Отправлено 04 Декабрь 2011 - 20:24:15
Выложим небольшое продолжение.
В июне 1295 года в Портус-Палорум соединились генуэская эскадра Бенедетто Цаккариа и византийская эскадра, командовал которой мегадука Феодор Музалон, сын покойного стратопедарха Георгия Музалона и выученик так же покойного Ликарио. Качество экипажей и офицерского корпуса, приобретших длительный боевой опыт под командованием самого великого Руджиеро де Лориа, ничуть не уступало итальянским. Силы союзников были примерно равны начитывавшему 90 галер венецианскому флоту Андреа Дандоло, который, сделав остановку на Крите, подошел к Айясу в начале июля.
Битва развернулась на внешнем рейде Айяса. Венецианцы выстроились полумесяцем со стороны моря, генуэзцы и греки встали в три линии кормами к суше. Кроме того, Феодор Музалон оставил резерв из пятнадцати галер, скрытых за мысом; они начали действовать после того, как битва началась, и предприняли внезапную атаку на венецианский флот. Сражение вышло напряженным и кровопролитным. В нем снова отличились греческие лучники, входившие в состав команд. Битва завершилась лишь к вечеру полным разгромом венецианцев. Восемьдесят четыре галеры были взяты на абордаж или сдались, а оставшимся двенадцати удалось добраться до Крита.
Не теряя времени, византийцы начали десантную операцию. Сосредоточенная в Галикарнасе транспортная флотилия перевезла на Крит армию под командованием нового великого доместика Николая Кантакузина (сменившего на этом посту умершего Андроника Палеолога). В это же время на Крите началось восстание, возглавляемое архонтом Андреем Мелиссином. Восставшие захватили город-порт Гиерапетру и обеспечили беспрепятственную высадку имперской армии.
Кампания на Крите затянулась на два с половиной года. Ромеям приходилось осаждать мощные венецианские цитадели, которые не всегда удавалось заблокировать с моря. Лишь в конце 1296 года пала Кандия, а весной 1297 капитулировал последний венецианский гарнизон в Ретимне, причем кампанию заваршал уже Андрей Мелиссин в качестве стратега острова.
Одновременно с десантом на Крит византийцы атаковали и прочие венецианские владения в Греции. Михаил Кавалларий, переправившись из Бутринто на Корфу, к концу 1295 года овладел цитаделью и вернул остров в состав империи. В это же время стратег Мореи Иоанн Синнадин овладел Киферой, где не имелось сильных крепостей. Но захватить «глаза республики» - венецианские крепости Модон и Корон в Мессении – оказалось не столь легко. Это были первоклассные цитадели, в изобилии снабженные всем необходимым. К их осаде греки готовились заранее, и ради этого еще в конце 1280ых годов построили мощную военно-морскую базу в соседнем с Модоном и Короном древнем мессенском Пилосе (в нашей РИ этот порт стал называться Наварином, но здесь сохранил свое овеянной античной славой древнее имя). Сразу после десанта на Крит эскадра Феодора Музалона перебазировалась в Пилос, откуда осуществляла как можно более плотную блокаду венецианских крепостей. Модон и Корон капитулировали в 1296 году; таким образом сдача Ретимны в марте 1297 года завершила полное изгнание латинян из Греции.
Разгром на море поставил республику святого Марка в крайне сложное положение. Было очевидно, что бороться с коалицией Византии и Генуи без союзников невозможно. Первоначально Венеция естественно искала союзников на Западе, и вступила в тесный альянс с Францией, Неаполем и Святым Престолом. Но вскоре Республике пришлось разочароваться в этих союзниках. Филипп Красивый увяз в войне с Англией в Аквитании, и не проявлял готовности двинуть войска на восток. Не лучше обстояли дела и в Италии.
Еще в декабре 1294 г. Папа Целестин, не выдержав груза ответственности, возложенного на него, отрекся от папского престола. На следующий день конклав избрал кардинала Гаэтани, принявшего имя Бонифаций VIII. Он давно был в плохих отношениях с Карлом Хромым, но охотно сотрудничал с ним в арагонском вопросе. Благодаря готовности папы утвердить планы, разработанные в последние несколько месяцев, мир с Арагоном был подписан в его присутствии в Ананьи, во дворце Гаэтани 12 июня 1295 г. Хайме передавал Святому Престолу Сицилию и Калабрию и возвращал Майорку своему дяде Хайме Руссильонскому в обмен на Сардинию, которая (реально разделенная на 4 княжества и несколько принадлежащих Генуе и Пизе приморских анклавов) до того считалась под папским сюзеренитетом; освобождал сыновей Карла Хромого и женился на его дочери Бланке, за которой папа Бонифаций давал большое приданое, а сестра Хайме Виоланта Арагонская выходила замуж за одного из сыновей Карла. Филипп Красивый и Карл Валуа навсегда отказывались от всех своих притязаний на Арагон. Хайме, его мать, его братья и весь народ Сицилии принимались обратно в лоно Святой Церкви без каких-либо церковных санкций против них. Наконец брату Хайме, Федерико, наместнику Сицилии, в качестве компенсации была предложена рука наследницы Латинской империи Екатерины де Куртенэ, а с ней - солидная субсидия от папы и Венеции и военная помощь Франции и Неаполя для …… завоевания Византии. При этом папа и французский посол намекали дону Федерико, что за отказ от своих претензий на трон Константинополя он может выторговать у Византии военную помощь в отвоевании владений в Святой Земле, и в этом случае Анжуйский дом готов передать ему свои права на «королевство Иерусалимское».
Договор учитывал интересы всех, кроме сицилийцев. Получив известие о Фигерасском перемирии, сицилийцы отправили посольство в Барселону, чтобы сообщить королю Хайме, что остров никогда не подчиниться власти французов. Инфант Федерико, будучи человеком здравомыслящим и прекрасно понимая, что ему предлагают «журавля в небесах», колебался. Великий адмирал Руджеро ди Лориа и канцлер Джованни да Прочида, а также арагонский и неаполитанский дворы убеждали его согласиться. Против была лишь мать Федерико, королева Констанция Штауфен. Федерико не хотел предавать ни сицилийцев, ни греков; он не сомневался, что даже в случае его женитьбы на Екатерине поход на Константинополь в текущих условиях будет неосуществимым, а новый крестовый поход на отвоевание Иерусалима – маловероятным. Когда настоящие условия договора в Ананьи стали известны на Сицилии, сицилийцы заявили Федерико, что хотят видеть его своим королем, но будут защищать остров от него и от любого, кто попытается вернуть власть французам. Чтобы выиграть время, Федерико объявил, что, если Екатерина де Куртенэ до сентября 1295 г. заявит о своей готовности выйти за него, он выполнит условия договора. Ответ Екатерины решил проблему: она была здравомыслящей девушкой и сказала, что принцесса без земель не должна выходить замуж за безземельного принца. Федерико, которого теперь итальянские гибеллины провозглашали своим будущим императором Фридрихом, был коронован сицилийской короной в Палермо 12 декабря 1295 г. На следующий год, в то время как греки отвоевывали Крит, он продолжил войну с Неаполем и организовал из Калабрии не слишком успешную атаку на Базиликате.
Таким образом «Сицилийская война» продолжалась, и никакой помощи Венеции западные государи оказать не могли. Зато на востоке венецианская дипломатия добилась куда больших успехов. Как мы знаем, генуэзцы прочно обосновались в крымских портах во время правления Менгу-Тимура. Венецианцы, возмущенные тем, что утратили былые преимущества в прибыльной черноморской торговле, вскоре попытались восстановить свое положение в Крыму. Уже в 1291 г. венецианцы направили миссию к Ногаю. Вероятно, они рассчитывали на сотрудничество с Ногаем в деле разрушения генуэзской монополии в Крыму. Однако Ногай тогда уклонился от того, чтобы предпринять какое-то решительное действие против генуэзцев. Теперь венецианские посольства зачастили в Призрен, столицу краля Сербии Стефана Милутина. Милутин, давно зарившийся на Македонию, не имел достаточно сил для успешной борьбы с Византией. Но он теперь являлся вассалом Ногая, и подкрепил своим посольством внушения венецианских дипломатов в Исакче. Ногаю ставили на вид, что Византия уже несколько лет не платит ему «поминок», в то же время направляя солидные суммы в Сарай к хану Тохте; что Тохта неуклонно наступает на позиции Ногая, сперва посадив своего великого князя (Андрея Александровича) во Владимирской Руси, а теперь и захватив союзный Ногаю Брянск, по воле Тохты переданный Смоленским князьям. Венеция предлагала Ногаю солидные субсидии, указывая в то же время, что победа поддерживающих Тохту Византии и Генуи лишит Ногая всех внешних «источников финасирования», так как на Руси будет господствовать Тохта, а на море – его союзники.
Ногай осознал, что схватка с Тохтой неизбежна. Он уже предложил убежище и сотрудничество ряду военачальников Тохты, которые дезертировали от своего хана. Сыну одного из них Ногай даже отдал в жены свою дочь. Тохта направил посланника к Ногаю, чтобы потребовать объяснений, и, если они не будут удовлетворительными, пригрозить ему войной. Теперь, получив венецианскую субсидию, Ногай принял вызов и ответил таким посланием: «Наши кони жаждут, и мы хотим позволить им напиться из Дона».
От Византии Ногай прикрыл свой тыл балканскими вассалами. Стефан Милутин Сербский, получив татарский тумен в подкрепление, должен был возглавить наступление на Византию, в котором должны были принять участие Тырновский царь Смилец и прочие вассальные Ногаю болгарские князья. В то же время сам Ногай готовился дать отпор хану. После победы над Ногаем Венеции была обещана торговая монополия в черноморских портах и помощь в овладении проливами (или по крайней мере в том, чтобы заставить Византию открыть их для венецианцев).
Весной 1297 года Тохта повел армию на врага. Решающий бой состоялся на равнине Нерги в Бессарабии. Битва закончилась победой Ногая. Тохта откатился на восток с остатками своих войск, преследуемый ордой Ногая вплоть до Дона. Меж тем император Иоанн сосредоточил все наличные силы в Филиппополе. Объединенная сербско-болгарская армия, вторгшаяся на территорию империи, была встречена императором при Вельбужде. Решающую роль в исходе сражения сыграли настроения болгар, которым режим Ногая (значительно увеличившего дань в преддверии войны с Тохтой) был ненавистен. К тому же в составе византийской армии сражалось болгарское «знамя» из изгнанников, во главе которого стоял изгнанный Ногаем царь Георгий Тертер. В решающий момент сражения болгары обратились в бегство. Зато сербы, упорно сражавшиеся, понесли значительные потери.
Одержав победу, император выделил значительный корпус царю Георгию Тертеру, послав его отвоевывать болгарский трон (и к зиме Тертер захватил Сердику и все Загорье вплоть до Балканского хребта), а сам вторгся в Сербию, преследуя разбитого Милутина. Призрен был осажден и осенью 1297 года взят, а краль отступил в Печ. В то же время предпринимались отчаянные усилия для того чтобы предотвратить победу Ногая в Орде. «Скинувшись», Генуя и Константинополь направили в Сарай новую субсидию. В то же время император направил отряд войск в Крым на помощь местным татарским бекам, враждебным Ногаю. Отряд, направленный Ногаем (рассчитывавшим на мирное подчинение Крыма) в Кырым (Старый Крым) был разгромлен, причем в бою погиб внук Ногая. Разъяренный Ногай летом 1298 года обрушился на Крым. Были взяты и дочиста разграблены Кафа, Сугедея, Кырым, Боспор и Чуфут-Кале. Но сопротивление в Крыму, а так же оборона сторонников Тохты в Подонье дали хану возможность собраться с новыми силами. Венеция, в отличии от Византии и Генуи напрочь отрезанная теперь от восточных торговых путей, и к тому же вынужденная снаряжать новый флот, оказалась не в состоянии снова оказать финансовую поддержку Ногаю, и у Тохты оказалось значительно больше средств.
Этим же летом 1298 года объединенные флоты Византии и Генуи вошли в Адриатическое море и у острова Курцола (Корчула) сошлись в грандиозной битве с восстановленным венецианским флотом. Итогом сражения снова оказался полный разгром венецианцев, которые по числу кораблей на этот раз сильно уступали союзникам. Лишь 18 галер добрались до Венеции, прочие были захвачены или погибли. В Константинополе победу отпраздновали всенародным гулянием и крестным ходом. В то же время армия империи продолжала успешное наступление в Сербии. Милутин, видя свою страну разоряемой тюркской конницей и получив вести с запада о разгроме венецианского флота, а с востока – о том что наступление Ногая захлебнулось, решил пойти на мир с императором. Посредницей в переговорах выступила жена Милутина Анна Тертер и ее отец, царь Георгий, которого император продвигал на Тырновский трон. Милутин обязался выйти из всех враждебных Византии коалиций и твердо блюсти союз с империей.
В начале 1299 года Тохта развернул наступление на запад. Интриги и подкуп, осуществляемые на субсидии союзников, к этому времени дали свои плоды – «нойоны Маджи, Сужан, Сангуй. Утраджи, Акбуга и Тайга с 30-тысячным войском покинули Ногая и перешли на сторону Токтая». Решающая битва произошла у Куканлыка (Каганлыка). На сей раз фортуна изменила Ногаю. Его армия была разгромлена, а сам он убит русским дружинником из армии Тохты. После битвы сын Георгия Тертера, Феодор Святослав, до этого находившийся при ставке Ногая на положении полузаложника, но пользовавшийся покровительством сына Ногая Джоги, сумел перебежать к Тохте, который отослал его в Константинополь. Хан не даром посылал в Византию сына Георгия Тертера – меж тем как он громил Ногая, имперская армия во главе с доместиком Николаем Кантакузином перешла Балканский хребет и подошла к Тырново. Тырновские боляре открыли ворота прежнему царю, и Георгий Тертер снова воссел на болгарский трон. Тертер и Кантакузин соединенными силами заняли придунайские крепости и Добруджу.
Летом 1300 года кампания была закончена – сыновья Ногая сдались хану Тохте. Западный улус, включавший Бессарабию, Молдавию, Валахию и Дунайские гирла, был передан сыну Тохты Тукулбуге. Сербия под шумок вернула независимость. Тохта ради престижа настоял на сохранении сюзеренитета Орды над Болгарией, но при этом вся ее зависимость от Орды выражалась только в уплате дани (сниженной в три раза по сравнению с временами Ногая). На троне Болгарии закрепился Георгий Тертер, который через 2 года по старости отрекся и постригся в монахи. На Тырновский трон взошел его сын Феодор Святослав, за которого император Иоанн выдал свою дочь, порфирородную Елену. Брак с царевной из дома Ласкарисов окончательно легитимизировал династию Тертеров, вливая в ее жилы кровь старшей ветви угасшего по мужской линии рода Асеней. Генуэзцы получили возможность восстановить разоренную Ногаем Кафу, а Византия получила бывшие венецианские фактории Боспоро (Керчь) и Тана (Азов). Но главным достижением союзников была выданная Тохтой привилегия на беспошлинный проезд граждан Византии и Генуи с любым грузом товаров по всей территории Золотой Орды. Вскоре, когда завершилась «великая распря» в Улуг Улусе, и караванные пути стали безопасными вплоть до Китая, это обернулось для союзников процветанием.
И еще одно приобретение Византия сделала по результатам разгрома Ногая. Аланы Крыма и Дона, ведущие полукочевой образ жизни, и исповедавшие православие, были при монголах переселены на Прут, где в центре их новых земель возник город Яссы, и служили в монгольской армии, будучи обученными по монгольскому образцу и выставляя полноценный тумен. Теперь, после разгрома Ногая, аланы в числе 8 000 воинов, не считая семейств, перешли Дунай и попросили императора принять их на византийскую службу. Иоанн VI даровал им стратиотский статус и подъемные в виде продовольственных поставок на первое время, и поселил их в Азии, на приобретенных в 1292 году землях в Пафлагонии. В дальнейшем аланы выставляли, как и половцы, конных лучников в армию империи.
Ведя войну на севере, империи приходилось решать текущие проблемы на востоке и западе.
После подавления при помощи Византии восстания турок в 1292 году ильхан Гайхату провел преобразование управления Малой Азией. В ходе боевых действий из Джазиры было переброшено верное монголам туркменское племя Гермиян, которое получило от ильхана для поселения Галатию. Здесь возник Гермиянский бейлик, правителем которого стал бей Якуб. Анкара, бывшая некоторое время мусульманской городской республикой – «Ахи» - вынуждена была теперь подчиниться Гермиянам и вскоре стала их столицей. В то же время восточная Анатолия – земли Понта и Каппадокии с такими городами как Сивас, Кайсери, Токат и Амасья - перешли под непосредственное правление ильханов и управлялись монгольским наместником. Султан Коньи Гияс-эд-дин сохранил власть лишь над Ликаонией, бейлики же Джандар (Пафлагония), Гермиян (Галатия), и Эшрефгуллары (Писсидия) подчинялись султану чисто номинально, на практике состоя в прямых отношениях с наместником ильхана в Сивасе. Несколько лет в Малой Азии царил мир, но в 1298 году, когда Византия вела войну на Балканах, поглотившую все ее силы, в Анатолии вспыхнул новый мятеж. На этот раз его подняли не турки, а монгольский же наместник Рума, нойон Суламиш, пожелавший добиться независимости и вступивший в союз с Египтом. Одновременно мамлюки атаковали Киликию, разорили ряд земель и даже держали в осаде армянскую столицу Сис, причем армяне не дождались помощи ни от Византии, ни от монголов.
В итоге на восточной границе Византии разразилась война, в которую империя не могла вмешаться. В 1298 году ильхан Газан двинул армию в Малую Азию. Отбросив мамлюков из Киликии, хулагуидские полководцы атаковали Суламиша. Немалую роль сыграло то, что Якуб-бей Гермиянский сохранил полную лояльность монголам, и удержал в ее рамках султана Коньи. Лишь только вечные мятежники Эшрефгуллары выступили на стороне Суламиша, пытаясь посадить на трон Коньи своего перетендента. Но в 1299 году Якуб-бей Гермиянский разгромил Эшрефгулларов и на этот раз по воле хана бейлик был уничтожен. Писсидия была передана брату Якуб-бея, Инанч-бею, основавшему там бейлик Инанчгуллары. Византийские пограничные военачальники оставались при этом сторонними наблюдателями.
Летом 1299 года мятеж Суламиша был полностью подавлен. Мамлюки, пытаясь спасти союзника, перешли Ефрат и напали на Мардин и Расулайн в Верхней Месопотамии. В ответ на это вторжение 22.11.1299 ильхан Газан лично двинулся на Египет, осадил Алеппо, 23.12.1299 разбил наголову мамлюков при Магма-ар-Муруге, встал под Дамаском и 30.12.1299 взял его. В январе 1300 он полностью оккупировал Сирию, меж тем как монгольская конница преследовала бегущих мамлюков через всю Палестину вплоть до Газы. Однако вскоре наступление ильхана захлебнулось из-за удара в спину. Вассальный Чагатаидам монгольский правитель Афганистана, Кутлуг-Ходжа Негудерийский, совершил опустошительный набег на Керман и Фарс и 25.02.1300 взял Шираз, откуда в начале весны доходил до Казруна в Хузистане. Фарс был начисто разорен, а жители знаменитого Ормуза должны были покинуть свой город на материке и переселиться на остров, получивший отныне то же имя. Покидая Сирию, ильхан Газан направил из Киликии послов в Рим и Париж, предлагая немедленно организовать крестовый поход и совместными силами сокрушить мамлюков.
А на западе продолжалась война за Сицилию. В начале 1297 г. Хайме Арагонский, уже женившийся на своей невесте из Анжуйской династии, был вызван папой Бонифацием VIII в Рим. Он отправил посольство на Сицилию, чтобы предложить Федерико встретиться на Искье для урегулирования разногласий. Тот, посоветовавшись с сицилийским парламентом, отклонил приглашение, но он не мог помешать Джованни да Прочида и Руджеро ди Лориа сопровождать посольство в Рим. Не осмелился он также ослушаться приказа своего брата о том, чтобы королева Констанция и инфанта Виоланта поехали с ними. Королева не хотела ехать, но подчинилась в надежде, что сможет помирить своих сыновей. В Риме в марте 1298г. Виоланта была выдана замуж за принца Роберта Неаполтанского, который теперь был наследником Карла II Хромого, поскольку Карл Мартелл умер, а следующий по старшинству брат, Людовик, принял духовный сан. Хайме во время своего визита в Рим был назначен гонфалоньером Церкви и получил от папы во владение как Сардинию, так и Корсику (что тут же сделало Геную его лютым врагом); ему разрешили отсрочить передачу дяде Балеарских островов и обещали церковную десятину в Арагоне. Его дружба стоила того, чтобы ее купить, пусть даже и за высокую цену, хотя бы потому только, что он переманил в анжуйский лагерь своего талантливого адмирала, Руджеро ди Лориа, которому папа пожаловал в лен принадлежавшие Сицилийскому королевству африканские острова Джерба и Керкена.
Сицилийцы остались в одиночестве. Но новый союз короля Хайме, короля Карла II Хромого и папы приносил на удивление мало результатов. После ряда кампаний, проведенных осенью и зимой 1298 г., анжуйцы очистили Калабрию от врага. Когда они попробовали вторгнуться на остров, Роберт, наследник Карла, смог захватить лишь несколько городков и поселений поблизости от Мессины, но не саму Мессину; король Хайме после безуспешной осады Сиракуз потерпел серьезное поражение от своего брата Федерико; а объединенный анжуйско-арагонский флот под предводительством племянника Руджеро ди Лориа понес тяжелые потери в битве при Мессине. В результате Хайме покинул остров. Летом 1299 г. была начата новая кампания. Чтобы начать ее и король Карл, и папа влезли в огромные долги к купцам Тосканы и евреям Рима. Начали союзники хорошо. 4 июля у мыса Орландо Руджеро ди Лориа, теперь командовавший анжуйско-арагонским флотом против сицилийцев, практически уничтожил сицилийский флот, во главе которого стоял король Федерико. Но за этой победой последовали лишь беспорядочные атаки, которые Федерико легко отразил. В сентябре 1299 года король Хайме вместе со своей матерью Констанцией Штауфен, которой больно было видеть, как ее сыновья воюют друг с другом, покинул Италию под тем предлогом, что его присутствие необходимо в Испании. Он оставил Руджеро ди Лориа с арагонским флотом продолжать войну на стороне Анжуйцев, но сухопутная арагонская армия отбыла вместе со своим королем. Приблизительно в то же самое время принц Роберт с помощью Лориа высадился в Катании и занял город и его окрестности. В октябре Карл отправил своего четвертого сына, Филиппа Тарентского, высадиться на западной оконечности острова, чтобы Федерико оказался в тисках между двумя неприятельскими армиями. Федерико, у которого была хорошо поставлена система информации, поспешил на запад и обрушился на армию Филиппа, как только та высадилась, на равнине Фальконария 1 ноября. Захватчики были разбиты, а Филипп Тарентский и большая часть его людей захвачены в плен.
В этом же 1299 году доведенная до крайности Венеция подписала мир с Генуей и Византией. Согласно договору Республика Святого Марка уступала Византии отвоеванные греками Крит, Киферу, Корфу, Модон и Корон, а проливы оставались закрытыми для венецианских кораблей. Сразу же после подписания мира целая генуэзская эскадра включая лучшего адмирала республики Коррадо Дориа, поступила «по договору найма» на службу к сицилийскому королю, а император Иоанн со своей стороны направил в Сиракузы Феодора Музалона с эскадрой в 40 галер. Союзники произвели демонстрацию у Неаполя; 14 июня 1300 года сицилийско-генуэзско-греческий флот под общим командованием Коррадо Дориа сошелся в грандиозной битве на внешенм рейде Неаполя у острова Понца с анжуйско-арагонским флотом, которым командовал старый «морской лев» Руджеро де Лориа. Но на этот раз удача изменила старику, тем более что союзники имели решающее численное превосходство. Флот Лориа был отброшен в гавань Неаполя. Престарелый флотоводец, удрученный не столько полученной от греческой стрелы раной, сколько поражением, которое нанесли ему бывшие ученики, вскоре скончался.
Теперь, когда за потерей господства на море десант на Сицилию стал невозможным, принц Роберт прислушался к мольбам своей жены, инфанты Виоланты, и позволил ей договориться о годичном перемирии между ним и ее братом, королем Федерико.
В таковой ситуации и явились в Италию монгольские послы с предложением союза против мамлюков. В Риме и Париже монгольское посольство провело почти год. Папа Бонифаций ухватился обоими руками за предложение хана. 1300-й год стал самым значимым за все время папского правления Бонифация VIII – настал год тринадцативекового юбилея Спасителя. В честь этого события папа обещал отпущение грехов всем католикам, которые посетят собор Святых Петра и Павла в Риме и покаются. Это была самая яркая демонстрация папской власти, призванной Богом «вязать и решать», с того самого момента, когда два столетия назад Урбан I провозгласил 1-й Крестовый поход. На призыв Бонифация откликнулись более 200 тысяч богомольцев: их толпы были столь многочисленны, что в стене Ватикана пришлось сделать дополнительный проем. Ликующий папа появился перед паломниками, сидя на троне святого императора Константина с мечом и скипетром в руках и короной на голове, и провозгласил: «Я – цезарь!»
Но организация крестового похода оказалась вовсе не таким простым делом, как Юбилей. Король Франции Филипп Красивый был занят подчинением Фландрии и конфликтом с Англией в Аквитании; Эдуард I Английский имел по горло проблем на собственных островах с шотландцами и ирландцами; Хайме Арагонский занялся наконец реальным подчинением уступленной ему Сардинии (что оказалось делом весьма не простым); и даже Неаполитанским Анжуйцам, носившим титул «королей Иерусалимских», в этот момент было не до Святой Земли и даже не до Сицилии – в начале 1301 года скончался Андраш III, последний король Венгрии из дома Арпадов, и в Неаполе пуще всего прочего были озабочены захватом венгерского трона. Старший сын Карла Хромого и Марии Венгерской, Карл Мартелл, и его жена, Клеменция Габсбург, умершая вскоре после своего мужа, оставили троих маленьких детей, сына и двух дочерей. Когда Бонифаций VIII взошел на папский престол, они с Карлом II Хромым договорились, что итальянские и провансальские владения короля перейдут его третьему сыну, Роберту, поскольку второй его сын, Людовик, принял духовный сан, а сын Карла Мартела, Карл Роберт, получит венгерский трон. Сразу же после смерти Андраша III, в начале 1301 г. Карл Роберт был отправлен в Хорватию и там коронован при поддержке местных магнатов Бабоничей. Но тем временем венгерские магнаты предложили трон королю Чехии Вацлаву, чья бабка была венгерской принцессой. Он принял предложение для своего сына Вацлава, который и был коронован короной Св. Стефана. Войска и деньги теперь требовались Анжуйцам для овладения Венгрией, ради чего они готовы были пренебречь не только Святой Землей, но даже и Сицилией.
В то же время в Северной Италии возрождалось движение гибеллинов под предводительством Аццо д'Эсте, маркиза Феррары. Даже в Папской области не было покоя - в Романье и Марке начались восстания гибеллинов. Все города Умбрии, кроме Перуджи, повторно подтвердили свою приверженность делу гибеллинов. Ради усмирения этих областей папе пришлось призвать французов, назначив Карла Валуа «гофалоньером Церкви» и «графом Романьи». Дело усложнялось еще и тем, что гвельфы в тех городах, где они господствовали, как, например, во Флоренции, начали делиться на фракции: на «Черных» и «Белых».
Таким образом организовать крестовый поход не представлялось возможным. Наиболее искренний «крестоносец» из всех королей Европы, Эдуард I Английский, в письме великому магистру тамплиеров Жаку де Молэ сообщал, что затянувшиеся военные конфликты с Францией и Шотландией не позволяют ему «отправиться в Иерусалим во главе давших обет рыцарей и паломников… в поход, о котором мечтаю всей душой».
Меж тем на востоке одни лишь тамплиеры, располагавшие плацдармом в виде крепости на острове Руад (древний финикийский Арвад), отозвались на призыв ильхана. В ноябре 1300 года их флотилия доставила 600 рыцарей (с соответствующими командами валетов и сержантов) на Руад – для предполагаемого штурма Тортозы. В декабре 1300 г. Газан вновь вторгся в Сирию, но зимние дожди не позволили ему достичь успеха, и в феврале 1301 г. он вернулся за Евфрат. В том же феврале 1301 г. тамплиеры, устав ждать монголов, вернулись на Кипр.
В сложившейся ситуации папа решил обратится к Византии, чьи недавние блестящие победы на суше и на море производили впечатление. К тому же отношения в королем Франции портились со дня на день все больше, и Бонифаций VIII отнюдь не желал и дальше поддерживать французские интересы. Папа обращался к императору Иоанну как к «возлюбленному сыну», предлагал продолжить переговоры об унии церквей, «столь успешно начатые вашим наставником, патриархом Никифором, на соборе в Лионе», и ради этого предлагал созвать в Италии новый собор с участием восточных патриархов. Во имя веры папа просил поддержать «всех верных христиан и их союзников» в войне за освобождение Святого Града. Ради этого папа готов был выступить посредником в примирении на Сицилии.
В Константинополе отнюдь не желали служить делу крестоносцев и способствовать сокрушению державы мамлюков, могущество которой заставляло ильханов считаться с империей. Но поиграть в предложенную игру, достигнув определенных выгод на Сицилии, император был готов, тем более что ильхан Газан со своей стороны просил о помощи. Поэтому летом 1301 года византийский флот пришел на помощь тамплиерам, когда флот мамлюков сделал попытку (в РИ удавшуюся) захватить Руад. Воодушевленный папа со своей стороны благословил мир между Неаполем и Федерико Сицилийским. Федерико получал титул короля острова Сицилия, с тем чтобы Сицилийское королевство официально осталось за Анжуйской династией, то есть под сюзеренитетом Неаполя. Федерико должен был жениться на младшей дочери короля Карла Хромого Алиеноре и принести ленную присягу королю Неаполя. Всех пленников следовало отпустить. Все приняли договор со вздохом облегчения. В скором времени, в мае 1302 г., в Мессине была пышно отпразднована свадьба Федерико и Алиеноры.
К концу 1302 года ход дел на западе уже не оставлял надежд на крестовый поход. Папа был слишком занят ссорой с Филиппом Красивым, ссорой, достигшей своего апогея в унизительной сцене пленения Бонифация VIII французскими посланцами в его собственном дворце в Ананьи. Король Франции был не менее занят этой ссорой, а так же делами во Фландрии, где его постигло знаменитое поражение при Куртре. О самым роковым ударом по делу крестоносцев была «измена» Венеции. Лишенная доступа на Черное море и (поскольку на границах Киликии шла непрерывная война) практически отрезанная от восточной торговли, республика Святого Марка отказалась соблюдать объявленную папой блокаду Египта, и летом 1302 года заключила торговый договор с мамлюками, согласно которому получила торговый квартал в Александрии. Там венецианцы могли приобретать восточные товары у египетских купцов-каремитов, ведущих морскую торговлю по побережью Индийского океана вплоть до Явы и Софалы. В обмен на это Венеция обязалась поставлять в Египет запрещенные папой к продаже мусульманам «стратегические» товары – металлы и корабельный лес. Впрочем Генуя нарушила блокаду еще раньше, провозя в Египет из Крыма кавказских рабов для пополнения мамлюкской армии.
Тем не менее, когда весной 1303 г. Газан опять вторгся в Сирию, император Иоанн, согласно данным обязательствам двинул армию в Киликию. При поддержке флота греки взяли Александретту, гавань Антиохии. На этом все успехи в Сирии закончились – византийское войско попыталось завладеть полуразрушенной Антиохией, но после известия о том, что ильхан Газан, овладевший было Дамаском, разбит мамлюками при Мардж-ас-Суффаре, греки немедленно отступили. Император не имел намарений перемалывать свою армию в боях с главными силами мамлюков за чужие интересы. Укрепленная Александретта была передана армянам, которые, впрочем, недолго ее удерживали.
В мае 1304 года скончался ильхан Газан, а его брат и преемник Олджайту был более озабочен претензиями Тохты, который, укрепив свою державу, вновь заявил права на «Арран и Азербайджан». Олджайту заключил перемирие с мамлюками, начав переговоры о мире. Крестоносный проект окончательно погибал. Византия ограничивала свою активность на востоке сферой своих непосредственных интересов. Так греки и пальцем не пошевелили, когда летом этого же 1304 года мамлюкский флот завоевал остров Руад, лишив тамплиеров последнего плацдарма у берегов Леванта. В то же время когда в 1305 году мамлюки напали на Киликию, император прислал помощь армянам.
После падения Руада великий магистр Тампля Жак де Молэ уехал во Францию, где в 1307 году его ожидал арест. Тем не менее король Филипп Красивый, обрушивший репрессии на тамплиеров, вовсе не был чужд идее крестового похода. Поставленный им на Святой Престол папа Климент на созванном в 1305 году в Лионе соборе возложил на короля крест. Реально король Филипп прислушивался к более земным соображениям. После прекращения усобицы в Монгольской империи Константинополь превратился в «золотой мост» между востоком и западом, через который лились товары, прибывавшие в Европу из самого Китая по караванным трассам пребывавшей в мире Монгольской империи. Овладение Константинополем сулило огромные прибыли, ныне оседавшие в казне Византийского императора и банках Генуи. Ради овладения этим золотым потоком великий король планировал новое крестоносное предприятие, и именно в рамках этого плана овдовевший брат короля, Карл Валуа, женился на наследнице Латинской империи Екатерине де Куртенэ. В ближайшие годы во Франции и Италии была развернута активная антивизантийская пропаганда. Византию обвиняли в провале последнего проекта крестового похода – по «нерадивости греков» де был разбит Газан и пал Руад. На свет божий были извлечены старые писания Бернарда Клервосского, обвинявшего Византию в провале II крестового похода, и заявлявшего что господство над Иерусалимом невозможно обеспечить без овладения Константинополем.
В план короля входило создание коалиции из Франции, Венеции, Неаполя и Венгрии для завоевания Константинополя. Ради консолидации крестоносных сил оставалось довести до конца дело тамплиеров и утвердить власть Анжуйской династии в Венгрии. Но даже первое дело оказалось сложным, второе же - очень сложным, растянувшимся на два десятилетия....
Византия меж тем копила силы и консолидировала свои территории. Еще в 1396 году скончался деспот Эпирский Никифор Ангел, оставив двух детей – сына Фому и дочь Тамару. Фома, за которого император Иоанн отдал свою дочь Анну, получил отцовское наследие – южный Эпир с Артой и Этолию, но на чисто ленных правах. До самой своей смерти (последовавшей в 1318 году) деспот Фома не выходил из воли императора.
Его сестра Тамара вышла замуж за второго сына императора, Константина. Сводный брат Никифора Ангела, прославленный Иоанн Ангел, деспот Великой Влахии, не имевший наследников в браке с сестрой императора Феодорой Ласкарис, признал Тамару своей наследницей. В 1297 году, после смерти Иоанна Ангела, порфирородный Константин Ласкарис унаследовал деспотат Великой Влахии.
Не столь удачно шли дела Византии в Трапезунде, где в последние годы правления император Иоанн Мегас-Комнин начал конфликтовать с греческим патрициатом и сближаться с туземной знатью. В частности именно одному из туземных «мегистанов» император вверил воспитание старшего сына, Алексея, рожденного в Константинополе. В 1297 году Иоанн скончался, и 13-летний Алексей II воцарился в Трапезунде. Византия, занятая в то время войной с Ногаем и его балканскими вассалами, не могла вмешаться в Трапезундские дела, а без внешней поддержки императрице Евдокии не удалось удержать регентство, перешедшее к совету знати. Вскоре Алексей II, рассорившийся с матерью (настойчиво проводившей константинопольское влияние) и оказавшийся под влиянием своего «дядьки» из «чанского» знатного рода Леки, объявил о намерении женится на грузинской принцессе. Евдокия, поняв свое бессилие и невозможность повлиять на сына, в 1300 году покинула Трапезунд и уехала в Константинополь, забрав с собой младшего сына, Георгия Мегас-Комнина.
0
Крысолов (01 Декабрь 2011 - 15:01:49) писал:
