Президент Борис II

[imnot]

спрашивал про

У вас никогда не бывало такое что тыкаете вроде туда, а попадаете куда-то не туда?

[Росол]

такое что тыкаете вроде туда, а попадаете куда-то не туда

Было. Так я оказался на межфаке Юмор в политике а не история Китая.

[Число пи]

Так я оказался на межфаке Юмор в политике а не история Китая.

..... 

А в принципе, неплохая АИ для собственно форума. 

[Росол]

принципе, неплохая АИ для собственно форума.

Согласен.

Тогда вместо жандарма свободы появился бы 1000 страничный таймлайн про победу Ху ханьмина в борьбе за власть и последствия для мира

[Роберт]

Внутренняя политика после выборов

Центр против регионов

Убедительная победа в первом туре усилила политические позиции Немцова и дала ему мощную опору для консолидации власти. Борис Ефимович, будучи убеждённым прогрессистом и рыночником, вовсе не был таким уж убеждённым демократом. В бытность губернатором он выстроил у себя в области довольно жёсткую властную вертикаль: «Система власти в Нижегородской области была построена таким образом, чтобы никто не мог сравниться в своем влиянии с губернатором. У Б. Немцова было более десятка заместителей: губернатор создал в администрации множество узкоспециализированных департаментов, с тем чтобы никто из заместителей не имел слишком широких полномочий» (А.В. Кынев. «Кто и как управляет регионами России»). Как и всякий политик, он стремился к усилению своей власти, а кроме того, искренне верил в свою реформаторскую миссию. Чтобы преобразовать Россию в успешную европейскую державу, преодолевая сопротивление косных сил, необходима была твёрдая рука. Как и другие реформаторы 1990-х, Немцов уважал лидеров вроде Пиночета или Пак Чжон Хи, и в своих интервью и публичных рассуждениях всё чаще вспоминал Петра Великого.

Главные соперники — коммунисты и «Патриотический блок» — в 2001 году резко сдали позиции. КПРФ позволила втянуть себя в борьбу против декоммунизации, сделала её центром своей повестки, и из-за этого потеряла существенную долю электората. Что касается ПБ, ему нанесло почти смертельный удар дело Лебедя. В июле суд признал красноярского губернатора виновным в «воспрепятствовании осуществлению правосудия» и вынес приговор: год лишения свободы и трёхлетний запрет на политическую деятельность. Это стало концом политической карьеры генерала. ПБ на время остался без лидера под вялым, почти номинальным руководством дряхлеющего Черномырдина. Депутаты в Думе голосовали кто во что горазд, и многие вообще разбежались из фракции, примкнув кто к коммунистам, кто к «независимой» части Демцентра.

После развала оппозиции крупнейшей силой, способной противостоять центральной власти, оставались губернаторы, многие из которых во второй половине 1990-х стали полными хозяевами своих регионов. И именно против сильных губернаторов были направлены важнейшие реформы, которые президент давно вынашивал, но получил возможность осуществить только в 2001 году.

Прежде всего, в июне (сразу после выборов и незадолго до ухода на каникулы) Дума по инициативе новороссов запретила губернаторам избираться на третий срок, однозначно исключив все возможные лазейки. Те, кто избрался на третий срок до принятия закона, как Аушев и успевший в последний момент Шаймиев, остались на своих постах, но для Фёдорова в Чувашии, Строева в Орле и Николаева в Якутии переизбрание исключалось, а их вторые сроки заканчивались как раз в этом году. Эти тяжеловесы и после ухода сохранили влияние в своих регионах (см. следующую главу), но получили унизительный удар по авторитету.

Другим ударом по губернаторам стал новый Закон о недрах. До того существовала «система двух ключей»: лицензию на разработку полезных ископаемых должны были одобрить федеральное правительство и губернатор. Новый закон отобрал подпись у губернаторов, дав Москве единоличное право распоряжаться недрами всей страны.
Третьим и, пожалуй, самым революционным ударом стала т.наз. «уездная реформа», проведённая новым законом «О территориальной организации федеральных органов исполнительной власти». Ранее федеральные ведомства (например, МВД) имели территориальные подразделения в субъектах федерации. Реформа упраздняла этот уровень (областные, республиканские, краевые управления) и вводила два новых: окружной и уездный. Страна делилась на 12 федеральных округов. Каждый округ (кроме Калининградского) включал в себя несколько субъектов федерации, и делился на совершенно новые единицы — уезды, которые были, как правило, меньше субъектов. Например, Вологодское областное управление МВД упразднялось, а создавалось Северное окружное управление МВД (в Архангельске) и под ним несколько уездных управлений, в том числе на территории Вологодской области два — Вологодское и Череповецкое. 

Тем самым подрывалась одна из основ власти губернаторов — их неформальная связь с главами территориальных подразделений федеральных ведомств. Сами губернаторы сохраняли свои посты и полномочия, субъекты федерации (прописанные в Конституции) оставались в неприкосновенности. Но если раньше губернатор Вологодской области мог неформально договориться с главой Вологодского управления МВД решить какой-нибудь деликатный вопрос в Череповце, то теперь эта связь разрывалась, вологодский руководитель уездного УМВД не имел никакой власти в Череповце, и вопрос нужно было решать только через окружное управление в Архангельске.

Уездная реформа фактически затронула не всю страну. Так, на Дальнем Востоке и Крайнем Севере уезды совпадали с субъектами федерации: трудно было разбить такие редконаселённые регионы, как Чукотка, или таким моноцентричные, как Приморский край. Не стали разбивать и кавказские республики, где ломка сложившихся связей была слишком взрывоопасной. Но большинство остальные регионов разбили на 2-3 уезда, в том числе все регионы со слишком сильными и независимыми местными элитами. Краснодарский край поделили на Краснодарский, Сочинский и Новороссийский уезды, Татарстан — на Казанский и Челнинский, Башкортостан — на Уфимский и Стерлитамакский, Свердловскую область — на Екатеринбургский и Нижнетагильский, а Московскую — и вовсе на четыре: Подольский, Балашихинский, Красногорский и Коломенский. 

Эта реформа, основанная на идеях близких к АП социологов-регионоведов Глазычева и Кордонского, стала потрясением для всего госаппарата. Фактически организационная перестройка ведомств затянулась на несколько лет и была завершена только к концу второго президентства Немцова. Её обосновывали необходимостью упростить управление: вместо 88 областных органов центральное ведомство теперь управляло 12 окружными, а каждый окружной — десятком-двумя уездных. Критики нападали на реформу за нарушение принципов федерализма, переусложнение иерархической структуры и размножение бюрократии.

Все эти централизаторские антигубернаторские меры стали возможны благодаря ослаблению ОСР — партии «губернаторского лобби» в Москве. Как уже говорилось, в ходе президентской кампании этот блок фактически вновь распался на исходные составные части — лужковское «Отечество» и шаймиевский «Союз регионов». И Лужков, хотя и сам был губернатором, открыто поддержал немцовские реформы, явно рассчитывая стать следующим президентом в 2005 и воспользоваться централизованной системой власти в своих интересах. История вскоре доказала его фатальный просчёт.

Изменено 29 March пользователем Роберт

[Роберт]

Выборы губернаторов

На фоне растущего давления Москвы на губернаторскую вольницу в 2001 году прошли несколько кампаний по выборам глав регионов. Многие из них завершились победами действующих губернаторов. Переизбрались на второй срок Леонид Рокецкий в Тюменской области, Владимир Бутов в Ненецком АО, коммунист Василий Стародубцев в Тульской области, Борис Говорин в Иркутской области, и — вполне предсказуемо — такие всевластные хозяева регионов как Аман Тулеев в Кемеровской области с 91% голосов и Владимир Чуб в Ростове-на-Дону. Успел переизбраться на третий срок до того, как Дума это запретила, президент Татарстана Минтимер Шаймиев (25 марта). 

Другим «тяжеловесам», завершающим свой второй срок уже после запрета, пришлось выкручиваться. Орловский губернатор Егор Строев выдвинул своего заместителя Павла Меркулова, который благополучно и победил. Сам Строев занял должность спикера областного заксобрания, удержав в своих руках реальные рычаги власти. В Чувашии Николай Фёдоров также выдвинул дублёра — спикера Госсовета республики Михаила Махайловского. Здесь победа (в однотуровых выборах) далась не так легко: Михайловский набрал 39%, всего на 2 п.п. опередив лидера местных коммунистов Валентина Шурчанова. Фёдоров, как и Строев, сохранил фактическую власть при номинальном президенте, заняв должность спикера Госсовета, т. е. поменялся должностями с Михайловским.

Другие выборы прошли более драматично: действующие главы регионов проиграли и потеряли власть. Для Москвы особенно болезненно было поражение Анатолия Склярова в Нижегородской области, на родине президента. Скляров, преемник Немцова с 1997 года, оказался слабым губернатором и, несмотря на поддержку президента, унизительно проиграл во втором туре коммунисту (!) Геннадию Ходыреву (30% против 55%). Глава Республики Алтай Семён Зубакин, также поддержанный «Новой Россией», проиграл председателю Аграрной партии России Михаилу Лапшину, а глава Коми Юрий Спиридонов — спикеру заксобрания Владимиру Торлопову. Весьма скандально и грязно прошли в конце года выборы президента Якутии, где действующий президент Михаил Николаев не мог идти на третий срок и попытался протолкнуть дублёра, но тот проиграл поддержанному Москвой президенту алмазодобывающей компании «АЛРОСА» Вячеславу Штырову. 

Штыров был не первым представителем крупного бизнеса на губернаторском посту. Эта тенденция, начавшаяся в прошлом году победой Романа Абрамовича на Чукотке, продолжилась и в 2001, но почему-то ограничилась Восточной Сибирью. В самом начале года гендиректор «Норильского никеля» Александр Хлопонин выиграл выборы в Таймырском АО, а весной член правления ЮКОСа Борис Золотарёв стал главой Эвенкийского АО. 

На весь год растянулась эпопея с выборами в Красноярском крае. После ареста Александра Лебедя (в апреле) краевое заксобрание, где первую скрипку играл спикер Александр Усс, постановило отрешить губернатора от должности и назначить новые выборы. Находящийся в московском СИЗО Лебедь опротестовал это решение в суде, но пока дело тянулось по инстанциям, выборы в крае прошли (в один день с президентскими, 3 июня) и окончились убедительной победой Усса. Сам Лебедь в очередной раз испортил дело, призвав своих сторонников бойкотировать «незаконные» выборы и запретив баллотироваться своему брату Алексею и другим потенциальным дублёрам.

К концу года адвокаты Лебедя всё-таки одержали пиррову победу. Верховный Суд признал незаконным его отрешение и отменил выборы 3 июня, но это не означало восстановления Лебедя в должности: ведь Мосгорсуд приговором по уголовному делу запретил тому заниматься политической деятельностью, что автоматически означало отставку. Ситуация была такова: выборы 3 июня отменялись как незаконные, но требовалось провести новые, в которых Лебедь уже не имел права участвовать. Усс, назвавший такое решение Верховного Суда «издевательством над красноярцами», всё-таки не стал спорить с судом, повторно выдвинулся в губернаторы и на выборах в январе 2002 победил своего основного соперника (красноярского мэра Пимашкова) с ещё лучшим счётом (72%).

Красноярские выборы, тесно связанные с федеральной повесткой, привлекали немалое внимание СМИ, но в этом плане не шли ни в какое сравнение с главной сенсацией региональных выборов 2001 года — кампанией в Амурской области. 
               

Изменено 29 March пользователем Роберт

[Нкоро_]

Лужков, хотя и сам был губернатором, открыто поддержал немцовские реформы, явно рассчитывая стать следующим президентом в 2005 и воспользоваться централизованной системой власти в своих интересах. История вскоре доказала его фатальный просчёт.

Прекрасно!

[ВИП]

главной сенсацией региональных выборов 2001 года — кампанией в Амурской области. 

А там то что ещё круче может случиться? ЛДПР выиграет что ли? Или ещё кто поинтереснее

[Роберт]

Амурский тигр

Дальний Восток был, мягко говоря, не самым благополучным регионом постсоветской России, но даже на его фоне Амурская область выделялась в худшую сторону. Огромная редконаселённая территория между Читинской областью и Хабаровским краем обладала богатыми запасами золота, леса и угля, но била все рекорды по бедности, безработице, смертности и оттоку населения. Официальная экономика жила дотациями и обслуживанием Транссиба и БАМа, а теневой сектор — челночной торговлей с Китаем и полулегальной золотодобычей мелкими старательскими артелями. Столичный Благовещенск зримо контрастировал нищетой и упадком с китайским городом Хэйхэ на противоположном берегу Амура — тот с каждым годом рос и расцветал благодаря торговле с Россией, по какой-то непостижимой причине обогащавшей только китайскую сторону. Действующий губернатор-коммунист Анатолий Белоногов олицетворял неэффективное управление, коррупцию и застой.

Большинство жителей европейской части России, вероятно, не подозревали о самом существовании этой забытой области, пока в начале 2001 года не выдвинулся кандидатом в её губернаторы человек с самым высоким антирейтингом в стране — Борис Березовский.

Березовский давно потерял прежнее влияние. Оно ослабло с уходом ельцинской семьи и было окончательно подорвано провалом «чеченского проекта». Березовский сохранил свои бизнес-активы, но не видел перспектив и скучал. Он был слишком амбициозен и неуёмен, чтобы удовлетвориться имеющимся. Несколько месяцев помаявшись без «настоящего интересного дела», Борис Абрамович вдруг осознал, что таковым может стать публичная политика. Узнав о назначенных на 25 марта выборах в Амурской области, он зажёгся, увидев перед собой грандиозный вызов — влюбить в себя народ, который его ненавидит, и поднять из руин один из самых безнадёжных регионов страны. Возможно, играло роль и давнее соперничество с Романом Абрамовичем: «Он взял Чукотку, а чем я хуже?» На обвинения в желании «разграбить область» Березовский отвечал в характерной афористичной манере: 

— Господа, в Амурской области нечего грабить, там всё украдено до меня. Я иду тратить свои деньги, а не отбирать ваши.

В предвыборной кампании Березовский задействовал все свои возможности. На ОРТ был запущен документальный биографический сериал, по виду «объективный», «критический», открыто освещающий тёмные страницы прошлого кандидата, но с тонким политтехнологическим подтекстом. Борис Абрамович не пытался изобразить себя ангелом, а представал как удачливый авантюрист, который много всякого натворил в девяностые, но теперь мечтает замолить грехи реальной работой «на земле» в самом тяжёлом регионе. Проявил он и непревзойдённое мастерство обольщения элит, коим прославился ещё в советское время. Главы районов и директора предприятий десятками вывозились на частном самолете в Москву, в знаменитый дом приемов «ЛогоВАЗа». После ночей с дорогим алкоголем, поп-звёздами и эскортницами, а главное, после личных обещаний «не трогать бизнес, включить в команду и задействовать в новых схемах», региональная верхушка с её админресурсом была скуплена на корню.

Но важен был и прямой контакт с избирателем, которого Березовский не гнушался. Он не ограничился посещением Благовещенска, но объездил и полузаброшенные станции на БАМе и облетел на вертолёте самые глухие прииски. Он говорил со старателями, не стесняясь в выражениях, и раздавал наличные на ремонт школ и больниц. Электорат здесь был специфическим. Существенный процент населения составляли бывшие заключенные, старатели, челноки, мелкие предприниматели, тесно связанные с криминалом. Это были люди, которые не верили закону, но уважали силу, энергию и «фартовость». Первоначальная ненависть к жулику-олигарху из далёкой зажравшейся Москвы сменилась уважением: в Березовском увидели «реально делового» человека, поверили, что он хочет и может принести обновление и вытащить край из трясины при помощи своих денег и московских связей.

В первом туре 25 марта Березовский занял первое место (35%), оттеснив Белоногова. Во втором туре 8 апреля он собрал голоса всего протестного электората и победил с результатом 56% при довольно высокой явке (54%). Этот триумф стал ещё большей сенсацией, чем прошлогодняя победа Абрамовича на Чукотке: о подзабытом Березовском снова заговорила вся страна.

Став губернатором, Борис Абрамович первым делом передал свои бизнес-активы в трастовое управление, после чего развил лихорадочную деятельность. Он пролоббировал в Москве упрощение лицензирования золотодобычи и создал региональную госкомпанию, куда пригласил западных аудиторов. Легализация «чёрных старателей» не обошлась без кровопролитных разборок, где на стороне губернатора выступала (и защищала его от покушений) не столько милиция, сколько его частная охрана. Но в конечном итоге это дало существенный приток денег в областной бюджет. Наладив контакты с Китаем, Березовский инициировал строительство постоянного моста через Амур и создание зоны свободной торговли Благовещенск-Хэйхэ. По его замыслу, область должна была стать главным хабом для китайского импорта в Россию. Начал он и переговоры о достройке Бурейской ГЭС с привлечением частного капитала, планируя продавать излишки электроэнергии в Китай.

Сохраняя непрямое влияние на ОРТ, Березовский использовал Благовещенск как площадку для саморекламы. Каждый его успех освещался как чудо, совершенное «эффективным менеджером». Он создавал образ «народного олигарха», сумевшего навести порядок в отдельно взятом депрессивном крае. Со временем становилось всё очевиднее, что Амурская область для Березовского — лишь трамплин для триумфального возвращения на федеральную политическую сцену в 2005 году.

Изменено 29 March пользователем Роберт

[Брян]

Он создавал образ «народного олигарха», сумевшего навести порядок в отдельно взятом депрессивном крае.

Это оригинально там, где казалось бы уже было сложно найти что-то новое.

[Крысолов]

Борис Березовский

Люто, бешено поддерживаю!

[ВИП]

Он там всё ещё живой и целый

[Нкоро_]

Он там всё ещё живой и целый

Так он и в РИ тогда был живой и целый.

[Serafim]

Он создавал образ «народного олигарха»

Поддерживаю. Это настолько внезапно что даже хорошо. Все еще прекрасный ТЛ. Жаль события пока слишком локальные. Негде развести холивар 

 

[Роберт]

Крах «Энрона» и падение Чубайса

Бурный октябрь 2001 года был отмечен не только войной в Афганистане и «революцией канистр» в Сербии, но и катастрофой в мире бизнеса — крахом американской энергетической корпорации Enron. Её банкротство отозвалось в Москве финансовым шоком и серьёзным политическим кризисом с далеко идущими последствиями.
Фундамент катастрофы был заложен еще в конце 1998 года. Тогда глава РАО ЕЭС Анатолий Чубайс провел сделку, которую либеральная пресса называла «прорывом на мировые рынки», а оппозиция — «государственной изменой». В рамках приватизации 10% госпакета акций РАО ЕЭС были проданы американскому гиганту Enron. Самым спорным моментом стало то, что половину стоимости сделки Чубайс принял не живыми деньгами, а акциями самого «Энрона». Генеральный прокурор Юрий Скуратов попытался возбудить дело о коррупции, считая незаконным обмен реальных энергетических мощностей России на «американские бумажки». Однако тогда политически слабый Немцов, всё ещё зависимый от клана Чубайса, не дал хода расследованию, и дело фактически замяли. Чубайс же оправдывал своё решение выгодностью инвестиции в феноменально успешную и быстрорастущую компанию.

Но в октябре 2001 вскрылись грандиозные махинации «Энрона» с отчётностью, весь его успех оказался дутым, и акции вошли в стремительное пике. 5% капитала РАО ЕЭС, находящиеся на балансе государства в виде американских ценных бумаг, превратились в пыль. Россия в одночасье потеряла активы стоимостью в сотни миллионов долларов. 

Прямые финансовые потери были лишь вершиной айсберга. Поскольку 5% акций РАО ЕЭС фактически превратились в «мусорные» активы, возникла критическая нехватка ликвидности для обслуживания краткосрочных западных кредитов. Совокупный ущерб, включая упущенную выгоду от сорванных инвестиционных программ, составил около 1,2 млрд долларов в ценах 2001 года. Это спровоцировало технический дефолт нескольких региональных энергокомпаний и вынудило правительство Касьянова пойти на экстренную докапитализацию РАО ЕЭС за счет золотовалютных резервов, что вызвало резкую критику в Думе. Зюганов и бывший генпрокурор Скуратов, избравшийся в 1999 году депутатом от «Патриотического блока», получили идеальное подтверждение своих старых тезисов. Отставки Чубайса и повторного расследования сделки ЕЭС-«Энрон» требовали даже яблочники и часть ОСР.

Для Немцова ситуация была довольно болезненной. Чубайс был уже далеко не так влиятелен, как два года назад, но всё ещё оставался для президента политическим союзником, влиятельным советником и в какой-то степени другом. Но и Немцов образца 2001 года уже не был тем наивным провинциалом, каким пришел в Кремль. Он понимал, что токсичность Чубайса угрожает его собственному положению. Участь отца российской приватизации была решена.

В декабре 2001 года Чубайс был вынужден подать в отставку с поста главы РАО ЕЭС. Президент поручил Счётной палате вновь проверить сделку 1998 года, но аудиторы нарушений не нашли. В попытке сохранить лицо старому соратнику Немцов назначил Чубайса «спецпредставителем по связям с международными финансовыми организациями» — должность почетная, но лишенная реальных рычагов влияния. 

Судьба 10% акций РАО ЕЭС, оказавшихся в собственности обанкротившегося «Энрона», стала сюжетом затяжной международной юридической драмы. Как только в Хьюстоне объявили о банкротстве, Генеральная прокуратура РФ по прямому указанию Немцова наложила арест на 10%-й пакет акций, принадлежавший российской дочерней структуре «Enron-Russia». Это превентивное действие было направлено на то, чтобы не допустить автоматического перехода акций под контроль американских банков-кредиторов (таких как J.P. Morgan и Citigroup) в рамках конкурсного производства в США.

Но спор с неизбежностью переместился в международную плоскость и стал первым крупным испытанием для России в рамках Договора к Энергетической хартии (ДЭХ). Как только российская Генпрокуратура наложила арест на пакет акций РАО ЕЭС, конкурсные управляющие «Энрона» и консорциум американских банков-кредиторов подали иск в Арбитражный суд Торговой палаты Стокгольма. Истцы опирались на положения ДЭХ, обвиняя Россию в «скрытой экспроприации» и нарушении режима справедливого отношения к иностранным инвестициям. Американцы настаивали на продаже 10% акций РАО ЕЭС на открытом аукционе для выплаты долгов «Энрона» (заинтересованность проявили немецкая E.ON и итальянская Enel). Для американских банков, потерявших миллиарды на крахе «Энрона», пакет акций российской монополии был одним из немногих ликвидных активов, способных покрыть убытки.

Под огнём думской критики Кремль не мог позволить себе запустить новых иностранных игроков на внутренний энергетический рынок. Его излишняя открытость и так скомпрометировала себя. Юристы, нанятые правительством Касьянова, настаивали в Стокгольме, что РАО ЕЭС в 1998 года пало жертвой мошенничества и является «обманутым продавцом». Процесс растянулся на годы, тормозя реформу всей российской энергетики и вредя инвестиционному климату в стране. 

Кроме политической смерти Чубайса и частичной ренационализации РАО ЕЭС, крах «Энрона» имел и системные последствия. Американская корпорация была не просто инвестором, она выступала методологическим архитектором всей реформы электроэнергетики, продвигая модель свободного трейдинга мощностями. После вскрытия масштабных махинаций с отчётностью консерваторы в правительстве и руководстве энергетических госкомпаний получили железный аргумент в пользу сохранения жёстких вертикальных монополий. План Чубайса по радикальному разделению РАО ЕЭС был приостановлен. Доверие к западным аудиторским компаниям «большой пятёрки», которые заверяли балансы и «Энрона», и РАО ЕЭС, было подорвано, что привело к ужесточению валютного контроля, введению новых стандартов отчетности для госкорпораций и в целом — к более насторожённому отношению к иностранным инвесторам в стратегических секторах.

Изменено Monday в 16:06 пользователем Роберт

[imnot]

Вот это поворотища. Вот это я понимаю прикол.

[ВИП]

Ваще неплохо

[Роберт]

В ожидании 2005

Конституция 1993 года запрещала занимать президентское кресло два срока подряд, и это означало, что через четыре года Немцову придётся уйти. Вскоре после победы на июньских выборах, в интервью на вопрос о планах на 2005 год президент ответил не без раздражения:

— Значит так, давайте расставим все точки над i и больше не будем возвращаться к этому вопросу. В соответствии с Конституцией я не буду — повторяю ясно и чётко — НЕ буду избираться на третий срок. Президентом станет другой человек. Это во-первых. Но и мне по возрасту рано уходить на пенсию. Поэтому я и после отставки намерен продолжать свою политическую деятельность в качестве лидера партии «Новая Россия». Это во-вторых.

Разумеется, Немцов не мог сказать иначе. Но он, ещё совсем молодой для политика (42 года), полный энергии, честолюбивый, верящий в себя и свою реформаторскую миссию, не мог не задумываться над возможностью сохранить власть и после второго президентского срока. В его окружении, конечно, тоже обсуждались и взвешивались различные варианты.

Самый простой, неоспоримо легитимный и демократичный сценарий был выдвинуть преемника, поддержать его на выборах и по договорённости с ним сохранить руководящую позицию в роли премьер-министра или спикера Госдумы. После перерыва Немцов мог бы вернуться в президентское кресло в 2009, что Конституция не запрещала. Такой вариант продвигал глава АП Сергей Кириенко, и за него же выступали люди из окружения премьера Михаила Касьянова, хотя сам глава правительства избегал высказываний по острым политическим вопросам. Очевидно, что и Кириенко, и Касьянов видели в роли преемников каждый себя, что создавало некоторое скрытое напряжение между Белым домом и Старой площадью, но пока без явного аппаратного конфликта.

Другой, более смелый сценарий обсуждался в верхушке партийного аппарата «Новой России» и её думской фракции. Именно здесь родился замысел новой Конституции, по которой Российская Федерация стала бы парламентской республикой, и фактическая власть (без ограничения по срокам) перешла бы к премьер-министру. В начале декабря спикер Госдумы Ирина Хакамада опубликовала в «Российской газете» статью об этом «в порядке дискуссии».

По мысли Хакамады, Конституция 1993 года с её непомерными президентскими полномочиями и бессильным парламентом была «конституцией переходного периода, чрезвычайного положения». Без такой концентрации власти нельзя было провести непопулярные, но необходимые реформы. Она спасла страну от распада и социального взрыва, но исчерпала себя. Россия входит в эпоху нормального развития, для которой нужен и соответствующий основной закон. Ситуация, когда победитель на выборах только один и получает всё, взрывоопасна и поляризует общество. Во всей Европе, за исключением Франции, мы видим парламентские республики и парламентские монархии, обычно с коалиционными правительствами, что смягчает межпартийное соперничество. Россия тоже созрела для такой системы: политический класс страны повзрослел, партийные лидеры адекватны и готовы к сотрудничеству, парламент уже не грозит превратиться в безумный Верховный Совет образца 1992-93. Почему бы не вручить ему разумную долю власти? Это было бы гигантским шагом на пути демократизации и евроинтеграции. 

Кроме того, вспомним про Чечню. По Конституционному соглашению, она не участвует в выборах президента, но включена в общую систему обороны. Получается, что Чечня подчинена в военном отношении лицу, которого не избирает. Это несправедливо по отношению к ней. И это ещё одна причина передать всё гражданское управление Россией (без Чечни) премьер-министру, избираемому только российским парламентом, а президента оставить символическим верховным главнокомандующим без гражданской власти, и избирать его какой-нибудь парламентской ассамблеей с участием делегатов от Чечни.

Очевидно, Хакамада имела свои эгоистические мотивы. Как спикер Госдумы она была заинтересована в её усилении, а может, была не против стать церемониальным президентом при Немцове-премьере. Её статья наделала много шума и вызвала резкую критику, особенно от политологов, связанных с АП и правительством. Но нашлись у неё и сторонники, прежде всего Явлинский, который и раньше критиковал «суперпрезидентский» характер российской политической системы. Немцов, не желавший усиливать одну из фракций в своём окружении, осторожно высказался в том духе, что идея пока сырая, но заслуживает серьёзной разработки. Хакамада, воодушевлённая этим полуодобрением, создала в Думе межфракционную инициативную группу по разработке проекта новой Конституции. Дискуссии о конституционной реформе предстояло в следующем году стать главной темой политической повестки, как и нарастающим трениям внутри правящей элиты вокруг «проблемы-2005».

Изменено Tuesday в 15:48 пользователем Роберт

[renyxa]

В общем, реформа проводится,

после чего Немцова сражает шальной персик, и в России устанавливается стабильная демократия. 

[Роберт]

Экономические итоги года

В 2001 году российская экономика продолжала уверенно расти. Высокие цены на нефть (среднегодовая Brent — около 24,5 доллара за баррель) в сочетании с эффектом девальвации рубля создали мощный экспортный импульс. По данным Росстата, ВВП вырос на 5,6 % — второй по темпам результат за всю постсоветскую историю после 2000 года. Промышленное производство прибавило 5,9 %, сельское хозяйство — 6,8 % (урожай зерновых превысил 85 млн тонн). Инфляция замедлилась до 18,6 % против 20,2 % годом ранее, хотя оставалась одной из самых высоких среди крупных развивающихся рынков. Федеральный бюджет был исполнен с профицитом в 2,3 % ВВП. Золотовалютные резервы Центробанка превысили 36 млрд долларов. Курс рубля стабилизировался в коридоре 28–30 за доллар.

Однако за этими цифрами стояла не только удачная конъюнктура. Правительство Касьянова — Кудрина, сформированное после уверенной победы Немцова на президентских выборах, сознательно взяло курс на максимальную интеграцию в глобальную экономику. «Новая Россия» и её союзники из Демцентра видели в России страну, которая должна привлекать прямые иностранные инвестиции, завершать приватизацию и догонять Европу по институциональным стандартам. 
В 2001 году в основном начало фактически действовать революционное экономическое законодательство, принятое годом раньше: плоская шкала подоходного налога 13 %, снижение ставки НДС до 18 %, отмена большинства оборотных налогов, новый Земельный кодекс и Закон об обороте сельскохозяйственных земель, разрешающий их свободную куплю-продажу (с переходным периодом для крупных агрохолдингов). 

Отмена поправки Джексона — Вэника принесла прорыв во внешнеэкономических отношениях. Хотя сама по себе она не открывала новых рынков, символический и психологический эффект был огромен. Американские компании получили долгожданную определённость. Уже в начале года, ещё до формальной отмены, в Россию пришли первые крупные сделки, которые раньше тормозились из-за политических рисков.

Объём прямых иностранных инвестиций за год превысил 4,8 млрд долларов — почти в полтора раза больше, чем в 2000-м. Нефтяные компании British Petroleum и ТНК создали совместное предприятие ТNК-BP с инвестиционным пакетом 6,75 млрд долларов (сделка была закрыта в феврале 2002, но основные договорённости достигнуты в 2001). Shell и TotalEnergies увеличили долю в проектах «Сахалин-2» и «Сахалин-3», вложив дополнительно около 1,2 млрд. Ford открыл вторую очередь автозавода во Всеволожске, а французская Auchan и немецкая Metro AG объявили о строительстве 15 гипермаркетов в Москве, Петербурге и городах-миллионниках.  
Российский фондовый рынок отреагировал бурно: индекс РТС за год вырос на 68 %, капитализация превысила 110 млрд долларов. Олигархи активно размещали ADR на Нью-Йоркской бирже — ЮКОС, «Лукойл», «Норникель» получили доступ к дешёвому западному капиталу.

Правительство активно продвигало вступление в ВТО. Переговоры ускорились: к концу года осталось всего три спорных вопроса (сельское хозяйство, энергетика и банковский сектор). Немцов лично встречался с гендиректором ВТО Майком Муром и обещал «завершить процесс в 2002–2003 годах».

Однако рост имел свои тёмные стороны. Усиливался экспортно-сырьевой характер российской экономики. Доля нефти, газа и металлов в экспорте превысила 65 %. Обрабатывающая промышленность росла в основном за счёт импортозамещения после девальвации, а не за счёт новых технологий. «Голландская болезнь» уже проявлялась: укрепление реального курса рубля (несмотря на номинальную стабильность) било по конкурентоспособности лёгкой промышленности и машиностроения. Безработица оставалась высокой, доходя в моногородах Урала и Сибири до 15-20%.

Социальное неравенство не сокращалось: коэффициент Джини колебался около 0,41. Реальные доходы населения выросли на 9 %, но основная прибавка пришлась на 20 % самых обеспеченных. Пенсионеры и бюджетники в провинции ощущали рост лишь номинально — цены на продукты и коммуналку тоже ползли вверх.
Никуда не исчезла коррупция. Хотя Немцов и Чубайс публично обещали «борьбу с семибанкирщиной», крупные олигархи по-прежнему имели прямой доступ к Кремлю. Приватизационные аукционы 2001 года проходили с минимальной конкуренцией. Большие олигархические корпорации агрессивно поглощали мелкие компании, не гнушались рейдерских захватов через коррумпированные суды. Березовский, став губернатором Амурской области, открыто лоббировал в Москве свои проекты на Дальнем Востоке.

Октябрьский крах американской Enron стал для российской элиты холодным душем. На закрытом совещании в Кремле было решено приостановить дальнейшую продажу пакетов стратегических компаний иностранцам без специального одобрения Совбеза. Это стало первым, пока ещё осторожным отходом от чисто либеральной модели. Однако общий вектор — на открытость и привлечение инвестиций — сохранился. Просто теперь к нему добавился акцент на «разумную предосторожность».
К концу 2001 года российская экономика выглядела здоровее, чем когда-либо после падения СССР. Но фундаментальные проблемы — сырьевая зависимость, слабость институтов и сохраняющееся влияние олигархов — никуда не делись. Немцов и его команда искренне верили, что западные инвестиции и интеграция сами по себе решат эти проблемы. Последующим событиям было суждено скорректировать этот оптимизм. 

[Роберт]

2002

На фронтах «войны с террором»

Пакистанский тупик

К началу 2002 года стратегическая ситуация на главном фронте «войны с террором» зашла в тупик. Несмотря на разгром «Талибана» в Афганистане, «цель №1» — УсамаБен Ладен — оставался на свободе. Разведданные указывали на то, что руководство «Аль-Каиды» перебазировалось в горы Южного Вазиристана, в так называемую Зону племён — автономный регион Пакистана, фактически не подчинённый центральной власти страны. Президент Либерман, подгоняемый общественным запросом на возмездие за 9/9, требовал от Исламабада немедленных действий.

В марте 2002 года пакистанская армия по приказу Первеза Мушаррафа начала масштабную операцию в районе города Вана. Это было грубое нарушение векового договора о невмешательстве армии в дела пуштунских племён. Результаты оказались плачевными. Пакистанская армия десятилетиями готовилась к фронтальной войне с Индией и не была подготовлена к партизанской войне в условиях высокогорья, с его укреплёнными кишлаками и лабиринтами подземным ходов, против воинственного независимого населения. За первый месяц боёв пакистанская армия потеряла более 200 человек убитыми и сотни ранеными. Видеозаписи с казнями пакистанских солдат, попавших в плен к исламистам, вызвали брожение в офицерском корпусе. Солдаты-пуштуны начали массово дезертировать, отказываясь воевать против своих соплеменников.

Мушарраф оказался между молотом американского давления и наковальней собственного общественного мнения. Он был авторитарным правителем, но не имел безоговорочной власти над силовыми структурами и политической системой. В крупных городах Пакистана начались беспорядки, организованные союзом исламистских партий, включая радикальное салафитское джихадисткое движение «Лашкар-э-Тайба». К маю 2002 года стало очевидно, что пакистанская армия не способна зачистить Зону племён самостоятельно, а продолжение операции ведёт к распаду государственного аппарата.

Либерман, раздражённый провалом Мушаррафа и срывом охоты на Бен Ладена, потребовал допустить на пакистанскую территорию усиленный международный контингент в дополнение к уже размещённым в стране американским войскам. В качестве пряника была предложена щедрая поддержка финансами, оружием и разведданными, а в качестве кнута — угроза санкций и давления со стороны Афганистана и Индии. От такого предложения невозможно было отказаться.
Чтобы избежать впечатления «крестового похода» и не спровоцировать немедленное восстание всех мусульман страны, НАТО направило в Пакистан горнострелковые части Турции, усиленные техническими специалистами из США, Британии и Франции. Уговорить Турцию было отдельной и непростой задачей, но появление турецких флагов в Вазиристане позволило Мушаррафу на время успокоить армию, представив это как «помощь братьев по вере». На деле это означало начало затяжной и кровавой оккупации. НАТО увязло в Зоне племён. Каждый кишлак приходилось брать с боем, а контроль над дорогами заканчивался сразу после прохождения колонны бронетехники.

В этом хаосе Усаме Бен Ладену удалось совершить свой финальный рывок. В середине 2002 года его след окончательно затерялся. Позже выяснилось, что лидер «Аль-Каиды», пользуясь поддержкой части офицеров пакистанской Межведомственной разведки (ISI), покинул горы Вазиристана и скрылся в пригородах Карачи, где присутствие иностранных войск было исключено. Для Либермана это стало очередным симптомом провала: война шла, потери росли, но главная цель ускользнула.
Кроме того, усиление присутствия НАТО в Пакистане встревожило Индию и Китай. Индия провела крупную частичную мобилизацию, по неофициальным каналам угрожая Пакистану ударом, если в итоге протестов против Мушаррафа к власти придут исламисты. Китай выразил «крайнюю озабоченность» присутствием НАТО у своих границ и увеличил военные поставки Исламабаду, чтобы Мушарраф не стал полностью зависим от США. Китайцы пользовались всеми негласными рычагами влияния, чтобы саботировать пакистанско-натовское сотрудничество, и эта подрывная работа тоже вносила свой вклад в неуспех операции в Вазиристане.

В итоге в 2002 году большой региональной войны удалось избежать: Мушарраф удержался у власти за счёт беспрецедентной финансовой помощи США и репрессий против радикалов, а Индия не решилась на переход границы. Но Пакистан превратился в «замороженную зону конфликта», а террористы из «Лашкар-э-Тайба» и пакистанского «Талибана» чуть ли не ежедневно совершали обстрелы и самоубийственные атаки на военных, полицейских и чиновников. Американцы и их союзники по НАТО оказались в стратегической ловушке: уйти означало признать победу Бен Ладена, остаться — ежедневно нести потери в бесконечной и безнадёжной партизанской войне. Либерману как воздух нужна была впечатляющая победа — если не в Пакистане, то на каком-нибудь другом фронте войны против террора. И судьба вручила ему великолепный шанс.

[Serafim]

Это прекрасно, например. И не банально но и не фантастично. 

[Роберт]

Встреча со смертью в Самарре

Самир аль-Хатиб родился в 1962 году в семье палестинских беженцев в Ливане. В юности он был активным членом леворадикального НФОП (Народный фронт освобождения Палестины), и в 1982 году по партийной квоте был отправлен учиться в Москву. Сокурсники по инженерному факультету Университета дружбы народов (УДН) впоследствии вспоминали его как юношу малозаметного, но честолюбивого и общительного, способного со всеми найти общий язык и наладить доверительные отношения. Такие качества, вкупе с политическими связями в Палестине, привлекли к нему внимание КГБ, и Самир был завербован Первым главным управлением как перспективный агент влияния в арабском мире. 

В те же годы на медицинском факультете УДН училась девушка из Ирака по имени Айша аль-Машхадани, дочь видного функционера партии «Баас». Между нею и Самиром аль-Хатибом завязался роман. После окончания университета они расстались, но эта связь оставила в обоих глубокий след. Вернувшись на родину, Айша вышла замуж за офицера иракской армии и сама поступила на военную службу — научной сотрудницей микробиологической лаборатории в Сальман-Паке, занимавшейся разработкой бактериологического оружия.

Самир аль-Хатиб после окончания УДН вернулся в Ливан, а потом уехал в Лондон, где работал инженером в строительной компании, основанной палестинскими иммигрантами. Этот период его жизни почти не освещён, поскольку соответствующая часть его личного дела российской разведкой до сих пор не рассекречена. Известно лишь, что после распада СССР Самир, оставшись без идеологических ориентиров, пережил глубокий религиозный кризис и примкнул к радикальным исламистам. В конце девяностых его знания оказались востребованы в Чечне. Он прибыл в Грозный, вступил в «Исламскую миротворческую бригаду» Хаттаба и впоследствии отвечал за лаборатории по производству самодельной взрывчатки и координировал контакты с арабскими «благотворительными» фондами.

При этом Самир продолжал работать на СВР и исправно передавал ей информацию, в том числе о поездке в Ирак в 1999 году. По поручению Хаттаба он отыскал Айшу аль-Машхадани, которая в то время занимала какую-то видную должность в Сальман-Паке, и попытался договориться с ней о закупке списанных (официально уничтоженных) снарядов и бомб с начинкой из спор сибирской язвы. Эта сделка не состоялась, аль-Хатиб уехал из Багдада ни с чем, но рапорт о поездке лёг в его личное дело в Ясенево — и очень скоро сыграл ключевую роль во всемирной истории и его собственной судьбе.

После ликвидации группировки Хаттаба в Сержень-Юрте Самир аль-Хатиб переместился в Афганистан, став связующим звеном между «Аль-Каидой», чеченской исламистской диаспорой и старыми контактами в арабских разведках. Здесь в 2000 году он попал в руки пакистанской контрразведки и был ей завербован, о чём также сообщил в СВР, став, таким образом, двойным агентом. Однако последующие донесения аль-Хатиба были расценены в Москве как дезинформация, и его «списали», сочтя, что теперь он работает только на Пакистан. Для СВР аль-Хатиб больше не представлял ценности. Вскоре после 9/9 она в порядке международного антитеррористического сотрудничества передала ЦРУ его досье, содержащее записи бесед в багдадской конспиративной квартире с Айшой аль-Машхадани и офицерами Саддама Хусейна.

Американские разведчики, вероятно, пришли в экстаз, когда поняли, насколько ценный документ им достался. После 1991 года все американские администрации мечтали уничтожить иракский режим, а тут им в руки пришло неоспоримое доказательство его связи со всемирным джихадистским движением. Иракские офицеры договариваются о продаже бактериологического оружия профессиональному террористу, связанному с талибами! Пусть он даже работал в то время не на талибов, пусть даже сделка не состоялась — всё равно сам факт превращал Саддама в пособника «Аль-Каиды» и давал непререкаемый карт-бланш на любые действия против него как соучастника террористической атаки на США. 

Иракский диктатор давно жил в бункерах, не появлялся на публике и держал своё местонахождение в строжайшем секрете. Планы поездок Саддама знал только он сам, его секретарь и младший сын Кусей — глава госбезопасности, командующий Республиканской гвардией и неофициальный преемник. Но иракские спецслужбы ещё с советских времён были полны агентами Москвы, и по косвенным агентурным данным аналитикам СВР удалось с высокой уверенностью предсказать, что 15 февраля 2002 Хусейн будет лично инспектировать строительство нового подземного командного бункера близ Самарры. Этой информацией СВР тоже поделилась с ЦРУ в рамках установленных каналов обмена.

На экстренном совещании 14 февраля в Оперативном центре Госдепа, который после 9/9 заменил «ситуационную комнату» разрушенного Белого Дома, президент Либерман обсудил дальнейшие действия в узком кругу: госсекретарь Сэм Нанн, министр обороны Джордж Митчелл, директор ЦРУ Джордж Тенет. Использовать ли уникальный шанс для ликвидации Саддама Хусейна? Второго шанса могло и не представиться. Нанн призывал к осторожности: американский избиратель будет в восторге, но внешний мир отреагирует неоднозначно. Есть ли твёрдые доказательства связи Ирака с «Аль-Каидой», которые позволят представить убийство Саддама как симметричный ответ на убийство Гора? Тенет ответил, что доказательства есть. Он назвал имя Самира аль-Хатиба и рассказал о багдадской встрече. И это окончательно склонило Либермана к положительному решению.

Утром 15 февраля с борта эсминца «Дональд Кук», находившегося в Персидском заливе, запустили крылатую ракету «Томагавк» с усовершенствованной системой наведения. Ракета поразила кортеж и временный командный пункт точно в момент, когда Саддам выходил из бронированного «Мерседеса» в степи под Самаррой. Вместе с ним погибли министр обороны, начальник Генерального штаба и несколько ключевых генералов Республиканской гвардии, всего одиннадцать высокопоставленных фигур режима.

В Вашингтоне президент Либерман и новый вице-президент, бывший сенатор от Флориды Боб Грэм наблюдали за операцией в Оперативном центре Госдепа. Официальное заявление было лаконичным: Саддам Хусейн ликвидирован на основании достоверной разведывательной информации о его связях с «Аль-Каидой» и сделке по продаже биологического оружия режиму талибов. Никакого дальнейшего плана действий объявлено не было. Либерман и его администрация, видимо, искренне верили, что гибель Саддама вызовет спонтанное народное восстание и торжество демократии. Как ни странно, этого не случилось.

Изменено 23 часа назад пользователем Роберт

[Роберт]

Хусейн умер, да здравствует Хусейн

Ирак погрузился в траур. Государственное телевидение транслировало кадры с похорон «вождя-мученика». В Багдаде быстро сформировался Временный революционный совет. Уже 16 февраля 36-летний Кусей Хусейн объявил себя «временным хранителем наследия революции». Его старший брат Удей выступил со страстной речью, назвав убийство отца «сионистско-американским терактом», но он давно не был влиятельной фигурой в Ираке. В то время как Кусей уверенно контролировал госбезопасность и Республиканскую гвардию, под началом Удея действовали только «федаины Саддама» — парамилитарии численностью около 30–40 тысяч человек, правда, его фанатичные сторонники.

Кусей действовал осторожно. Он сохранил видимость коллективного руководства, но уже к началу марта сосредоточил в своих руках ключевые силовые структуры. Если Удей имел репутацию безбашенного садиста и психопата, то Кусей, напротив, был человек сдержанный и расчётливый. Желая укрепить популярность среди уставшего от санкций населения и расколоть международное сообщество, он пошёл на неожиданный шаг. 12 марта через иорданских посредников Багдад направил письмо генсеку ООН Кофи Аннану с предложением возобновить работу инспекторов UNMOVIC (Комиссия ООН по наблюдению, контролю и инспекциям). 

Кусей подал это как «жест доброй воли новой, сильной и уверенной в себе Иракской Республики». Инспекторам обещали «полный, но поэтапный доступ» к объектам. В обмен на доказательство отсутствия оружия массового поражения Ирак требовал расширения программы «Нефть в обмен на продовольствие» и смягчения режима санкций.

США оказались в сложном положении. Либерман назвал предложение Кусея «тактическим манёвром», но Вашингтон не смог заблокировать процесс. После убийства Саддама, неоднозначно воспринятого общественным мнением в Европе и Азии, трудно было продолжать жёсткое давление на готовый к уступкам Ирак. К маю в стране заработали первые группы инспекторов под руководством Ханса Бликса. Кусей лично встречал одну из делегаций, заявив: «Мы доказываем миру, что Ирак не боится правды». Он и вправду не боялся инспекций — по-настоящему серьёзные запасы ОМП к тому времени уже были честно утилизированы.

Несмотря на уступки Западу, внутри страны никакой оттепели не последовало. Репрессии против шиитских активистов, курдов и вообще оставшихся недовольных продолжались, хотя и стали чуть менее публичными. Экономика получила небольшую передышку: объёмы экспорта нефти выросли, в магазинах Багдада появились иностранные товары.

Но мягкость Кусея вызывала растущую ярость у ястребов баасистского режима. Особенно возмущались офицеры и командиры среднего звена, считавшие инспекции «капитуляцией перед американцами». Естественным образом недовольные группировались вокруг Удея Хусейна и его «федаинов Саддама». Удей начал резко критиковать брата в узком кругу за «предательство наследия отца», а федаины проводили показательные акции устрашения в шиитских районах, демонстрируя силу.
Кусей внимательно наблюдал за развитием событий. К июлю разведка доложила ему о тайных встречах Удея с командирами федаинов и видными аппаратчиками «Баас». Молодой лидер революции решил действовать. 

В ночь с 17 на 18 августа подразделения Специальной Республиканской гвардии одновременно нанесли удары по ключевым объектам федаинов в Багдаде, Тикрите, Рамади и Мосуле. В ходе иракского аналога «ночи длинных ножей» арестовали или ликвидировали более 40 старших командиров федаинов, включая ближайших соратников Удея, его телохранителей и региональных военачальников. В Багдаде штурмом взяли штаб-квартиру федаинов в районе Аль-Гадир. По официальной версии, «группа предателей и заговорщиков пыталась устроить переворот». Сам Удей был взят под стражу в своей резиденции в районе Аль-Джазира и помещён под домашний арест. На следующий день по государственному телевидению его показали клянущимся в лояльности брату и призывающим «сплотиться вокруг национального лидера».

После августовской операции сопротивление было сломлено. Кусей произвёл чистки в армии и распустил федаинов. Удей оставался под домашним арестом в одной из резиденций под Багдадом — формально «по состоянию здоровья», фактически под круглосуточным наблюдением. В сентябре Кусей провёл президентские выборы, где выступил единственным кандидатом и набрал ожидаемые 99% голосов при 96% явки.

К ноябрю инспекции ООН продолжались без серьёзных инцидентов. Ирак получил дополнительные послабления по санкциям: был расширен список товаров, разрешённых в рамках программы «Нефть в обмен на продовольствие». Экономика слегка оживилась, цены на продукты стабилизировались, что добавило Кусею популярности среди среднего класса и части шиитского населения юга. Курды на севере сохраняли де-факто автономию, но избегали открытых провокаций. Шиитские районы Багдада и юга оставались спокойными — репрессии стали более избирательными и менее видимыми. 

К 31 декабря 2002 года Ирак под руководством Кусея Хусейна выглядел, к немалой досаде американцев, заметно стабильнее, чем они ожидали после смерти Саддама. Режим сохранил жёстко авторитарный характер, но приобрёл черты прагматичной диктатуры. Вашингтон выражал «глубокое разочарование» отсутствием демократических перемен, но не предпринимал шагов к военной кампании. Как бы ни хотелось полной смены режима Либерману и его советникам-неоконам, политическая ситуация не давала предлога для резкого вмешательства: месть за 9/9 уже свершилась, а ОМП в Ираке искали и не нашли.

Изменено 10 часов назад пользователем Роберт

[imnot]

Да что ж такое..и тут как-то все решилось полумерами. Когда резня наконец?! Доколе?!