Армии мира

33 posts in this topic

Posted

ACpsqXlkCQE.jpg

Британская конная артиллерия . 1890г

Share this post


Link to post
Share on other sites

Posted

CTKbufsqeio.jpg

Пехота Османской империи. Батальонный имам. Рядом изображены обшлага со знаками различия полкового муфтия, полкового имама и батальонного имама.

Share this post


Link to post
Share on other sites

Posted

Королевская гвардия, имеющая прозвище Медвежьи шкуры, входит в состав британской армии и является личной охраной английского монарха. Точная дата появления в Англии подобных отрядов не установлена, однако первые упоминания о них появились в летописях XII века. Интересным фактом является то, что, в отличие от европейских правителей, личной стражей которых являлись сыновья знати, британские короли набирали стражу из простолюдинов. Вероятно, английские монархи считали, что лучше доверить жизнь крестьянам, которые не имели обыкновения впутываться в придворные интриги.

Всего в состав гвардейской дивизии Великобритании входят 2 конных и 5 пехотных полков: Лейб-гвардейский конный полк, Конногвардейский королевский полк, а также Колдстримский, Гренадерский, Шотландский, Ирландский и Валлийский пехотные полки. Форма Лейб-гвардейского конного полка – красные мундиры (зимой к ним добавляются накидки того же цвета). Служащих Конногвардейского королевского полка можно узнать по синим мундирам и накидкам. А вот понять, к какому полку принадлежит гвардеец-пехотинец – трудная задача: все они носят красные мундиры и высокие шапки из медвежьей шкуры. Основными отличиями в форме пехотинцев являются расположение пуговиц на мундире и цвет кокарды на шапке. Пуговицы на мундирах гвардейцев Гренадерского полка нашиты в один ряд через равные промежутки, у колдстримцев промежутки находятся через две пуговицы, у шотландцев – через три пуговицы, у ирландцев – через четыре, у уэльсцев – через пять.
Меховые шапки пехотинцев долгое время изготавливались исключительно из меха североамериканского медведя-гризли. Интересным фактом является то, что головные уборы офицеров изготавливают из меха самца, поэтому они более высокие и блестящие, чем шапки рядовых и унтер-офицеров (их производят из меха самки).

Share this post


Link to post
Share on other sites

Posted

Лейб-гвардейский конный полк — одна из составляющих Королевской гвардии Великобритании.

История;
По праву гордясь более чем трехвековой традицией службы в качестве личной охраны Монарха, Лейб-гвардия является старшим, хотя и не старейшим, полком британской армии. В конце гражданской войны, часть роялистов последовала за принцем Чарльзом (впоследствии королем Карлом II) в изгнание; и в Голландии, 80 из них составили службу личной охраны, 20 человек всегда были на дежурстве, охраняя Королевскую резиденцию или сопровождая Чарльза. 

К моменту восстановления монархии в 1660 году их число возросло до 600 гвардейцев, распределенных между тремя ротами: Отряд Его Величества (King's Troop), Отряд герцога Йоркского (Duke of Your's Troop) и Отряд герцога Албемарля. Четвертый отряд появился в Шотландии, вскоре после Реставрации монархии. На данном этапе Лейб-гвардия была известна как Конная гвардия или Конная лейб-гвардия. 

В 1678 году был сформирован Гвардейский Конногренадерский отряд, и к каждому кавалерийскому отряду были приданы Конные Гренадеры, в составе 3 офицеров и 70 сержантов. Второй или шотландский Отряд Конных Гренадер был создан в 1702 году. В 1746 году, когда Конногренадерские войска стали делиться не на 4, а на 2 части, им соответственно были присвоены имена Первого и Второго Отрядов.

В 1788 г. реорганизация коснулась Первого Конногвардейского и Первого Конногренадерского отрядов, переформированных соответственно в Первый и Второй полки Лейб-гвардии. Известные до этого, как "Конная Гвардия", новые полки с этого момента стали официально называться Лейб-гвардия. Такая система существовала до 1922 г., когда оба полка были объединены в Лейб-гвардию. 

Стандартными обязанностями Лейб-гвардии после Реставрации монархии была охрана королевского дворца в Уайтхолле и сопровождение Короля. Эти обязанности конной Королевской Лейб-гвардии и Королевского эскорта сохраняются по сей день, являясь основными функциями конных эскадронов Дворцовой Кавалерии. 

Лейб-гвардия имеет выдающуюся боевую историю, она принимала участи в главных сражениях и кампаниях Британской армии. Впервые вступив в бой в Маастрихте в 1673 г., лейб-гвардия сыграла главную роль в разгроме армии герцога Монмаута при Седгемуре в 1685 г. В битве при Бойне в 1690 г. Лейб-гвардия сражалась против сил бывшего Джеймса II, а при Лэндене в 1695 г. они воевали под командованием Вильгельма III, впервые встретившись в бою с Французской дворцовой кавалерией. Далее следовала Война за Австрийское наследство, Деттинген и Фонтеной, а также все Наполеоновские войны, завершившиеся битвой при Ватерлоо в 1815 г. В 1882 г. соединенный полк Лейб-гвардии и Первого Драгунного полка принял участие в кампании Уолсли в Египте – одним из боев, был известный бой при Кассасине. 

phqepCO76y4.jpg

Share this post


Link to post
Share on other sites

Posted

_GsHsFSbCnU.jpg

Армия Британской империи в Индии. Сипаи-мусульмане в позиции готовности к залпу. 1895 год.

Share this post


Link to post
Share on other sites

Posted

-_BeMChFKfw.jpg

Перевозка пулеметов на собачьих упряжках в армии Голландии.1914 год.

Share this post


Link to post
Share on other sites

Posted

LeA_f1XbekE.jpg

Пулемётный бронеавтомобиль вооружённых сил Австро-Венгрии. Один из первых бронеавтомобилей мира. Разработан в 1904—1905 годах инженерами фирмы Austro-Daimler во главе с Паулем Даймлером. Опытный экземпляр построен в 1905 году. Бронеавтомобиль имел ряд весьма передовых для своего времени инженерно-технических решений, однако в ходе манёвров Австро-Венгерской армии произвёл плохое впечатление на военных и императора и не был принят на вооружение.

Share this post


Link to post
Share on other sites

Posted

румынская пехота

S_JS5qdfCjE.jpg

Share this post


Link to post
Share on other sites

Posted

ds_YoML9yTA.jpg

Тирольские стрелки. Они же тирольские егеря. Обитатели горной области на границе Австрии с Баварией и Италией. Как и прочие австрийские "погранцы", были военнообязанными - в случае войны формировали иррегулярные части (позже - Тирольский ландвер) горных стрелков, ибо тирольцы с детсва любили охоту и лазали по довольно крутым горам. Но вне родного края их не использовали - какой смысл спускать специальную горную пехоту на равнину? Да и кто будет стеречь границу в горах? 

Особенно упорно сражались тирольцы с французами в начале XIX века - знаменитое восстание Андреаса Хофера случилось именно там, и сам Хофер, как и большинство его повстанцев, служили в тирольских стрелках до того, как эту область оттяпали от Австрии и передали Баварии (до 1813 года). Как особые иррегулярные горные части "тирольнише ягер" сохранились вплоть до Великой войны.

Share this post


Link to post
Share on other sites

Posted (edited)

После захвата Антверпена Фламандскую армию возглавил Эрнест фон Мансфельд, друг детства Филиппа II. В ноябре армия достигла Мааса, и Мансфельд разделил армию. Первой частью командовал он сам, а второй - Хуан де Агила и Франсиско де Боабдилья. Голландцы, сознавая, что в чистом поле их просто разотрут в порошок и смешают с землей, открыли плотины, терция Агилы смогла спастись на маленьком островке у плотины Эмпель.
Было там не более 2700 человек при 6 пушках. Ни одного деревца, еды - на неделю, вода - только та, что вокруг, грязная и мутная. Несколько атак голландской пехоты испанцы отбили. И тогда Мориц Нассауский, который тогда был и генералом и адмиралом Провинций одновременно, решил послать против терции Агилы... флот. То есть тупо вести огонь и перемешать всех проклятых кабальерос с землей. А потом высадиться с лодок и добить тех, кто уцелел. 
И вот 2 декабря 1585 года к островку у Эмпеля подошла голландская армада адмирала Холака (прозвище знаменитого Филиппа Гогенлоэ-Нойнштейна) - 3 орлог-шипа, 17 яхт, 20 одномачтовых судов, и около 43-х гребных - вобщем сила несопоставимая - 90 кораблей разного калибра и ранга. Голландцы для действий выбрали суденышки с плоским дном.

Холак не сомневался в успехе. Он неспешно продефилировал туда-обратно, и послал на островок парламентера с предложением капитуляции. Мол, дорогие испанцы - "Кабальерос, здавайс! Будут бабы, куры, млеко, яйки! Будешь жить как в раю!" Ответ Франсиско де Боабдильи сохранился в истории: "Испанцы предпочитают смерть позору. О капитуляции мы с вами поговорим после смерти"
Голландцы начали обстрел. Вели огонь методично, неспешно. Часть испанцев укрылась в полуразрушенной церквушке Сальве, часть создала из возов импровизированную крепостную стену. По мере сил отвечали из пушек и мушкетов. Сдерживало то, что пороха осталось мало, а тот что был - частью отсырел. Но понимали - на бога надейся, а порох все же держи сухим.
В дело пошли лодки с десантом. Несколько выстрелов из пушек - две лодки перевернулись, а остальные спешно повернули назад.
Так прошел день. Потом второй. Третий.
Штурмы. Обстрелы. Штурмы обстрелы. Порох кончился, осталось по три ядра на орудие. Теперь стреляли только наверняка.
5 декабря голландцы еще раз пошли на штурм - наверное последним залпом пушки картечью нанесли столь ощутимый урон наступавшим, что те в панике бросились к лодкам и отплыли назад.
В ночь с 6 на 7-е нашли у церкви амвон с изображением Непорочного Зачатия Девы Марии, что посчитали очень хорошим предзнаменованием. Еще бы! Бог своих не бросает! Он с нами!
7 декабря - еще один штурм. Охотники из испанцев ввязались в бой прямо в воде. Саблями и пиками, пороха то нет! Отбились. 

El_milagro_de_Empel.jpg

А в ночь с 7 на 8 декабря грянули морозы. Не зря амвон нашли! Говорили же, бог своих не бросает! И рано утром 9-го испанцы по тонкому льду пошли на прорыв. Прям стройными квадратами. Впереди - Агила на лихом коне (на самом деле кляча, еле таскавшая ноги, единственная лошадь, которую еще не сожрали). В середине Боабдилья на носилках (ранен в ногу и в бок, ходить не мог). На пути стоял вмерзший в лед корабль - взяли штурмом, и спалили. Захваченный в плен капитан голландца в изумлении прошептал: "Судя по всему, бог сегодня испанец".
Только закончили - впереди квадрат голландской пехоты - пики наклонены, дымятся фитили. А испанцам в этот день был сам черт не брат - пики перевели в боевое положение и пошли на штурм. Натиск был такой, что рассекли голландцев как нож рассекает масло. Еще и обоз их захватили, порохом и пулями разжились. Напоследок дали залп из пушек, которые потом заклепали и сбросили в воду, чтобы идти налегке. И пошли.
12 декабря 2000 измученных, оборванных солдат вышли к своим. Ведя пленных. Разжившись порохом. Едой.
Все как обычно. Они все вытерпят, всех победят. Лишь бы Бог был на их стороне.

Когда Бог отвернулся от испанской пехоты?

Edited by wizard

Share this post


Link to post
Share on other sites

Posted

 Р.Киплинг 
"Королевские саперы".     Чуть из хлябей явился земной простор 
 ("Так точно - сказал сапер),
 Господь Бог сотворил Инженера 
 Инженерных ее Величества войск 
 С содержанием и в чине сапера. 

 И когда был Потоп и свирепый муссон 
 Это Ной сконструировал первый понтон 
 По чертежу инженера 
 Инженерных ее Величества войск 
 С содержанием и в чине сапера. 

 Поработавши в сырости, солнцем палим, 
 Захмелел старый Ной, чего не было б с ним, 
 Если б жил он среди инженеров 
 Инженерных ее Величества войск 
 С содержанием и в чине сапера. 

 И когда с Вавилонскою башней был крах, 
 Дело было у ловких гражданских в руках, 
 А не в руках инженера 
 Инженерных ее Величества войск 
 С содержанием и в чине сапера. 

 И когда под холмом у евреев шел бой, 
 Сын Навинов скомандовал "Стой!" 
 Потому, что он был капитаном 
 Инженерных ее величества войск 
 С содержанием и в чине сапера. 

 Перестали в кирпич солому класть - 
 Это первой сделала наша часть, 
 Это дело господа инженеров 
 Инженерных ее величества войск 
 С содержанием и в чине сапера. 

 Потому то с тех пор от войны до войны 
 Страницы истории нами полны, 
 С первых же строк - инженеры 
 Инженерных ее величества войск 
 С содержанием и в чине сапера. 

 Мы дороги для них пролагаем всегда 
 Через заросли джунглей ведем поезда, 
 По обычаю инженера 
 Инженерных ее величества войск 
 С содержанием и в чине сапера. 

 С фугасом и миною шлют нас вперед, 
 И то, что пехота атакой возьмет, 
 Сначала взорвут инженеры 
 Инженерных ее величества войск 
 С содержанием и в чине сапера. 

 С киркой и заступом шлют нас назад 
 Копать окопы для тех бригад, 
 Что позвали господ инженеров 
 Инженерных ее величества войск 
 С содержанием и в чине сапера. 

 С полной выкладкой под охраной трудясь, 
 Мы месим для этих язычников грязь, 
 А потом шлют в тыл инженеров 
 Инженерных ее величества войск 
 С содержанием и в чине сапера. 

 Мы сушим болота, взрываем утес, 
 А они пулей летят под откос 
 И доносят на инженера 
 Инженерных ее величества войск 
 С содержанием и в чине сапера. 

 Мы им строим дороги, мосты, очаги, 
 Телеграф, а провод срезают враги, 
 И за это бранят инженера 
 Инженерных ее величества войск 
 С содержанием и в чине сапера. 

 А когда мы вернемся и будет мир, 
 Из зависти не разукрасят квартир, 
 Предназначенных для инженеров 
 Инженерных ее величества войск 
 С содержанием и в чине сапера. 

 Мы им строим казармы, они же кричат, 
 Что сапер сектант, сумасброд и женат, 
 Оскорбляя нас, инженеров 
 Инженерных ее величества войск 
 С содержанием и в чине сапера. 

 Нет благодарности в них искони, 
 Чем сильнее наша помощь, тем больше они 
 Изводят нас, инженеров 
 Инженерных ее величества войск 
 С содержанием и в чине сапера. 

 Что пехота? С винтовкой в руке человек! 
 А конница? Так, лошадиный бег! 
 Все дело в одних инженерах 
 Инженерных ее величества войск 
 С содержанием и в чине сапера. 

 Артиллерия - та чересчур тяжела, 
 Только мы одни и вершим дела, 
 Потому, что мы инженеры 
 Инженерных ее величества войск 
 С содержанием и в чине сапера. 

 Спору нет, за других и понюшки не дашь 
 ("Так точно" - сказал сапер), 
 И один только корпус хорош - это наш, 
 Нас зовут господа инженеры 
 Инженерных ее величества войск 
 С содержанием и в чине сапера.

Share this post


Link to post
Share on other sites

Posted

0_107778_f22860dd_XL.jpg

 

Снаряжение

британский пехотинец 1914г.

x_a8a8ad87.jpg

Испанский иностранный легион.

с 1912

Share this post


Link to post
Share on other sites

Posted

Снаряжение британский пехотинец 1914г.

Противогазная маска в 1914 году?

Share this post


Link to post
Share on other sites

Posted

официально мы в 1914 принимаем на вооружение системы дымопомех ( баллоны и снаряды) для создания помех вражеским войскам и соответственно противогазы для защиты от дыма.

мы и Франция одновременно.  Англия тоже принимает на вооружение но мы ей демонстрируем только дымоснаряды и дымобаллоные системы пуска. Англия принимает противогаз на вооружение.

то что у нас есть отравляющие вещества удается сохранить в тайне. в принципе у нас есть и биологическое(Россия ), но самим страшно.

Share this post


Link to post
Share on other sites

Posted

в принципе у нас есть и биологическое(Россия ), но самим страшно.

биологическое? откуда оно то взялось?

Share this post


Link to post
Share on other sites

Posted

Лаборатория №2 в хивинских лагерях еще аж с 1898 вроде ( по памяти)

снаряды начиненные блохами.

но это на 1914 пока в пробных вариантах. самим страшно...

Share this post


Link to post
Share on other sites

Posted

испанская пехота легла под Рокруа. Воскреснет ли дух Испании в битвах войны Кецалькоатля?

Share this post


Link to post
Share on other sites

Posted

XB4vbY6Pz6k.jpg

Share this post


Link to post
Share on other sites

Posted (edited)

 https://youtu.be/B-grxmcFIFU

Edited by wizard

Share this post


Link to post
Share on other sites

Posted

 Население - 49400000 чел. 
   Сухопутные войска - 405347 чел 
  1. Общеимперская армия 
  102 пехотных полка, сведенных в 60 пехотных бригад и 14 горно-пехотных бригад. В их числе 55 австрийских полков и 47 венгерских, в каждом 4 батальона 
  42 кавполка (24 австрийских и 18 венгерских), в тч. 15 драгунских, 18 гусарских и 14 уланских, сведены в 19 кавбригад (по-2..3 полка в бригаде), 12 кав. бригад объединены в 6 кав.дивизий. 
  42 полевых пушечных артполка (по 2 дивизиона из 2-х батарей), 8 конно-артиллерийских дивизионов (по 3 батареи), 6 горных артполков (по 4..9 батарей) и 14 полевых гаубичных артполков (по 2 див-на-всего 4 батареи). Кроме того имеются 5 тяжелых гаубичных артдивизионов. Артиллерия сведена в 14 полевых и 2 горные артбригады, а также 5 крепостных артбригад (1 тяж артполк и 1 крепостной артбатальон в каждой). 
  Все эти части сведены в 33 пехотные и 6 кавалерийских дивизий, из 33 пд - 4 горно-пехотные. Численность мирного времени по штату 313139 чел, в т.ч. 22663 офицера. Имеется также 7892 чел (502 оф) сверхкомплектных, 450 батальонов, 232 эскадронов, 307 батарей. 
  2. Австрийский ландвер - 37 пехотных и 3 стрелковых полка("тирольских стрелков"),сведенные в 16 ландверных бригад, и 8 ландверных дивизий (по 2 бригады), 6 уланских кавполков, 1 дивизион "тирольских конных стрелков", 1 дивизион "далматских конных стрелков", 16 гаубичных двизионов (по 2 артбатареи) -45 088 чел (4374 оф), 120 батальонов,41 эскадрон, 16 батарей 
  3. Босно-герцеговинские войска - 4 пехотных полка (по 4 батальона 4-х ротного состава), 1 стрелковый батальон, всего 7796 (406 оф) чел, 17 батальонов 
  4. Венгерский Гонвед - 28 пехотных полков (18 по 3 батальона, 10 - по 4), сведены в 14 пехотных бригад, 10 гусарских кавполков, сведенных в 4 кавбригады. В военное время формируются 8 дивизий гонведа. Численность мирного времени - 31987 чел (3910 оф.), 94 батальона, 60 эскадронов 
  Все эти части сведены в 16 армейских корпусов. 
   Всего в военное время - 49 пехотных и 6-8 кавалерийских дивизий,1284 и 1/4 батальона, (включая маршевые), 493 и 3/4 эскадрона, 234 пушечных, 32 конных пушечных, 47 горных( в т.ч 8 гаубичных), 103 полевых гаубичных и 32 тяжелых гаубичных батарей, 135 саперных батальонов. - до 2 млн личного состава

Share this post


Link to post
Share on other sites

Posted

oDtBBSS8siA.jpg

h4s1H4GMumM.jpg

Share this post


Link to post
Share on other sites

Posted

620388_original.jpg

Share this post


Link to post
Share on other sites

Posted

Fontenua1-1.jpg

Злоключения забыты

Обид горькие слова

Алой кровью бриттов смыты

В славный день Фонтенуа.

Даулинг, ирландский поэт

События, произошедшие 11 мая 1745 года у небольшой деревушки Фонтенуа в Австрийских Нидерландах (ныне – провинция Геннегау в Бельгии) навсегда вошли в историю не только как главное сражение войны за Австрийское наследство (1740–1748 гг.), но как одно из важнейших – во всем XVIII столетии. Впоследствии Наполеон Бонапарт записал, что победа при Фонтенуа продлила жизнь «старому порядку» (то есть французской монархии) еще на 30 лет.

О масштабе данного события для тогдашней Европы говорит хотя бы тот факт, что один из главных персонажей романа Роберта Льюиса Стивенсона «Остров сокровищ», доктор Ливси, был непосредственным участником битвы – так, в одной из глав он говорит: «Не впервые я сталкивался со смертью — я служил в войсках герцога Кемберлендского и сам получил рану под Фонтенуа».

Победа, добытая 11 мая 1745 года, возродила поблекшую после войны за Испанское наследство (1701–1714 гг.) славу французского оружия. Впрочем, в тот день покрыли себя беспримерной славой все стороны, принявшие участие в сражении. День Фонтенуа стал одним из отголосков растворившейся в тумане веков рыцарской эпохи, когда государи еще лично водили армии на поля сражений, а самым страшным позором для мужчины было проявить малодушие перед лицом врага.

Battle Royale

В XVIII веке короли еще продолжали лично участвовать в военных кампаниях и командовать армиями. Шведский король Карл XII и Фридрих II Прусский были примерами королей-воинов, проявивших незаурядные способности на полях сражений. Первые два монарха из Ганноверской династии Великобритании также интересовались военным делом и стремились повысить профессионализм войск. Георг I (1660–1727 гг.), будучи еще ганноверским курфюрстом, видел сражения войны за Испанское наследство, а Георг II (1683–1760 гг.) лично командовал армией в битве при Деттингене 23 июня 1743 года, и это был последний случай в английской истории, когда король вел свои войска на поле боя. Король Сардинии и Сицилии Виктор-Амадей II (1666–1732 гг.) тоже лично командовал армиями, как и его сын и наследник – Карл-Эммануэль III (1701–1773 гг.).

Российский император Петр I (1672–1725 гг.) лично командовал войсками на протяжении практически всей своей жизни.

Другие государи, такие как Людовик XIV и Людовик XV, хоть непосредственно и не участвовали в сражениях, но планировали кампании и присутствовали в войсках во время походов и осад.

Были вески причины для того, чтобы монархи и особы королевской крови находились при войске. Армии XVIII века были едва ли не важнейшим государственным институтом, и военные успехи способствовали выдвижению тех или иных людей. Правитель, который игнорировал свою армию, мог в итоге лишиться власти в угоду тому, кто этой армией командовал. Ярким примером могут послужить Луи де Бурбон, принц Конде и маршал Тюренн – пожалуй, лучшие из полководцев Людовика XIV, которые участвовали во Фронде и сражались против королевской власти.

Король не обязательно должен был быть хорошим полководцем, как Фридрих II, но его присутствие в войсках было важнейшим психологическим фактором. Присутствие монарха вдохновляло солдат и офицеров, которые видели возможность проявить себя и отличиться у него на глазах. Был в этом, безусловно, существенный риск – Карл XII был убит во время осады неприятельской крепости, Фридрих Великий был ранен при Торгау в 1760 году, но таковы были правила игры, ведь короли тоже смертны.

Georg-II-pri-Dettingene.jpg

Георг II при Деттингене 

Георг II одержал победу при Деттингене вопреки обстоятельствам – союзная «Прагматическая армия» (названная так в честь австрийской Прагматической санкции, гарантировавшей престол императрице Марии-Терезии, которую поддержали Великобритания и Ганновер) под командованием английского короля шла из Австрийских Нидерландов к реке Майн (приток Рейна). Там она угодила в ловушку французского маршала Ноайя, который зажал союзные войска между рекой и грядой холмов, заблокировав пути отхода. Отчасти союзников спасла ошибка герцога Грамона, который решил, что они отступают, и зачем-то повел свои войска вперед через болотину, в итоге попав под ураганный огонь английской пехоты. Это позволило Георгу и его генералам переломить ход сражения и в итоге победить, но при иных раскладах король легко мог попасть в плен или даже погибнуть.

На войне как на войне

Все это, несомненно, учитывал французский король Людовик XV, когда прибыл в войска по приглашению главнокомандующего Морица Саксонского. Мориц совершил блестящий маневр, сосредоточив свои войска у города Мобеж на севере Франции, и этим заставил главнокомандующего «Прагматической армией» Уильяма-Августа, герцога Камберленда, сына Георга II, гадать, какова на самом деле цель французов – Монс или Турне. Его намерения прояснились лишь тогда, когда французская армия стремительным броском вышла к Турне и взяла город в осаду.

Турне был ключевой крепостью, защищавшей устье реки Шельды, и считался самой крепкой твердыней среди голландских крепостей в Австрийских Нидерландах, которые были получены по условиям Утрехтского мира 1713 года. Построенный по проекту выдающегося французского военного инженера Вобана, Турне был частично защищен водами Шельды и оборонялся гарнизоном в 8 тысяч человек.

С другой стороны, население Австрийских Нидерландов недолюбливало голландцев, да и мораль наемных голландских гарнизонов была невысокой. Офицеры не брезговали взятками, а главный инженер в Турне чуть ли не в открытую саботировал подготовку к обороне крепости. Голландцы не особо заботились о поддержке и снабжении своих крепостей, более полагаясь на действия полевой армии, поэтому некоторые из них к весне 1745 года уже сдались после символического «сопротивления». Мориц Саксонский был уверен, что он сможет овладеть Турне, и если союзники надеялись это предотвратить, им предстояло встретиться с ним в открытом поле на его условиях.

Karta-Nizhnih-Zemel-vo-vremya-vojny-za-A

История не запомнила Людовика XV ни как полководца, ни как эффективного правителя. По сравнению с другими энергичными монархами эпохи Просвещения, он был скорее капризным сластолюбцем. Даже когда он начал править единолично, на него продолжали влиять различные придворные группировки. В 1743 году скончался его воспитатель и наставник кардинал Флери, король, подобно Людовику XIV после смерти кардинала Мазарини, провозгласил себя своим же пожизненным первым министром. Проще говоря – начал править самостоятельно. Королевский совет отличался неясностью целей и сумбурностью военных планов. Попытка маршала Шарля де Белль-Иля расчленить владения Габсбургов потерпела неудачу и закончилась тяжелым отступлением с боями от Праги в декабре 1742 года.

Британские субсидии и умелые дипломатические действия государственного секретаря (министра иностранных дел) лорда Джона Картерета позволили выковать мощную коалицию против Бурбонов (Франции и Испании), однако и этот альянс был домом разделенным, где каждая сторона преследовала свои цели. В ноябре 1744 года из-за политических интриг в британском правительстве Картерет был вынужден оставить кабинет, однако сохранил расположение короля, который сделал его главой своего Тайного совета. Английские деньги и военно-морская мощь играли существенную роль в развитии событий и вынудили французов объявить Лондону войну в сентябре 1743 года, что положило конец «вспомогательной» роли, которую Великобритания играла в войне – первые выстрелы англо-французского противостояния прогремели за несколько месяцев до официального разрыва отношений.

Генеральный план Версаля на войну заключал в себе два главных направления. Во-первых, было запланировано вторжение непосредственно в Англию, которое должен был осуществить маршал Мориц Саксонский. Однако погода спутала все карты – сильные штормы потрепали французский флот вторжения, и Людовику пришлось отложить своего «морского льва» до лучших времен. Вторая часть генерального плана включала в себя вторжение в Австрийские Нидерланды. В 1744 году король присоединился к маршалу в кампании, в ходе которой пали Ипр, Менен и Верне. Союзники в это же время проявляли удивительную пассивность – только австрийцы вторглись в Эльзас, основные же силы не предпринимали каких-либо решительных действий. Однако им повезло – вскоре Людовик слег с болезнью, и это замедлило победное шествие французской армии.

2-3.jpg

Герцог Камберленд, командующий силами союзников при Фонтенуа

К осени 1744 года активные боевые действия возобновились — Людовик счастливо оклемался, и армия продолжила наступление. Именно выдвижение Саксонского к Фонтенуа стало той отрезвляющей оплеухой, которая вывела союзную армию из ступора. Престарелый фельдмаршал Джордж Уэйд, командовавший объединенной армией в кампании 1744 года, и чересчур увлекшийся решением проблем с логистикой, был заменен на 24-летнего третьего сына Георга II Уильяма-Августа, герцога Камберленда. Предполагалось, что молодой человек проявит большую решительность и перейдет, наконец, к активным действиям. Герцог участвовал в сражении при Деттингене, где показал себя храбрым офицером и был ранен, но у него совсем не было опыта самостоятельного командования армией.

Линии судьбы

Камберленд принял возложенную на него ответственность со всей серьезностью. Он обладал большой личной храбростью и, что важно, он был сыном короля. Его участие в боевых действиях и риски, которым он себя подвергал, способствовали моральному единению солдат с их государем. Ему недоставало опыта, он был слишком импульсивен, но в его распоряжении были отличные войска, обладавшие высоким моральным духом. И герцог, без всяких сомнений, знал о битвах королей не меньше, чем Людовик XV.

Забегая вперед, нужно сказать, что военная карьера герцога сложится не так блестяще, как могла бы – он проиграет кампанию во Фландрии Морицу Саксонскому, потерпит поражения в ходе Семилетней войны, и его главной победой в жизни навсегда останется разгром якобитов при Каллодене 16 апреля 1746 года. Он продемонстрирует высочайший профессионализм, но расправы над шотландскими кланами, которые последуют после сражения, омрачат лавры его победы. Жестокость, с которой будет подавлено восстание, будет визитной карточкой ганноверской политики в Шотландии вообще, но именно Уильям-Август заслужит репутацию кровавого вешателя и прозвище Мясник. Но все это будет потом.

Людовик XV оставил сонм своих любовниц в Версале и выдвинулся к действующей армии. По прибытии вместе с дофином в Дуэ 7 мая он получил депешу от Морица, в которой сообщалось, что армия неприятеля на подходе к Турне. Отдав приказ гарнизонам Валансьена и Дуэ отрядить подкрепления для его главной армии, он сам поспешил в расположение войск. 9 мая король расположился в Шато-де-Калонн, между Турне и Антьеном. Он проинспектировал армейские магазины и госпитали, попробовал солдатский хлеб и бульон, сваренный для больных и раненых. Затем провел военный совет, на котором идея Морица о полевых укреплениях была встречена критикой ряда высоких чинов, которые утверждали, что французской армии по силам победить союзников в открытом поле.

3-2.jpg

Людовик XV

Вольтер, лично присутствовавший в королевском лагере в день битвы при Фонтенуа, фактически первый историк тех событий, записал, что приезд Людовика XV и дофина армия встретила ликованием. Мориц Саксонский писал, что «одно его (короля) присутствие стоит дополнительных 50 тысяч солдат». Сам Людовик тоже был в приподнятом настроении – Вольтер утверждал, что король «никогда не был более счастливым, чем накануне боя».

Присутствие короля и соперничество генералов осложняло управление французской армией, но она все же была национальной, в отличии от союзных сил. Армия герцога была коалиционной, и это не могло не накладывать определенные трудности в вопросах коммуникации и взаимодействия.

Британско-ганноверский контингент был наибольшим по численности, поэтому англичане могли назначать главнокомандующего, а присутствие лица монаршей крови лишь закрепляло это право. Республика Соединенных провинций выставила следующий по численности контингент – около 20 тысяч человек во главе с Карлом-Августом, принцем Вальдекским (1704–1763 гг.). Его сопровождал совет из нескольких более старших военачальников, которым кавалерийский офицер голландской армии по фамилии Шлиппенбах дал весьма емкую характеристику: одному было 78 лет и он едва мог сесть на лошадь, второй был настолько тучным, что передвигался не верхом, а в коляске, из которой руководил войсками, третий страдал меланхолией и, вероятно, слабоумием, а четвертый постоянно болел. Этакий голландский аналог «латины, дитины и перины».

Gannoverskaya-pehota.jpg

Ганноверская пехота 

На бумаге голландская армия была сильна – Республика выставила на кампанию в общей сложности 65 тысяч человек (включая гарнизоны), но ее моральный дух был слаб, а боеспособность оставляла желать лучшего. Нидерланды вообще не горели желанием сражаться, они даже не объявляли войну Франции и выставили свои войска лишь в качестве вспомогательных сил, чтобы поддержать Прагматическую санкцию. Австрийцы выставили небольшой кавалерийский контингент, набранный из уроженцев Австрийских Нидерландов, и надеялись, что основные тяготы кампании на себя примут англичане и голландцы. Не то чтобы Мария-Терезия любила загребать жар чужими руками, но у Священной Римской империи была головная боль похуже Людовика – а именно Фридрих II и его пруссаки, которые оккупировали Силезию. В общем, Вене было не до разборок во Фландрии, поэтому присутствие австрийцев под командованием престарелого фельдмаршала Йозефа-Лотара-Доминика фон Кенигсегга (1673–1751 гг.) было скорее символическим.

Численность обеих армий колебалась в районе 50-60 тысяч в каждой, французская армия насчитывала порядка 69 батальонов и 119 эскадронов, союзная – порядка 51 батальона и 90 эскадронов, но на момент сражения все изменится: Мориц будет вынужден отрядить часть сил на помощь Турне и его голландскому гарнизону, а герцог Камберлендский получит подкрепления.

Французская армия была неравномерной по качественному составу – наряду с проверенными войсками в ее состав входили батальоны, недавно набранные из территориальной милиции. К тому же, во французском лагере чувствовалось ощутимое напряжение во взаимоотношениях между высшим командным составом, поэтому Саксонский запретил в день битвы некоторым генералам отдавать приказы на поле боя. На все главные роли он поставил офицеров, которым доверял – вроде датчанина графа Левендаля. В 1743 году Людовик уже обжегся, не решившись доверить верховное командование графу Морицу во время вторжения неприятеля в Эльзас, поэтому накануне Фонтенуа его лучший командир получил карт-бланш.

По воспоминаниям одного из офицеров, накануне большая часть армии была убеждена, что маршал выбрал неверную позицию для битвы – поговаривали, что англичане атакуют их левый фланг, займут мосты ниже по течению Шельды и прорвут блокаду Турне. К чести Людовика, он верно оценил ситуацию и демонстративно выразил главнокомандующему свое доверие словами: «Месье маршал, доверяя вам командование моей армией, я подразумеваю, что все и каждый должны будут подчиняться вам, и я буду первым, кто подаст пример такого повиновения».

 

 

Share this post


Link to post
Share on other sites

Posted (edited)

Morits-Saksonskij.png

Мориц Саксонский 

Еще один риск был связан со здоровьем Морица – он страдал от водянки и дважды подвергся хирургическим процедурам, чтобы снизить количество жидкости и снять отек. В дни, предшествовавшие сражению, он передвигался при помощи носилок и испытывал мучительные боли. Маршал понимал, что нельзя показывать солдатам свою слабость, поэтому стоически переносил боль, показательно бодрился и даже привез с собой целый экипаж барышень, которые выглядели то ли как актрисы, то ли как проститутки (репутация распутника и любимца женщин преследовала маршала всю жизнь).

Его личный врач по фамилии Сенак настаивал на сексуальном воздержании графа, утверждая, что это пойдет на пользу его здоровью, и даже дежурил ночами у его палатки, чтобы туда не водили женщин. Все это не давало войскам усомниться в силах командующего и поддерживало веру в него.

Что касается герцога Камберленда, то при нем тоже находилось немало старших и более опытных офицеров, среди который выделялись граф Лигонье – французский гугенот на службе британской короны, и сэр Хамфри Блэнд – известный военный теоретик и опытный офицер. Однако в ключевых моментах сражения главное слово оставалось за герцогом, нередко вопреки советам офицеров. Он не уступал французскому маршалу ни в энергии, ни в личной храбрости, а может, и превосходил в силу молодости, но за спиной Морица был колоссальный опыт, которого не было у Камберлэнда. Если маршал был одним из ярчайших представителей военной мысли своего времени, то военные познания Уильяма-Августа заканчивались на уровне хорошего полкового командира, чего, естественно, было недостаточно для руководства коалиционной армией. И ему предстоял, возможно, самый суровый экзамен в его жизни у признанного корифея военной науки.

8-1.jpg

Граф Лигонье

Точка на карте

После того как Камберленд выдвинулся на помощь Турне, Мориц был вынужден начать приготовления к генеральному сражению. Союзники могли попытаться маневрировать на коммуникациях противника, но, как записал один из старших офицеров французской армии барон де Эспаньяк, «пламенное мужество герцога и большая вера англичан воспротивились этому плану». В итоге Мориц предпочел оборонительный бой, который, как он полагал, принесет ему наибольшую выгоду.

В то самое время, когда союзная армия тащилась к месту рандеву по грязным раскисшим дорогам Фландрии, Мориц думал о том, что он противопоставит ей в день битвы. Союзная армия имела три направления для атаки. Она могла пойти прямо по дороге на Турне мимо леса Барри, и маршал оставил в этом месте 15 тысяч человек. Также теоретически противник мог подойти по дороге из Лейзе, но ему бы пришлось продираться через лесистую местность, поэтому Мориц счел этот вариант развития событий маловероятным и отрядил лишь несколько эскадронов на патрулирование местности за своим левым флангом. Наконец, третий маршрут мог пролегать по левой стороне от расположения союзников, по старой дороге в Монс, огибая лес Барри. Этот путь заканчивался в Антьене и упирался в берег Шельды, которая была естественным барьером на пути к Турне.

Когда 9 мая стало известно, что армия Камберленда вышла из Мульбе и выбрала левое направление, маршал сразу понял, что пойдут они по дороге, ведущей из Монса, и стал планировать оборону. У французов была фора во времени, и пока союзники маршировали к месту будущей битвы, они тщательно обследовали местность на предмет слабых и сильных позиций. Камберленд не спешил – он полагал, что французы отступят при появлении его армии.

Саксонский в это время перешел на восточный берег Шельды по понтонным мостам и начал разворачивать армию в двух милях от Турне, прямо напротив места предполагаемого появления союзников. Его левый фланг прикрывал лес Барри, а правый – деревушка Фонтенуа. От Фонтенуа французская линия сгибалась вправо и упиралась в деревню Антьен на берегу Шельды. Между лесом Бари и Фонтенуа, где проходила дорога на Турне, располагалось открытое пространство шириной около полумили (800 метров), а расстояние между Фонтенуа и Антьеном составляло примерно милю (1,6 км). Центр французской позиции не был заблокирован строениями или лесом, что открывало широкий простор для действий кавалерии, однако в этом крылась и главная слабость – если бы враг прорвал центр, он смог бы продавить порядки всей французской армии и сбросить ее в Шельду.

Вероятно, на планы Морица оказала существенное влияние битва при Мальплаке в 1709 году, свидетелем и участником которой он был – тогда французский маршал Виллар тоже разместил свою пехоту в окопах между двумя лесами. Его противник, герцог Мальборо, в своей излюбленной манере нанес отвлекающие удары по флангам, чтобы стянуть туда французские войска, ослабить их центр и уже по нему нанести решающий удар. Голландские гвардейцы, ударившие по французскому правому флангу, были перемолоты артиллерией, но английская пехота прошла через лес и ударила в левый фланг Виллара, вытеснив французов из окопов.

Саксонский полагал, что траншея, в которую сумел прорваться враг, тут же становится смертельной ловушкой для ее защитников, поэтому постарался в своих планах учесть опыт Мальплаке. Его план включал два важных элемента: во-первых, лес Барри занимали грассины – мобильный смешанный полк из легкой пехоты и кавалерии. Они действовали в рассыпном строю, предназначаясь для партизанской войны, действий на коммуникациях противника и в условиях пересеченной местности, и отлично подходили для этой задачи. Во-вторых, не полагаясь на траншеи, Мориц распорядился возвести несколько редутов – небольших полевых укреплений из земли и древесины, где располагалась артиллерия и пехота.

Два редута располагались на левой стороне, один из которых, редут д’Э, был занят двумя батальонами при восьми орудиях и находился у самой кромки леса Барри, прикрывая дорогу на Турне. За лесом Барри были развернуты существенные силы пехоты, прикрытые засеками. Сама деревня Фонтенуа была разобрана чуть ли не до последней доски и превращена в укрепрайон с шестью орудиями, который заняла бригада дофина, состоявшая из двух батальонов полка «Ле Руа» и одного батальона швейцарских гвардейцев Дисбаха.

Fontenoy_battle_1745_maprus.jpg

Расстояние между Фонтенуа и Антьеном было защищено тремя редутами и пехотой швейцарской гвардии и полка Бетена, развернувшейся параллельно размытой дороге на Антьен, создававшей естественную преграду для атакующих. Антьен, в свою очередь, тоже был укреплен и прикрывался с противоположного берега реки тяжелыми осадными орудиями. Там расположилась бригада «Пьемонт», насчитывавшая 6 батальонов. Позиции были устроены таким образом, что наступавшие союзники попадали под перекрестный огонь редутов, что делало прорыв оборонительной линии задачей крайне сложной и неприятной.

Практически вся тяжелая артиллерия была оставлена для редутов, при войсках оставались только легкие 4-фунтовые пушки, которые могли маневрировать в ходе сражения, однако Мориц все же оставил в резерве 12 тяжелых орудий, которые могли понадобиться, чтобы переломить ситуацию в критический момент. Маршал отрядил 6 тысяч человек для того, чтобы они взяли под контроль мосты через Шельду и, в случае необходимости, прикрыли отступление армии.

Таким образом, без этих частей, не принявших участие в баталии, у него осталось около 53 тысяч, развёрнутых в поле и обороняющих редуты. Они составили три линии – пехоту, кавалерию и резерв в тылу. Пространство между Фонтенуа и редутом д’Э, упиравшимся в лес Барри, заняли самые лучшие, отборные части, ибо эта позиция была самым слабым звеном французской обороны.

10 мая последние приготовления были прерваны – передовые отряды союзников выбили французские разъезды из деревни Везон (расположенной вдоль дороги на Турне), недалеко от Фонтенуа, а это могло значить лишь одно – враг уже здесь. С наступлением сумерек каждый полк занимал предусмотренную для него позицию, король и дофин, которые совершили конную прогулку вдоль порядков своей армии, были встречены возгласами «Да здравствует король!»

Вечер накануне сражения был посвящен ностальгическим рассуждениям о делах прошлых. Людовик заметил, что после битвы при Пуатье в 1356 году ни один французский монарх не выезжал на поле боя в сопровождении сына, и ни один французский король со времен Людовика Святого (1214–1270 гг.) лично не одержал решительной победы над англичанами в полевом сражении (речь шла о битве при Тальебуре в 1242 году).

Теперь он надеялся прервать эту неутешительную традицию. С противоположной стороны войсками союзников руководил сын английского монарха, а это значило, что сражение должно было стать подлинно королевской битвой. Да, герцогу на тот момент было только 24 года, но английская пехота продолжала оставаться грозной силой, что было в очередной раз продемонстрировано при Деттингене.

Маршал Ноай, разбитый в тот день, был ныне при королевском штабе в должности главного адъютанта – он говорил, что англичане при Деттингене «стояли в сомкнутом строю, словно стена из чистой бронзы, которая извергала убийственный огонь, и даже опытные офицеры никогда прежде такого не видели, и это было несравненно лучше, чем у нас».

Французам, по мнению маршала, в день Деттингена не хватило дисциплины и воинского духа былых столетий, который мог обнаружиться в присутствии их короля. Грядущая битва могла обернуться не только триумфом, но и катастрофой – как та же битва при Пуатье, в результате которой французский монарх оказался пленен. И все, находившиеся тем бесконечно длинным вечером в освещенном скупым пламенем свечей королевском шатре, это отлично понимали.

По другую сторону удачи

Союзная армия подошла к вечеру 9 мая и начала обустраивать лагерь на возвышенности, с которой открывался вид на французские позиции. Турне, главная цель похода, находился в шести милях к северо-западу. Вдалеке виднелись шпили городского собора, и дальние раскаты пушек свидетельствовали о том, что крепость еще держится. Спустя некоторое время командиры союзной армии выехали на рекогносцировку в сопровождении двенадцати эскадронов конницы.

Очевидец описал герцога как «крупного мужчину с круглым лицом и большими глазами, свойственными его роду, одетого в алый мундир с широкими рукавами и небольшую треуголку, лишь слегка покрывавшую белый парик, и, как и большинство его офицеров, носившего большие ботфорты, которые придавали ему сходство с Карлом XII».

Он скакал на том же сером жеребце, который будет под ним в день битвы при Каллодене. Рядом с ним ехал Кенигсегг в старомодном рейтарском шлеме, белоснежном мундире и обтягивающих панталонах. Чуть поодаль держался принц Вальдек, чья невысокая коренастая фигура была прикрыта длинным синим плащом с белой оторочкой. Единственным, что эта троица смогла нормально рассмотреть, были укрепления Фонтенуа, большая же часть французских позиций была скрыта курсировавшими туда-сюда неприятельскими эскадронами.

10 мая в шатре герцога Камберленда состоялся военный совет. Перво-наперво решили выбить французские разъезды из Везона, чтобы подготовить пространство для атаки. В 10 часов 6 батальонов, 12 эскадронов и 500 легких стрелков при поддержке шести 3-фунтовок и двух гаубиц выступили на Везон под началом лорда Кроуфорда и бригадира Бозеберга из ганноверского контингента.

Англичане провели разведку боем, после относительно вялой перестрелки выбили французов из Везона и подошли к Фонтенуа, где сожгли несколько строений на отшибе. Сразу после этого Камберленд занял Везон, где расположил свою штаб-квартиру. Лорд Кроуфорд посоветовал немедля занять лес Барри, но герцог решил, что и так успеется, и переключился на другие дела (Мориц, как мы помним, не стал полагаться на авось и отрядил в стратегически важный лес своих грассинов).

Первоначальный успех окрылил союзную армию, которая пребывала в прекрасном расположении духа и начала развертывание для грядущей баталии. На самом краю правого фланга расположилась Черная стража (шотландские горцы) и две роты австрийского фрайкора, упиравшиеся в кромку леса Барри. Через двести ярдов (183 метра) располагалась гвардия, левее – бригады Понсонби и Онслоу. Вторая линия состояла из бригад Ховарда, Блэнда и Скелтона. На левом краю британских порядков заняла место ганноверская пехота под началом генерала Цастрова, а конница курфюршества осталась в резерве. Вся британская кавалерия под командованием Джеймса Кэмпбелла и лорда Кроуфорда расположилась на правом фланге порядков союзной армии позади пехоты. Слева от англо-ганноверцев развернулись голландские полки, которые выстроились похожим образом.

Britanskie-soldaty-v-pohodnom-lagere.jpg

Британский лагерь

Прежде чем последние батальоны и эскадроны расположились согласно диспозиции, наступили сумерки, и герцог Камберленд решил отложить атаку до утра. Полки разбили биваки, а командиры вновь собрались на совет в ставке герцога. Принц Вальдек без долгих споров согласился с планом атаки на Антьен и Фонтенуа, который предстояло реализовывать его войскам, в то время как англичанам и ганноверцам предстояло атаковать вражеские позиции правее – между Фонтенуа и лесом Барри. Англо-ганноверская конница должна была преодолеть лес и ударить по левому флангу французских позиций. Эскадрон гусар принца Вальдека незадолго до этого попробовал сунуться в лес, где попал под мушкетный обстрел и быстро ретировался, однако военный совет согласился, что пятнадцати эскадронов под началом Джеймса Кэмпбелла будет достаточно для охвата левого крыла неприятеля.

Среди союзников все же возникли некоторые разногласия относительно плана атаки – так, например, Кенигсегг высказывался против генерального сражения в столь невыгодных условиях. Герцог Камберленд, однако, не прислушался к его совету. Да и зачем менять то, что и так неплохо работает? Решено – он ударит по французским флангам, растянет их порядки, и затем мощной атакой прорвет их центр, в точности как Мальборо. Получив сведения, что в лесу, вероятно, находятся французские войска, он принял решение направить туда бригаду, которая должна была выбить их из Барри, чтобы подготовить плацдарм для атаки во фланг. Голландцы должны были захватить Фонтенуа, и лишь после этого надлежало нанести решающий удар. Но герцог получил от разведки неверные сведения относительно расположения французов и их численности и, как следствие, сделал неверные выводы, и союзникам это еще дорого обойдется.

https://fakel-history.ru/wp-content/uploads/2017/03/battle_of_fontenoy_1745_1.png

 

 

Edited by wizard

Share this post


Link to post
Share on other sites

Create an account or sign in to comment

You need to be a member in order to leave a comment

Create an account

Sign up for a new account in our community. It's easy!


Register a new account

Sign in

Already have an account? Sign in here.


Sign In Now