Жало

[Ринн]

Рискованная стратегия, "племя" может в любой момент кончится от какого-нибудь массового отравления, метеорита или вспышки на солнце. Или что-то случится на самой Земле, снабжение прервётся (а чем дольше - тем сильнее растущее население на той стороне будет от него зависеть) - и тоже все кончаются на обоих концах. И ладно пройдёт всего пару десятков лет и взорвётся одна Земля... Хотя, собственно, больше и не важно. Или они надеются рано или поздно найти способ "отлепить" портал без последствий?

Гарантированнее было бы по быстрому провести эвакуацию центральной Европы и с очередной порцией провизии молча травануть попаданцев. Хотя если Жало после этого всё равно никуда не денется, и в любой момент может соединять снова и снова...

[Serafim]

Рискованная стратегия, "племя" может в любой момент кончится от какого-нибудь массового отравления, метеорита или вспышки на солнце. Или что-то случится на самой Земле, снабжение прервётся (а чем дольше - тем сильнее растущее население на той стороне будет от него зависеть) - и тоже все кончаются на обоих концах. И ладно пройдёт всего пару десятков лет и взорвётся одна Земля... Хотя, собственно, больше и не важно. Или они надеются рано или поздно найти способ "отлепить" портал без последствий? Гарантированнее было бы по быстрому провести эвакуацию центральной Европы и с очередной порцией провизии молча травануть попаданцев. Хотя если Жало после этого всё равно никуда не денется, и в любой момент может соединять снова и снова...

Интереснее то что воспринимать Землю как единое целое неправильно. Есть европейцы которые в любом случае уже попали, и всякие там американцы, китайцы, индусы и русские, которые еще могут спастись если тайно подложат в провизию немного мышьяка. И сейчас по ту сторону должен идти грандиозный (подковерный) конфликт на тему взрывать или не взрывать. И как по мне позиции вторых на данный момент гораздо слабее позиции первых. 

[Treau Garold]

Не, погодная обстановка не так чтобы особо поменялась.

Холодно, сухо, все вдали заволакивает дымкой, но туман вокруг развеялся. Вода бежит в одну сторону, холодный ветер дует в другую, давит себе – и мне – на плечи. Как-то так.

Гулко фигануло по перепонным барабанкам хлопком Жала. Я сглотнул, прочищая уши. Только сейчас дошло – уже незаметный для всех далекий гул тоже стих. И необычная тишина – ну, типа не считая злого свиста ветра – слегонца так пугала.

Будто в уши ваты понапихали.

Я швырнул в маслянистую воду камушком. Камушек улетел далеко – почти до границы дымки. Шлепки по воде доносились исправно – будто врезался в воду он у меня над ухом.

Я плюхнулся между палаткой и вершиной скалы, чтоб меня хоть слегонца прикрывало. Новых смерчей не виднелось. Ветер тоже не собирался перерастать в шторм. Ну, в общем, стояла нормальная эквестрийская зима, чё.

Минут десять я разглядывал иззубренные горы, сколько их виднелось кругом, потом мне надоело. Закутавшись поплотней в брезент, я стал ходить кругами вокруг острова, изображая из себя часового. На глаза мне попалась наша лодочка, оттащеная от воды подальше.

Интересно, доведется нам сплавать на ней еще куда? Мы ж так и не осмотрели Эквестрию толком.

Ага. Щас. Хрена с два нам дадут еще раз так рисковать.

Хотя… ну какой там был риск? Всего-то заблудиться в тумане, сорваться с утеса, да там попасть под радиацию. Мелочи жизни по эквестрийским меркам.

 – Костя, – из палатки высунулась Кэт. – Мы тут обедать собираемся.

 – А, ну щас подойду!

С морозца (ну, условного – просто после привычной жары холод пробирает до костей даже в плюс пятнадцать) разогретая перловка казалась пищей богов. А не картонным месивом, как обычно.

Вытянув ноги, я откинулся на стенку палатки. Ветер снаружи стихал, после горячей еды (мне запоздало подумалось, что нефиг бы тратить энергию на разогрев… ну да ладно) меня аж в сон потянуло. Ён тоже клевала носом.

 – Костя, – вкрадчиво проговорила Кэт, затянувшись из бурбулятора. Не Ханна, что странно. – Ну, что думаешь?

Ох. Ну вот именно не думать я и старался последний час.

 – Ну… это типа как-то сложно.

 – Сложно? – отозвалась тоже прикемарившая Ханна. – Ну почему же. Все довольно просто. Можно застрелиться сейчас и убить десять-двадцать миллионов человек с собой вместе. Или можно зажить большой дружной шведской семьей и убить восемь миллиардов чуть позже, но без гарантии. Я как-то даже не знаю… все такое вкусное…

 – Ты социопатка, – буркнула Кэт. – Девчонки… Слушайте. Я очень-очень. Очень-очень-очень-очень. Очень-очень хочу выжить, – она хлюпнула носом.

 – Покажи мне того, кто не хочет, – вздохнула Ханна. – Да. Я тоже хочу выжить. Пусть в долбучей Эквестрии. И завести ребенка. И ты в качестве его отца меня устраиваешь, – это уже в мою сторону. – А еще я понимаю, что это выбор между быстрой и не очень смертью. И русская рулетка с планетой в качестве ставки. Вдобавок, – последние слова она произнесла, глядя в пол. Я пересел поближе и приобнял ее.

 – Ханна, – негромко спросила Ён. – Ты за чтобы всем умереть?

Та замотала каштановой головкой.

 – Не-а. Я просто реалистично смотрю на вещи. А еще я устала. Сколько уже дней? Или месяцев? Я устала таращиться в туман и мечтать, что однажды нас спасут. Правда. Вы извините, – она закрыла глаза.

 – Эй, – я встряхнул ее. – От кого, а от тебя не ожидал. Чего ты раскисла? Только представь себе – однажды Уилер связывается с нами и говорит, что нашла способ переключить Жало. И мы возвращаемся домой, а этот остров потом назовут нашим именем.

 – Если будет кому называть, – глухо пробормотала та из-под руки. – Я… я хочу спать.

Да и у меня закрывались глаза. Повкалывать на холоде, потом замерзнуть, потом тепло и сытно пожрать, в палатке, согретой теплом тел… Я положил голову Ханне на плечо и отрубился.

 

Я проснулся часа, наверно, через три. И даже спросонья понял – что-то изменилось.

В палатке ощутимо потемнело. Я даже подумал, наконец-то на планете настала ночь. Хоть глаз выколи.

 – Что?

 – Батарея стала садиться. Я выключила свет. Кто знает, когда опять получится собрать ветряк, – пояснила Кэт.

 – У нас же этот есть. Генератор.

 – Генератор долго достать, – возразила Ён. – Он в дальнем ящике.

Мы завозились на полу, распутываясь.

 – А почему так темно?

 – Понятия не имею, сама только проснулась, – Ханна.

И тут я понял, что меня разбудило. Грохот.

Тот самый, отдаленный, к которому мы в Эквестрии успели привыкнуть. И который куда-то девался за последние несколько часов.

 – Девчонки, пошли наружу. Хоть глянем, что творится.

Покрывало-термос скользнуло в сторону – и в палатку ударило жарой, будто из открытой печки.

Ветер совершенно стих. Но тишины не было. И света – тоже.

Туман, вернувшись, слизнул горы и море, спрятал распухшее солнце, я не различал даже берег острова.

Но теперь он был… темным. Серьезно. Если раньше льющийся вокруг рассеянный свет давал хоть что-то увидеть – то теперь вокруг была дымная хмарь. Стоило Ханне сделать шаг в сторону – и я перестал различать даже силуэт.

 – Страшно, – шепотом сообщила Кэт. Я мог ее понять.

Несмотря на то, что едва расслышал.

Грохот стал сильнее. Накатывал со всех сторон. Казалось, где-то рядом с нами рушится со скал водопад. Или грохочет огромный барабан. Или заводится гигантский «запорожец».

 – Надо связаться с Уилер? – так же, полушепотом, спросила Ён на ухо.

 – Надо бы… Ханна, ты там где? – теперь уже во все горло.

 – Возле берега! – проорали мне в ответ. – Ну и жарища!

Это да. Воздух был разогрет, как в бане. Наверно, после неожиданного мороза прежнее тепло казалось таким… раскаленным.

Щелкнул мой фонарик. Хренушки – свет вяз в горячем тумане, как в каше, превращая его в молоко.

Грохот стал еще сильнее. Будто на лагерь, завывая, наползало что-то очень-очень большое. Кажется, я чуял раскаты даже подошвами.

 – Слышите? – из темноты появилась Ханна.

 – Ага, – кивнула Кэт. – Костя, Ён, мне это не нравится.

 – Ой!!!

Я обернулся к взвизгнувшей Ён.

 – Что такое?

 – Холодное! – Ён держалась за плечо.

 – Что?!..

Грохот распался на оглушительную барабанную дробь. Я услышал дробный стук по тенту палатки, затем совсем рядом – и прямо в макушку резко тюкнуло ледяной иголочкой.

 – Твою мать!

Теперь барабанило со всех сторон. Очень холодные, тяжелые капли с какой-то ленцой проплывали через луч фонарика. Разбрызгивались о камень, о палатку, о нас. Вода обжигала холодом.

 – Это что… дождь?!

 – В палатку! – Ханна уже нырнула под полог.

Мы скорчились под натянутой крышей, уже не в состоянии перекричать дождь. Капли били в брезент даже не то, что бы сильно – но всплески от миллионов мелких брызг сливались в оглушительный рев. Как хорошо, что многослойная ткань не пропускала не только воду – но и холод! А то мы бы щас здесь законечели!

 – Не нравится мне эта погода! – крикнул я на ухо Ён.

 – Мне не нравится все Эквестрия! – прокричала та обратно.

Кэт пробралась мимо нас с Ён к выходу. Завозилась с застежками.

 – Ты что?

 – Хочу глянуть, что с ретранслятором! – крикнула та. – Не могу вызвать Уилер! Должно быть, что-то с антенной!

 – А… подожди… – Ханна завозилась за моей спиной. – Держи! – она выудила откуда-то плащ-палатку и сунула Кэт. Порыв холодного ветра мгновенно вынес из палатки все тепло, Ён скрипнула зубами. Я поплотнее закутался в покрывало.

Уже когда девушка исчезла в мокрой тьме за порогом – я запоздало подумал, что в такую погоду лучше бы не ходить поодиночке…

Сунулся сам к выходу – и ворвавшаяся в палатку Кэт, не успев затормозить, со всей дури вьехала мне в глаз коленкой.

 – Б..!!! Маш, ну можно…

Я осекся. Кэт даже не обратила на меня внимания – и ужас на ее лице говорил сам за себя. С накидки бежали на брезентовый пол целые ручьи дождевой воды. В крышу что-то ощутимо так треснуло.

 – Что?!...

 – Костя! Девчонки! – ей не хватило дыхания. Она набрала полную грудь воздуха…

 – БЕЖИМ!!!

[Serafim]

Ура! Прода!
 

– Костя! Девчонки! – ей не хватило дыхания. Она набрала полную грудь воздуха…  – БЕЖИМ!!!

За шо вы так с ними? И с нами?

[Treau Garold]

За шо вы так с ними? И с нами?

Страдать

[Treau Garold]

Да плохо притворяется, вяло. Для темы, которая так и была заявлена изначально. 

Значит, моя исходная гипотеза подтверждается. Что тоже не может не радовать.

[Омич]

Автор! Ну нельзя же так! "На самом интересном месте"©.

[Владимирович]

Автор! Ну нельзя же так!

в девятнадцатом веке многие весьма почтенные авторы публиковали свои шедевры в периодической прессе и никто не жужжал, полагаю

[Омич]

в девятнадцатом веке многие весьма почтенные авторы публиковали свои шедевры в периодической прессе и никто не жужжал, полагаю

Так оно так. Но ведь сейчас не 19 век. Зачем издеваться? Не порядок.)

[Крукс]

Но ведь сейчас не 19 век. Зачем издеваться?

Затем, что не 19 век.

 

[Владимирович]

Так оно так. Но ведь сейчас не 19 век. Зачем издеваться? Не порядок.)

коллега, так дождитесь завершения книги и прочитайте все разом, если фельетонная подача вам не по нраву, а если вам нравятся страдания, то зачем жаловаться ?

впрочем, некоторым нравится не просто страдать, а страдать и жаловаться, без этого их страдание не полно, полагаю

[Омич]

коллега, так дождитесь завершения книги и прочитайте все разом,

Не-е. Меня вполне устраивает подача текста по частям. В этом есть своя особая прелесть. Мне не по нраву что персонажи знают что-то, а от меня, читателя, это скрывают.))

Затем, что не 19 век.

[Владимирович]

Мне не по нраву что персонажи знают что-то, а от меня, читателя, это скрывают.))

помнится, я как-то в букинисте держал в руках детектив, на странице с оглавлением которого шариковой ручкой было написано, кто убийца - я эту книгу не купил, а вам бы она была в самый раз, полагаю

[Serafim]

в девятнадцатом веке многие весьма почтенные авторы публиковали свои шедевры в периодической прессе и никто не жужжал, полагаю

Откуда вы знаете? Жужжали, но писали жалобы не на форум а в спортлото, полагаю. 

[Владимирович]

Откуда вы знаете? Жужжали, но писали жалобы не на форум а в спортлото, полагаю.

нравы были простые, а люди нервные, могли с арапником в редакцию заявиться, могли и на дуэль вызвать, полагаю

[Serafim]

нравы были простые, а люди нервные, могли с арапником в редакцию заявиться, могли и на дуэль вызвать, полагаю

Справедливо

[Treau Garold]

Так оно так. Но ведь сейчас не 19 век. Зачем издеваться? Не порядок.)

— Боль — это… урок, который преподает нам природа, — изрек капеллан.

— Боль предохраняет нас от травмы. Боль сохраняет наши жизни. Это оздоровляющий, очищающий скальпель для наших душ. Это вино, причащающее нас к. героям. Это панацея от слабости — квинтэссенция преданности. Боль — это философский камень, обращающий простых смертных в бессмертных. Это — Возвышенное, золотой астральный огонь! Я всегда пребываю в боли, благословенной боли. Рекомендую тебе сосредоточиться на сущности Рогала Дорна, кадет.

помнится, я как-то в букинисте держал в руках детектив

Убийца - робот.

[Magnum]

я как-то в букинисте держал в руках детектив, на странице с оглавлением которого шариковой ручкой было написано, кто убийца

Троллинг 81-го уровня до того как это стало мейнстримом. 

 

[Treau Garold]

Я такой подорвался. Выпрыгнул под ледяные струи. Затаращился по сторонам.

Что вообще творится?

Дождь грохотал. Вокруг вставала стена воды. Кэт ткнула пальцем куда-то в сторону мыса.

Я, поеживаясь (Ой! Да б…! Что ж вода такая ледяная?!), прошел несколько шагов… Пока нихрена не видать. Вот показались пустые ящики, лодка…

Э. Мне кажется? Или камни под ногами явно стали теплее?

Рядом бухнуло. Что-то белое вырвалось из темноты, ударило в камни и разлетелось на куски.

На множество мелких блестящих льдинок. Которые тут же начали таять.

 – Это что? Град?

 – Точно! – заорала Ханна. Она, закутавшись во вторую палатку, держалась за мной вплотную. – Этого только не хватало для полного счастья!

В клубах сгущавшегося тумана мелькнула темная вода.

Не понял?

Наш остров вроде бы был больше?

От воды шли облака густого пара. Ползли по камням, поднимались нам до пояса. Фонарик с трудом пробивался через завесу.

Ханна похлопала меня по плечу, ткнула пальцем в пар. Камни на берегу совершенно точно разогрелись – аж стоять стало неприятно. Я сделал еще шаг вперед…

Еще одна градина прилетела сверху, ушла в горячую воду. Всплеска почти не было, но несколько мелких капель все же разлетелись, обрызгав мне ноги.

 – Ой!!! Да это же почти кипяток!

Ханна, опустившись на колено, протянула руку к урезу воды – и отдернула, даже не прикоснувшись.

Она молча ткнула пальцем под ноги.

Море… наступало.

Сантиметр за сантиметром берег уходил под воду.

Пар затягивал скалу.

Градины с мелкое яйцо размером били в камень уже непрерывно. Кто-то вскрикнул – Ханна или Кэт с Ён?

Развернувшись, Ханна скрылась в тумане. Я припустил за ней, почти наощупь – хорошо, свой остров мы уже выучили как свои пять пальцев!

Уже завидев свет второго фонарика, я понял, что мы забыли. Развернулся.

Черт.

Шаг, еще шаг по бугристым камням… А вот и лодка, перевернутая вверх дном. Я ухватился за корму, подналег – потащил пластиковую посудину в сторону возвышенности…

Пятку обожгло. Я отскочил в сторону, скорей угадывая, как быстрые струи кипятка подбираются к белой скорлупке. Стиснув зубы, перескакивая с ноги на ногу, подобрался к борту лодки, потащил уже не к палатке, просто прочь от поднимающейся воды…

Из темноты вынырнула Ханна. Вцепилась сама в борт суденышка, подхватила… До меня дошло, что она хочет сделать. Я тоже подналег – и, поднатужившись, мы взвалили корпус себе на плечи. Очень вовремя – пара градин уже просвистела в сантиметре от уха!

Я даже не знал, в какую сторону мы бежим – лодка загораживала обзор. Мы с Ханной угадывали направление только по подъему скалы под ногами. Градины катились навстречу, подворачивались под ноги, таяли на глазах.

Ён вцепилась мне в рукав, помогла сбросить лодку с плеч… Потащила в сторону, к палатке.

Мы скорчились в крохотной брезентовой пещерке, освещенной тусклым фонариком – я свой вырубил, Кэт перевела на малый свет. Крыша, натянутая на распорки, вздрагивала от тяжелых ударов града. Странно – к нам подбиралась волна кипятка, но мы дрожали от холода!

 – Костя! – прокричала Кэт. – Как быстро… вода?

Я затряс головой.

 – Через полчаса затопит палатку! Если не остановится!

 – Надо бежать!

 – Куда! – это уже Ён. – Мы на острове!

 – Лодка! – дальше дыхалки не хватило, но меня все поняли.

Ханна прижала руку ко лбу.

 – Костя! Помнишь уступ ниже по течению?

Я-то помнил – еще по нашей с ней вылазке. Наверно, в том месте из скалы вывалилась большая глыба, на месте которой осталось что-то вроде ниши в обрыве. Достаточно большой на четверых!

 – Туда не залезешь! Высоко!

 – Это раньше высоко! А если вода поднялась?!

От постоянных воплей болело горло. А от постоянного рева града – уши.

 – А запасы? Бросим?

 – Лучше, чем свариться!

Ханна высунулась наружу.

 – Мать вашу! Плывем сейчас или будет поздно!

Я сунулся ей через плечо… Да любить-колотить! Пар заволок все вокруг, а из темноты отчетливо слышалось журчание воды.

 – Давай! – Кэт и я перевернули лодку. Камни разогревались, нас окутывало теплом. После ледяного дождя – сплошное удовольствие… Я затряс головой – и тут же получил по ней льдышкой. Помогло.

Ханна примчалась откуда-то от ящиков с охапкой пенопласта в руках. Ах ты ж умничка… Она расстелила его на дне лодки, вздрагивая от ледяных колотушек. Мы с Кэт торопливо подняли тент, я подергал винт – вроде крутится… Ён швырнула в лодку ноут и рацию, следом последовал ящик – кажется, с консервами и таблетками…

 – Все! Погнали!

 – Подожди! – Ён, кажется – хрен поймешь в пару – ожесточенно срывала с дужек брезент. Отчаявшись, полоснула по растяжкам ножом. Швырнула на дно лодки, вторым слоем. Перелезла через борт…

Нас окутало жарой. Палатка, остров, вся Эквестрия растворилась в пару. Мелькнула палатка, качающаяся в горячих струях. Лодка вздрогнула. Качнулась.

И закрутилась вокруг своей оси, осев почти по борт. Дно, должно быть, уже раскалилось, но брезент в три слоя, да еще пересыпанный ледышками, жару пока держал. Рывок, другой… мы боялись пошевелиться, чтобы не черпнуть бортом кипятка. Ханна и Кэт сгрудились под тентом, я, стиснув зубы, терпел удары градин. Ён втиснулась куда-то между мной и ящиком, накрыв голову ноутом.

Превозмогая навалившуюся в горячем воздухе слабость, я дотянулся до пульта. Откинул рычажок. Ткнул кнопку.

Спасибо Оводу, Эквестрии и хз еще кому! Этот шедевр спецназовского судостроения включился – даже опущенный в кипяток! Затарахтел винт. Я вцепился в рычаг мертвой хваткой…

Я не был уверен, что плыву в нужную сторону. Это было, наверно, хуже всего, с чем мы имели дело.

Ледяные удары в голову, шею, плечи. Медленно пробирающийся сквозь пенопласт, лед и брезент жар снизу. Вытягивающая силы жара – и холод от тающего льда под задницей.

Медленное движение сквозь пар и тьму. Я пытался прикинуть поправку на течение, вспомнить, как включается эхолот, сообразить, где берег… Мозг отказывался соображать.

Из тьмы пришел новый гром. Жало? Хлопок? Справа? Тогда надо чуть принять левее… Или я все перепутал…

Не знаю, сколько прошло времени. Пять минут? Полчаса? Сутки? Знаю только, что ничего не ощутил, когда луч фонарика заиграл на каменном склоне в метре от носа лодки.

Я повернул руль влево. Берег тянулся и тянулся… Точно не могу сказать, как я умудрился не проморгать пещеру. В глазах уже рябило. Кажется, я просто дождался первого места, где можно было вылезти из лодки…

 – ХАННА!

Та поднялась – медленно, вздрагивая, двигаясь по миллиметру. Лодка опасно закачалась.

Ханна вцепилась руками в камень, тормозя качку. Ура – уклон в этом месте был не такой крутой, как ближе к воде… где он раньше был ближе к воде. Она распласталась на горячих камнях, поползла вперед. Обернулась к нам.

Я толкнул вперед Ён. Теперь мы все-таки черпнули кипяточку – но и до этого приняли на дно порядочно битых градин, и я только зашипел, когда чересчур горячей водой обдало ступни. Вместе с Кэт выкинул на берег ящик, ноут, рацию.

 – Давай!

Теперь в лодке остался один я. Примериться.

 – Уй!

Пальцы на левой ноге обожгло огнем, колено правой и локоть больно скребанули по камням. Я плюхнулся на берег, мечтая свалиться в обморок.

Мне вцепились в руку. С силой поволокли выше. Молотящий по всему телу град ослаб… исчез.

Рядом было что-то теплое. И мягкое. Я скорчился на горячем полу пещеры, обхватив прижавшуюся ко мне Ханну, спиной чувствуя тепло Кэт. Ногой отпихнул ледяную робу, пытаясь понять – мы мерзнем или задыхаемся от жара? Кажется, все-таки второе… Надо бы следить за уровнем воды – если и пещеру затопит, мы… мы…

 

 

Ох.

Ой.

Твою мать.

Как больно.

Кажется, болит каждая мышца.

Нет, каждая клеточка.

Ох. Ох. Ох.

 – Ох… – послышалось рядом. Заворочалось.

За спиной закашлялась Ён, сплюнула. Ханна, скрипя зубами, села.

 – Божечки ж мои… Мальчики и девочки. Мы, кажется, живы?

 – Мне приснился кошмар, – сообщила Кэт. – Там были заморозки, внезапный дождь с градом, а потом ночь и наводнение из кипятка. И мы уплывали по нему на лодке.

Я вытянул шею (еще один приступ боли). Пещеру заливал серый свет обычного эквестрийского хренпоймешькакоговремени суток.

Туманная стена перегораживала вид.

Не было ни жары, ни холода. Вернее, была жара – но обычная. Не сошедшая с ума скороварка с ледяным душем, в которой мы очутились вчера не-ночью.

 – Где мы?

 – Там… куда ты нас привез, – простонала Ханна. – Кажется, в трехстах метрах ниже по течению от лагеря, но не уверена. Что это было такое?

Я что-то зассал вставать. Слишком низким был потолок пещеры – а говоря точнее, просто выемки в скале – и слишком наклонным пол.

Просто подполз к выходу.

Склон уходил вниз, в туман. Воды видно не было. Должно быть, этот поехавший кипящий паводок закончился так же, как и начался.

 – Интересно, часто здесь такая фигня?

 – Какая разница? – спросила Ён. – Главное, что мы живы!!! – она засмеялась.

Эх, мне бы ее оптимизм.

 – Лодку снесло.

 – Да и хрен бы с ней, – заметила Ханна. Перекатилась через меня. – Так. Приступаем к медицинским процедурам, – она щелкнула крышкой ящика.

Ватка огнем прошлась по моим царапинам. Ханна впихнула мне в рот что-то круглое.

 – Что это?

 – Лучше не спрашивай, – хмуро ответила та.

Волшебная таблетка, чем бы она ни была, помогла – мутиться в глазах и трещать в голове стало меньше. Я хмуро стал таращиться в туман.

 – Интересно, что с лагерем?

Кэт уселась рядом.

 – Смыло, наверно.

 – Не уверен. Мы ж крепили все, того, надежно. И контейнеры воды не боятся.

 – Воды, ага. А не крутого кипятка, – напомнила Ханна.

Ён приобняла Кэт за плечи.

 – Ты можешь связать с Уилер?

 – Если смогу, это будет чудом, – отозвалась Кэт. Защелкала рычажками рации… – Ну я же говорила?

 – Что такое?

 – Рация сдохла, – сообщила Кэт. – Ноут, как ни странно, остался цел, но толку от него сейчас?

Я почесал в затылке.

 – Может, попробуем доплыть до лагеря?

Ханна покачала головой.

 – Кость. Я в таком состоянии далеко не уплыву.

 – Я проплыву! – Ён вскинула руку, как отличница на уроке.

 – Я бы тоже… попробовал, – нет, я не то чтобы нарывался – но за время нашего попадания в Эквестрию я успел натренироваться в плане плаванья. Может, и одолел бы триста метров между пещерой и нашей брошенной стоянкой.

Ханна осторожно вытянулась. Ну как вытянулась – пятками уперлась мне в бедро, головой – в стену пещеры. Зрелище было соблазнительным… но я бы сейчас и на Дейзи Ферн в неглиже не польстился.

 – А что мы надеемся там найти? – спросила она, буравя меня и Ён взглядом.

 – Ну… – ответила за нас Кэт. – Это первое место, где нас будут искать Уилер с компанией.

 – А, думаешь, будут?

 – Обязательно, – вмешался я. – Даже больше, наверняка уже ищут. Они же знают, что мы живы.

 – Откуда… – Ханна кивнула. – Да. Понятно.

 

 

Все-таки я переоценил свои силы.

Да и Ён тоже.

Первый раз мы отдыхали, уцепившись друг за друга и качаясь на волнах. Отдыхалось плохо, к тому же течение успело снести нас сильно ниже. Второй раз нам попался какой-то камушек среди волн – сишком маленький, чтобы на него забраться, но уцепиться нам его хватило – и с третьей попытки мы, задыхаясь, плюхнулись на берег.

И лежали носом в камень минут двадцать, прежде чем Ён – да и мне – хватило сил подняться.

Мда.

От лагеря мало что осталось.

Исчезла «кухня», исчезла спальная палатка. Складская осталась на месте, но опрокинулась набок – должно быть, под напором течения. Рядом с ней виднелось несколько ящиков с продовольствием – те, что оказались слишком тяжелыми. Исчез ветряк, даже поднятый наверх, пропала без следа стойка с приборами.

 – Надо… очень много вернуть обратно, – Ён попинала ногой ближайший ящик.

 – Шутишь? Оно все на дне морском.

 – Не так. Через Жало.

Я покосился на привычный уже прогал в тумане.

Ён принялась бродить вокруг, пытаясь оттащить сдвинутые течением ящики и приборы обратно к палатке. Я стал помогать ей.

Интересно, зачем? Половина наверняка перепортилась от жары.

Вообще. А стоит по новой ставить лагерь на острове? Кто знает, как часто в Эквестрии случается такая… такая… плохая погода?

Может, поискать место, которое лучше подходит? Пусть подальше от Жала – но не так близко к воде?

Хотя – где? На верхушке скалы лютая холодина. Да и ровное место там искать задолбаешься.

Хотя – а много ли мест мы тут вообще осмотрели?

 – Генератор! – Ён, поднатужившись, приподняла край коробки. Я пришел ей на помощь.

 – Надо проверить, работает ли…

За спиной затарахтело.

Я обернулся.

Ярко-оранжевый плотик, гудя мотором и покачивая антенной – будто детская игрушка – выплывал из тумана.

 – Служба вызывает Квартет! – раскатилось над водой. – Служба вызывает Квартет! Квартет, ответьте!

Я подорвался к воде.

 – Э-ге-гей!

 – Мы здесь! – Ён подпрыгивала, размахивая руками.

Я, кажется, аж разглядел, как закрутилась камера на носу плотика.

 – Квартет! – рявкнул динамик. – Ваше состояние? Где…

 – Все живы! – звонко выкрикнула Ён.

Смерив взглядом плотик, я подумал, что решена проблема – на чем везти обратно Кэт и Ханну.

Час спустя мы сидели в кружок вокруг новой рации в новой палатке. Для настроения, стоило, наверно, сидеть у костра – но для него не было ни возможности, ни желания. Даже шевелиться особо не хотелось – в избитые мышцы понемногу возвращалась боль.

В углу стоял ящик с новыми бурбулятором и новыми припасами. Во время наводнения погибло – по словам Ён, разбиравшей завалы – больше, чем показалось сначала. Горячая вода проникла внутрь и перепортила кучу хавчика. Даже консервные банки разнесло течением по всему острову, а большую часть – скатило в бездну.

Новый ветряк нам обещали как только так сразу. А пока приходилось обходиться парочкой слабеньких аккумуляторов.

Кэт окинула нашу компанию взглядом.

 – Ну… с победой нас, – неловко пробормотала она.

Ханна покачала головой.

 – С какой победой?

 – С маленькой. Для каждый день, – неожиданно возразила ей Ён. – И так – будем раз и еще раз. Пока не победим совсем. Так?

Ханна тяжело вздохнула.

 – И что теперь нам делать?

Я кашлянул.

 – Ну… давайте, наверно, оставлять дежурного. Чтобы предупредил, если погода вдруг начент портиться.

 – Я не о том, – оборвала меня Ханна. – Ребята и девочки. Вы еще не убедились, что Эквестрия не подходит для выживания? Мы еще живы по чистой случайности. Нам просто повезло больше, чем тем, кого она прикончила до этого, – зеленые глазищи обвели взглядом палатку. – Но вечно нам везти не будет.

 – Хватит! – от неожиданно громкого голоса Ён у меня заложило уши. Кореянка свирепо ударила ладонью по земле. – Больше хватит разговоры о том что всем умереть! Ты с Костя вытащить меня из машина тогда – для того? Или нет? Или тогда ты делала храбро и быстро – а сейчас нет почему?

Я присвистнул. Ён, похоже, не на шутку разволновалась – сейчас она говорила по-русски гораздо чище. Обычно.

 – Правильно, – поддержала подругу Кэт. – Ханна, ты чего? Сама обещала нас отсюда вытащить. Помнишь?

Ханна смотрела куда-то сквозь брезент палатки.

 – Я уже говорила, – буркнула она. – Я устала. А, ладно… – она отвернулась к стенке. Чем-то там завозилась…

 – Что?

 – Маленький неофициальный подарок от полковника с Уилер в честь спасения, – сообщила та. – Кое-что из рациона подводников для улучшения пищеварения.

Звякнуло стекло.

 – Ого! – Кэт вгляделась в маленькую бутылочку.

 – На четверых здесь, конечно, по капле. Но отметить наше выживание… Нашу, как ты говоришь, маленькую победу – почему нет?

Она бережно разлила вино по крышкам.

 – За Землю.

 – За жизнь.

 – За победу, – Ён задумчиво понюхала крохотный стаканчик.

 – За все хорошее, – высказался я последним. Вино ласковым огнем согрело больное горло.

 – Давайте спать, – Ханна зевнула. – Всем нам нужно отдохнуть. А завтра будем думать, что делать дальше. Хорошо?

Изменено 4 Apr 2019 пользователем Treau Garold

[Владимирович]

жизненно, но все мрачнее и менее духоподъемно, полагаю

[Magnum]

 – За победу

За нашу победу. 

 

[asdetr]

Я вот все думал про наводнение из кипятка - и чего-то в голову земных аналогов не приходит. Т.е., мог быть какой-то вулканизм (хотя тогда народ бы весь потравился), а вот на голой метеорологии - совсем ничего. Не будет ли многоуважаемый джинн автор так любезен объяснить любопытной аудитории что это было?

Изменено 20 Mar 2019 пользователем asdetr

[Vanga Vangog]

Не будет ли многоуважаемый джинн автор так любезен объяснить любопытной аудитории что это было?

Вроде где-то говорилось что планета - в приливном захвате, но что-то этот захват разбалтывает. Из-за чего точка высадки, наверное, смещается то в холодную зону, то в жаркую (и мокрую - в освещенном полушарии должен быть нехилых размеров вечный шторм). Но почему дождь ледяной, а вода - кипяток...

Изменено 20 Mar 2019 пользователем Vanga Vangog

[Serafim]

Опубликовано: вчера в 23:00

Страшна, вырубай!

Хитрый план с пещерой не понял. А если бы вода поднималась дальше? Пещеру бы затопило и кирдык ребзе. 

Вроде где-то говорилось что планета - в приливном захвате, но что-то этот захват разбалтывает. Из-за чего точка высадки, наверное, смещается то в холодную зону, то в жаркую (и мокрую - в освещенном полушарии должен быть нехилых размеров вечный шторм). Но почему дождь ледяной, а вода - кипяток...

Может несовпадение атмосферных течений с морскими? Из за проворачивание планеты водная масса сместилась и квартет получил на порог воду из подсолнечного региона где средняя температура +9000. Но КМК без фатальных последствий в виде многокилометровых цунами такое случится не может. Либо это какая то хитрая система течений, которая ориентирована опять же на солнце а не на рельеф. И остров сместился в регион через который идут потоки кипятка с экватора.
Алсо есть вариант что это козни со стороны Земли. 

[Нкоро_]

Но почему дождь ледяной, а вода - кипяток...

Планет маааленькая?