайцев:
Согласен, Картер. Опережающий рост регулярного корпуса создавал новый баланс сил в самом Стамбуле. В нашей реальности Селим III в мае 1807 года капитулировал перед янычарами Кабакчы Мустафы, потому что побоялся применить «Низам-и Джедид» из анатолийских гарнизонов. Но в этой развилке, где Мухаммед Али командует частями во Фракии и решительно подавляет любые протесты, уступки со стороны султана исключены. Произошел бы неизбежный военный разгром янычарского корпуса силами регулярной армии прямо в предместьях столицы.

Проф. Шюкрю Ханиоглу:
Но вернемся к международным последствиям этого нейтралитета. Если в 1806 году война между Санкт-Петербургом и Стамбулом не началась, то Тильзитский мир 1807 года приобретает совершенно иную форму. В нашей реальности Наполеон легко уступил интересы своего османского союзника Александру I, согласившись на раздел европейских владений Порты. Если же Селим остался нейтральным, Наполеону сложнее оправдать предательство интересов Порты перед общественным мнением Франции. Франко-османский союз мог сохраниться как действующий инструмент сдерживания России.

Д-р Мария Тодорова:
Не соглашусь, Шюкрю. Наполеон всегда руководствовался прагматизмом, а не общественным мнением. Для него союз с Александром I в 1807 году был важнее любых обещаний Селиму III. Он все равно пожертвовал бы интересами Порты. Однако важная разница в том, что у России при нейтралитете Стамбула не было бы оккупированных Дунайских княжеств в качестве залога. Александр I не мог требовать признания Молдавии и Валахии частью Российской империи. Это сохранило бы геополитический статус-кво на Балканах стабильным гораздо дольше, до самого 1812 года.

Проф. Ильбер Ортайлы:
Вот именно. Отсутствие русско-турецкой войны в 1806–1812 годах — это важнейшее изменение. Это означает, что Порта сохраняет колоссальные ресурсы, которые исторически были растрачены на Дунае. Казна Селима III не истощена войной. «Низам-и Джедид» не несет потерь на фронте, а продолжает подготовку. Это время — целых шесть лет передышки — позволяет вырастить целое поколение новых офицеров, преданных султану. Для реформ это был бы беспрецедентный подарок, сопоставимый с тридцатью годами мира при Абдул-Хамиде I.

Проф. Картер Финдли:
Однако, коллеги, не идеализируем ли мы возможности Селима? Экономические советники из Франции прибыли в Константинополь, но османская экономика оставалась цеховой, аграрной и зависимой от внешних займов. Капитуляции по-прежнему связывали руки Порте в торговой политике. Даже при успешном сборе налогов в Египте, промышленная модернизация требовала огромных капиталовложений, которых не было. Армия «нового порядка» могла шить мундиры и лить пушки, но оставалась импортером технологий. Смог бы Селим преодолеть технологическое отставание без промышленной революции?

Д-р Илья Зайцев:
Картер, вы правы насчет технологий. Но посмотрите на пример России Петра I или Японии эпохи Мэйдзи. Османской империи на первом этапе было достаточно качественного импорта и создания военных мануфактур. В развилке упоминается защита внутреннего производителя и ограничения для иностранцев. Это элементы меркантилизма, которые при жестком контроле могли дать толчок местному производству сукна, пороха и стрелкового оружия. Стабильный Египет как сырьевой придаток обеспечивал хлопок. Порта закладывала основы протоиндустриализации, пускай и ограниченной.

Проф. Шюкрю Ханиоглу:
И все же, ключевой уязвимостью оставалось образование. Введение всеобщего начального образования, заявленное в тексте реформ Селима III, выглядит утопией для начала XIX века. У Порты не было кадров для светских школ. Попытка реформировать мектебы и медресе натолкнулась бы на глухое сопротивление улемов, контролировавших начальное обучение. Без светского образования армия «Низам-и Джедид» оставалась бы изолированным институтом. Офицеры учились точным наукам, а рядовые солдаты оставались неграмотными и подверженными религиозной пропаганде оппозиции.

Д-р Мария Тодорова:
Но эта пропаганда ослабевает, когда улемы видят, что султан побеждает. В традиционном османском обществе победа — это лучшее доказательство божественного покровительства. Ликвидация Османа Пазвантоглу и усмирение Румелии сделали Селима III в глазах населения законным и сильным правителем. Реформы воспринимались уже не как «греховное новшество», а как залог победы над неверными. Порта медленно переходила к концепции Османского патриотизма, объединяющего мусульман и христиан перед лицом внешних угроз. Хотя это был долгий и болезненный процесс.

Проф. Ильбер Ортайлы:
Именно так. И этот «османский патриотизм» проходил испытание нейтралитетом. Пока Англия и Франция истощали друг друга, Селим III строил новые казармы. Но нейтралитет не мог длиться вечно. В 1807 году Наполеон подпишет Тильзитский договор, и геополитическая карта Европы переформатируется. Султану придется делать окончательный выбор. Британский флот адмирала Дакворта в нашей истории прорвался к Стамбулу в 1807 году. В этой развилке Порта готова к такой угрозе гораздо лучше. Как Селим распорядится этой готовност

 

---

[Night Falcon]

Это что реальные дебаты или сгенерировано нейросетью?

[Сеня]

Часть 3: Наполеоновские бури и испытание прочностью (1807–1812 гг.)

Проф. Картер Финдли:
Коллеги, в 1807 году наступает критический момент. Историческая Дарданелльская операция адмирала Дакворта была попыткой Англии силой принудить Порту к союзу против Франции. В нашей реальности Стамбул спешно укрепляли под руководством Себастиани. В этой развилке Селим III не свергнут, янычары разгромлены, а артиллерийские части «Низам-и Джедид» полностью укомплектованы. Береговые батареи проливов, модернизированные французскими инженерами, должны были встретить британскую эскадру сокрушительным огнем. Дакворт просто не решился бы войти в Мраморное море.

Д-р Илья Зайцев:
Согласен, Картер. Оборона проливов силами новой артиллерии завершилась бы триумфом Порты. Но этот успех неизбежно толкал Селима III в объятия Наполеона, разрушая его нейтралитет. Британский флот блокировал бы османскую торговлю в Средиземном море. Однако в июле 1807 года разыгрывается главная драма: Тильзитский мир. Александр I и Наполеон тайно договариваются о разделе сфер влияния. Смог бы Наполеон настоять на сохранении территориальной целостности Порты, видя, что Селим реально усилил свою армию и флот?

Проф. Шюкрю Ханиоглу:
Именно сила Порты меняет логику Наполеона в Тильзите. В нашей реальности Наполеон видел в Османской империи «умирающее тело», которое глупо защищать вопреки интересам союза с Россией. Но в этой развилке перед ним жизнеспособное государство с боеспособным корпусом «Низам-и Джедид», удержавшее Египет и отразившее Англию. Наполеону выгоднее использовать сильную Порту как постоянный противовес России на юге. Он мог предложить Александру I компромисс: признание русских интересов на Дунае в обмен на гарантии неприкосновенности Стамбула и Анатолии.

Д-р Мария Тодорова:
Но признание интересов России на Дунае означало бы для Селима III сдачу Сербии и Дунайских княжеств. Пошел бы окрепший султан на такую капитуляцию? В развилке Хаджи Мустафа-паша удерживает контроль над Белградским пашалыком до своей смерти в 1808 году. Протурецкие сербские кнезы лояльны Порте. Для Александра I попытка вторгнуться туда без поддержки местного населения и при наличии регулярных османских гарнизонов на Дунае выглядела бы крайне рискованной, особенно на фоне затяжной войны со Швецией в 1808–1809 годах.

Проф. Ильбер Ортайлы:
Абсолютно верно, Мария. Русско-шведская война связала Петербургу руки. Но у Селима III появляется другая, критическая угроза — Хиджаз. В развилке ваххабиты Сауда ибн Абдул-Азиза вытеснили турок из священных городов. Это идеологический кризис. Султан не может считаться Халифом правоверных, не контролируя Мекку. Египетский наместник Коджа Хюсрев Мехмед-паша получает приказ подавить мятеж. Исторически эту кампанию вел Мухаммед Али как правитель Египта. Как изменится ход Османско-саудовской войны, если ею руководит регулярный офицер Стамбула?

Проф. Картер Финдли:
Это крайне интересный тактический вопрос. Исторически кампания затянулась на годы из-за партизанской тактики саудитов в пустыне Неджд. Но Коджа Хюсрев Мехмед-паша в развилке действует как лояльный исполнитель воли султана, опирающийся на египетские ресурсы и регулярные батальоны «Низам-и Джедид». Мухаммед Али, будучи командиром одного из элитных полков во Фракии, мог быть переброшен на Аравийский полуостров как военный специалист. Дисциплина регулярных войск и использование современной артиллерии против конницы бедуинов могли ускорить разгром Первого Саудовского государства.

Д-р Илья Зайцев:
Да, превосходство регулярной пехоты в Хиджазе очевидно. Но победа в Аравии требовала надежного тыла. И здесь ключевую роль сыграл бы Египет. Исторический Мухаммед Али создал в Египте мощную личную империю. Здесь же Коджа Хюсрев Мехмед-паша правит строго в рамках законов султана, реорганизуя экономику по французскому образцу. Доходы от торговли хлопком и зерном идут напрямую в Ирад-и-Джедид. Это позволяет Селиму III финансировать не только войну в Аравии, но и перевооружение османского флота на верфях Стамбула.

Проф. Шюкрю Ханиоглу:
Но флот — это сфера влияния Англии. С 1807 по 1809 годы Великобритания находится в состоянии войны с Данией и Россией. Если Порта сохраняет нейтралитет, британская средиземноморская торговля критически зависит от османских портов. Султан Селим III оказывается в уникальном положении арбитра. Продавая продовольствие и сырье обеим воюющим коалициям, империя переживает настоящий экономический бум. Однако этот нейтралитет вызывал раздражение у Наполеона, который требовал от всех европейских держав присоединения к Континентальной блокаде.

Д-р Мария Тодорова:
Англо-османские отношения этого периода действительно сложны. В развилке упоминается смерть Кючюк Хуссейна-паши в 1803 году, который наладил торговые связи с США. В условиях европейской блокады Стамбул мог стать ключевым хабом для американской нейтральной торговли. Это обеспечивало дополнительный приток золота. Но в 1809 году, после Эрфуртского конгресса, угроза франко-русского раздела Балкан возрастает. Смог бы Селим III удержать нейтралитет, когда австрийцы и русские начали бы тайно обсуждать судьбу Босфора в преддверии неминуемого разрыва Наполеона с Александром I?

Проф. Ильбер Ортайлы:
В этом и кроется главный триумф дипломатии Селима. К 1810 году «Низам-и Джедид» насчитывает уже около 40–50 тысяч обученных штыков. Султан не просто обороняется, он демонстрирует силу. Александр I, понимая неизбежность столкновения с Францией, не станет рисковать войной с Портой, у которой за спиной стоит сильная армия. Вместо этого Россия ищет гарантий безопасности на юге. Исторический Бухарестский мирный договор 1812 года, подписанный Кутузовым за месяц до Бородина, в этой развилке заменяется пактом о ненападении, зафиксировавшим довоенные границы.

Проф. Картер Финдли:
Это гениальный геополитический маневр. Пакт о ненападении с Россией в 1812 году развязывает Селиму III руки. Пока Наполеон ведет Великую армию вглубь России, Порта может окончательно подавить внутренние очаги сепаратизма. Али-паша Тепеленский в Янине, который исторически заигрывал с Англием и Францией, в этой реальности оказывается изолирован. Без поддержки извне и перед лицом окрепшего султана он вынужден пойти на компромисс или быть уничтоженным силами новой армии. Селим III восстанавливает реальный контроль над Балканами.

Д-р Илья Зайцев:
Но у этого контроля была своя цена. Сербы, которые исторически получили автономию после русско-турецкой войны, в нашей развилке остаются под жестким, но стабильным контролем Порты. Отсутствие восстания Карагеоргия консервирует сербское общество в рамках османской феодальной системы. Да, Алекса Ненадович и его круг лояльны, но среди молодежи зреет тайное недовольство. Национальное возрождение южных славян не исчезает, оно уходит в подполье, готовя взрыв на более поздний период.

Проф. Шюкрю Ханиоглу:
Согласен, Илья. Относительный мир на Балканах до 1812 года — это лишь временная передышка. Но для Османской империи эта передышка была бесценной. Казна «Ирад-и Джедид» благодаря пошлинам от нейтральной торговли и доходам из Египта наполнилась золотом. Султан Селим III к 1812 году успел создать не просто регулярную армию, а жизнеспособную административно-финансовую систему, способную поддерживать эту армию. Это означает, что Османская империя входит в эпоху Наполеоновских войн не как жертва раздела, а как полноправный субъект европейской политики.

Д-р Мария Тодорова:
Но важнейший тест для этой новой системы наступает в 1812 году, когда Наполеон начинает вторжение в Россию. Наполеон отчаянно требовал от Стамбула открыть второй фронт против Александра I. Исторически Порта отказалась, подписав Бухарестский мир. В этой развилке Селим III также сохраняет пакт о ненападении с Россией. Он понимает, что Наполеон — ненадежный союзник, готовый пожертвовать турками ради своих интересов. Сохранив нейтралитет в 1812 году, Османская империя окончательно избегает разорения.

Проф. Ильбер Ортайлы:
Это действительно так, Мария. Избежав участия в европейской катастрофе 1812 года, империя сохранила силы. Это кардинально меняет историю Венского конгресса 1815 года. В нашей реальности османский вопрос там не обсуждался, так как Порта считалась слабеющей добычей. В этой развилке окрепшая Османская империя выступает как легитимный участник Священного союза, чьи границы гарантированы великими державами. Как это повлияет на будущее Европы и Ближнего Востока в XIX веке?

 

 

 

Это что реальные дебаты или сгенерировано нейросетью?

конечно сгенерированные

[Night Falcon]

Касательно темы дебатов и экономики. Период Наполеоновских войн это то редкое окно возможностей для Османов, когда они могут просто проигнорировать европейские капитуляции и заняться поддержкой внутренней экономики. В этот момент, европейские страны заняты войной друг с другом. И да, русско-турецкая война начнется позже, но инициатором будет Александр I. По моему видению, в этой войне, поразительно Османская империя проиграет все сражения на поле битвы, но дипломатически полностью победит, а Россия окажется в изоляции. И по итогу, будет заключен мирный договор, где обе стороны назовут себя победителями. 

[Сеня]

Историки проанализировали представленный тезис и высказали свои суждения с точки зрения различных аспектов османской политики, экономики и дипломатии начала XIX века.

---

Проф. Картер Финдли:
Тезис об «окне возможностей» для обхода капитуляций во время Наполеоновских войн крайне интересен. Действительно, европейский протекционизм Наполеона дезорганизовал торговлю. Порта могла ввести чрезвычайные военные сборы и импортные пошлины, де-факто игнорируя привилегии иностранцев под предлогом нужд «Ирад-и Джедид». Однако полностью избавиться от капитуляционного гнёта было невозможно без развитого флота: британские купцы, защищенные Королевским флотом, жестко пресекали любые попытки ограничить их права в Леванте. Тем не менее, временная передышка для местных ремесленников была вполне реальной.

Проф. Ильбер Ортайлы:
С юридической точки зрения капитуляции изначально были односторонним султанским пожалованием. Но к началу XIX века они превратились в мощный инструмент колониального давления. Игнорировать их открыто Селим III не мог. Но на практике война парализовала французский и австрийский экспорт. Это создало естественный вакуум, который заполнили местные производители. Запуск суконных и оружейных мануфактур для армии нового порядка без конкуренции со стороны дешевого европейского импорта стал возможен именно благодаря континентальной блокаде. Это было уникальное, хотя и вынужденное окно возможностей.

Д-р Илья Зайцев:
Сценарий будущей войны с Россией, предложенный автором, выглядит исторически убедительно. После победы над Наполеоном Александр I неизбежно обратил бы взор на юг. Реформированная османская армия, несмотря на модернизацию, все же уступала бы закаленным в боях русским ветеранам. Проигрыш сражений на поле боя закономерен. Но дипломатическая победа Порты в условиях изоляции России — это классическая модель. Европейские державы, напуганные чрезмерным усилением Петербурга после 1815 года, объединились бы для дипломатической защиты Стамбула, не позволяя России реализовать военные успехи.

Д-р Мария Тодорова:
Эта дипломатическая конструкция напоминает мне преддверие Крымской войны, перенесенное на тридцать лет назад. Для балканских народов этот исход означал бы временное сохранение статус-кво. Если Россия побеждает на поле боя, но дипломатически изолирована, она не может настоять на создании независимых славянских государств. Подобный исход, где обе стороны объявляют себя победителями, типичен для эпохи «европейского концерта». Россия получает символические уступки, а Порта — реальные гарантии неприкосновенности своих границ со стороны Англии и Австрии, что закрепляет результаты реформ.

Проф. Шюкрю Ханиоглу:
Действительно, сценарий «поражение на поле боя, победа за зеленым столом» идеально соответствует османской стратегической культуре XIX века. Порта всегда умело играла на противоречиях великих держав. Окрепшая регулярная армия Селима III, даже проигрывая тактически, изнуряла бы наступающие русские войска на Дунайских оборонительных рубежах. В условиях дипломатической изоляции Петербурга затяжная кампания стала бы для него неподъемной. Такой исход зафиксировал бы геополитический паритет. Это подтверждает, что реформированная Порта могла успешно противостоять Восточному вопросу, избежав статуса жертвы европейского раздела.