Польско...германская война 1933 года!

[Сеня]

 

ЧАСТЬ 4. КУЛЬМИНАЦИЯ ИСТОЩЕНИЯ: ОПЕРАЦИЯ «TANNENBERG-REVIVAL» (1–20 СЕНТЯБРЯ 1933 ГОДА)

 

ГЛАВА XI. СРЫВ ВЕНСКОГО ПРОТОКОЛА И СТАЛЬНОЙ КЛИН ГУДЕРИАНА

Перемирие, объявленное 31 августа по инициативе Муссолини, оказалось не прологом к миру, а классической оперативной паузой, в которой дипломатический торг стал ширмой для подготовки решающего удара.

В Риме и Вене послы великих держав еще не успели согласовать процедурный регламент открытия конференции, когда переговорный процесс зашел в глухой тупик. Министр иностранных дел Польши Юзеф Бек, действуя от имени парализованного Пилсудского, категорически отказался выполнять предварительное требование Берлина: вывести польские части из Данцига до начала официальных заседаний. Варшава рассматривала оккупацию Вольного города как свой единственный козырь, способный компенсировать стратегический тупик в Мазурии.

Для командующего 1-м военным округом генерала пехоты Федора фон Бока и начальника Войскового управления генерала Вильгельма фон Фрича этот дипломатический тупик стал идеальным поводом для перехода в контрнаступление. Прусский генералитет не желал идти на мирную конференцию на равных условиях с Польшей — победу требовалось закрепить на поле боя, смыв позор июльского отступления.

В строжайшей тайне от инспекторов Лиги Наций и западных атташе Рейхсвер сконцентрировал в районе Инстербурга (Черняховска) и Растенбурга (Кентшина) ударный кулак. Это была не просто пехотная группировка: немцы впервые применили на практике теорию глубокого тактического прорыва, разрабатывавшуюся в недрах Truppenamt.

Ключевую роль в разработке операции, получившей кодовое наименование «Возрождение Танненберга» (Unternehmen Tannenberg-Revival), сыграл подполковник Хайнц Гудериан, прикомандированный к штабу фон Бока в качестве начальника моторизованных частей.

Под началом Гудериана были сведены четыре моторизованных разведывательных батальона (Kraftfahr-Abteilungen), вооруженных тяжелыми трехосными бронеавтомобилями Kfz. 67 (Sd.Kfz. 231) и легкими разведывательными машинами Adler Kfz. 13, усиленных двумя полками пехоты на грузовиках «Опель-Блиц» и мотоциклетными стрелковыми ротами. Это не были танковые соединения Второй мировой — это был их эмбрион, обладавший невиданной для 1933 года подвижностью и насыщенностью радиосвязью: каждая вторая машина имела радиостанцию со штыревой антенной, обеспечивавшую непрерывное управление на ходу.

На рассвете 3 сентября перемирие было разорвано без формального объявления.

В 04:45 девяносто немецких тяжелых орудий калибров 150-мм и 210-мм, тайно подвезенных по рокадным железнодорожным веткам, обрушили шквал огня на позиции стыка польских 15-й Великопольской и 25-й пехотных дивизий в лесах севернее Бишофсбурга (Бискупца). В отличие от польских артиллеристов, экономивших каждый выстрел, немецкие батареи вели огонь по системе артиллерийского наступления Брухмюллера — с плотнейшим огневым валом и химическими дымовыми завесами, ослепившими польские наблюдательные пункты.

Через тридцать минут после артподготовки вперед пошли моторизованные авангарды Гудериана.

Немецкие бронеавтомобили и мотоциклисты не стали штурмовать укрепленные узлы сопротивления в лоб. Пользуясь сухой сентябрьской погодой, сделавшей проезжими проселочные дороги, клинья Рейхсвера на скорости в 40 километров в час обошли фланги 15-й польской дивизии через дефиле озер Дадайт и Писсер. Они вышли прямо в оперативный тыл дивизионного штаба в Ротфлисе (Червонке), перерезав телефонные провода и расстреляв из скорострельных пушек пулеметные обозы.

К полудню 4 сентября фронт польского центра перестал существовать как целостная система. Возник классический оперативный разрыв шириной в восемнадцать километров, в который устремились пехотные полки 1-й дивизии Рейхсвера генерала фон Кюхлера. Польская разведка «Двойка», дезорганизованная сменой шифров «Энигмы», не смогла предупредить командование о масштабе угрозы.

---

ГЛАВА XII. КОТЕЛ ПОД ПАССЕНХАЙМОМ И ВЕЛИКИЙ ОТХОД

К 7 сентября над группировкой Войска Польского в южной части Восточной Пруссии нависла катастрофа окружения.

Две пехотные дивизии (15-я и 28-я) и остатки кавалерийской группы генерала Юлиуша Руммеля оказались втиснуты в узкий подковообразный мешок между Пассенхаймом (Пасымом), Ортельсбургом (Щитно) и озером Гроссер-Кальбен. С севера их давили батальоны фон Кюхлера; с востока, совершив глубокий обход через мазурские пустоши, выходили моторизованные роты Гудериана, отрезавшие пути отхода к границе у Найденбурга.

В этот критический момент польское войско продемонстрировало феноменальную стойкость низового состава, оплаченную, впрочем, страшной ценой.

Командующий окруженной группой генерал Станислав Квасневский отказался сложить оружие. 8–9 сентября под Пассенхаймом развернулось самое кровопролитное сражение кампании. Польские пехотные полки, оставшись без артиллерийских снарядов (лимит упал до 3–4 выстрелов на пушку в день), выстраивали оборонительные каре на опушках сосновых лесов, встречая контратаки немецкой пехоты штыковыми ударами.

Очевидец боя, офицер 1-го прусского полка Рейхсвера гауптман Курт фон дер Шеваллери, записал в полевом дневнике:

«Поляки дрались с яростью обреченных. Их офицеры шли в контратаки с саблями наголо во главе стрелковых цепей. Когда у них кончились патроны, они отбивались прикладами карабинов и саперными лопатками в руинах железнодорожного депо Пассенхайма. Мы брали каждый амбар, заливая его огнем из огнеметов и забрасывая гранатами на длинных рукоятках. Но это было не отступление дезорганизованной банды — это умирала регулярная армия, знавшая, что за ее спиной лежит Польша».

К исходу 10 сентября кольцо вокруг Пассенхайма сжалось до трех километров в диаметре. Немецкая артиллерия расстреливала польские позиции прямой наводкой с холмов. Понимая, что дальнейшее сопротивление ведет к поголовному истреблению тридцати тысяч лучших солдат республики, генерал Руммель взял на себя ответственность за дерзкий маневр.

Ночью 11 сентября остатки 2-го полка гроховских уланов и спешенные эскадроны виленской кавалерии пошли на прорыв через узкий перешеек между озерами на юго-запад. В темноте, без артподготовки, используя только холодное оружие, польские всадники буквально растоптали позиции немецкого 3-го батальона Пограничной стражи (Grenzschutz) и пробили коридор шириной в полтора километра.

Через эту брешь под непрерывным огнем немецких пулеметов остатки разбитых дивизий — около 18 000 израненных, голодных и лишенных тяжелого оружия солдат — вырвались из котла, оставив в руках противника всю артиллерию, сотни повозок, санитарные поезда и около 9 000 пленных, включая генерала Квасневского, получившего тяжелое ранение в обе ноги.

12 сентября 1933 года в 11:00 исполняющий обязанности Генерального инспектора генерал Эдвард Рыдз-Смиглы отдал самый горький приказ в истории межвоенного Войска Польского — Директиву № 29/Oп:

• Всем соединениям оперативных групп «Поморье» и «Восток» немедленно прекратить наступательные действия.

• Начать организованный отход на рубеж государственной границы 1920 года.

• В Вольном городе Данциге оставить лишь гарнизон Вестерплатте и полицейские посты в гавани, выведя основные силы 16-й дивизии на территорию Польского коридора к Тчеву и Гдыне.

Наступление Санации захлебнулось. Но почему германский Рейхсвер не пошел дальше? Почему фон Бок не пересек польскую границу и не двинулся маршем на Варшаву?

Здесь сработали жесткие пределы оперативных возможностей Германии 1933 года.

13 сентября на военном совете в Алленштайне генерал фон Бок прямо доложил министру Бломбергу: людские ресурсы Восточной Пруссии исчерпаны до дна. Из строя выбыло более 14 000 солдат Рейхсвера и ландвера; стволы полевой артиллерии были расстреляны до предельного износа нарезов, давая опасный разброс снарядов; запасы бензина для бронеавтомобилей Гудериана оставались ровно на двое суток марша.

Вторжение на коренную территорию Польши означало бы начало тотальной народной войны против тридцатимиллионного государства в условиях надвигающейся осенней распутицы и истощения боеприпасов.

Кроме того, из Парижа поступило недвусмысленное предупреждение: военный атташе Франции генерал д'Арбонне уведомил германский МИД, что в случае нарушения германскими войсками суверенной границы Польши образца 1920 года французское правительство денонсирует перемирие и отдаст приказ об артиллерийском обстреле Саарского бассейна.

Рейхсвер остановился на пограничных столбах. Сентябрьское контрнаступление выполнило свою задачу: Восточная Пруссия была очищена от интервентов, а стратегический баланс качнулся в пользу Берлина.

---

ГЛАВА XIII. СМЕНА ВЕХ В ВАРШАВЕ И ИНСТИТУЦИОНАЛЬНЫЙ ТРИУМФ ЮНКЕРСТВА

К 16 сентября 1933 года фронт замер вдоль старой границы. Это была мертвая, зловещая тишина, за которой последовал немедленный политический тектонический сдвиг внутри обоих воюющих государств.

В Варшаве карточный домик неограниченной власти группы «полковников» рухнул под грузом военного поражения и финансовой катастрофы.

15 сентября премьер-министр Януш Енджеевич подал в отставку. В Бельведере умирающий Юзеф Пилсудский на короткое время пришел в сознание; узнав о сдаче позиций в Пруссии и потере сотен орудий, старый Маршал, по свидетельствам адъютанта Мечислава Лепецкого, заплакал, прошептав: «Бедная Польша... романтики погубили державу». После этого Пилсудский окончательно отошел от государственных дел, погрузившись в растительное состояние, из которого ему уже не суждено было выбраться.

Власть перешла в руки коалиционного чрезвычайного кабинета национальной безопасности. На пост премьера и министра финансов вернулся выдающийся реформатор, создатель польского злотого Владислав Грабский, опиравшийся на вице-премьера по экономике Эугениуша Квятковского.

Грабский немедленно объявил режим драконовской экономии: закрытие военных программ, резкое сокращение чиновничьего аппарата, принудительное замораживание зарплат и введение чрезвычайного налога на крупные состояния.

Министр иностранных дел Юзеф Бек был формально сохранен на своем посту, но лишен свободы маневра: специальным постановлением Сейма ему было предписано безоговорочно принять англо-итальянский план мирного урегулирования. Романтическая мечта Санации о региональной гегемонии «Междуморья» от Балтики до Черного моря была растоптана в мазурских лесах под Пассенхаймом. Вторая Речь Посполитая вернулась к горькой реальности бедного, этнически расколотого аграрного государства, стоящего перед необходимостью мучительного зализывания ран.

В Берлине последствия кампании носили диаметрально противоположный, но не менее парадоксальный характер.

Адольф Гитлер праздновал свой величайший политический триумф. 18 сентября канцлер выступил в берлинском Дворце спорта перед стотысячной толпой, бившейся в националистическом экстазе. Гитлер предстал перед нацией не как партийный фанатик, а как национальный вождь, «спасший святую немецкую землю от польского варварства». Его личный рейтинг взлетел до недосягаемых высот: даже консервативные круги и скептически настроенная интеллигенция признали в нем лидера исторического масштаба.

Однако за этим партийным фасадом скрывалось колоссальное поражение радикального крыла НСДАП.

Опираясь на победу под Алленштайном и Пассенхаймом, прусская юнкерская верхушка Рейхсвера во главе с Бломбергом, Фричем и фон Боком намертво перехватила рычаги реальной власти в государстве. Эрнст Рём и его штаб штурмовиков СА были окончательно вытеснены на периферию: 19 сентября Гинденбург подписал декрет, согласно которому СА навсегда лишались права претендовать на роль армейских частей и низводились до статуса спортивно-пропагандистской организации.

Армия доказала свою незаменимость и вернула себе монополию на насилие. В Германии образца осени 1933 года установился своеобразный дуалистический режим: тоталитарная нацистская риторика вовне и жесткая опека старого прусского Генерального штаба внутри. Генералы не собирались отдавать судьбу Рейха на растерзание партийным авантюристам; они требовали системного, планомерного перевооружения в союзе с тяжелой индустрией Рура, без резких шагов, способных спровоцировать новую коалиционную войну.

Вместо молниеносного разгрома нацизма польская превентивная война привела к его преждевременному взрослению, легитимации и спайке с лучшим военным аппаратом Европы.

20 сентября дипломатические кортежи стран-участниц потянулись по Рингштрассе к дворцу Хофбург в Вене. Европейский кризис подошел к своей завершающей, дипломатической стадии.

---