Семь станций Мосметро улетают к Рюрику

[Imperator]

Аплодисменты!

[Число пи]

Главное - в метро это конечно топоры

Перечитайте тему. Там кое-что получше топоров перенесли. 

Зачем нам отказываться от любимого и традиционного напитка, принимая ислам?"

Бухло бухлом, а торговля и геополитика торговлей и геополитикой. В крайнем случае можете поискать какую-то старую очередную тему с принятием ислама Владимиром. Там кто-то из коллег убедительно доказал, что медовуха и брага по факту не запрещены Кораном.

А вот князь Владимир тут может и другую религию принять, т.к православие у потенциального соперника. 

Когда это единая вера мешала враждовать и воевать? А в случае с православием и Византией там банально торговля и культурное влияние. 

Пародийный экспромт

Можно небольшой редактурой сделать куда складнее. И это... 

Купцу продали три рельса И рубленного кабеля Дал  за них он струг зерна

Мужика НАСТОЛЬКО на*бали, что тут и слово лох не подойдëт.

[Sverv]

Мужика НАСТОЛЬКО на*бали, что тут и слово лох не подойдëт.

25 метровая рельса весит примерно 1600 кг стали. 5 тонн стали это чудовищное богатство. Расплавить ее не выйдет, если только не доберется до индийских штукофенов. В столице Булгарии в кузнечной печи можно до красного или даже желтого каления размягчить и зубилами порезать.

Проблемой будет их погрузить и выгрузить, струг вряд ли будет вмещать рельсы длиной 25 метров - обычно 15-20 метров были. Так что, если попаданцы порежут рельсы пополам горелкой - купец будет благодарен.

 

Изменено 25 May пользователем Sverv

[Число пи]

Это чудовищное богатство.

О чём и говорю (или вы про мужика подумали что я про купца?). Кстати, вопрос-как они эти рельсы доставляли потом? 

P.S. А с другой стороны-с учëтом технологического уровня местных этот металл будет для них по большей части бесполезен. 

[imnot]

металл будет для них по большей части бесполезен. 

Почему? Рельсы можно наточить. Представляете себе такой таран, а?

[Число пи]

Почему? Рельсы можно наточить. Представляете себе такой таран, а?

Вы ведь троллите, да? 

[Sverv]

Рельсу с вероятностью 99% местные не смогут расплавить. Но раскалить достаточно, чтобы зубилами и молотками отрезать по куску и перековывать в клинки смогут.

Хотя, трудозатраты будут высокими и в следующий раз купец заплатит местным, чтобы порезали рельсу заранее.

[Число пи]

Рельсу с вероятностью 99% местные не смогут расплавить. Но раскалить достаточно, чтобы зубилами и молотками отрезать по куску и перековывать в клинки смогут.

Это рельсовая сталь, блин. Высоколегированная, а головка вообще закалена. Еë даже кузнечный горн с мехами не сможет достаточно нагреть. Она будет просто трескаться и крошиться. 

[Sverv]

Она будет просто трескаться и крошиться.

https://www.youtube.com/watch?v=ZQ6Irb2GUZU

ну вот электронагрев

Вот ковка ножа из рельсы

 

Изменено 25 May пользователем Sverv

[Число пи]

Опубликовано

Так вы ж про местных говорите. Попаданцы могут из рельсов что-то сделать и потом продать. А местные нет. 

[Sverv]

А местные нет. 

Объясните. Я вижу ограничение только в создаваемой температуре. Кузнечные печи у местных имеются.

[Число пи]

Объясните. Я вижу ограничение только в создаваемой температуре

Чтобы нормально работать с рельсовой сталью, нужна температура около 1200 градусов. В кузнечном горне тех времëн такая едва достижима. Ну, т.е. вы можете на время в пике достичь заветных 1200 градусов (но это чревато последствиями), а в центре даже 1300, но тогда будет неравномерное нагревание на стыке температурных... эээ, рубежей? Не знаю, как это назвать. Надеюсь, вы поняли. Ну, в общем, для длительного режима работы там температура 1000-1200 градусов. Не есть гуд. А тут ещё и головка закалëнная, что окончательно ставит крест. Надо болгаркой распиливать на относительно небольшие куски, продавать и дальше отжигом. Можно сердцевину рельсы вырезать и работать с ней. Не знаю, можно ли кусок рельсы в качестве небольшой наковальни использовать (всё-таки наковальня-это не просто кусок металла, а инструмент). Можно ещё куски использовать в качестве молотов/кувалд, но вряд-ли кузнецам такое по карману. 

P.S. Я не специалист, 2 дня назад это (точнее-основу этого) узнал от нейронки, когда узнавал, что делать с металлами. Так что возможны неточности. 

Изменено 25 May пользователем Число пи

[imnot]

троллите

Метрорельс это комплексный продукт высокого передела. Зачем пытаться найти ему жизнь во вторсырье, прежде чем просто найти ему вторую жизнь?

Например, он может очень долго служить балкой перекрытия. Теоретически на основе таких рельсов можно сделать мост, или, например, действительно использовать их в боевых условиях.

Люди просто не могли в те годы ковать такие штуки, поэтому вы и не знаете об их пользе в ближнем бою.

Например, я могу представить себе строй, типа фаланги, только в центре у него находится группа рельсометателей. Рельсометатели разгоняют наточенный рельс и пускают его в строй врага. Один такой рельс произведет опустошение. А два, три? Это как вариант.

Еще есть вариант использовать его как киль, одновременно и как груз, на лёгкой лодке. Или как шпангоут для более тяжёлой лодки.

Ещё можно, например, использовать их по назначению, раз у нас существует сеть поселений, то между ними можно вести обмен по подземной дороге, которую, если принять за данность, не затопило, тогда это всепогодная дорога по которой может ехать деревянный аналог конки, свозить из аграрных станций зерно, из лесных - лес, и так далее.

А для войны и народного хозяйства можно использовать вагоны и их составляющие. Например, поручни.

Наточенный поручень это тоже неплохо.

[Число пи]

Например, я могу представить себе строй, типа фаланги, только в центре у него находится группа рельсометателей. Рельсометатели разгоняют наточенный рельс и пускают его в строй врага. Один такой рельс произведет опустошение. А два, три? Это как вариант.

*вздыхая*

Ну вот зачем эту ложку дëгтя ложить? Троллинг должен быть либо тонким и продолжительным, либо открытым и наглейшим, не понятным жертве троллинга только в силу определëнных факторов. 

Ещё можно, например, использовать их по назначению

Это слишком неэкономно.

[Sverv]

Ладно, пес с ним.

Купец в 9 веке плыл против течения на север 800 км от Булгара в никуда на ладье, полной зерна, что бы там получить предложение купить рельсы.

Ситуация вполне в духе темы, принимается.

Изменено 25 May пользователем Sverv

[Владимир Станкович]

куда на ладье, полной зерна, что бы там получить предложение купить рельсы.

За мехами допустим плыл. 

 

... Увидя странных чуваков предлагающих купить сталь и медь в обмен на еду он может рискнуть - на рельсе не написано про 1200 градусов

Перечитайте тему. Там кое-что получше топоров перенесли. 

Кстати о топорах. Читал что топоры кустарные делали из спилов старых рельс

 

25 метровая рельса весит примерно 1600 кг стали

Так не цельную а отрезанные куски

[Число пи]

Купец в 9 веке плыл против течения на север 800 км от Булгара в никуда на ладье, полной зерна, что бы там получить предложение купить рельсы

Сперва от местных дошли слухи (отдельные попаданцы могут догадаться сами сплавать с не самым взрывным, но презентабельным товаром и более-менее неброской охраной, и наладить связи). Дальше уже сами плавают к лохам, что железо, соль, сахар, специи, стекло и ткани на еду обменивают. 

Изменено 25 May пользователем Число пи

[Число пи]

на рельсе не написано про 1200 градусов

А потом орать в Булгаре будет, что его на*бали. Репутация тогда-всë. 

[Sverv]

А потом орать в Булгаре будет, что его на*бали. Репутация тогда-всë. 

кузнечный горн 900-1100 даст. Рельса будет красная и мягкая, можно отковывать.

[imnot]

слишком неэкономно

Смотря какие станции переносить и когда. Если представить себе перенос весной, в будний день, с утра, да ещё и всех станций сразу, например, всё-таки, то люди с каждой станции будут образовывать густую сеть хуторов. Каждая станция будет крепостью, в вестибюле которой будут жить первое время люди, а вагоны и подземную инфраструктуру использовать для обмена товарами и грузами. Вагоны куда проще разобрать на металл и инструменты, а вот рельсы сами можно использовать в виде конки.

[imnot]

Только ж все утонет нахрен, ну. Лучше что-то более полезное переносить, если так хочется.

[Число пи]

красная

А чтобы нормально еë ковать, она должна стать белой/быть довольно близко к этому. Иначе она будет хрупкой и ломкой. Ещё раз-чем плох отжиг (полный лучше)? Маленькими кусочками продаëм (желательно ещё головку срезать). Можно ещё и уголь купцам заодно продать. 

Только ж все утонет нахрен, ну.

Ну, коллега ВИП что-то там предлагал на прошлых страницах. 

[Каминский]

Последний поезд на Новгород

Сержант Росгвардии Сергей Сидоров, высокий зеленоглазый брюнет девятнадцати лет от роду, точно знал, что делать. Он читал правильные книги. Пока остатки выживших на семи станциях Бутовской линии и центрального пересадочного узла бились в истерике, Сергей, поправляя бронежилет, мысленно чертил карту будущей империи. В его планах значились пороховые заводы, брачные союзы с дочерями местных ярлов и личная гвардия. Химфак МГУ дал ему знание формул, а срочная служба — командный голос. Рояль в кустах в виде двух гипермаркетов, заправки, оружейного магазина и семи фур с тушенкой, провалившихся в девятый век вместе с кусками московского грунта, гарантировал бессмертие.

Реальность постучалась снизу примерно через три часа, когда рассеялся туман, и вместо привычного смога над эстакадами Южного Бутова зашумел девственный, мрачный и бесконечный лес.

Первыми взбунтовались машинисты. Когда Сергей попытался мобилизовать их для «молниеносного марша на Новгород», старший депо сухо сплюнул на рельсы и объяснил сержанту, что солярка в цистерне заправки не бесконечна, контактного рельса больше нет, а толкать состав серии «Русич» вручную сквозь вековые дубравы — занятие для идиотов. В итоге поезда мгновенно превратились в элитную недвижимость. Вагоны поделили по принципу «кто первый успел закрыться изнутри». В бывшем первом классе Охотного Ряда теперь жили путейцы, а в хвостовых вагонах забаррикадировались бывшие пассажиры, отчаянно пытающиеся поймать сеть, которой не существовало.

Профессор лингвистики, которого Сергей притащил в качестве главного дипломата, сидел на бетонном блоке возле «Бутово-Молла» и тихо плакал. Попытка поговорить с первыми попавшимися местными жителями — тремя чумазыми людьми в звериных шкурах, пришедшими на свет неоновых вывесок — провалилась. Оказалось, что древнерусский язык девятого века похож на лекции профессора примерно так же, как чертеж ракеты на наскальную живопись. К тому же, местные, оценив масштабы бетонных конструкций и сияние букв «М», решили, что это чертог Велеса, и в панике убежали, предварительно украв у профессора очки и завернув в них дохлую ворону в качестве жертвы.

Следом оживились двое родноверов, ехавших с исторического фестиваля. Обнаружив себя в эпохе Рюрика, они впали в религиозный экстаз, сорвали с себя тактические куртки и голышом побежали брататься с лесом. Назад они вернулись через сорок минут, покусанные гигантскими средневековыми комарами и преследуемые злым медведем, который плевать хотел на неоязыческую романтику. Медведя пришлось застрелить из табельного оружия Росгвардии, потратив половину дефицитного магазина, потому что в оружейном магазине «Охотник», перенесшемся вместе с улицей, продавались преимущественно дорогие итальянские ружья, патроны к которым не подходили ни к чему, и сувенирные арбалеты.

Электрик Алишер, единственный выживший мигрант из службы путевого хозяйства, стал самым востребованным человеком империи. Без него не работало ничего. Росгвардия пыталась установить диктатуру, но Алишер быстро объяснил, что если его не будут кормить деликатесами из «Магнит Экстра», генераторы сдохнут, и все эти великие завоеватели будут сидеть в кромешной тьме среди сотен голодных детей из Домодедовского детдома.

Дети, к слову, адаптировались лучше всех. Осознав, что школы больше нет, а вокруг раскинулся бесплатный луна-парк с настоящими поездами и лесом, они организовали банду, обнесли фуру с чипсами и начали партизанскую войну против охраны метрополитена, используя в качестве оружия тележки из супермаркета и тяжелые железнодорожные костыли.

Сергей Сидоров, понимая, что его геополитический триумф ускользает, решил действовать радикально. Взяв с собой трех бойцов Росгвардии и профессора, он отправился на поиски «местной знати». Через два дня блужданий по болотам они наткнулись на городище. Это была куча полуземлянок, окруженных покосившимся частоколом, от которой нестерпимо несло навозом и горелой кашей. Местный «князь» — свирепый старик с гнилыми зубами и шрамом через все лицо — встретил попаданцев настороженно.

Сергей вышел вперед, расправил плечи и толкнул речь о союзе цивилизаций, прогрессорстве и огнестрельном оружии. Профессор, заикаясь, переводил, путая падежи и старославянские формы.

Князь долго слушал, ковыряя в ухе костяным ножом. Затем он указал пальцем на блестящие берцы Сергея, на его тактические часы и на автомат. Через минуту профессору перевели ответ. Великий правитель Будущей Руси соглашался не убивать пришельцев прямо сейчас, если они отдадут «блестящие сапоги», все железные штуки и пойдут чистить хлев, потому что половина его холопов умерла от дизентерии. А насчет дочери — князь охотно предложил Сергею свою младшую Марфу, которая не умела мыться, зато умела забивать кабана каменным топором и уже имела троих детей от предыдущего брака.

Вечером Сергей сидел на корточках у костра в сырой землянке. Босой, потому что берцы уже примерял княжеский воевода, и с автоматом без патронов — их отобрали еще на входе. Из темноты доносился кашель Марфы, а в кармане Сергея лежала плитка шоколада из «Бутово-Молла» — последнее напоминание о великой миссии прогрессора. Книги врали. Попаданчество оказалось не триумфом разума, а очень грязной, холодной и смертельно скучной историей, где главным стратегическим ресурсом была сухая обувь и умение вовремя убегать от вшей. На станцию «Площадь Революции» возвращаться не хотелось — там как раз заканчивалась тушенка, и инженеры сошлись в рукопашной с машинистами за право обладания последней цистерной бензина. Будущее великой Руси начиналось строго по графику.

Изменено 25 May пользователем Каминский

[Sverv]

если его не будут кормить деликатесами

Ему разбили колено молотком и потребности заметно снизились. Ходить далеко ему не надо - сиди себе, чини.

[Каминский]

разбили колено молотком и потребности заметно снизились. Ходить далеко ему не надо - сиди себе, чини.

Генератор в торце платформы «Охотный Ряд» захлебнулся, выплюнул облако сизого, вонючего дыма и затих. Вместе с ним погасли люминесцентные лампы, наспех протянутые вдоль сводов. Станция мгновенно погрузилась в гулкую, гробовую темноту, в которой тут же зашелестели сотни испуганных голосов.

— Алишер! — рявкнул в темноту капитан Росгвардии Зубов, нервно нащупывая на поясе фонарь. — Алишер, твою мать, почему свет погас?

Луч светодиодного фонаря разрезал мрак, выхватив из темноты фигуру худощавого мужчины в засаленной оранжевой жилетке. Алишер сидел на пластиковом стуле возле распределительного щита, скрестив руки на груди. На его лице, перемазанном мазутом, читалось глухое, упрямое торжество. Он прекрасно понимал, что в радиусе тысячи километров и двенадцати веков во все стороны он — единственный человек, способный отличить фазу от нуля.

— Движок устал, начальник, — спокойно ответил Алишер, даже не зажмурившись от яркого света. — И я устал. Солярка в канистре последняя остался. Чтобы новый принести из Бутова, жопу надо рвать через этот ваш лес с медведями.

— Так иди и принеси, — Зубов сделал шаг вперед, берцы тяжело грохнули по граниту платформы. — Или парней из оцепления возьми.

— Нет, начальник, так не пойдет, — Алишер нагло сплюнул на рельсы, где в темноте копошились крысы. — Раньше я за зарплату работал, теперь зарплата нет. Хочу три банки сгущенки из «Магнита». Каждый день. И вагон первый, который у машинистов забрали, под мою квартиру отдай. С бабами. Которые со шмотками из «Молла» приехали, пусть у меня убираются. Без меня вы тут все в говне утонете через неделю. Понял, да?

В темноте за спиной Зубова кто-то тихо, нехорошо засмеялся. Это был старший прапорщик Колычев — грузный, хмурый мужик с вечным недосыпом на лице, который до переноса три года ждал ведомственную квартиру, а теперь лишился даже надежды на неё.

— Слышь, Илон Маск хренов, — тихо сказал Колычев, выходя из тени. В его руке тускло блеснул тяжелый слесарный молоток с зазубренным бойком, прихваченный утром из депо. — Ты, кажется, берега попутал.

— Э, ты меня не пугай! — Алишер попытался встать, но Зубов резко толкнул его в грудь, впечатывая обратно в пластиковый стул. — Без меня у вас всё сгорит! Кто схему знает? Кто генератор чинить будет? Ты, что ли, мент поганый?!

— Схему мы и сами как-нибудь покрутим, — пробасил Колычев.

Всё произошло буднично, без киношных криков и долгих замахов. Прапорщик просто шагнул вперед, прижал левой рукой бедро Алишера к сиденью, а правой коротко, с оттяжкой, опустил молоток прямо в центр правого коленного сустава электрика.

Раздался сухой, мерзкий хруст, будто раздавили крупный грецкий орех.

Алишер не закричал — он издал высокий, сиплый свист, воздух мгновенно вылетел из его легких. Он рухнул со стула на гранитный пол, скрючившись зародышем и катаясь в пыли. Из его горла наконец вырвался дикий, животный вой, замешанный на родной речи и отборном русском мате.

— Контакты, говоришь, горят? — Колычев присел перед ним на корточки, равнодушно разглядывая, как под джинсами электрика стремительно раздувается уродливая, багровая опухоль. — А теперь слушай сюда, ценный специалист. Ходить далеко тебе теперь действительно не надо. Ноги — это вообще роскошь в девятом веке. Сиди себе на стульчике, крути провода. Сгущенки хочешь? Будет тебе половина банки в день. Если свет гореть будет. Если погаснет — я тебе второе колено в обратную сторону выверну. Понял механику, Алишерка?

Электрик только судорожно кивал, размазывая слезы и грязь по лицу, не в силах вымолвить ни слова от болевого шока.

Зубов посветил фонарем на генератор:

— Заводи.

Алишер, подтягивая под себя перебитую, ставшую чужой и неестественно вывернутой ногу, цепляясь ногтями за распределительный щит, полез к пусковому шнуру. Он дернул его один раз, взвыв от боли в суставе, дернул второй — и движок неохотно, с металлическим лязгом, затарахтел. Станцию снова залил тусклый мертвенно-белый свет. Потребности Алишера снизились до абсолютного минимума: ему теперь были нужны только анальгин, сухая тряпка и чтобы его не трогали.

Однако лучше не стало. Стало значительно хуже.

Уже через два часа выяснилось, что сломанное колено Алишера не решило проблему системного кризиса. Наоборот, напуганный до полусмерти электрик, боясь нового удара молотком, панически замкнул провода напрямую, в обход сгоревших предохранителей, которые нечем было заменить. В результате в тоннеле в сторону «Театральной» коротнуло магистральный кабель. Раздался громкий хлопок, и из вентиляционной шахты повалил густой, едкий дым от горящей изоляции.

— Гаси! Гаси его! — заорали на платформе.

Но гасить было нечем — углекислотные огнетушители распылили еще в первый день, развлекая детей из детдома. Тоннель стремительно заполнялся ядовитым пластиковым угаром. Из вагонов-домов на «Охотном ряду» с кашлем и криками начали выбегать люди, таща за собой матрасы и узлы с вещами.

В довершение всего, грохот сломавшегося генератора и дым привлекли тех, кого попаданцы боялись больше всего. Из темноты перегона со стороны «Площади Революции» послышался дикий, торжествующий ор. Это была банда домодедовских сирот. Пользуясь паникой и задымлением, малолетние дикари, вооруженные кусками арматуры и заточенными напильниками, пошли на штурм продсклада Росгвардии. Они катили перед собой украденные из супермаркета тележки, обвешанные матрасами для защиты от резиновых пуль.

— Капитан! — подбежал к Зубову бледный сержант Сидоров, кашляя от дыма. — Детдомовские прорвали заслон у касс! Они утащили последнюю коробку тушенки и закидали парней бутылками с заправки! Кабель горит, дышать нечем! Что делать?!

Зубов посмотрел на Алишера, который лежал под щитком, держась за раздувшееся колено и тихо скуля от боли, потом на горящий тоннель, откуда доносился матерный победный клич тринадцатилетних анархистов. Великая империя попаданцев, едва зародившись, сгорала в угаре горящей советской пластмассы и первобытного хаоса.