Если бы на нас напали динозавры.

[Magnum]

Почему журналистку не съели? непорядок. 

 

[Каминский]

Почему журналистку не съели?

всех бы вам есть

[Алексей]

Еще одной проблемой стал культ экотерристов-анархистов Дети Атома. Эта организация зародилась в США и через уцелевший спутниковый интернет и радиовещание ее идеология распространялась по Северной Америке и Европе.

Мы давно это знали. Рептилоиды давно жили в центре Земли и правили нами из тени. Решив что пришло время уничтожить людей и они натравили на нас свое живое оружие. Но ящеры просчитались. Они думают что мы будем воевать против роя  обычным орудием но есть иной способ-отравить среду обитания этих тварей. Захватывайте могильники радиоактивных и химических отходов, везите к ближайшему месту появления ящеров и выливайте их. Люди смогут приспособиться к выживанию а рептилоиды сдохнут.

Изменено 10 July пользователем Алексей

[ВИП]

https://www.youtube.com/watch?v=DGtZz8hvc0Y&list=RDDGtZz8hvc0Y&start_radio=1

 

[Каминский]

Тихий океан, Марианская впадина

Глубина 6 400 метров

20 марта, 15:18 по местному времени

Внутри «Абиссала» пахло озоном, старым потом и дешевым освежителем воздуха с ароматом «Морской бриз», который лейтенант-коммандер Фишер повесил у пульта. Лина считала, что это высшая форма иронии: задыхаться от искусственного запаха моря, находясь под шестью километрами настоящей воды.

Титановая сфера диаметром в два метра превратилась в банку с кильками, где кильки были вооружены дипломами докторов наук и паранойей.

— Знаете, — подал голос сэр Эдмунд Кроу, стараясь не задеть локтем контейнер с сосудом, — если бы мне в Кембридже сказали, что я проведу остаток жизни в позе эмбриона, прижавшись задом к русскому биологу, я бы, по крайней мере, попросил более симпатичного биолога.

Иванченко, чье колено упиралось в бедро Кроу, не оборачиваясь, ответил:

— Скажите спасибо, Кроу, что я сегодня не ел гороховый суп. В замкнутой системе жизнеобеспечения это приравнивается к применению химического оружия.

— У вас в Якутии всё так романтично? — Клэр Фортен сидела на полу, обняв колени. Она выглядела бледной, почти прозрачной в синеватом свете диодов. — Сначала танки, потом гороховый суп. Настоящий мужской мир.

— Это лучше, чем Женева, — отрезал Иванченко. — Там пахло сладким сиропом. Я теперь на сахар смотреть не могу.

— Господа, — Лина Войцеховская не отрывалась от монитора сейсмической активности. — Давайте сосредоточимся. Мы прошли отметку в шесть тысяч. Давление за бортом — шестьсот атмосфер. Если в корпусе есть хоть одна микротрещина, мы узнаем об этом за миллисекунду до того, как превратимся в паштет.

— О, Лина, — Кроу картинно вздохнул. — Вы умеете подбодрить. Прямо как моя бывшая жена перед тем, как отсудить у меня дом. «Эдмунд, дорогой, жизнь полна неожиданностей, и большинство из них тебе не понравятся».

— Ваша жена была мудрой женщиной, — заметила Саманта Нэш. Она сидела у самого люка, единственная, кто не снимал тактические перчатки. В ее руках был планшет с картой внешних датчиков.

— Она была стервой, капитан. Но стервой с отличным чувством момента.

— Сэм, что на сонаре? — спросила Лина.

Нэш нахмурилась, вглядываясь в экран.

— Ничего внятного. Вода «шумит». Слишком много биологической активности. Такое ощущение, что мы спускаемся не в океан, а в суп из морепродуктов. Групповые цели, очень крупные, движутся хаотично.

В этот момент «Абиссал» качнуло. Несильно, но ощутимо. Титан жалобно скрипнул.

— Фишер, что это было? — резко спросил Макнамара по связи с судна-носителя, но связь захлебнулась в помехах.

— Это был не я, — отозвался пилот Фишер, не отрывая рук от джойстиков. — Сэр, посмотрите в правый иллюминатор. Только... постарайтесь не кричать. Это портит мне акустику.

Лина прижалась лицом к толстому акриловому стеклу. Сначала она видела только тьму, прорезаемую лучами мощных внешних прожекторов. Снег из морского мусора — «морской снег» — медленно падал вниз.

А потом тьма моргнула.

Огромный серебристый диск, размером с люк батискафа, проплыл в метре от стекла. Глаз. Холодный, неподвижный, с разрезом зрачка, в котором отражался свет «Абиссала». За глазом тянулось тело — бесконечное, мощное, покрытое чешуей, которая переливалась от стального до иссиня-черного.

— Ихтиозавр, — прошептал Иванченко. — Shastasaurus... или что-то гораздо крупнее. Длина не менее двадцати метров.

— Он на нас смотрит? — Клэр сжалась.

— Мы для него слишком мелкие, — сказал Кроу. — Как муха для локомотива. Если только он не решит почесать об нас спину.

Существо сделало ленивое движение хвостом, и «Абиссал» отбросило восходящим потоком воды. В лучах прожекторов мелькнула пасть, усеянная тысячами мелких игловидных зубов.

— Это еще ладно, — проворчал Иванченко. — Гляньте ниже.

Под ними, в бездонной черноте, начали зажигаться огни. Не электрические — биолюминесцентные. Тысячи пульсирующих точек. Но они не были хаотичными. Они выстраивались в спирали, в правильные геометрические фигуры.

— Это кальмары, — сказала Лина. — Крайтон бы это оценил. Архитеутисы.

Но это были не просто гигантские кальмары. Из темноты выплывали существа, которые выглядели как ожившие ночные кошмары Лавкрафта. Исполинские головоногие с щупальцами, покрытыми костяными шипами, и мантиями, пульсирующими зловещим багровым светом. Они не просто плавали — они словно патрулировали толщу воды.

— Знаете, — вдруг сказал Кроу, глядя на то, как один из кальмаров обхватил проплывающего мимо плезиозавра и начал методично ломать ему шею клювом, — в такие моменты я жалею, что мы не взяли с собой ту блондинку из штаба НАТО. Кажется, ее звали Шэрон.

— Кроу, сейчас? — Лина посмотрела на него как на умалишенного.

— А когда еще? — Археолог вытащил из кармана фляжку, отвинтил крышку. — Если нас сейчас раздавит или сожрет кальмар-переросток, я хочу уйти с мыслью о чем-то более приятном, чем геотермальные градиенты. У Шэрон были такие... хм... градиенты, что дух захватывало. Знаете, этот тип женщин, которые выглядят так, будто их специально сконструировали, чтобы мужчины забывали, как дышать?

— Это называется «объективация», Эдмунд, — сухо сказала Нэш, не отрываясь от приборов.

— Нет, капитан, это называется «эволюционный стимул». Уверен, Тиамат бы одобрила. Она ведь тоже мать. А материнство начинается с... ну, вы понимаете.

— Если вы сейчас начнете описывать процесс зачатия в титановой сфере, я вас ударю, — пообещала Клэр, но в ее голосе впервые за долгое время послышалось что-то человеческое.

— Ладно-ладно, — Кроу поднял руки. — Но признайте, Иванченко, вы ведь тоже думаете не о манулах прямо сейчас.

Русский биолог хмыкнул.

— Я думаю о том, что если мы все умрем, то это будет самый дорогой групповой секс в истории — мы, титан, и одиннадцать километров воды. Давление такое, что оргазм будет... взрывным.

Лина закрыла лицо руками. — Вы невозможны. Оба.

— Это защитная реакция психики, — резюмировал Иванченко. — Либо шутки про секс, либо мы начнем выть. Клэр, что скажете? У вас во Франции это национальный вид спорта.

Клэр посмотрела на свои дрожащие руки. — Я просто хочу, чтобы он перестал дышать в моей голове.

Она замолчала. Внутри «Абиссала» наступила тишина, прерываемая только стрекотом самописцев и далеким, глухим гулом океана.

— Он здесь, — прошептала Клэр. — Глубоко. И он знает, что мы спускаемся. Он чувствует «кровь» в портфеле Кроу. Она... она поет ему.

---

Китайский глубоководный аппарат «Фэньдоучжэ»

Глубина 7 200 метров

Здесь обстановка была иной. Никаких шуток. Никаких разговоров о женщинах. Только стерильный, холодный профессионализм, доведенный до абсурда.

Капитан Лю Хайфэн работал со скоростью автомата. Его пальцы порхали по сенсорным панелям, корректируя курс. Офицер разведки Чжан Вэй застыл над экраном пассивного гидролокатора. Он чувствовал тяжесть в кармане, где лежал ключ активации акустического удара.

— Температура внешнего корпуса растет, — доложил Лю. — Ненормально. Мы входим в зону теплового выброса.

— Продолжайте снижение, — голос Чжан Вэя был сухим. — Мы не должны потерять след.

— Сонар фиксирует помехи. Множественные биологические цели.

За иллюминатором «Фэньдоучжэ» разворачивалась панорама ада.

Если западная группа видела «патрули», то китайцы попали в «зону кормления». В свете их лазеров мелькнула тень Мегалодона. Доисторическая акула, достигающая двадцати метров в длину, терзала тушу мертвого кита, который медленно опускался на дно. Огромные куски плоти отлетали в сторону, привлекая стаи более мелких, но не менее яростных хищников.

Морские рептилии с длинными зубастыми мордами — мозазавры — кружили вокруг батискафа. Один из них ударил мордой в стекло. Лю Хайфэн даже не вздрогнул. Чжан Вэй сжал кулаки.

И только Тарик аль-Муави был абсолютно спокоен.

Он сидел, прислонившись затылком к переборке, закрыв глаза. Его губы беззвучно шевелились, выговаривая древние слоги, которые не слышали солнечного света тысячи лет.

«Тиамат... Матушка первозданных вод... Из бездны Абзу восстающая...»

Он не чувствовал страха. Он чувствовал экстаз. Для него это погружение было не военной операцией и не научным поиском. Это было паломничество. Каждая сотня метров вниз была шагом к истинному дому.

— Абу Энки, — позвал Чжан Вэй. — Вы что-то слышите? Датчики фиксируют ультразвуковой сигнал.

Тарик открыл глаза. Они казались черными провалами в тусклом свете кабины. — Она радуется, — сказал он. — Она чувствует своих детей. И она чувствует воров.

— Каких воров? — быстро спросил Чжан.

— Тех, кто украл ее кровь. Тех, кто идет с другой стороны. Они несут ей дар, но их руки нечисты.

Чжан Вэй переглянулся с Лю Хайфэном. Американцы. Значит, они действительно где-то рядом.

Мальчик на полу батискафа вдруг перестал рисовать. Он поднял руку и указал пальцем вниз, в непроглядную черноту под килем аппарата.

— Что там? — Лю направил прожекторы вниз.

Луч света пробил тьму и уперся в нечто, что не было дном.

Это была стена. Вертикальная, гладкая, покрытая пульсирующими жилами, которые светились мягким фиолетовым светом. Стена уходила вправо и влево за пределы видимости.

— Это не скала, — прошептал Лю Хайфэн. — Это... органика.

— Это ее плоть, — выдохнул Тарик. — Мы у врат.

В этот момент сонар «Фэньдоучжэ» издал резкий писк.

— Контакт! — крикнул Чжан Вэй. — Групповая цель в пяти километрах выше и севернее. Почерк двигателей... американский. Это они.

Лю Хайфэн переключил систему на боевой режим

. — Приказы?

Чжан Вэй положил руку на красную крышку. Его сердце стучало в унисон с ритмом Тиамат.

— Сближаемся. Но не атакуем, пока они не начнут взаимодействие с узлом. Мы должны увидеть, что они будут делать.

---

«Абиссал»

Глубина 9 000 метров

— Черт, — Нэш ударила по экрану сонара. — У меня фантомный сигнал. Кто-то идет за нами.

— Кальмары? — спросил Макнамара, чья связь на секунду пробилась сквозь шум.

— Нет. Почерк... металлический. Винты. Это субмарина или другой батискаф.

Лина и Кроу замерли.

— Китайцы? — предположил Кроу. — Или русские решили, что Иванченко недостаточно весело проводит время?

— Нашим сейчас не до батискафов, — буркнул Сергей Павлович. — Хватает проблем и в Якутии.

— Тогда это Пекин, — Лина посмотрела на Нэш. — Сэм, они могут нас атаковать?

— Здесь? На этой глубине? — Нэш горько усмехнулась. — Любое повреждение корпуса — это конец для всех. Но если у них есть акустическое оружие...

— Смотрите! — Клэр закричала, указывая в иллюминатор.

«Абиссал» вошел в облако густой, взвешенной органики. Это была не вода. Это была слизь. Темно-красная, густая, она облепила иллюминаторы.

И вдруг слизь вспыхнула.

Они увидели их. «Стражи порога».

Существа, которые не были описаны ни в одной палеонтологической книге. Гротескные гибриды моллюсков и рептилий, лишенные глаз, но покрытые сенсорными усиками. Они облепили «Абиссал» десятками. Их присоски скрежетали по титану, пытаясь найти щель.

— Они пытаются нас вскрыть! — Фишер судорожно дергал рычаги. — Я теряю управление!

— Кроу! Контейнер! — закричала Лина.

Кроу выхватил сосуд из портфеля. Трещина на камне светилась теперь так ярко, что было больно смотреть. Жидкость внутри буквально бесновалась.

— Клэр, сейчас! — Лина схватила девушку за плечи. — Открывайся! Говори с ней! Скажи, что мы принесли кровь!

Клэр закинула голову. Ее глаза закатились, остались только белки. Изо рта пошла тонкая струйка слюны.

— МАТЬ... — голос Клэр стал неузнаваемым. Это был не человеческий крик. Это был звук лопающейся земной коры. — МАТЬ, ТВОИ ДЕТИ У ПОРОГА!

В этот момент огромная тень накрыла оба аппарата.

Из разлома на дне, который теперь сиял как открытая рана планеты, поднялось нечто. Это было не животное. Это был щупальцеобразный отросток, толщиной с эсминец, покрытый биолюминесцентными узлами.

Он медленно потянулся к «Абиссалу».

И одновременно — к «Фэньдоучжэ», который вынырнул из тьмы в километре от американцев.

Два крошечных человеческих насекомых зависли перед лицом божества.

— Она видит нас, — прошептал Тарик в своем батискафе, прижимаясь лбом к холодному титану. — Она видит нас всех.

Давление на разум стало невыносимым. Клэр забилась в конвульсиях. Чжан Вэй на китайском судне занес палец над кнопкой.

А вокруг них, в вечной тьме Марианской впадины, миллионы доисторических тварей замерли, ожидая слова своей матери.

Вдох.

Выдох.

Пауза.

Земля содрогнулась от первого настоящего крика Тиамат.