Игра Дракона

43 сообщения в этой теме

Опубликовано: (изменено)

Навеяно данной темой.

 

113_000.jpg

1.Город черного камня

 

 

 

-Проклятие Крома на тебя, ночное отродье!!!

 

 

 

На залитой лунным светом поляне, окруженной частоколом пней и платановыми зарослями, в смертельной схватке сошлись высокий   плечистый мужчина  в черной кольчуге и омерзительная серая тварь, со скользкой, как у змеи кожей. Острые, похожие на собачьи клыки рвались к горлу воина, но тот, выставив правую руку, сдерживал скрипящие по металлу зубы. Левой рукой он выхватил стилет, раз за  разом погружая его в тело уродливого существа. Тварь с мерзким воем кидалась на грудь воина и тот, не удержавшись, покатился по земле, не переставая бить тварь ножом. Мускулы под серой отвратительной шкурой твари были тверды, как сталь, но его противник немногим уступал ему в силу, вдобавок   кольчуга  защищала его от клыков и длинных когтей,  позволяя мужчине наносить  своему ужасному противнику удар за ударом … Необыкновенная живучесть существа, казалось, не имела границ, пока очередной удар клинка не пронзил его сердце. Тело противника конвульсивно дернулось и застыло.

 

 

 

Воин поднялся на ноги и огляделся по сторонам, высматривая очередных тварей, под сенью темных лесов. Настороженные голубые глаза осматривали ночную тьму, крепкие пальцы стискивали рукоять окровавленного стилета. С отвращением он посмотрел на лежавшую у его ног тварь: на его глазах стали явью страшные истории о существах, населяющих леса у подножия гор пограничья Аргоса и Зингары. Гулями звались они — пожирателями человеческого мяса,  потомками нечестивой связи исчезнувшей и забытой расы с демонами Тьмы, обитавшими среди скрытых в  чаще руин проклятого черного города.

 

 

 

Путь, приведший всадника в вурдалачьи леса начался за много миль к северу отсюда, где на берегах аквилонской реки Валкии, было разбито аквилонское войско которое вел сам король  - Конан из Киммерии. Против него выступили мятежные аквилонские аристократы и немедийская армия, вступившие в союз с Ксальтотуном из Ахерона, воскрешенным силой неведомого колдовства. На трон взошел Валерий, отпрыск старой династии, некогда низвергнутой Конаном-киммерийцем. Сам  варвар считался погибшим в той битве и только горстка людей знала, что в доспехах монарха был один из офицеров, а сам король лежал в своем шатре, обездвиженный колдовством Ксальтотуна. Чародей пленил его и отвез в столицу Немедии, но Конан сумел бежать из подземелий королевского дворца. Сейчас же он отправлялся на юг, в погоне за Сердцем Аримана: магическим камнем великой силы, поднявшей Ксальтотуна из мертвых и единственно способной низвергнуть его обратно в преисподнюю. Камень этот,  похищенный у ахеронского чародея, уже сменил несколько хозяев, одного из которых Конан нагнал в замке зингарского графа Вальбросо. Конан уже держал похищенный камень в руках, но подручный графа, зингарец Белосо, оглушил  короля и бежал с украденным  Сердцем. Конан преследовал его,  загнав в обиталище гулей, но и сам чуть не угодил в клыки и когти уродливых тварей.

 

 

 

Конан сделал несколько шагов, когда приметил тусклый блеск стали среди устилавших землю прошлогодних листьев: это месяц отражался на лезвии меча, оброненного  воином, когда тварь, напугав жеребца, заставила его выбросить всадника из седла. Киммериец поднял меч и в тот же миг он услышал яростный крик и вслед за ним - испуганное ржание. Голубые глаза сузились, когда воин понял, что тот, кого он преследовал, также попал в лапы мерзких тварей. Подозрение превратилось в уверенность, когда за деревьями мелькнул отблеск знакомого красного света.

 

 

 

Это решило дело: сжимая рукоять меча, Конан осторожно направился в том направлении. Крики и ржание быстро стихли, но  деревья уже начали редеть, а затем и вовсе расступились открывая циклопические развалины из маслянисто-черного камня. Никто не знал, какой народ возвел этот жуткий город, хотя иные из легенд намекали, на его связь с тем же Ахероном и что в жутких подземельях по-прежнему творятся колдовские обряды, где гули призывают своих демонических родителей, дабы вместе с ними насытиться человеческим мясом.

 

 

 

Но здесь же отныне находилась и единственная в мире вещь, способная вернуть Конану корону Аквилонии и варвар, переборов всплеск суеверного страха, шагнул на освещенную Луной черную мостовую, стараясь держаться в тени нависших над ним стен. Поминутно оглядываясь, с каждым шагом ожидая нового нападения, Конан двигался меж мрачных руин, чутко прислушиваясь к каждому звуку. Но город пустовал, казалось, лишенный всякого движения – даже окружившие развалины деревья и кустарники, не перекидывались на территорию самого города, будто ужас, объявший его,  внушал страх и самой чаще.

 

 

 

И все же жизнь пребывала в этих развалинах –  еще совсем недавно. Конан убедился в этом, выйдя на большую черную площадь. Всю ее покрывали лужи крови, обглоданные лошадиные кости, раздробленные черепа и позвонки. Беглый осмотр убедил Конана  в том, что кроме лошадиных иных останков здесь нет, а значит Белосо мог быть еще жив. Нигде не было видно и следов хозяев этих мест,  также как и Сердца Аримана.

 

 

 

И вот, когда Конан  стоял перед отвратительным зрелищем кровавой бойни, до его слуха вдруг донесся приглушенный крик, словно идущий из-под земли. Но даже столь мимолетного звука, хватило Конану, чтобы распознать нечеловеческий ужас и отчаяние этого вопля. Вот крик раздался снова и тут же стих, словно задули горящую свечу. Однако этого было достаточно Конану для того, чтобы понять откуда  доносится этот звук.

 

 

 

На противоположном конце площади виднелось огромное полуразрушенное здание, выполненное все из того же маслянисто-черного камня. Цепочка кровавых пятен тянулась с площади исчезая в огромном черном провале, уходившем куда то вниз. Конан осторожно подошел к нему и на него пахнуло отвратительным трупным смрадом.

 

 

 

Зажав в руке меч, ежеминутно  готовый к нападению, Конан шагнул в длинный туннель, открывшейся за черном пастью входа. Либо его глаза освоились с темнотой, либо  лунный свет все же откуда-то проникал в подземелье, но когда  король добрался до большой круглой комнаты, он уже мог кое-что видеть. На полу был выложен из камней странный узор: шесть хорошо обработанных плит тесно прилегали к седьмой — шестигранной. Вокруг узора виднелись пятна крови и следы ног, похожих на человеческие, но странно деформированные. Конан просунул в щель между камнями кончик меча и осторожно нажал. Шестигранник шевельнулся и приподнялся. Еще усилие, и Конан осторожно положил на пол плиту входа. Заглянув вниз, он увидел несколько стертых ступеней, ведущих в бездонную непроницаемую тьму. Король, не колеблясь, ступил на первую из них, почти физически чувствуя, как ноги тонут в липкой темноте.

 

 

 

Спустившись по ступеням, Конан  оказался  в узком коридоре, раздвоившимся через десять шагов. Помедлив немного,  киммериец двинулся наудачу, осторожно ощупывая скользкие стены. Конан заставил себя не думать о том, что будет, если он столкнется с кем-то из гулей, хотя и понимал, что они, от века обитающие в здешнем мраке, видят в темноте лучше него.

 

 

 

Продвигаясь вперед киммериец чувствовал как его ноздри щекочет все более усиливающийся запах гниения. Скоро он стал настолько силен, что Конан с трудом  мог дышать. Нога его наткнулась на что-то твердое, откатившееся по полу и киммериец даже по звуку определил в этом предмете человеческий череп. Попадались ему и иные кости, чем дальше тем больше. А потом вытянутая рука  Конан наткнулась на дверной косяк и он остановился в проеме, скорее чувствуя, чем видя как перед ним что-то зашевелилось.  Во мраке вспыхнуло несколько огоньков и Конан с ужасом понял, что это чьи-то глаза. За этими сверкающими точками угадывалась некая движущаяся масса и Конан, развернувшись, бросился бежать назад, к выходу. За спиной он слышал мягкие удары, словно чье-то огромное тело или множество тел, тяжело бились о камень.  

 

 

 

Пробежав немного, Конан понял, что заблудился. Туннель вывел его не к лестнице, а к  подземному залу, от которого в разные стороны расходились темные коридоры. И  тут  в темноте в очередной раз  раздался крик боли, в котором Конану даже почудились слова. А следом  в одном из коридоров  блеснуло и погасло красное сияние.

 

 

 

Конан не знал, насколько глубоко завел его туннель, все время идущий вниз. Вытянутая вперед рука, которой  Конан нащупывал дорогу, часто встречала боковые проходы – коридоры, отходящие от главного туннеля. Криков больше не было слышно, однако разгоравшийся все сильнее алый свет, делал путь все более легким.

 

 

 

Миновав еще несколько поворотов, он, наконец,  вышел в широкий туннель, в противоположном конце которой  виднелась обширная арка над входом в пещеру. Именно оттуда и лился алый свет  оттуда же раздался и слабый крик, которому вторил мерный речитатив, явно не произносимый человеческими устами. Подобравшись поближе, Конан осторожно заглянул внутрь.

 

 

 

Перед ним открылась огромная яма или, скорей, зал, расположенный на несколько футов ниже, уровня где стоял киммериец.  Стены испещряло множество провалов или скорее нор, делавших зал похожим на пчелиные соты. И оттуда, словно уродливые серые черви, появлялись упыри, собиравшиеся вокруг алтаря из черного камня, с плотоядным видом разглядывая лежащего на нем человека. Киммериец признал Белосо и тут же понял, что зингарец уже не жилец: его тело покрывали столь страшные раны, что было удивительно что он еще жив. Однако Белосо дышал, хотя на губах его и пузырилась кровавая пена, а его глаза лихорадочно блестели, наполненные болью и смертельным ужасом.

 

 

 

 А сам алтарь, также как и весь зал, казалось, был залит живым огнем, что, пульсируя и мерцая, отбрасывал рваные отблески. Ослепительное сияние исходило от лежащего на груди зингарца,  драгоценного камня и придавало сгрудившимся вокруг него гулям еще большую схожесть с ожившими трупами. Все они окружили высокого вурдалака, вдвое выше и мощнее всех остальных, с мертвенно-бледной кожей. Он   стоял у черного алтаря,  простерев руки над алым камнем и мерно что-то говорил на незнакомом Конану языке, которому серое сборище вторило бессвязным лопотанием. С каждым словом, живой огонь, мерцавший внутри Сердца Аримана разгорался все ярче, выхватывая оскаленную морду упыря и искаженные болью глаза Белосо.

 

 

 

Лидер вурдалаков вскинул лапы, выкрикнув заключительные слова и Сердце Аримана на алтаре вспыхнуло особенно ярко, вынудив отшатнуться остальных тварей. Впрочем, они быстро опомнились, подавшись вперед и вцепляясь в тело зингарца. Твари действовали с расчетливой жестокостью:  они могли  растерзать Белосо на части, но они предпочитали отрывать от его тела небольшие куски, с жадностью отправляя их в рот, в то же время следя за тем, чтобы он не умер слишком быстро. Гнусное чавканье смешивалось со стонами умирающего человека  и заклинаниями главного упыря, а над всем этим, словно отблеск адского пламени, полыхало багровое сияние Сердца Аримана.

 

 

 

-Кром!!!- громкий рык сотряс стены зала и гули, все еще пожиравшие тело, содрогнулись, когда сверху демоном мщения обрушился черноволосый воин. Однако удар меча пришелся не по заметавшимся серым тварям- острое лезвие обрушилось на шею зингарца, прекратив его страдания. Поток крови хлынул на алтарь  и Сердце Аримана разом окропилось алой влагой.

 

 

 

В этот миг словно беззвучный взрыв сотряс подземелье: стены зашатались, сверху посыпалась пыль и серые твари кинулись по своим зловонным норам. А потом  Сердце Аримана вспыхнуло столь ярким светом, что Конан даже прикрыв глаза рукой, подумал, что сейчас ослепнет. Отблеск алого пламени, пронесся сквозь него, объяв его тело всполохами холодного красного огня, на миг объявшего все подземелье. Тысячи величественных и кровавых видений, промелькнули перед киммерийцем, сотни голосов слились в один раскатистый хохот. И, хоть Конан не видел этого,  такая же вспышка, словно единовременный удар множества молний озарила ночное небо на тысячу лиг : и над объятой войной Зингарой  и над шумной Мессантией, над  зиккуратами Шема и черными пирамидами Стигии. Кроваво-красные отблески на миг  пали и на Дебри Пиктов и  на отроги Кезанкийских гор, отразились во льдах Нордхейма и водах Западного моря. Вспыхнули и  погасли, словно мимолетное наваждение, алая греза приснившаяся миру.

 

 

 

Однако сам Конан ничего не знал об этом.  Вспышка оказалась яркой и быстрой и, отняв руку от лица, киммериец увидел лежавший на полу камень, мерцавший не ярче обычного. А по углам вновь слышалось мерзкое лопотание: его вокруг него смыкалось кольцо серых, подкрадывающихся существ. И без того затхлый воздух, наполнил тяжелый  смрад разложения.

 

 

 

Конан поднял меч и с проклятием бросился на стоящего с ним лицом к лицу огромного белого гуля. В кроваво-алом свете мелькнули оскаленные клыки и когтистые полулапы-полуруки, когда окровавленное лезвие рассекло чудовище от плеча до поясницы. В этот же момент гули кинулись на него со всех сторон, но Конан, несмотря ни на что, отчаянно прорубал себе дорогу через отвратительно пахнувшие тела. Меч его молниеносно поднимался и опадал, отсекая веявшие могильным холодом лапы, и от каждого удара кто-то падал, обливаясь темной кровью. Но все новые и новые твари вылезали из темных нор, все сильнее рвали звенья кольчуги острые клыки и когти и, казалось, недолог тот час, когда Конан будет разорван на части, а его плоть послужит очередным блюдом на людоедском пиршестве гулей.

 

 

 

Решение пришло молниеносно: раскроив черепа сразу трем тварям, Конан подхватил с пола Сердце Аримана, описав им широкую дугу. Алый  свет на миг ослепил вурдалаков, шарахнувшихся в стороны. Воспользовавшись их замешательством, Конан  заткнул за пояс меч, запрыгнул на алтарь и тигриным прыжком  преодолел расстояние отделявшее его до черной пасти входа.  Удар отозвался страшной болью во всем его теле, единственная свободная рука  скользнула по камню и Конан  чуть не рухнул обратно, под тяжестью доспехов и оружия. Каким-то чудом он нащупал трещину меж двух каменных блоков и, зацепившись за нее, сумел вскарабкаться наверх.

 

 

 

Почти сразу Конан понял, что это не тот путь, которым он пришел сюда, но аналогичный вход, нависший над ямой напротив первого туннеля. Но тот путь  уже был закрыт: Конан видел множество мерцавших во тьме глаз, увидел уродливые серые тела, заполонившие коридор. А снизу, опьяненные  запахом крови, вурдалаки рвали на части собственных убитых и раненых, вновь и вновь вылезая из черных нор.  Те из них, кому не досталось отвратительной пищи, пытались повторить прыжок Конана, чтобы добраться до киммерийца. Паре из них это даже удалось, но Конан размозжив им черепа мечом, кинулся вглубь нового туннеля. Оставалось надеяться, что  из этого ада есть и иные выходы.

 

 

 

Конан  мчался по подземелью, освещая дорогу алым светом Сердца – по крайней мере это преимущество у него появилось. Однако свет талисмана выдавал его преследователям и вскоре Конан услышал позади завывание упырей. Сжав зубы он прибавил шагу, стараясь не думать о том, что будет если  туннель окончится тупиком.

 

 

 

Однако коридор по которому он бежал становился все шире и, что несказанно радовало, явно повышался вверх. А вскоре впереди появилось и светлое пятно, стремительно растущее в размерах. В лицо Конану ударил свежий ветер и он, прибавив шагу, с торжествующим криком выбежал из проклятого подземелья, держа над головой огромный драгоценный камень, горевший, словно горсть живого огня.

 

 

 

Яркий лунный свет ударил его по глазам с такой силой, что Конан вновь прикрыл их рукой, на мгновение подумав, что Сердце Аримана снова вспыхнуло как в подземелье. Причем на этот раз горячим огнем – с первых же шагов Конана объяла ошеломляющая жара и духота, совершенно нехарактерная для ночей Зингары. Когда глаза  киммерийца привыкли свету  столь огромной Луны, что вокруг было светло, почти как днем, он мог спокойно рассмотреть окрестности.

 

 

 

Вокруг него, снова высились руины города из черного камня. Но город этот был много больше лежавшего среди лесистых холмов Зингары. Не было и самих холмов- с одной стороны город окружала полукольцом огромная река, с другой - стояли стеной густые джунгли, подобные тем, что покрывают Черные Королевства.

 

 

 

А прямо перед Конаном с угрожающим рычанием вставали, угрожающе рыча, странные существа, похожие на людей лишь немногим более чем гули. Огромные мускулы перекатывались под  пегой кожей, покрытой  бурыми и белыми пятнами, как у старой змеи. Покатые лбы покрывали жесткие черные волосы,  а широкие плоские носы,  с вздернутыми вверх ноздрями,  делали их похожими скорее на кабанов, чем людей, а могучие руки были длинными как у обезьян.

 

 

 

Пятнистый гигант, в ожерелье из зубов и когтей, с угрожающим видом шагнул к Конану, но остановился, завидев окровавленный меч и полубезумный блеск синих глаз. Великан, вздернул толстую губу, обнажив огромные квадратные зубы и издал оглушительный рев, больше напоминавший рык дикого вепря, чем звуки издаваемые человеком. Вслед за ним взревели и остальные пегие люди и в ответ, позади Конана, послышалось ненавистное лопотание. Он обернулся, чтобы увидеть, как позади него из подземелья, словно уродливые личинки из сгнившего трупа, выползают гули. С обеих сторон ударил воинственный клич и в следующее мгновение киммериец оказался погребен под грудой пятнистых и серых тел.

 

KvOghFqFhMA.jpg

Изменено пользователем Каминский

Поделиться сообщением


Ссылка на сообщение
Поделиться на других сайтах

Опубликовано:

  1. Многоногий ужас

 

Конан успел зарубить несколько противников, прежде чем навалившиеся на него твари вырвали у него меч и повалили на землю. Кто-то вырвал у него Сердце Аримана, другие содрали кольчугу и разорвали одежду.  После этого Конану заломили руки, связав их чем-то вроде лиан и  несколько пятнистых тварей, поволокли его  по ступеням, спускавшимся от входа в подземелье. Внизу  красовался большой плоский камень, в котором Конан признал очередной алтарь. Рядом с пятнистыми людьми, кривляясь и ухмыляясь следовали гули.

 

Вокруг черного алтаря полыхали костры, перед которыми выплясывал высокий тощий дикарь, облаченный в одеяния из  чешуйчатых шкур и увешанный амулетами из костей непонятных тварей. А на самом алтаре, лежали, связанные по рукам и ногам трое человек:  худощавый рыжеволосый парень, кряжистый  бородач, сплошь поросший густым волосом и молодую  черноволосую женщину. Рядом с алтарем лежало небрежно сваленное оружие, к которому один из пятнистых людей швырнул и меч Конана.

 

Сами пятнистые люди держали в руках длинные копья с наконечниками из зубов неведомых тварей и  странного черного камня, напоминающего непрозрачное стекло. Кинжал из такого же камня был и у дикаря в шкурах, в котором Конан признал местного шамана. Завидев пленника он что-то повелительно прокричал и киммерийца швырнули на алтарь рядом с девушкой. Повернув голову Конан разглядел, что она очень красива, несмотря на растрепанные волосы, синяки и ссадины на бледной коже.  Испуганные глаза, странного фиолетового оттенка взглянули на Конана и тот ободряюще улыбнулся

 

-Хорошо, что умирать придется в компании получше, чем эти твари,- сказал киммериец. Девушка, храбрясь, что-то сказала в ответ, но видя, что Конан не понимает ее, просто  кивнула в сторону шамана, скорчив выразительную гримасу.  Конан перевел взгляд на мечущегося в безумной пляске колдуна и  кивнул, соглашаясь с явно нелицеприятной оценкой. Широкое лицо пятнистого дикаря искажали злобные гримасы, зубы щерились в кровожадной ухмылке, налитые кровью глаза вперились в лица пленников. Но Конан не отвел глаз, стараясь сохранять достоинство даже перед ликом смерти. А может  и нет- Конан уже не раз всерьез задумывался: а не вышел ли он, блуждая по подземельям, прямо в преисподнюю, в лапы здешних демонов.  В таком случае ему стоит ждать не смерти, но лишь  бесконечных изуверских мучений, которые киммериец надеялся вытерпеть с тем достоинством на сколько ему хватит сил.

 

Вскоре выяснилось,  что и в аду есть и вторая смерть, еще более жуткая. Некоторое время шаман мерился взглядом с киммерийцем, потом его  пасть раздвинула презрительная ухмылка. Он повернулся к соплеменникам, повелительно каркнув что-то и сразу трое пятнистых людей кинулись к алтарю. Но схватили они не Конана, а рыжего парня, громко закричавшего что-то на незнакомом Конану языке: не то умоляя, не то проклиная пятнистых тварей. В мгновение ока с него сорвали веревки и тут же мощные лапы распластали молодого человека на алтаре, не давая ему пошевелиться.  Взметнулся и опустился жертвенный нож,  послышался отчаянный вопль и каменный нож поднялся снова, уже орошенный кровью. Оскалившись, словно хищный зверь, шаман погрузил руку в рану, вырывая трепещущее окровавленное сердце.  Один из его воинов протянул ему нечто, блеснувшее алым светом и Конан глухо зарычал, признав Сердце Аримана.  Пятнистый человек сжал вырванное сердце, направляя на камень струю крови.

 

Капли крови, оросившие Сердце, не падали на землю, но словно впитывались в него, как в губку. Его свечение стало ярче, насыщенней и вдруг в  алых глубинах появилась смутная тень. Она росла, приобретая все более четкие очертания, пока не превратилась в  искаженное нечеловеческой мукой и страхом лицо. Конан невольно содрогнулся, признав сходство этих черт с лицом только что зарезанного парня.  Только теперь понял Конан дьявольский смысл сего обряда, что не только убивал тело, но и пленял душу, заключая ее в Сердце.   

 

Колдун вновь вскинул нож и крикнул, указывая на пленников. На этот раз его глаза неотрывно уставились на Конана.  Сразу десять пятнистых людей шагнули к алтарю, срывая с него веревки, но и навалившись всем весом на киммерийца. Тщетно Конан пытался освободиться: пусть он  и был много сильнее обычных людей, но стиснувшие его твари не уступали ему в силе мускулов. Глядя в злобные глаза пятнистого колдуна, варвар  приготовился принять участь, что страшнее смерти.

 

За его спиной послышались испуганные крики  и колдун замер с занесенным  ножом, уставившись на что-то поверх головы Конана. В следующий миг мимо алтаря по ступеням, во множестве побежали серые гули. Пятнистые же люди, напротив, бежали наверх, потрясая копьями. 

 

Державшие Конана стражники, невольно ослабили хватку,  оторопело глядя на то, что происходит наверху и король немедленно воспользовался этим. Дернувшись так, что едва не вывихнул плечо, киммериец вырвался из рук пятнистых людей. Одним могучим прыжком он переместился к груде сваленного оружия, хватая разом меч и небольшое копье с листовидным наконечником. Одна из пятнистых тварей пыталась его задержать, но Конан взмахнул клинком и уродливая голова покатилась по земле. В следующий миг киммериец вскинул копье и шаман поперхнулся злобным воем, когда острый наконечник пробил ему горло.  Сердце Аримана выпало из ослабевших пальцев и Конан, метнувшись вперед, успел подхватить драгоценный камень. Лишь после этого киммериец, наконец, обернулся, чтобы увидеть, что  вызвало смятение недочеловеческой своры. Представшее его глазам существо в очередной раз поколебало уверенность короля в том, что он все еще жив, а не угодил прямиком в преисподнюю.

 

Внешне выползшее из подземелья чудище напоминало помесь паука и краба, только величиной  с быка. Злым, необыкновенно умным огнем горели глаза и Конан вдруг  узнал их - именно они смотрели на него, в подземелье, именно от этой твари он убегал по коридору. Видимо, разбуженный Конаном в своем логове монстр двинулся за ним и, таким же неведомым способом   переместился в эти края. Сейчас вокруг твари метались пятнистые люди, пытаясь поразить ее копьями. Однако монстр не уступал им в скорости и ловкости: огромные жвалы откусывали головы, толстые лапы сбивали нелюдей с ног, а страшные клешни раздирали их на части.

 

Конан не стал дожидаться развязки: воспользовавшись всеобщим смятением, он разрубил путы, связывавшие оставшихся пленников и швырнул им под ноги оружие.

 

-Бейтесь!- крикнул он. Его невольным соратникам было нельзя отказать в быстроте реакции:  едва поднявшись с алтаря они сразу же вступили в бой. Низкорослый бородач крутил над головой огромной секирой,  раз за разом  раскалывая черепа пятнистой и серой нелюди. Его же спутница билась чем-то вроде длинной сабли с изогнутым клинком, рассекавшей горла наседавшим врагам. Конан же бился сразу двумя мечами - своим и большим широким кинжалом, выхваченным им из общей кучи.

 

Огромному пауку  над ними приходилось все хуже: две перебитые ноги бессильно волочились по камню, несколько копий пробили хитиновую корку и из глубоких ран сочилась зеленоватая жижа. И хотя за каждую рану, страшные клешни и жвалы брали обильную жатву жизнями пятнистых людей, все же паук слабел. Вот он отскочил к выходу из пещеры  и быстро-быстро задвигал жвалами. Мерзкий, верещащий звук вырвался из огромной пасти и, словно в ответ ему, черные стены вдруг пришли в движение. Во множестве темных провалов  засветились красные глаза,  огромные волосатые лапы потянулись  из тайных нор укрытий и  из потайных укрытий выхлестнулась многоногая и многоглазая волна.

 

Эти пауки были заметно меньше выползшего из подземелий чудовища: «всего то» с большую собаку, лишенные клешней и с менее массивными жвалами. Но зато они были много быстрее: с невероятной скоростью перебирая голенастыми ногами, они разбегались по стенам, разматывая за собой нити серой паутины.  Эти липкие путы, толщиной с хорошую веревку, стягивали ноги пятнистых людей и гулей, обездвиживая их, после чего, твари скопом бросались на жертвы, убивая их ядом своих челюстей.

 

-Тут есть где укрыться?! - рявкнул Конан  обращаясь освобожденным пленникам, и те, похоже, по интонации, поняли, что их спрашивают, поскольку оба, не сговариваясь указали в сторону реки. Конан, кивнув, спрыгнул с алтаря и устремился в проход между двумя полуразрушенными зданиями, рубя всех, кто попадался ему на пути. Следом, отбиваясь от вурдалаков и пауков, устремились и двое невольных попутчиков.

 

Бег по залитому лунным светом  городу напоминало кошмарный сон: казалось, что развалины буквально кишат огромными  пауками, возникавшие, словно уродливые призраки, из   каждой тени.  Навстречу Конану и его спутникам попадались и гули и пятнистые люди, с которыми приходилось то вступать в схватку, то спасаться бегством. К счастью для путников,  все здешние чудовища слишком погрузились в схватку друг с другом, чтобы отвлекаться на тех людей.

 

Вот и река -   лунный свет отразился от водной глади, превосходящей шириной даже Стикс. Рядом с развалинами огромного здания находилось нечто вроде причала, возле которого покачивались узкие пироги, видимо, принадлежавшие пятнистым людям. И среди этих суденышек выделялась одна большая лодка с высоким бортом и широким парусом.

 

Девушка ткнула пальцем в сторону лодки, что-то горячо говоря Конану.

 

-Я тебя понял, девочка,- усмехнулся Конан, - давай поторо…

 

Внезапно побледневшее лицо девушки и ее широко распахнутые глаза сказали Конану даже больше, чем ее крик. Он обернулся, как раз, чтобы встретить мечом, обрушившееся на него черное мохнатое тело.  Клинок разрубил паука на две дергающиеся половины, но на стенах тут же появилось еще несколько тварей, стремительно сбегавших к трем путникам. Воздух заполнили паутинные нити, несколько из которых оплели Конану  правую руку. Отбиваясь  сразу от двух пауков, Конан  был вынужден бросить на землю Сердце, чтобы освободить руку для меча . Быстро оглянулся - девушка, одной рукой пытаясь сорвать опутавшие голову нити, второй рукой почти вслепую отмахивалась от насевшей на нее твари. Зато ее спутник, одним могучим ударом разрубил атаковавшего его паука и  поспешил к Конану.

 

-По..моги,- выдохнул киммериец, погружая меч в тело паука.  Второй, потеряв пару ног, скрылся под камнем, но оттуда продолжали следить злые красные глаза.  Однако умирающий паук успел выпустить еще струю паутины, оплетшей Конану ноги. Киммериец изо всех сил пытался разрезать паутину на ногах, но одной рукой это было трудно сделать, а вторая еще была скована. 

 

Но бородач не спешил с помощью. Только сейчас Конан как следует рассмотрел его:  низкорослый, но массивный мужик, с широкими плечами и грудью, с длинными, как у обезьяны, руками. Об обезьянах напоминали и  густые черные волосы, почти равномерно покрывавшие все тело. На грубом лице с массивными надбровными дугами и глубоко посаженными маленькими глазками не было и тени сочувствия.

 

-Помоги,- повторил Конан, краем глаза следя за притаившимся под камнем пауком. Волосатый человек посмотрел сначала на него, потом на все еще отбивавшуюся девушку и звероподобную личину озарила недобрая улыбка. Он быстро наклонился и поднял Сердце Аримана, откатившееся во время схватки.

 

-Проклятый пес! - Конан дернулся, пытаясь достать мечом до вора, но тот, с неожиданным проворством отскочил в сторону и издевательски рассмеялся, показывая на стену. Конан обернулся – по ней спускались еще  два здоровенных паука, размером чуть ли не со свинью. Волосатый человек в издевательской усмешке оскалил большие квадратные зубы и припустил в сторону парусной лодки, удерживая мерцающее  красным светом Сердце. 

 

Сузившимися от ярости и бессилия глазами Конан провожал уходящую от него последнюю надежду на возвращение короны сгинувшей неведомо где Аквилонии. Горечь утраты притупила остроту его чувств и едва не стала причиной его гибели, когда Конан, вдруг почувствовал на лице прикосновение мохнатых лап. Он развернулся, как раз вовремя: черная ядовитая тварь уже кинулась на него. Невероятным напряжением сил, киммериец остановил ее в броске,  по самую рукоять вонзив меч  в сплетение ядовитых жвал и  множества красных глаз. Задергавшийся в предсмертных судорогах паук, выпустил последнюю струю паутины, оплетшую руку Конана и рухнул со стены, увлекая за собой застрявший его теле меч. А со стены уже мчался второй паук, угрожающе выставив капающие ядом жвалы. В отчаянии Конан рванулся, пытаясь вырваться из оплетшей его паутины и этот  бросок оказался столь мощным, что полуразрушенная стена, с которой Конана связывала паутина, зашаталась и обрушилась градом черных глыб. Конан,  пусть и частично вырвавшийся из опутавших его клейких нитей, все же не смог полностью уклониться от падающей стены. Его ноги придавила к земле огромная глыба, и Конан не был уверен, целы ли они. Какой-то обломок ударил его по голове и волосы  Конана слиплись от крови, которая также сочилась из многочисленных ран на шее и руках. Однако пауку, напавшему на него, пришлось еще хуже: под градом обломков конвульсивно подергивались черные лапы и большой вонючей лужей растекалась зеленая жижа.

 

Конан попытался приподнять  придавившую его ноги глыбу и ему почти это удалось, когда краем глаза он уловил слева некое движение. Покалеченный им паук, выполз из своей норы и, ковыляя на шести лапах, приближался к Конану. Его жвалы уже почти коснулись лица киммерийца, когда перед его глазами что-то блеснуло и острая сталь пригвоздила голову твари к земле. Следующий же удар кривой сабли разрубил паука пополам. Конан поднял глаза - перед ним стояла девушка, с клинком залитым зеленой кровью и обрывками паутины в волосах.

 

-Даже не представляешь, девочка, как я рад тебя видеть, - усмехнулся Конан, вновь ухватившись за глыбу. Присевшая рядом девушка  помогла ему и вскоре Конан встал на ноги, к счастью, оказавшиеся целыми.  Содрав налипшую паутину Конан поднял меч и тщательно вычистил.

 

Девушка что-то нетерпеливо спросила, оглядываясь по сторонам.

 

-Если ты  спрашиваешь про своего бородатого приятеля, то он там,- Конан  указал на реку, посреди которой виднелся стремительно удалявшийся парус. Фиолетовые глаза сузились от гнева, девушка сплюнула и сказала что-то, в чем даже Конан сразу угадал ругательство.

 

-Пес и сын пса,- кивнул Конан,- полностью с тобой согласен. Послушай, что ты скажешь если…

 

Его слова прервал дикий рев и завывания. Сразу с двух улиц разрушенного города на берег вырвалась  орда пятнистых дикарей, потрясавших копьями и дубинками, утыканными осколками черного камня. Рядом бежали и серые вурдалаки, скалившие хищные пасти.

 

-Быстрее,- Конан ткнул под руку застывшую  девушку . понуждая ее бежать к реке. Столкнув в воду одну из пирог, Конан помог забраться в нее девушке и запрыгнул сам. Подхватив лежавшее на дне лодки весло, он сильными бросками направил лодку на середину реки.

 

Но и их преследователи не собирались отказываться от добычи. Сразу множество пирог были спущены на воду, и множество весел взбурлило воду, когда пятнистые люди кинулись в погоню. Часть из них устремились за парусным судном, но  оно уже исчезало  в ночи и догнать его, плывущее по течению, да еще и с попутным ветром, было решительно невозможно. Зато пирога с беглецами представлялась вполне достижимой целью. Конан греб что было силы,  девушка как могла помогала, но все равно расстояние между ними  и разъяренными преследователями, заходившими справа и слева, все более сокращалось.

 

Но пятнистые дикари были не единственной опасностью этих вод. Конан уже находился на середине реки, когда с противоположного берега послышался громкий плеск и он увидел, как водную гладь стремительно рассекает огромное темное тело. Гребнистый хвост пенил воду, мерцали огромные глаза с узкими зрачками и лунный свет переливался на  щитках брони самого огромного крокодила, которого когда либо видел Конан.

 

конан паук.jpg

Поделиться сообщением


Ссылка на сообщение
Поделиться на других сайтах

Опубликовано: (изменено)

3.Зеленый Ад

 

 

 

Стиснув зубы, Конан с окаменевшим лицом  работал веслом, направляя пирогу прямо на плывущую к нему рептилию. Девушка, с возмущенным криком ухватила его за плечо, но Конан отшвырнул ее на дно лодки.

 

 

 

-Греби!- рыкнул он, подтолкнув ногой брошенное весло и вновь сосредоточив внимание на крокодиле.  Голубые глаза  киммерийца встретились с немигающими желтыми очами и даже Конан невольно содрогнулся от плескавшейся в них древней злобы ко всем существам с теплой кровью. Сзади уже слышались громкие вопли, плеск весел и предупреждающий выкрик девушки- преследователи подошли совсем близко.

 

 

 

Две вещи произошли одновременно: высокий дикарь с кожей, покрытой белыми пятнами, перепрыгнул на корму и в тот же миг огромный крокодил, распахнув пасть, атаковал лодку. Конан, занес весло и с силой ударил им  меж зубастых челюстей,  как бы отталкиваясь от хищника. Послышался треск разгрызаемого дерева и крокодил, издав рев боли, погрузился в воду.  Лодку сильно тряхнуло и пятнистый человек замахал руками, пытаясь удержать равновесие. Это ему, впрочем, не помогло: Конан выхватил меч и полоснул им по телу противника. Тот скрючился, пытаясь удержать выпадающие из распоротого живота внутренности и упал в воду. Через мгновение он уже появился снова, отчаянно крича: поперек туловища его держала пасть  крокодила, привлеченного плеском воды и запахом крови.

 

 

 

-Дай сюда!- Конан выхватил весло у девушки и мощными толчками направил лодку к берегу. В результате его маневра крокодил и его жертва оказались между беглецами и их преследователями, обрушившими на пресмыкающееся град копий. В ответ послышался новый рев и Конан увидел, как мимо пироги скользнуло несколько тел, похожих на большие бревна.

 

 

 

Привлеченные рыком собрата и запахом крови, все новые и новые рептилии выныривали из речных вод, вгрызаясь в борта ближайших к ним пирог. Еще несколько дикарей, не удержавшись попадали в воду, где были  мигом растерзаны крокодилами. Одуревшие от запаха крови, чудовища с еще большим остервенением атаковали утлые суденышки и вот уже первая пирога перевернулась от их напора. Крики боли и ужаса, сопровождались громким рычанием чудовищ, а с берега в воду плюхались другие крокодилы. И не только они - лунный свет отразился от блестящей чешуи косяка крупных рыб с острыми зубами. Все новые и новые речные твари спешили на кровавый пир, все новые и новые пироги останавливались на середине реки, чтобы спасти погибавших собратьев и в этой суматохе, уже никому не было дело до лодки, которой правили черноволосый великан и девушка с фиолетовыми глазами. Вот нос пироги мягко ткнулся о берег и спутница Конана, подхватив с дна лодки несколько предметов, спрыгнула на песок. Конан тоже схватил наугад пару вещей и вслед за девушкой растворился в густых зарослях. И тут же на небе смутно забрезжило розоватое свечение- безумная ночь, наконец, подошла к концу.

 

 

 

Впрочем,  день в этом зеленом Аду оказался немногим лучше ночи. Кроны древесных великанов, перевитые лианами и прочими ползучими растениями слабо пропускали солнечный свет, потому у их корней царил вечный черно-зеленый полумрак, наполненный удушающими испарениями. Лишь изредка попадались прогалины, порой даже довольно широкие, но от них как раз стоило держаться подальше, особенно тех, что находились поблизости у рек. Именно именно в таких местах встречались селения пятнистых людей, о нравах которых Конан получил уже достаточное представление. А уж Лисса, пусть и запинаясь и восполняя недостаток знания языка активной жестикуляцией, все же сумела добавить не менее жутких подробностей.

 

 

 

Да. Лисса. Ее звали Лиссой.

 

 

 

Имя своей невольной спутницы Конан узнал во время первого же разговора с ней, после того, как они, после тяжелого бега сквозь джунгли, где-то через милю решили, что оторвались от преследователей. Конан, правда, предпочел бы для верности, углубиться в джунгли еще на милю, но у девушки было иное мнение: выбежав на берег очередной мелкой речушки, она со стоном рухнула на землю, тяжело, с надрывом дыша и жалобно глядя на киммерийца. Тот пожал плечами и уселся на ствол поваленного дерева, только сейчас ощутив, что он тоже невероятно устал. Сидя на бревне, он внимательно рассматривал беглянку, в очередной раз отметив ее необычайную красоту, заметную даже под коркой грязи и крови. Иссиня-черные волосы составляли  красивый контраст с молочно-белой кожей, а стройные ноги и небольшая, но красивой формы грудь, могли бы вдохновить лучших скульпторов Тарантии или Бельверуса. Также как и лицо - Конан, державший в объятьях женщин многих стран, сразу понял, что эта девушка не принадлежит ни к одному из известных ему народов, но это не помешало ему отметить сочные алые губы, аккуратный нос с небольшой горбинкой и, конечно же, огромные фиалковые глаза, бросившиеся ему в глаза еще на алтаре вурдалаков.

 

 

 

В свою очередь и девушка, немного придя в себя, с каким-то испуганным любопытством рассматривала сидевшего перед ней мужчину:  суровые, но не отталкивающие черты лица, покрытое множеством шрамов, широкие плечи, мощные мускулы и иссиня-черные волосы, столь схожие с ее собственными. И глаза,- ярко-голубые, совсем недавно заволокшиеся кровавым безумием, сейчас они не таили в себе злобы, но только неизбывный мужской интерес.

 

 

 

-Наверное, пора познакомиться,- усмехнулся киммериец и стукнул себя кулаком в грудь,- я – Конан. Конан из Киммерии, король Аквилонии. Конан, понимаешь,- он еще раз для убедительности постучал по груди, затем ткнул пальцем в сторону девушки,- а ты? Кто?

 

 

 

-Лисса,- после некоторых колебаний, она тоже ткнула себя грудь пальцем,- Лисса Саанд.

 

 

 

-Лисса,- король указал пальцем на девушку и ударил себя кулаком в грудь.- Конан.

 

 

 

Девушка радостно кивнула, хотя в ее глазах и оставалась настороженность. Дальнейшее общение застопорилось: Конан пытался заговорить с ней на не менее, чем десяти языках из тех, что он знал, но девушка лишь непонимающе качала головой. В свою очередь, она тоже явно пыталась перебирать разные наречия, обращаясь к нему, но все они оставались непонятными, за исключением последнего,  который Конану показался похожим на аквилонский, странным образом смешанный с диалектами Нордхейма и Киммерии. Больше всего это напоминало речь жителей Гандерланда и Пограничного Королевства. Конан попробовал заговорить на диалектах гандеров и разговор, наконец, завязался. Конан узнал, что этот язык именуется Общим и говорят на нем в некоей стране на Западе именуемой Вестеросом. Название это ничего не говорило Конану, как иные называемые девушкой: Кварт, Астапор, Волантис, Пентос, Дорн. Также как и ей ничего не говорили названия стран Киммерия, Аквилония, Зингара, Туран, Шем. И лишь при слове «Стигия» на ее лице появилась тень узнавания и  в то же время  - испуга.

 

 

 

Так или иначе, из слов Лиссы следовало, что все названные ею страны находились к северу и к западу от того континента, где они пребывали. Континент этот назывался Соториосом и обитали в нем только пятнистые люди, хотя ходили слухи и о более древних расах, далее к югу. Обычные люди в Соториосе почти не селились – - только на севере континента и прилегающих островах находилось несколько пиратских гнезд  и около дюжины мелких торговых поселений, куда стекаются искатели наживы, разбойники и  изгнанники из более благополучных государств этого мира. В одном из таких поселений и бросил якорь пиратский корабль, капитан которого решил проверить слухи о несметных сокровищах Йина - города черного камня. Разведывательная экспедиция в проклятый город окончилась печально- почти всех ее участников перебили пятнистые люди и только несколько человек попали в плен: Рик из Королевской Гавани, Горт из Иба и Лисса Саанд из Вольного Города Лис. Именно Горт и удрал из проклятых руин  вместе с Сердцем Аримана.

 

 

 

Разумеется, все это Конан узнал не сразу - все же за один разговор не освоишь незнакомый язык. Прошло несколько дней, прежде чем они смогли нормально общаться. Но и в первый день, после разъяснений девушки, где недостаток слов она подменяла активной жестикуляцией и рисованием узоров на топком иле, Конан понял главное: им нужно вернуться к реке, именуемой Замойос и следовать вверх по ее течению, где найдутся люди, способные им помочь.

 

 

 

-Ты…вернуть…покраденное,- сказала Лисса,- я обещать.

 

 

 

-Откуда мне знать, что ты не врешь? - буркнул Конан, понимая, что особенного выбора у него нет.

 

 

 

-Ты спасать мне, я помогать твоя, - выпалила Лисса,- я помнить когда мне делать хорошо. И помнить про плохо. Я поймать Горт из Иба, отрезать  член и заставить сожрать.

 

 

 

-Вот это по-нашему,- усмехнулся Конан,- ладно девочка, попытаемся помочь друг другу.

 

 

 

На этом и порешили.

 

 

 

Вернуться к Зомойосу оказалось несложно, благо все мелкие реки джунглей впадали в него. Однако двигаться по его берегам приходилось осторожно, поскольку на нем то и дело появлялись пироги пятнистых людей. Конану и Лиссе приходилось прятаться в чаще, осторожно ступая по узким звериным тропам, ежеминутно опасаясь нападения зверей или дикарей. Хватало тут и более мелких, но не менее неприятных опасностей: над головой кружили крупные осы и слепни, то и дело норовящие усесться на обнаженную кожу, и без того покрытую бесчисленными ссадинами. Под ногами скользили бесчисленные змеи, от которых Конан норовил держаться подальше, предпочитая из осторожности их всех считать ядовитыми.

 

 

 

В один из вечеров, когда Конан и Лисса искали место для ночлега, внимание девушки привлекло нагромождение поваленных деревьев, выглядевших достаточно привлекательно для ночлега. Но когда двое путников приблизились к нему,  Конан вдруг зажал хотевшей что-то сказать девушке рот рукой и отволок ее в заросли. Его ноздри уже уловили запах гниения и прелый, хорошо знакомый запах, предупреждающий об опасности.

 

 

 

Самый толстый из поваленных «стволов» вдруг пришел в движение: медленно, будто бы нехотя он изогнулся, расправляясь огромными кольцами. Перед глазами изумленных путников выпрямлялось в полную длину исполинское, покрытое чешуей тело, - не менее шестидесяти футов от кончика хвоста до раздвоенного языка, мелькающего перед клиновидной головой. Скользя меж деревьев, словно обычная гадюка в густой траве, змея устремилась в лес, но и когда ее голова исчезла далеко в чаще, казавшееся бесконечным тело еще долго струилось перед глазами Конана и Лиссы. В центре туловища Конан заметил заметное утолщение- судя по всему чудовище недавно пообедало кем-то размером не меньше лошади.

 

 

 

Лисса дернулась в его руках и Конан  заглянул в ее испуганные глаза- девушка выглядела на грани истерики. Конан дождался когда чудище отползет подальше и, отпустив рот Лиссу тут же наградил ей увесистым шлепком по заду. К чести девушки надо сказать, что она не стала кричать, но испуг в ее лиловых глазах сменился такой яростью, что если бы взглядом можно было убивать, киммериец уже пал замертво. Кона удовлетворенно хмыкнул, видя как быстро она пришла в себя.

 

 

 

-Ночевать будем тут,- сказал он, шагнув к бревнам,- этакая гадина наверняка распугала всех хищников поменьше, а запах ее продержится долго.

 

 

 

-А если змея вернется? -  одновременно сварливо и испуганно спросила Лисса.

 

 

 

-Вряд ли у нее тут постоянное логово,- усмехнулся Конан,- но будем караулить по очереди.

 

 

 

«По очереди» ожидаемо превратилось в единоличное дежурство Конана: непривычная к долгим переходам пиратка, провалилась в мертвый сон, едва ее голова коснулась земли. Лишь под утро, проснувшись от кошмарного сна, Лисса устыдилась и предложила Конану самому вздремнуть, пока она посторожит. Конан что-то благодарно хмыкнул и прилег меж деревьев.

 

 

 

Конану снился его дворец вТарантии, где он, восседая на троне, принимает послов из Бритунии, в окружении вельмож своего двора. Вот он встает, чтобы сказать послам напутственные слова и вдруг, как это бывает во сне, оказывается среди гостей и придворных. Те обступили его плотным кольцом, говоря что-то, слившееся в ушах Конан в один приглушенный гул. Он становился все более тихим, пока не превратился в сплошной неразборчивый шепот, в свою очередь переросший в змеиное шипение. Конан посмотрел на трон-  он не пустовал, занятый  кем-то, облаченным в черное одеяние. Лицо его, обрамленное светлыми волосами, оставалось неразличимым и все же Конан как-то понял, что сидевший на троне улыбается. Конан шагнул к узурпатору,  но его придворные обступили короля плотным кольцом, не давая сделать и шага.  Конан заметил, что трон, на котором восседает неизвестный, не похож на трон в Тарантии: составленный из множества сплавленных мечей, оставлявших на теле узурпатора глубокие порезы. Кровь эта стекала на пол и ее ручейки подбирались к ногам Конана, становясь все шире. Негромкий смех раздался от трона и в ответ из уст придворных раздалось змеиное шипение. Раздвоенные языки выскальзывали  из их ртов, касаясь  шеи и рук короля влажными  болезненными уколами.

 

 

 

-Кром, Имир и Сет!- взревел Конан, вскакивая на ноги. Его рука, взметнувшись к шее наткнулась на нечто  холодное и скользкое, намертво впившееся в его плоть. Оторвав извивающееся тело, Конан увидел в своих руках огромную пиявку, лопнувшую в его руках фонтанчиком крови. Подобные же твари, ползли из леса, заползая на поваленные деревья,  одна из них уже заползла на обнаженную ногу  спящей Лиссы, еще несколько вползали на ее спину.

 

 

 

- Просыпайся,- рявкнул Конан и испуганная пиратка взвилась на месте. Увидев пиявок она завизжала так, что у Конана заложило уши.

 

 

 

-Тихо,- рявкнул Конан, зажимая ей рот,- хочешь созвать сюда весь лес? Ну-ка, погоди!

 

 

 

Из вещей найденных ими на дне лодки нашлось и нечто вроде примитивного огнива, которым Конан, проявляя всю возможную осторожность, зажигал огонь, чтобы поджарить пойманную ими добычу. Он выбивал ими искры, заставляя их сыпаться на пиявок, пока те, извиваясь, не отлеплялись от своих жертв. Когда последняя пиявка упала на землю, Конан ухватил Лиссу за руку и  кинулся в лес, топча лопающихся под его ногами тварей

 

 

 

Взятые ими в пироге пятнистых людей вещи стали немалым подспорьем обоим путникам. Кроме огнива там нашлось несколько небольших дротиков с наконечниками из черного камня и одна острога с острием из кости. Ей Конан бил рыбу и мелких зверей. Пару найденных циновок они разорвали и замотали ноги, как хоть какой-то заменитель обуви. Ну и огниво - Лисса сказала, что это не собственное изобретение полосатых людей, а товар, вымениваемый на побережье.

 

 

 

Их собственная одежда давно истрепалась, но Конан и Лисса, разорвав ее, сумели сделать подобие набедренных повязок. На оружии появился налет ржавчины, но пока ее распространение удавалось предотвратить, прокаливая сталь в огне. К счастью, Конану только один раз пришлось использовать меч  в схватке с безобразной тварью, напоминающей огромную ящерицу. Лисса назвала это существо василиском. Подобные твари, во множестве обитали в попадавшихся им на пути болотах, кишащих, помимо василисков, огромными змеями и крокодилами.

 

 

 

Но обитали тут твари и похуже. Как-то раз, ночуя на высоком дереве с разлапистыми ветками, Конан и Лисса проснулись от оглушительного рева и криков, в которых они признали местных дикарей. От звуков неведомой схватки дрожала земля и ломались деревья, жуткий рев чередовался с предсмертными криками,  хрустом костей и странными звуками, словно кто-то колотил в огромный барабан. А потом все стихло: только слышались тяжелые шаги и негромкое ворчание, когда кто-то огромный прошел внизу, раздвигая телом деревья и почти касаясь ветвей на которых спали Конан и Лисса. Утром, спустившись к месту неведомой схватки, путники нашли кровавую грязь, несколько человеческих костей и исполинские следы, отдаленно схожие с человеческими. Здесь же валялись и окровавленные клочья черной шерсти. Король и пиратка поспешили как можно скорее покинуть это место.

 

 

 

Все это время они старались держаться течения великой реки, старательно обходя деревни пятнистых людей. По словам Лиссы, ближе к побережью дикари становились чуть более цивилизованными, чем их собратья в окрестностях Йина- по крайней мере они время от времени торговали с приплывавшими сюда купцами, но Конан не хотел рисковать. Река тем временем распалась на несколько рукавов, меж которых они наткнулись на руины некоего огромного города. Лисса называла его Заметтар и сказала, что окончание их путешествия близко.

 

 

 

И вот наконец река разлилась в бескрайнюю водную гладь , в лицо путникам пахнул свежий ветер, принесший рокот волн и запах морской соли. Впереди начиналось море, которое Лисса называла Летним.  На его берегах, по обе стороны Зомойоса виднелись небольшие покосившиеся дома, а подойдя ближе Конан увидел и корабли на морской глади.

 

 

 

Исход Конана из здешней дикости завершился: теперь киммерийцу предстояло узнать, не окажется ли здешняя цивилизация чем-то  еще хуже.

 

 

 

 

 

 

 

 

 

f1a328b54efa7d28cdab7689844c6409.jpg

Изменено пользователем Каминский

Поделиться сообщением


Ссылка на сообщение
Поделиться на других сайтах

Опубликовано:

Круто!:good:

Поделиться сообщением


Ссылка на сообщение
Поделиться на других сайтах

Опубликовано:

Начало многообещающее :)

Интересно ещё, в какой год он попал там

Поделиться сообщением


Ссылка на сообщение
Поделиться на других сайтах

Опубликовано:

Интересно ещё, в какой год он попал там

Вот тут.

Поделиться сообщением


Ссылка на сообщение
Поделиться на других сайтах

Опубликовано:

Хватало тут и более мелких, но не менее неприятных опасностей: над головой кружили крупные осы и слепни, то и дело норовящие усесться на обнаженную кожу, и без того покрытую бесчисленными ссадинами. Под ногами скользили бесчисленные змеи, от которых Конан норовил держаться подальше, предпочитая из осторожности их всех считать ядовитыми.

 

В один из вечеров, когда Конан и Лисса искали место для ночлега, внимание девушки привлекло нагромождение поваленных деревьев, выглядевших достаточно привлекательно для ночлега. Но когда двое путников приблизились к нему, Конан вдруг зажал хотевшей что-то сказать девушке рот рукой и отволок ее в заросли. Его ноздри уже уловили запах гниения и прелый, хорошо знакомый запах, предупреждающий об опасности.

 

Самый толстый из поваленных «стволов» вдруг пришел в движение: медленно, будто бы нехотя он изогнулся, расправляясь огромными кольцами. Перед глазами изумленных путников выпрямлялось в полную длину исполинское, покрытое чешуей тело, - не менее шестидесяти футов от кончика хвоста до раздвоенного языка, мелькающего перед клиновидной головой. Скользя меж деревьев, словно обычная гадюка в густой траве, змея устремилась в лес, но и когда ее голова исчезла далеко в чаще, казавшееся бесконечным тело еще долго струилось перед глазами Конана и Лиссы. В центре туловища Конан заметил заметное утолщение- судя по всему чудовище недавно пообедало кем-то размером не меньше лошади.

В такие моменты думаешь: как хорошо и прекрасно жить в Сибири :grin::yahoo::skull:

Поделиться сообщением


Ссылка на сообщение
Поделиться на других сайтах

Опубликовано:

атмосферно, полагаю

Поделиться сообщением


Ссылка на сообщение
Поделиться на других сайтах

Опубликовано:

КОНАН УБИВАТЬ ЯРОСТЬ ТОПОРА !!!!!1111111

 

Я только не понял, кто в итоге перенесся? Конан в полном одиночестве или вся Хайбория, как в той теме? 

 

 

Поделиться сообщением


Ссылка на сообщение
Поделиться на других сайтах

Опубликовано:

Конан в полном одиночестве или вся Хайбория, как в той теме? 

Один в поле не воин :)

Поделиться сообщением


Ссылка на сообщение
Поделиться на других сайтах

Опубликовано:

Один в поле не воин

Да ну, так все хорошо началось, зачем ему еще кто-то нужен? :(  

 

Поделиться сообщением


Ссылка на сообщение
Поделиться на других сайтах

Опубликовано:

Вопрос: а мир Конана был перенесён как на последней карте в той теме? Если да, то могу только представить, какой сейчас замес происходит в Квохорском лесу между Пиктами и Безупречными))

Поделиться сообщением


Ссылка на сообщение
Поделиться на других сайтах

Опубликовано:

, зачем ему еще кто-то нужен?

В Соториосе  -  никто. Но все заводится не только ради Конана.

 

Вопрос: а мир Конана был перенесён как на последней карте в той теме?

Сие тайна покрытая мраком. :)

Поделиться сообщением


Ссылка на сообщение
Поделиться на других сайтах

Опубликовано:

Сие тайна покрытая мраком.

То бишь есть надежда, что не все так страшно. 

Но все заводится не только ради Конана.

Это понятно. "В Вестеросе коммунизм, Серсея вступает в комсомол..." (с) :unsure: 

 

Поделиться сообщением


Ссылка на сообщение
Поделиться на других сайтах

Опубликовано:

"В Вестеросе коммунизм, Серсея вступает в комсомол..." (с)

Это где же ТАК подшутили над миром Мартина, коллега?

Поделиться сообщением


Ссылка на сообщение
Поделиться на других сайтах

Опубликовано: (изменено)

4. Тени прошлого

 

 

 

-Клянусь Утонувшим, более чудной истории мне еще слышать не приходилось,- Даррен Пайк залпом опустошил кружку и тяжело посмотрел на Конана,- если бы я не знал Лиссу с малых лет…

 

 

 

Таверна «Черный василиск» выглядела как и все подобные заведения во всех портовых городах, которые довелось повидать Конану – разве что по сравнению с ней выигрывал самый захудалый хайборийский кабак.  Трухлявые стены и мебель, проеденные термитами, крошились под руками, бегавшие по потолку черные многоножки и большие тараканы, то и дело норовили упасть в  кружку или за шиворот посетителям. И все же Конан чувствовал себя тут на своем месте, будто вновь окунувшись в славные деньки молодости.  Все ему казалось знакомым и понятным: и грязная засаленная стойка, за которой восседал смуглый кабатчик и сновавшие между столами неопрятные служанки, готовые за пару монет стать шлюхами и разбойного вида типы, сидевшие за столами, режущиеся в кости и поглощавшие отвратительное местное пойло,  почему-то именуемое тут элем.  Те кто побогаче, впрочем,  поглощали привезенное с  собой вино, заплатив хозяину только за столик и скверную еду, годную только для луженых желудков. Конан, впрочем, после полусырого мяса неведомых тварей, поглощал ее с огромным аппетитом, как и Лисса, старавшаяся не обращать внимания на насмешливый взгляд своего капитана.

 

 

 

-Твой новый приятель и впрямь выглядит грозно,- произнес Даррен, ,- ты ведь с Севера, правда?

 

 

 

-Правда,- кивнул Конан, пригубливая из кубка,- хорошее вино.

 

 

 

-Дорнийское красное, как любит наша принцесса,- усмехнулся пират, кивая в сторону Лиссы,- а я вот не люблю. Бабское пойло. И северян, кстати, тоже – не люблю.

 

 

 

-Бывает,- пожал плечами Конан.

 

 

 

-Никогда не знаешь чего от вас ждать,- продолжал пират, - Так откуда ты?  На лорда ты не похож, но и простолюдины ведут себя иначе.  Ты бастард? Может ты со Скагоса или из горных кланов?

 

 

 

-Из горных кланов,- усмехнулся Конан,- только не ваших. Иначе бы ты не гадал, откуда я -киммерийца ни с кем не спутаешь. Лордов в Киммерии нет, но я сам король Аквилонии, величайшей державы Запада. И никто еще не смел именовать меня ублюдком.

 

 

 

-Ну вот, ты опять за свое,- сокрушенно сказал пират,- нет ничего зазорного в том, чтобы родиться бастардом. Я вот  никогда не винил свою матушку в том, что ей пришлось раздвинуть ноги перед лордом Солтклиффом, а потом произвести меня на свет.

 

 

 

Даррен Пайк  в общем-то был Конану по душе, даже несмотря на то, что он отнесся настороженно к спутнику Лиссы. Это был  невысокий широкоплечий  мужчина, с густыми черными волосами в которых уже мелькала седина. Не в пример иным своим людям, разодетым в шелк и атлас, золото и драгоценные камни, Дарен Пайк носил добротный, но скромный серый кафтан, под которым угадывалась кольчуга, а из украшений лишь серебряную серьгу. Широкое лицо перекрывал большой шрам, в котором Конан опознал след от абордажной сабли, на правой кисти не хватало двух пальцев. И, хотя рот его улыбался, блекло-серые глаза смотрели холодно, словно оценивая киммерийца. Конан хорошо знал  такой тип людей и не удивлялся такому отношению.

 

 

 

-Послушай меня, Конан из Киммерии или Аквилонии или откуда ты там,- произнес пират,- было время и я был молод, когда мне нравились рассказы о далеких землях и неведомых королевствах. Только вот с тех пор я вырос и повидал мир от Медвежьего Острова до  Азабада и от Наата до Порт-Иббена. И теперь мне уже не так легко заморочить голову байками.

 

 

 

-Ты хочешь сказать, что я вру?- спокойно спросил Конан.

 

 

 

-Ну, а ты бы поверил на моем месте? - прищурился пират.

 

 

 

Конан покачал головой: он и сам с трудом верил во все происходящее. Все это казалось безумным сном, фантасмагорией и у него, разумеется, не было никакого ему объяснения.

 

 

 

-Он не врет, Даррен,- вмешалась в разговор Лисса,- если бы ты был в Йине, ты бы понял это.  Неведомый тебя возьми, Пайк он несколько раз спас мне жизнь, а ты устраиваешь допрос ему, а не мерзавцу Горту, который…

 

 

 

-Успокойся, принцесса,- поморщился Пайк,- и дай мне договорить. Да, в иное время, я бы подвесил твоего друга над прудом с крокодилами, головой вниз, и держал  , пока он не рассказал бы правду, а потом отвез на невольничий рынок в Когте.  Но,- он предупредительно поднял палец, увидев как опасно блеснули глаза Конана,- есть несколько обстоятельств, мешающих мне принять столь простое решение.

 

 

 

-И что же это за обстоятельства?- спросил Конан.

 

 

 

-Ну, во первых, вскоре после того, как вы ушли тут разыгралась та еще буря,- сказал Даррен, -обычно таких не бывает в этих краях. Наверное, и сами видели, когда шли сюда.

 

 

 

Конан кивнул: городок, с поэтическим названием Зеленая Шлюха, и впрямь выглядел, как после урагана или землетрясения.  Половина домов разрушена, многие корабли  былиразбитыми и выброшенными на берег. «Черному василиску» повезло , что он находился относительно далеко от берега и каким-то чудом сумел устоять.

 

 

 

.-К счастью, мне удалось сберечь мои корабли,- продолжал Пайк. -  А вскоре после того как все немного успокоилось на побережье появились странные люди. Чернокожие, но  ребята, что есть в моей команде с Летних островов, в один голос убеждают меня, что знать их не знают. И я им верю, потому что эти пришлые непохожи на летнийцев. По правде сказать,  в кровожадности они немногим уступят пятнистым людям. Они приплыли с севера, на двух больших лодках,  раскрашенные как демоны и с разноцветными перьями  в волосах.  Черные мерзавцы вырезали три рыбацкие деревни, а потом решили поиметь  и Зеленую Шлюху. Но тут уже мы дали им отпор- перебили всех черномазых, кроме нескольких человек, которых я взял под замок. Они и сейчас  сидят в трюме, говоря на своем тарабарском наречии, на котором никто из нас не понимает ни слова. Может ты поймешь, а чужеземец?

 

 

 

-Откуда я знаю?- пожал плечами Конан,- я  их не видел. Это все твои «странности»?

 

 

 

-Нет,- покачал головой пират,- пару дней назад вернулся Горт – один, заявив, что остальных убили пятнистые люди. Я почти ему поверил, но мне не понравилось, как он прячет глаза на мои вопросы. Я решил бросить его в трюм, а перед этим  допросить его, но немного не рассчитал, скольких людей надо посылать за ним. Он чертовски силен, как и все иббенийцы и очень подозрителен. Он убил моих людей и бежал от меня. Мы преследовали его до самого устья, но мерзавец успел переправиться на остров Жабы и словно провалился сквозь землю. И те, кто его видел и впрямь говорит, что он что-то прячет под одеждой, что светится красным огнем. И теперь, судя по вашим рассказам, я понимаю, с чего бы ему себя так вести.

 

 

 

-Мерзавец украл у меня одну вещь,- начал Конан.

 

 

 

-Очень ценную вещь, я полагаю,- пират бросил на него цепкий взгляд,- может статься, что мне она пригодится больше, чем тебе.

 

 

 

Лицо Лиссы изменилось и в этот момент Конан заметил, что в таверне стало гораздо тише. Он и не оглядываясь мог сказать, что сейчас делают головорезы Пайка: отставив вино и кости, внимательно ловят каждое слово своего капитана, в любой момент готовые броситься на чужака.

 

 

 

-Если так,- Конан невозмутимо налил себе еще вина,- почему ты сам не заберешь эту штуку?

 

 

 

Пират расхохотался и от души хлопнул Конана по спине.

 

 

 

-Вот теперь и впрямь, похоже, что ты не местный. Да и лазутчик не попался бы так глупо. Ни один вольный мореплаватель с Островов Василиска, не сунется на Остров Жабы. Все они боятся проклятия, боятся жабовидных выродков, что обитают там и приносят жертвы своему божку. Кое-кто из наших, кстати, тоже оставляет там приношения, надеясь, что Бог-Жаба одарит их своими милостями -  иные такие подарки, кстати, довольно дорогие. Но ты здесь чужак и, возможно, не испугаешься местных божков. Может, ты не побоишься забрать то, что тебе нужно у Жабы? Я помогу тебе…а потом мы договоримся как ты отблагодаришь меня за эту услугу?

 

 

 

Конан думал недолго: с одной стороны, у него не было причин доверять морскому разбойнику, с другой – в этом чужом мире ему не обойтись без чьей-то помощи.

 

 

 

-Может и договоримся, - сказал он, допивая вино и вставая,- дай мне  взглянуть на тех черных, что поймали твои люди.

 

 

 

Помощник Даррена Пайка, Зангобал Мо, выглядел полной противоположностью своему капитану: высоченный черный верзила, облаченный в шелка и бархат, да еще и плащ из перьев разноцветных птиц. Такие же перья украшали и высокий шлем из чистого золота, тогда как на толстых черных пальцах красовались драгоценные камни. В затхлом темном помещении он выглядел яркой тропической птицей, по нелепой случайности залетевшей в трюм.

 

 

 

-Ты так и не разобрал о чем они лопочут?- спросил Даррен.

 

 

 

-Нет,- покачал головой помощник, кидающий подозрительные взгляды то на неведомого пришельца, то на забившихся в угол людей в цепях и колодках. Цветом кожи и  припухлыми губами пленники походили на Зангобала, но в то же время и сильно отличались от него.  Черты их лица были совсем иными,  кожу покрывали затейливые татуировки и ритуальные шрамы. Во всех их мускулистых черных телах чувствовалась безжалостная первобытная сила, напрочь отсутствующая у франтоватого выходца с Летних Островов.

 

 

 

-Айонга,- негромко сказал Конан, остановившись перед одним из пленников,- ты помнишь меня?

 

 

 

Негр поднял голову и тупая обреченность судьбе сменилась восторгом узнавания.

 

 

 

-Амра!- закричал он так громко, что Зангобал невольно схватился за меч.

 

 

 

-Амра! – подхватило сразу несколько голосов,- лев! Лев вернулся!  Амра, выведи нас отсюда!

 

 

 

Тупого смирения как не бывало: обрадованные негры, гремя цепями и сверкая белками глаз, подняли невероятный шум. Конан бросил быстрый взгляд на Даррена, но тот, не в пример своему помощнику, наблюдал за этой сценой даже с некоторым интересом.

 

 

 

-А ну тихо все!- рыкнул, перекрывая общий гул киммериец,- говорите по одному? Кто-нибудь скажите, как вы тут оказались?

 

 

 

Вразнобой, перебивая друг друга чернокожие начали пересказывать свои злоключения.

 

 

 

-Эти парни обитают на южных островах и  морской разбой их излюбленное занятие,- рассказывал позже Конан Пайку и Зангобалу,- хотя их флот и примитивен, но они умелые моряки и храбрые воины. Их  порой набирают в команду пираты с более северных краев, чаще всего шемиты. Таких капитанов ненавидят все хайборийские мореходы, неважно купцы, воины или другие пираты, потому что черные корсары отличаются неимоверной жестокостью к своим жертвам. Некоторые даже поедают убитых - и своих и чужих.

 

 

 

-И все же ты ими командовал,- усмехнулся Даррен,- ладно, пиратов не любит никто и нигде. А как они очутились тут?

 

 

 

-Их капитан как раз возвращался с южных островов, где набирал очередное пополнение в команду, когда внезапно разразился такой шторм, какого они еще не видали в этих краях. Чтобы переждать его, они и высадились на берегу. Когда погода успокоилась они вышли в море, где и наткнулись на странный корабль.  Его экипаж- странные люди с очень бледной кожей, не говорившие ни на одном из известных языков, корабль тоже незнакомой постройки, а в трюме- непонятный груз. Пираты не стали сразу их вырезать, а попытались разговорить и так или иначе выяснили, что корабль идет на юг. Тогда и было решено отправить на юг несколько лодок, чтобы разведать, что там к чему. А сами пираты решили встать недалеко от Заркхебы, это такая река в Черных Королевствах,- лицо Конана на мгновение исказилось, будто от боли,-  с ядовитой водой. И еще они говорят, что к югу  от Заркхебы все поменялось:  вроде тоже джунгли, но совсем другие, незнакомые, населенные чудовищами, о которых слыхом не слыхивали в Черных Королевствах – а ведь там хватает разных тварей.

 

 

 

-А что к северу, от этой самой Заркхебы?- вмешалась в разговор напряженно слушавшая Лисса.

 

 

 

-Говорят, вроде все по-прежнему, - пожал плечами Конан,- несколько дней пути и Куш.

 

 

 

Даррен недоуменно переглянулся с Лиссой и Зангобалом.

 

 

 

-Эти твои головорезы,- осторожно сказал Пайк,- они помогут тебе на Острове Жабы?

 

 

 

-Если ты их освободишь- почему бы и нет,- пожал плечами Конан,- им все равно кого грабить и они по-прежнему готовы идти за мной. С их капитаном,- киммериец странно улыбнулся,- я тоже договорюсь. А вот мы как, договорились?

 

 

 

Он протянул руку Даррену Пайку и тот, переглянувшись с Лиссой, осторожно пожал ее.

 

 

 

Корабли Пайка пришлись по душе Конану: быстрые, но вместительные галеи с широкими парусами и массивным тараном на носу. С высоких мачт свисали отвратительные украшения: связки отрубленных голов, источающих невыносимое зловоние- для устрашения противника, как пояснил Конану Пайк. Конану подобная демонстрация показалась чрезмерной, но его черные корсары восприняли этот обычай, напомнивший им собственные кровавые традиции, чуть ли не с восторгом. Их не смутило даже то, что среди этих, уже порядком подгнивших, голов встречались и свежие, отрубленные у их собственных собратьев.

 

 

 

Пиратская эскадра шла на восток, мимо разграбленных и сожженных рыбацких деревень, потом повернула на север. Здесь уже и вовсе не встречалось никаких поселений – только сплошная стена джунглей  и топких болот. Вскоре Конан понял, почему тут нет людей: в один из дней, когда они проплывали мимо устья небольшой реки послышался оглушительный рев и из окруживших реку мангровых зарослей шумно хлопая перепончатыми крыльями, вылетела невообразимая тварь. Похожая на огромную ящерицу с зубастым клювом и зелено-белой чешуей, она имела не менее тридцати футов от кончика хвоста до носа, размах крыльев был и того больше. Чудовище сделало круг над кораблями, но после того как в него выпустили пару стрел из закрепленной на носу баллисты,  со злобным шипением улетело вглубь материка.

 

 

 

-Виверна,- ответила Лисса на молчаливый вопрос Конана,- из-за них эта часть Соториоса и зовется Виверновым мысом. Они тут кишмя кишат.

 

 

 

-Веселое должно быть местечко,- усмехнулся Конан, провожая взглядом улетавшее чудовище.

 

 

 

-Это пегая виверна, она не самая страшная,- пояснила Лисса,- болотные виверны например еще больше, но они ленивы и редко улетают далеко от своих гнезд. А вот буробрюхи – не больше мартышек, но  зато охотятся стаями, порой чуть ли не сотнями. А хуже всех – тенекрылы, которые охотятся только ночью. Их черные крылья и чешуя делают их почти невидимыми… до того самого мгновения, как они обрушатся из темноты на свою жертву.

 

 

 

Лисса помолчала и потом добавила.

 

 

 

-Ужасные твари…но не такие страшные, как драконы.

 

 

 

-Драконы?- кинул быстрый взгляд на нее Конан,- ты видела хоть одного?

 

 

 

-Никто не видел живого дракона вот уже полтора столетия,- сказала Лисса,- считалось, что они все вымерли, пока на востоке не появилась Дейенерис Таргариен, именуемая также Матерью Драконов. Как говорят, она откуда-то достала яйца драконов и сумела пробудить этих тварей к жизни. Когда же они подросли, она огнем и кровью прошла по берегу Залива Работорговцев, свергая Мудрых и Добрых Господ. Ее драконы сожгли объединенный флот Волантиса, Юнкая и Астапора, а приведенная ею с севера орда дотракийцев утопила в крови восставший Миерин.  После того, как она свершила это, Дейенерис уплыла на  запад, вернуть трон Вестероса, что принадлежал ее отцу, взяв с собой дотракийцев, воинов-евнухов и своих драконов.

 

 

 

-Весело у вас тут,-  повторил Конан.  Рассказы Лиссы напомнили ему о других драконах: черных тварях на немедийских стягах, принесших в Аквилонию, Час Дракона, раскинувшего свои черные крылья над несчастной страной. Мысли об этом, видимо, отразились и на его лице, так что Лисса, испуганно взглянув на него, невольно отодвинулась. Конан повернулся к ней и дружелюбно улыбнулся, показывая, что его не стоит бояться.

 

 

 

-Кстати о королях и королевах,- сказал он,- почему Даррен зовет тебя принцессой?

 

 

 

-Моя мать была жрицей Плачущей Госпожи в Вольном Городе Лисе,- сказала Лисса,-  очень красивой женщиной, как и все лиссенийки. Однажды к ней пришел молодой человек с Запада: смуглый, черноволосый, неистовый в любви и на войне. Его звали Оберин и был он принцем из рода Мартеллов, правителей Дорна, одного из Семи Королевств Вестероса. Его брат правил Дорном, а сам Оберин путешествовал по вольным городам, изучая разные науки, в том числе и науку о ядах. В наш город его привело желание узнать секрет приготовления  Слез Лиса-яда, чистого как  вода, не имеющего запаха, легко растворяющегося в вине и воде. Оберин соблазнил мою мать и они провели множество ночей любви, после которых он отбыл  обратно в Дорн. Позже я узнала, что у Оберина три внебрачные дочери от разных женщин, которым он дал хорошее образование, научил обращаться с оружием и держал при дворе. Однако меня он не пожелал признать своей дочерью: мать говорит, что из-за его нынешней любовницы Элларии Сэнд. Она тоже почитала Плачущую Госпожу, хорошо знала мою мать и ненавидела ее. А мать ее презирала - ведь она была родом из знатного лиссенийского рода Саанов, а Эллария всего лишь бастард. Так или иначе, мне было отказано в том, чтобы воспитываться в Солнечном Копье и мы с матерью вернулись на Лис. А потом мой дядя, Саатос Саан, провозгласивший себя королем Островов Василиска призвал мать к себе, чтобы жениться на ней по примеру Таргариенов. Они поженились, но через несколько лет, его и мою мать отравили- говорят, шпионы Элларии. Меня бы ждала участь рабыни или шлюхи, если бы не Даррен Пайк, служивший оруженосцем у Саатоса Саана и взявшего меня под покровительство после его смерти.

 

 

 

- Я сразу понял, что ты из благородных,-  кивнул Конан,-. А у тебя есть права на престол?

 

 

 

-Есть,- кивнула Лисса,- в Дорне может править женщина и даже незаконнорожденная. Сейчас, например, правит Эллария, а ее окружают три дочери Оберина, причем только одну из них Эллария родила сама. И она скорей даст отрубить себе правую руку, чем пустит меня в Дорн.

 

 

 

-Капитааан!!!- оглушительный крик с верхушки мачты прервал их разговор,- впереди -  река. Черная река!

 

 

 

Конан и Лисса как по команде уставились вперед – там, где стена зарослей прерывалась течением широкой реки со странно темной, почти черной водой. А на северном ее берегу  снова вздымались джунгли, но сильно не похожие на те, что покрывали берега Соториоса.

 

 

 

-Я хожу в этих краях уже больше двадцати лет,- обратился к Конану Даррен Пайк,- но тут никогда не было этой реки. А тебе она знакома?

 

 

 

-Да,- кивнул Конан, - это Заркхеба. Никогда не думал, что буду рад увидеть ее.

 

 

 

Моряки громко изумлялись черноте речных вод, одновременно делая знаки, охраняющие от злых духов и испуганно оглядываясь. Привычный, хорошо знакомый им мир, вдруг сменился странной и пугающей действительностью, проросшую через чащу Соториоса. Чем дальше они плыли, тем больше их пугало все происходящее- когда они понимали, что чужая земля не случайное наваждение, но реальное, полнокровное настоящее. Несколько раз они уже просили капитана повернуть назад да и сам Даррен с явным испугом рассматривал чужие берега. Однако, несмотря на все уговоры, галера шла дальше на север.

 

 

 

Уже смеркалось, когда они увидели на берегу несколько хижин, возле которых сновали чернокожие. У берега также стояла военная галера аргосской постройки, а рядом  - несколько пирог.

 

 

 

-Я поговорю с ними,- сказал Конан Даррену,- я и эти чернокожие, которых ты взял в плен.

 

 

 

-Я поеду с тобой,- выскользнула Лисса.

 

 

 

-И я,- упрямо сказал Даррен Пайк.

 

 

 

В итоге от галеры отчалили сразу две лодки. В одной сидели Даррен Пайк, Конан, Лисса и несколько пиратов, во второй- пираты и взятые ими в плен чернокожие. Тем временем на берегу уже собралась толпа чернокожих, несколько человек кинулись к каноэ, кто-то замахнулся копьем. Конан кивнул Айонге и тот, отчаянно замахал руками, давая понять, что все идут с мирными намерениями. Тем временем, Конан выпрямился в полный рост, давая разглядеть себя и воинственные крики на берегу сменились удивленными:  эти черные тоже узнали Амру.

 

 

 

Привлеченная общим шумом из ближайшей хижины вышла рослая светловолосая женщина в коротких широких штанах, рубашке и сапогах. Синие глаза удивленно расширились, когда она увидела Конана, стоявшего на носу подходившей к берегу лодки.

 

 

 

-Валерия из Красного Братства,- усмехнулся Конан, спрыгивая на песок,- вот уж не думал, что мы снова встретимся в этих краях.

 

То бишь есть надежда

Надежды нет.

Изменено пользователем Каминский

Поделиться сообщением


Ссылка на сообщение
Поделиться на других сайтах

Опубликовано:

Надежды нет.

Ладно, и так неплохо получилось. 

 

Поделиться сообщением


Ссылка на сообщение
Поделиться на других сайтах

Опубликовано:

5. Черная угроза

a530ca87fd28.jpg

 

 

-Ты уверен, что им можно доверять? - негромко спросила Валерия, стоявшая у входа в хижину  и глядя на чужие галеи .

 

-Разумеется, нет,- пожал плечами Конан,- но  мы с Дарреном заключили сделку и пока он явно не готов нарушить слово.  Его люди явно ошеломлены всем происходящим и они не станут делать резких движений, пока не разберутся, что к чему.

 

-Как и мы,- протянула пиратка, поворачиваясь к киммерийцу. Тот уже одел черную рубаху, такого же цвета штаны, подпоясанные широким поясом с золотыми бляшками и новые сапоги. Все это Валерия достала из гардероба капитана аргосского военного флота, ранее командовавшего галерой. Его убил зингарский буканьер Альваро, а его самого убила Валерия, взяв аргосское судно как трофей. Его одежда была Конану маловата, кое-где даже треснув по швам, но все же это было лучше матросских обносок, выданных Пайком

 

Морская разбойница тоже сменила морской костюм на расшитую золотую ночную рубаху из чистого шелка. Полупрозрачное одеяние едва доходило до середины крепких загорелых бедер, а глубокий вырез подчеркивал налитые полные груди. Копну золотистых волос  удерживала серебряная диадема с причудливыми узорами, тонкую талию обхватывал поясок из золотой парчи, усыпанный мелкими самоцветами. Такие же камни украшали и изящные сандалии на высокой шнуровке, подчеркивавшие длину и стройность ног. Валерия не сильно изменилась за те десять лет, что  прошли с тех пор как она и Конан странствовали по джунглям Куша и Дарфара , вырвавшись из проклятого города Ксухотла - с его жестоким вырождающимся народом, подземными чудовищами и черным колдовством, пришедшим из глубины веков.  Молодую, бесшабашную пиратку, скорую и на крепкое  словцо и на кровавую расправу, сменила зрелая женщина,  железной рукой правившая черными дикарями.

 

Они уже насытились  жареным мясом с общего пира и в хижине, специально построенной для королевы пиратов, вкушали зингарское вино и засахаренные фрукты из запасов Валерии.

 

-Клянусь Кромом, ты неплохо устроилась, - признал Конан,- признаюсь, что после того шторма, в который попали наши корабли на Берегу Скелетов, я не думал увидеть когда-то тебя вновь.

 

-Мне удалось ухватиться за обломок мачты и удержаться на плаву,- кивнула разбойница,- пока меня не подобрал стигийский военный корабль. Они хотели меня вздернуть вместе с несколькими чернокожими, которых они поймали раньше. Но их капитан польстился на мои прелести,- она кровожадно хмыкнула, - я прирезала его, когда он попытался завалить меня, а потом освободила черных и устроила стигийцам кровавую баню.  Мы захватили их корабль и чернокожие выбрали меня новой Королевой Черного Побережья.

 

-Эта река – плохое место для таких королев,- нахмурился Конан.

 

-Морской разбой рискованное дело,- легкомысленно бросила Валерия, подходя к нему,- ну а ты, бродяга? Я тоже думала, что не увижу тебя, пока не узнала, что один киммерийский вояка умудрился влезть на трон Аквилонии. Я помню, что ты хотел стать королем хайборийской державы, но никогда не думала, что это будет моя родная страна.

 

-Тоже долгая история,- усмехнулся Конан, обнимая Валерию за талию и усаживая к себе на колени,- после того шторма я подался на восток. Был в Кешане, Пунте, Зембабве, потом захотел вернуться к цивилизации. Стигия, Шем, Коф, а потом и Аквилония, где у меня нашлись знакомцыпо службе на пиктском пограничье. Ну, а потом…генеральское звание, гражданская война и королевский трон.

 

Дальнейший рассказ  Конана оборвала сама Валерия, обвив руками его шею и закрыв его рот долгим поцелуем. Руки  киммерийца устремились вверх, задирая шелковое одеяние и Валерия дернулась всем телом, когда его пальцы коснулись ее увлажнившегося лона. Громкий стон вырвался из алых губ, когда Конан, не вынимая руки из потаенного местечка, увлек аквилонку на ложе из выделанных звериных шкур.  Срывая с себя одежду, они с какой-то свирепой страстью ласкали друг друга, не заботясь о том, что их любовные стоны и крики разносятся далеко за пределы хижины. Вот Конан сорвав диадему, ухватив Валерию за расплескавшиеся волосы, заставив вздернуть голову и она закричала от захлестнувшей ее волны наслаждения, когда  варвар взял ее сзади, прикусив затылок, словно лев, берущий львицу.

 

У кромки прибоя, в стороне от костров стояла Лисса и безмолвно смотрела на хижину, слушая доносящиеся оттуда крики и стоны. Белые зубы до крови прикусили пухлую губку, в прекрасных фиалковых глазах гнев и обида сменялись выражением неудовлетворенной похоти.

 

На следующее утро Валерия решила показать Конану свои владения, а заодно и поближе познакомиться с его новыми спутниками. С Харреном Пайком и Зангобалом они быстро нашли общий язык, но Лисса Саанд, только неразборчиво буркнула что-то в ответ на приветствие Валерии и, сославшись на неотложные дела, села в шлюпку.

 

-Девчонка, похоже, ревнует,- рассмеялась пиратка, глядя как она демонстративно поворачивается к ним спиной,- что ты сделал, чтобы так расположить ее к себе?

 

-Просто спас ей жизнь,- буркнул Конан,- не выдумывай. Скажи лучше - сколько у тебя бойцов.

 

-Около пятидесяти,- пожала плечами Валерия,-   негры  с южных острово и с десяток барахтанцев.

 

-Мало,- покачал головой Конан.

 

-Мы многих потеряли в шторм,- сказала Валерия,- так что мне придется набирать заново чуть ли не половину команды. Иные из тех, кто остался до сих пор в прострации о того, что их родные острова сгинули в неведомой преисподней. Но я направила несколько человек к окрестным племенам - среди немало мореходов, служащих кем-то вроде лоцманов для купцов с севера. Думаю, через пару дней у меня будет сотня, а то и две.

 

-Хорошо,- кивнул Конан,- многие из них знают меня.

 

-Вообще-то, их набирают в мою команду,- прищурилась Валерия,- для моего промысла. А ты предлагаешь мне бросить все и плыть неизвестно куда, за каким-то там камушком.

 

-За камушком, который может вернуть мне корону,- заметил Конан.

 

-Ну, а мне то что за радость с нее? - ухмыльнулась Валерия.

 

-Ты аквилонка,- пожал плечами Конан,- я могу устроить тебе жизнь на родине. Титул, поместье, целое состояние, если хочешь, могу сделать придворной дамой.

 

-Может еще и королевой сделаешь?- едко спросила Валерия и тут же расхохоталась, глядя как изменилось лицо Конана,- я пошутила, не бойся. Все это звучит заманчиво, но есть ли еще на свете наша Аквилония, когда сами мы – неведомо где.

 

-Если есть Заркхеба и есть Куш, то может быть и все остальное,- пожал плечами Конан.

 

-А может и не быть,- заметила Валерия,- кто знает, как изменился мир с той проклятой бури.

 

-Как бы он не изменился, это сделало Сердце Аримана,- произнес Конан,- возможно именно оно и поможет вернуть все обратно. Этот камешек - ключ ко всему. И даже если я не прав - нам не помешало бы как следует разузнать, что за земли вдруг образовались у нас под боком. Я видел карты Даррена - тут есть богатые города страны, которые, похоже, заждались кого-то вроде нас, чтобы вскрыть их как сундук с сокровищами. И начать можно как раз с этого острова Жабы.

 

-Ладно, - кивнула пиратка,- твоя взяла. Мне и самой не нравится, когда вокруг творится что-то непонятно, а твой план,  может быть, поможет нам понять что к чему.

 

-Значит по рукам?

 

-По рукам!

 

Последующие несколько дней Конан и Валерия жили то в каюте галеры, то в хижине на берегу вместе встречая негров, посланных пираткой за пополнением. Новые чернокожие с удивлением и восторгом смотрели на вернувшегося Амру: даже молодые, никогда не видевшие легендарного Льва, хорошо знали легенды о нем. Слухи разлетались далеко по джунглям и преклонение перед легендарными белыми предводителями, оказывалось сильнее страха перед неизвестным миром, к югу от Заркхебы. Напротив, для некоторых черных возвращение Амры и новые земли на юге и западе слились воедино, как знак грядущих великих свершений достойных молодых воинов. И Конан и Валерия, разумеется, никоим образом не спешили разуверять их в этом.

 bc319e78cdf1.jpg

Но не только молодые воины, жадные до славы и добычи, желали отправиться в грабительский набег на неизведанные земли.  На исходе третьего дня из зарослей вышел старый негр, худой и морщинистый. Из одежды он носил только набедренную повязку, а вместо украшений - множество амулетов из клыков хищников, змеиных черепов и человеческих костей. С пояса его свисал мешочек из тщательно выделанной человеческой кожи. Он бы выглядел совсем дряхлым если бы не глаза – холодные и неподвижные, как у большой старой змеи.

 

-Хей, Амра! - надтреснутым голосом произнес он,- давно мы не виделись с тобой.

 

-Давно, Н’кона,- усмехнулся Конан, протягивая старику флягу с вином,- не думал, что ты на старости лет  захочешь отправиться в море.

 

Старый колдун сделал большой глоток и взглянул на Конана:

 

-Духов не волнует чего хочет старый черный человек,- прошелестел он,- и Черный Бог не спрашивал моего согласия, говоря со мной во сне. Он говорил о странных временах и неведомых людях приходящих с Запада и Юга, о великих свершениях, к которым приложит свою руку и старый Н’кона. Дамбаллах расправляет свои кольца и Темный Аджуджо издает вой  во тьме и старый колдун покидает свою хижину, дабы помочь исполнить предначертанное богами.

 

С этими словам он развернулся и проследовал к молодым воинам, почтительно кланявшихся ему чуть ли не до земли.  Старый негр принимал эти поклоны с брезгливой усмешкой.

 

-Думаешь, его стоит брать с собой?- проводила колдуна взглядом Валерия.

 

-Думаю да,- кивнул Конан,- я знаю его давно и, хоть я и не люблю колдунов, он всегда держал слово.  К тому же там, куда мы направляемся, сдается мне, не помешает свой чародей.

 

-Остается только убедить в этом наших новых друзей,- усмехнулась Валерия, кивая в сторону пиратов Даррена Пайка, смотревших на колдуна с явным испугом. Зангобал Мо даже сделал рукой некий знак, видимо, отгоняющий демонов, чем вызвал у H’коны лишь кривую усмешку.

 

Несмотря на это, Даррен и прочие начали потихоньку привыкать ко всему происходящему- даже несмотря на то, что вокруг открывалось все больше нового и непонятного.  Галера, отправленная Пайком на разведку к северу от места стоянки, обнаружила много деревень и даже примитивных городков чернокожих,- но никаких знакомых им мест. Зато по дороге пираты разграбили купеческое судно - жаль только, что никого не удалось взять живьем.

 

-Аргосцы,- отметила Валерия, приглядевшись к свежим головам на мачте трофейной галеры,- значит ли это, что и Аргос на месте?

 

-Будем надеяться,- кивнул Конан, -похоже, дальше на севере, все как у нас.

 

Оба предводителя пиратов уже нашли общий язык с Пайком и Зангобалом, да и их люди уже привыкли к чернокожим союзникам. Особенно привязалась к ним Лисса: пользуясь любым свободным временем. она оживленно болтала с черными парнями, даже выучив несколько слов их языка. Черные, польщенные вниманием  белой девушки , по мере сил веселили ее, напевая свои песни и пытаясь научить племенным танцам. Конан морщился, но вынужден был признать, что это волнующее, хоть и постыдное зрелище: когда Лисса, облачившись в самодельные наряды из пальмовых листьев, энергично вращала бедрами и ягодицами, под грохот там-тамов, прижимаясь к танцующим вокруг нее мускулистым неграм.

 

-Все это добром не кончится,- сказал киммериец как-то Даррену.

 

-Она свободная женщина и умеет постоять за себя,- пожал плечами тот,- кроме того, нигде нет такой свободы нравов как в Лисе и Дорне. Разве что на Летних островах, где она прожила почти полгода - спроси Зангобала о подробностях, если интересно.

 

Конану было неинтересно- он и так видел, с какой нескрываемой похотью смотрит на девушку помощник Даррена Пайка. Он, кстати, все больше начал находить общий язык с местными, то и дело принимая посильное участие в их развлечениях вместе с Лиссой. Конан скрипел зубами, но вмешиваться не мог- с одной стороны, Лисса была с Зангбалом в одной команде, а с другой- киммериец все чаще ловил на себе неодобрительные взгляды Валерии. Сам же девушка демонстративно игнорировала Конана и тот старался платить той же монетой.

 

На пятый день подошел последний из черных пиратов, набиравших бойцов в команду Валерии. Глянув на приведенных бойцов, Конан сразу понял, почему за ними пришлось идти так долго: за подкрепление пришло аж из  Амазона.  Пираты изумленно смотрели на угрюмых мускулистых воительниц, в доспехах из кожи носорога и с щитами из панцирей огромных болотных черепах, вооруженных большими копьями и костяными мечами. Вместо татуировок черную кожу амазонок прикрывали ритуальные шрамы, ноздри и уши прокалывали заостренные косточки. Особенно колоритно выглядела их предводительница Йененга:  высокая женщина, с длинными косами, обвивавшими ее голову точно клубок змей. На бедре ее покачивалась секира из черного железа.

 

Перед отплытием состоялось грандиозное пиршество. На берегу полыхали костры,  под рокот там-тамов лилось рекой пальмовое вино, а на вертелах переворачивались капающие жиром туши антилоп и диких свиней.  Пираты, окончательно преодолев былое недоверие, все больше втягивались в нарастающее веселье. Рокот барабанов становился все громче, многие чернокожие пускались в пляс и даже суровые амазонки, оказались совсем не чужды веселья, песен и танцев.

 

Лисса веселилась больше всех: сидя меж Зангобалом и одним из молодых воинов, она громко и заразительно смеялась,  в ответ на непонятные комплименты. От выпитого вина ее лицо раскраснелось, блузка была расстегнута,  расшитая золотом красная юбка задрана почти до бедер. Конан скрипнул зубами, глядя как чьи-то черные пальцы, то и дело поглаживают ее колено, почти не встречая сопротивления со стороны Лиссы. Заметив взгляд Конана девушка отвернулась, демонстративно громко рассмеявшись в ответ на  скабрезную шутку черного. При этом она почти склонила голову к его голове, чуть ли не коснувшись губами полных губ негра.

 

-Пойду, проветрюсь,- бросил Конан, рывком поднимаясь и выходя из круга костров. Его отсутствия почти никто не заметил - вокруг начались новые танцы,- и только Валерия проводила его неодобрительным взглядом. Сам Конан не глядя шел в лес, обуреваемый множеством противоречивых чувств. Он, многократно водивший в бой чернокожих, деливший с ними еду, добычу и кров, до сих пор не мог спокойно смотреть на негра лапающего белую девушку. Особенно не укладывалось в его голове, что это происходит с полного согласия и даже поощрения Лиссы. Сейчас он даже не мог понять, что им владеет сейчас в большей степени: оскорбленная гордость, расовый инстинкт или банальная ревность.

 

Джунгли перед ним расступились, открыв гряду невысоких скал,  на которые Конан, в избытке чувств забрался чуть ли ни с разбегу. Перед ним простерлось море шелестящих ветвей- бескрайние джунгли, где-то далеко на юге прерываемые блестящей лентой Заркхебы. Он оглянулся - позади  слышался шум празднества, мерцали огни и блестела океанская гладь.

 

-Она глупая девчонка,- послышался из-за спины Конана негромкий голос и, обернувшись он увидел Н’кону,- молодая и глупая, не понимающая как устроен мир.

 

-Как устроен ИХ мир, она понимает,- процедил Конан,- а до нашего ей нет дела. Как и мне до нее.

 

-Не обманывай сам себя, Амра,- усмехнулся колдун, - и тем более, не пытайся обмануть богов.

 

-Какое дело твоим богам до нее и меня?- Конан  посмотрел в непроницаемые глаза старика, еще более черные, чем окружившая их ночь.

 

-Если им было угодно свести вас в тех джунглях и вывести оттуда - значит дело есть. А значит, ты скажешь еще свою роль в судьбах мира. И она тоже.

 

-Какого из миров?- произнес Конан,- ее или нашего.

 

-Это уже неважно,- произнес колдун,- теперь этот мир един.

 

Конан недоуменно посмотрел на Н’кону, но его лицо оставалось невозмутимым. Передернув плечами, Конан вновь посмотрел на юг и вдруг замер, пристально вглядываясь во тьму.

 

Над Заркхебой, медленно и неумолимо, как смерть  летела крылатая тень. Несмотря на расстояние он узнал ее- черную, призрачную, зловещую,. Существо, похожее на крылатую обезьяну, с полыхающими красными глазами, пронеслось над джунглями и Конан невольно похолодел, когда увидел огромную рану внизу живота и болтающиеся внутренности. Конан смотрел на призрак, пока тот не растворился в ночи, потом перевел взгляд на колдуна.

 

-Время приходит белый человек,- сказал Н’кона,- древняя магия просыпается по обе стороны миров и призраки прошлого поднимаются из Царства Теней, чтобы возвестить неизбежное. Поторопись, Амра или будет поздно.

 

Обратно Конан почти бежал: трагедия почти двадцатилетней давности накладывались на события совсем недавних дней, порождая в его голове дикую фантасмагорию дурных предчувствий и первобытных страхов. Уже почти подойдя к месту стоянки, он услышал громкий шорох в кустах справа от него. Киммериец чуть было не рубанул наугад мечом- только раздавшийся оттуда протяжный стон удержал его руку от смертельного удара.

 

Он раздвинул заросли и громко выругался: под сенью пальмы, ритмично двигались три мускулистых черных тела. Одно из них принадлежало Зангобалу, два других-  освобожденным Конаном пиратам. Все трое отличались высоким ростом, так что Конан даже не сразу заметил меж них стройное белое тело.  Стоя на четвереньках, Лисса, ритмично раскачиваясь, принимала черную плоть сразу во все свои отверстия. Конан поймал замутненный похотью взгляд  и почувствовал, как у него застучало в висках, а глаза заволокла кровавая пелена бешенства.

 

-Какого черта, варвар?-  обернулся Зангобал,- иди к своей…

 

Мощный удар в челюсть прервал эту тираду и черный великан рухнул  словно бык на бойне. Оставшиеся два пирата, в мгновение ока растворились в кустах. Конан посмотрел на девушку все еще стоявшую на четвереньках и ярость в его глазах сменилась  брезгливостью почти сразу перешедшую в жалость. Он молча протянул руку, но Лисса, надрывно всхлипнув, напролом кинулась через заросли, прижимая к груди разорванное одеяние.

 

Полуобнаженная девушка почти выбежала из зарослей, когда перед ней вдруг выросла гибкая фигура с развевающимися золотыми волосами. Сильные пальцы ухватили Лиссу за горло и с размаху приложили ее о ствол ближайшей пальмы. Лисса попыталась выхватить кинжал, но противник ударил ее кисть о дерево и клинок выпал из разжавшихся пальцев.

 

-Послушай, маленькая шлюшка,- прошипела Валерия,- мне плевать, с кем  и как ты трахаешься, пока тебе не вздумается разлагать мою команду. Может ваши черные и другие, но мои люди  - настоящие дикари. Они привыкли мыслить крайностями: белый человек для них или бог или мясо, середины тут не бывает.  И ты делаешь все, чтобы попасть во вторую категорию: сначала они увидят в тебе шлюху, а потом - закуску!

 

Последние слова она  чуть ли не выплюнула в лицо Лиссе, стараясь, чтобы до нее как следует, дошел смысл ее слов. И у нее получилось: лицо девушки, только что полыхавшее яростью, вдруг скривилось, на глазах заблестели слезы и Лисса, всхлипнув, обмякла в руках Валерии. Пиратка вдруг устыдилась своей жесткости и, убрав руку с горла, осторожно погладила ее по волосам.

 

-Ладно, не реви,- сказала она,- скоро ты вернешься в свои края и сможешь вести себя как заблагорассудиться. А насчет Конана – тут, я скажу, ты ведешь себя неправильно.  И дело не в его чувствах, а в том, что ты, ведя себя так подрываешь его союз с Дарреном Пайком. А  для меня  он прежде всего напарник, ревновать его ко мне нет смысла. Я не рождена для  семейной жизни, да и он тоже, если честно. Ну, хватит, плакать, пойдем к костру.

 

Она осторожно вытерла слезы с глаз Лиссы, когда та внезапно обхватила ее лицо руками и порывисто прильнула к губам ошеломленной Валерии.  Умелый язычок лиссенийки сплелся с языком аквилонки и та, с изумлением поняла, что отвечает на этот страстный поцелуй.

 

-Эй, перестань,- наконец отстранилась Валерия,- помешалась, что ли от страха?

 

-Такая сильная,- обиженно произнесла Лисса,- но такая глупая. Как ты поняла, что дело не в Конане, вернее не только в нем? Вы такие…непохожие на всех и меня тянет к вам обоим.

 

Тонкие, но сильные руки обвили шею Валерии и синие глаза встретились с лиловыми.

 

-Последний раз женщина хотел поцеловать меня десять лет назад,- сказала аквилонка.

 

-И что с ней стало?- лукаво поинтересовалась Лисса.

 

-Я вонзила кинжал ей в спину.

 

-Наверное, она делала это хуже, чем я,- рассмеялась Лисса и на этот раз Валерия не стала отстраняться, когда их губы вновь сплелись в поцелуе.

 

Конан вышел к все еще веселившемуся сборищу – за шумной попойкой никто не услышал недавней потасовки. Два чернокожих пирата, бывших с Лиссой, уже сидели возле костров, но Зангобала нигде не было: видно, он все еще валялся без сознания.

 

-Приволоки его сюда,- хмуро буркнул  киммериец одному из пиратов,- пока его не нашел зверь.

 

-Хорошо,- негр кивнул и хотел нырнуть в заросли, но Конан придержал его.

 

-Где белая госпожа?

 

-У себя в хижине.

 

Подойдя к хижине Валерии, Конан отодвинул циновку и негромко позвал.

 

-Ты здесь?

 

-Не так громко,- послышался негромкий смешок,- входи быстрее.

 

-Надо поговорить,- сказал Конан, заходя внутрь.

 

-Не сейчас,- Валерия встала во весь рост и Конан невольно замер, когда пробивавшийся сквозь небольшое окошко свет, высветил ее обнаженное тело,- иди ко мне.

 

Она протянула руку, увлекая Конана за собой и тот, невольно поддавшись ее напору, скользнул вслед за ней на ложе, одновременно скидывая одежду. Его руки стиснули гибкое тело и Валерия со стоном подалась ему навстречу, жадно целуя,  почти кусая его губы. Ее ногти впились в его спину, чертя красные узоры, сильные ноги обхватили талию киммерийца….и в этот момент он почувствовал,  как нежные руки легли ему на плечи и еще чьи-то губы коснулись его шеи.

 

-Что за…- дернулся Конан, но Валерия удержала его за руки.

 

-Мы решили, что это лучше решение наших проблем,- шепнула ему на ухо Лисса.

 

Конан еще пытался прийти в себя, когда  Валерия подалась вперед бедрами, впуская в себя затвердевшую плоть и киммериец, сдался, на милость двух сладострастных любовниц. Раз за разом  овладевая Валерией, он чувствовал какк Лисса целует ему спину, спускается все ниже. Запах возбужденной женской плоти щекотал его ноздри и Конан, возбужденный умелыми ласками, оросил своим семенем лоно Валерии. Вскоре после этого обе женщины, смеясь и перемигиваясь, уложили его на спину. Нежные женские губы ласкали его грудь и шею, тогда как другие, щекоча кожу быстрыми поцелуями,  спускались вниз по животу.  Конан почувствовал, как юркие маленькие язычки вылизывали каждый уголок его тела, как его ствол погружается то в один, то в другой горячий и влажный рот. Не выдержав, Конан   разом  привлек к себе  обеих женщин и все трое погрузились в сладострастное безумие разбушевавшейся плоти.

 

Уже позже  Конан, расслабленно лежал на ложе из шкур, тогда как с обеих сторон к нему прильнули две обнаженные удовлетворенные женщины. Никто из них не произнес ни слова, да уже и не нужно было слов - взгляды Валерии и Лиссы, устремленные друг на друга и на принадлежащего теперь им обеим мужчину были достаточно красноречивы.

 

И всю эту идиллическую умиротворенность нарушил оглушительный рев, раздавшийся снаружи  и вслед за этим – испуганные взбудораженные крики.

 

-Что это?- подкинулась Валерия и в ответ раздался испуганный шепот Лиссы.

 

-Виверна!

 

Громкий рык повторился и Конан, одеваясь на ходу, выскочил из хижины, подхватывая лежавший у входа меч. На месте недавней пирушки царил полный хаос: костры и жаровни были разбросаны по всему берегу, и, меж полыхавшего пламени, метались, потрясая копьями чернокожие. Вот один из них, полуобнаженный черный гигант, со всех ног кинулся к лодкам, что-то крича, на незнакомом языке. Конан признал в беглеце Зангобала, но сделать ничего не успел: ночная тьма над головой летнийца вдруг пришла в движение, ужасающей крылатой тенью, скользнув над головой чернокожего. Блеснули красные глаза, послышался мерзкий хруст и черная тварь вновь взмыла в небо, на миг, заслонив собой звезды. Застывший на месте труп покачнулся и тяжело рухнул, заливая песок кровью, толчками выплескивающейся из обрубка шеи.

 

Вслед за Конаном из хижины выбежали и обе женщины,  причем Валерия  держала в руке меч.

 

-Где твоя сабля?!- крикнул Конан Лиссе.

 

-Там! - она махнула рукой в сторону джунглей

 

-Кости Крома!- в сердцах крикнул варвар,- спрячься  в хижине!

 

Над их головами мелькнула очередная тень и Конан с Валерией рухнули ничком, причем Валерия еще и успела ухватить за плечо Лиссу, швырнув ее на песок. Послышался громкий треск и хлипкая хижина рассыпалась,  когда на нее обрушилось огромное тело. Конан с изумлением рассматривал промахнувшуюся безобразную тварь,  выбирающуюся из обломков. Гибкое тело, не менее двадцати футов в длину,  покрывала черная чешуя,  огромные лапы оканчивались острыми когтями, а в пасти блестели огромные клыки. Холодные глаза будто светились в ночном мраке, когда чудовище, сжавшись, будто змея перед броском, вдруг подалось вперед. Конан едва успел отскочить, рубанув мечом по безобразной морде. Меч оставил только неглубокую рану на черной броне тенекрыла, но чудовище все же отшатнулось со злобным шипением.

 

-Беги к лодке,- крикнул Конан, не оглядываясь,- давай Лисса, задуши тебя Сет.

 

Позади послышался топот ног и тварь, среагировав на убегающую жертву, попыталось кинуться за ней. Подскочившая Валерия, что было силы, ударила по кости, соединившей крыло и предплечье и чудовище повернулось к ней, распахнув зубастую пасть. В следующий миг меч Конана ударил по крылу, взрезая тонкую перепонку. Вонючая кровь виверны плеснула ему в лицо и длинный змеиный хвост с силой хлестнул Конана, сбивая его с ног. Прокатившийся по песку Конан, поднялся, пошатываясь и стиснув зубы: через все его тело тянулся огромный кровоподтек. Превозмогая боль, он подхватил с земли брошенное кем-то копье и с силой метнул его в черную тварь, наседавшую на с трудом отбивавшуюся Валерию. Виверна с злобным шипением развернулась в сторону киммерийца, но на этот раз он был настороже, перескочив через вновь хлестнувший хвост. Блеснула сталь и тварь взвыла, когда меч Конана разом отрубил несколько футов ее хвоста. В тот же миг Валерия, улучшив момент, вогнала меч в горло твари,  покрытое мелкой чешуей. Смертельно ранить тенекрыла ей не удалось, но все же виверна с шипением попятилась, раскрывая крылья и пытаясь взлететь. Не давая монстру уйти Конан и Валерия насели на него разом, нанося стремительные удары по кажущимся уязвимым местам и тут же быстро отскакивая от уродливой твари, потерявшей былую проворность из-за потери крови. Вынужденный отбиваться, монстр никак не мог  подняться в воздух: то складывая, то вновь расправляя крылья, предоставив воинам возможность бить по уязвимым перепонкам. Однако им все еще не удавалось поразить жизненно важные органы твари, то и дело вынуждавщей воинов отступать перед ее когтями и зубами.

 

Конан бросил беглый взгляд на остальных и чуть не простонал сквозь зубы. Многие на этом пиршестве носили оружие, но оказались слишком пьяными, чтобы сражаться со столь ужасным врагом. Не меньше трех тенекрылов носились в ночном небе, то и дело низвергаясь на людей, словно черные молнии. Бронзовые и каменные наконечники негритянских копий ломались о черную чешую, а для вооруженных стальным оружием пиратов , крылатые твари оказались слишком проворны и  слишком  велики: самая меньшая из виверн была, по меньшей мере, на десять футов длинней той, с которой сражались Конан и Валерия, остальные две – и того больше. Но все же, некоторым пиратам удавалось  нанести им раны, так что чудовища  не рисковали опускаться на землю, предпочитая пикировать сверху, то исчезая, то появляясь в ночном небе.

 

Конану, наконец, удалось, уклонившись от очередного броска твари, вонзить клинок в его пасть, но  виверна, зашипев от боли, резко дернула головой, выдергивая застрявший в ее челюсти меч из рук Конана.  Мотая головой, и дергая лапами, тварь, все же сумела вырвать клинок и, распахнув пасть, броситься на обезоруженного Конана.  Хлопая огромными крыльями, тварь уже нависла над Конаном, но вдруг, позади раздался дикий крик и белая гибкая фигурка, выскользнув из-за плеча Конана, со всех сил  вонзила клинок в чешуйчатый лоб. Сабля с треском сломалась, о крепчайшую чешую, но и на лбу твари появилась глубокая  рана и виверна с шипением отпрянула назад.  В следующий момент, опомнившаяся Валерия, отбежав к своей лодке, подхватила длинное копье и швырнула его Конану. Тот поймал копье на лету и со всех сил всадил его прямо в распахнутую пасть, проталкивая копье все глубже в  мягкие внутренности виверны. Потом огромные челюсти захлопнулись, перекусив древко, почти у самых рук Конана и тварь забилась на песке в предсмертных судорогах,  пока огромные крылья, хлопнув последний раз, бессильно опали. Глаза твари подернулись пленкой, пока из них стремительно уходила жизнь.

 

Валерия, вся покрытая кровью виверны, посмотрела на Конана и Лиссу.

 

-Ну что, варвар?- насмешливо спросила она,- все же легче чем у стен Ксухотла. Даже Яблок Деркето не пона…

 

Слишком поздно они услышали зловещий свист рассекаемого воздуха, слишком поздно издал Конан свой предостерегающий крик, когда черное чудовище, словно соткавшись из ночного мрака, вылетело со стороны моря. Валерия издала отчаянный крик, когда огромные зубы разом прокусили ее тело, с хрустом ломая кости. Тварь взмыла в воздух и единственное, что успела сделать Валерия - вогнать меч в глазницу чудовища, все еще удерживаемый ею меч. Раздался ужасающий вой и тварь, нелепо взмахнув крыльями, рухнула на песок- клинок дошел ей до мозга.

 

Подбежав, Конан и Лисса увидели, что все кончено: зубы чудовища намертво впились в тело Валерии, пронзив его насквозь. Было удивительно, что она еще жива

 

-Никто ведь…не собирался жить вечно,- пиратка попыталась рассмеяться, но из ее рта выплеснулась кровь,- помоги…ей.

 

Ее рука из последних сил вскинулась,  указав на Лиссу и бессильно опала. Лисса рыдая навзрыд, уткнулась в плечо Конана, с суровым лицом, рассматривающим погибшую подругу. Перед его глазами мелькали картины из прошлого: бескрайний зеленый лес, Залы Мертвых Ксухотла, освещенные окаменевшими глазами у Золотых Змей, кровавая бойня внутри города, алтарь колдуньи Тасцелы, исполинский дракон, напавший на путников  у стен проклятого города. Все это прошла вместе с ним Валерия из Красного Братства: прошла, чтобы через много лет погибнуть на Черному Берегу, от зубов  уродливой твари из иномирья.

 

-Кто-то заплатит за это,- сквозь зубы проговорил Конан и Лисса невольно содрогнулась от того, каким стало его лицо в этот миг.

 

Конан  перевел взгляд на поле боя. Оба тенекрыла валялись на земле: один,  еще живой, злобно скалил клыки на боявшихся подойти людей, но израненный до такой степени, что не мог двинуться с места.  Второй же,  имевший только незначительные царапины на чешуйчатой шкуре, был несомненно мертв:  у раскрытой пасти уже вились трупные мухи. Огромные когти и зубы густо покрывала кровь, а под могучими лапами лежало истерзанное нечто, в чем Конан только с большим трудом опознал тело чернокожей амазонки.

 

-От чего он издох? - спросила Лисса. Конан не ответив, подошел поближе и увидел нечто, что раньше ускользало от его взора: костяную иглу, торчащую из десны твари. Он присел и заметил темный налет, густо покрывавший иглу. Перевел взгляд на растерзанную девушку: державшаяся лишь на нитке сухожилий кисть еще сжимала небольшую деревянную трубку.

 

-Это отравленные стрелы,- произнес Конан,- многие племена используют их для охоты. Видимо, эта девушка успела пустить отравленную стрелу  в пасть чудовища, когда оно схватило ее. Но я знаю  только один яд, способный убить подобных тварей.

 

-Яблоки Ойи,-   сказала подошедшая Йененга, - богини  войны, любви и смерти, которую на севере именуют Деркето. Ты ведь знаешь ее силу, Амра и Белая Пантера тоже знала ее,- она кивнула в сторону мертвой Валерии.

 

-Да,- пробормотал Конан,- знали. Твой народ умеет готовить яды из таких плодов?

 

-Мой народ знает много о самых разных ядах,- усмехнулась амазонка,- Ойя открывается нам в ядовитых травах и плодах, в деревьях пожирающих человеческую плоть и в грибах, что даруютнам видения богов и духов. И да, мы знаем как обращаться с яблоками Ойи-Деркето.

 

-Хорошо,- кивнул Конан, - тогда  найди еще таких яблок. Сдается мне, они нам еще понадобятся.

 

84e5fae9c2ae4afca6be89b85cb7a1061d023322_hq.jpg

Поделиться сообщением


Ссылка на сообщение
Поделиться на других сайтах

Опубликовано:

Ладно, и так неплохо получилось

Просто, если честно, то Хайбория как мир мне намного интереснее, чем Конан как персонаж.

Поделиться сообщением


Ссылка на сообщение
Поделиться на других сайтах

Опубликовано:

Хайбория как мир мне намного интереснее, чем Конан как персонаж.

Премного удивлен. 

Тем более что мне больше нравятся Турия и эпоха Рыжей Сони ;) 

 

Но, как я уже сказал, и так неплохо получается. Вот уже и зловещая магия Джорджа Мартина работает... 

 

Поделиться сообщением


Ссылка на сообщение
Поделиться на других сайтах

Опубликовано:

Валерию жалко. Не надо так (((

Поделиться сообщением


Ссылка на сообщение
Поделиться на других сайтах

Опубликовано:

Валерию жалко. Не надо так

Это вселенная Мартина. Валар моргулис. 

 

Поделиться сообщением


Ссылка на сообщение
Поделиться на других сайтах

Опубликовано:

Это вселенная Мартина. Валар моргулис. 

Не совсем, но в главном вы правы. Во вселенной Говарда, возлюбленные героя тоже порой трагически погибают.

Премного удивлен.

Почему же? Мир действительно интересен.

и эпоха Рыжей Сони

16-й век?)

Валерию жалко. Не надо так (((

У самого сердце кровью обливалось(((

Поделиться сообщением


Ссылка на сообщение
Поделиться на других сайтах

Опубликовано: (изменено)

6. Дети Жабы

 

 

 

ERYCHaDhksc.jpg

Смерть не смогла обезобразить лица Валерии: даже искаженное предсмертной мукой, оно осталось прекрасным. С огромным трудом Конан разжал челюсти мертвой твари и, с помощью Лиссы, обрядил труп в шелковые одеяния, скрывшие обезображенную плоть. Завернув  труп в пурпурный плащ, Конан возложил Валерию на палубе ее корабля, на ложе из шелков, мехов и бархата, среди рассыпанных драгоценностей и золотых монет. В ногах женщины лежало несколько окровавленных тел:  мертвые черные пираты и после смерти готовы были сопроводить Белую Пантеру в ее последний путь.

 

 

 

Конан поднес факел и яркое пламя вспыхнуло на палубе, распространяясь все дальше. Ветер наполнял трепещущие паруса, которые уже лизали огненные языки, а пиратское судно все дальше уходило в море, на север, откуда некогда Валерия явилась в эти края.  И Конан, провожая ее взглядом, вспоминал другое судно и другую женщину, точно также отправленную им в последний путь от берегов одной и той же проклятой реки.

 

 

 

Чья-то рука легла ему на плечо и, обернувшись, он увидел Даррена Пайка.

 

 

 

-Из моря мы вышли и в море вернемся,- сказал пират,- пусть Утонувший примет ее в своих чертогах. То что мертво - умереть не может!

 

 

 

-Она жила как воин и умерла с оружием в руках,- промолвил Конан,- никто не живет вечно. Пусть душа ее обретет покой в море.

 

 

 

С этими словам киммериец развернулся, подходя к Н’коне, присевшему рядом с израненным тенекрылом. Черная тварь на удивление спокойно воспринимала близость черного колдуна, даже прикосновение его рук, но по приближении Конана, злобно зашипела, распахнув зубастую пасть.

 

 

 

-Валерия была бы жива, если бы ты обнаружил свою власть над этими тварями этой ночью,- со скрытой угрозой в голосе произнес Конан. Его рука легла на рукоять меча, но колдун без страха поднял на варвара темные глаза.

 

 

 

-Этой  ночью они растерзали бы меня, также как и остальных,- бесстрастно произнес старый негр,- я могу повелевать многими зверьми, но только теми, с кем я жил бок о бок всю жизнь, а не тварями из иномирья.  Ты вправе негодовать, но, по правде сказать, если бы не я, после этой ночи могло быть гораздо больше смертей. Могло так статься, что  не выжил бы никто.

 

 

 

-О чем ты говоришь?

 

 

 

-Ты видел призрак, несшийся над Заркхебой,- произнес колдун,- узнал ли ты его?

 

 

 

-Да. Но я убил эту тварь двадцать лет назад.

 

 

 

-Убил. Но сжег ли ты его тело, как сжег своих женщин?

 

 

 

- Демон  не достоин погребального костра. Я сбросил его тело в реку, как и проклятые сокровища.

 

 

 

-Дело не в том, кто чего достоин,- покачал головой колдун,- огонь уничтожил бы его окончательно. Но Заркхеба пропитана мерзкими чарами, многократно усилившимися после всего, что произошло в мире,- Н’кона сделал неопределенный жест рукой,- и злой дух восстал со дна реки, почуяв рядом своего убийцу. Он сильнее, чем был, ибо дух его слился с духами реки и джунглей и бесчисленных людей и животных, что нашли смерть рядом с проклятым городом.  Его могущества оказалось достаточно, чтобы призвать сюда чудовищ из неведомых джунглей. Чтобы расстроить его планы, я всю ночь взывал к Джеббаль Сагу - помнишь ли ты символ, что я однажды начертил для тебя?

 

 

 

-Помню,- мрачно кивнул Конан,- этот символ спас мне жизнь  в Пиктских Дебрях и тогда же - чуть  не погубил меня.

 

 

 

-Все имеет свою цену,- покачал головой колдун,- и Черный Бог отвел от тебя свою длань - и от всех людей, что пошли за тобой, но взял свою цену. Если бы не я, призрак Крылатого призвал десятки, а может и сотни подобных тварей,- он кивнул на окровавленного тенекрыла,- и только боги знают, остался бы здесь хоть кто-нибудь живой к утру.

 

 

 

-Хочешь сказать, мы легко отделались? - угрюмо спросил Конан.

 

 

 

-Хочу и говорю, Амра,- кивнул Н’кона,- ты знаешь меня давно и знаешь, что я не буду врать. Та тварь еще таится в водах Заркхебы, но твой меч ей больше не страшен. Мне придется остаться здесь и творить долгое и трудное колдовство, чтобы злой дух больше не мог творить зло.

 

 

 

-А что с этой тварью?- Конан кивнул на все еще злобно шипящую виверну.

 

 

 

-Она останется со мной,- слабо улыбнулся колдун,- и быть может, станет первым из здешних существ, кто вспомнит истинное имя Владыки Зверей и Людей. От нее еще может быть польза.

 

 

 

Конан мрачно посмотрел на Н’кону и, не говоря не слова, развернулся, зашагав к кораблям, провожаемый немигающим взглядом двух пар змеиных глаз.

 

 

 

В тот же день пиратские галеи  покинули Черное Побережье, взяв курс на Запад. Вместе с ними отчалила трофейная аргосская галера, переделанная во флагман небольшой флотилии черных корсаров Конана, после смерти Валерии ставшим безоговорочным лидером кушитских головорезов. Их ряды несколько поредели, после нападения тенекрылов, но все же их оставалось около полутора сотен: свирепых черных бойцов, по-собачьи преданных легендарному Амре. Вместе с ними двинулись и несколько барахтанцев из числа помощников Валерии, также знавшие Конана по пиратскому промыслу. Рядом с галерой, названной Конаном «Белой пантерой», двигалось и несколько туземных каноэ.

 

 

 

Всего же в пиратской эскадре насчитывалось семь кораблей. В авангарде шел корабль Даррена Пайка «Соленый Утес», воспоминание о неизвестной Конану родине пирата на каких-то островах далеко на Западе. Лисса все же оставалась на флагмане, однако во время стоянок она нередко переходила на «Белую пантеру», уединяясь вместе с Конаном в его каюте. Теперь Лисса уже куда меньше общалась с чернокожими, что последние, как заметил Конан, восприняли с явным облегчением. Два черных корсара,  поимевшие Лиссу совместно с Зангобалом, все же не удержали языки за зубами, похваставшись о своем «подвиге»- и оба погибли в пастях тенекрылов, как и уроженец Летних Островов. Суеверный ум негров быстро сопоставил эти факты и с тех пор черные относились к лиссенийке подчеркнуто уважительно, тем более, что ее взял себе сам Амра.

 

 

 

За устьем Заркхебы привычные места кончились, сменившись ядовитыми джунглями Соториоса. Пираты миновали Зеленую Шлюху и еще несколько поселений, затем остановились у небольшого скалистого островка, на берегах которого  возвышались кучи пожелтевших черепов. Пайк оставил  в одной из таких груд наиболее оголенные трофеи со своих мачт: «Черепа  богу черепов»  пояснила Конану Лисса. Киммериец пожал плечами, ничего не сказав, но  внутренне передернулся от отвращения.

 

 

 

К вечеру того же дня флотилия Даррена Пайка бросила якорь в устье одного из притоков Замойоса. Напротив него в море угадывались очертания большого острова.

 

 

 

-Мы будем стоять тут,- пояснил Конану Даррен,- и защитим вас, если жабомордые бросятся в погоню. Но на сам остров мы не высадимся –я уже сказал тебе, почему.

 

 

 

-Я помню, что ты сказал Даррен, - усмехнулся Конан, - как-нибудь справимся.  Думаешь, камень еще там? И Горт ?

 

 

 

-Не знаю, что с Гортом, но Камень они не упустят,-  сказал Даррен,- не в эту ночь.

 

 

 

Конан кивнул: капитан пиратов уже пояснил ему, чем так примечательна сегодняшняя ночь именуемая Зеленолунной. В этот день, поднимавшиеся из Зеленого Пекла влажные испарения становились столь густыми, что на их фоне и Луна принимала зеленоватый оттенок. Эта ночь считалась очень важной в культе Бога-Жабы и никто из пиратов не осмеливался приближаться к острову, когда всходила Зеленая луна. Не рисковал и Даррен - но зато он был готов рискнуть прикрыть с моря отчаянных чужаков.

 

 

 

-Идол стоит у северного берега, - поучал Пайк Конана,- и сегодня они творят там свой обряд. Их много больше чем вас, но, может, вам и удастся застать их врасплох. Но запомни- все что ты достанешь на острове помимо своего камня – мое.

 

 

 

-Не сомневайся,- усмехнулся Конан, - у меня к тебе должок, а свои долги я плачу всегда.

 

 

 

-Недаром тебя прозвали Львом,-  в тон ему усмехнулся Пайк,- ну что же, удачи. Надеюсь, к утру вновь увидеть тебя живым.

 

 

 

-А уж я как надеюсь,- хмыкнул киммериец.

 

 

 

Они обменялись короткими тычками в плечо: за время проведенное вместе пиратские капитаны успели сблизиться, хотя и по-прежнему держались друг с другом настороже. Конан легко  взбежал на борт корабля, бросая негромкие приказы своей черной команде. Вскоре галера двинулась в сторону Острова Жабы, а за ней бесшумно скользили длинные каноэ чернокожих.

 

 

 

Киммериец стоял на носу, угрюмо смотря на приближавшиеся скалы острова и на ночное светило, бросавшее призрачные  отблески на море.  Зеленое свечение исказило и  черты  лиц его команды, сделав  негров похожими на ожившие трупы. И снова смутное сомнение закралось в голову киммерийца: не является ли весь этот мир некоей неведомой преисподней, в которой он оказался, погибнув в подземельях вурдалаков? Не является ли остров, к которому они направляются, обиталищем демонов, владычествующих над этим зеленым адом? И не стал ли огонь, заключенный в Сердцем Аримана, отблеском пламени Ада, наконец заполучившего столь долго ускользавшего от него варвара.

 

 

 

Такие мысли обуревали Конана, пока он смотрел на выраставший перед ним остров, но и эти сомненья не поколебали его решимости в том, что он собирался сделать.  Сердце, чем бы оно не являлось, оставалось его единственной надеждой на возвращение утерянной короны и Конан не собирался упускать этот шанс, сколь призрачным он бы не оставался. Он еще раз посмотрел на светившуюся гнилушечным светом Луну и негромко выругался в адрес проклятого светила.

 

 

 

-Лучше не гневи ее,- послышался сзади негромкий голос,- в такую ночь Луна слышит даже жабье кваканье и отвечает ему. Не стоит привлекать ее внимания.

 

 

 

Конан резко развернулся и вновь выругался, наплевав на услышанное предупреждение.

 

 

 

- Кром, Немайн и вся их кровь! Как ты оказалась на борту?

 

 

 

-У меня остались друзья в твоей команде,- рассмеялась Лисса, вставая рядом с Конаном, - они спрятали меня, пока мы не отплыли подальше.

 

 

 

Девушка облачилась в кожаную куртку с нашитыми бронзовыми бляшками, кожаные штаны  и широкий пояс с медной пряжкой. С пояса свисал уже знакомый Конану изогнутый клинок,  называемый тут аракхом, через плечо был перекинут лук.

 

 

 

Ты же не думаешь, что я упущу такое приключение?- продолжала Лисса.

 

 

 

-Никакое это не приключение,- рявкнул Конан,- и тебе тут не место!

 

 

 

-Я сама решу где мое место,- с вызовом сказала Лисса,- не повернешь же ты обратно?

 

 

 

-Может и поверну,- угрюмо произнес Конан,- а перед этим разложу на палубе и задам тебе хорошую взбучку.

 

 

 

-Это может быть возбуждающим,- усмехнулась Лисса,- но разве ты откажешься от своего талисмана. Он там, смотри!

 

 

 

Она вскинула руку, указывая на что-то за спиной Конана и тот, быстро обернувшись,  увидел, как за скалистыми утесами, средь зелено-черных теней, сверкают отблески знакомого красного свечения. В тот же миг киммериец услышал размеренный бой барабана и отдаленные крики, напоминающее кваканье огромных жаб.

 

e27dadbfee41.jpg

 

Острые черные скалы с трех сторон окружали каменистую площадку, с четвертой же стороны моря на берег с шипением выплескивались морские волн. В двадцати ярдах от кромки прибоя  вздымалась огромная скала, на вершину которой с трех сторон  поднимались грубо вытесанные ступени. Одна из таких лестниц тянулась до самой воды, туда, где в море уходило что-то вроде волнолома.  

 

 

 

Три круга костров окружали черную скалу и перед огнем, кривляясь и завывая, извивалась в уродливом танце толпа существ настолько уродливых, что их лишь с трудом можно было причислить к людскому роду: с  выпученными глазами, толстыми отвислыми губами и странными глубокими складками вдоль шей. На узких головах   почти не было волос, а кожа выглядела шершавой и шелушащейся, со странным зеленоватым оттенком. Крупные руки покрывали толстые вены, а меж неестественно длинных пальцев виднелись перепонки, также как и на пальцах босых ног, с огромными ступнями.

 

 

 

Лишенное одежды, все это отродье топталось, выло и корчилось, возле костров и расставленных между ними высоких крестов, на которых повисли тела распятых пленников. Их кожу покрывали страшные раны и кровь стекавшая на землю, по выдолбленным в камне желобкам устремлялась к подножию черного утеса, наполняя окаймлявший его небольшой канал. Еще несколько пленников, ожидая своего часа, лежали связанными на черных камнях, окруживших утес. Над ними, держа в перепончатых лапах ножи из черного камня, стояло еще несколько жабоподобных недочеловеков, в любой момент готовых нанести удар.

 

b0ac1a6a00e5.jpg

 

А на вершине скалы возвышался исполинский идол, давший название острову: маслянистый черный камень, грубо обтесанный в некое подобие гигантской жабы, почти сорока футов высотой. У подножья перепончатых лап в свете Луны переливались множеством отблесков драгоценные камни и металлы, сваленные в беспорядочной куче. Роскошная золотая диадема украшенная драгоценными камнями, венчала и макушку лежащей среди несметных богатств отрубленной головы с черной бородой. На широком лице с массивными надбровными дугами и глубоко посаженными маленькими глазками, застыло выражение безмерного удивления: иббениец Горт, потребовавший от служителей Жабы столько сокровищ, чтобы ему хватило до конца жизни, не мог и предположить насколько дословно они исполнят его просьбу.

 

 

 

 Рядом с грудой сокровищ стоял еще один островитянин с выпученными рыбьими глазами  и оскаленным ртом с острыми зубами. На его голове также виднелась тиара - золотая, но с примесью какого-то загадочного и более светлого вещества,  намекавшая, что это на самом деле  сплав золота со столь же прекрасным, но совершенно неведомым людям  металлом. Высокая спереди, она имела широкое и причудливо изогнутое по бокам обрамление, ее поверхность покрывали причудливые узоры  наводившие на мысль о невообразимых безднах  морской пучины. Вихляясь и кланяясь, жрец темного культа, двигался вокруг безобразного идола, простирая руки то к морю, то к полыхавшему меж глаз Жабы багряно-красному камню. Из уродливого рта вырывались слова квакающего наречия и в такт им, огонь, бьющийся в сердце Аримана, разгорался тем сильнее, чем больше крови скапливалось у подножия монолита. Все громче слышались завывания пляшущих отродий и все яростнее бились о берег морские волны.

 

 

 

Вот жрец запрокинул голову издав звук, напоминающий одновременно громкое кваканье и человеческий вопль, и тут же все сборище ответило ему дружным ревом. Разом опустились черные ножи, перерезая горла пленников и алая кровь  потоком хлынула в канал. Сердце Аримана вспыхнуло ярким светом, на мгновение озарив весь остров и в этом свете можно было увидеть, как полоса приливной волны в одном месте внезапно подернулась мелкой рябью, тогда как окружавшие ее волны оставались одинаково ровными и гладкими. Вновь раздался вопль жреца и в ответ со стороны моря послышался похожий вопль, почти перекрыв шум волн.

 

 

 

Жрец вскинул руки в священном экстазе, но  тут же закачался, словно пьяный, неверящим взором уставившись на торчащую из груди стрелу. Отвисшие губы шевельнулись, будто силясь что-то сказать, но из распахнутого рта хлынул только поток крови. Жрец покачнулся и рухнул перед черным идолом, орошая его собственной кровью.

 

 

 

Ошеломленные культисты недоуменно переглядывались, когда со всех сторон послышались воинственные крики и, из-за окруживших капище скал, на головы поклонников Бога-Жабы обрушился ливень стрел. Вокруг идола  началось настоящее столпотворение: одни островитяне пытались укрыться за  кострами и крестами, другие, подхватив жертвенные ножи и прочее оружие, кинулись к появившимся на скалах врагам: свирепым черным воинам, ведомых свирепым белым гигантом.

 

 

 

Конан не сразу нашел дорогу к идолу: укрыв галеру и каноэ в небольшой бухте, черные корсары заплутали в хитросплетении скал. Доносящиеся до них вопли поклонников Жабы, эхом отражались от каменных стен и доносясь, казалось, со всех сторон одновременно. И лишь яркая алая вспышка и последовавший за ним ликующий рев, подсказал Конану, где находятся его враги. С окруживших идола скал, киммериец оценил противника и решил нанести удар, прежде чем его обнаружат.

 

 

 

-Вниз по склону,- рявкнул Конан, заметив, что у многих воинов заканчиваются стрелы,- прикончите жаб!

 

 

 

Ответом ему был воинственный клич и черные воины устремились навстречу островитянам. В рукопашной те оказались не столь легкой добычей, отчаянно сражаясь за свое мерзкое божество. Обсидиановые ножи, мечи и топоры вонзались в человеческие тела,  орошая людской кровью мокрые камни. Но и черные корсары не уступали им в ярости: их  клинки опускались и поднимались обагренные кровью. С особой яростью сражался Конан, с каждым ударом меча, оставляя на месте врага две кровоточащие половины. Рядом с ним вихрем металась Лисса, перемещаясь столь быстро, что культисты не могли за ней уследить, до того, момента, как смертоносная сталь аракха рассекала  грудь или горло островитянина.  Если Конан повергал своих противников тяжестью и силой удара, разбивая головы и выпуская кишки, то Лисса ошеломляла врага фехтовальным искусством: постоянно меняя позицию, она рубила и колола, тогда как все оружие, направленное в нее, неизменно поражало воздух.

 

 

 

Здесь было не до правил войны -  варварский кодекс чести, что впитал Конан с молоком матери оказался слишком благородным для этого народа, и даже жестокие обычаи черных племен  показались бы тут слишком мягкими. Их уродливые женщины и  обезьяноподобные дети, сражались с не меньшей яростью, чем мужчины, терзая врагов, всем чем попадалось под руку. Толстая женщина, похожая на старую жабу, выпучив глаза и строя жуткие гримасы, метнулась к Конану с окровавленным камнем, которым она только что разбила череп одному из негров. Взмах меча отбросил умирающую фурию на окровавленные камни , но ее место тут же занял  высокий воин с  боевым топором,  зажатым в перепончатой лапе. С утробным ревом, он обрушил топор на голову Конана. Его глаза изумленно расширились, когда киммериец, ухватившись за середину топорища, удержал оружие в воздухе и свободной рукой вонзил меч в живот островитянина. Он закричал и рухнул на землю, зажимая рану из которой ползли кишки. Конан перескочил через его тело и ринулся к черному идолу.

 

 

 

И тут же замер, пораженный новым ужасом устремившимся на него из моря.

 

 

 

Ритуальные костры уже почти погасли, но от них все еще шел густой дым, образующий  почти сплошную завесу. И из этих густых клубов, словно демоны выходящие из пекла,  выныривали невообразимые существа: покрытые серо-зеленой чешуей, но с белыми брюхами как у рыб, перепончатыми лапами и зубастыми пастями. Вдоль шеи чудовищ тянулись подрагивающие жабры. Отдаленное сходство с людьми только подчёркивало мерзостность этих тварей. Выпученные рыбьи глаза с ненавистью и каким-то голодным вожделением рассматривали черных воинов и их белых предводителей. Но , несмотря на всю свою уродливость, они не казались совершенно незнакомыми- в этих уродливых, рыбье-лягушачьих мордах угадывались те же черты, что и в сильно смягченной форме наличествовали у  жителей острова.

 

f8f58e81ecfd.jpg

 

 При виде их даже Конан несколько оторопел, а уж суеверные чернокожие и вовсе поддались назад, выкрикивая молитвы к Дамбалле и Аджуджо. Казалось еще чуть-чуть и все они обратятся в беспорядочное, повальное бегство, которое погубит всех.

 

 

 

-Кром и Немайн!!!- прорычал  Конан, вскидывая меч и обрушивая его на голову ближайшей твари. Острая сталь рассекла уродливую башку и алая кровь густым потоком хлынула на песок.

 

 

 

-Они смертны!- рявкнул Конан,- убивайте тварей. Тому, кто покажет спину перед ними, я лично размозжу башку!

 

 

 

Своего предводителя негры боялись чуть ли не больше, чем всех своих богов и демонов, с новым ожесточением обрушившись на вышедших из моря тварей. У морских чудовищ не было оружия, но его отсутствие они возмещали нечеловеческой силой и проворством. Вновь закипел бой в котором мечи и копья поражали холодную скользкую плоть, а острые зубы и когти чудовищ разрывали людей на куски. Воспряли и культисты, с новым ожесточением обрушившись на осквернителей своего бога.

 

 

 

И все же лучшее вооружение черных воинов брали свое, также как и воинское искусство их белого предводителя. Отбиваясь от наседавших чудовищ, киммериец пробился к черному утесу и, расколов башку метнувшейся к нему твари, бросился вверх  по ступеням.

 

 

 

Однако место у подножия идола уже не пустовало: здесь, рядом с убитым жрецом, скорчившись на четвереньках восседало чудовище, похожее одновременно на жабу, акулу и  пародию на человека. На голове  твари красовалась драгоценная диадема, подобная той, что венчала голову убитого Конаном жреца, разве что киммерийцу показалось, что она сделана из иного металла, нежели золото. Холодные рыбьи глаза чудовища уставились на Конана и оскаленная жабья физиономия монстра, густо измазанная кровью, осклабилась в гримасе, в которой угадывалась издевательская ухмылка. Перепончатые, почти человеческие, ладони, которыми завершались мощные передние конечности,  медленно поднялись, вознося над уродливой головой алый колдовской камень. Толстые губы раздвинулись и  чавкающий, будто вязкая грязь, голос начал произносить слова ужасающего заклятия.

 

 

 

— Эо атх шабб ныггер атх нгааа рилла нэб шоггот...

 

 

 

Конан хотел кинуться наверх, чтобы раскроить череп твари и забрать камень, но внезапное предчувствие опасности, заставило его обернуться. На первый взгляд, чаша весов склонилась в сторону нападавших:  культисты, только что яростно атаковавшие черных воинов, вдруг кинулись врассыпную, карабкаясь на окружившие капище черные скалы. Их подводные союзники, делая огромные прыжки, подобно лягушкам запрыгивали на скользкие камни и исчезая за скалистой грядой. Часть чернокожих кинулась в погоню, но большинство, сплотившись вокруг Лиссы. На ее одежде зияли многочисленные прорехи, бровь рассекала длинная ссадина, но в голубых глазах играло прежнее шальное веселье. Завидев Конана, она шутливо отсалютовала окровавленным аракхом, с прилипшими к нему крупными чешуями.  Конан,  хищно оскалившись в ответ, перевел взгляд на застывшую у монолита рыбообразную тварь. На  жуткой морде не отразилось и тени беспокойства: чудовище вообще не смотрело на Конана, уставившись в  бурлящие морские воды. Конан проследил за его взглядом и почувствовал, как волосы на его голове встают дыбом.

 

 

 

На первый взгляд  ничего особенного  - очередной черно-зеленый вал обрушился на берег, разве что слишком медленно и плавно для обычной волны. И она не откатывается назад, но напротив,  продолжает медленно  подниматься из моря, взбухая водяным холмом. Лишь в следующий миг Конан осознал, что это уже не вода: на берег, тяжко влача колыхающуюся желеобразную тушу, выползала  и вовсе невообразимая тварь.

 

 

 

Словно противоестественное продолжение морcких вод на сушу  изливалась  кошмарная пульсирующая масса — черная, переливчатая, вонючая. Крупнее  чем любой  кит, неописуемая тварь состояла из бесформенной, пузырящейся слизи. По слабо светящейся поверхности перебегали с места на место бесчисленные зеленоватые огоньки — это выскакивали там и сям, как прыщи, подобия глаз. И вся эта похожая на черное желе масса клубясь, густея и изменяясь, выползала на берег, словно исполинский слизень,  медленно приближаясь к застывшим людям.

946437d3dede.jpg

 

 

Когда расстояние между чудовищем и людьми сократилось примерно до десяти футов, один из негров, словно очнувшись, с гортанным яростным выкриком, метнул копье. Оружие с влажным чавканьем врезалось в блестящую черную поверхность и полностью погрузилось в нее. В этот же миг мерзкая тварь выстрелила чем-то напоминающим одновременно щупальца и толстую паутину. Блестящие черные нити оплели негра, издавшего душераздирающий вопль и, в следующий миг цепкие щупальца  втянули несчастного воина в огромный провал открывшийся в этой горе слизи. С влажным хлюпаньем жуткая пасть поглотила человека, по телу твари пронесся рой зеленоватых огоньков и она, еще больше разбухнув, разом покрыла расстояние, отделявшее ее от людей. С яростными криками чернокожие схватились за оружие, но тварь словно и не почувствовало их ударов: мечи рассекали колышущееся тела без всякого сопротивления, а студенистая плоть тут же срасталась, копья просто проваливались внутрь нее, утягивая за собой и своих владельцев.  Еще несколько щупалец , вырвавшись из черной  массы, оплели сразу несколько воинов и их отчаянные крики, прервались в тот миг,  когда извивающиеся отростки втянули их в сразу несколько раскрывшихся пастей. Конан окинул взглядом побережье - справа и слева от уродливой твари, точно такие же безобразные монстры выползали из моря, хлеща воздух длинными щупальцами. Конан похолодел, когда осознал тактику, пожалуй слишком сложную   для груд безмозглой слизи: пока люди сражаются с первым чудовищем окружить их и отсечь им путь к спасению.

 

 

 

-Бегите!!!- заычно крикнул киммериец,- спасайте свою жизнь.

 

 

 

-А ты?!- выкрикнула в ответ Лиса. Конан задержался с ответом, скользнув взглядом по идолу жабы: уродливая тварь все также сидела у его подножья и на уродливой морде расплывалась откровенно глумливая ухмылка. Но не она, заставила Конана позабыть о смертельной опасности, нависшей над всеми ними, а полыхавшее в перепончатых лапах Сердце Аримана. Кровь застучала у него в висках, глаза застила багровая пелена и Конан, уже не думая о своей жизни, ринулся вверх по ступеням.

 

 

 

-Бегите!-  рявкнул он через плечо,- я догоню вас.

 

 

 

Он уже почти поднялся наверх, но, едва он занес меч, как доселе неподвижная тварь вдруг ожила, лягушачьим прыжком отскочив от смертоносной стали. В следующий же момент тварь ловко запрыгнула на макушку идола. Обезумев от ярости и близости желанной цели, Конан запрыгнул следом, привычно нащупывая мельчайшие щели в черном камне. Яростно глядя на глумящуюся над ним тварь, он сделал выпад мечом, но в самый напряженный момент его нога скользнула по и Конан едва удержался на морде идола, вцепившись одной рукой в выпуклую глазницу.

 

 

 

Конан бросил взгляд вниз: его люди, послушавшись его, бежали к утесам. Тех кто замешкался ожидала ужасная смерть: адские твари давили людей в багровую кашицу, рвали их на куски, высасывая кровь и мозг из раздробленных костей, пожирая кричащих и сопротивляющихся негров заживо.  Но и на скалах, словно уродливые горгульи, уже восседали мерзкие твари. С воинственными криками  пираты обрушились на жабомордую нечисть, прорубая  путь к спасению. Некоторые из выползших из моря тварей еще преследовали убегавших, но  большинство облепили алтарь, слившись в одну бесформенную черную массу, светившуюся множеством зеленоватых огоньков-глаз. Колышущееся слизисто-студенистое тело то и дело открывалось дырами-ртами, истекавшими зеленой слизью, извивающиеся щупальца ползли вверх по ступеням, точно исполинские змеи.

 

189a90843b09.jpg

 

Конан перевел взгляд на жабовидную тварь: на его морде по-прежнему читалось выражение крайней издевки. Слепая не рассуждающая ярость, овладела Конаном и он, напрягая все силы, забросил тело на морду каменной жабы. Он попытался ткнуть тварь мечом, но та, сжав  красный камень, спрыгнула вниз, прямо к колышущейся и пузырящейся мерзости. Черная слизь к тому времени выросла выше половины утеса, а извивающиеся щупальца были и того выше. Глубоководный вскинул над головой Сердце Аримана, что-то проквакав и черная стена перед ним вдруг распалась, открывая широкий проход. Бросив через плечо взгляд, полный злобного торжества, рыбомордая тварь, кинулась по образовавшемуся коридору, меж подрагивающих слизистых стен. Конан, спрыгнув с идола, почти готов был броситься за ним, но почти сразу слизистые стенки сомкнулись перед ним, и новый пучок черных щупалец, вдавившийся из пульсирующей массы,  устремился к груди Конана. Тот наотмашь рубанул мечом, отсекая несколько шевелящихся отростков. Несколько капель слизи упали на его кожу, опалив ее как огнем, но тварь на мгновение отпрянула и Конан, воспользовался этим, отступив к идолу.  Он не мог взобраться на него, понимая, что едва он повернется спиной к чудовищу, оно тут же схватит его щупальцем.  Словно загнанный в западню лев, он  смотрел как поднимается вверх пузырящаяся гора, окружившая монолит  сплошным кольцом. Лишь в одном месте непрерывность студенистой плоти нарушалась длинным рваным разрывом, похожим на глубокую рану. И из этого разрыва, словно отблеск адского пламени, вырывался алый свет, быстро двигавшийся в сторону моря. Колышущаяся черная масса расступалась перед сиянием Сердца Аримана и смыкалась за спиной Глубоководного. Вот тело твари расступилось перед самым морем и Конан увидел уродливую фигуру выпрямившуюся на берегу в полный рост. На мгновение рыбоподобная тварь повернулась к нему и Конан скрипнул зубами, когда красный свет осветил уродливую оскаленную морду. Издевательское кваканье вырвалось из зубастой твари и чудовище, развернувшись, нырнуло в набегавшую волну. Какое-то время алое свечение еще мерцало в черной воде, но вскоре растворилось, угаснув в непроглядной бездне.

 

 

 

Конан, окаменевший от бессильной ярости и отчаяния, смотрел на море, пока подобравшиеся совсем близко черные щупальца, не вынудили его отступить еще дальше. Он бросил взгляд на скалы: его люди все еще бились с культистами, пробиваясь к бухте, в которой были спрятаны корабли. Глубоководные, будто потеряв интерес к бойне, прыгали в воду, прямо со скал будто огромные жабы. Преследовавшие беглецов слизистые твари, также охладев к погоне, возвращались на берег,  вливаясь в обступившую монолит  колышущуюся массу, протягивавшую ставшие еще длиннее щупальца к ногам киммерийца. Тот яростно рубил их, но студенистое тело, легко разваливаясь на части, столь же легко срасталось вновь, подбираясь все ближе. Только яростное неприятие подобной смерти заставляло Конана вновь и вновь отбиваться от подползавшей мерзости, сражаясь в своем последнем бою, без всякой надежды на спасение.

 

 

 

Внезапно над головой Конана послышалось оглушительное хлопанье могучих крыльев и ночная тьма над его головой расступилась, выпуская исполинское крылатое создание. Блеснули алые глаза и белые зубы и Конан не выдержав, издал радостный крик, увидев зависшего над исполинского тенекрыла. Пусть он и погибнет от зубов виверны, но даже такая смерть будет предпочтительней, чем поглощение мерзкой слизью.

 

 

 

-Вижу я вовремя, Амра,- послышался знакомый голос, - поднимайся ему на спину, пока эта тварь не добралась и досюда.

 

 

 

 Времени на удивление не оставалось: поддев мечом диадему с отрубленной головы Горта и тиару жреца, Конан запрыгнул на спину тенекрыла. Старый Н’кона, направил его вниз и тварь, сграбастав когтями, распростертое у подножия идола тело жреца, стремительно взмыла вверх, так что Конан, едва удержался, одной рукой цепляясь за острый гребень. Черная колышущаяся масса выбросила вверх несколько щупалец, но им не хватило всего нескольких дюймов, чтобы достать хвост крылатой рептилии. Спустя несколько взмахов мощных крыльев, виверна и ее наездники оказались вне досягаемости  смертоносных щупалец шоггота.

 

 

 

Даже сейчас Конан не спешил покинуть остров Жабы, упросив колдуна, заставить виверну покружить над морем. Пристально вглядывался киммериец в морскую гладь, каждый миг надеясь, что в воде мелькнет отблеск алого света. Но океанские глубины оставались темны и непроницаемы, так что  Конан, с неохотой, признал поражение. Черный дракон развернулся и, сделав круг над островом, понесся на восток, там где уже мерцало сияние восходящего солнца.

 

 

 

-Кто взял Сердце Аримана?

 

 

 

- Глубоководные, дети  Неименуемого.

 

 

 

-Зачем он им?

 

 

 

-Только им ведомо.

 

 

 

-Как найти их?

 

 

 

-В лагунах юга и заливах севера, в пучинах восточных морей и на островах запада. Везде где есть Океан, дети Пучины оставили свой след…

 

 

 

На берегу горел круг из костров и в центре его восседали двое: старый черный колдун, увешанный амулетами и исполин-варвар, с голубыми глазами и черными волосами. Третий лежал между ними: уродливый человек с перепончатыми руками и рыбьими чертами лица. Из недвижной груди все еще торчала стрела и в глазах не было и проблеска жизни, но серые губы все еще шевелились, говоря то, что от него хотел услышать Н’кона.

 

 

 

-Ладно, брось эту падаль,- махнул рукой Конан, - видно, что он больше ничего не скажет.

 

 

 

Колдун пожал плечами и прошептал заклинание. Труп дернулся последний раз и затих: мертвый теперь уже окончательно. Киммериец медленно поднялся на ноги, ненавидящим взглядом окидывая океан. Где-то там, в бескрайних пучинах, пребывал его последний шанс на возвращение короны Аквилонии: шанс, похоже, упущенный им безвозвратно. Глубокая черная тоска стиснула его сердце, при мысли, что все его потери, сражения и надежды канули столь бесславно.

 

 

 

С трудом он заставил себя выйти из круга костров, направляясь к рокотавшему неподалеку океану. Оттуда уже раздавалось негромкое гортанное пение и рокот там-тамов: большинству черных пиратов удалось уйти с Острова Жаб. Сейчас они праздновали свое спасение, а заодно чествовали Даррена Пайка: под утро пиратский капитан все же не вытерпел, приказав  своим людям причалить к острову, как раз тогда, когда поклонники Бога-Жабы, нагнали беглецовотрезав им путь к собственным лодкам. Пираты отогнали островитян стрелами и погрузили на борт оставшихся негров и  Лиссу - именно ради ее спасения, бастард с Железных Островов, рискнул нарушить запрет и двинуться на помощь нежданным союзникам.

 

 

 

Вот и он - сидит возле костра с кружкой пива в одной руке и жареной бычьей ляжкой- в другой, в окружении белокожей Лиссы и черной Йененги.

 

 

 

-О, Конан! – пират подскочил, слегка пошатываясь,- садись рядом, выпей.

 

 

 

-Разве что с горя,- усмехнулся киммериец, присаживаясь у костра,- хотя тебе, конечно, есть с чего радоваться. Все же, я привез тебе несколько безделушек.

 

 

 

-Весьма ценных безделушек,- рассмеялся Пайк,- не волнуйся, я дам тебе твою долю.

 

 

 

-Оставь себе,- равнодушно произнес Конан,- я потерял много большее, чем пара камешков.

 

 

 

-Слушай, Конан, - пират склонился ближе к уху Конана,- ты славный воин, да и твои люди отменные рубаки. Раз уж тебе пока не удается вернуть свое королевство- может поможешь кому-то удержать чужое?

 

 

 

-О чем ты,- без особого интереса спросил Конан, принимая из рук Лиссы чашу с вином.

 

 

 

-После нападения на остров Жабы меня не примут на островах Василиска, - зашептал Даррен,- да и провались они в Бездну. На Западе затевается славная заваруха: Эурон Грейджой одел корону из плавника и объявил себя королем Железных Островов. Но он хочет большего –  не только Морской, но и Железный Трон. Он собирает величайшую армаду в истории Вестероса – тысячу кораблей.  На Островах слишком мало дерева и людей, чтобы дать ему желаемое, т поэтому он созывает всех, кто знает его по морскому разбою в здешних водах, пиратов со всеми их кораблями.  Такой воин как ты и твои черные дикари, могут славно поживиться в грядущей войне.

 

 

 

-Ты предлагаешь мне…

 

 

 

-Плывем с нами на Запад, Конан,- вмешалась в разговор Лиса,- если ты поможешь Эурону овладеть Семью Королевствами, может и он сможет тебе помочь.

 

 

 

Первой мыслью Конана было отказаться: у него не было ни малейшего желания вмешиваться в дела этого чужого и во многом непонятного для него мира. Тем более, что и Аквилония, возможно, оставалась где-то на севере, по-прежнему, пребывая под гнетом немедийских захватчиков, направляемых ахеронским колдуном.  Мысль о том, что он ничего не сможет сделать, чтобы вернуть себе трон жгла Конана, как огнем. Но все чаще его посещали и иные мысли… Теперь, когда Сердце сгинуло в морской пучине Конана стали одолевать старые искушения наемника и пирата — стоять на палубе собственного корабля, во главе отчаянных головорезов,  мчаться вперед в захватывающем предчувствии схватки, поживы и грабежа… Зачем  искать власти над народом,  успевшим забыть о нем? И зачем  пытаться хватать с неба звезды, гоняясь за утраченной навеки короной? Отчего не вспомнить прошлое и вновь не погрузиться в алую волну войны и разбоя, которая так часто захватывала его в былые времена?

 

 

 

С трудом он заставил себя вновь прислушаться к тому, что говорит Даррен.

 

 

 

-Я сам с Железных Островов,- продолжал Пайк,- и хорошо знаю свой народ. Он тебе понравится: это храбрые воины, привыкшие брать свое железом и кровью. Наш бог- Утонувший Бог, Хозяин Моря. Железнорожденные верят, что они происходят от его детей, русалок и водяных.

 

 

 

Конан вскинул голову, пристально глянув в лицо Даррена.

 

 

 

-Наши жрецы,- еще тише сказал тот,- много знают о море и его обитателях. Быть может, они расскажут тебе и о том, где найти твоих новых друзей.

 

 

 

-Ты умеешь уговаривать, Даррен Пайк,- губы Конана искривились в усмешке,- хорошо, я согласен. Я отправлюсь на запад, чтобы помочь в вашей драке, а ваши жрецы, пусть помогут мне найти этих рыбомордых воришек. А я уже сам постараюсь убедить их отдать мне Сердце Аримана.

 

 

 

С хищной улыбкой он поднял чашу и сдвинул ее с чашами Даррена и Лиссы, знаменуя становление нового союза, призванного перевернуть историю обоих миров.

 

 

 

 

 

Bathers at Innsmouth port by Onikaizer.jpg

Изменено пользователем Каминский

Поделиться сообщением


Ссылка на сообщение
Поделиться на других сайтах

Опубликовано:

 

 

«Черепа  богу черепов»

И эти тоже здесь?  Тройной кроссовер?! 

 

Поделиться сообщением


Ссылка на сообщение
Поделиться на других сайтах

Создайте учётную запись или войдите для комментирования

Вы должны быть пользователем, чтобы оставить комментарий

Создать учётную запись

Зарегистрируйтесь для создания учётной записи. Это просто!


Зарегистрировать учётную запись

Войти

Уже зарегистрированы? Войдите здесь.


Войти сейчас