Жало

[Vanga Vangog]

Здоровые круглые каменные глыбы. В форме кактусов.

Что-то типа строматолитов? Плесень выделяет какое-то минеральное вещество, которое наслаивается по мере роста колонии, но очень активно, из-за чего отложения превращаются в столбы, да еще и с ответвлениями. Причем рост идет и вширь, что объяснило бы и "кольца".

[Treau Garold]

Что-то типа строматолитов?

Бинго.
Я слышал полунаучные теории, что нечто такое (т.е. сложноструктурированные строматолитообразователи) водилось и на нашей планете, но криогений подкосил, а грибы и фораминиферы окончательно закрыли вопрос.

[sanitareugen]

Из-за леса, из-за гор Показал мужик топор Да не просто показал...

Из-за поросшей лесами вершины Олимпа
Лабрис пред взорами греков илот подымает.
Смертным ужасен тот вид, и богам нелюбезен -
К фаллосу лабрис приделал илот богоравный!

[Роберт]

Интересно, почему строматолиты растут на вершине скалы? Это же организмы приливной полосы. Причём судя по размерам "кактусов", росли они там долго. А у воды ничего подобного нет.

Отсюда вывод, что уровень океана перед прибытием героев довольно быстро понизился. Что было мелководной вершиной подводного рифа, стало вершиной скалы. А у нового уровня моря строматолиты нарасти ещё не успели.

Нет ли на планете Жала-2, которое высасывает воду в другой мир?

Может, это ступенчатый терраформинг? С Земли на океаниду таскают живых существ (прежде всего микробов), с океаниды на сухую планету - воду, а вместе с ней и микробов?

Изменено 20 Nov 2018 пользователем Роберт

[sanitareugen]

Ну, или меняется температура планеты, например, из-за эксцентриситета орбиты или переменности звезды, и когда холодает - масса влаги из атмосферы выпадает в океан и уровень растёт.

[Роберт]

Ну, или меняется температура планеты, например, из-за эксцентриситета орбиты или переменности звезды, и когда холодает - масса влаги из атмосферы выпадает в океан и уровень растёт.

Тогда была бы периодичность в месяцы-годы. А тут, судя по всему, много лет подряд росли "кактусы" на том, что сейчас стало вершиной скалы.

[sanitareugen]

Ну так и периодичность. Просто сейчас жарко-влажный сезон. Регулярно сменяющийся сезоном потопов.

[Роберт]

Почему же тогда нет "кактусов" на современном уровне моря?

[Пошесть Пасхальная]

Почему же тогда нет "кактусов" на современном уровне моря?

Некое катастрофическое событие, после которого точка подсолнечного прилива оказалась сильно в стороне. Если рост очень медленный, то "кактусы" ещё не успели вырасти.

[Treau Garold]

Мысль плыть так, чтоб слева все время задувало, щас что-то вот нихрена не казалась здравой. Реально.

Потому что я не подумал, что тут может быть очень много островков и у них могут быть самые разные формы берега.

И каждый раз, когда мы в очередной раз тыкались в скалу и выруливали на моторном ходу вправо, каждый раз я думал, что наконец-то мы доплыли до берега. И можем поворачивать обратно к дому.

Ну, если наш лагерь можно так назвать.

И каждый раз береговая линия круто сворачивала в туман, и мы с Ханной работали веслами, направляя лодку под прямым углом к ветру.

И такие отгоняли от себя мысль, что, может, мы и плывем-то совсем не в ту сторону.

Не, фигня. В этом туманном мире есть две вещи, по которым можно ориентироваться. Ветер – слева. Грохот – справа. Берег – где-то впереди.

Ведь правда? Честно?

Знаете, я уже не был ни в чем уверен.

Правда, помалкивал. Бестолковки так-то хватило, чтоб сообразить – ныть вслух на эту тему сейчас не самое время.

Не, ну все же какие мы идиоты, что поперлись в эту типа разведку без связи.

Сколько мы там планировали на нее потратить? Неделю?

И через сколько нашли проблему себе на голову? Через день?

Не, не мы нашли. Я нашел.

Ханна кашлянула.

 – Глубина все меньше.

Похоже, в этом месте дно было таким, знаете, пологим. Ну, не крутой обрыв, как у острова с кактусами.

 – Наконец-то берег, – облегченно выдохнул я.

Кажется, и Ханна заметно расслабилась. Мы продолжали грести – не сговариваясь, решили поберечь мотор. В сторону берега шли на веслах, лишь стараясь, чтобы нас не очень сильно сносило против ветра.

А то, знаете, зарядка зарядкой… но крутить ручку в лодке очень неудобно.

В тумане виднелись черные скалы.

Берег был, да, довольно пологим. Каменный склон косо спускался к воде, чуть дальше все опять заволакивало дымкой. Камни покрывал узор трещин. Кое-где удивительно правильный – будто выложенная плиткой мостовая, а не скала.

Мы не рискнули подходить к берегу близко. Боялись, знаете, реально сесть на мель. Или пробить днище, несмотря на все эхолоты.

Я отпустил вставленное в уключину весло. Обернулся на Ханну.

 – Ну… вроде бы приплыли. Похоже¸ острова кончились.

Ханна вздохнула.

 – Кость. Не сглазь. Давай направо, и посмотрим, далеко ли берег тянется.

 – Направо? – возразил я для порядка. – Мы же собирались плыть дальше.

Ханна поежилась.

 – Нет, спасибо. Признаю, это была глупая идея. Давай считать, для первого раза мы увидели достаточно.

Не, реально. Мне и самому совершенно не хотелось нарываться.

Разворот. Лодка описала изящную дугу на гладкой воде. Вот теперь пришлось включать двигло – выгребать против течения, знаете, и удовольствия мало, и движешься в час по чайной ложке.

Хотя… тут мы плыли, вроде как, еще быстрее, чем в океане. Должно быть, обман зрения.

Не, реально. В море-то сравнить скорость не с чем – ползешь сквозь туман, будто висишь в пустоте. А тут видно, как берег движется мимо тебя, то приближаясь, то удаляясь небольшими заливчиками.

Гладкий каменистый пляж, у кромки воды, как везде, одетый плесенной каемкой. Ханна под жужжание мотора порой делала снимки. Не очень четкие в тумане, правда.

В отдаленный гул вплелось журчание. Не, камни и так были мокрые, но в этом месте вода бежала по ним обильнее. Ручей? Я прищурился.

Да, на самой грани видимости сбегает по неглубокой впадине в скалах тонкая быстрая струя. Я бы приблизился и пофоткал первую встреченную нами в этих краях речку. Вот только эхолот и так раздраженно попискивал, и я решил поосторожничать лишний раз.

 – Кость, – проронила Ханна снова.

 – Ну?

 – Берег поворачивает. Вправо.

Да… Я уже обратил внимание. Горячее дыхание ветра теперь приходилось уже не в затылок, а наискось.

 – Или ветер сменил направление, – ляпнул, не сдержавшись. И тут же, торопливо:

 – Ну, это же морской берег? Он не обязан идти по линеечке. Здесь могут быть там всякие, я не знаю, бухты с заливами.

Ханна лишь закусила губу.

Тянется слева черный склон, тянется справа серое полотно. Тянется время и наши нервы.

Ладонь легла мне на плечо. Мимоходом я отметил, что Ханна, как и я, успела натереть мозоли о жесткую рукоять.

 – Ты ничего не замечаешь?

Я медленно кивнул.

 – Течение. Слабеет.

 – И ветер дует в правый борт. Костя, мы плывем туда, откуда появились.

Я сплюнул в неестественно гладкие воды.

 – Ладно. Есть мысли?

Ханна задумчиво посмотрела вперед.

 – Никаких. Плывем вперед и надеемся на лучшее.

И опять – камни слева, серая мгла справа. Я собрал волю в кулак, стиснул зубы.

Ну, это, чтобы не стучать ими громко.

Ну как я мог быть таким идиотом?

Эх-эх-эх.

Ханна зевнула. Загремела чем-то в баулах.

 – Ты чего?

 – Я проголодалась.

 – Может, стоит… ну, поэкономить еду?

 – Последний раз мы ели семь часов назад. И это, голодовка и гребля – вещи несовместимые.

Я заглушил мотор. Лодку и не сносило так особо, но я все же выкинул этот, как он называется, плавучий якорь.

Вгрызся в ломоть какого-то бисквита с джемом, не чувствуя вкуса.

 – Приятного аппетита, – Ханна закинула в рот таблетки, сделала глоток воды.

 – Витамины? – я стащил маску, протянул руку за своей порцией.

 – Витамины? – Ханна глянула на таблетки. – Ну, в основном. Плюс кое-что для улучшения кровообращения. Мы расходуем до черта кислорода, просто чтобы гонять этот мокрый супчик по легким. Тут такая тонкая грань между кислородным голоданием и кислородным отравлением...

 – Ладно, давай без лекций по медицине, – я отобрал у нее банку с водой.

Вздрогнул.

Обернулся.

Сквозь туман снова пробивалось золотое свечение.

 – Черт, – я зашарил по карманам в поисках дозиметра. – Натягивай полог!

 – Да подожди ты, – а Ханна такая не особо и нервничала. – В прошлый раз обошлось без излучения.

Я посмотрел – по привычке из-под руки, хотя огненный диск не слепил глаза – на солнце. Туман уже привычно вставал стеной.

 – Ну я что-то не хочу разворачивать его под радиацией, – я щелкнул кнопкой, проверяя приборчик. Вроде работает.

Так, надо повернуть лодку кормой к солнцу… Туман отступает, в отдалении четко просвечиваются серые и розовые склоны. Я опустил руку на джойстик.

 – Божечки.

Ой. Что-то мне не нравится этот тон в ее голосе.

И это. А зачем скатывать тент, вместо того, чтобы растягивать на стойках?

 – Ты чего?!

Ханна, не отрываясь, смотрела на берег. Выгибавшийся перед нами огромной подковой.

 – Слушай. Склон не очень крутой. Мы можем успеть.

 – Успеть – что?

 – Подняться и осмотреться.

Не, реально, у меня челюсть как съехала вниз, так и осталась.

 – Ты что?.. а если…

 – Тент возьмем с собой, если что – накроемся. Твою мать, Костя, мы можем вечность прокружить в этом тумане?

Ой, мама.

А ведь резон в ее словах есть.

 – А если сорвемся?

 – А если заблудимся в шхерах окончательно?

Твою ж душу.

Я выдохнул.

 – Ладно. Ладно. Только…

 – Даже и не думай, – ой. Она что, читает мысли? Тогда я попал… – Идем вместе. Не хочу объяснять Уивер, что бросила тебя на скалах с переломанными костями.

 

Склон был каменный. Длинный, растрескавшийся. Трещины сплетались во все тот же ровный узор. Хотя, так, вплотную, заметно, конечно, что это игра природы, а не кладка в натуре.

Не, ну че? Лезть по нему было реально так полегче, чем карабкаться по склону близ нашей стоянки.

И здесь тоже росли грибы. Мелкие, черные, точно такие же.

Серость откатывалась. Облачная волна катилась против ветра. Золотой свет падал на камни.

Я все больше смотрел под ноги. Не, оно, конечно, идти легче – но и на плечах у меня тяжеленная скатка. Потому голову поднял, уже когда стало совсем светло – а мы как раз в этот момент стояли на вершине скалы.

 – Ой, – тихо сказала Ханна. – Как красиво.

И правда. Красиво.

Золотая от солнечных лучей вода. Тыщи черных островков, будто такой каменный супчик.

Береговая линия выгнулась широкой бухтой. Дальний край расплывался в дымке. Ближний к нам – выступал в море массивной скалой, будто стесанной с одного боку топором. Там, где мы проплыли, скатывался в море ручеек, чуть дальше падавший на камни небольшим водопадиком.

А перед нами – сколько глазу видно, разноцветные камни.

Не, серьезно, разноцветные.

По розовым склонам – длинные пестрые полосы. Черные, черно-зеленоватые, и даже ослепительно синие – с той стороны гор, что подставлена солнцу. Будто на скалы побрызгали из баллончика с краской. Вдоль склонов тоже тянулись темные и ярко-белые полоски, будто какой-то великан так взял, скомкал клетчатое одеяло – и бросил валяться.

И над всем этим – полоса из золота и свинца, и огромный желтый шар у ее края. Полуприкрытый облачными тенями.

Кажется, и над соседним обрывом торчит что-то типа кактусов? Да хрен разберешь. Может, и так. А может, просто такие каменные останцы, скала загораживает.

Ханна плюхнулась на камень, разглядывая мыс.

 – Теперь понятно. Нам оставалось обогнуть вон тот камушек, и можно было плыть до дома, не сворачивая. Наверно?..

Я пожал плечами.

 – Снимок сделаешь?

 – Да я уже и запись включила, – Ханна водила камерой из стороны в сторону. – Кость. Как думаешь, а почему эти штуки не растут на нашем острове? – она осторожно дотронулась до гриба.

 – А хз. Может, климат не тот, – пошутил я.

На поясе Ханны пискнул дозиметр.

Та поморщилась.

 – Ты накаркал.

Вместо ответа я сорвал с плеч скатку.

 – Помоги расстелить!

От блин. Почему этот долбаный ремешок должен был запутаться именно в такой момент?

 – Да что ты делаешь? – Ханна выхватила у меня скатку. Рванула ремень, пытаясь сорвать его с просвинцованной парусины. Приборчик пищал уже не переставая.

 – Я… ой.

Ханна покосилась на экран прибора, одновременно дергая непослушный ремень. Промокший брезент выскользнул из ее рук. Рулон скользнул по склону, я бросился следом.

Ой. Ой-е-ей.

Скатка перевернулась раз, второй. Выкатилась на гладкий, ровный участок. Ну, относительно ровный. Покатилась вниз, набирая скорость.

 – Твою мать!!!

Блин. Камни очень жесткие. Особенно когда падаешь на них локтями и коленками.

Я цапнул воздух. Промахнулся мимо скатки на полмиллиметра, правда.

А она продолжала катиться. Под уклон, который через какой-то десяток метров плавно переходил в кручу. Описывая петли и подпрыгивая на уступах, рулон прорезиненного брезента, проложенного внутри свинцовой фольгой в несколько слоев, весело ухнул вниз и скрылся из виду.

- …!

Ханна замерла неподвижно под настойчивый писк дозиметра.

Оглянулась.

 – Сюда! Бежим!

Валун был мне по пояс. Самый крупный валун на этой долбаной вершине.

Он отбрасывал хорошую тень. Длинную.

Которой, в принципе, хватало поместиться двоим.

 – Божечки. Божечки, – Ханна устало откинулась на теплый камень. У меня опять застучали зубы.

 – Сколько?

Ханна посмотрела на прибор.

 – В пределах. Ой, мама родная. Костя… извини.

 – Д-да фигня, – я типа бесстрашно улыбнулся. – Повезло, да.

 – Ладно, – Ханна фыркнула. – Признаю. На сей раз сглупила я, так что один-один.

Я посмотрел вниз – на лодку, качающуюся рядом с пляжем. Отсюда она была очень крохотная.

 – Слушай. А это излучение – ну, лодкой потом нормально, можно будет пользоваться?

Ханна негромко засмеялась. Мы сидели, плотно прижавшись друг к другу, и я чувствовал, как ее сердцебиение успокаивается.

 – Что у тебя было по физике?

Видимо, это означало «нет». Ну и славно.

Ханна осторожно подтолкнула дозиметр за пределы тени. Тот незамедлительно взвыл.

 – Аж зашкаливает, – она вздрогнула. Я успокаивающе приобнял ее.

Мои руки скользнули вверх вообще сами.

Ханна замерла.

 – Не думала, что кого-то заводит от радиации, – выдохнула она. – Ну ты и извращенец.

Я отпрянул от нее, будто ошпаренный. Едва не выскочив прочь из тени.

 – Я!.. Ханна… извини. Не знаю, что…

 – Кость, – прервала меня девушка. – Я сказала, что это извращение, а не что мне не нравится, – ее ладони легли поверх моих и вернули их обратно.

Дальнейшее я помню плохо. Все как в дымке. Не, реально в тумане – облака уже собирались обратно.

Ханна как-то извернулась, я нашел ее губы своими, подался вперед, целуя шею, плечи, грудь. Она вздохнула. Я провел ладонью по теплой спине. Ханна приглушенно застонала, выгнулась под моими губами. Ее рука скользнула по моему бедру…

 – Ты…

 – Тише. Тише, – я ощутил лопатками тепло камня. Ханна откинулась назад, волосы рассыпались по плечам и груди. Она снова застонала. Клочья тумана запутались в ее волосах. Далекий грохот мешался с шумом крови в ушах. Капли дождя блестели на горячей коже. Мир ненадолго перестал существовать.

 

Когда сердце уже не пыталось выскочить из груди, я такой осторожно повернул голову.

Ханна улыбалась.

 – Похоже, у этих стимуляторов есть побочные эффекты.

 – Слушай… я…

Она села, подтянув колени к груди.

 – Мы вроде не выкатились из тени?

Я тоже сел. Небо заволокло, туман вернулся – скала превратилась в островок среди белесого моря.

 – Идем. Мы можем проскочить мимо лодки, – она не спеша так зашагала вниз по склону, подхватив по дороге камеру.

Уже на полдороге я сообразил, что мы забыли про скатку. Впрочем… ломать ноги на обрывах, разыскивая брезент в тумане – ну его нафиг.

 – Ханна, – проговорил я в спину. Она скользила через влажный сумрак, будто русалка.

 – Аушки, – Ханна обернулась.

 – Ну… это…

Она негромко засмеялась.

 – Кость. Это страх, желание и удобный случай. Не загоняйся особо. Мне понравилось, тебе тоже. Или нет?

Я как-то и не нашелся, что ответить.

 – Ты помнишь, где осталась лодка? Пешком по этим горам топать займет много времени.

Хорошо, что я глядел под ноги. Иначе бы пропустил зацепленный за ближайший булыжник сачок якоря. Подхватил трос, подтянул лодку чуть ближе к берегу.

 – Тент жалко.

Ханна посмотрела вверх.

 – Да ладно. Просветов так часто мы не видели, а в лагере есть еще один.

Я веслом отпихнул лодку от берега. Мы принялись грести, направляясь к увечанному скалой мысу. Промахнуться тут было сложно.

 – Интересно, – блин, мой голос всегда такой… неестественный? – Почему это излучение появляется только при ясном небе?

Реально мне было не особо интересно. Но сидеть молча было вот вообще невмоготу.

 – Думаешь? Мы с Кэт стали записывать показания еще с того раза. Уровень радиации скачет и в пасмурную погоду, просто не до опасных значений. Думаю, излучение просто не проходит сквозь тучи.

 – Из чего они? – я задрал голову, будто мог увидеть что-то сквозь туман.

 – Спроси у Уилер, – беспечно отозвалась Ханна. – Кость. Еще знаешь что?

Я промычал что-то невразумительное, работая веслом.

 – Неплановая беременность может нам тут здорово все осложнить. Сейчас можешь не переживать особо… но если что – в лагере есть запас презервативов.

Я сделал вид, что смотрю за берегом.

Ну да, странно, что дождик на моих ушах еще не шипит.

Кстати… о береге…

 – Ханна! Течение!

Дошло до нее мгновенно.

Я бросил весло. Едва не вытолкнув Ханну за борт, бросился к панели. Загудел мотор.

 – Твою душу!

Джойстик – вправо до упора. Чересчур сильно – лодку закрутило. Из тумана проступила черная громада – слишком быстро. Я рванул рукоятку обратно, лодка накренилась. Скала росла.

 – Весло!

Ханна поняла мгновенно. Мы словно летели на прибрежные камни. Я стиснул зубы, понимая, что наш кораблик пройдет впритирочку.

Лопасть весла скрежетнула по камню. Толчок едва не выбил его из рук Ханны – но мы все же разминулись с каменюгой на считанных полметра. Не знаю, выдержал бы борт удар на такой скорости… И вот реально, не хочу узнавать!

Теперь нас закручивало и несло обратно в бухту. Я матюгнулся. Повернул руль, выходя из водоворота. Обернулся, по уже смутно различимой скале прикидывая, в какую сторону мы движемся.

 – Ффух, – Ханна утерла влагу со лба. – Легко отделались.

 – Да ладно, – отозвался я. – Ну подумаешь, искупались бы.

Ханна посмотрела туда, где, невидимый в тумане, крутился водоворот. Вздохнула.

 – Ох. Хватит с меня сильных впечатлений на сегодня. Давай поскорей приплывем домой.

[Serafim]

Перемога, наконец то! Но парень какой то через чур зажатый. Ок, может раньше он девочек не нюхал но сейчас то успех. В таком контексте пассаж про презервативы и шипящий дождь очень странно смотрится. 

Но куда больше меня волнует то что я не понимаю каким образом нахождение крупного острова поможет им вернутся домой, есть версии?

[Treau Garold]

очень странно смотрится

Злокозненное влияние японской национальной анимации, с законами жанра.

Изменено 2 Dec 2018 пользователем Treau Garold

[Papa Hotel Whisky]

Перемога, наконец то! Но парень какой то через чур зажатый. Ок, может раньше он девочек не нюхал но сейчас то успех.

Согласен. Какая там зажатость, какие на фиг комплексы? В их ситуации все условности пропадают на раз. Тот же туалет. В лагере - ладно, девочки налево, мальчики направо. А в лодке? Чтобы Ханне пописать, Косте нужно держать ее за руки, иначе за борт свалится. Ему, конечно, проще, но ненамного.

Так что все страсти а-ла Ромео и Джульетта идут лесом. Все будет весомо, грубо, зримо. Стесняться перестанут очень быстро, а разговаривать преимущественно матом. Ну кроме сеансов связи     

[Treau Garold]

Все будет весомо, грубо, зримо. Стесняться перестанут очень быстро, а разговаривать преимущественно матом.

Чего стоит эта ваша реалистичность перед чистотой научного эксперимента?

Так что все страсти а-ла Ромео и Джульетта идут лесом.

Sorry, wrong franchise (c) Магнум

[Antabus]

И вот, когда этих всосало, тех вдуло, иных закинуло, а прочие были обломлены, остались малые сирые, и было им трудно. Хлеб их насущный доставался им в пути, устланом шипами и политом слезами. Однако малые те пути своего держались твердо и вознаграждены за то были: от голода избавлены. Ибо были кротки и блаженны, и унаследовали землю, кактусами щедрую.

[Омич]

Верую! Придёт Создатель и воздастся каждому по желаниям их. Ибо сказано: что дано нам восемь слов изначальных. И услышали глас. И летопись сия продолжится. И будет так!

[Treau Garold]

Пеленгатор начал что-то попискивать часа за два до прибытия. Но вот скалы по левому борту я что-то нихрена не мог узнать. Мы вроде бы здесь уже проплывали, нет?

Я поделился своими опасениями с Ханной.

 – Хрень, – коротко ответила она. – Вон тот горб мы обогнули по дороге сюда. Наш остров рядом. Меня другое беспокоит…

 – Что?

 – Лагерь не отвечает.

Она поднесла к губам рацию.

 – Кэт, ответь. Вызывает Ханна. Кэт, мать твою! Квартет, вызывает Дуэт! Ответьте кто-нибудь, что ли!

Так растерянно посмотрела на меня.

 – Мне это не нравится.

Я вздрогнул.

 – С ними ничего не случилось?

 – Да понятия не имею, – Ханна уставилась в туман. – Кость. Врубай на полную. Ну ее, экономию.

Я дал полный газ. Мы и до того шли на движках – еще не хватало бороться с течением – но лодка заметно ускорилась. За кормой протянулся пенный след.

Теперь следить за эхолотом приходилось в оба глаза. В процессе я аж пропустил момент, когда писк в наушниках превратился в устойчивый сигнал, затем из серой пелены донеслось приглушенное жужжание ветряка. Сообразил, что скалы вокруг выглядят знакомыми, когда Ханна похлопала меня по плечу.

И ткнула пальцем вперед, туда, где из мглы вырастал знакомый, похожий на спящего кита силуэт.

 – Дом, милый дом, – Ханна сложила руки рупором. – Э-ге-гей! Кто живой!

Я торопливо подвел лодку к берегу, выпрыгнул в воду и зацепил ее за булыжник покрупнее. Ханна бегом направилась вверх по склону, к смутно видным силуэтам палаток.

Я догнал ее уже у входа в «спальню». Ханна откинула покрывало.

 – Доброе утро, – сердито протянула она.

Я заглянул через ее плечо. Кэт, ойкнув, натянула на себя одеяло.

 – Девчонки, вы меня не то чтобы удивили… Но хоть одна из вас могла подежурить на рации?

Из-под того же одеяла вынырнула голова Ён.

 – Мы не ждали вы вернетесь так рано, – сказала та извиняющимся голосом.

 – Да я заметила.

Кэт залилась краской, кажется, до самых плеч.

 – Следующий сеанс связи еще нескоро… Мы думали…

 – Чем вы думали, мне можете не рассказывать, – Ханна смерила ее взглядом. – Ладно, когда об этом узнает Уивер – вам будет обеспечен такой секс, о котором вы и мечтать не могли, – она развернулась. Ткнула меня локтем в бок. – Костя, подбери челюсть.

Широкими шагами двинулась к «кухонной» палатке.

Кэт уставилась ей вслед. Одеяло сползло, открыв неплохой такой вид… впрочем, она не обратила на это внимания.

 – Костя, – запинаясь, начала она. – Мы правда не ожидали…

 – Все-все, проехали, – оборвал я. – Ладно, просто мы и правда испугались, когда мы не вышли на связь. Ладно… я, это, не буду вам мешать.

Ханну я нашел в палатке, потягивающей пюреобразную бурду из тубы. Она перебросила мне второй тюбик. Я поймал.

Блин. Эта фигня и в разогретом-то виде не отличалась приятным вкусом, а уж холодная… Хотя в Эквестрии вся еда, кажется, имела вкус подгнившего картона.

 – Давай-давай, – подбодрила меня Ханна. – Восстанавливай силы. Сегодня ночью они кое-кому пригодятся, – она подмигнула.

 – Где ты тут видела ночь?

 – Я в фигуральном смысле, – она шутливо на меня замахнулась.

У входа послышались шаги. Внутрь с виноватым видом просунулась Кэт.

 – Ханна… – начала было она.

Ханна отмахнулась.

 – Расслабься. Я не собираюсь закладывать вас Уилер. Тем более, было бы чего закладывать.

 – Я не об этом. Сеанс связи через полчаса… Вы, наверно, хотите отчитаться о путешествии?

 – И нам тоже хочется интересно послушать, – ввернула снаружи невидимая Ён.

Ханна фыркнула.

 – Знали бы вы, что нам пришлось пережить! Черные грибы. Каменные кактусы. Солнечный шторм. Блуждания в тумане… – она осклабилась. – Знали бы вы, где мы побывали!

Я захихикал. Ну да, без переводчика понятно, чего она имеет в виду.

Мне, во всяком случае.

Ханна посмотрела на меня.

 – Причем я там была аж два раза подряд.

Мой смех вдруг перешел в кашель.

Кэт так задумчиво перевела взгляд с Ханны на меня.

 – Я так понимаю, путешествие вышло… занимательным, – кротко сказала она. Я что-то ни на грош не верил в эту кроткость.

Ханна щелкнула ее по носу.

 – Завидуй молча.

 – Было бы чему, – Кэт вскинула подбородок.

Ну я тебе это припомню!

 – Костя, сгоняй за камерой, – попросила Ханна. – Я думаю, если мы не покажем Службе хотя бы запись местной флоры, нас оставят без консервов на месяц-другой.

 

На экране наши похождения выглядели… ну, не такими захватывающими. Серая хмарь. Черные камни. Черные скобки и черно-зеленоватые пальцы «кактусов». Пестрое разноцветье эквестрийских гор и моря под золотым солнцем.

Ну да, самые интересные моменты

Специалисты Уилер, однако, молчали, как громом пришибленные, минут десять после конца фильма.

На экране появилось чье-то лицо в седых бакенбардах.

 – Ну, – солидным басом буркнуло лицо. – Пока все, что могу сказать – что уровень моря в этой местности когда-то был заметно выше. Это заметно по следам на склонах даже в записи. Метров на двадцать-тридцать от нынешнего… Квартет, вы наблюдали на склонах что-нибудь похожее на exaration полосы?

 – Чего?! – это сказали хором я с Кэт.

 – Проф, к чему был вопрос? – донесся еще один голос. – Equestrian климат вроде бы не похож на ледниковый.

 – Мы слишком мало знаем о планете, чтобы утверждать что бы ни было о ее климате, – вмешался третий голос. – А рельеф, зафиксированный на кадре двенадцать, кстати говоря, чем-то похож на результат криовыветривания. Если падение уровня моря связано с оледенением…

 – Почему тогда этих следов не зафиксировано в непосредственной близости от Жала? – возразил второй голос.

С щелчком дискуссия прервалась, ее сменило багровое лицо Лезюра.

 – Будь я по ту сторону Жала – надрал бы уши всей вашей четверке, – очень твердым голосом заявил он. – За возмутительный и недопустимый риск.

 – Полковник, – умильным голосом произнесла Ханна. – Ну вы же не подняли бы руку на девушку?

 – Руку – нет, – отрезал полковник. – У меня есть отличный офицерский ремень.

 – Ооо, – с придыханием протянула Ханна. – Мсье полковник увлекается садомазо? Как интересно…

Лезюр выключил видеосвязь. С той стороны донеслось чье-то сдавленное хрюканье.

Я осуждающе посмотрел на Ханну.

Ну как осуждающе? Уж если у Лезюра не получилось, мне и пытаться было нечего.

 – Слушай, я вот уже рад, что мы тут, а он там, – выговорил я. – Будешь и дальше его доводить – в следующий раз как бы он не решил нас расстрелять.

 – Ну ты же нас от него защитишь? – Ханна стрельнула в мою сторону глазками. За ее спиной тихо хихикали Кэт и Ён.

[Antabus]

О! И Вас с Новым Годом!

А я уже хотел жаловаться в местком, шо у мышей кактусы заканчиваются.

[Treau Garold]

А я уже хотел жаловаться в местком

Мне уже звонили из Спортлото

[Serafim]

Ура, прода!

Ееее я предвидел сюжетный поворот!

новая версия по Эквестрии - на ней так же как и на Земле в недавнем прошлом открылся портал. И туда так же попал квартет который прожил достаточно долго но в конце концов умер. Снижение уровня моря, отсутствие ледников, примитивная биосфера и радиация(нет озонового слоя) это следствие схлопывания портала. 

[Крукс]

"Никогда не следует недооценивать предсказуемость тупизны"

[Serafim]

По проде есть чо?

[Antabus]

Я должен оставить это здесь. На всякий случай извиняюсь.

[Treau Garold]

Почему женщинам нравятся "Пятьдесят оттенков серого"?

Потому что это единственное порно, в котором все заканчивается свадьбой!

 

Я зевнул, потягиваясь. Позади зашевелилось что-то теплое.

 - С добры-ы-ым утро-о-ом, - пробормотала Ён.

Я глотнул водички из бутылки, уселся.

 - И вам доброго утречка, - Ханна закинула руки за голову, тоже сладко зевая.

Что-то было не так. Чего-то не хватало. Я закрутил головой. В чем проблема?

Ханна… Кэт… Ён… ноут… все вроде на месте.

 - Между прочим, - недовольно пробурчала Кэт. – Насчет прошлой ночи. Я не помню, чтобы соглашалась на последние два раза.

Ён застенчиво улыбнулась.

 - Я решила крик «Да, да! Еще!» это согласие.

 - Я, кстати, тоже не подписывалась на участие в таких извращениях, - поддержала ее Ханна. – Но я же не бегу в ближайшее отделение Фемблока жаловаться на харрасмент?

Не слушая перебранку, я пытался сообразить, чего меня беспокоит.

 - Девчонки. Прислушайтесь. Что-то не так.

Ханна приложила ладони к ушам, картинно вслушиваясь.

 - Не понимаю, о чем ты.

 - Костя прав, - проговорила Ён. – Я тоже… чувствую. Будто что-то не на месте.

Ветряк работал – мы слышали привычное жужжание. Я включил лампочку.

 - Душно, - Кэт потянулась, откинула полог. Взвыл ветер, врываясь в тесную палатку.

До меня дошло.

 - Дождь!

Я шагнул наружу.

Оранжевый свет заливал остров.

Резко, порывами свистел очень холодный ветер, наваливаясь на спину, хлопая пологом.

А дождь прекратился.

Впервые за все время, что мы тут кукуем.

И небо – очистилось.

Низко над горизонтом висело гигантское эквестрийское солнце. Как такой круг из оранжевого огня в белесом мареве. Темная стена, поднимаясь от горизонта, рубила солнце напополам.

 - Оно что, стало больше? – спросила за моей спиной Кэт. Она тоже разглядывала эквестрийскую зарю.

Может, и так. Хрен поймешь. Очертания звезды сглажены этим полыхающим маревом на фоне облачной гряды.

 - Оно… стало ниже.

Точно. Огромный диск висел над самым горизонтом, цепляя краюшком облака.

А другая сторона неба стала темно-синей. Самый край горизонта заволокло тьмой, кое-где из нее проглядывали слабые оранжевые пятнышки.

 - Как холодно, - Ён поежилась.

Да. Впервые за долгие месяцы в Эквестрии я ощутил прохладу, стоило вылезти из согретой дыханием палатки. Даже приятно.

Хотя… Если такая погода будет и дальше – придется просить у Службы обогреватели.

 - Может, это типа зима такая? – вслух подумал я.

 - Может, - протянула Ханна. – Давайте свяжемся с Уилер и спросим.

Она вгляделась в дозиметр.

 - Излучение скачет, но ниже опасного уровня. И на том спасибо.

Уилер выслушала доклад, не задавая вопросов. Должно быть, расставленные по острову камеры уже записали необычную смену погоды.

 - Солнце опустилось градусов на десять, не меньше, - подытожила Кэт. – Доктор, что это?

 - Похоже на либрацию, - проговорил появившийся на экране метеоролог Службы. – Что-то дестабилизирует приливной захват. Это и приводит к переменам погоды. Может быть, какое-то влияние Овода?

 - Насколько это опасно для Квартета? – спросила Уилер.

 - Для ответа нужно оценить возмущающие факторы. Нужно понаблюдать какое-то время, тогда мы сможем дать внятный прогноз. А пока… Ну, как минимум, это может привести к усилению атмосферной циркуляции. Квартет, советую прикрепить понадежней все, что может унести ветром.

Мы дружно переглянулись. А потом – задрали головы, словно хотели разглядеть ветряк сквозь стенку палатки.

 - Что, серьезно? – жалобно спросила Ханна. – Мы будем его разбирать?

 - Причем в быстром темпе, - дополнил подключившийся Лезюр. – Иначе вы рискуете остаться без энергии.

 - Отлично, - я вздохнул. – Работу на ближайшие часов пять мы себе нашли. Куда делся разводной ключ с последнего раза?

 

 

 - Потому что в коробке с инструментами ему самое место, - раздраженно сказала Ханна. – Очевидно же.

 - Я… - ффух, - держал, - ффух, - его… под рукой, а не в коробке! – есть, пошла. Теперь еще три таких таких же…

 - Йехх!

 - Девчонки, выбирайте! – крикнул я, борясь с тяжелой махиной ротора. Ну как тяжелой? Один человек ее в принципе мог удержать. Запыхавшись.

Только холодный ветер не давал мне вспотеть. Мы натянули на себя всю одежду, что нашлась в нашем скудном гардеробе, да еще соорудили импровизированные плащи из брезента. Я начал скучать по прежней влажной жаре.

Волны набегали на берег с утробным бульканьем. Они стали выше, хоть знакомыми по Земле барашками упорно не хотели обзаводиться. Мы уже передвинули ближе к вершине все, что можно было подвинуть.

 - Готово. Давайте оттараканим вон туда, - я ткнул пальцем в направлении солнца. – Кэт, чего там с радиацией?

 - Как прежде, - сообщила та.

 - И на том спасибо, - небо очистилось почти полностью, нижний край солнца выглянул из тумана. Но губительных вспышек не происходило – цифры излучения скакали, как бешеные, иногда вплотную у красной черты, но не переходя за нее.

Шторм ревел. Ежась от холода, мы оттащили ротор и генератор к «голове кита», подальше от набегающих на «хвост» валов. Откуда-то с гор донесся далекий грохот, наверно, обрушилась скала.

 - Уилер просила связаться с ней, когда мы будем в безопасности! – прокричала Кэт. – У нее есть какая-то важная информация!

 - Про погоду?

 - Наверное!

Кажется, мы сделали все возможное. На этой скале палатки было толком не за что зацепить, мы даже оттащить ящики на подветренную сторону не могли – склон там был слишком крутой. Оставалось только связывать ящики между собой, набивать их поплотнее всем тяжелым, и цеплять к ним палатку – единственную, которая осталась стоять. Остальные мы сложили и обмотали вокруг груд контейнеров, обвязав поверху.

 - Айда по домам… Ханна, что такое? – меня резко схватили за плечо.

 - Божечки, - та не отводила глаз от россыпи островков далеко по течению.

Над ними медленно вспухало темное облако.

Тянулось вниз и опадало, словно хобот какого-то инопланетного монстра. На одну секунду я подумал, что вижу новое Жало – но свистящий гул усилился, будто мы сидели внутри гигантского пылесоса. Поверхность воды смутно сквозь дымку выгнулась навстречу облаку, потянулась навстречу, коснулась смерча и слилась с ним. Темный столб медленно полз в нашу сторону.

 - Это что? Смерч? – проорала Кэт мне в ухо. Я обернулся, прикидывая, куда бежать – и понял, что и сваливать особо некуда, с обрывистого берега нас сдует еще вернее.

 - Не вижу! Но похоже на то!

Черное щупальце ползло сквозь подкрашенный золотым туман, почти с ним сливаясь. Сперва мне почудилось, что торнадо ползет в нашу сторону – но тут же дошло, что он движется по широкой дуге прочь от острова. Я облегченно вздохнул.

 - Не бойтесь! Он уходит!

 - И распадается! – прокричала Кэт, наводя камеру на столб воды. Тот дрожал, переламываясь посредине. Темный горб пошел вниз, облачный сгусток над ним хирел и рассасывался.

 - Черт, - бросила Ханна. – Я, если честно, перепугалась. Валим в палатку от греха подальше.

Под напором ветра палатка дрожала и оглушительно хлопала. Кэт принялась возиться с рацией.

 - А ноут?

Та вздохнула.

 - Через запасной ретранслятор? И батареи надо экономить. Кто знает, надолго ли это безобразие?

Сквозь кашу помех донесся голос Уилер.

 - Квартет, Служба на связи. Как обстановка? Мы тут немного волнуемся.

Я сжато описал последние события. Уилер выругалась сквозь зубы, узнав о напугавшем нас торнадо.

 - Пока все укладывается в модель, - сказала она. – Ладно, Квартет. Изначально я просила вас выйти на связь не за этим. Есть… - она помедлила, - новости насчет Жала.

И вот тут я забыл про все смерчи и ураганы, вместе взятые.

 - Говорите, доктор! Вы… знаете, как вернуть нас обратно?

Уилер помедлила.

 - Не совсем.

 - А, - выдохнула Ханна.

 - Но мы, похоже, разобрались с механизмом взрывов, - торопливо произнесла Уилер.

Мы молча ждали продолжения.

 - В последние дни уже никто не отрицает всерьез, что система Овод-Жало – это какой-то механизм межзвездной коммуникации, - заговорила Уилер. - Очевидно, она может отслеживать, существует ли пользователь за выходной гиперсферой. И если перенесенный сквозь Жало человек… - она помялась, - в общем, система управления считает, что задача выполнена. И разрывает канал.

 - А энергия связи… - задумчиво проговорил я.

 - Выделяется в стартовой зоне, - подхватила Уилер. – Не вся, разумеется. Лишь крохотный ее процент. Возможно, создатели Овода были нечувствительны к таким процессам. Может быть, этот эффект у них проходил как что-то вроде выхлопного газа при работе двигателя – мелкое неудобство. Или Овод вообще не предназначен для работы на поверхности планеты. Никто не знает. Важнее другое.

 - Не тяните, док, - умоляюще попросила Ханна.

 - Прошу прощения, Квартет. Так вот… в последние дни благодаря наблюдениям за Жалом мы создали… ну или подтвердили парочку маргинальных теорий, альтернативно раскрывающих связь между квантовой механикой и общей теорией относительности с фиксированным лагранжианом. Топологически процессу можно сопоставить то, что упрощенно можно рассмотреть, как коллапс электронных оболочек прилегающих объемов материи с формированием химически активных радикалов и заряженных частиц. Что, в свою очередь, выражает локальное выравнивание энтропии для зоны гиперсферы с инвертированным направлением термодинамических взаимодействий. Вероятностный характер процесса экспоненциально связывает итоговое энерговыделение с длительностью существования червоточины…

Я затряс головой.

 - Доктор. А по-русски можно? Ну, как вариант, по-английски?

 - Готов перевести на французский, - сообщил Лезюр. – Это значит, что Жало, закрываясь, превращает все окружающее вещество в бомбу. Очень большую грязную бомбу объемного взрыва.

Ханна пожала плечами.

 - А в чем новости? Мы и так это знаем, если отбросить весь ваш технотреп.

 - В том, - медленно произнесла Уилер, - что, если теория верна – мы можем оценить мощность взрыва. А она верна. По крайней мере, предыдущие случаи коллапса в нее укладываются.

 - И? – не знаю, кто из нас четверых это сказал. Кажется, все сразу.

На той стороне молчали. Ветер хлопал стенками палатки, кстати говоря, уже тише, чем десять минут назад.

 - Хорошие новости, - буркнул Лезюр, - в том, что Америка и Китай уцелеют точно. И даже Европе с Россией достанется не сильно. По большому счету, со счетов придется списать только Чехию. Возможно – Польшу с Германией. Мы еще не разобрались.

На сей раз я сообразил быстро.

 - Подождите. Это для какого случая? Если мощность зависит от времени…

Уилер кашлянула.

 - Говоря теоретически…

 - Для случая, - оборвал ее Лезюр, - если вы четверо получите свое прямо сейчас. И чем дольше вы находитесь за Жалом – тем сильней будет взрыв в итоге. Через месяц-другой накроется тазом вся Европа. А через полгода…

Ханна засмеялась.

 - На что вы намекаете, полковник?

Лезюр молчал. По моему позвоночнику поползли мурашки. Кажется, я тоже догадался, какой из этого следует вывод.

Не хочу. Ой, правда, не хочу. Хочу домой. Пройтись по Тверской, увидеть своих… Увидеть голубое небо и зеленую траву, а не долбаные эквестрийские тучи и разноцветные камни. Хочу увидеть нормальное солнце – а не этот пережравший комок огня над горизонтом!

А если… если никакой Москвы и никакой Земли уже не будет?

 - Квартет, - я вздрогнул. Голос Уилер был сиплым и сдавленным. – Есть… наверное, есть другой выход.

 - Говорите, - тяжело уронила Ханна.

 - Мы не знаем, как работает Овод. Что он отслеживает. Может быть, достаточно окажется… потерять кого-то из вас. А может быть, ему важно присутствие определенного рисунка ДНК у переносимых. И в пользу этой теории есть кое-какие подтверждения – компьютерный анализ показывает, что спектральное смещение проходящего через Жало излучения может быть модулировано по параметрам, в первом приближении походящим на молярную массу азотистых оснований. Конечно, это могут быть лишь необузданные догадки… Но возможно, это шанс и для вас и для нас.

 - Я все еще не понимаю, - пробормотала Кэт.

 - Если догадка правильна и Оводу важна сохранность генотипа, а не конкретных транспортированных… - выдавил еще один женский голос. – Гены… могут воспроизводиться.

 - Доктор, - медленно протянула Ханна. В ее тоне было что-то непонятное. – Вы намекаете на то, что нам больше не следует пользоваться презервативами?

Из динамиков донеслось что-то невнятное.

 - Квартет, - очень официальным тоном произнесла Уилер. – Я не хочу создать впечатление, что я лезу в вашу частную жизнь, однако…

 - Доктор, вы рехнулись? – перебила ее, наклонясь к микрофону, Ханна. – Этот ад не подходит даже для простого выживания, не то что для того, чтобы рожать детей! Вам приходится пичкать нас стимуляторами, просто чтобы мы оставались на ногах в эквестрийском воздухе! Здесь нет ничего, кроме воды и камня! Это безумие!

 - Это шанс! – рявкнула Уилер, внезапно перестав сдерживаться. – Девочка, если ты хочешь ради Земли застрелиться вместе с товарищами – так и скажи! Ты, мать твою, сама назвала себя лучшим медиком вашей долбаной планетки! Я пришлю тебе все, о чем попросишь, соберу консилиум из лучших врачей Земли! Только купи нам немножко времени, дай понять, что такое Овод и как им управлять! Я ставлю на карту Землю, против этого твоя … - не такая уж высокая ставка!

Я отшатнулся. По лицу Ханны бродили красные пятна. Она сцепила пальцы, перевела взгляд на меня.

 - Итак, Костя, - медовым голоском проговорила она. – После всего, что у нас с тобой было – готов ли ты на мне жениться?

Я подавился ответом. Ён тихо захихикала в кулачок.

 - Что? Ты соблазнил невинную девушку, а теперь хочешь пойти на попятный?

Помехи по ту сторону рации очень походили на сдавленный хохот.

 - Дамы и господа, - странным голосом проговорил Лезюр. – Как французу, мне претит вмешиваться в столь романтическую сцену. Но как консультант Службы по вопросам безопасности, хочу спросить – наблюдает ли кто-нибудь у вас там за погодной обстановкой?

В этот момент я был ему очень благодарен.

 - Я посмотрю, - и выскочил из палатки, как джинн из бутылки.

Изменено 9 Mar 2019 пользователем Treau Garold

[Affidavit Donda]

Ура! Продолжение!