Королева Рейнис

[Night Falcon]

Из книги мейстера Сарвика из Староместа «Хроника царствования королевы Рейнис Незабвенной», хранящейся в библиотеке Цитадели:

Среди мейстеров Цитадели, посвятивших свои труды истории Вестероса, давно сложился негласный консенсус: Семь Королевств не знали государя мудрее и способнее, чем Старый король Джейхейрис Миротворец. За годы своего долгого правления он сделал для укрепления и преобразования государства больше, чем любой другой король династии Таргариенов — как до него, так и после.

Если его великий предок, Эйгон Завоеватель, предпочел оставить большинство законов на волю местных обычаев и древних традиций покоренных земель, то Джейхейрис положил конец этой разрозненности. По его повелению был составлен первый единый свод законов, благодаря которому от Дорнийских марок до ледяных пределов Севера судьи и лорды могли руководствоваться общими правилами, а не только волей предков.

Последним же великим деянием Старого короля стал «Указ о престолонаследии», навсегда изменивший порядок передачи Железного трона. Однако появлению этого закона предшествовали две трагедии, каждая из которых оставила глубокий след как на королевской семье, так и на судьбе всего государства.

Первая произошла в 92 году от Завоевания, когда на остров Тарт высадились мирийские пираты. В действительности это были не обычные морские разбойники, а сторонники одной из партий, потерпевшей поражение во время кровавой политической борьбы в самом Мире. Изгнанные из родного города, они решили обрести новое владение за Узким морем и обратить Тарт в собственное княжество.

Вторжение застало лорда Камерона Тарта врасплох. Мирийцы действовали стремительно и решительно, и вскоре вся восточная часть острова оказалась в их руках. В Королевской Гавани поначалу сочли, что угроза не заслуживает чрезмерного внимания. Король Джейхейрис и его Малый совет были уверены, что сил Штормовых земель и ополчения дома Тартов окажется вполне достаточно, чтобы сбросить захватчиков обратно в море. Однако, желая положить конец войне одним сокрушительным ударом и не допустить ее затягивания, король распорядился направить карательную экспедицию и своего старшего сына, принца Эймона, верхом на драконе Караксесе.

На девятый день третьего месяца 92 года на остров отправился флот под началом Корлиса Велариона. Эймон в тот же день, спустя несколько часов после отправления флота с Дрифтмарка, вылетел на Тарт; он простился с леди Джоселин и дочерью Рейнис, которая не полетела с отцом лишь потому, что ожидала ребенка. Последними словами Эймона, обращенными к дочери, были:

— У тебя впереди своя битва. Лорду Корлису нужен сын, а мне внук.

Перед отправкой на остров Тарт, будто предчувствуя беду, Эймон взял слово с Бейлона, что тот позаботится о его дочери.

Когда принц Эймон Таргариен, принц Драконьего Камня и наследник Железного трона, пал на Тарте, сраженный мирийским арбалетным болтом, скорбь охватила все Семь Королевств. Безутешны были его младший брат, принц Бейлон, вдова, леди Джоселин Баратеон, и единственная дочь, принцесса Рейнис.

Не дожидаясь окончания траурных церемоний, Храбрый принц Бейлон взмыл в небо на Вхагар и отправился к Тарту, поклявшись отомстить за брата. Втайне от всех, кроме своей бабки, королевы Алисанны, принцесса Рейнис последовала за ним верхом на Мелеис. Вместе брат и дочь павшего наследника обрушили на захватчиков драконье пламя и довершили разгром мирийцев, отбросив их обратно в Узкое море.

Ходили слухи, что за время кампании принцесса сумела снискать безграничную преданность лорда Бриндемера Тарта, наследника титула Вечерней Звезды. Имея под своим началом уже двух драконов вместо одного, Бейлон и Рейнис, как утверждали некоторые, всерьез помышляли продолжить преследование беглецов до самых Ступеней. Лишь благоразумие лорда Бриндемера удержало их от столь дерзкого предприятия: он убедил драконьих всадников не начинать новую войну без дозволения короля. Тем не менее, по настоянию Рейнис они задержались на Тарте еще на неделю, чтобы выследить и уничтожить всех оставшихся мирийских изгнанников.

Когда победители возвратились в Королевскую Гавань, улицы столицы были переполнены ликующим народом. Возгласы во славу Бейлона Храброго и принцессы Рейнис не смолкали несколько дней, а вести об их подвиге быстро разнеслись по всему Вестеросу. К тому времени ко двору уже прибыли многочисленные письма от Великих домов, выражавших соболезнования в связи с гибелью кронпринца Эймона и вместе с тем поддерживающих его дочь и наследницу, принцессу Рейнис. Хотя некоторые лорды по-прежнему сомневались, способна ли женщина нести тяжкое бремя верховной власти, полагая, что мягкость женской натуры плохо сочетается с обязанностями государя, для многих поход на Тарт стал убедительным доказательством мужества и решительности принцессы. Ее участие в освобождении острова заметно укрепило ее положение в глазах знати.

Не меньшее облегчение испытал и сам король. После смерти Эймона Джейхейрис опасался, что лорд Корлис Веларион — человек честолюбивый и значительно старше своей супруги — со временем превратит Рейнис в орудие собственных притязаний. Однако события на Тарте показали обратное. Решение отправиться в бой принцесса приняла самостоятельно, не спрашивая совета у мужа, руководствуясь лишь чувством долга перед своей семьей и домом Таргариенов.

Когда Его Милость встретил в столице сына и внучку, он крепко обнял обоих, поблагодарил за одержанную победу и спасение Тарта, но тут же сурово отчитал за своеволие. Особенное неудовольствие короля вызвал поступок Рейнис: принцесса находилась на первых месяцах своей первой беременности и, несмотря на это, отправилась на войну. С тех пор Джейхейрис нередко в шутку, а порой и с укором называл внучку «Рейнис Бесстрашной».

Ответ принцессы королю запомнился многим, ибо уже тогда в ее словах проявились первые черты государя, которым ей было суждено стать.

— Мужчины рождены для битв, а женщины — для родильного ложа. Но я — наследница своего отца и вместе с тем женщина. Потому мой долг — делать и то, и другое: править как мужчина и жить как женщина.

После этих слов леди Джоселин призналась, что именно она помогла дочери тайно покинуть столицу и отправиться на Тарт. Король встретил это признание суровым молчанием, однако королева Алисанна лишь заметила, что, хотя после гибели кронпринца Эймона Джоселин уже никогда не станет королевой, ей удалось воспитать дочь, более чем достойную носить корону.

Именно после этих событий вопрос о престолонаследии впервые встал со всей остротой. Единственный ребенок принца Эймона, принцесса Рейнис, была восемнадцатилетней женщиной редкого ума, сильного характера и несомненных способностей. Согласно общему андальскому праву, именно она являлась законной наследницей своего отца.

Однако у нее был могущественный соперник. Принц Бейлон, прежде считавшийся лишь «запасным наследником», к тому времени был прославленным тридцатипятилетним рыцарем, опытным воином и всадником Вхагар. Немало лордов полагало, что именно он лучше всего подходит для управления Семью Королевствами. Поговаривали, что и сам король Джейхейрис, хотя и без особой охоты, склонялся к кандидатуре сына, видя в этом продолжение устоявшихся традиций дома Таргариенов.

Подобные доводы имели свои основания. Эйгон Завоеватель стал первым владыкой Семи Королевств, хотя его старшая сестра Висенья родилась двумя годами раньше. Сам Джейхейрис занял Железный трон после смерти своего дяди, короля Мейгора Жестокого, несмотря на то, что его старшая сестра Рейна, если следовать одному лишь праву первородства, обладала более вескими притязаниями.

Лишь королева Алисанна, женщина, чьим умом и политической проницательностью восхищались даже самые непримиримые противники, неизменно и открыто выступала в защиту прав принцессы Рейнис, утверждая, что закон и справедливость должны стоять выше привычек и предрассудков.

— Правителю нужны ясный ум и доброе сердце, — сказала она супругу. — Мужское достоинство не входит в число необходимых качеств. Если бы женщины были неспособны править, Ваше Величество держали бы рядом с собой племенную кобылу, а не меня.

Королева также напомнила, что Эйгон Завоеватель получил власть раньше своих сестер, а не племянниц, и потому его восшествие не противоречило андальскому праву. То же касалось и самого Джейхейриса. Когда великий мейстер Элизар привел в пример принцессу Эйрею, чьи притязания были обойдены в пользу ее дяди, Алисанна заметила, что мать Эйреи добровольно отказалась от прав своих дочерей, а следовательно, восшествие Джейхейриса также полностью соответствовало закону.

Затем она обратилась к самому королю.

— Мейгор отверг закон, положившись на силу меча. Если и мы станем пренебрегать законом всякий раз, когда он нам неудобен, то престолонаследие дома Таргариенов никогда не будет столь же незыблемым, как скалы Драконьего Камня.

Упоминание Мейгора произвело на Джейхейриса глубокое впечатление. Воспоминания о дяде, при котором королевство истекало кровью, а дети Эйниса жили в постоянном страхе, до конца жизни преследовали Миротворца. Не ответив никому, он распустил Малый совет и объявил, что желает провести неделю в полном одиночестве, прежде чем вынести окончательное решение.

Пока король размышлял, обе стороны спора не теряли времени. Великий мейстер Элизар готовил хроники, повествующие о немногих королевах прошлого и непрочности их власти, а также надеялся заручиться поддержкой Верховного септона. Королева Алисанна, напротив, действовала с присущей ей энергией. Через леди Аларру ей удалось склонить на сторону Рейнис лорда Эдрика Старка, а также добиться поддержки лорда Боремунда Баратеона, родного дяди принцессы.

Однако самым ценным союзником Доброй королевы оказался септон Барт. Он отказался примкнуть к какой-либо из сторон, пока лично не убедится в достоинствах принцессы. По его просьбе Рейнис выдержала продолжительное испытание, отвечая на вопросы о законах, истории, математике, военном деле, логике и искусстве красноречия. О своем заключении Барт никому не сообщил.

Тем временем королева Алисанна, леди Джоселин и сама принцесса Рейнис развернули переписку невиданного размаха. Десятки воронов ежедневно взмывали в небо над Красным замком. Не меньшую роль сыграл и лорд Корлис Веларион, сумевший заручиться поддержкой домов Редвин и Мандерли, предложив им торговые соглашения, столь выгодные, что отказаться от них было почти невозможно.

Нельзя сказать, будто Джейхейрис сомневался в уме или способностях принцессы Рейнис. Напротив, именно они и внушали ему опасения. В отличие от мягкого и покладистого Визериса, Рейнис обладала твердым нравом и железной волей — столь же несгибаемой, как сам Железный трон. Для государя, которого потомки прозвали Миротворцем, подобный характер казался скорее источником будущих смут, нежели залогом спокойного царствования. Он не раз думал, что разумнее оставить корону тому, чье восшествие не вызовет недовольства ни среди великих лордов, ни у верующих в Семерых — самой влиятельной силы в королевстве после самого престола.

Но Алисанна умоляла мужа взглянуть дальше собственной эпохи.

— Да, — говорила она, — андальские обычаи испокон веков отдавали предпочтение наследнику мужского пола. Однако Таргариены никогда не были андалами. Наш дом возник в Валирии, где драконья кровь почиталась превыше всех прочих законов, а женщины дома нередко обладали властью, не уступавшей мужской. Разве за прошедшие десятилетия Таргариены и без того не поступились слишком многим, стремясь примириться с обычаями покоренного народа? Разве Вера уже не вынудила нас отказаться от многоженства — древнейшего из валирийских обычаев? Неужели теперь следует позволить Святой Вере определять и то, кому сидеть на Железном троне?

Она напомнила мужу о Висенье — старшей сестре Эйгона Завоевателя, великой воительнице, чье имя и спустя поколения произносили с благоговением. О младшей сестре Рейнис, чья слава и тактичность обеспечили любовь государства.

— Неужели, — спрашивала Алисанна, — женщины драконьего рода настолько умалились с тех времен, что больше не достойны наследовать собственную корону? И если Таргариены продолжат уступать обычаям Вестероса, что останется от нашего собственного наследия? Не станем ли мы со временем еще одним андальским домом, отличающимся от прочих лишь цветом волос да драконами? Почти столетие назад Таргариены покорили Вестерос. Но с каждым новым поколением, — говорила королева, — Вестерос все сильнее покорял Таргариенов. Стоит уступить и в вопросе престолонаследия — и великие лорды навеки сочтут, что именно они вправе определять законы драконьих королей.

Эти слова заставили Джейхейриса надолго задуматься. Он понимал, что любое принятое им решение станет законом не только для его детей, но и для потомков, которых ему уже не суждено будет увидеть. Всю свою жизнь он искал согласия и избегал крайностей, однако даже Миротворец сознавал: уступка, совершенная слишком легко, может показаться не проявлением мудрости, а знаком слабости.

В 92 году, сразу после смерти Эймона, Бейлон Весенний Принц занял пост Защитника Государства. Принц Бейлон поклялся оберегать свою племянницу и не стал выдвигать претензий на её трон.

Период между гибелью принца Эймона в 92 году от Завоевания и смертью принца Бейлона в 101 году позднейшие историки нередко называют Годами Неопределенности. Хотя Джейхейрис так и не объявил нового наследника Железного трона, он также не сделал шага, которого ожидали многие лорды: принц Бейлон так и не был провозглашен принцем Драконьего Камня.

Вместо этого Старый Король даровал сыну титул Защитника Державы, поручив ему командование королевскими силами и значительную часть государственных забот. Для одних это было несомненным свидетельством того, что Бейлон со временем унаследует престол. Другие же видели в этом лишь признание его заслуг как величайшего воина своего поколения, но не более того.

Сам Джейхейрис хранил молчание.

Тем временем принцесса Рейнис постепенно готовилась к тому дню, когда ей, возможно, предстояло взойти на Железный трон. Значительную часть времени она проводила в обществе королевы Алисанны, перенимая у нее искусство управления государством. Немало часов наследница посвящала беседам с септоном Бартом, чья мудрость и государственное мышление пользовались уважением во всем Вестеросе, а также с последним Десницей Старого Короля — лордом Отто Хайтауэром, познакомившим принцессу с повседневной работой Малого совета, финансами короны и тонкостями отношений между Великими домами.

Пока Рейнис училась править, ее сторонники укрепляли ее положение за пределами Красного замка. Лорд Боремунд Баратеон, приходившийся принцессе родным дядей по матери, и ее супруг, лорд Корлис Веларион, развернули обширную переписку с великими и малыми лордами Семи Королевств. В письмах они не требовали поддержки, но настойчиво напоминали о бесспорных правах дочери Эймона согласно андальскому закону и о необходимости сохранить преемственность старшей линии дома Таргариенов.

Сам принц Бейлон, впрочем, не предпринимал никаких действий, которые могли бы свидетельствовать о его стремлении к короне. Верный своему отцу, он исправно исполнял обязанности Защитника Державы, а позднее принял и должность Десницы короля, всецело посвятив себя служению престолу.

Желая отметить назначение сына и показать всему королевству, что в доме Таргариенов воцарилось согласие после долгих лет неопределенности, Джейхейрис устроил грандиозную охоту в Королевском лесу. Празднества продолжались несколько дней, и мало кто сомневался, что самый опасный спор его царствования остался позади.

Но судьба распорядилась иначе.

Спустя всего пять дней после окончания охоты принца Бейлона внезапно поразил жестокий приступ болей в животе. Ни великий мейстер, ни лучшие лекари двора не смогли облегчить его страдания. Вскоре Защитник Державы и Десница короля скончался от разрыва кишок.
Так смерть вновь вмешалась в порядок престолонаследия. За неполные девять лет Старый Король лишился обоих сыновей, и вопрос, который он столь долго откладывал, более не терпел промедления.

После смерти принца Бейлона король Джейхейрис более не колебался. Он объявил своей наследницей старшую из ныне живущих внуков — принцессу Рейнис Таргариен, единственную дочь покойного принца Эймона.

Хотя при дворе права принцессы уже давно считались бесспорными, далеко не все великие лорды были готовы признать женщину самостоятельной правительницей Семи Королевств. Одни ожидали, что Старый Король в конце концов отдаст предпочтение юному принцу Визерису, старшему сыну Бейлона. Другие полагали, что государь назовет своим преемником Порочного принца Деймона, чья воинская слава уже тогда начинала затмевать многих старших представителей дома Таргариенов.

Однако Джейхейрис положил конец всем пересудам собственноручным указом.

— Мои сыновья ушли к богам, но их кровь продолжает жить в их детях. Неужели я не должен почтить память своего первенца, передав пламя его единственной дочери? В ее жилах течет кровь древней Валирии; она унаследовала ее мужество, достоинство и мудрость. Я вижу в ней не только свою внучку, но и королеву, которую долгие годы считал недостижимой мечтой для Вестероса.

Чтобы после его смерти никто не смог оспорить принятое решение, король одновременно издал особый Указ о престолонаследии.

Согласно ему, принцесса Рейнис провозглашалась принцессой Драконьего Камня и официальной наследницей Железного трона. Вместе с тем Джейхейрис урегулировал и вопрос о судьбе королевской династии. Было постановлено, что после восшествия Рейнис на престол её единственный сын Лейнор, рожденный в браке с лордом Корлисом Веларионом, примет имя Таргариен и станет наследником Железного трона, дабы королевский дом сохранил свое древнее имя и непрерывность.

Дети принцессы Лейны сохраняли имя Веларионов и наследовали права своего отца на Дрифтмарк, однако ни они, ни их потомки не могли претендовать на изменение имени королевской династии.

Так вопрос о престолонаследии был решен не пламенем и кровью, а письмами и речами — редчайший случай, как подтвердит любой прилежный ученик истории. Увы, менее чем столетие спустя дому Таргариенов вновь предстояло столкнуться с кризисом престолонаследия, и тогда спор уже не удалось разрешить столь мирно.

 

Изменено 9 часов назад пользователем Night Falcon