Сказки про русскую артиллерию по мотивам одного живого журнала

[Вандал]

Нашёл любопытный живой журнал пользователя felix_hvedrungr (далее, Автор). Поначалу мне показалось, что Автор роется в каких-то архивах. Но чем глубже я пытался разобраться в его «фактологии», тем больше у меня складывалось впечатление, что он питается какими‑то сплетнями, в основном, из западных источников. Зачастую то, что он пишет, прямо расходится с другими источниками, которые нельзя так просто отбрасывать. Автор же отбрасывает, руководствуясь тем, что 1) в советское время шла линия на дискредитацию всего, что делалось в России до революции (ну-ну), 2) что архивы сдавали в макулатуру, поэтому многие цифры по фактическому производству безвозвратно утрачены и 3) в советских источниках какие-то области, вроде крепостной артиллерии, прямо игнорировали (а сейчас они якобы стали доступны, но там копать и копать, поэтому ничего не ясно). При этом своих источников он не указывает принципиально. Но любит ссылаться, например, на немецкие источники. Может, это и есть его источники? Я ещё пройдусь по ним.

В общем, Автор странный, относиться к тому, что он пишет, следует крайне осторожно. Сам он в сведении разнородных данных не силен, налицо явно некритический подход, с целью прославить достижения царской России и руководство царской артиллерии. То есть, чем больше насчитали, тем лучше. Тоже, своеобразная альтернативная история получается. Хронология неясна, когда было то или иное событие, про которое он упоминает, непонятно.

И, тем не менее, решил я, всё-таки, его идеями поделиться, сделав выжимку из его постов (и комментариев других пользователей к его постам). Местами повторяю дословно, местами привожу к более литературной форме изложения, по своему вкусу, конечно же, местами разбавляю или дополняю своими мыслями, основанными на той матчасти, которой владею. Цитаты по нормам не оформляю, ибо лениво. Считайте это моим вольным изложением по мотивам его живого журнала. А выводы будут в конце.

Просьба, пока в эту тему ничего полемического не писать, чтобы не перемешивать фактологию со Спорами. Короткие вопросы по материалу с целью уточнения (возможные ошибки, опечатки) не возбраняются.

[Вандал]

1895-1904
Кратко о состоянии русской артиллерии в 1895 году
Русско-турецкая война дала пищу для размышлений, в каком направлении развивать артиллерию. С полевой артиллерией и пушками осадной артиллерии было всё более-менее понятно: меняем канал ствола обр. 1867 на новый канал ствола обр. 1877. Да, это вызывало несовместимость по снарядам со старыми пушками, но на это готовы были пойти. В итоге принимаются новые полевые стальные пушки обр. 1877 – лёгкая (калибр 87 мм) и батарейная (калибр 107 мм). Для осадной артиллерии поначалу продолжали выпускать 6‑дюймовую (калибр 152 мм) пушку в 190 пудов, просто канал ствола теперь нарезали по новому чертежу. В 1880‑е годы принимаются на вооружение осадные 42‑линейная (калибр 107 мм) и 6‑дюймовая в 120 пудов пушки. Они разрабатывались под новый, медленно горящий порох, поэтому их по длине приходилось делать более прочными, в то время как у пушек в 190 пудов наиболее прочным ствол делали у казенной части, после чего прочность быстро сходила на нет. Когда появился бездымный порох, то из-за этой особенности оказалось, что практическая дальнобойность пушки в 120 пудов всего на полверсты меньше, чем у пушки в 190 пудов (8500 против 9170 м, тогда в практических расчётах дальнобойность округляли до половины версты). Почему так? Заряд для пушки в 190 пудов пришлось сильно уменьшить, чтобы не происходило разрывов у дульной части. так что после перехода на бездымный порох производство пушек в 190 пудов быстро свернули.
Была также 8-дюймовая легкая пушка в 190 пудов. Тут история такая. Сначала хотели делать свинтные пушки, потому что их легче перевозить по частям. Из затеи ничего не вышло, тогда в Арткоме спроектировали цельную пушку, такую, чтобы её вес позволял перевозить на повозках весом не более 350 пудов. Спроектирована в 1885, опытные образцы изготовлены в 1889, в 1892 году принята на вооружение, производство, с перерывами, велось с 1896 по 1906. Из-за легкого веса пушки, дальнобойность была небольшой — всего 5,5 вёрст.
К 1895 году каждой пехотной дивизии полагалось четыре батареи лёгких пушек и две – батарейных, то есть 32 87-мм и 16 107-мм.
Про скорострельные пушки Барановского я молчу, по той простой причине, что на вооружение армии они не поступали. Была только партия десантных пушек, принятая на вооружение флотом.
Русско-турецкая война показала, что одних полевых пушек недостаточно. Нужно что-то делать с полевой фортификацией, которая, в условиях появления казнозарядных винтовок, превратилась в серьезный фактор. Имевшиеся мортиры требовали длительной подготовки к стрельбе, в которую входили выравнивание площадки под орудие, насыпание песчаной подушки (желательно), изготовление деревянной или каменной платформы. При стрельбе с грунта эти мортиры просто закапывались. Чуть ли не единственный случай применения мортир по плевненским укреплениям был обеспечен тем, что стреляли с мощеной дороги.
Автор утверждает, что генерал‑фельдцейхмейстер (по современному говоря, шеф всей сухопутной артиллерии – полевой, осадной, крепостной и береговой) В.Кн. Михаил Николаевич повелел всю разработанную систему мортирной артиллерии похерить, и вместо неё разработал и ввёл новую, позволявшую использовать мортиры и в полевой войне. Однако, когда именно эта система была принята, он не пишет. Скорее всего, имело место плавное эволюционирование системы артиллерийских вооружения на протяжении всей деятельности Михаила Николаевича на посту шефа артиллерии. Далеко не всё, что хотелось, удалось реализовать: что-то не смогли, где-то не хватило средств (Автор считает, что имел место саботаж некоего «немецкого лобби»).
2,5-дюймовая (63-мм) мортира. Предназначалась для крепостей и осадных парков. Изготовлены опытные образцы. Могла стрелять снарядами от горных пушек (имевших на тот момент калибр те же 2,5 дюйма), дальнобойность – 1,5-2 версты. Стреляла с поддона. Казнозарядная, затвор клиновой. Переносилась на носилках, точнее, к поддону прилагались две металлических жерди, после их крепления к поддону, два солдата могли переносить мортиру как носилки. На марше перевозилась в двуколке. Позднее, уже в 90-е, был разработан вариант под бездымный порох с поршневым затвором и с дальнобойностью 2,5 версты. На вооружение не принята.
87-мм мортира. Предполагалась в варианте крепостной, осадной, стрелковой (для стрелковых бригад в Сибири и Туркестане), полевой и горной мортир. Дальность стрельбы 3‑3,5 версты. Принята на вооружение, но в 1897 году было окончательно решено не производить.  В качестве крепостной и осадной выступала конкурентом связке 63 мм и 107 мм мортир.
42-линейная (107-мм) мортира. Предлагалась в качестве горной, крепостной и стрелковой мортир. Была точка зрения, что стрелковым бригадам в Сибири и Туркестане нужно что-то помощнее 87 мм пушек. Против старых крепостей лучше калибр побольше.  
Опытный образец горной мортиры весил на уровне горной пушки обр. 1909, имел дальность стрельбы всего 2 версты. К сожалению, технологические возможности того времени, определявшие  баллистику, не позволяли использовать 12,5 кг снаряды от батарейных пушек. Требовалось делать  короткий снаряд весом 9 ‑ 10,3 кг (22‑25 русских фунтов).
Опытный образец крепостной мортиры имел дальность стрельбы 107 мм снарядами 4,5 версты при использовании бурого пороха.
107-мм полевая мортира. Была изготовлена в рамках "модернизации 1895 года". Должна быть принята на вооружение, но что-то пошло не так (немецкое лобби?). По сути это обычная 107 мм гаубица с противооткатными устройствами наподобие 87‑мм пушек на лафете обр. 1895 года (сошник соединен с хоботом лафета подвижно с помощью шарнира и штока, с каучуковыми буферами в хоботе в качестве подвижных элементов). Длина ствола 15 калибров, дальность стрельбы 5,5 вёрст. Нераздельная возка шестеркой лошадей. Предполагалось, что это орудие будет в каждом дивизионе в составе четвёртой батареи. Батареи в то время 8‑орудийные, итого 32 мортиры на каждый армейский корпус. В 1897 году был сделан ещё один образец с дальностью стрельбы уже 6 вёрст и противооткатными устройствами наподобие 76 мм пушки обр. 1900 года, тоже не прошла.
48-линейная (122-мм) горная мортира. Когда стало понятно, что у 107-мм горной гаубицы слишком легкий снаряд, решили увеличить калибр. Вес снаряда вышел равным ровно 1 пуду (16,4 кг). Дальность стрельбы на бездымном порохе у опытного образца 4 версты. Тем не менее, с принятием на вооружение ничего не получилось Посчитали, что, поскольку общая потребность для горной артиллерии, Сибири, Туркестана и Кавказа всего 200 с лишним орудий, принимать такую мортиру неоправданно. Однако, если посмотреть на реальный выпуск 152 мм полевых мортир, то такая аргументация не выглядит убедительной. Полагаю, что первостепенным оказался вопрос мулов.
Мулы лучше лошадей справляются с перевозкой грузов на себе (на вьюках). Если русская артиллерийская лошадь везла на вьюке 7‑9 пудов (114‑147 кг), то мул – 9‑11 пудов (147‑180 кг). Но в упряжке лошади эффективнее, для перевозки собранного горного орудия требуется всего 4 лошади, но целых 8 мулов.
Кроме того, важным вопросом является фураж. Местные породы мулов восточной Анатолии и северной Персии были всем хороши, могли кормиться в ближайших кустах, но везли всего 3 пуда (50 кг). А фураж вьючным армейским лошадям нередко приходилось везти с собой.
У французов были мулы которые везли на вьюке 350-400 кг, то есть масса груза 300‑350 кг + 50 кг сам вьюк со всеми ремнями и металлическими деталями. Днём во время привала мулов надо полностью развьючивать, чтобы дать им отдых, скорость на марше 2 километра в час, а проходить навьюченные мулы могут не более 10 километров в день. При этом с собой надо везти специальный фураж, потому что трава для них не подходит. А ещё эти мулы плохо переносили зиму в Альпах, болели.
У испанцев мулы похуже, но повыносливей, зиму в Пиренеях, Чили и северной Мексике переносили нормально, но вот питались также. Масса вьюка 300‑350 кг и такая же скорость. Правда, была каталонская порода мулов, которая могла проходить 40 км в день, везла 200 кг и имела аллюр, комфортный для всадника (обычно на мулах проблематично ездить верхом).
В общем, мулов закупать не разрешили (вероятно, начальство). Вероятно, по этой причине и не была принята на вооружение 122‑мм гаубица: трудно изготовить орудие такого калибра, которое раскладывалось бы на вьюки, подъёмные для обычной лошади.
6-дюймовая (152-мм) полевая мортира. Это орудие стало эпохальным, потому что ранее считалось, что использование 6-дюймовых орудий в полевой артиллерии невозможно. Эта же мортира могла вести огонь с грунта без риска зарыться в землю. Принята на вооружение в 1885 году, согласно Широкораду в 1894 году в войсках было уже 96 мортир. Дальность стрельбы на дымном порохе 4 версты, на бездымном – 3,5‑версты. Новый ствол, рассчитанный на бездымный порох, в производство не пошёл, хотя с ним полевая мортира должна была вести огонь на 5 вёрст, а поршневой затвор с обтюратором Банжа был лучше клинового затвора. Но, учитывая историю с долгим запуском в серию, решение не переходить к модернизированному образцу понятно. По замыслу Михаила Николаевича полевая мортира должна была быть в каждом армейском корпусе в количестве 12, 16 или 18 орудий (2-3 батареи). Фактически было сформировано семь полков, по 3‑4 батареи в каждом. В каждой батарее было по 6 орудий. Кроме того, в 1894 году мортиры были приняты на вооружение крепостей.
6-дюймовая крепостная и осадная мортира в 70 пудов. Дальность стрельбы снарядом в 33 кг (от полевой мортиры) – 6,5 верст, снарядом в 41 кг (от осадных и крепостных пушек) – 6 вёрст. Ей предполагалось вооружать мортирные полки, которые в итоге вооружались 6‑дюймовыми полевыми мортирами. На производство нашли средства, но в итоге, почему-то решили новую мортиру не принимать на вооружение, а деньги пустить на модернизацию бронзовых мортир с каналом ствола обр. 1867. Мортиры растачивались, внутрь вставлялся стальной внутренний ствол. Потом подсчитали, что переделка мортиры обходилась в 70% от стоимости новой 6‑дюймовой пушки в 90 пудов, 90% от стоимости новой пушки (мортиры) в 70 пудов и дороже полевой мортиры, причём, всё это без стоимости лафетов. Переделанные мортиры оказались бесполезны. Вместо программы модернизации могли перевооружить 30 батарей (180 орудий) на новые системы. При этом на 70‑пудовых мортирах предполагались противооткатные системы производства Обуховского завода по типу Канэ. Автор считает эту историю примером вредительства со стороны «немецкого лобби», а по мне так обычное для русских стремление к экономии.
6-дюймовая дальнобойная мортира. Предполагалась стрельба полным зарядом снарядами от пушек в 190 пудов. Вероятно, другое название – 6‑дюймовая пушка в 90 пудов.
8-дюймовая (203-мм) легкая мортира (в 70 пудов). Стрельба велась с деревянной платформы. Описание есть у Широкорада. Планировалась для вооружения осадной и крепостной артиллерии.
Согласно планам то ли 1880-х, то ли уже 1890-х годов, предполагалось иметь мортирные полки 24-, 22‑ или 28‑орудийного состава. 24-орудийный полк должен был состоять из 4‑х батарей 6‑дюймовых 70‑пудовых мортир. 22-орудийные и 28-орудийные полки должны были состоять из двух‑трёх батарей 70‑пудовых мортир, одной батареи 107‑мм осадных пушек (тоже 6‑орудийной) и одной батареи 8‑дюймовых лёгких (70‑пудовых) мортир (4‑орудийной).
8-дюймовая тяжёлая мортира (в 200 пудов). Здесь история такая же, как с 6‑дюймовыми пушками в 190 пудов: были мортиры с каналом ствола обр. 1867, с 1879 года их стали делать с каналом ствола обр. 1877. Мортиры были двух типов: стальные и чугунные. Стальные поступали, в основном, в осадные парки, чугунные – в крепостную артиллерию.
9-дюймовая (229-мм) лёгкая мортира (в 100-110 пудов). Дальнобойность – всего 2,5 версты (точнее, 2900 метров). Была разработана для Босфорской десантной операции с целью перекрытия Босфора и борьбы с вражескими (считай, английскими) броненосцами, буде кто захотел бы помешать этой операции. Ширина Босфора не превышала 3,7 км. Будучи установленными на крутых берегах пролива (высота 20-25 метров, крутизна  – до 25º), эти мортиры были бы неуязвимы от огня морских кораблей, угол возвышения которых в то время не превышал 20º. Первые 20 мортир были направлены в Особый запас в Одессе (фактически, парк для обчеспечения Босфорской десантной операции). Однако, зачем-то эти мортиры поставлялись также и в осадные парки: Первый и Второй осадные парки получили по 12 таких мортир. Немцы и австрийцы считали, что эти мортиры можно применять для атаки укреплений в горной местности (например, в Карпатах): благодаря небольшим размерам, их можно было прятать в складках местности, так что малая дальнобойность не была препятствием к их использованию.
9-дюймовая тяжёлая мортира. Про неё известно только, что она была, например, в Особом запасе в Одессе наряду с 20 лёгкими мортирами имелось также 25 тяжёлых. Характеристик у Широкорада нет. Автор пишет о некой облегченной мортире в 200 пудов с поршневым затвором и гидропневматикой в противооткатной системе. Он же пишет о том, что заказ в 1904 году был отменен. Была также береговая мортира (в 336 пудов). Их начинали делать еще до русско-турецкой войны с каналом ствола обр. 1867, затем перешли на канал ствола обр. 1877. Мортиры Пермского завода были с поршневыми затворами системы Трель‑де‑Болье, Обуховского завода – с клиновыми. Использовались в Первую мировую на фронте. Исторически, калибр 9 дюймов – это наследник двухпудовых мортир и единорогов (правда, калибр тогда был 246 мм).
9‑дюймовая осадная пушка в 30 калибров. Про саму пушку мало что известно, возможно, так и не сделали. О ней немного далее.
11-дюймовая (280-мм) мортира. По калибру – наследница трёхпудовых мортир. Идея лёгкой 280 мм мортиры витала в воздухе. Однако 280‑мм мортиру в 300 пудов военный министр Сахаров заказал только в 1904 году, хотели принять на вооружение задним числом, как 152‑мм пушки в 200 пудов и 76 мм горные пушки обр. 1904 года, но заказ был отменён. По факту, калибр 11 дюймов использовался только в береговой артиллерии, где были как пушки, так и мортиры этого калибра.
В систему входили также другие орудия, как более тяжелые перечисленных выше калибров, так и калибров вплоть до 13,5-14 дюймов (343-356 мм). Известно об опытной мортире Обуховского завода калибром 14 дюймов, сделанной на рубеже 1870‑х и 1880‑х. Возня с большими калибрами продолжалась вплоть до русско-японской войны, безрезультатно.
Изготовление орудийных стволов – это одна проблема. Вторая проблема – транспортировка тяжёлых орудий. Русские лошадки – неприхотливые, питающиеся на подножном корму, но мелковатые. Битюги к концу XIX века выродились и практически вымерли. Импортные тяжеловозы (першероны, ардены, брабансоны, клейдесдали) имели своеобразный рацион и вредную привычку дохнуть от перемены корма. Работы по выведению отечественных тяжеловозов велись (и увенчалась созданием Владимирских тяжеловозов, «русских арденов», мезенской и тавдинской пород), но результаты были получены уже в советское время.
Отсюда ограничение максимального веса орудийной повозки 350 пудами. Считалось, что такая повозка по нашим дорогам доедет везде, куда нужно. Увеличение веса орудийной повозки сверх этого предела чревато еще и тем, что деревянные мосты могут не выдерживать, а при преодолении брода повозка может завязнуть. 
Тем не менее, В.Кн. Михаил Николаевич, в предвидении появления осадных орудий большого калибра, предложил ввести орудийные повозки двойного и тройного веса (в 700 и 1050 пудов, соответственно). Разумеется, движение только по шоссированным дорогам, с гравийным покрытием или мощёным. Способ тяги: либо специально закупленные лошади-тяжеловозы, фураж везём с собой, либо десятка артиллерийских лошадей с восемью пристяжными артиллерийскими лошадьми. Ширина этой упряжки исключала встречное движение, поэтому каждой батарее надо придавать полусотню казаков расчищать дорогу и регулировать движение (попросту, не допускать выезда на шоссе встречных обозов). Кроме того, требовалась пионерная (строительная) команда из мобилизованных ратников первого разряда, которая должна была срочно приводить в порядок малые мосты на пути следования батареи.
Орудия тройной массы должны были включать в себя 280‑мм мортиру и 229‑мм тяжёлую осадную пушку.
Орудия двойной массы должны были включать в себя 229‑мм дальнобойную мортиру, 229‑мм береговую мортиру, 229‑мм лёгкую осадную пушку (фактически, гаубицу), 203‑мм тяжёлую осадную пушку, 152‑мм береговую пушку (последняя потребовалась по опыту борьбы с турецкими кораблями на Дунае).
«Эти планы сразу же стали известны в Германии и Австро-Венгрии, так как у нас было много немцев. И если вопрос борьбы с австрийскими мониторами на Дунае практически не стоял, то у немцев возникли вопросы по поводу Вислы и Одера». Опа! Не из немецких ли архивов черпает сведения Автор? Сделаем зарубочку. 
«Не говоря уже о том, возможность проехать по сухому просёлку для береговой пушки не лишняя, особенно если Англия примкнёт к войне против России. Правда, речь шла о побережье Балтийского моря и европейской части Черноморского побережья: на Кавказе не было нужных дорог,  про Туркестан и Дальний Восток речи вообще не шло.»
«В качестве ответной меры требовалась модернизация или полная перестройка всех крепостей на русской границе, а это не дорого, а очень дорого. Немецкие крепости рассчитывались на огонь 150‑мм пушек или 240‑мм мортир, было ясно, что 280‑мм или снаряд дальнобойной 229‑мм мортиры они не выдержат». Опять немецкая точка зрения?
Что было фактически сделано по этому предложению, сказать трудно. В 1881 году новый император Александр III назначил Михаила Николаевича Председателем Госсовета. Автор намекает на подковёрные интриги «немецкого лобби» и фактическую ссылку в Канны, но из других источников известно, что Александр III относился к этому своему дяде с большим уважением, поэтому новое назначение соответствовало сложной внутриполитической обстановке 1880-х годов. Более того, назначение Михаила Николаевича председателем Госсовета отнюдь не означало освобождения его от должности шефа артиллерии (в «Военной энциклопедии» Сытина прямо говорится об исполнении им этой должности вплоть до своей кончины).  Однако, большая часть орудий, для которых разрабатывались орудийные повозки двойного и тройного веса, не были приняты на вооружение. С другой стороны, в 1914 году береговые 229‑мм и 280‑мм мортиры сняли из морских крепостей и отправили на фронт. 
Имя В.Кн. Михаила Николаевича упомянуто также в связи с присоединением его в 1895 году к группе военных реформаторов, жаждавших увеличения силы русской армии (и новых генеральских должностей). «Реформа выходила очень дорогой и шансов на реализацию не имела, но в артиллерийской части была весьма продуманной и подъёмной по финансам». Ну‑ну. 
Предлагалось полки перевести в трёхбатальонный состав, а из освободившихся батальонов сформировать новые полки и стрелковые бригады. Армейский корпус после этой программы должен был состоять из трёх пехотных дивизий 12‑батальонного состава, кавалерийской бригады, стрелковой бригады (4‑батальонной), артиллерийской дивизии, полкового саперного батальона (полковой, вероятно, потому что в статусе полка) с железнодорожной ротой и перевалочного госпиталя.
Почему кавалерии бригада, а не дивизия? Кавалерийских дивизий на все армейские корпуса не хватило бы при всём желании. Формирование новых кавдивизий - это достаточно дорого, но у немцев кавбригада в каждой пехотной дивизии. Чем мы хуже? Но в этом месте виделись большие финансовые проблемы.
Стрелковая бригада была логичным развитием отечественных, немецких и австрийских идей по использованию отдельных стрелковых батальонов. Одного батальона мало, поэтому четыре, объединённых в бригаду. Движутся в авангарде, прикрывают фланги, служат личным резервом комкора. Военная теория того времени предполагала использование батальонов как основной тактической единицы. Задача командования бригады прежде всего парадная и хозяйственная. Использование бригады полным составом не предполагалось. Но бригаде положен стрелковый артдивизион.
Железнодорожная рота должна иметь несколько десятков верст «декавилек» и полуроту для охраны дорог и складов, возможно даже роту для этих целей в составе саперного батальона. В военное время надо мобилизовать рабочую команду (прежде всего, грузчиков и подсобных рабочих) и строительную полуроту со своей лесопилкой на конной тяге, которая строила бы деревянные строения на станциях разгрузки и по всей длине железных и гужевых дорог, а также бараки перевалочного госпиталя при станции разгрузки. Конная тяга вагонов, как это принято в то время. Были вопросы, не отвлечем ли мы от войны мобилизованных? И расходы. Русско-японская и первая мировая войны показали правильность этой идеи (напоминаю, что в русско-японскую для этих задач пришлось выдергивать солдат из строевых частей).
Артиллерийская дивизия. Вся артиллерия в то время сосредочена в армейском корпусе, придаётся пехотным дивизиям. Создание дивизионов позволило увеличить число батарей в полевых артбригадах. По замыслу генерал-фельдцейхмейстера должно быть 2‑3 артиллерийских бригады и отдельный дивизион конной артиллерии для кавалерии.
В то время была точка зрения, что комкор имеет право распоряжаться всей артиллерией, как захочет. И здесь предполагалось действие по обстоятельствам. Пехотной дивизии придавался артдивизион либо артбригада, если бригады в армейском корпусе всего две, то один или два дивизиона 4‑батарейного состава: батарейная батарея, 2 легких батареи и одна мортирная или облегченная. У комкора оставались дивизион 152‑мм мортир, артдивизион стандартного состава, как резерв комкора, и дивизион стрелковой бригады, облегченные батареи должны придаваться стревым батальонам или служить резервом комкора. Основным орудием кавалерийских бригад должна служить конная 87‑мм пушка, облегченная для стрелковых артдивизионов она же, но с сиденьями для перевозки расчёта, как в полевой артиллерии. И в конном и стрелковом дивизионе нужны батарея 87‑мм мортир, тело орудия от крепостной 34‑линейной мортиры, 8 орудий в батарее, и батарея 107‑мм легких гаубиц. 4 батареи в каждом конном или стрелковом дивизионе, в конных по 6 орудий, кроме батареи 87 мм мортир. В стрелковом дивизионе все батареи 8‑орудийные.
Дивизион 152-мм мортир самый большой, целых 5 батарей, но из них 3 вооружены 152‑мм мортирами и две батареи по 8 87‑мм мортир. Всеми батареями 87‑мм мортир командуют капитаны.
Кроме того, В.Кн. Михаил Николаевич предлагал вернуться к изучению вопроса использования траншейных 63‑мм (2,5‑дюймовых) пушек и мортир.
Кроме того он ознакомился с мнениями генералов и офицеров и поддержал идею возвращения к 12-орудийным батареям, как в войну 1812 года. Батарейная батарея должна состоять из 8 107 мм батарейных пушек и 4 152 мм мортир. Лёгкая батарея должна состоять из 8 87 мм пушек и 4 107 мм гаубиц, облегченная из 6 63 мм пушек, 4 87 мм мортир, 6 63 мм мортир. Облегченная батарея - это тоже возвращение к истокам, егерям тогда придавались лёгкие пушки. Итого 52 орудия в артдивизионе. 63 мм пушки и мортиры могут вести огонь боеприпасами 63 мм горных пушек.
У комкора тяжёлый дивизион из 152 мм мортир или гаубиц и мортирный дивизион с 2 батареями по 12 107 гаубиц и 2 батареи по 12 или 16 87 мм мортир.
Кроме того В.кн. Михаил Николаевич предлагал реформу осадной артиллерии. Создание дополнительных отдельных артполков, которые в мирное время в крепостях, в военное входят в состав полевых войск. Или постепенное перевооружение осадной артиллерии на орудия от 63 до 356 мм. По факту всё ограничено 203 мм и 229 с оговорками, новые орудия калибром 203, 229, 280 и 356 мм. В случае 63 и 87 мм мортир надо понимать, что лёгких мортир для поражения вражеских окопов осколочными снарядами на тот момент просто не было в наличии.
Автор пишет о том, что сам Великий Князь окончательно вернулся в ссылку в Канны, но по факту он исполнял обязанности Председателя Госсовета вплоть до 1905 года, а в Каннах стал сидеть безвылазно только с 1903 года, из‑за ухудшившегося здоровья. 
Любопытно, что когда в 1913 году немецкая разведка доносила в Берлин о содержании новой Большой военной программы, многое в ней перекликалось с предложениями реформы 1895 года – и корпуса в 40 батальонов со стрелковыми бригадами, и кавалерийская бригада в каждом корпусе. Ну а тема перехода к 12-орудийным батареям еще будет раскрыта далее.

Изменено 17 July пользователем Вандал

[Вандал]

"Десятилетие упущенных возможностей"?
Разработка новых образцов артиллерии велась ни шатко, ни валко, по крайней мере, такое мнение складывается из написанного Автором.
В первой половине 1890-х годов началось проектирование новых орудий осадной и крепостной артиллерии под бездымный порох. 152-мм пушка в 200 пудов (изначально называлась длинной) предназначалась для замены пушки в 190 пудов. Пока спроектировали, пока изготовили, пока обстреляли, уже наступил 1904 год. Новый военный министр Сахаров, пользуясь военными условиями, заказал её производство, приняв на вооружение задним числом. Несмотря на старомодный лафет, пушка эта была, серийно выпускалась, в первую мировую войну пригодилась.
Работы над пушками (или мортирами, или гаубицами) аналогичного калибра в 70 и 90 пудов свернули в пользу единого образца – пушки (гаубицы) в 80 пудов, стрелявшей снарядами в 41 кг от пушки в 200 пудов. В 1897 году была изготовлена опытная пушка, после чего начались долгие испытания. Пушка должна была заменить старую пушку в 120 пудов, имея дальнобойность не хуже. Постоянно что-то не получалось, то дальнобойность оказывалась ниже заявленной, то лафет расходился, потом лафет вообще решили кардинально переделать, сделав современные противооткатные приспособления с откатом по линии оси ствола. В итоге, испытания продолжались до 1910 года, когда уже принимались на вооружение гаубицы нового поколения.
Военный министр Сахаров, опять же, пользуясь военным временем, сделал заказ на 203‑мм лёгкие пушки в 200 пудов и 229‑мм мортиры. Выпуск мортир мог быть начат Пермским заводом в 1906 году, но заказ отменили. Что касается 203 мм лёгких пушек, то по ним вообще мало что было сделано.
Полный провал был и по орудиям меньшего калибра. Хотели 107‑мм дальнобойную осадную пушку с дальностью стрельбы 15 километров, получили только 12 километров и ресурс всего в 300‑400 выстрелов. Хотели новую батарейную пушку с дальнобойностью 9,5 км, как у старой 107‑мм осадной, получили только 8 км, плюс пушка зарывалась в грунт. Хотели 107‑мм лёгкую пушку, по сути гаубицу, получили дальнобойность всего 5 км и скорострельность 1,5 выстрела в минуту, явно недостаточно. В 1901 году был объявлен конкурс на новую лёгкую гаубицу.
По особо мощным орудиям были, скорее, мечтания. 10‑дюймовая дальнобойная мортира должна была стрелять снарядами от 10‑дюймовой пушки береговой артиллерии. Артком долго решал вопрос и так ничего и не решил. Обуховский завод предлагал на базе корабельной 12-дюймовой пушки (305 мм) обр. 1892 сделать 14‑дюймовые (356 мм) осадную пушку и мортиру. Благодаря более слабому заряду можно было сделать стенки ствола потоньше, за счёт этого и калибр больше. Пушка – длиной в 25 калибров, весом 1500 пудов с облегченным стволом или 2100 пудов с тяжёлым, вес снаряда 31 пуд (508 кг). Мортира – 12 калибров, масса ствола 900 пудов плюс 50 пудов затвор, что уже позволяло возить её по шоссе 12 лошадьми в дышле и ещё десятью в уносе. Тоже ничего не решили. 13‑дюймовая (330 мм) мортира в 550 пудов, опытный образец заказан в 1904 году, но заказ вскоре отменён. В компанию к ней предлагали единорог в 950 пудов с длиной ствола 14 калибров, с теми же снарядами, поршневым затвором по типу морских орудий и гидропневматическими противооткатными устройствами. Тоже отменили заказ.
Апофеозом всей этой гигантомании стало распоряжение В.Кн. Сергея Михайловича, изготовить к 200‑летию Санкт-Петербурга современную мортиру 9‑пудового калибра (то есть, по современному, 15‑дюймовую, 381 мм). Вес ствола такой мортиры, длиной в 8 калибров, составлял 1000 пудов. Спроектировали, но к юбилею не успели, а потом не до того стало.
Из успехов, надо отметить запуск в серию и принятие на вооружение (тем же Сахаровым) горной 76‑мм пушки обр. 1904. Ну и, конечно, трёхдюймовки.
В том же, что касается теоретической мысли, всё было хорошо. Автор рассказывает курьезную историю. В 1898 году военным министром стал Куропаткин. Это был типичный пехотный офицер, выпускник Николаевской академии, артиллерии он не знал. С его точки зрения, основанной на боевом опыте, трёхдюймовок со шрапнелями, которые на тот момент уже разрабатывались, было достаточно для всех нужд армии. Однако его подкараулил удар с неожиданной стороны.
На одном из заседаний, посвящённых артиллерии, неожиданно был выдвинут тезис, что проблемы в минувшей войне с Турцией вызваны отказом от «единорогов». Речь завели о духовной стороне, а на аргумент, что вопросы веры относятся к ведению Синода, вспомнили о царях, при которых единороги успешно воевали с супостатом. Потом дело дошло до народа. Военный министр понял, что, неожиданно для всех, старые добрые единороги — это, во-первых, православно, во-вторых, самодержавно, в-третьих, народно. И за "Веру, Царя и Отечество" надо воевать при помощи единорогов. Самой же забавной в этой дискуссии была техническая сторона вопроса, каким должен быть современный «единорог».
Естественно, никто не призывал возвращаться к «единорогам» времён Екатерины Великой и Отечественной войны. Современный «единорог» – это стальной ствол, поршневой затвор с обтюратором Банжа, гидравлический тормоз отката, пружинный или пневматический накатник, и, при этом, картузное заряжание с несколькими зарядами. То есть, попросту говоря, современная гаубица. Где-то так и есть: «единороги» были предшественниками современных гаубиц, причем, в большей степени, чем тогдашние европейские гаубицы.
Была предложена и полная линейка калибров.
Четверть-пудовый единорог имел калибр 122 мм, нужен короткой и длинной пропорции. 122‑мм единорог короткой пропорции со стволом 12 калибров, нераздельная возка шестёркой лошадей, дальность стрельбы 5 вёрст, компрессор гидравлический, накатник пружинный. 122 мм единорог длинной пропорции со стволом 20 калибров, нераздельная возка восьмёркой лошадей, дальность стрельбы 8 вёрст, снаряды в передке не возим.
Полупудовый единорог, то есть 152-мм, тоже предлагался в короткой и длинной пропорции. Полевой единорог короткой пропорции – это проходившая в то время испытания 152‑мм пушка в 80 пудов, только с гидравлическим тормозом отката и пружинным накатником. Осадный единорог длинной пропорции – это примерный аналог 152‑мм пушки в 120 пудов под бездымный порох с поршневым затвором и с гидропневматикой в системе отката.
Пудовый единорог тоже короткой и длинной пропорции. В целях унификации снарядов, калибр – 203 мм. Короткий единорог со стволом 12 калибров, длинный – со стволом 20 калибров.
Трёхпудовый единорог. Снаряды опять же унифицированы с 280‑мм береговыми мортирами. Масса орудия 1000 пудов, стационарный лафет на бетонном или деревянном основании, гидравлические цилиндры вертикального наведения, электропривод горизонтального наведения, гидравлический тормоз отката, пневматический накатник от корабельных 254‑мм пушек, телескопический электрический прибойник и т.д. Возможно передвижение по железным дорогам системы Декавиля.
Кроме того, на совещании обсуждалась необходимость возвращения батарейных (107‑мм) и 24‑фунтовых (152‑мм) пушек.
Предложения имели последствия: четверть-пудовые «единороги» короткой пропорции вылились в 122‑мм гаубицы обр. 1904 года, которые даже приняли на вооружение (правда, гаубицы, по оценкам наших артиллеристов оказались инкуда не годными).

Изменено 17 July пользователем Вандал

[sanitareugen]

Выглядит как фантазии. Но неясно, автора ли, авторов сочинений, которые он использует (и не ссылается) или действительно был такие прожекты. Но навскидку только режет глаз "122мм гаубица обр. 1904 года". Похоже на то, что это 120мм (12sm) гаубица Круппа, купленная в ходе РЯВ, а 122 появилось при обратном переводе.

[sanitareugen]

Впрочем, и перевозка 16-тонного орудия на "декавильках" выглядит... занимательно.

[Вандал]

Выглядит как фантазии. Но неясно, автора ли, авторов сочинений, которые он использует (и не ссылается) или действительно был такие прожекты. Но навскидку только режет глаз "122мм гаубица обр. 1904 года". Похоже на то, что это 120мм (12sm) гаубица Круппа, купленная в ходе РЯВ, а 122 появилось при обратном переводе.

Нет, такие действительно были. Причём, аж две: Обуховского и Путиловского заводов. К гаубице Путиловского завода я ещё вернусь. 

Впрочем, и перевозка 16-тонного орудия на "декавильках" выглядит... занимательно.

А вот тут чёрт его знает, на самом деле. Специальные многоосные тележки для перевозки секций миноносцев, бронеплит и прочих объёмных грузов, в России были. Да, для обычных железных дорог, но отмасштабировать под декавильки - не проблема. 16 тонн -- не так чтобы много, всего лишь нормальный товарный вагон, полностью загруженный.

 

[sigulin.maxim]

такое ощущение, что здесь реально приведены какие то немецкие источники довоенные. т.е. то что немцы/австрийцы знали и выдумывали о российской артиллерии. Причем судя по всему со всем уважением выдумывали.

[Вандал]

Уроки русско-японской войны
Я сосредоточусь на уроках, которые повлияли на развитие артиллерии в 1906-1914 годах.
1) Русская армия использовала в полевой войне орудия крепостной и осадной артиллерии: 107‑мм осадные пушки, 152‑мм 120‑пудовые пушки, 203‑мм мортиры и 203‑мм 190‑пудовые пушки. Причем, нередко, орудия использовались повзводно (по 2 орудия), а не батареями. Опыт был признан удачным, тяжелая артиллерия получила право на существование в корпусах и армиях. Были проведены конкурсы на новые образцы для тяжелой полевой артиллерии, их производство было развернуто.
2) Русско-японская война показала необходимость наличия артиллерии в боевых порядках пехоты. Необходимо было разработать образцы, принять на вооружение, развернуть серийное производство, сформировать новые батареи. Здесь запоздали, к началу войны были только принятые на вооружение образцы.
3) В русско-японскую войну, особенно в Порт-Артуре, широко применялась траншейная (окопная) артиллерия: малокалиберные пушки, в основном, 47 мм, снятые с кораблей, и бомбомёты (это такой предшественник миномётов, делалась большая надкалиберная мина с штоком, вставлявшимся в ствол, и оперением, стабилизировавшим её в полёте, которая выстреливалась из той же 47-мм пушки по навесной траектории на небольшое расстояние).
От себя добавлю, что, конечно же, русско-японская война дала и ряд уроков по применению артиллерии, в том числе, стрельбу с закрытых позиций, использование которой дало очень хорошие результаты в кампании 1914 года.
Внедрять в русскую артиллерию опыт, полученный в русско-японскую войну, пришлось уже новому персонажу – генерал-инспектору артиллерии и начальнику Главного артиллерийского управления Великому князю Сергею Михайловичу. Поэтому, рассмотрим далее, что это была за личность, и как он добивался роста силы русской артиллерии.

[Вандал]

1906-1914
Генерал-инспектор артиллерии
«В отношении столь хорошей подготовки русская артиллерия обязана была главным образом своему генерал-инспектору, который в течение десятилетия, предшествовавшего войне, все свои знания и своё большое искусство в артиллерийской стрельбе, всё своё внимание отдавал боевой подготовке артиллерии. Если в области организации, усиления и снабжения артиллерии, непосредственно не подведомственной генерал-инспектору артиллерии, далеко не все его начинания получали осуществление, а некоторые встречали иногда противодействие со стороны военного министра, то в области боевой подготовки личного состава артиллерии он был почти полновластным хозяином.» (Барсуков Е.З., «Артиллерия русской армии (1900-1917 гг.)», том IV, часть 6, глава 1)
Этот отзыв дорогого стоит, ведь он был издан в 1948-1949 годах, когда хвалить царственных особ не было принято. Да, отзыв обезличен, и советский читатель, скорее всего, не знал, что означенный пост с 1905 года занимал Великий князь Сергей Михайлович – сын Михаила Николаевича.
Службу он начал в 1885 году в Лейб-гвардии конно-артиллерийской бригаде, и прошел все командные ступени от вольноопределяющегося и до командира бригады. Причем, он был не просто строевым офицером – за его плечами Михайловская артиллерийская академия. Вот это сочетание теории и практики сделало его блестящим артиллерийским офицером.
Какие же взгляды были у Сергея Михайловича на артиллерию? Он считал, что на первом месте должна быть боевая подготовка расчетов. Именно на проверку боевых качеств артиллеристов он делал упор в своих «внезапных» проверках. На самом деле эти проверки были внезапными без кавычек – никто не знал планов его проверки, поэтому заранее подготовиться к ним было невозможно. Либо личный состав батареи был подготовлен хорошо, либо батарея не проходила проверку.
Сергей Михайлович в совершенстве знал обязанности каждого номера в расчёте, чем и пользовался. В ходе проверки он заменял одного из нижних чинов и выполнял все действия строго по указам командиров. Неточности, а тем паче ошибки – и за этим следуют оргвыводы.
Еще одной особенностью «внезапных» проверок было то, что генерал-инспектор столовался не с офицерами, а с нижними чинами. Поэтому кормили в артиллерии очень хорошо.
Именно Сергей Михайлович обеспечил артиллерию в русско-японской всем необходимым для организации стрельбы с закрытых позиций. После войны он сделал это умение обязательным для всей артиллерии.
В ходе проверок, Сергей Михайлович познакомился со всем офицерским составом артиллерии, и уж командиров батарей знал всех поимённо. Случайных повышений при нём быть не могло.
Ну а насчёт «клубнички», сиречь сожительствования с Матильдой Кшесинской и одаривания её брюликами, спорить об этом пункте не о чем.  Грешен был Сергей Михайлович, не устоял перед обаянием Матильды. Что тут сказать? Сталин по подобному случаю как-то высказался: «Что делать будем? Завидовать будем!» А вот насчет того, что брюлики Сергей Михайлович покупал за казенный счёт, обворовывая свою любимую артиллерию, тут вряд ли. Брюлики были, но воровства и коррупции не было. Сергей Михайлович был вполне состоятельный человек, и мог порадовать любимую женщину средствами из своего кармана. А за его франкофилией (якобы, подмазали его французские фабриканты) стояли вполне прагматичные основания, к которым мы ещё вернёмся далее.
В завершение, ещё один отзыв. В марте 1917 года генерал Деникин был назначен помощником начальника штаба при Верховном главнокомандующем, при том, что начальник штаба генерал Алексеев фактически уже исполнял обязанности главнокомандующего. Сергей Михайлович к этому моменту был фактически отстранен от должности и подал прошение об отставке. Напоследок он явился в штаб сдать дела. Деникин вспоминал: «Два доклада Сергея Михайловича нарисовали мне такую отчетливую картину состояния русской артиллерии, подчеркнули такое изумительное знание им личного состава, что я искренно пожалел об уходе такого сотрудника». Деникин монархистом отнюдь не был.

 

О «франкофилии» Великого князя Сергея Михайловича
С лёгкой руки Широкорада был запущен слух о небескорыстном предпочтении Сергеем Михайловичем французских артсистем. Каковы же факты? Широкорад «свидетельствует»:
1) Несмотря на то, что на конкурсе 48-линейных гаубиц победила немецкая гаубица Круппа, наряду с ней на вооружение приняли и французскую гаубицу «Шнейдер».
2) На конкурсе 6-дюймовых гаубиц было отдано предпочтение французским гаубицам «Шнейдер», а не немецким.
3) На конкурсе 8-дюймовых гаубиц предпочтение опять же отдали гаубице «Шнейдер», а не «Крупп», несмотря на более высокие характеристики последней. Угол возвышения гаубицы Круппа составлял 60º, против 40º у гаубицы «Шнейдер», однако, с подачи Сергея Михайловича была написана «явная глупость» о том, что 8-дюймовые гаубицы не предназначены для борьбы с бетонными укреплениями. Как говорится, шли на любые ухищрения, только бы принять на вооружение «правильный» образец.
4) Немцы (Крупп и Эрхард) предлагали 11-дюймовые мортиры, но им предпочли аналогичные мортиры «Шнейдер».
А теперь посмотрим, что на самом деле скрывалось за всеми этими решениями.
1) Уже победа на конкурсе 48-линейных гаубиц немецкого образца прямо говорит о непредвзятости Сергея Михайловича. Причина же принятия на вооружение наряду с немецким еще и французского образца следующая. Крупп предоставил право выпускать свои гаубицы только Путиловскому заводу и заводам Артиллерийского ведомства (это Петроградский артиллерийский завод). Наши артиллеристы хотели выпускать как можно больше гаубиц, и для этого требовалось наладить их выпуск на заводах Морского ведомства (Обуховский) и Горного ведомства (Мотовилиха в Перми). Тогда Сергей Михайлович заключил второй контракт с «Шнейдер», который оказался более сговорчивым. 
Есть еще один момент: сейчас уже считается практически установленным фактом, что 42‑линейная тяжелая полевая пушка обр. 1910, равно как и родственная ей французская 105‑мм тяжёлая полевая пушка обр. 1913, это, по сути, доработанная французскими инженерами пушка Путиловского завода, в капитал которого французы активно вошли в это время. Так вот Автор считает, что 48-линейная гаубица обр. 1910 года («Шнейдер») точно так же является доработанной французами гаубицей Путиловского завода, то ли 1904 года, то ли её дальнейшего развития. Уж очень похожи по конструкции Путиловская гаубица 1904 года и гаубица «Шнейдер», в то время как «родные» французские образцы выпускавшиеся ранее, слишком отличаются.
2) На конкурсе 1908 года конкурировали пять образцов 6-дюймовых гаубиц: французский от «Шнейдер», шведский от «Бофорс», австрийский от «Шкоды» и два немецких – Круппа и Эрхарда (Рейнского завода). Большинство отсеялись. «Шнейдер» и «Крупп» шли ноздря в ноздрю, но предпочтение волевым решением было отдано французской гаубице. Причина – гидропневматика в откатных механизмах «Шнейдер» против гидравлики и пружин в откатных механизмах «Крупп». Решение оказалось правильным – гидропневматика служила русским артиллеристам верой и правдой, в то время как немцы, приняв на вооружение гаубицу обр. 1913 от Круппа, намучились с пружинами, ресурс которых составлял всего 500 – 1000 выстрелов. Не забываем, что Сергей Михайлович закончил Михайловскую артиллерийскую академию, так что в матчасти разбирался. Ну и до кучи, поршневой затвор «Шнейдер» был более доступен большинству наших заводов в освоении, чем клиновой немецкий затвор.
3) 8-дюймовых гаубиц испытывалось три образца: «Виккерс», «Шнейдер» и «Крупп». У самого Широкорада написано, что у «англичанки» текла гидравлика, так как на сильных морозах прокладки становились хрупкими, а у «немки» сильно вибрировали откатные части (интересно, как, при такой вибрации, на испытаниях получили удовлетворительную точность стрельбы?). «Француженка» просто не имела подобных недостатков. Что же удивляться её победе в конкурсе? Что же касается «явной глупости», то параллельно с испытаниями опытных образцов гаубиц прошли испытания новых бетонных укреплений на острове Березань. Вообще-то они проходили по инженерному ведомству, искавшему наивыгоднейшие формы для новых фортов, но Сергею Михайловичу эти результаты были известны. И вывод был такой, что новые бетонные перекрытия держат даже 11‑дюймовые бомбы, что уже говорить о 8‑дюймовых. Война тогда ожидалась маневренная, до создания дотов и блиндажей из быстросборных бетонных конструкций было ещё далеко. Так что никакой глупости здесь нет.
4) Об 11-дюймовых мортирах. Немецкая мортира Круппа была просто слишком тяжёлой, буксировать её конной тягой было невозможно, а удовлетворительной тракторной тяги на тот момент еще не было (первый трактор Сергей Михайлович увидел на маневрах французской армии только в 1913 году). Если же перевозить по полевым железным дорогам, то её вес получался наоборот, слишком малым, в предельном для такого способа перевозки весе 1200 пудов можно было сделать 14- или 15-дюймовую мортиру. Что касается Эрхарда, то, победив в конкурсе, он сам снялся с него, отказавшись поставлять эти мортиры или помогать в налаживании их производства. Тем не менее, позднее Пермскому заводу поручили освоить их выпуск.
Так что, при всём богатстве выбора, альтернативы мортире «Шнейдер» не было.

Изменено 17 July пользователем Вандал

[Вандал]

«Планов громадье» по тяжёлой артиллерии
Здесь Автор ступает на тонкий лёд фантазий и домыслов, которые не подтверждаются другими источниками (тем же Барсуковым или Бескровным). Автор считает, что причина здесь – в принижении в советское время достижений царской России. Но, думается мне, причина здесь в том, что Автор выдает желаемое за действительное. В ход идут попытки доказать, что была некая «неучтенка» (типа, Мотовилихе поручили делать стволы, замки и лафеты 42-линейных пушек, сборка с изготовлением люлек и колёс велась Киевским арсеналом и ни там, ни там, выпущенные орудия по учёту не проходят), и даже абсурдные заявления типа: «А докажите, что мое предположение ошибочно».
Тем не менее, кое-что, написанное Автором, оказалось верным. Поэтому я всё-таки изложу его точку зрения со своими критическими замечаниями.

Пункт 1. Полевая тяжёлая артиллерия
В 1906 году в пяти разных крепостях Европейской части России сформированы 5 дивизионов трехбатарейного состава, в каждом по 8 107‑мм осадных пушек и 4 6‑дюймовых пушки в 120 пудов. Уже в конце 1906 года Сергей Михайлович лично устроил всем пяти дивизионам внезапную проверку боевой готовности и обязательными стрельбами. Говорят, что отстрелялись только два дивизиона, поскольку два дивизиона не смогли выехать из казарм, а ещё один увяз в сугробах, внезапно появившихся в декабре месяце на полигоне. Это, как говорится, было первое знакомство крепостных артиллеристов со своим новым начальством. О последствиях умалчивается. В следующую проверку уже все нормально выехали и кое-как отстрелялись с закрытых позиций, используя полевой телеграф.
В 1912 году, якобы, эти дивизионы перевооружили на новые орудия: 107-мм пушки обр. 1910 и 152‑мм гаубицы обр. 1910. Спустя месяц Сергей Михайлович устроил очередную внезапную проверку дивизионов на предмет их ознакомления с новой матчастью.
В июле 1914 года началась война, и они, в соответствии мобилизационным расписанием отправились на фронт. В крепостях был конский состав для десяти дивизионов: 5 выше­упомянутых для усиления фронтов и 5 для дивизионов двухбатарейного состава для усиления армейских корпусов по 8 152 мм гаубиц обр. 1909 года. Было ещё 6 дивизионов по 3 батареи (по 12 152 мм гаубиц обр. 1909), но на фронт по мобилизации отправились только два из них, остальные отправились на фронт по завершению мобилизации, то есть когда схлынул основной поток первых недель войны.
Далее дословно цитирую Автора:
«Один из пяти дивизионов, сформированных в 1906 году, прибыл на усиление Северо-Западного фронта. Далее начинаются интересные вещи: в дивизионе 8 тяжелых полевых пушек и 4 тяжёлых полевых гаубицы. 107 мм пушки считались тяжелыми. Но в составе армии было всего 4 тяжёлых орудия, почему-то посчитали только 152 мм гаубицы.»
И опять цитирую Автора:
«В начале войны в 7 корпусах было по дивизиону трехбатарейного состава. Формально 8 дивизионов, 24 батареи. В каждой батарее по 6 орудий в составе 3 двухорудийных взводов, 4 152 мм гаубицы и 2 107 мм пушки.
Обычно это указывают, как очень мало по сравнению с иностранцами, и даже пишут по 96 орудий (по факту 144), но... при мобилизации эти дивизионы развертывались в бригады, батареи в дивизионы. Что было и сделано: развёрнуто 6 бригад 1-5 и 1-ая Сибирская и 2-я Сибирская в процессе формирования. Что даёт нам 21 дивизион при плане в 20. Так, а кому не хватило? При мобилизации 1-5 и 1-я Сибирская тяжёлые артиллерийские бригады выехали на фронт, итого 18 дивизионов. Планируемая 2-я Сибирская тяжёлая артиллерийская бригада находилась в стадии перевооружения с 152 мм пушек в 120 пудов и 107 мм осадных пушек и её просто раздербанили на отдельные батареи по мере готовности. По большей части прибыли на фронт в 1915 году. Что интересно, один тяжёлый дивизион уехал на фронт с 1 Сибирским армейским корпусом и прибыл в сентябре 1914 на фронт, 10-я армия.
При ближайшем рассмотрении выясняется следующее: 20 дивизионов, это только 5 артиллерийских бригад европейской России. При каждом из дивизионов при мобилизации из скрытого кадра формировали полевой тяжелый артиллерийский дивизион, которые прибывали на фронт с теми корпусами, при которых они были в мирное время. То есть на базе каждого тяжёлого мирного времени дивизиона формировалась не одна бригада, а бригада и дивизион. Это даёт нам серьёзную прибавку в 33%. Более того, уже весной 1915 часть дивизионов должны были развёртываться в артбригаду и три дивизиона: один, вооружённый 12 152 мм гаубицами обр. 1910 года, второй, вооружённый 8 152 мм гаубицами обр. 1910 года и 4 107 мм пушками обр. 1910 года, и дивизион государственного ополчения с 12 107 мм осадными пушками.»
Итак. Автор утверждает, что 1) в составе крепостной артиллерии в 1906 году были сформированы пять дивизионов, которые в 1912 году получили современную матчасть, а в 1914 году поехали на войну; 2) в 1914 году при корпусах было семь полевых тяжёлых дивизионов, из которых при мобилизации развернули 6 бригад и пять отдельных дивизионов (2-й Сибирский в связи с перевооружением со старой матчасти на новую задержался отправкой на фронт до 1915 года); и 3) в советских исследованиях пять дивизионов из состава крепостной артиллерии не учитываются, равно как и пять второочередных дивизионов. Вопрос серьезный, потому что даёт представление о планах и о возможностях по формированиям. 
Главная проблема в том, что даже сейчас не находится следов крепостных дивизионов, хотя энтузиасты в архивах работают. Например здесь:
 https://ria1914.info/index.php?title=Категория:Артиллерия&d=2 [1]
Что я нашёл. Что там было в крепостях в 1910-1914 годах, непонятно. Осадную артиллерию расформировали, крепостная оставалась в учёте крепостей, и во время войны из них было сформировано большое число новых подразделений и частей, о чем написано и у Барсукова, и можно найти на [1]. Поэтому можно говорить только о той тяжёлой артиллерии, которая засветилась в расписаниях и в [1].
Накануне войны было пять дивизионов трёхбатарейного состава (№№ 1-5) в европейской части России и два (1-й и 2-й Сибирские) в Сибири и на Дальнем Востоке. Кроме того, артиллерийская бригада 3-й Сибирской стрелковой дивизии имела специфическую организацию, в том числе тяжёлый дивизион трёхбатарейного состава.
У Барсукова и прочих говорится о том, что при мобилизации на войну поехали 60 батарей полевой тяжёлой артиллерии, в том числе 41 гаубичная и 19 пушечных. Эти 19 пушечных батарей для нас важны, потому что, в отличие от пушек, с гаубицами непонятно, сколько их было выпущено. Вкратце: заказ Путиловскому заводу составил 180 гаубиц обр. 1910 года – на 41 батарею плюс запас 10%, но Автор пишел, что были еще и гаубицы французского производства, и «ознакомительный» заказ в 1911 году Пермскому заводу на 60 гаубиц, про который французы говорили, что он выполнен до конца 1913 года. И был, якобы, ещё и второй заказ Путиловскому заводу тоже на 180 гаубиц, выполненный до конца 1914 года, который, якобы, начали сдавать ещё до начала войны. 
А вот 107-мм пушек в августе 1914 года было всего 80 (первоначальный заказ на 84 пушки – на 19 батарей плюс запас 10% практически исполнен). Вплоть до 1914 года производились они только во Франции, первый заказ (в ходе исполнения увеличенный в полтора раза – до 122 пушек) был выполнен только весной 1915 года, второй срочный заказ в 200 пушек заключенный, якобы, во время визита Пуанкаре в Петербург в 1914 году (на минуточку, в июле, буквально, за считанные дни до начала войны), никак не мог начать исполняться ранее 1915 года, а с пушками, которые, якобы, выпускали россыпью на Мотовилихе и собирали на Киевском арсенале, история вообще тёмная (Мотовилиха была в очень тяжёлом положении в 1914 году).
Так вот я, на основе имеющихся у меня расписаний и [1] высчитал, что это за 41+19 батарей. 7 тяжёлых полевых дивизионов (5 европейских и 2 сибирских), которые накануне войны содержались в разном составе (теоретически 18-орудийном, практически же большинство были 6-орудийными, по 2 орудия в батарее), при развертывании дали шесть бригад (1‑я – 5‑я и 1-я Сибирская), один дивизион (2-й Сибирский), который не разворачивался, но всё-таки поехал на войну сразу, плюс пять второочередных дивизионов (1‑й – 5-й). Каждая бригада – это три дивизиона, каждый первоочередной дивизион – это три батареи, из которых две гаубичных и одна пушечная. Итого получаем 38 гаубичных и 19 пушечных батарей. Три недостающих гаубичных батареи находятся в артбригаде 3-й Сибирской стрелковой дивизии. 
Вуаля, всё сходится. Получается, что никаких дивизионов из состава крепостной артиллерии нет. Но вот пять второочередных дивизионов всё-таки были, и они действительно не были учтены в советской статистике. Чем они были вооружены, вопрос интересный. Из [1] следует, что в них было либо две тяжелых батареи либо две тяжелых и одна легкая гаубичная (122-мм гаубиц). Возможно, тяжёлые батареи были вооружены старой матчастью (скорее всего, 6-дюймовые 120-пудовые пушки).
Что же это за дивизионы крепостей? Всё-таки, такие подробности, как внезапные проверки боеспособности Сергеем Михайловичем, не могут быть беспочвенной фантазией Автора. Сдаётся мне, что в 1906-1910 годах это были импровизации, на основе опыта русско-японской войны, когда из Владивостокской крепости и Киевского осадного парка в действующую армию прибыли, в общей сложности, 19 батарей. То есть, распорядился генерал-инспектор подготовить в рамках крепостной артиллерии пять дивизионов, которые в случае войны, должны были сразу отправиться на усиление действующей армии. Так сказать, для опыта и на первый случай. В конце года проверил, как было исполнено его распоря­жение, устроил нагоняй за ненадлежащее прилежание, в следующем году убедился, что из его нагоняя выводы сделаны, ну и дальше продолжалась эта история вплоть до 1910 года, когда было решено осадную артиллерию расформировать, а вместо этого начать формирование дивизионов тяжёлой полевой артиллерии, развёртывавшихся в военное время в бригады. Тут всё и закончилось, потому что на формирование пяти европейских дивизионов были пущены Виленский, Киевский и Кавказский парки, а вовсе не крепостная артиллерия, после чего надобности в пяти дивизионах крепостной артиллерии не было. Во всяком случае, перевооружение на новую матчасть тех крепостных дивизионов выглядит фантастикой: новой матчасти (107‑мм пушек и 152‑мм гаубиц обр. 1910) на эти дивизионы не хватало, так как формирование новых полевых тяжёлых дивизионов было более приоритетным. К тому же, в крепостную артиллерию шли не полевые 152‑мм гаубицы обр. 1910, а крепостные обр. 1909.

[Вандал]

Пункт 2. Тяжёлая артиллерия усиления полевой армии
Не буду увлекаться цитированием Автора, потому что пишет он много разного и противоречивого, а просто вкратце изложу суть.
1) В 1910 году, с подачи Сергея Михайловича, началось расформирование осадной и крепостной артиллерии, но делалось это с прицелом на создание в следующие годы тяжёлой артиллерии, которую можно было бы придавать действующей армии.
2) Перевод на новую структуру планировалось начать в 1916 году, а полное перевооружение на новую матчасть планировалось на 1921 год.
3) Программа предполагала, что в военное время будет формироваться 10 бригад, каждая в составе пяти дивизионов. Дивизионы должны были быть однородными. Планировалось иметь по одному дивизиону 203-мм гаубиц обр. 1913 и 152-мм пушек обр. 1910, а также три дивизиона 152-мм крепостных гаубиц обр. 1909. В каждом дивизионе должно было быть по три батареи, а все батареи должны были быть 4-орудийными (впрочем, было мнение, что 203‑мм батареи лучше сделать 2-орудийными). Особое мнение было у Сергея Михайловича, который считал, что в бригадах лучше иметь по 4 дивизиона (два дивизиона 152-мм гаубиц, вместо трёх), зато само количество бригад следовало увеличить до 15. Из этого, похоже, родилась идея, добавить впоследствии в эти бригады по пятому дивизиону 122-мм гаубиц, с 6‑орудийными батареями.
4) Каждая бригада – это генерал-майорская должность командира бригады и полковничья должность начальника штаба. Каждый дивизион – полковничья должность, каждая батарея – подполковничья должность. В мирное время это означало раздувание штатов, чему министры финансов и Дума противились. Были выбиты только 2 генерал-майорских и 21 полковничья ставки. Поэтому в мирное предполагалось иметь только две артиллерийских бригады, а дивизионы в их составе должны были иметь по 4-5 батарей. При мобилизации батареи как-то должны были развернуться в дивизионы, а дивизионы – в бригады.
5) Сюда же приплетаются многочисленные мифические тяжёлые дивизионы, которые якобы должны были быть сформированы к маю 1915 года, обеспечив тяжёлой артиллерией каждый корпус. Я не буду приводить здесь подробностей, потому что по части их количества и формирований у Автора вообще всё запутано и противоречит другим его постам.
Теперь, что могу сказать я по этому поводу.
1) По состоянию на 1914 год никто специально крепостную артиллерию не упразднял. Был упразднен ряд крепостей вместе с артиллерией, однако крепостные артиллерийские части часто переводились в те крепости, которые сохранялись. О крепостной артиллерии можно прочитать вот здесь: https://ria1914.info/index.php?title=Категория:Крепостные_войска Это у нас будет [2]. Например, Новогеоргиевская крепостная артиллерия по состоянию на 1910 год состояла из 24 рот, объединенных в 6 батальонов, а по состоянию на 1914 год была усилена до 38 рот, в том числе двух батальонов из Варшавской крепостной артиллерии, батальона из Зегржской крепостной артиллерии и двух рот из Либавской крепостной артиллерии.
2) и 3) Здесь ничего сказать не могу. Ни одной 203-мм гаубицы обр. 1913 наша армия не получила, но здесь, возможно, война виновата. Автор говорит о заказе на 32 203-мм гаубицы, которые должны были поступить из Франции в 1915 году. Почему-то, мы их не получили, хотя 280-мм мортиры обр. 1912 были поставлены и использовались вплоть до советско-финляндской войны. Производство 203-мм гаубиц должен был освоить Путиловский завод, но в 1914 году он не имел оборудования для производства артиллерии такого калибра, оборудование было заказано в 1914 году в Германии. 152-мм пушки и гаубицы в России выпускались, тем же Путиловским заводом и Пермским заводом. Кстати, 152-мм пушка обр. 1910 – это прямой «предок» нашей знаменитой МЛ-20, про которую Исаев писал, повторяя наших военных времён Великой Отечественной: «Где МЛ-20 – там победа». Лафет, конечно, другой, ствол стал подлиннее, дульный тормоз появился, но баллистика та самая.
Каким же получается состав тяжёлой артиллерии в 1921 году? По планам Главного Артуправления – 60-120 203-мм гаубиц обр. 1913, 120 152-мм пушек обр. 1910 и 360 152‑мм гаубиц обр. 1909. По предложениям Сергея Михайловича – 90-180 203-мм гаубиц, 180 152-мм пушек и те же 360 152-мм гаубиц. С учетом добавленных дивизионов 122-мм гаубиц – ещё 270 122-мм гаубиц. Это в дополнение к полевой тяжёлой артиллерии (полевые тяжелые артбригады и корпусные тяжёлые дивизионы). Автор пишет про то, что были мысли иметь матчасть не на 15, а на 16 бригад (еще 6-12 203-мм гаубиц, 12 152-мм пушек и 24 152-мм гаубицы). С позиций 1914 года – очень солидно, правда, за кадром остаётся вопрос, как обеспечить боепитание всей этой массы орудий. Переход к сплошной автомобилизации армейских тылов представляется насущной необходимостью.
4) Насчет штатов мирного времени, конечно, в 1916 году могло быть всё, что угодно. Замечу только, что по состоянию на 1914 год генерал-майорских должностей навскидку можно указать 7: это начальники Новогеоргиевской, Кронштадтской, Осовецкой и Брест-Литовской крепостных артиллерий, начальник Кронштадтской крепостной артиллерийской бригады и начальники 1-й и 2-й Владивостокской крепостных бригад. Плюс начальник Гродненской артиллерии, которая начала формироваться буквально перед началом войны (а значит, штатная должность была выделена). И была еще генерал-лейтенантская должность начальника артиллерии Владивостокской крепости. Как уже говорилось выше, крепостная артиллерия состояла из рот, объединенных в батальоны. В Новогеоргиевской артиллерии было, по-видимому, 9 батальонов, в Осовецкой – 2 батальона, в Брест-Литовской – не меньше четырёх батальонов. В Кронштадтской артиллерии было два полка, во Владивостокской – четыре. Полками и отдельными батальонами командовали полковники (должности могли занимать подполковники, но они считались командующими), ротами – капитаны и штабс‑капитаны.
Отсюда вопрос – может быть эти 2 генерал-майора и 21 полковник шли в плюс к уже имевшимся должностям крепостной артиллерии? Но тогда крепостную артиллерию точно никто сокращать не стал бы. Крепостная артиллерия – отдельно, а новые бригады тяжёлой артиллерии – отдельно.
Добавлю такое замечание. Автор постоянно использует название «батареи» применительно к крепостной артиллерии. Единственными батареями в составе крепостей были вылазочные батареи, да и их в 1910 году пустили на формирование мортирных дивизионов. В «крепостной» терминологии, батарея – это не постоянное подразделение, а оборудованная позиция, вместе с артиллерией и её расчётами. Причем, наряд сил на каждую батарею определялся обстоятельствами. Батальоны, скорее, обеспечивали обслуживание артиллерии в разных секторах крепости. Во время войны для действующей армии формировались уже батареи постоянного состава, при этом использовались матчасть и личный состав крепостных частей, но это уже другая история.

[Вандал]

Пункт 3. Сверхтяжёлая артиллерия
Здесь Автор опять говорит о вещах, которые не находят подтверждения в других источниках.
1) Обуховский завод подготовил проекты 229-мм пушки в 450 пудов и 356-мм мортиры в 1100 пудов и 280-мм пушки в 24 калибра тоже весом в 1100 пудов. 229-мм пушка стреляла 10-пудовым снарядом нового чертежа на 16 вёрст, якобы изготовлена и использовалась в опытах. 280-мм пушка и 356-мм мортира разработаны с участием нашего известного конструктора орудий Бринка. Данных по ним нет, якобы орудия были приспособлены для перевозки полевыми железными дорогами. Якобы, Бородинские торжества 1912 года и празднование 300-летия дома Романовых отняли все средства, которые хотели выделить на артиллерию, в том числе, и на опытные образцы, в результате чего эти орудия и не были воплощены в металле.
2) После Березанских опытов, после получения сведений о разрабокте австрийцами 42-см береговых мортир, и на основе анализа возможностей дорожной сети у наших границ, Сергей Михайлович решил заказать 406-мм мортиры. Якобы как береговые для Крепости Петра Великого, но из 48 предполагавшихся к заказу орудий 16 должны были использоваться как осадные для атаки Перемышля, Кракова, Кенигсберга и Торна. Из этих 16 орудий должны были быть сформирвоаны 4 дивизиона по 4 одноорудийных батареи. Мортиру спроектировал Дурляхер, но Обуховский завод, который, единственный, мог осилить их выпуск, был загружен заказами флота, поэтому мортиру заказали французскому Шнейдеру, который изготовил её, но не доставил в Россию из-за начавшейся войны. Впоследствии 406-мм мортиры использовались французами при штурме форта Дуомон у Вердена.
По первому пункту ничего сказать не могу, следов всех этих орудий не найдено. По второму пункту кое-что есть у Широкорада.
406-мм гаубицы (а не мортиры, длина ствола около 20 калибров) разрабатывались для береговой артиллерии на стационарных лафетах, поэтому использоваться для осад не могли. Проект генерала Забудского (а не Дурляхера, который разработал только один из вариантов лафета под неё) расссматривался Арткомом в 1913 году. Вес тела орудия 1800 пудов, что исключало транспортировку полевыми железными дорогами, но, впрочем, допускало, при наличии специального железнодорожного лафета, доставку прямо к вражеским крепостям по обычным железным дорогам после перешивки колеи. Во время войны была практически заново спроектирована осадная 406-мм гаубица. Ради мобильности пришлось пойти на уменьшение дальности её стрельбы с 16 до 10 км. Зато вес тела орудия уменьшился до 905 пудов. Обуховский завод в 1916 году получил заказ на 4 ствола со сдачей их в следующем году (в том числе двух – в марте 1917 года), но так ничего и не сдал, ни до революции, ни после. Из этого примера можно делать выводы о соответствии контрактных сроков реальным в Российской империи.
Что касается заказа 406-мм мортиры Шнейдеру, то об этом пишет Барсуков, но он отмечает только, что орудие не было получено. При контратаке форта Дуомон использовались 400-мм гаубицы Сен-Шамон, а не Шнейдер. При этом сами гаубицы были созданы на основе старых 370-мм морских пушек, у которых просто рассверлили стволы. При создании гаубиц французы ориентировались на успех немецких 42-см гаубиц, успешно использовавшихся для подавления фортов Антверпена, а вовсе не на орудие русского заказа.
Думается, что если бы аппетиты ограничили 356-мм гаубицами (или мортирами), то, при условии выдачи контракта Обуховскому заводу не позднее 1912 года, пару орудий могли бы получить к штурму Перемышля. Обуховский завод выпускал для флота 305-мм пушки.  Если уменьшить заряд, то, отказавшись от внутренней трубы, можно было вместо одной пушки делать до трёх таких мортир, с длиной ствола до 14 калибров. Если только информация об этом проекте правда, и проект был хорошо подготовлен.

Пункт 4. Конная, горная, штурмовая артиллерия
После русско-японской войны конная артиллерия была вооружена пушками обр. 1900 и 1902 в специальном варианте. У обычных пушек большинство членов расчета сидело на орудийном передке и на двух сиденьях, установленных на самой пушке справа и слева от ствола. У конных же орудий весь расчет сидел на лошадях, поэтому стало возможным несколько облегчить орудия, убрав места для членов расчёта. Но орудия всё равно выходили тяжёлыми для конной артиллерии. Родилась мысль сделать конную пушку на базе горной обр. 1909. Пушку сделали неразборной плюс расширили колею, так как обычная горная пушка при лихих разворотах имела тенденцию опрокидываться.
Пушка получила название конной пушки обр. 1912 года, в 1913 году Путиловский завод получил заказ на 320 таких пушек и, к апрелю 1914 года, якобы, его выполнил.
Но тут стало понятно, что эти пушки неправильные: баллистика явно неудовлетворительная, да и с боепитанием проблемы (считалось, что конная артиллерия будет питаться из парков полевой артиллерии, но конным пушкам обр. 1912 обычные снаряды от полевой трёхдюймовки не подходили). На базе трёхдюймовки была быстро разработана конная пушка обр. 1913, с укороченным до 27 калибров стволом и измененным лафетом. Как раз в это время рассматривалась реформа конной артиллерии, по которой конные дивизионы развёртывались в бригады, в составе мортирного дивизиона (2 4-орудийных батареи 122-мм гаубиц) и двух пушечных дивизионов (по 3 4-орудийных батареи 76-мм пушек). Заодно, кстати, реформировались и пулемётные команды: кроме 8-пулемётной команды в составе артбригады хотели иметь по 4-пулемётной команде в каждом полку, причём, пулемёты заменялись на «Виккерсы» на треногах во вьючном варианте. Заказ на 294 конных пушки обр. 1913 был выдан Путиловскому заводу перед самой войной, и, во время войны, вместо них было выпущено столько же 76-мм коротких пушек обр. 1913.
Во время русско-японской войны на вооружение была принята горная пушка обр. 1904. Обуховский завод выпустил 294 пушки плюс 15-процентный запас (ещё 44 пушки). Автор утверждает, что завод также выпускал пушки взамен потерянных и небольшие партии уже после войны, но архивы завода в советское время отправили в макулатуру, поэтому установить точное число выпущенных заводом пушек не представляется возможным.
В 1908 году заказ на 180 этих пушек получил Путиловский завод. Но пока производство велось, на вооружение была принята горная пушка обр. 1909, которая была лучше во всех отношениях. Администрации этого завода каким-то образом удалось провернуть финт ушами и всё-таки сдать армии весь этот заказ, а потом еще и получить заказ на замену этих пушек пушками обр. 1909 года. Об уровне владения матчастью Автором говорит тот факт, что он приписывает сей успех лично господину Путилову, который, для этого, должно быть, восстал из могилы.
В общей сложности Думой утверждено заказов на горную пушку обр. 1909 на 690 орудий, но здесь что-то не бъётся. 214 пушек заказано «Шнейдеру», 214 – Путиловскому заводу, ещё  180 тоже Путиловскому заводу на замену ранее выпущенных им пушек обр. 1904, 55 – Петербургскому артиллерийскому заводу. Итого только 663. При этом по штату полагалось только 346 горных пушек обр. 1909. Определенно, что-то не то с этими цифрами.
Якобы во время войны Обуховский завод возобновил выпуск горных пушек обр. 1904, но с рядом усовершенствований. Якобы с использованием этих пушек были сформированы девять новых 8-орудийных батарей. Для производства были задействованы мощности завода, ранее использовавшиеся для выпуска морских пушек Гочкисса калибром менее 75 мм.
По противоштурмовым пушкам обр. 1910 Автор ничего не пишет, а короткие пушки обр. 1913 года (по сути, непосредственный предшественник советской полковушки обр. 27) до начала войны запустить в производство не успели. Хотя по ним были большие планы, о чем далее.

[Вандал]

Предполагаемая реформа дивизионной и корпусной артиллерии
По этому пункту тоже не всё понятно. Когда эта реформа предлагалась, и почему она не прошла в итоге, Автором не раскрывается. Дальше буду излагать мысли Автора вперемешку с моими предположениями.
Как известно, после русско-японской войны артиллеристы предложили провести реформу. Про эту реформу можно почитать у Барсукова. Вкратце, предлагалось увеличить количество батарей в корпусе за счёт перевода легких полевых батарей из 8-орудийного в 6-орудийный состав. В корпусе должно было быть 23 батареи: 21 пушечная (в одной дивизии 12 батарей, в другой 9 батарей) и 2 мортирных в составе корпусного дивизиона, а всего 138 орудий. Что касается полевой тяжёлой артиллерии, то считалось желательным иметь по тяжёлому дивизиону на каждый корпус, который, согласно Барсукову, должен был состоять из двух батарей 152-мм гаубиц и одной батареи 107-мм пушек (все батареи 4-орудийные), а по другим данным соотношение пушек и гаубиц было обратным. По финансовым соображениям артиллеристы согласились на первый случай с меньшим количеством артиллерии, с введением её в состав армий. Барсуков пишет о том, что вопрос этот тянулся вплоть Балканских войн, и только после него началась лихорадочная деятельность по реорганизации, увенчавшаяся выдвижением в конце 1913 года Большой военной программы, которую приняли буквально за несколько дней до начала войны.
Автор утверждает, что главным препятствием этой реформе было большое количество вновь формируемых батарей. Командирами батарей в русской армии были подполковники, которые сидели на весьма серьезных окладах. И получается, что по новой реформе количество подполковничьих должностей в корпусе увеличивалось почти в два раза – с 14 до 23. А количество орудий в батареях при этом уменьшалось. Министр финансов соглашался на такую реформу при условии, что должность командира батареи стала бы капитанской. Но на это не соглашались артиллеристы, потому что куда девать всех тех подполковников, которые уже командовали батареями? Противоречие, казалось, неразрешимое.
Артиллеристы якобы стали изучать вопрос (якобы, с подачи Сергея Михайловича), а не превратить ли батареи, по факту, в дивизионы? Благодаря высокой скорострельности трёхдюймовки, трёх орудий в огневой единице для большинства задач было вполне достаточно. Ещё одной идеей, якобы, продвигавшейся Сергеем Михайловичем, было создание смешанных батарей со взводом гаубиц, поскольку мощности 76-мм снаряда было недостаточно. Рассматривались 9-орудийные батареи (3 взвода по 3 76-мм пушки), а также 8- и 11-орудийные (один взвод из двух 122-мм гаубиц и 2-3 взвода по 3 76-мм пушки). Якобы в 1912-1913 годах всё закончилось, потому что Генштаб был против смешанных батарей. Полагаю, ещё одной проблемой был недостаток офицеров в батареях, потому что каждой огневой единице нужны два офицера: один командует огнём, второй корректирует по телефону/телеграфу огонь с передовой. То есть, даже при трёх действующих отдельно взводах, требовалось увеличить количество офицеров с 6 до 8 человек (командир батареи, офицер, отвечающий за подвоз боеприпасов и по два офицера на каждый взвод).
Как эти игрища совмещались со следующим прожектом, я сказать не могу.
Сергей Михайлович, якобы, был сторонником французской организации артиллерии, в которой батареи были 4-орудийные, дивизионы 3-батарейные, а полки состояли из 3-4 дивизионов. Но опять же вопрос командных должностей. Отсюда, чуть ли не сразу после русско-японской войны, у него якобы родилась идея, увеличить батареи до 12 орудий, а внутри батарей ввести деление на роты по 4 орудия. Или даже не роты, а полубатареи. Если бы такое ввели, то звучало бы забавно: «батарея состоит из трёх полубатарей». Хотя нечто подобное было на Дальнем Востоке перед русско-японской войной. Некоторые батареи тогда были с горной полубатареей.
На самом деле, очень близкую идею высказывал Куропаткин в своих мемуарах о русско-японской войне. И именно по этой причине меня данная идея и заинтересовала. Потому что Автор может сочинять, но Куропаткина-то я читал. Есть, правда, нюанс. Не перепутал ли чего Автор, не приписал ли идей Куропаткина, мемуары которого он тоже мог читать, Сергею Михайловичу?
Вишенкой на торте является полностью альтернативная организация дивизионной и корпусной артиллерии, которую описывает Автор на основании не пойми чего.
Лёгкие полевые батареи увеличивались в составе до 12 орудий, добавлялось два взвода. Батарея оставалась хозяйственной единицей. Основной огневой единицей становилась 6‑орудийная полубатарея. Офицеров хватало – командир батареи, по два офицера на полубатарею, один офицер для распоряжения боеприпасным резервом, всего 6, как и в прежнем составе батареи. При этом количество лёгких батарей в артиллерийской бригаде дивизии сокращалось до 4, то есть, количество трехдюймовок оставалось прежним. Но общее количество батарей оставалось прежним. В первом дивизионе вводилась смешанная тяжелая батарея: 2 взвода 122-мм гаубиц, и по взводу 152-мм гаубиц и 107-мм пушек. Во втором дивизионе вводилась батарея траншейных орудий: 4 команды по 4 орудия. Траншейные орудия придавались командами пехотным полкам, из расчёта одно орудие на батальон. Итого в дивизии получается аж 72 орудия. Автор утверждает, что про траншейные пушки это была идея Коковцова, в то время как артиллеристы хотели иметь в артбригаде дивизии две тяжелых смешанных батареи. Вообще, звучит сомнительно. Чтобы Коковцов лез в дела артиллеристов?
На корпусном уровне предлагалось сохранить мортирный дивизион, одновременно, усилив его, и ввести тяжёлый дивизион. Мортирные батареи из 6-орудийных становились 8‑орудийными, и тоже должны были действовать полубатареями, а в дивизионе появлялась третья  батарея. Итого, количество 122-мм гаубиц увеличивалось с 12 до 24.
Тяжёлый дивизион получал «компромиссный» состав. Среди артиллеристов не было согласия, что лучше: 8 152-мм гаубиц и 4 107-мм пушки или 4 152-мм гаубицы и 8 107-мм пушки? Посему каждая тяжёлая батарея (из трёх!) должна была состоять из полубатареи 107‑мм пушек и полубатареи 152-мм гаубиц. А всего в корпусе, с учётом дивизий, должно было быть по 16 107-мм пушек и 152-мм гаубиц, 32 122-мм гаубицы, 96 76-мм полевых пушек и 32 траншейных пушки.
Были еще и стрелковые бригады, артиллерию которых предполагалось реформировать подобным образом. По новой организации в стрелковом артиллерийском дивизионе полагалось иметь две 12-орудийных батареи 76-мм пушек и батарею смешанного состава из полубатареи 122-мм гаубиц и полубатареи (4 взвода) траншейных пушек.
На данный штат предполагалось перевести артиллерию в 1912-1913 годах, кроме тяжелой артиллерии, черёд которой пришёл бы в 1913-1916 годах.
Почему же всё это не было реализовано? Ответ, скорее всего, содержится во фразе Автора: «И об этом докладывали немецкий и австрийский военные атташе в Санкт-Петербурге». То есть, это была деза, либо слитая военным агентам Центральных Держав, либо измышленная завербованными этими агентами «кротами» (ну, «Наш человек в Гаване», наверное, многие читали). Насколько близко это было к каким-то идеям, которые могли витать в головах Артупра и Сергея Михайловича, сказать сложно. Далее последует совсем уж фантастика, и это действительно «по данным немецкой разведки».

[Вандал]

На этом я беру небольшой тайм-аут, в следующей части будут сказки немецкой разведки, но мне это надо подготовить.

[Вандал]

Сказки немецкой разведки
Что было на самом деле?
Прежде чем разбираться со сказками немецкой разведки, посмотрим, что же было на самом деле, и что планировалось в рамках пресловутой «Большой военной программы».
По актуальному состоянию русской армии в 1914 году я беру монографию О.Д. Маркова «Русская армия 1914-1917», просто потому, что там в удобном виде скомпилированы общеизвестные данные по русской армии. По «Большой военной программе» я беру за основу данные из «Стратегического очерка войны 1914-1918 г.г.» составителем которого является Я.К. Цихович. «Очерк» есть на grwar.ru. По авиационной компоненте я приведу кое‑какие данные из «Летописи авиации и воздухоплавания» В.Н. Бычкова.
Пехота русской армии в 1913 году состояла из 280 4-батальонных полков (пехотных и сибирских стрелковых) и 70 двухбатальонных полков (стрелковых, финляндских стрелковых, кавказских стрелковых и туркестанских стрелковых). 4-батальонные полки объединялись в дивизии, которых было всего 70 (3 гвардейских, 4 гренадерских, 52 пехотных и 11 сибирских стрелковых), а двухбатальонные – в 17 стрелковых бригад (гвардейскую, 5 стрелковых, 3 финляндских стрелковых, 2 кавказских стрелковых и 6 туркестанских стрелковых). 5-я и 6‑я туркестанские стрелковые бригады состояли из трёх полков. При мобилизации формировались 35 второочередных дивизий (ещё 140 4-батальонных полков). В мирное время большая часть полков имела роты в 48 рядов (96 рядовых и ефрейторов) и лишь небольшое число дивизий содержались в усиленном составе с ротами от 60 до 84 рядов. При мобилизации роты пополялись до 100 рядов, а всего в них было 235 нижних чинов, вместе с унтер-офицерами и нестроевыми.
Кавалерия (без казаков) состояла из 67 полков (10 гвардейских, 21 драгунский, 17 уланских, 18 гусарских и конный Крымский, комплектовавшийся крымскими татарами). Полки были 6‑эскадронными, эскадроны были по 64 ряда (128 рядовых и ефрейторов, а всего – 144 нижних чина). Большая часть полков была сведена в 18 дивизий (в том числе две гвардейских) и 4 бригады (из них 1 гвардейская). Дивизии состояли из четырёх полков, но четвертым был первоочередной казачий, исключение составляли только гвардейские дивизии, в которых было по 4 гвардейских кавалерийских полка. Кавалерийские бригады были двухполковыми. Финляндский драгунский и Крымский конный полки были отдельными, а Приморский драгунский входил в состав Уссурийской конной бригады, остальные части которой были казачьими.
Пехота и кавалерия объединялись в корпуса. Типовой состав корпуса – 2 пехотных и одна кавалерийские дивизии, но был ряд исключений. В мирное время корпусов было 37 (гвардейский, гренадерский, 25 армейских, 3 кавказских, 2 туркестанских и 5 сибирских). В состав корпусов входили также артиллерийские, инженерные и прочие части.
Полевая артиллерия была легкой, конной, горной (и конно-горной), мортирной и тяжёлой полевой. Лёгкие и горные батареи были 8-орудийными, конные, конно-горные и мортирные – 6-орудийными, тяжёлые в военное время – 4-орудийными. Лёгкая и конная артиллерия вооружались полевыми трёхдюймовками, горная и конно-горная – горными пушками обр. 1909, мортирная – 122-мм гаубицами обр. 1909 и 1910, тяжёлая – 152-мм полевыми гаубицами  обр. 1910 и 107-мм пушками обр. 1910.
В состав пехотной дивизии входила артиллерийская бригада, обычно, состоявшая из двух дивизионов по 3 батареи (всего 48 орудий). В состав стрелковой бригады входил трёхбатарейный дивизион (24 орудия). В состав кавалерийской дивизии входил конный дивизион двухбатарейного состава (12 орудий). Исключения были следующие:
1) в 12-й и 32-й пехотных дивизиях, 1-й, 2-й, 4-й, 6-й, 8-й, 9-й и 10-й сибирских стрелковых дивизиях был третий горный дивизион двухбатарейного состава (+16 орудий);
2) в 20-й, 51-й и 52-й дивизиях, дислоцировавшихся на Кавказе, один из двух дивизионов был горным (трехбатарейного состава), общее число орудий то же – 48;
3) 3-я сибирская стрелковая дивизия имела артиллерийскую бригаду особого состава: первый дивизион был мортирным (3 батареи 122-мм гаубиц), второй – тяжёлым (3 батареи 152-мм гаубиц), третий – горным (2 батареи горных пушек), а всего 46 орудий;
4) в финляндских и туркестанских дивизионах одна из трёх батарей была горной, а 5-я и 6-я туркестанские бригады трёхполкового состава имели в дивизионах только по 2 лёгких батареи;
5) в кавказских стрелковых бригадах все три батареи дивизиона были горными;
6) из кавалерийских бригад артиллерия (одна конная батарея) была только в гвардейской бригаде;
7) 14-я кавалерийская дивизия в мирное время артиллерии не имела, в 10-й и 12-й кавалерийских дивизиях артиллерия была казачьей, в 8-й кавалерийской дивизии одна из двух батарей была казачьей;
8 ) в Кавказской кавалерийской дивизии дивизион был конно-горным.
В составе каждого корпуса имелся отдельный мортирный дивизион двухбатарейного состава. Тяжелая артиллерия состояла из пяти дивизионов в европейской части и двух сибирских тяжёлых дивизионов.
Кроме того, в Киевском округе имелся отдельный конно-горный дивизион (2-й), в составе Туркестанской казачьей дивизии – конно-горная батарея, в Омском округе отдельная сибирская горная батарея и отдельная сибирская мортирная батарея, в составе Уссурийской конной бригады – конно-горный дивизион (1-й) двухбатарейного состава.
Получается состав мирного времени – 441 легкая, 43 горных, 28 конных, 7 конно-горных, 78 мортирных и 24 тяжёлых батареи. Это 3696 76-мм полевых пушек, 354 76-мм горных пушки, 468 122-мм гаубиц. Тяжелая артиллерия, с учётом хравнишихся под развёртывание орудий, обычно оценивается в 164 152-мм полевых гаубицы обр. 1910 и 76 107-мм пушек обр. 1910.
У Маркова есть незначительные расхождения по количеству батарей: он указывает 442 лёгких, 42 горных и 77 мортирных батарей. Причина расхождений мне непонятна.
По мобилизации были сфомированы 35 артиллерийских бригад для второочередных дивизий (210 батарей), 4 батареи конной артиллерии (согласно источнику [1] имелись 24-я – 27-я конные батареи, причем последние две были объединены в 13-й конно-артиллерийский дивизион), 1 горная батарея (согласно [1] отдельная сибирская горная батарея была развернута в две – 1-ю и 2-ю), 9 мортирных батарей (согласно [1] были сформированы 26‑й – 29‑й мортирные дивизионы, а отдельная сибирская мортирная батарея развернута в две, формирование 27-го мортирного дивизиона не было завершено) и 36 батарей тяжёлой артиллерии. Это даёт ещё 1704 76-мм полевых пушки, 8 горных пушек и 54 122-мм гаубицы (состав тяжёлой артиллерии по мобилизации указан выше). А всего в мобилизованной армии, по этим данным, находилось 6524 орудия, в том числе 522 122-мм гаубицы и 240 орудий тяжёлой артиллерии.
Однако, Марков не учитывает пять второочередных тяжёлых дивизионов, сформированных из скрытого кадра, содержавшегося в европейских тяжёлых дивизионах, развернутых в тяжёлые бригады. Это дает еще максимально 40 152-мм и 30 122-мм гаубиц (напоминаю, что, согласно [1], эти дивизионы состояли из двух тяжёлых батарей, плюс в некоторых из них, была третья мортирная батарея). Кроме того, в ноябре 1914 года был учреждён 30-й мортирный дивизион (для вновь формировавшегося 30-го армейского корпуса).
Я не буду упоминать инженерные, железнодорожные, обозные и прочие части. Но расскажу про авиацию.
К августу 1914 года в русской армии было 39 авиаотрядов: 30 корпусных (гвардейского корпуса, гренадерский, 1-й – 25-й, 1-й, 4-й и 5-й сибирские), один полевой (3-й) и восемь крепостных (крепостей Брест-Литовск, Владивосток, Гродно, Карс, Ковно, Новогеоргиевск, Осовец и Севастополь). По штату в крепостных авиаотрядах положено было иметь 8 самолётов, а в корпусных и полевых – по 6 самолётов. Кроме того, предусматривался 100‑процентный запас. Считалось желательным, чтобы матчасть была однородной не только в пределах авиаотряда, но и для всех авиаотрядов, выделенных каждой армии. Теоретически, это означало наличие в строю 250 самолётов, а с запасом – 500 самолётов. Однако, по справке ГВТУ, когда в августе 1914 года авиаотряды выступили в поход, в их составе было только 220 самолётов («Ньюпор-4» – 99, «Фарман-15» – 12, «Фарман-16» – 68, «Фарман-22бис» – 20, «Моранов» – 18, «Вуазенов» – 2, «Депердюссенов» – 1), при этом комплект признавался полным. Возможно, крепостные отряды Владивостока, Карса и Севастополя не считались выступившими в поход, а только что сформированный крепостной авиаотряд Гродно не был укомплектован полностью.
Для административных и хозяйственных целей авиаотряды объединялись в роты. В 1914 году в европейской части России было шесть рот. Количество авиаотрядов в них было разным (в 4-й роте – 7, в 5-й – 3, в 6-й – 4). Сибирские авиаотряды, возможно, подчинялись сибирскому воздухоплавательному батальону (но это неточно). В мирное время авиаотряды одной роты, как правило, базировались на одном аэродроме.
Теперь перейдём к «Большой военной программе» 1913 года. Высочайшее одобрение она получила осенью 1913 года, когда Коковцов был ещё на посту министра финансов. Окончательно утверждена программа была 22 июня (по старому стилю) 1914 года, за месяц до начала войны. Как ни удивительно, кое-что по ней сделать успели: к началу войны в 22-м корпусе была сформирована 4-я финляндская стрелковая бригада, правда, без артиллерии.
В рамках программы усиливались практически все рода войск. Общее увеличение численности армии мирного времени составляло 11772 офицера и 468200 нижних чинов, то есть, на 23,2% офицеров и 39,2% солдат. Наибольшее приращение приходилось на пехоту и артиллерию.
Состав пехоты увеличивался на 32 пехотных (с 280 до 312) и 6 стрелковых полков. Из этого числа 20 полков шли на формирование двух корпусов (26-го и 27-го) в европейской части России и 12-й сибирской стрелковой дивизии, которая вместе с 11-й сибирской составляла новый 6-й сибирский корпус. Остальные пехотные полки шли на воссоздание крепостной пехоты, но уже по новой схеме. В составе 26-й, 28-й, 2-й, 16-й и 38-й пехотных дивизий формировались третьи бригады, которые должны были составить гарнизоны крепостей Гродно, Ковно, Новогеоргиевск, Осовец и Брест-Литовск. Ещё одна отдельная бригада в Приамурском округе предназначалась для постоянного гарнизона крепости Николаевск‑на‑Амуре и укрепления Де-Кастри. Стрелковые полки шли на формирование 4‑й финляндской стрелковой дивизии и доведение 5-й и 6-й туркестанских бригад до 4-полкового состава (формировались 23-й и 24-й туркестанские полки). Кстати, у Циховича ничего не говорится о переводе пехотных полков в трёхбатальонный состав, вполне может быть, что это деза.
Усиливался состав пехотных и стрелковых рот: основным становился 60-рядный штат (120 рядовых и ефрейторов), кроме того, многие полки получали усиленный штат (84‑рядный) и полный штат (100-рядный). Кроме того, что при мобилизации полки теперь получали меньше запасных, вводилась ещё одна мера – срок увольнения в запас переводился на апрель. Это было сделано, потому что считалось, что наиболее благоприятное время начала войны – это весна, поэтому в период ожидаемого начала войны полки усиленного и полного штата не требовали пополнения запасными вообще. Из 312 пехотных полков в усиленном штате предлагалось содержать 13% (40 полков), а в полном – 11% (34 полка). В частности, в полном штате предполагалось содержать все дивизии Приамурского округа (6 дивизий, 26 полков). В стрелковых войсках из 72 полков в усиленном штате предполагалось содержать 82% (59 полков), а в полном – 7% (5 полков).
Кавалерию предполагалось увеличить на 26 полков (на 39%). Эти полки должны были быть пущены на доведение кавалерийских дивизий до пяти- и даже шестиполкового состава. При выступлении в поход пятые и шестые полки присоединялись бы к корпусам в качестве войсковой конницы, а остальные составляли бы стратегическую конинцу. Состав кавалерии увеличивался до 22 дивизий и 2 отдельных бригад, а в качестве войсковой конницы назначались 20 полков. Для осуществления немедленного вторжения стратегической кавалерии с началом войны в ближней к границе полосе сосредотачивалась вся стратегическая кавалерия, за исключением обеих гвардейских кавалерийских дивизий, а во внутренних округах оставалось лишь то, что было предназначено для летних занятий войск и войсковой кавалерии.
С этим планом не всё понятно. Если допустить развёртывание трёх европейских бригад (кроме гвардейской) в дивизии, на что как раз требовалось 6 полков, то количество дивизий увеличивалось только до 21. Но из чего тогда формировалась бы ещё одна дивизия? Ведь утверждается, что оставшиеся 20 полков должны были составить войсковую кавалерию. Кроме этих, если даже не считать гвардейские дивизии и кавказскую кавалерийскую дивизию, то остается ещё 19 дивизий, и, при условии придания им полков войсковой кавалерии, только одна дивизия могла стать шестиполковой. Чтобы шестиполковыми стали две или больше дивизий, часть дивизий не должна была получать пятых полков.
В рамках реформы также предполагалось упразднение льготы для Донского, Уральского и Оренбургского казачьих войск и создание для них кадров второочередных частей.
Численный состав кавалерийских полков предполагалось усилить добавлением четырёх рядов в каждый эскадрон, то есть, доведением рядовых и ефрейторов в эскадроне до 136 человек.
В артиллерии предполагались следующие мероприятия:
1) перевод легких полевых батарей с 8-орудийного на 6-орудийный состав с доведением числа лёгких батарей в дивизии до 9;
2) включение в состав каждой артбригады двухбатарейного мортирного дивизиона, вместо одного на корпус;
3) включение в состав каждого корпуса тяжёлого полевого дивизиона, в составе батареи 152‑мм гаубиц и двух батарей 107-мм пушек.
При этих условиях в составе корпуса должно было стать, включая конную артиллерию, 27 батарей или 156 орудий, в то время как немецкий корпус первой очереди имел 28 батарей и 160 орудий. То есть, по силе артиллерии русский корпус практически сравнивался с немецким.
Число батарей в мирное время увеличивалось на 558 (или 87,3%), а число орудий – на 1430 (или 20,7%). В военное время наша артиллерия должна была иметь 8358 орудий, в том числе 6048 лёгких и конных, 666 горных, 1176 122-мм гаубиц и 468 тяжёлых орудий, в том числе 156 152-мм и 312 107-мм.
Обращают на себя внимание следующие странные моменты:
1) Количество 152-мм полевых гаубиц становилось даже чуть меньше, чем было в 1914 году, в то время как рост 107-мм пушек должен был стать четырехкратным. Впрочем, не исключено, что в ходе выполнения реформы или соотношение пересмотрели бы в пользу гаубиц, или тяжёлые дивизионы сделали бы 4-батарейными, по 2 батареи гаубиц и пушек. Кстати, тяжёлых орудий хватило бы только на 39 корпусов, один корпус, вероятно, оставался без тяжёлой артиллерии. Скорее всего, это был 2-й туркестанский корпус, состоявший всего из двух стрелковых бригад.
2) На 75 дивизий мирного времени требовалось 900 122-мм гаубиц. Следовательно, из числа второочередных дивизий, по штату первоочередных дивизий гаубицы могли получить не более 23 дивизий (не более, потому что, 2-му туркестанскому корпусу, остававшемуся без тяжёлой артиллерии, нужно было бы дать хотя бы мортирный дивизион, да и 1-му туркестанскому и 22-му корпусам мортирные дивизионы не помешали бы). Тут возможны три варианта: либо второочередные дивизии формировались бы в двух штатах, с гаубицами и без, либо количество гаубиц в них сокращалось, либо, наконец, действительно количество второочередных дивизий уменьшалось.
3) Количество горных орудий увеличивалось в 1,8 раз по сравнению с 1914 годом, а количество батарей, при условии их перевода на 6-орудийный штат, – более чем в два раза. Это трудно объяснить. Если предположить, что в исходном документе в графу горных включали и короткие пушки, которые выполняли бы роль траншейной и полковой артиллерии, то этого мало. Если же это только горные – то их слишком много, простым увеличением числа батарей при переходе от 8-орудийного к 6-орудийному штату такого увеличения не объяснить.
4) 6048 легких пушек – это 1008 легких 6-орудийных батарей. На 75 кадровых пехотных дивизий нужно 675 батарей, на 22 кавалерийских дивизии и гвардейскую кавалерийскую бригаду – 45 батарей, на 6 европейских стрелковых бригад, предположительно, 24 батареи, на 10 финляндских и туркестанских стрелковых бригад, предположительно, 20 батарей. Итого 764 батареи. Для второочередных дивизий остаются только 244 батареи, что позволяет оснастить по норме кадровых дивизий только 27 дивизий. Конечно, можно предположить, что раз крепости теперь получали кадровые гарнизоны уже в мирное время, больше не было необходимости во второочередных дивизиях, которые составили бы их гарнизоны при начале войны. Ну и пять новых кадровых дивизий «вытесняли» пять второочередных. В таком случае, это очень интересный ход мыслей Генштаба: они явно отдавали предпочтение скорости мобилизации перед общим числом дивизий после завершения мобилизации. Этот ход мыслей не только интересный, но и ошибочный. Война показала, что дивизий нужно больше, и, для их получения, пришлось импровизировать.
Открытым остается вопрос, что было бы с горными дивизионами в тех дивизиях, где они были. Заменяли бы они один из дивизионов полевых орудий или становились бы четвертыми дивизионами бригады? Также интересно, как бы поступили с тремя дивизиями Кавказского округа, в которых один из двух дивизионов был горным.
Что касается стрелковых бригад то, скорее всего, их дивизионы стали бы 4-батарейными, при этом в финляндских и туркестанских стрелковых артдивизионах по две батареи могли быть горными. Хотя это только моё предположение.
По численности артиллерийских частей нужно отметить, что предполагалось хозяйственные функции передать в дивизионы. Также батареи освобождались от обязанности хранить матчасть. Это предполагало существенное перетряхивание штатов.
В авиации предполагалось иметь по авиаотряду на корпус и крепость и некоторое количество авиаотрядов для дальних разведок и борьбы с воздушным флотом противника. Число авиаотрядов двух последних категорий сообразовывалось с числом армий и крупных кавалерийских отрядов. Всё это требовало формирования 28 новых авиаотрядов и 5 новых авиационных рот.
Если ставилась задача иметь по авиаотряду на корпус, то требовалось как минимум 10 корпусных авиаотрядов: три сибирских (для 2-го, 3-го и 6-го сибирских корпусов), три кавказских, два туркестанских и два для новых 26-го и 27-го корпусов. Для крепостной авиации требовались авиаотряды для Ивангородской крепости, восстановление которой намечалось, для Кронштадта и, под вопросом, для Кушки. Что касается Крепости Петра Великого, то она относилась к Морскому ведомству и в данную программу не должна была включаться. Таким образом, для армий и крупных кавалерийских отрядов следовало сформировать 15-16 авиаотрядов, примерно по два авиаотряда на армию или кавалерийскую группу (без учета обсервационных армий на Балтийском и Черноморском побережьях).
При этом типы самолётов, предназначенных для борьбы с воздушным флотом противника, ещё не были разработаны. Хотя в 1913 году и прошли опыты с оснащением стоявшего на вооружении русской армии «Фармана-15» пулемётом, которые дали обещающие результаты (проводивший их поручик Поплавко проверил прочность конструкции самолёта при стрельбе в воздухе и обстрелял воздушную и наземную мишени, добившись в них попаданий), в марте 1914 года Технический комитет ГВТУ постановил, что оснащение одно- и двухместных аэропланов пулемётами нежелательно, и установка пулемётов уместна только на больших аэропланах типа «Илья Муромец». Легкие аэропланы рекомендовалось вооружать только дробовиками. Учитывая, что на том же заседании были отброшены идеи бронирования легких самолётов, использования их для бомбометания и оснащения их рациями, можно предположить, что ГВТУ считало мощность имевшихся авиамоторов недостаточной для установки пулемётов.
Нужно понимать, что вооружение воздушного флота состояло не только из аэропланов, но, также, из аэростатов и дирижаблей. Борьба с такими целями при помощи дробовиков вряд ли привела бы к удовлетворительным результатам. Поэтому для борьбы с воздушными целями требовались совершенно новые самолёты: как минимум двухмоторные, увеличенных размеров. Надежды на «Илью Муромца» основывались на известных результатах испытаний первого «Муромца», но в ГВТУ вряд ли знали, во сколько будет обходиться каждый «Муромец» казне. Как только (уже после начала войны) Великий князь Александр Михайлович узнал, что один «Муромец» стоит как десяток «Вуазенов», он попытался придушить эту затею.

 

[Вандал]

А теперь, собственно сказки
Военная реформа
Нужно понимать, что качество завербованных агентов тогда было низким. Их или цепляли на крючок шантажа, или «покупали». С теми, кто покупался, всё просто: чем сенсационнее информация, тем больше денег за неё платят. С жертвами шантажа тоже, в общем, всё понятно – желанием добросовестно работать они не горели. Вопрос лишь в том, насколько немецкая военная разведка была в курсе недостоверности всей этой информации, и как она верифицировала сообщения своих агентов. Думается, Автор принимает все эти сказки за чистую монету.
Итак: какой виделась военная реформа по данным военной разведки в 1913-1914 годах?
1) Почему-то немцы считали, что в рамках реформы планируется сформировать семь новых корпусов, то есть, увеличить численность армии мирного времени до 44 корпусов. Откуда они это взяли – неизвестно. Замечу только, что в 1914 году до немцев дошли слухи о планируемой реорганизации Гренадерского корпуса. Немцы приписывали гренадерам какой‑то особый статус (на самом деле, особый статус был только у гвардии, а гренадеры были обычной пехотой, как и, например, стрелки, название – просто дань историческим традициям). Сокращение числа батальонов в дивизии до 12 (см. далее второй пункт) создавало проблемы перемешивания обычных пехотных офицеров и офицеров-гренадер в рамках отдельно взятых частей и соединений, которые якобы собирались решить формированием 4-й гренадерской дивизии. В результате гренадерский корпус развертывался в два – по две гренадерских дивизии, одной гренадерской стрелковой бригаде и кирасирской кавалерийской бригаде (кирасиры восстанавливались тоже для статуса, как соответстовавшие гренадерам). Кроме того, вне корпусной организации: тяжелая артиллерийская бригада (с 203-мм гаубицами и 152-мм тяжёлыми пушками), противовоздушная артиллерийская бригада (для защиты столицы), три авиационных бригады (полевая, противовоздушной обороны и бомбардировочная на «Муромцах») и отдельная гренадерская стрелковая бригада. Если нарисовали такое, то могли нарисовать и семь новых корпусов (кстати, 2-й гренадерский корпус в эти семь не входил, то есть, корпусов получалось уже 45).
«Эти новости достигли Берлина в апреле 1914 и вызвали неизбежную озабоченность».
2) Ожидалось, что в ходе военной реформы будут сокращены четвёртые батальоны в полках. Но куда же девать офицеров этих батальонов? Ведь при таком сокращении в каждом корпусе освобождалось 32 ротных командира. Пошли слухи, что в каждом корпусе из четвёртых батальонов должна формироваться стрелковая бригада 8‑батальонного состава. То есть, в корпусе как было 32 батальона, так и оставалось. Немцы знали, по опыту русско-японской войны, что отправленные на фронт европейские стрелковые бригады были развернуты в дивизии, и опасались, что аналогичным образом поступят с этими новыми бригадами. То есть, в военное время корпус мог усилиться до 36 батальонов.
Кстати, соображение о необходимости куда-то пристраивать опытных и, при этом, ещё вполне годных к долгой службе офицеров здравое, и работает против идеи сокращения четвертых батальонов в полках.
3) Немцы ожидали появления в каждом корпусе бригады войсковой конницы в составе двух полков и конно-артиллерийского дивизиона. При этом кавалерийские дивизии сокращать не собирались, что означало формирование большого числа новых полков, фактически увеличение конницы на 70%. Кроме того, немцы считали, что одновременно с этим в каждой кавалерийской дивизии будет сформирована третья бригада, а конно-артиллерийский дивизион будет развернут в бригаду. Это еще около 40 полков. Таким образом, немцы ждали двухкратного увеличения русской кавалерии.
4) По второочередным дивизиям ожидалось увеличение их числа при сокращении батальонов в дивизиях до 12 (как и в первоочередных дивизиях). Якобы сокращалось бригадное звено, второочередной дивизией должен был командовать генерал-майор. Откуда‑то немцы узнали про заказ на 122-мм гаубицы для формирования 35 новых мортирных батарей, ожидалось, что они войдут в состав второочередных дивизий, по батарее на дивизию.
5) На основе данных о новых военных заказах, в частности, Обуховскому заводу, немцы ожидали усиления горной артиллерии. Предполагалось, что горные батареи останутся 8‑орудийными, так как воюют повзводно, при этом большая часть нового заказа (20 батарей из 23) будет сосредоточена в европейской России против Австро-Венгрии и Румынии. В дальнейшем ожидалось, что русские ещё больше увеличат количество европейских горных батарей – из расчета три двухбатарейных дивизиона в каждом из восьми корпусов (по дивизиону в каждой дивизии, плюс дивизион в руках командира корпуса).
6) От австро-венгерской разведки, немцы узнали о строительстве на румынской границе городка для новой стрелковой бригады. В случае необходимости, эта бригада, поднявшись по тревоге, через два дня оказывалась уже на австро-венгерской границе. В городке, наряду с казармами для пехоты, строилось также всё необходимое для кавалерийского дивизиона 4‑эскадронного состава (на самом деле, по меркам русской армии, это уже сокращённый полк) с вьючной 4-пулемётной командой. Плюс горный 3-батарейный дивизион, подчиняющийся командиру стрелкового артдивизиона (честно говоря, до такого только немцы могли додуматься), конно-горная батарея по штату заамурских пограничных (4 орудия) и мортирная 122-мм батарея. Ожидалось, что весной 1915 года новая бригада будет боеспособна.
На основе этой «информации» немцы нарисовали себе страшную картину развертывания вдоль всей русской границы отдельных бригад прикрытия мобилизации. В их страшных расчётах виделось, что корпус, в составе двух дивизий по 12 батальонов и одной 8‑батальонной бригады, также развёртываемой при мобилизации в дивизию, получал еще и одну 4- или 8-батальонную бригаду прикрытия границы, превращаясь в монстр из 40-44 батальонов.
7) Немцы упорно педалировали тему усиления гренадер. Во-первых, для Кавказской гранадерской дивизии они нарисовали картину формирования из четвёртых батальонов отдельной гренадерской стрелковой бригады 4- или 8-батальонного состава (в последнем случае два полка могли быть гренадерскими стрелковыми, а два просто стрелковыми), плюс формирование для неё отдельного кавалерийского дивизиона или полка и отдельной гренадерской авиачасти (в перспективе, бригады).
Во-вторых, они вообразили себе формирование сибирской гренадерской дивизии (с дислокацией в Красноярске и Иркутске), а также финляндской и туркестанской гренадерских бригад. Туркестанская бригада, по их представлениям, усиливала 1-й туркестанский корпус, в котором было только три бригады. Финляндская гренадерская усиливала 22-й корпус до 40 батальонов (в случае войны одна бригада оставалась в Финляндии для защиты побережья), что давало немцам дополнительные основания бояться усиления в перспективе всех корпусов до 40-44 батальонов.
Сказки про планы русских атаковать Восточную Пруссию сверхтяжёлой артиллерией
До немцев дошли слухи о постройке железной дороги до Плоцка, неподалеку от границы с Германией. Немцы сразу в этом увидели угрозу атаки их крепости Торн посредством тяжёлой артиллерии, которую можно было бы снять с береговых батарей. Дело в том, что до них дошло также и то, что Обуховский завод боролся за заказ на новые десятидюймовки. Имевшиеся в береговой обороне Балтийского моря 12-дюймовки были слишком тяжелы для железных дорог нормальной колеи. А вот 10-дюймовки – это совсем другое дело. Крепость Торн давно не модернизировалась, и её укрепления на обстрел 10-дюймовками не были рассчитаны. Это значило, что русские могли в короткие сроки отрезать и захватить Восточную Пруссию.
Сказки про огромные заказы на артиллерию
Каким-то образом немцам стало известно о гигантском предвоенном заказе на артиллерию, данную Обуховскому заводу, общим числом 1094 орудия. Этот заказ, якобы, состоял из:
– 50 120-мм пушек обр. 1905 года (это такие морские орудия, которые использовались в качестве противоминного калибра на крейсере «Рюрик», дредноутах типа «Севастополь» и в береговой обороне);
– 450 122-мм гаубиц обр. 1910;
– 200 107-мм пушек обр. 1910 на низких лафетах;
– 200 76-мм пушек обр. 1902;
– 194 76-мм горных пушек (тип неизвестен, Автор утверждает, что модифицированные пушки обр. 1904).
Рассуждения Автора о назначении этих орудий фееричны (с данными Циховича о Большой военной программе он явно незнаком), а, кроме того, базируются на глубоко ошибочном предположении, что весь этот заказ в течение 1915 года непременно был бы выполнен.
Посмотрим же, что может сказать по этому поводу дедушка Широкорад. Он, конечно, тоже не истина в последней инстанции, но, тем не менее.
120-мм пушки обр. 1905 – возможно. Только в период с 1.08.1908 по 1.01.1918 и только Морскому ведомству было сдано 170 пушек. Береговая оборона – это уже сухопутное ведомство, но что такой заказ принять могли, можно считать фактом. Вот об исполнении его Широкорад ничего не пишет.
122-мм гаубицы обр. 1910 действительно выпускались Обуховским заводом с 1912 года. Вот только масштабы… В 1912-1914 годах произведено, общей сложности, 152 гаубицы. В 1915 году – всего 70, в 1916 – 198 и в 1917 – 153. Если такой заказ и был выдан, то на его исполнение в условиях военного времени ушло три года. В условиях мирного времени, скорее всего, понадобилось бы ещё больше.
Первый заказ Обуховскому заводу на 107-мм пушки обр. 1910, согласно Широкораду, был выдан только в июне 1915 года. Это был заказ на 400 пушек. В 1916 году сданы первые 27 пушек. В 1917 году сданы 110 пушек, но Широкорад пишет, что здесь возможна ошибка у Барсукова, который посчитал 43 тела орудий (без лафетов), сданные Обуховским заводом по другому заказу. По другим данным, на 1.01.1920 предъявлены к приёмке 67 орудий, сданы 64 и отправлены с завода 62.
О заказе 76-мм горных пушек Обуховскому заводу Широкораду ничего не известно. Пушки обр. 1909 выпускались Путиловским заводом и, в небольших количествах, Петроградским артиллерийским заодом. Что касается пушек обр. 1904 года (Обуховского завода), то в 1908‑1909 годах испытывался модернизированный образец этой пушки, но испытаний не прошел. Рассказы Автора о том, что Обуховский завод якобы получил крупный заказ на модифицированные пушки обр. 1904 года основаны непонятно на чём. Скорее всего, это всё те же сказки немецкой равзедки.
76-мм пушки обр. 1902 года производились, в том числе и Обуховским заводом, точных данных по их производству нет, так что очередной заказ Обуховскому заводу в рамках Большой военной программы вполне могли выдать.
В общем же, заказ Обуховскому заводу следует признать сильно преувеличенным немецкой разведкой.

 

[Вандал]

Оценка политической обстановки
После двух Балканских войн немцы почему-то видели политическую обстановку на Балканах  следующим образом:
1) Сербы и черногорцы – однозначно на стороне России. 
2) Ожидалась Третья Балканская война, когда болгары и греки, заручившись поддержкой России и Италии (!), продолжат дерибанить немецкого союзника Турцию.
3) Румынию (у которой, вообще-то, был секретный договор с Центральными державами), якобы, русские соблазняли принять участие в дележе австро-венгерского пирога, обещая помочь артиллерией для обороны Железных Ворот (это теснина на Дунае севернее болгаро‑сербской границы).
4) Правящая династия в России считалась лояльной к Германии, однако её положение виделось всё более ненадежным, в силу неудачной внутренней политики и роста национализма в России. Немцы боялись революции, в ходе которой Романовы потеряют всякое влияние, за чем последовала бы и потеря влияния «немецкого лобби».
5) Итальянцы считались ненадежными, хотя и не отзывали своего обещания прислать немцам три корпуса и две кавалерийских дивизии. Всё-таки, формальное пребывание Италии в Тройственном союзе вынуждало бы французов, в случае войны, держать часть войск на итальянской границе.
6) Немцы тоже пытались соблазнить Румынию, обещая ей Бессарабию, кроме того, пытались перетянуть на свою сторону Швецию. Но пока результатов не было.
7) Немцы не были уверены даже в Австро-Венгрии. Считалось, что Франц-Фердинанд возглавляет прорусскую партию, и, после прихода к власти, пойдёт на уступки перед русскими ради общих экономических и политических интересов с Россией. Кстати, в военном смысле Австро-Венгрия виделась слабой, из-за оппозиции венгров австрийским военным программам (эти данные устарели, на 1914 год уже был достигнут консенсус, ожидалось увеличение и усиление австро-венгерской армии в следующие несколько лет).
Чего ещё боялись немцы
Германская армия еще со времён Мольтке старшего строилась на системе корпусных округов. Каждый корпусной округ мирного времени выставлял первоочередной корпус (две пехотных дивизии плюс кавалерия плюс полк тяжёлой артиллерии плюс инженерные части и т. д.), а также резервные и ландверные части и соединения. Все эти части формировались из населения, проживавшего на территории округа, передача контингентов из округа в округ широко не практиковалась (хотя исключения были). По мере роста потребности в армии военного времени корпусные округа приходилось перенарезать. Но эти возможности были не бесконечны. Кроме того, установившаяся норма для различных частей на территории округа, создавала дополнительные проблемы. Например, королевство Бавария (армия которой обладала значительной автономией в административных вопросах) могло бы сформировать в дополнение к своим трём корпусам еще 2-3, но на территории корпусного округа должны были базироваться четыре кавалерийских полка, а на это баварцы пойти не могли, так как подготовка кавалерии требовала много земли, которая в Баварии была в дефиците. А на уменьшение нормы кавалерии для корпусов не хотел идти Германский Генеральный штаб.
Дополнительные проблемы создавала усилившаяся миграция населения. Например, когда-то Восточная Пруссия была густо населена, а корпусной округ на её территории был только один. Поэтому в 1890 году на её территории сформировали второй корпус (17-й), а в 1912 – ещё один (20-й). И тут оказалось, что с резервистами на территории этих трёх округов не очень: при мобилизации эти три округа дали только две резервных дивизии, да и то, один полк в них был из другого округа. 
К 1914 году возможности по перенарезанию округов с целью формирования новых дивизий и корпусов, похоже, были исчерпаны. Считалось, что ещё пару округов можно нарезать, но дальше требуется кардинальная реформа с перенарезанием всей территории страны на новые округа. Проблемы для всей системы при такой реформе виделись настолько большими, что некоторые считали – проще начать войну.
То есть, усиление русской армии с формированием большого числа новых корпусов и дивизий воспринималось немцами как угроза, которую невозможно парировать симметричными методами.

 

[Вандал]

Резюме
Что же это за материалы, и как в ним относиться? Думается мне, что в основе всех этих гипотетических военных реформ лежат донесения немецкой разведки. Соответственно, если пытаться судить по ним о реальных планах военного строительства русской армии (как это пытается делать Автор), то проку от этого будет мало.

Но если смотреть на то, чего ждали и боялись немецкие военные и политики, то эти материалы представляют интерес. Да, они боялись того, что сами напридумывали. Но решения принимались на основе, в том числе, и этой информации. И тогда дата начала первой мировой войны начинает выглядеть уже не такой случайной.

Кроме того, хоть и редко, но у автора встречается и реальная информация. Про пять второочередных тяжёлых дивизионов, сформированных в начале войны, я не знал. Встретив у него, стал проверять по другим источникам, и нашёл.

Про тяжёлые артиллерийские бригады, которые должны были бы формироваться после 1916 года, разговоры могли вестись, и предложения по их структуре вполне могли быть похожими на то, что написано у автора.

Ну и предложения по превращению батарей в де-факто дивизионы, любопытно. В какой‑нибудь альтернативе такое можно использовать.

В заключение приведу цитату из комментария поклонника Автора: «Вы — настоящий кладезь знаний. Эти знания не должны пропасть.» Смешно.

[Крысолов]

Считалось, что Франц-Фердинанд возглавляет прорусскую партию, и, после прихода к власти, пойдёт на уступки перед русскими ради общих экономических и политических интересов с Россией

В смысле - прямо так и считали???

Считалось, что ещё пару округов можно нарезать, но дальше требуется кардинальная реформа с перенарезанием всей территории страны на новые округа. Проблемы для всей системы при такой реформе виделись настолько большими, что некоторые считали – проще начать войну. То есть, усиление русской армии с формированием большого числа новых корпусов и дивизий воспринималось немцами как угроза, которую невозможно парировать симметричными методами.

Прошу пояснений, не совсем понял этот пункт. То есть на увеличение русской армии немцам в среднесрочной перспективе нечем было ответить?

[Вандал]

В смысле - прямо так и считали???

Здесь нужно с поправкой на личность этого исследователя. Похоже, что он весьма вольно обращается с известными ему фактами. Поэтому ответ: может, считали, а может, не считали. Он так трактует.

Прошу пояснений, не совсем понял этот пункт. То есть на увеличение русской армии немцам в среднесрочной перспективе нечем было ответить?

Получается, так. Только надо иметь в виду, что немцы думали, будто русская армия увеличивается куда сильнее, чем было в планах самих русских.

[Крысолов]

Только надо иметь в виду, что немцы думали, будто русская армия увеличивается куда сильнее, чем было в планах самих русских.

Это да, но информация заслуживает серьезного обдумывания. Получается чем дальше, тем сильнее немцы нервничали бы.

[Крысолов]

Проблемы для всей системы при такой реформе виделись настолько большими, что некоторые считали – проще начать войну.

Не дает мне эта фраза покоя. Что автор понимает "проще начать войну"? Просто превентивную войну по беспределу? А ссылки там есть?

[sanitareugen]

Расчёты германского империализма достаточно ясно изложил в июле 1914 г. статс-секретарь ведомства иностранных дел Ягов. «В основном, — писал он послу в Лондоне, — Россия сейчас к войне не готова. Франция и Англия также не захотят сейчас войны. Через несколько лет, по всем компетентным предположениям, Россия уже будет боеспособна. Тогда она задавит нас количеством своих солдат; её Балтийский флот и стратегические железные дороги уже будут построены. Наша же группа, между тем, всё более слабеет», 

("История дипломатии" под ред. В.П.Потёмкина)

«Вооружаясь изо всех сил в расчёте на войну, Россия не замышляет её в настоящий момент или, лучше сказать, сейчас она ещё недостаточно подготовилась к ней». Если Россия и решится выступить на защиту Сербии, которая является главной опорой её политики на Балканах, то «она сейчас ещё далеко не готова в военном отношении и ещё не так сильна, как она предположительно будет через несколько лет». Так доносил своему правительству австро-венгерский посол в Берлине граф Сегени. Русская большая военная программа должна была завершиться только в 1917 г. 

(ibidem)

[komo]

На Самиздате есть автор Темежников, ну и он ведет -заполняет колонку-папку "Вооруженные силы стран Мира " с глубогой древности и пока до  1930-х . Ну и за 19-20 век там есть  "документ" о расписание армий .  

Ну и мне читая про ВС Османской  империи времен Абдул-Хамида 2 попалось расписание округов военных вплоть до полкового и таборного уровня.  И заметил одну вещ , полковые  округа на 90% соответсвуют нынешнему административно-терреториальному делению на илы современной Турецкой Республики, хотя вроде бы и почти 1,5 века прошло , и народу с 15-20 мил до 80+ выросло . И дублируется в Ираке и Сирии .  

Если в Германии ландокруга (соответсвующии бригадным армейским +- )  дублируются гражданской администрацией  , + разные земли и монархи , то попытка административно-терреториальной реформы тот еще геморой и потрясение основ . 

Вон современная РФ , разделение на уезды-районы и губерни-области так и осталось несмотря на смену 2 формаций. Да было разукрупнение губернй в 20-30-е в основном , иногда ликвидации некоторых областей и районов , но в целом до нынешнего времени , когда демографии стала уже не в дверь стучаться а стены ломать изменения реформы  размеров и структуры АТО не то что буксуют , просто натыкались на один вопрос "а на фига" , да и сейчас хотят нынешние власти отделаться измененями на нижнем уровне местного самоуправления  , не трогая остальное .

[Крысолов]

статс-секретарь ведомства иностранных дел Ягов

Так доносил своему правительству австро-венгерский посол в Берлине граф Сегени

Страшилки уровня "плана Ост".
Так то понятно что кто-то где то как то боялся усиления России или Франции или черта в ступе.  Но триггером сам по себе такой страх стать не мог - это просто еще один фактор дополнительной нервозности при принятии решений. Вот как и когда он может сыграть - это вопрос вопросов.