На Клайпедском фронте без перемен

[Imperator]

«Советский Союз был обречен. Плановая экономика к концу 1980-х полностью изжила себя, а попытки реформ запоздали. Сохранить союзное государство в какой-либо прежней форме было уже физически невозможно».

© Эберхард Шнайдер

«Новое общество нельзя построить, просто захватив власть и заводы. Нужен новый тип мышления, новая товарищеская культура, которая заменит старую логику подчинения и господства».

© Александр Малиновский-Богданов

 

Алая кровь медленно стекала по белому, чистому январскому снегу. Генку подстрелили. Последний раз глянув в прикрытые глаза окровавленного друга, Пётр побежал, чувствуя, как ноги наливаются тяжестью с каждым шагом. Засвистели пули АОК-овцев. Террористы радостно свистели и ржали, чувствуя, что совсем скоро расстреляют нового рюсске. Снег хрустел под ногами. Петр забежал в разрушенный дом, скалящийся выбитыми окнами с осколками стекла и, перепрыгивая через ступеньку, побежал вниз по лестнице. Только бы успеть... Только бы успеть... Только бы пригодилось старое увлечение - лазание по катакомбам... Он толкнул старую, тяжелую дверь, которая неохотно со скрежетом открылась. Сверху он услышал короткие лающие команды на немецком. Парень с трудом захлопнул дверь и, продираясь сквозь груды мусора, пытался найти заветный люк. Он услышал скрежет открывающейся двери, свет фонарей... Луч двигался в его сторону... Петр поскользнулся и рухнул прямо в желанный люк. Шаги приближались. Он быстро закрыл люк, включил фонарь и пошел. После примерно пятнадцати минут блужданий он оказался в трубе... Как же тут можно выйти... Вроде, туда? 

С трудом протиснувшись между стеной и завалом, Петр оказался в заброшенном подвале какого-то учреждения. Пройдя заваленный бумагой огромный зал (архив?), он оказался в коридоре с множеством однообразных запертый ненумерованных дверей. Коридор раздваивался. Петр свернул налево. Двери стали нумерованными. Коридор закончился лестницей. Парень поднялся на самый верх. Ржавая дверь легко была вышиблена ломом, и Петр вышел на крышу. Снежный город был прекрасен. Вернее, пригороды. Сам город было практически не видно за плотной завесой дыма. Канонада заглушала все другие звуки. На крыше что-то валялось. Подняв предмет, Петр сначала не поверил своему везению. Старое охотничье ружьё! Делать из него обрез пилой из его швейцарского ножа было ужасно долго и сложно, но зато как приятно было взять в руки оружие... Закончив работу, Петр сел на перевернутый пустую бочку и предался воспоминанием...

Сколько лет назад это было? Сто? Четыре? А, нет, всего лишь два. Он тогда сидел на пляже с книгой Богданова - кажется, "Коммунистическая технократия" или "Основы тектологии" - не важно. При Вожде бы такого не было.Как много у него тогда было, и как мало он это ценил... Стоял солнечный день. Он болтал по "Красной Звезде" с Куртом. Тогда немцы и русские в городе еще не были врагами, тогда о Армии Освобождения Кенигсберга никто не слышал. Потом он закрыл "КоЗу" и переключил перском на страницу "Правды". Тогда он впервые прочитал в государственной газете критикующую социал-технократию, СЕСТР и лично покойного Богданова статью. А через год - "Собравшись в Беловежской пуще, руководители всех сорока девяти СТР приняли решение о ликвидации Союза Евразийских Социал-Технократических Республик." Ровно через век после преобразования СССР в СЕСТР. 1925-2025. Вечная тебе память, великая страна. Собирались устроить праздник, а вышел день траура. И через два дня - уноси суверенитет, Калининградская республика. Да немецких повстанцев, войну с Литвой и пограничный конфликт с Польшей уноси. 

Петр вздохнул, подобрал обрез и рюкзак, и пошел обратно в здание. Надо же отомстить за Генку. 

[Владимир Станкович]

Поскольку Шнайдер не участник ФАИ я осторожно полагаю что могу его назвать чудаком на другую букву.

Впрочем сам текст я бы оценил тоже как абсурдный и нелепый в плане социальном.