Великая Бразильская империя ХХ века.

353 сообщения в этой теме

Опубликовано: (изменено)

Дорогие коллеги, друзья и непримиримые критики с Форума Альтернативной Истории!

 

Трудно поверить, но этой теме исполнилось уже семнадцать лет — она родилась в сентябре (удивительное совпадение с месяцем и почти даже днем независимости Бразилии!) далёкого 2009 года. А восемь лет назад, в начале 2019 года, я внезапно исчез с просторов форума на самом интересном месте — аккурат на рубеже 1929–1930 годов.

 

Исчезновение это не было капризом. К началу тридцатых годов стало очевидно: мы перешагнули ту грань, где можно было описывать историю одной отдельно взятой страны, аккуратно вписывая её в привычную канву учебников и закрывая глаза на «незначительные отклонения». Накопившаяся критическая масса перемен запустила цепную реакцию, которая начала фундаментально перекраивать всю мировую историю — от рудников Суринама и гор Эфиопии до Пиренейского полуострова, нефтяных потоков Тихого океана и раскладов в Европе. Продолжать дальше из уютного кресла, глядя лишь в старые таблицы, означало бы сочинять на коленке целую иную всемирную историю.

 

Автору не оставалось ничего иного, как собрать саквояж, отправиться в долгую экспедицию в тот самый мир Великой Бразильской империи, поработать в библиотеках и императорских архивах Бразилиа и Рио-де-Жанейро — и попросту записать, как всё происходило на самом деле в подавляющем большинстве вероятных миров.

 

И вот теперь, стряхнув с мундира пыль дальних странствий и немного переведя дух, я возвращаюсь на форум, чтобы продолжить рассказ.

 


ВЕЛИКАЯ БРАЗИЛЬСКАЯ ИМПЕРИЯ: ХРОНИКА ЗОЛОТОГО ВЕКА (1918–1940 гг.)

 

Глава I. От океанского берега — в сердце континента: восемнадцать лет созидания и рождение Бразилиа (1922–1940 гг.)

 

1. Подлинная колея истории: краткий итог пройденного пути (1889–1922 гг.)

 

К началу 1920-х годов мир окончательно убедился: в Западном полушарии утвердилась вторая великая держава, с которой вынуждены считаться и Вашингтон, и европейские кабинеты. Я излагаю здесь подлинную, наиболее вероятную историю Бразильской империи — страны с колоссальной территорией, несметными природными богатствами и мощным демографическим потенциалом. Это в нашем привычном мире произошло редкое, несчастливое стечение обстоятельств — гибель наследников престола и офицерский мятеж 1889 года, — из-за которого Бразилия свернула на тупиковую, маловероятную обочину истории, кажущуюся нам сегодня естественной.

 

В основном же русле истории, где в 1886 году в Манаусе трагически погиб лишь один из сыновей императора — наследный принц Афонсу, — престарелый Педру II не позволил стране погрузиться в апатию. В 1889 году он передал бразды правления (а после своей кончины в 1891 году — и корону) двадцатиоднолетнему внуку — императору Педру III (род. 1868 г.). Соединив в себе прусский педантизм и аналитический ум матери-немки со страстным, великодушным бразильским сердцем, молодой монарх жёстко подавил республиканскую смуту 1889 года и перевёл страну на рельсы планомерной модернизации:

 

·         Экономика и инфраструктура: На базе богатейших рудников Минас-Жерайса выросла мощная чёрная металлургия (а в глубине континента, в Белу-Оризонти, уже разворачивалось защищённое от морских набегов бронетанковое и артиллерийское производство); Бразилия сохранила монополию на мировом рынке кофе (возглавив «Кофейный ОПЕК»), через концерн «Петробраз» взяла под контроль нефтяные промыслы Венесуэлы у озера Маракайбо и наладила собственное военное кораблестроение и авиапром (куда после 1918 года влились 100 тысяч русских эмигрантов во главе с авиаконструктором Игорем Сикорским, композитором Сергеем Рахманиновым и чемпионом мира по шахматам в 1927–1935 и с 1937 года Александром Алехиным).

 

·         Геополитика и границы: В 1903 году к Империи мирно отошла каучуковая территория Акри. В молниеносной пятимесячной войне 1911–1912 годов бразильская армия и флот в союзе с Чили нанесли поражение Аргентине: по Антверпенскому миру Бразилия вернула в своё лоно исконную провинцию Цисплатина (Уругвай), а Чили получила всю Огненную Землю. В октябре 1917 года Империя вступила в Первую мировую войну на стороне Антанты, отправила 20 дивизий в Палестину, Сирию и Францию, присоединила Бразильскую Гвиану (бывшую Французскую Гвиану), а на Вашингтонской конференции 1921–1922 годов закрепила за собой морские квоты наравне с Францией и Италией (175 000 тонн линкоров и 60 000 тонн авианосцев).

 

·         Смена фокуса: К столетнему юбилею независимости в сентябре 1922 года Империя уже твёрдо стояла у кромки Атлантического океана. Но у самого Педру III на рабочем столе давно лежала карта, на которой четыре пятых страны — гигантское Центральное плоскогорье и бассейн Амазонки — всё ещё оставались полупустым континентальным тылом.

 


2. Наследие Экспедиции Кралса и философия неспешного расчёта (1922–1925 гг.)

 

Идея переноса столицы из душного, уязвимого с моря прибрежного Рио-де-Жанейро вглубь континента не была выдумкой Педру III. Ещё в XVIII веке о ней говорили участники «Инконфиденсии Минейры», а в 1823 году патриарх бразильской независимости Жозе Бонифасиу де Андрада и Силва прямо предлагал назвать будущую внутреннюю столицу Бразилией.

 

Более того, в 1892–1894 годах по указу молодого Педру III в провинцию Гояс отправилась знаменитая научная миссия под руководством бельгийско-бразильского астронома и географа Луиса Кралса (позднее, в 1922 году, его сын-инженер продолжит дело отца). Экспедиция Кралса провела титаническую работу: измерила высоты, нанесла на карту водоразделы трёх великих речных систем Южной Америки — Амазонки, Токантинса и Ла-Платы (Параны) — и разметила на Центральном плоскогорье знаменитый «прямоугольник Кралса» площадью 14 400 квадратных километров на высоте от 1 000 до 1 200 метров над уровнем моря.

 

7 сентября 1922 года, в день столетия провозглашения независимости Бразилии, недалеко от старинного городка Планалтина в присутствии императорских комиссаров был заложен первый символический гранитный камень будущей столицы. Однако в этот момент в полной мере проявилась главная черта характера Педру III: его привычка семь раз отмерить и один раз отрезать, чтобы не спустить государственные средства на сырой, тупиковый проект.

 

Педру III рассуждал как наследственный монарх, мыслящий поколениями:

 

«Президентам, которым отпущено четыре или восемь лет у власти, приходится гнать лошадей, срывать сроки и строить на авось, лишь бы успеть самолично перерезать ленточку до следующих выборов. У Империи времени достаточно. Мне не нужна поспешная декорация — мне нужен город, который простоит пятьсот лет».

 

Поэтому первые три года (1922–1925 гг.) император запретил рыть хотя бы один котлован под дворец, отведя их исключительно под всестороннюю научную разведку:

 

1.     Климатологический и медико-санитарный аудит. В провинцию Гояс были направлены лучшие врачи, энтомологи и гигиенисты из Института Освалду Круса в Рио-де-Жанейро (сам великий бактериолог Освалду Крус, победивший в начале века жёлтую лихорадку и оспу в Рио, оставил блестящую школу учеников во главе с Карлусом Шагасом). Стационарные метеостанции по всему периметру плато фиксировали розу ветров, влажность, суточные перепады температур, а медики обследовали местное население на предмет малярии, жёлтой лихорадки и болезни Шагаса.

 

2.     Вердикт науки. Вывод оказался безупречным: плато на высоте 1 100 метров обладало сухим, целебным умеренно горным климатом со среднегодовой температурой +21 °C (прохладными ночами и освежающими пассатами), полным отсутствием болотной малярии и идеальными условиями для жизни и умственного труда круглый год.

 

Изменено пользователем АлександрIV

Поделиться сообщением


Ссылка на сообщение
Поделиться на других сайтах

Опубликовано: (изменено)

3. Имперская магистраль широкой колеи и рождение озера Параноа (1925–1929 гг.)

 

В 1925 году, когда медики и климатологи положили на стол во дворце Кинта-да-Боа-Виста финальные тома отчётов, вступила в действие вторая фаза плана — транспортно-гидротехническая. Педру III не признавал временных полумер и не тратил деньги дважды: в Бразильской империи железные дороги, подобно магистралям Российской империи, с конца XIX века строились государством как главный становой хребет страны при строжайшей технической унификации — по широкой бразильской (ирландской) колее 1 600 мм (Bitola Larga).

 

·         Капитальная магистраль в Гояс. В 1925–1928 годах (на самом деле раньше, поскольку с 1922г. проходили все необходимые подготовительные работы - тянуть железнодорожную ветку в этот регион по любому надо было) в  Империя силами железнодорожного корпуса и государственных подрядчиков довела двухпутную магистраль широкой колеи (1 600 мм) от узла в Минас-Жерайсе и Сан-Паулу прямо на площадку будущей столицы. Она строилась сразу по стандарту первого класса — с тяжёлыми рельсами, каменными мостами и пологими уклонами, способными пропускать как сверхтяжёлые товарные составы с минасской сталью и цементом, так и будущие фешенебельные спальные экспрессы «Имперского пульмана», в которых через пятнадцать лет на торжества должны были прибыть монархи и послы великих держав.

 

·         Плотина и озеро Параноа (1926–1929 гг.). Географы экспедиции Кралса давно предупреждали, что в сухой сезон (с мая по сентябрь) воздух на плоскогорье становится излишне сухим. Чтобы смягчить микроклимат, обеспечить будущий город чистой водой, электроэнергией и создать неповторимый водный ансамбль, инженеры спроектировали плотину в узком скалистом каньоне реки Параноа.

 

·         К концу 1920-х годов мировое гидротехническое строительство уже располагало солидным, проверенным опытом подобных сооружений: в США ещё в 1910–1911 годах вступили в строй бетонные плотины Шошони (высотой 99 метров) и Теодора Рузвельта (85 метров), в Калифорнии в 1923 году была завершена 131-метровая плотина О’Шонесси (Хетч-Хетчи), в Египте четверть века работала Асуанская плотина, а в СССР в 1927 году приступили к возведению Днепрогэса. На этом фоне 42-метровая бетонная гравитационная плотина и ГЭС в каньоне Параноа были для бразильских и приглашённых европейских гидротехников абсолютно реалистичной, выверенной задачей.

 

·         Работы велись с 1926 по 1929 год. Когда осенью 1929 года затворы плотины перекрыли русло, воды рек Параноа, Риашу-Фунду и Гама начали медленно заполнять чашу долины. К началу 1930 года в сердце плоскогорья разлилось грандиозное рукотворное озеро площадью более 40 квадратных километров с причудливо изрезанной береговой линией протяжённостью свыше ста километров, сразу зарыблённое лучшими породами пресноводных рыб.

 


4. Имперская классика вместо бетонного футуризма и пауза 1929–1932 годов

 

В 1928 году, когда шестидесятилетний император Педру III находился в самом расцвете сил и государственного авторитета, был объявлен международный конкурс на генеральный план столицы. На просмотре первых макетов произошёл знаменитый разговор, определивший архитектурное лицо Бразилиа на века.

 

Когда группа молодых архитекторов-модернистов, увлечённых идеями Ле Корбюзье, представила проект из «стеклянных параллелепипедов на бетонных сваях», голых гигантских плацев и одинаковых жилых корпусов-«машин для жилья», император долго молча рассматривал макет, постукивая карандашом по краю стола, а затем негромко произнёс:

 

«Господа, в этих бетонных аквариумах и на этих пустых плацах человеку захочется либо повеситься с тоски через полгода, либо устроить революцию через год. Я строю не казарму и не декорацию для футуристического романа. Я строю столицу великой, вечной Империи — город, который через триста лет будет выглядеть так же благородно, как Рим Августа, Афины Перикла, Париж Османна и старый Лиссабон. В центре должен царить имперский покой классики — колоннады, купола, мрамор и гармония античности. А в пяти минутах ходьбы от парадных проспектов человек должен попадать в уютные, тёплые, человеческие кварталы с черепичными крышами, фонтанами и тенистыми улочками, где хочется жить, растить детей и встречать старость».

 

Именно в этот момент грянула Великая депрессия (1929–1932 гг.). На три года поступление свободных денег в казну сократилось, и педантичный Педру III сознательно притормозил размах капитального каменного строительства — ровно до тех пор, пока не уляжется мировая финансовая буря. Но эта трёхлетняя пауза обернулась неожиданной удачей:

 

·         Зелёный каркас опережает камень. Озеро Параноа к 1930 году уже наполнилось, и градостроители увидели не чертёжные изолинии, а подлинные, живые панорамы и видовые точки берегов. Педру III терпеть не мог «лысых» городов, где чиновники и горожане годами задыхаются от строительной пыли без единого тенистого дерева. Поэтому именно в 1930–1932 годах — с минимальными затратами казны — на берегах озера были заложены лучший в Южной Америке Императорский ботанический сад, центральный ландшафтный парк и широкие тенистые бульвары. Лучшие агрономы высадили сотни тысяч подрощенных в местных питомниках 2–5-летних саженцев бразильского ипе (жёлтого, розового и фиолетового), королевских пальм, жакаранды, араукарий и платанов. К августу 1940 года этим деревьям фактически исполнилось уже 11–15 лет, так что будущая столица встречала Двор не голой новостройкой, а зелёным, шелестящим городом-садом с раскидистыми кронами.

 


5. Строительный бум 1933–1939 годов: архитектура, оборонный тыл и храм футбола

 

С 1933 года, когда экономика Империи начала выходить из спада, Педру III резко развернул строительство на полную мощность, превратив возведение столицы в главный государственный рычаг окончательного преодоления Великой депрессии. Вместо того чтобы сжигать непроданный кофе, казна оплачивала заказы металлургическим комбинатам Минас-Жерайса, цементным заводам Сан-Паулу, каменоломням, стекольным и трамвайным фабрикам, обеспечивая работой сотни тысяч строителей, мастеров и эмигрантов.

 

К 1939–1940 годам на берегах озера Параноа вырос целостный, продуманный до мелочей столичный организм:

 

1.     Монументальный центр (Античность и XVIII–XIX века). Правительственное и культурное ядро столицы возводилось в лучших традициях имперского неоклассицизма и боз-ара (впитавших опыт сэра Эдвина Лаченса в Нью-Дели и Жана-Шарля Форестье). Здесь поднялись Императорский дворец Планалту с величественной коринфской колоннадой, Здание Имперского Парламента (Сената и Палаты депутатов) под классическим кессонированным куполом в духе римского Пантеона, Верховный Суд и Дворец Итамарати (МИД), облицованные светлым известняком и мрамором. Особой гордостью столицы стали помпезный Императорский Оперный театр на 2 500 мест (с портиком в стиле афинского Парфенона и акустикой, лично проверенной Сергеем Рахманиновым), Императорская публичная библиотека и Кафедральный собор Богоматери Апаресиды.

 

2.     Уютные «лиссабонские» кварталы (лекарство от парадной тоски). Чтобы широкие правительственные проспекты не утомляли глаз казённой симметрией, в шаговой доступности от центральных площадей раскинулись малоэтажные (в 3–5 этажей) жилые районы Байрру-Лузитану и Алту-ду-Лагу. Их проектировали португальские и бразильские зодчие по мотивам старого Лиссабона и Порту: неширокие мощёные улочки, выходящие на уютные площади-ларгу с каменными фонтанами, кованые балкончики, фасады с бело-голубой изразцовой плиткой азулежу, скатные крыши из красной черепицы, кондитерские и тенистые внутренние дворики-патио.

 

3.     Стратегический высокотехнологичный пояс. Рачительный Педру III не собирался создавать стерильный «город-паразит», населённый одними чиновниками, — столица должна была приносить реальную экономическую и оборонную пользу. При этом за чистотой горного воздуха и вод озера Параноа следили строжайше: никаких доменных печей, коксохимии или дымных комбинатов в радиусе ста километров не допускалось. Вместо этого с подветренной стороны, в городах-спутниках вдоль ширококолейной магистрали, вырос пояс чистой, наукоёмкой индустрии, питаемой энергией ГЭС Параноа: военное авиастроение и авиамоторостроение (филиалы заводов Игоря Сикорского), точное приборостроение, оптика, радиотехника и электроаппаратура. За этим стоял холодный стратегический расчёт: промышленные гиганты Рио-де-Жанейро и Сан-Паулу на океанском побережье оставались уязвимыми для внезапного налёта вражеских авианосцев (насколько грозным оружием стала палубная авиация, весь мир вскоре убедился в 1936 году). Подобно тому как бронетанковые заводы Империи ранее были укрыты в глубине Минас-Жерайса — в Белу-Оризонти, — сердце военного авиапрома теперь переносилось в неприступный центр континента, связанный железной дорогой первого класса с основными портами страны.

 

4.     Императорский стадион на 60 000 зрителей. В Бразильской империи футбол давно перерос рамки спорта, став подлинной национальной религией. После того как объединение Рио-де-Жанейро, Сан-Паулу и провинции Цисплатина (Монтевидео) слило в единый поток две величайшие футбольные школы планеты, сборная Империи на первом в истории Чемпионате мира по футболу 1930 года в Рио-де-Жанейро буквально разгромила всех конкурентов, завоевав титул первых чемпионов мира. На зелёном газоне плечом к плечу блистали великий бомбардир Артур Фриденрайх («Тигр»), юный Леонидас да Силва, Прегиньо и Нило из клубов Рио — и легендарные мастера из Монтевидео: олимпийский чемпион Хосе Леандро Андраде («Чёрная жемчужина»), Педро Сеа, Эктор Кастро и железный капитан Хосе Насасси. Помня правило «скупой платит дважды», Педру III приказал сразу заложить в новой столице на вырост монументальный Императорский стадион на 60 000 мест, украшенный античными портиками и колоннадой.

 

5.     Развитый частный сектор. Более половины городской территории занимала частная застройка — от представительских особняков на живописных полуостровах озера Параноа до добротных каменных коттеджей инженеров авиазаводов, врачей, офицеров, преподавателей нового Императорского университета Бразилиа и чиновников.

 


6. Август 1940 года: город готов принять корону

 

К августу 1940 года восемнадцатилетний план императора Педру III был выполнен до последнего пункта. Строительные леса повсеместно убрали; в новом городе уже жили 160 000 постоянных жителей — строителей, инженеров авиационных и приборостроительных заводов, врачей, преподавателей, торговцев и семей передового отряда чиновников, наладивших работу телеграфа, радиоцентра, банков, школ и госпиталей. Вся коммунальная, транспортная и жилищная инфраструктура была заложена с огромным запасом и полностью готова к резкому демографическому скачку, который должен был последовать за переездом министерств, ведомств и дипломатического корпуса.

 

Одиннадцати–пятнадцатилетние аллеи ипе и королевских пальм отбрасывали густую тень на гранитные набережные озера Параноа, а в залах дворца Планалту уже стояла мебель и развешивались полотна исторических живописцев.

 

В середине августа 1940 года в Рио-де-Жанейро (который сохранял за собой почётный статус финансовой, биржевой и главной военно-морской метрополии Империи) Педру III подписал Высочайший манифест о переносе резиденции Императорского Двора, Правительства и Парламента в новую столицу Бразилиа, назначив торжественную церемонию открытия на 7 сентября 1940 года — в 118-ю годовщину независимости державы.

 

Впереди были великие торжества, на которые по широкой имперской колее в фешенебельных спальных экспрессах уже готовились отправиться высокие гости со всех континентов. 

 

столица спутниковы снимок.JPG

Изменено пользователем АлександрIV

Поделиться сообщением


Ссылка на сообщение
Поделиться на других сайтах

Опубликовано:

С возвращением, коллега! Рад видеть что тема продолжается!

Поделиться сообщением


Ссылка на сообщение
Поделиться на других сайтах

Создайте учётную запись или войдите для комментирования

Вы должны быть пользователем, чтобы оставить комментарий

Создать учётную запись

Зарегистрируйтесь для создания учётной записи. Это просто!


Зарегистрировать учётную запись

Войти

Уже зарегистрированы? Войдите здесь.


Войти сейчас