Отправлено 27 Январь 2012 - 04:07:08
Сотрудничество японской разведки и русских социалистов приобетает размах.
Военный атташе посольства Японии в России полковник Акаси посетил Стокгольм. Здесь-то и произошла встреча Акаси с лидерами финской оппозиции. Уже в ходе их первой беседы, состоявшейся в доме видного финского конституционалиста И.Кастрена, украшенном пор: третами японского императора и датского принца Фредерика, Циллиакус обещал снабжать Акаси общеполитической информацией о внутреннем положении России, но как член партии пассивного сопротивления наотрез отказался от роли японского агента. Взамен Кастрен познакомил японца с несколькими шведскими офицерами, в лице которых тот приобрел квалифицированных и надежных помощников по сбору военной информации о России. .
Приезд японского дипломата в Стокгольм и тамошняя деятельность Акаси не прошли незамеченными в России. «Серьезного внимания в настоящее время заслуживает то обстоятельство, — доносил начальник Финляндского управления Особого департамента через два месяца после описываемых событий, — что японская миссия в Петербурге избрала базой для антироссийской деятельности именно Стокгольм. Ближайшими помощниками японцев для получения необходимых сведений из России могут быть высланные за границу финляндцы, проживающие ныне в Стокгольме; для последних же добывание этих сведений не может составить большого затруднения». В Департаменте нашло полную поддержку предложение об организации «более тщательного наблюдения за теми из финляндских обывателей, которые известны своей близостью с высланным элементом».
Знакомство Акаси с финскими оппозиционерами действительно оказалось для него чрезвычайно полезным. Они имели-обширные, давние и прочные связи в русских и польских революционных и либеральных кругах и сразу ввели его в гущу событий. Благодаря финнам Акаси впервые осознал, что ему предстоит иметь дело не с каким-то бесформенным движением русских «нигилистов», как он считал до сих пор, а с целым букетом сформировавшихся партий и групп, находившихся к тому же в весьма непростых взаимоотношениях. Говоря о полученных Акаси сведениях об освободительном движении в России, заметим, что по некоторым важным моментам он имел искаженные представления. Так, численность партий эсеров, социал-демократов и кадетов он определял соответственно в 800 тысяч и по миллиону членов в каждой из двух последних, а основной причиной разногласий между первыми двумя считал партийную «ревность», хотя и признавал наличие у них серьезных программно-тактических расхождений.
Имеющиеся в нашем распоряжении источники не позволяют с точностью установить, когда и при каких обстоятельствах у Циллиакуса и Акаси возник план оказания финансовой помощи революционерам со стороны японцев, чтобы ускорить начало вооруженного восстания в России. Судя по докладу Акаси, впервые они обсуждали эту проблему с Циллиакусом уже в феврале 1903 г. Во всяком случае, какое-то время такого рода переговоры Акаси вел, не имея на то санкции не только Токио, но даже и кого-либо из находившихся в Европе старших по должности японских официальных лиц. В конце концов этот план получил поддержку со стороны посла Японии в Лондоне Т.Хаяси, а затем и японского. Генштаба.
В начале марта с рекомендацией Кастрена на руках Акаси отправился в Краков на встречу с Романом Дмовским, журналистом и членом Тайного совета националистической Лиги народовой, с которой финны поддерживали тесные контакты начиная с 1900 г. Обсуждение возможности участия Лиги в вооруженном восстании закончилось вручением Дмовскому рекомендательных писем к заместителю начальника японского Генштаба генералу Г.Кодама и одному из руководителей японской разведки генералу Я.Хукусима. В середине мая . Дмовский (формально в качестве корреспондента центрального органа Лиги журнала «Пшеглёнд вшехпольски») прибыл в Токио, где по просьбе Кодама составил две обширные записки о внутреннем положении России и польском вопросе. Исходя из стремления руководства Лиги воспрепятствовать любой попытке организации «польского фронта» в тылу России, Дмовский попытался убедить военное руководство Японии в ошибочности расчетов на использование польского национального движения в целях ослабления империи и предлагал ограничиться ведением пропаганды среди находившихся в Маньчжурии солдат – поляков с призывом сдаваться в плен японцам при их высадке в Маньчжурии..
Иную позицию занимала Польская социалистическая партия (ППС). В феврале ее руководство выпустило воззвание, осуждающее захватническую политику царской России и желающее победы Японии. В расчете на то, что поражение царизма создаст ситуацию, благоприятную для выхода Польши из состава России, Центральный революционный комитет (ЦРК) ППС взял курс на подготовку восстания в союзе с другими революционными национальными партиями Уже в середине марта член ЦРК В.Иодко представил план такого восстания Хаяси. В числе прочего план предусматривал широкое распространение революционных изданий среди польских солдат русской армии, разрушение мостов и железнодорожного полотна по линии транссибирской магистрали и т.д. В апреле ППС предложила регулярно поставлять японской стороне основанные на сообщениях печати сводки о передвижениях русских войск, состоянии армии и т.д.
В Токио была послана телеграмма Хаяси и японского военного атташе в Англии Т.Утсуномия, в которой излагались предложения Иодко, но ответа получено не было. Тогда в начале июля для продолжения переговоров в Японию отправился Ю.Пилсудский. В представленном им в японский МИД меморандуме предлагалось создать японо-польский (в лице ППС) союз и была повторена прозвучавшая еще в марте просьба о предоставлении Японией материальной поддержки на вооруженное восстание. Контршагом со стороны Дмовского, все еще находившегося в Японии, явилось составление новой записки, в которой была подтверждена его прежняя позиция. Он адресовал ее министру иностранных дел Ко муре, затем передал в Генштаб, и она была рассмотрена на заседании гэнро. В результате Пилсудскому было объявлено о нежелании японского правительства быть втянутым в польские дела, но для проведения разведывательной работы, диверсий в тылу русской армии и распропа-гандирования польских солдат ему было выделено 20 тыс. фунтов стерлингов (200 тыс. рублей)
Тем временем продолжало развиваться сотрудничество Акаси с Циллиакусом, для которого их встреча оказалась таким же приятным сюрпризом. Еще до начала русско-японской войны Циллиакус проявлял большой интерес к токийским делам, пристально следил за наращиванием японской военной мощи, посещал Японию и даже некоторые свои статьи подписывал псевдонимом «Самурай».. В речи, произнесенной в начале февраля в Стокгольме на вечере памяти поэта И.Л.Рунеберга, Циллиакус предсказал победу Японии в ее конфликте с Россией и подчеркнул, что поражение царизма в войне может до такой степени усилить революционное движение в стране, что российская монархия падет и откроет дорогу расширению финляндской автономии. «Исход русско-японской войны, — писал Циллиакус в эти дни, — имеет для Финляндии необыкновенное значение»
Циллиакус еще в 1902 г. с присущей ему энергией и целеустремленностью сначала в частной переписке, а затем и со страниц редактировавшейся им газеты «Фриа Урд» («Свободное слово») он убеждал соратников в необходимости практического взаимодействия с русскими революционерами и, не теряя времени, самостоятельно приступил к осуществлению своих намерений. В частности, используя собственный опыт по транспортировке финской нелегальной литературы из Швеции в Финляндию, с осени того же 1902 г. Циллиакус начал оказывать аналогичного рода услуги российским социал-демократам (и, по отзыву одного из них, «отлично выполнял свои обязательства») К февралю 1903 г. Циллиакус сумел в какой-то степени переломить скептическое отношение к своим начинаниям в одном из руководящих органов партии пассивного сопротивления — Кагале. На состоявшейся зимой 1903 г. в Стокгольме конференции «финляндских сепаратистов» его участники пришли к выводу, что «изолированная кучка финляндских агитаторов бессильна для борьбы с русским самодержавием», и они приняли решение «объединиться с русскими революционерами». В апреле по заданию Кагала Циллиакус предпринял поездку по европейским эмигрантским центрам, в ходе которой встретился с социал-демократом Л.Г.Дейчем, видными эсерами ИА.Рубановичем, Ф.В.Волховским, Н.В.Чайковским, анархистом князем П.А.Кропоткиным, представителями польского общественного движения Р.Дмовским и Л.Балицким. Помимо установления (или возобновления) связей с российской эмиграцией цель этой поездки Циллиакуса заключалась также в организации «финляндского бюро прессы» для усиления агитации «против русского правительства». Что касается поляков, то речь шла об «обсуждении условий соглашения» их с финнами и «выработке программы объединенной совместной деятельности».
Сведения обо всех этих шагах Циллиакуса Л.Особый Департамент получил непосредственно от Азефа, которому удалось настолько близко сойтись с финном, что тот использовал его в своих поездках в качестве своеобразного «гида».
В деле объединения сил российской революционной эмиграции наибольшие надежды Циллиакус связывал с партией эсеров, о чем недвусмысленно заявил Акаси. Тем временем среди его единомышленников начали зреть террористические планы. В фкврале один из них, отставной офицер Генрих Биодэ, обратился по почте к фактическому главе эсеровской Боевой организации Азефу с просьбой предоставить в распоряжение финнов несколько бомб «новейшей конструкции». Естественно данная особь была плотно взята в разработку. В дальнейшем наиболее тесные связи, в том числе и в области боевой работы, у финнов установились именно с эсерами. «К.Циллиакус, — констатировал в своем докладе директору Департамента полиции в мае полковник Шредель, — поссорился с... финскими патриотами из-за их пассивного образа действий... [и] ныне всецело примкнул к русским, соц.-революционерам...»
«К концу мая , — пишет в своем докладе Акаси, — отношения между Циллиакусом и основными оппозиционными партиями созрели. Он и я почти одновременно отправились в Париж, где вместе с представителем партии «Сакартвело» Деканози и партии «Дрошак» графом Лорис-Меликовым совещались по поводу плана организации беспорядков в России. Затем Циллиакус отправился в Лондон на переговоры с Чайковским. После этого с моей рекомендацией на руках он встретился с Утсуномия, чтобы затем повидаться с Хаяси. Поскольку Утсуномия получил ответ от заместителя начальника Генерального штаба, я обещал Циллиакусу, что выплачу ему 3000 иен на печатание прокламаций»
Вдохновленный обещанием финансовой поддержки со стороны Японии, Циллиакус с утроенной энергией принялся за организацию созыва межпартийной конференции. Ее цель, объяснял он Акаси должна заключаться в выработке совместного печатного воззвания, а затем и в организации демонстраций . Циллиакус получил принципиальное согласие на участие в конференции от социал-демократов (в лице Г.В.Плеханова) и от либералов (П.Б.Струве). Дело, однако, шло не совсем гладко. Во-первых, потому, что умеренное крыло финских оппозиционеров, ориентированное на русских либералов, стремилось оттеснить Циллиакуса от организации конференции и поддержало просьбу Струве об ее отсрочке и, во-вторых, в связи с неожиданно возникшими колебаниями партий, уже высказавшихся за участие в ней (например, эсеров). Эти сравнительно небольшие затруднения, впрочем, не меняли благоприятного отношения представителей российского общественного движения к самой идее созыва такой конференции. О связях Циллиакуса с японцами никто из них не подозревал, и активность финна выглядела как естественное стремление реализовать свои ранее высказанные намерения. О том, кто стоял за спиной Циллиакуса, к началу лета кроме поляков знал лишь эсер Волховский
В конце мая — начале июня . в эмигрантских кругах поползли слухи о готовящейся межпартийной конференции. Заведующий берлинской агентурой Особого Департамента сообщал в Петербург о скором созыве «съезда» представителей русских либералов, социал-демократов, эсеров, бундовцев, польских социалистов и социал-демократов и финляндцев
с целью скоординировать действия для «поднятия бунта» в разных городах империи.
13 июня предложение Циллиакуса было впервые рассмотрено на заседании Совета РСДРП. Г.В.Плеханов считал, что работа будущей конференции должна была заключаться в совместной выработке «манифеста против войны». Совет единогласно высказался за участие в конференции, но в специально принятой инструкции своим делегатам подчеркнул, что необходимо ограничиться лишь «принципиальным заявлением солидарности всех революционных и оппозиционных партий в борьбе с царизмом».
В Амстердаме Циллиакус провел также ряд встреч с представителями других социалистических партий . На состоявшемся 18 июня обеде в присутствии эсеров Е.Азефа, Ф. В. Волховского, И.А.Рубановича , а также делегата от Бунда Ц.М.Копельзона, Циллиакус развил свой план действий, который выглядел следующим образом: «В самом непродолжительном времени необходимо собрать конференцию делегатов от всех российских и инородческих революционных и оппозиционных групп. Делегаты должны обсудить текст общего манифеста против войны и выработать план общих совместных и одновременных действий для понуждения всеми мерами, .хотя бы самыми террористическими, предотвратить войну. Такими мерами могут быть одновременные в разных местностях вооруженные демонстрации, крестьянские бунты и т.п. Если понадобится оружие, добавил Циллиакус, то финляндцы берутся снабдить оружием в каком угодно количестве. Все согласились на этот план». Как видим, планы Циллиакуса относительно характера совместных действий революционных и оппозиционных партий претерпели изменения за счет перенесения центра тяжести из области пропагандистской («манифест против войны») в сферу революционной практики под флагом, правда, все той же антивоенной кампании.
По окончании встречи в Амстердаме в подготовительные работы по созыву конференции активно включился Акаси. Он действовал в полном согласии с Циллиакусом и лишь однажды усомнился в его правоте, когда речь вновь зашла о приглашении на конференцию либералов (Акаси боялся, что их присутствие парализует ее работу). Однако Циллиакус сумел настоять на своем, несмотря на то что совсем недавно (в начале августа) в письме Плеханову сам недвусмысленно высказался против их (либералов) присутствия на конференции. Циллиакусу и Акаси совместными с Утсуномия усилиями удалось преодолеть возникшие в конце августа в руководстве ППС сомнения относительно необходимости их участия в конференции, вызванные опасениями быть скомпрометированными в связи со слухами о контактах Циллиакуса с японцами. «К середине сентября, — сообщал Акаси, — и другие партии объявили о своей готовности участвовать в работе конференции». К этому времени была обеспечена и финансовая сторона дела. «100 000 иен, — телеграфировал 31 августа в ответ на запрос Акаси заместитель начальника японского Генштаба Г.Нагаока, — будет вполне дешево, если цель будет определенно достигнута... Однако обеспечить взаимодействие между всеми оппозиционными партиями нелегко, и вы должны позаботиться о том, чтобы деньги не попали в руки только нескольким партиям».
Акаси был вполне удовлетворен результатами своей летней работы и, вероятно, настолько уверовал в собственное всесилие, что дал Деканозову в начале сентября инструкцию относительно характера революционного движения в России. «Во всем этом движении необходимо, по возможности, не трогать частной собственности, дабы не раздражать общества, но направить все против самодержавного правительства. Нужно, — сказал Акаши, — чтобы движение это в особенности носило характер актицарский, а потому, по моему мнению, следовало бы громить имущество, принадлежащее Удельному ведомству» Деканозов не растерялся и ответил, что «в этом направлении кое-что уже начато в Таврической губернии»
Что касается практической стороны достигнутых договоренностей, то, как писал Акаси, участники конференции обязались продолжать свою революционную деятельность с тем, чтобы в конце года «предпринять отчаянный как и в 1881 г. шаг». Под отчаянным шагом понималось убийство Императора России. С оптимизмом смотрел на перспективы развития революционного движения в России Акаси. «Большое восстание должно начаться в апреле 1904г. — сообщал он в донесении на имя начальника Генштаба А. Ямагата от 12 сентября — и оппозиция предпринимает все новые и новые усилия для приобретения оружия и взрывчатых веществ» «Дата начала восстания еще не установлена, — добавил он здесь же, — но будет вполне безопасно переправить оружие морем».
Последняя фраза, конечно, не была случайной. Еще в августе Циллиакус запросил у Японии субсидий, обещая, что к концу этого года революционерам удастся «совершить такой же подвиг как и в 1881 и разжечь большое движение». По подсчетам Акаси, требуемая для сумма могла составить до конца года 4 млн. иен. Соображения Акаси горячо поддержал посол во Франции Мотоно (его телеграмма на этот счет была даже доложена императору и гэнро)и посол в Швеции С.Акизуки. Правительство Японии предоставило в распоряжение российских революционеров 2 млн. иен и 50 тыс. винтовок «на вооруженное восстание».
После этого Акаси перешел к прямому субсидированию деятельности ряда российских революционных партий, пытаясь влиять на нее в нужном для себя направлении.
По указанию Центра агентура Особого Департамента взялпа под плотное наблюдение помимо Цилиакуса и Деканозова.
Дворянин Георгий Гаврилович Деканози (Деканозов) появился в Париже в начале 1903 г. и вместе с князем А.К.Джорджадзе приступил к изданию журнала «Сакартвело», вокруг редакции которого вскоре сформировалась Грузинская партия социалистов-федералистов-революционеров (по одним данным, деньги на издание журнала Деканозов — горный инженер по образованию — получил мошенническим путем от Общества чиатурских марганце вопромышленников, по другим — вместе с Джорджадзе собрал в виде пожертвований в Баку осенью 1900 г.). Помимо издания собственного журнала летом 1903 г. Деканозов деятельно сотрудничал в анархистской газете «Хлеб и воля», один из руководителей которой, В.Н. Черкезов, в личной переписке так отозвался о нем: «Он один из самых образованных, дельных и преданных людей; под скромной и тихой его наружностью скрыт сильный характер умелого и образованного революционера»65. Интересно, что в те же июньские дни 1903 г., когда было написано это письмо, Деканозов познакомился с Акаси и в дальнейшем стал одним из его самых доверенных и высокооплачиваемых агентов. По свидетельству агентуры Особого Департамента, Акаси еженедельно выплачивал Деканозову «на расходы и разъезды» 2050 франков, или 750 рублей.
. Наблюдение за Деканозовым, а также перехват его корреспонденции, организованный с помощью французских властей, показали, что между ним и Акаси установились «весьма доверительные отношения, которые дают основания полагать, что Деканози работает за счет Японии». Были получены и доказательства их сотрудничества в организации переправки в Россию нелегальной литературы.
Основой для объединения революционных партий могла стать подготовка к вооруженному восстанию в сережине 1904г. Призыв к нему стал основным тактическим лозунгом эсеров. Так, в одном из октябрьских . номеров центрального органа этой партии, газеты «Революционная Россия», революционерам предлагалось отбросить «сомнения и предубеждения против всяких боевых средств» и немедленно использовать все виды вооруженной борьбы с правительством: от массового выступления с оружием в руках до «партизанско-террористической» борьбы «по всей линии» включительно. На повестку дня встала проблема практического вооружения участников революции.
Вопрос о сближении с социал-демократами деятельно обсуждался в эсеровской среде. В октябре по заданию Рубановича и М.А.Натансона к Плеханову для переговоров о соединении с социал-демократами специально выезжал Азеф.
Эти объединительные тенденции были своевременно и с нескрываемым беспокойством отмечены органами российскогй контрразведки. «Вопрос о слиянии партии социалистов-революционеров с социал-демократами для совместных террористических действий,подвигается быстрыми шагами вперед... Положение становится день ото дня серьезнее и опаснее»
0
