Беловежская табия

[Росол]

Балканский тупик

 

Югославия, лето – сентябрь 2000 года. Тлеющий фитиль и осажденный Белград

 

Континентальная ось — Париж, Берлин и Москва — украла у нас триумф в Рамбуйе и гордо преподнесла миру индийский компромисс. Они думали, что остановили войну, но они лишь поставили ее на паузу.

(Из мемуаров Ричарда Холбрука Неоконченная миссия, 2003 г.)

 

 

Делийская формула продержалась чуть больше года. Индийский миротворческий контингент, отличавшийся строгой дисциплиной, успешно контролировал Приштину и крупные магистрали, но горные районы Косово оставались слепой зоной.

Албанские сепаратисты из Освободительной армии Косово (ОАК) под командованием Хашима Тачи так и не смирились с тем, что край формально остался в составе Югославии. Накопив силы и перевооружившись (не без помощи негласных каналов ЦРУ, недовольного европейским самоуправством), боевики решили сломать хрупкий статус-кво.

В июне 2000 года в долине Дреница колонна сербской специальной полиции (МУП) попала в тщательно спланированную засаду ОАК. Погибло более двадцати сербских силовиков. Слободан Милошевич, которому срочно требовалась маленькая победоносная война для поднятия падающих рейтингов, отреагировал мгновенно и предельно жестко. 

В нарушение мирных соглашений, Белград ввел в мятежные районы бронетехнику и регулярные армейские части. Начались полномасштабные боевые действия с применением артиллерии. 

Индийские голубые каски, не имея мандата на вступление в прямые боевые действия с суверенной армией или партизанами, были вынуждены отступить в укрепленные сектора безопасности, молча наблюдая, как Косово снова погружается в кровавую этническую бойню.

Возобновление войны стало для Вашингтона и Лондона поводом для реванша. Не имея возможности начать бомбардировки союзники пустили в ход оружие экономического массового поражения.

США и Великобритания продавили через международные институты пакет экономических санкций против Югославии. Счета сербских государственных компаний были заморожены, введено полное эмбарго на поставки нефти, электроники и запчастей. 

Москва и Париж пытались смягчить удар, отправляя в Белград гуманитарные конвои и кредиты, но их ресурсов было недостаточно, чтобы закрыть потребности целой страны, отрезанной от мировой финансовой системы. 

Летом 2000 года экономика Сербии рухнула. Инфляция вновь начала измеряться двузначными цифрами. На заправках выстроились километровые очереди за бензином. Электричество в жилые дома подавалось по расписанию — на несколько часов в сутки. Зарплаты обесценились, а полки магазинов стремительно пустели.

Падение уровня жизни стало детонатором для внутреннего взрыва. Слободан Милошевич рассчитывал, что война в Косово сплотит нацию вокруг лидера. Но он катастрофически ошибся: сербское общество, пережившее десятилетие непрерывных войн, санкций и изоляции, смертельно устало. Патриотический угар сменился глухой, отчаянной ненавистью к собственному правительству.

На авансцену вышло молодежное движение Отпор! (Otpor!), чьим символом стал черно-белый сжатый кулак. Студенческие протесты, начавшиеся в Белграде, Нови-Саде и Нише, быстро переросли в общенациональную стачку. К студентам присоединились рабочие закрывающихся заводов, учителя и врачи. Сотни тысяч людей ежедневно выходили на улицы, скандируя:Готов је! (С ним покончено!).

Милошевич ответил полицейским террором. Центр Белграда заволокло слезоточивым газом. Спецназ жестоко разгонял демонстрации, избивая студентов и арестовывая лидеров оппозиции. Телевидение, полностью подконтрольное правящей Социалистической партии Сербии, называло протестующих западными шпионами и предателями родины, но телевизору больше никто не верил — холодильник победил окончательно.

 

К августу 2000 года Югославия застряла в кровавом, безнадежном тупике.

На юге, в горах Косово, сербская армия безуспешно гонялась за неуловимыми албанскими отрядами, неся ежедневные потери. 

В столице полиция билась с собственным народом на фоне неработающих предприятий и пустой казны. 

Так, ни шатко ни валко, в вязкой атмосфере партизанской войны на юге и уличных боев на севере, Сербия дотянула до сентября 2000 года. Месяца, когда Милошевичу предстояло провести плановые президентские выборы — выборы, которые должны были стать триумфом его административного ресурса, а обернулись концом последней балканской диктатуры.

 

 

 

 

 

 

В двухтысячном году мы оказались в уникальной ситуации. Обе старые партии были смертельно напуганы. Демократов тянул на дно моральный износ клинтоновских скандалов, а республиканцы боялись повторения катастрофы девяносто шестого года, когда Бьюкенен угнал их электорат. Снизу, на уровне штатов, фундамент разъедала центристская Партия реформ.

(Из книги политолога Нэйта Силвера Сигнал и шум, 2012 г.)

 

 

Национальный конвент Республиканской партии, прошедший в августе 2000 года в Филадельфии, зафиксировал смену партийного курса.

 

Изначально фаворитом гонки мог стать губернатор Техаса Джордж Буш-младший — кандидат от классического истеблишмента и крупных корпораций. Но праймериз преподнесли сюрприз. База республиканцев, травмированная поражениями и раздраженная династической политикой, сделала ставку на бунтаря. 

Сенатор от Аризоны Джон Маккейн, ветеран Вьетнамской войны, проведший пять лет в плену, совершил электоральное чудо. Его кампания под лозунгом Прямой разговор (Straight Talk Express) пробила брешь в партийной номенклатуре. Маккейн апеллировал к независимым избирателям, открыто критиковал влияние больших денег на политику и дистанцировался от религиозных радикалов. Он оказался тем самым кандидатом, который мог вернуть партии голоса, ушедшие к Партии реформ.

Победив на праймериз, Маккейн подошел к выбору вице-президента с расчетом. Ему нужен был человек, способный обеспечить победу в Ржавом поясе — индустриальных штатах Северо-Востока. 

Выбор пал наТома Риджа — популярного губернатора Пенсильвании. Ридж был ветераном Вьетнама (что создавало билет двух солдат), католиком из рабочей семьи и жестким прагматиком. Кроме того, его умеренная позиция по социальным вопросам (включая негласную поддержку права на аборты) делала республиканский билет приемлимым для центристов.

 

Билет Маккейн-Ридж предстал перед Америкой как команда независимых патриотов, готовых чистить вашингтонские авгиевы конюшни.

 

Национальный конвент Демократической партии в Лос-Анджелесе прошел без внутренней борьбы. Вице-президент Эл Гор получил номинацию автоматически. Экономика США переживала беспрецедентный бум, бюджет ломился от профицита, и Гор был законным наследником этого благополучия.

Однако над Гором нависала гигантская тень Билла Клинтона и скандала с Моникой Левински. Гору нужно было срочно дистанцироваться от морального разложения Овального кабинета и доказать, что он — взрослый, серьезный и безупречно скучный политик. 

Кандидатом в вице-президенты от Демократической партии стал Боб Грэм — сенатор и бывший губернатор Флориды. 

Грэм был легендой флоридской политики. Умеренный демократ, никогда не проигрывавший выборы в своем штате, он славился маниакальной дотошностью (знаменитые блокноты, куда он десятилетиями записывал каждый свой шаг) и чистотой репутации. 

Для Эла Гора этот выбор решал сразу две стратегические задачи. Во-первых, респектабельный дедушка Грэм выступал антидотом против клинтоновской распущенности. Во-вторых, его присутствие в билете гарантировало демократам победу в 25 выборщиках Флориды.

 

Осень 2000 года обещала стать одной из самых напряженных кампаний в истории США. 

Справа стояли Маккейн и Ридж — маверики и ветераны, обещающие реформы, сильную армию и прозрачное правительство. 

Слева стояли Гор и Грэм — интеллектуалы и технократы, обещающие продолжение экономического чуда, профицит и спокойствие.

 

Обе партии сжались к политическому центру, пытаясь выдавить с этого поля кандидатов от Партии реформ, которые, в свою очередь, отказались от президентской гонки и методично поджигали позиции демократов и республиканцев на выборах сенаторов (как это делал Трамп в Нью-Йорке) и губернаторов. Американский избиратель оказался перед сложнейшим выбором между двумя вменяемыми, сильными и прагматичными командами. А тем временем на другом конце планеты балканская осень готовилась сорваться в очередной государственный переворот.

 

 

Сербия, сентябрь – октябрь 2000 года. Украденные выборы и приказ для спецназа

 

Слободан Милошевич совершил ошибку, типичную для изолированных автократов: он

поверил собственным телевизионным сводкам. Ему казалось, что после того как

европейцы и русские спасли Белград от натовских бомб, народ должен носить его

на руках. (Из книги Зорана Джинджича

Сербия: транзит, 2014 г.)

 

К осени 2000 года режим Слободана Милошевича держался

на полицейском аппарате и пропаганде. Экономические

санкции Запада и возобновившиеся летом столкновения с албанцами в Косово (на

глазах у индийских миротворцев) окончательно подорвали доверие общества к

власти.Пытаясь вырваться из кризиса легитимности и продемонстрировать западным

кредиторам, что он по-прежнему контролирует страну, Милошевич пошел на

риск. Он инициировал поправки к Конституции и назначил прямые президентские

выборы на 24 сентября 2000 года. Расчет строился на том, что раздробленная

оппозиция не сможет договориться, а административный ресурс обеспечит победу в

первом туре.

Но оппозиция, объединившаяся в блок Демократическая оппозиция Сербии (ДОС),

сделала свой ход. Вместо радикалов или прозападных либералов они

выдвинули единым кандидатом Воислава Коштуницу. Умеренный националист,

юрист с  чистой репутацией,  не замешанный в коррупции, он

был неприемлем для критики со стороны государственных СМИ.

В ночь выборов экзитполы и параллельный подсчет

голосов, организованный оппозицией, зафиксировали катастрофу для действующей

власти. Воислав Коштуница набирал более 50% голосов, побеждая в первом же туре.В резиденции Милошевича началась паника. Признать поражение означало отправиться

под трибунал. Утром 25 сентября Федеральная избирательная комиссия, полностью

подконтрольная президенту, прекратила публикацию данных. После длительной

паузы чиновники вышли к прессе с откровенно сфальсифицированными цифрами:

было объявлено, что Коштуница набрал 49%, а Милошевич — 38,6%.

Поскольку 50-процентный барьер якобы не пройден, комиссия назначила

второй тур.Реакция общества была мгновенной. Оппозиция

официально заявила о краже победы и категорическом отказе от участия в

фиктивном втором туре. Молодежное движение Отпор! призвало к гражданскому

неповиновению.

Но судьбу режима решил рабочий класс. Главный удар по

Милошевичу нанесли шахтеры огромного угольного бассейна в Колубаре. Этот

комплекс обеспечивал топливом крупнейшие теплоэлектростанции страны,

дававшие более половины электроэнергии Сербии. Шахтеры прекратили отгрузку

угля, забаррикадировались на территории разреза и выставили бульдозеры против

полиции. В течение нескольких дней страна начала погружаться во тьму. Веерные

отключения электричества парализовали промышленность, связь и транспорт. Вся

Сербия встала.

 Понимая, что власть утекает сквозь пальцы

вместе с киловаттами электроэнергии, Милошевич попытался разыграть свой

последний идеологический козырь.В эфире государственного телевидения он обратился к нации, обвинив лидеров

оппозиции в государственной измене. — Они — агенты ЦРУ, — заявлял

Милошевич. — Если вы отдадите им власть, завтра они выведут армию с

южных рубежей и отдадут Косово албанским террористам. Они продадут Сербию

натовским генералам!Но страх перед потерей Косово больше не работал. 

Осознав, что пропаганда бессильна, в начале октября Милошевич перешел к силовому

сценарию. Указом президента в стране было введено чрезвычайное (военное)

положение. На ключевых перекрестках Белграда появились бронетехника и

регулярные части югославской армии. Полицейский спецназ начал применять

слезоточивый газ против сотен тысяч протестующих, стекающихся к зданию

федерального парламента (Скупщины).

Но регулярная армия, состоящая из срочников, проявляла

опасные признаки брожения. Солдаты отказывались жестко разгонять толпы, в

которых стояли их ровесники и родители.

Милошевичу требовался инструмент насилия. Этим

инструментом было JSO (Единица по специальным операциям) — элитный,

тяжеловооруженный спецназ Службы государственной безопасности (КГБ

Сербии), известный как Красные береты. Эти бойцы, прошедшие через самые

кровавые эпизоды югославских войн, подчинялись только своему командиру —

Милораду Улемеку по прозвищу Легия.

Вечером 4 октября Милошевич вызвал Улемека на прямую связь. Директива президента

не оставляла пространства для толкований. — Завтра оппозиция планирует штурм

Скупщины и телевидения. Армия не справляется. Выводите спецназ, — сухо

приказал Милошевич. — Очистить улицы Белграда от мятежников любой ценой.

Использовать бронетехнику и боевое оружие. Если нужно — стрелять на поражение.

Огонь открывать на свое усмотрение.

Милорад Улемек опустил трубку. За стенами казарм JSO на окраине Белграда гудела

миллионная толпа, требующая отставки диктатора. 

 

Когда дипломатия заходит в тупик, а на улицах европейской столицы выстраиваются

танки, в дело вступаем мы. План похищения действующего главы государства прямо

из его резиденции в момент народной революции звучал как сценарий дешевого

голливудского боевика. Риски были астрономическими: если бы русские или

французы узнали о присутствии Дельты в Белграде, разразился бы

международный скандал невиданных масштабов. (Из мемуаров экс-директора ЦРУ Джорджа Тенета

В центре шторма, 2007 г.)

 

В первые дни октября 2000 года аналитические сводки,

ложившиеся на стол в Овальном кабинете Белого дома, не оставляли

сомнений: Европа стоит на пороге кровавой бани. Миллионная толпа сербов,

съехавшаяся со всей страны, заполняла бульвары Белграда, готовясь штурмовать

здание федерального парламента (Скупщины). Им навстречу выдвигались танки и

бронемашины правительственных войск.

Разведка перехватила прямой приказ Слободана Милошевича командиру элитного

спецназа JSO Милораду Легии Улемеку: стрелять на поражение и очистить

улицы. Вашингтон понимал, что массовый расстрел протестующих спровоцирует

полномасштабную гражданскую войну в центре Европы.

Вечером 3 октября президент Билл Клинтон собрал экстренное совещание. В Овальный

кабинет вошли три человека: директор ЦРУ Джордж Тенет, руководитель

Контртеррористического центра ЦРУ Кофер Блэк и специальный

посланник на Балканах Ричард Холбрук. Они принесли с собой папку, на

которой не было официальных грифов.

Первым слово взял Кофер Блэк — человек, привыкший

мыслить категориями жестких, неконвенциональных решений.

 — Господин Президент,—Блэк разложил на столе поэтажные планы резиденции Милошевича. — Если сербский

спецназ откроет огонь, мы получим второй Тяньаньмэнь. Но у нас есть окно

возможностей. Мы предлагаем операцию по физическому изъятию Слободана

Милошевича.

 

Клинтон нахмурился, скрестив руки на груди. — Похитить главу государства из

бункера в столице, набитой войсками? Кофер, вы в своем уме?

В разговор вступил Ричард Холбрук. Его голос звучал ровно. — Билл,

это более чем реально. Мы подкупили командира его гвардии. Милорад Улемек —

бывший наемник Французского Иностранного легиона. Он тесно связан с

криминальными синдикатами (Земунским кланом) и понимает, что режим

Милошевича — это тонущий корабль. Улемек взял наши деньги и гарантии

неприкосновенности. Когда пятого октября оппозиция начнет штурм

парламента, в Белграде воцарится хаос. Милиция, армия и

протестующие смешаются в кучу. Никто не поймет, чьи приказы выполнять.

Кофер Блэк постучал пальцем по карте. — В этот момент наши парни из

спецподразделения Дельта, заранее заброшенные в Сербию через

Боснию, будут находиться в городе в форме сербского полицейского спецназа

(MUP). На их машинах будут местные номера. Охрана резиденции, получив сигнал от

Улемека, сама откроет им двери. Они зайдут внутрь, наденут на Слободана мешок,

выведут через подземный гараж и посадят в фургон реанимации. Карета скорой

помощи с сиренами проедет через охваченный беспорядками город до

заброшенного аэродрома на окраине, где их будет ждать вертолет без

опознавательных знаков для переброски на американскую базу в Италии.

Клинтон молчал, переваривая услышанное. — А если

произойдет утечка? — спросил Президент. — Если охрана откроет огонь? Если

русские или Лукашенко узнают, что американский спецназ орудует в Белграде? Это

международный трибунал, Джордж.

Ответил директор ЦРУ Джордж Тенет. — Механизм проработан досконально. Если что-то пойдет не так —фургон перехватят, или поднимется стрельба, — мы немедленно пустим по

каналам разведки дезинформацию. Мы объявим, что Милошевича похитила

взбунтовавшаяся сербская мафия. В Белграде все знают, что Земунский клан

контролирует часть силовиков. Мы скажем, что криминалитет решил сдать диктатора

в Гаагу ради снятия европейских санкций. Вашингтон официально выразит глубокую

озабоченность. Никаких улик, связывающих операцию с Белым домом, не будет.

В кабинете повисла тяжелая тишина. Клинтон колебался. До

президентских выборов в США оставался ровно месяц. Билет демократов Альберт

Гор — Боб Грэм вел тяжелейшую, изматывающую борьбу за центристский электорат

против республиканцев Маккейна и Риджа. Любой внешний провал мог стоить Гору

Белого дома.

Ричард Холбрук, блестящий переговорщик, знающий слабые места собеседника,

наклонился над столом и нанес решающий удар. — Билл, подумай о своем

наследии, — тихо, но веско сказал дипломат. — Через три месяца ты уходишь

из этого кабинета. Как ты хочешь войти в историю? Как президент, который не

смог довести дело до конца, спасовал перед франко-русским ультиматумом в

Рамбуйе и оставил Мясника Балкан у власти, допустив кровавую баню в

Белграде?

Холбрук выдержал идеальную паузу. — Или ты хочешь уйти как человек, который

элегантно, без единого выстрела и без развязывания третьей мировой войны

очистил Европу от последнего диктатора? Представь заголовки газет седьмого

октября. Милошевич в Гааге. Белград ликует. Европа аплодирует американским

спецслужбам. Это будет твой личный, безоговорочный триумф. И этот триумф

станет тем самым золотым ключом, который ты передашь Альберту Гору,

обеспечив демократам спокойную победу в ноябре.

Билл Клинтон замер в раздумьях. Он смотрел на разложенные по сукну рабочего

стола схемы югославской столицы. 

Часы в Овальном кабинете мерно отсчитывали секунды до начала балканского шторма.

 

 

 

 В ночь на 5 октября в Овальном кабинете Белого дома Билл Клинтон,в конце концов

взвесив все политические риски, дал плану Ричарда Холбрука зеленый свет. —

Делайте, — устало, но твердо произнес Президент. — Но если хотя бы один

американский солдат попадется на камеры, я лично заявлю, что это была

несанкционированная инициатива ЦРУ. Вы действуете без страховки.

Маховик операции Октябрьский сюрприз пришел в движение. В Боснии, на

американской базе Тузла, бойцы спецподразделения Дельта уже

переодевались в темно-синюю униформу сербской специальной полиции

(МУП), подгоняя тяжелые шлемы с забралами и тактические разгрузки.

 Утром 5 октября Белград закипел. Колонны оппозиции,

возглавляемые шахтерами из Колубары на тяжелых бульдозерах, прорвали

полицейские кордоны на въезде в город. К полудню на площади перед федеральным

парламентом (Скупщиной) собралось более полумиллиона человек.

В правительственный квартал полетели камни, куски арматуры и дымовые шашки. В

ответ в толпу полетели баллоны со слезоточивым газом. Скупщина загорелась —

из окон первого этажа повалил густой черный дым. Белград погружался в

классический революционный хаос.

Из своей защищенной резиденции Слободан Милошевич отдал последний

приказ командиру элитного спецназа JSO Милораду Легии Улемеку: выдвинуть

бронетехнику и открыть огонь на поражение, чтобы расчистить площадь.

Но Легия приказ не выполнил. Ночью он уже получил гарантии полной безопасности

для себя и своего криминального бизнеса от эмиссаров ЦРУ, а также увесистый

дипломат с наличными. Выведя своих тяжело вооруженных Красных беретов на

улицы, Улемек отдал команду: опустить щиты.

Элитный спецназ, который еще вчера наводил ужас на Балканы, снял каски и начал

брататься с протестующими. Толпа взорвалась восторженным, оглушительным ревом.

Демонстранты обнимали спецназовцев и лезли на броню их хаммеров.

Гости в бункере Милошевич, наблюдавший за улицами из окон своей резиденции,

увидел, как его главная опора переходит на сторону народа. Поняв, что армия

и полиция его предали, а толпа вот-вот ворвется на территорию дворца, диктатор в

панике спустился в защищенный подземный бункер вместе с несколькими самыми

преданными телохранителями.

Спустя двадцать минут к воротам резиденции, сквозь горящие улицы и гудки машин,

подъехали три фургона с мигалками и логотипами сербской полиции. Ворота им

открыли лояльные Улемеку офицеры, получившие приказ пропустить экстренное

подкрепление для охраны первого лица.

Люди в шлемах с опущенными тонированными забралами и в черных масках-балаклавах

быстро спустились в подземные коммуникации. Они двигались абсолютно бесшумно,

общаясь исключительно короткими жестами.

Телохранители Милошевича в бункере, уверенные, что к ним на помощь прибыл

спецназ МВД, даже не успели снять оружие с предохранителей. Бойцы

Дельты сработали с пугающей, клинической точностью. За несколько

секунд сербская охрана была уложена лицами в пол и закована в пластиковые

стяжки. Никто не произнес ни слова по-английски.

Слободан Милошевич, сидевший в кресле, в оцепенении смотрел на бойцов в форме

своей собственной полиции. Один из оперативников подошел к экс-президенту,

завел ему руки за спину, затянул хомуты и резким движением надел на голову

черный тканевый мешок.

Милошевича вывели через запасной выход подземного гаража и

бросили на пол в кузов неприметной кареты скорой помощи, заранее

подогнанной агентами ЦРУ.

Машина с включенными сиренами рванула по улицам Белграда. Вокруг полыхали

подожженные полицейские автомобили, гудели клаксоны, а революционная

толпа, размахивая флагами Сербии и плакатами оппозиции, праздновала падение

тирана. Карета скорой помощи медленно, продираясь сквозь ликующие массы,

покинула центр города. Ни один из сотен тысяч празднующих сербов даже не

подозревал, что в этом самом фургоне американцы увозят свергнутого диктатора.

Скорая прибыла на заброшенный военный аэродром на окраине Белграда, где уже

прогревал двигатели черный вертолет без опознавательных знаков. Спустя час

Слободан Милошевич покинул воздушное пространство Югославии, направляясь на

американскую базу в Италии, а оттуда — прямиком в камеру трибунала в Гааге.

 

Утром 6 октября мировые информационные агентства взорвались

сенсационными молниями: Диктатура пала! Революция в Белграде! Милошевич

арестован восставшей полицией и передан международному правосудию!.

В Вашингтоне Билл Клинтон, читая утренние сводки, позволил себе скупую, но

глубоко удовлетворенную улыбку. Ричард Холбрук оказался прав. Операция

прошла безупречно, стерла позор Рамбуйе и вернула Соединенным Штатам статус

главного мирового арбитра. Демократическая партия получила грандиозный

внешнеполитический козырь за месяц до президентских выборов, в которых

Альберт Гор отчаянно нуждался в победе.

 

Если вы хотите выиграть выборы в Америке, вам нужны три вещи: растущая

экономика, отсутствие скандалов и красивая внешнеполитическая победа за

месяц до голосования. Билл Клинтон обеспечил Альберту Гору трамплин.

Когда кадры с растерянным Милошевичем в Гааге обошли мировые экраны, Джону

Маккейну стало нечего сказать избирателям.. (Из книги политического

аналитика Карла Роува Архитектурные выборы, 2003 г.)

 К ноябрю 2000 года избирательная кампания в Соединенных

Штатах подошла к своему логическому финалу. Стратегия Демократической партии,

выстроенная на дистанцировании от личных грехов Билла Клинтона и присвоении его

экономических успехов, сработала.

Но главным гвоздем в гроб республиканских надежд стала операция Октябрьский

сюрприз. Блестящий, бескровный арест Слободана Милошевича силами Дельты

прямо во время революции в Белграде вызвал в США волну патриотической эйфории.

Демократическая администрация предстала в образе глобального хирурга, способного

удалять диктаторов без втягивания Америки в долгие сухопутные войны. Джон

Маккейн, строивший свою кампанию на критике слабости внешней политики

демократов, оказался лишен своего главного козыря.

Второй фатальной проблемой республиканцев стала электоральная

математика.

Джон Маккейн и Том Ридж вели достойную кампанию, пытаясь апеллировать к

независимому центру, но оказались зажаты в тиски. Слева их давила

экономическая и внешнеполитическая успешность Гора, а справа и по центру

их электорат методично откусывала Партия реформ.

 Выборы завершились сокрушительным триумфом

Демократической партии. Электоральная карта окрасилась в глубокий

синий цвет, зафиксировав разгром республиканцев:

 

Демократическая партия

 

  - Кандидат в президенты: Альберт Гор (Теннесси)

  - Кандидат в вице-президенты: Боб Грэм (Флорида)

  - Голоса выборщиков: 349 (при необходимых 270)

  - Выиграно штатов: 26 + округ Колумбия

  - Голоса избирателей: 54 820 105

  - Процент голосов: 51,8 %

 

Республиканская партия

 

  - Кандидат в президенты: Джон Маккейн (Аризона)

  - Кандидат в вице-президенты: Том Ридж (Пенсильвания)

  - Голоса выборщиков: 189

  - Выиграно штатов: 24 (преимущественно Юг и Средний Запад)

  - Голоса избирателей: 43 750 320

  - Процент голосов: 41,3 %

 

Партия реформ

 

  - Кандидат в президенты: Ричард Лэмм (Колорадо)

  - Кандидат в вице-президенты: Лоуэлл Уайкер (Коннектикут)

  - Голоса выборщиков: 0

  - Голоса избирателей: 5 823 400

  - Процент голосов: 5,5 %

 

Для многих политических обозревателей цифра в 5,5%,

полученная Ричардом Лэммом, казалась поражением по сравнению с 17% Росса

Перо четырьмя годами ранее. Но в штаб-квартире Партии реформ в этот вечер

открывали шампанское.

Стратегия Джесси Вентуры и Ангуса Кинга сработала.

Лэмм выполнил функцию технического ледокола. Преодолев

важный 5-процентный барьер, Партия реформ официально сохранила статус

Major Third Party, гарантировав себе десятки миллионов долларов федерального

финансирования на избирательный цикл 2004 года и автоматический доступ к

бюллетеням во всех пятидесяти штатах.

При этом, пожертвовав президентскими амбициями, третья сила хорошо выступила

на региональном уровне (включая агрессивную, победоносную кампанию Дональда

Трампа против Хиллари Клинтон в Сенат от Нью-Йорка).

Альберт Гор готовился принять присягу в качестве 43-го Президента США, получая в

наследство профицитный бюджет и статус мирового гегемона. Вашингтон ликовал,

полагая, что впереди Америку ждут спокойные, сытые годы экономического

роста.

Утром 8 ноября 2000 года Америка проснулась с новой политической реальностью: в

Сенате США впервые за сто лет образовалась полноценная, независимая фракция

третьей партии. Реформисты смогли провести четырех сенаторов, которые

стали обладателями золотой акции — без их голосов ни

демократы, ни республиканцы не могли провести ни один спорный закон.

 

Эта четверка идеально отражала идеологию Разумного центра:

 Миллиардер Дональд Трамп разгромил Первую леди Хиллари Клинтон,

    объединив голоса синих воротничков, уставших от вашингтонской номенклатуры,

    и крупного бизнеса Манхэттена. Он стал самым громким и непредсказуемым

    голосом новой фракции.

Умеренный политик  Джим Джеффордс , со скандалом покинувший Республиканскую партию. Устав от религиозного крена консерваторов, Джеффордс перешел под

    знамена Партии реформ, легко переизбравшись в своем независимом,

    свободолюбивом штате.

Архитектор губернаторской победы Джесси Вентуры 1998

    года, блестящий юрист и стратег, Баркли на волне популярности своего патрона

    триумфально выбил из сенатского кресла системного демократа в Миннесоте.

Говард Шульц воплощающий

    образ социально ответственного капиталиста, баллотировался на

    Тихоокеанском побережье в Сиэтл. Его программа — низкие налоги для

    корпораций при жесткой защите прав меньшинств и экологии —

  хорощо легла на менталитет Сиэтла и Кремниевой долины.

Прорыв не ограничился Верхней палатой. В Палате

представителей Конгресса США Партия реформ сумела завоевать 15 мандатов. 

 

География побед реформистов в Палате наглядно демонстрировала, у кого именно они

отбирали электорат.

В Калифорнии, Коннектикуте и Нью-Джерси (богатых пригородах) кандидаты от

   Партии реформ уничтожили умеренных республиканцев. Образованные

   избиратели с высокими доходами хотели фискальной дисциплины, но

    отказывались голосовать за политиков, запрещающих аборты

    или отрицающих светское государство.

В Ржавом поясе (Мичиган, Огайо, Пенсильвания) реформисты разгромили

    демократов. Профсоюзные лидеры и фабричные рабочие, чувствовавшие

    себя преданными из-за НАФТА и вывода производств в Мексику, массово

    голосовали за экономический протекционизм и прагматизм третьей силы.

 

Окончательный статус полноправной

национальной силы Партия реформ закрепила на губернаторских выборах.

К действующим независимым центристам (Джесси Вентуре в Миннесоте и Ангусу Кингу

в Мэне) добавились еще три штата, чьи избиратели традиционно отличались

независимым нравом и нелюбовью к вашингтонскому диктату.

 

Реформисты  взяли власть в Нью-Гэмпшире, Монтане и Вермонте. Их

кандидаты — успешные  местные бизнесмены и бывшие военные — побеждали под

лозунгом Честного управления..

Никто из собравшихся на инаугурационных балах не мог

предположить, что новый, формирующийся многополярный мир очень скоро

постучится в двери Белого дома с требованием пересмотреть глобальные

правила игры.

 

 

 

[Число пи]

Охх, как-жеж дофига, только на второй паре дочитал. 

[Росол]

Братиславские перевовроты 

Микулаш Дзуринда собрал свою коалицию в девяносто восьмом году из абсолютно

несовместимых деталей — правых, левых, венгерского меньшинства. Их объединял

только страх перед возвращением Мечьяра. (Из

книги политолога Г. Месежникова Словакия: между Востоком и Западом, 2005 г.)

 

 К началу 2000 года правительство Микулаша Дзуринды, спасшее Словакию от международной изоляции эпохи Владимира Мечьяра,стремительно теряло популярность. Чтобы интегрироваться в Европу, кабинет Дзуринды проводил жесткие неолиберальные

реформы: приватизацию банков, рост тарифов и сокращение социальных

расходов.

Для Партии демократической левой (ПДЛ/SDL), входившей в правящую коалицию, это

стало электоральным самоубийством. Базовый левый избиратель чувствовал себя

преданным. Однако председатель ПДЛ Йозеф Мигаш, получивший теплое кресло

спикера Национального совета (парламента), предпочитал закрывать глаза на

падающие рейтинги. Старая партийная номенклатура уютно устроилась во власти,

деля бюджетные потоки с правыми партнерами.

Единственным человеком в руководстве ПДЛ, кто открыто критиковал этот курс,

был 35-летний вице-председатель Роберт Фицо. Не согласившись с Мигашем он остался в ПДЛ и начал тихо готовить внутренний

переворот.

Апрельская конференция ПДЛ 2000 года в Тренчине должна была

стать рутинным переизбранием Йозефа Мигаша. Старый аппаратчик контролировал

большинство региональных делегатов и был абсолютно спокоен.

Но за три дня до съезда в словацкие независимые СМИ (и не без помощи

информационных каналов, связанных с бывшими спецслужбистами Мечьяра,

которые радостно подыграли внутрикоалиционному расколу) ушел слив.

В прессе были опубликованы копии документов о том что он служил агентом Stb. Документы неопровержимо

доказывали, что председатель партии, защитник рабочего класса Йозеф Мигаш стучал на своих однокурсников и польских. .

Скандал приобрел оглушительные масштабы. Дзуринда попытался отмолчаться, назвав

это внутрипартийными разборками левых, но удар по репутации Мигаша был уже нанесен.

 Съезд ПДЛ открылся в атмосфере тяжелой паранойи. Мигаш,

бледный и потеющий под софитами, выступал с трибуны, путано обвиняя документы в фальсификации и обвиняя прессу в

клевете.

Роберт Фицо взял слово следом. Как

профессиональный юрист, он говорил сухо. — Товарищи, вопрос не в том, что он стучал.Этим

займется прокуратура. Мы теряем избирателя. Если

мы сегодня не очистим руководство, на следующих выборах ПДЛ не преодолеет и

пятипроцентный барьер. Я выдвигаю свою кандидатуру на пост председателя.

В зале начался хаос. Старая номенклатура пыталась защитить Мигаша, напоминая о

его заслугах и связях. Но региональные делегаты, которым предстояло смотреть в

глаза разъяренным избирателям на местах, дрогнули.

Голосование проходило в закрытом режиме. Когда счетная комиссия огласила

результаты, в зале повисла мертвая тишина. Роберт Фицо победил с

перевесом всего в 7 голосов. Машина Мигаша дала сбой в последний момент

— несколько областных руководителей, поняв, что скандал утопит

всех, в кабинке для голосования предали своего патрона.

Став полноправным лидером Партии демократической левой,

Роберт Фицо не стал тянуть время. Ему нужно было дистанцироваться от

токсичных реформ Дзуринды и перехватить у Мечьяра монополию на

оппозиционность.

Уже на следующий день после съезда Фицо созвал пресс-конференцию в Братиславе. Партия демократической левой больше не будет выступать в роли полезного идиота

для правого правительства, — ледяным тоном заявил новый председатель. — Мы

категорически не согласны с антисоциальной политикой кабинета Микулаша Дзуринды.

С сегодняшнего дня ПДЛ официально выходит из состава правящей коалиции. Наши

министры подают в отставку.

 Выход фракции ПДЛ лишил правительство

 большинства в Национальном совете. Кабинет министров

оказался парализован.

Словакия рухнула в политический кризис. Правые лихорадочно пытались

сколотить правительство меньшинства, покупая голоса независимых депутатов.

Оппозиция в лице Мечьяра требовала досрочных выборов.

Оставив Дзуринду расхлебывать

экономические проблемы в условиях парализованного парламента, Фицо

начал консолидировать левый электорат.

 

 

 

Газета Коммерсантъ №236 от 19.12.2000

 

ОТЕЧЕСТВО ВЫШЛО В ТИРАЖ

 

Изменено 30 April пользователем Росол

[ilarionov]

Клинтон нахмурился, скрестив руки на груди. — Похитить главу государства из бункера в столице, набитой войсками? Кофер, вы в своем уме?

Интересно, а это кстати реальные были планы или вы под впечатлением от операции в Венесуэле придумали?

[Росол]

реальные были планы или вы под впечатлением от операции в Венесуэле придумали?

Они так уже похищали в реале до этого.

Начиная с 1997 года, спецназ НАТО (в первую очередь британский SAS и американская Delta Force) уже вел на территории Боснии секретную кампанию под аббревиатурой PIFWC (Persons Indicted For War Crimes — Лица, обвиняемые в военных преступлениях).

Спецназовцы переодевались в гражданскую одежду, ездили на обычных машинах с местными номерами, выслеживали сербских командиров в Боснии, молниеносно забрасывали их в фургон и вывозили на вертолетах в Гаагу (например, знаменитая Операция Танго в 1997 году).

[Росол]

Газета Коммерсантъ №236 от 19.12.2000

 

ОТЕЧЕСТВО ВЫШЛО В ТИРАЖ

 

В минувшие выходные Колонный зал Дома союзов пережил удивительную метаморфозу.

Движение Отечество — Вся Россия (ОВР), еще год назад триумфально выигравшее

думские выборы, самораспустилось. Вместо него региональные бароны, министры и

депутаты единогласно учредили партию Народная Россия.. Специальный корреспондент

наблюдал за процессом.

Атмосфера в Колонном зале разительно отличалась от шумных, почти купеческих

съездов ОВР годичной давности. В буфетах не звенели бокалы с шампанским,

никто не хлопал друг друга по плечам в предвкушении дележа должностей.

Делегаты — от президентов национальных республик до директоров оборонных

заводов — передвигались по кулуарам тихо и как-то очень дисциплинированно.

Главным визуальным символом перемен стал президиум. Юрий Лужков, отец-основатель

Отечества, сидел в центре, но выглядел не хозяином торжества, а скорее

почетным гостем на собственных поминках. Ведение съезда мягко, но твердо

перехватили люди в одинаковых серых костюмах, делегированные Администрацией

Президента. Тон задавал Николай Харитонов — политик с безупречной, но

совершенно не запоминающейся дикцией, олицетворяющий новый аппаратный

стиль Кремля: минимум харизмы, максимум исполнительности.

Формальная часть заняла меньше часа. Делегаты единогласно проголосовали за

ликвидацию аббревиатуры ОВР и создание на ее базе Всероссийской

политической партии Народная Россия. Никто не возмутился. Как

меланхолично заметил в кулуарах один из уральских губернаторов:

А зачем

спорить? Касса тоже одна. Как назвали, так и поплывем.

 

Интрига заключалась в другом — какую идеологию предложат новой партии власти.

Авторы манифеста официально провозгласили

Народную Россию так называемой зонтичной партией (catch-all party).

Выступая с докладом по программному документу, господин Харитонов заявил: Эпоха

искусственного деления на левых и правых безвозвратно ушла в прошлое. Россия

нуждается в примирении.

Чтобы консолидировать всех, под новый партийный зонтик загнали сразу три

фундаментальных течения. Во-первых, партия объявила себя

социал-демократической. Залу зачитали тезисы о защите

человека труда, гарантиях пенсий и прогрессивном налогообложении сверхдоходов.

(КПРФ, к слову, после этого пассажа может смело сдавать

свой электорат в архив — обещать рабочим больше, чем это делает партия

власти, коммунистам просто не позволят бюджеты).

Во-вторых, в программу изящно вшили прогрессивно-консервативный (он же

технократический) блок. Для директорского корпуса и интеллигенции

партия пообещала форсированную индустриализацию, государственную поддержку

высоких технологий и протекционизм для внутреннего рынка.

 

И, наконец, фундаментом был объявлен социальный консерватизм. Делегаты дружно

аплодировали тезисам о поддержке семь и армии.

Главного режиссера этого действа в Колонном зале не было. Президент Александр

Лукашенко на съезд не приехал, ясно дав понять, что глава Союзного

государства парит высоко над любой, даже самой верной партией.

Вместо личного присутствия была зачитана президентская телеграмма. Создание

Народной России — это важный шаг к укреплению государственногости-сухо гласило послание.

 

(Отдел политики)

 

Газета Коммерсантъ №12 от 25.01.2001

 

ИСХОД ИЗ КРАСНОГО УГЛА

 

Провозглашенная месяц назад стратегия зонтичной партии начала приносить Кремлю

первые кадровые дивиденды. Как стало известно Ъ, в новую партию власти Народная

Россия начался массовый переход статусных политиков из стана парламентской

оппозиции. Главной жертвой политического каннибализма стала КПРФ: Геннадий

Зюганов стремительно теряет своих самых авторитетных губернаторов и главных

экономических идеологов. Устоять перед соблазном стать частью системы,

которая реализует их собственные лозунги, левые патриоты не смогли.

Если в декабре казалось, что Народная Россия создана исключительно для

утилизации лужковских бюрократов из ОВР, то январские события показали

истинный масштаб кремлевской задумки. Офис партии на Старой площади буквально

осаждают перебежчики из КПРФ и мелких лево-патриотических движений. И речь идет

не о рядовых функционерах, а о людях, на которых долгие годы держался весь

красный пояс страны.

Самым громким ударом по позициям Геннадия Зюганова стало заявление губернатора

Кемеровской области Амана Тулеева. Еще пару лет назад господин Тулеев грозил

Ельцину шахтерскими касками на Горбатом мосту и считался одним из столпов

левой оппозиции. На этой неделе он официально объявил о приостановке

членства в околокоммунистических структурах и переходе в Народную

Россию.

 

Свой демарш кузбасский лидер объяснил так., -Государство

закрыло долги перед шахтерами, запустило заводы и дало госзаказ. Мне с

ними спорить не о чем--заявил Аман Тулеев журналистам.

 

Примеру Тулеева немедленно последовал другой кумир левого фланга — губернатор

Краснодарского края Николай Кондратенко. Знаменитый батька Кондрат,

известный своей консервативной, антизападной риторикой и любовью к

аграрному сектору, нашел в Кремле единомышленников. Как метко

пошутили вчера в кулуарах Госдумы, батька Кондрат просто понял, что в стране

появился Батька покрупнее.

 

Однако исход не ограничился одними лишь региональными тяжеловесами. Самой

болезненной потерей для оппозиции стал переход под

знамена партии власти Сергея Глазьева.

В беседе с корреспондентом Ъ Сергей Глазьев пояснил свою логику:

Снижение НДС для внутреннего производителя, заморозка тарифов монополий, финансирование

БАМа и остановка оттока капитала — это на 90 процентов моя экономическая

платформа, которую прямо сейчас блестяще претворяет в жизнь первый

вице-премьер Маслюков при поддержке Президента. Оставаться в оппозиции к

курсу, который спасает национальную индустрию, было бы

лицемерием.

 

Реакция руководства КПРФ на этот массовый побег выглядит откровенно беспомощной.

(Отдел политики)

 

В тот морозный январский день на Капитолийском холме царила абсолютная, ничем

не омраченная эйфория. Бюджет пух от профицита, индексы доткомов взлетали в

стратосферу, а бескровный арест Милошевича позволил нам чувствовать себя  мировым хирургом. Альберт Гор произносил свою

клятву, уверенный, что впереди Америку ждут скучные годы цифрового

процветания.. (Из мемуаров политтехнолога Боба

Шрума, 2006 г.)

 

20 января 2001 года Вашингтон был укутан легким снегом.

Передача власти от Билла Клинтона к Альберту Гору прошла с идеальной, почти

стерильной гладкостью. Демократическая партия, триумфально разгромившая

республиканцев в ноябре, праздновала сохранение Белого дома.

Когда 52-летний Альберт Гор, положив руку на семейную Библию, произносил текст

президентской присяги перед председателем Верховного суда, Америка видела

перед собой идеального лидера новой эпохи. Гор был полной

противоположностью Клинтону: лишенный взрывной харизмы и

слегка деревянный перед камерами, он компенсировал это репутацией

безупречного семьянина, интеллектуала и технократа.

Позади него стоял новый вице-президент Боб Грэм — седовласый флоридский

тяжеловес, чье присутствие в билете гарантировало Белому дому

лояльность консервативного Юга и спокойствие на Капитолийском холме.

Инаугурационная речь 43-го Президента США была гимном

технологическому оптимизму. Его выступление было сфокусировано на будущем: о

создании глобальной Информационной супермагистрали (Интернета), борьбе

с глобальным потеплением, расширении медицинских страховок и исторической задаче— полном погашении государственного долга США к 2012 году благодаря бюджетному

профициту.

 

Упомянув внешнюю политику, Гор лишь вскользь коснулся недавних балканских

событий. Он похвалил безупречную работу американских институтов,

избавивших Европу от тирании, и выразил надежду на конструктивный

диалог со всеми мировыми центрами силы.

 

Америка хотела отдыхать и зарабатывать деньги. Гор обещал ей именно это.

 

Согласно протоколу, на инаугурационных трибунах перед

Капитолием присутствовал весь цвет мировой дипломатии и десятки глав

государств. И именно эта рассадка лучше любых слов демонстрировала, как

изменился мир за последние годы.

 

Западноевропейский блок представляли суверенные дирижисты — президент Франции

Среди почетных гостей в строгом темном пальто находился и Президент России

Александр Лукашенко. Признанный Западом легитимный лидер ядерной державы,

жестко стабилизировавший свою страну, он наблюдал за вашингтонским торжеством с

отстраненным, ледяным прагматизмом. Для Альберта Гора этот день был вершиной

жизненного пути. Для Лукашенко присутствие на Капитолийском холме было лишь

рутинной дипломатической фиксацией своего международного статуса. Обменявшись

сдержанными рукопожатиями с американским истеблишментом, российский лидер не

демонстрировал ни враждебности, ни заискивания.

Вечером Вашингтон гулял на инаугурационных балах. Клинтон играл на

саксофоне на прощальной вечеринке, Альберт и Типпер Гор танцевали под

аплодисменты голливудских звезд и кремниевых миллиардеров.

Эпоха девяностых, время беззаботного американского доминирования и веры в конец

истории, догорала в свете софитов. 

Мы подготовили для президента Гора жесткие тезисы. Он должен был надавить на

Лукашенко по поводу национализации НТВ, зачистки оппозиции и авторитарного

крена.. (Из мемуаров советника президента США по

нацбезопасности, 2006 г.)

На следующий день после инаугурационных торжеств, 21

января 2001 года, в Овальном кабинете Белого дома состоялась первая

официальная двусторонняя встреча Альберта Гора и Александра Лукашенко. По

протоколу на нее отводилось сорок пять минут. Встреча продлилась почти три часа.

Альберт Гор, начал разговор в классическом

менторском ключе девяностых годов. Он выразил глубокую озабоченность

американской администрации процессами, происходящими в России. Гор

упомянул силовой захват телекомпании НТВ, отстранение мэра Москвы

Лужкова от политической власти, аресты региональных элит и изменение

Конституции. — Господин Президент, — дипломатично, но жестко сказал Гор, —

Соединенные Штаты приветствуют экономическую стабилизацию в России. Но

инвестиции невозможны без свободы прессы и политической конкуренции.

Александр Лукашенко слушал американского коллегу, откинувшись в кресле. Он не

перебивал. Когда Гор закончил, Президент России слегка подался вперед,

положил тяжелые руки на колени и заговорил.

Призрак Преемника — Альберт Арнольдович, — Лукашенко намеренно перешел на доверительный тон,

убрав дистанцию. — Вы ведь помните Борю Немцова? Вы же с ним встречались в

девяносто седьмом. Гор слегка растерялся, но кивнул. Немцов был любимцем

вашингтонской администрации, молодым российским Кеннеди.

 

— Отличный парень, — с искренним сожалением в голосе продолжил Лукашенко. —

Умный, честный. Хотел всё сделать по-хорошему.И где он теперь? Эти стервятники с ОРТ и НТВ, эти медиамагнаты разорвали его на куски за то, что он просто

попытался заставить их играть по правилам на аукционах. Они смешали его с

грязью и вышвырнули на обочину. 

Лукашенко рубанул ладонью по воздуху. — Олигархи в России строили мафиозные кланы,загрязняли тайгу сотнями тысяч тонн нефти.  Я просто выдернул шнур из розетки. И если ради того, чтобы

пенсионеры получали деньги вовремя, мне пришлось посадить пару воров — я

сделаю это снова.Вы слышали про Усинскую катастрофу?Это все сделали они!

Гор попытался возразить, сославшись на принципы свободного

рынка, но Лукашенко перехватил инициативу..

— Вы называете меня авторитарным правителем, господин Президент. А я вам скажу

так: в душе я — социал-демократ..Мой кумир —

Франклин Делано Рузвельт.

Гор удивленно поднял брови.— Когда Америка в тридцатых

годах лежала в руинах Великой Депрессии, — веско, с расстановкой чеканил

Лукашенко, — что сделал Рузвельт? Он начал национализировать предприятия.

Он заставил бизнесменов платить налоги. Он создал предприятия для

безработных, чтобы строить дамбы и дороги. Ваши банкиры называли его диктатором

и коммунистом. Верховный суд пытался отменять его законы, а он пригрозил

разогнать суд к чертовой матери. Рузвельт выкручивал руки чтобы спасти капитализм для простых американцев. Я делаю в

России абсолютно то же самое! Я строю БАМ и трассу Амур, я заставил

корпорации платить в бюджет. 

Президент России слегка повернул голову, чтобы в свете настольной лампы

Овального кабинета стал отчетливо виден белый шрам на его скуле. — Вы

думаете, я хотел этого? — тихо, с металлическим надрывом в голосе произнес

он. — Я пришел в Москву договариваться. Я дал коммунистам портфели, я оставил

Лужкову его бюджеты, я не трогал прессу. А знаете, что я получил в ответ?

Лукашенко пристально посмотрел в глаза Гору. — Они в меня стреляли. Они

подложили две тонны взрывчатки под Дом кино, чтобы убить меня и половину

правительства.. 

Газета Коммерсантъ №10 от 23.01.2001

Альберт Гор нанесет ответный визит в Петроград

 

Первая официальная встреча нового президента США Альберта Гора и лидера Союзного

государства Александра Лукашенко, вопреки прогнозам скептиков, не обернулась

дипломатическим скандалом. Трехчасовые переговоры за закрытыми дверями

Овального кабинета завершились сенсацией,  уже в августе этого

года Альберт Гор прилетит в Россию с ответным визитом. 

Накануне визита Александра

Лукашенко в Вашингтон передовицы The New York Times и The Washington Post

пестрели призывами к Альберту Гору проявить твердость, указать диктатору на

его место и жестко осудить национализацию НТВ, отстранение от власти старых

элит и авторитарные поправки к Конституции.

Протокол Белого дома отвел на встречу стандартные 45 минут — достаточно, чтобы

зачитать список демократических претензий, холодно пожать руки и разойтись. Но

двери Овального кабинета открылись лишь спустя почти три часа.

Итогом встречи стало совместное коммюнике.Белый дом официально приветствовал макроэкономическую

стабилизацию в России, своевременные выплаты по реструктуризированным

внешним долгам и рост промышленного производства.

 Было объявлено, что в августе 2001 года президент США Альберт Гор совершит

полноформатный ответный визит в Россию.

Символичен и выбор места для грядущего летнего саммита. Встреча пройдет  в Северной столице, недавно переименованной по итогам референдума.

Повестка августовского саммита уже формируется. Как ожидается, лидеры обсудят

новые договоры о сокращении стратегических наступательных вооружений (СНВ),

а также глобальную борьбу с международным терроризмом.

(Отдел международной политики)

 

[Число пи]

полном погашении государственного долга США к 2012 году благодаря бюджетному профициту.

2012 году

веры в конец истории

Меня это натолкнуло на мысль о тонкой шутке.

P.S. А чего у вас так разметка слетает? 

[Число пи]

Да, Крепость-один из самых трогательных мультов детства. И в целом один из лучших отечественных. И почему только в прокате провалился? 

P.S. Если не ошибаюсь, вроде ж был советский "Добрыня Никитич", да? 

[ilarionov]

Они в меня стреляли. Они подложили две тонны взрывчатки под Дом кино, чтобы убить меня и половину правительства.. 

Прямая цитата Лукашенко с той встречи: https://youtu.be/3va2ZNPJP9k?si=K7J6gT-3WOigc-5M

Изменено 1 May пользователем ilarionov

[Росол]

так разметка слетает? 

Тайна великая, сие есть. Работало нормально этого до. Но не уж не работает.

Меня это натолкнуло на мысль о тонкой шутке

Теория реальная была сие. В запросе гугла узнать можно сие.  Удивлен я что вы не удивлены социал-демократу Лукашенко 

 встречи

Я на это отсылку делал

[Число пи]

Удивлен я что вы не удивлены социал-демократу Лукашенко 

Удивляться тому, что политик что-то пи... говорит? 

Я на это отсылку делал

Пожалуй, хватит на сегодня ютуба... Завтра посмотрю, что там. 

[Росол]

Удивляться тому, что политик что-то пи

Ну хотя бы Батьке Кондрату можно.

Вот уж забытый персонаж. 

[Росол]

Главная страница Anekdot.ru.

 Топ за

месяц

Встречаются Лужков и Лукашенко после выборов в Думу. Лужков, нервно теребя

кепку: — Александр Григорьевич, мы же договаривались на берегу! Я — премьер

с диктаторскими полномочиями в экономике, а вы — политический гарант! Лукашенко:

— Юрий Михайлович, так всё по-честному. Я гарантирую, что вы будете сидеть. А уж какая разница,в кресле премьера или в Лефортово.

 

Шамиль Басаев звонит Арби Бараеву после взрыва в Доме кино: — Идиот! Вы заложили

в подвал две тонны взрывчатки! Почему взорвалась только сцена, а Лужков,

генералы и пол-Думы выжили?! Бараев (вздыхая): — Шамиль, клянусь, мы всё

сделали четко! Но мы не учли главного врага,Московский ЖКХ...

 

Сидит Коржаков на подмосковной даче, пишет мемуары. Глава

первая: Как я переиграл Семью.

Глава вторая: Как колхозник переиграл меня.

 

Звонит Гусинский из Испании Ходорковскому в Москву: — Миша, как там у вас дела?

 

Как свобода слова? Бизнес не давят? — Володя, всё просто отлично! Свобода

абсолютная! — Да? А почему ты шепотом говоришь? — Потому что я из-под

стола звоню. 

 

 

 

Изменено 1 May пользователем Росол

[Число пи]

Как колхозник переиграл меня.

Забыл, что нету никого хитрожопее селян. 

[ilarionov]

на это отсылку делал

Ну такого добра с ним хватает)

https://youtu.be/89fBA_oWGuQ?si=Sun0uZ_F1Jd3mdst

Изменено 1 May пользователем ilarionov

[ilarionov]

Встречаются Лужков и Лукашенко после выборов в Дум

Кстати, я вот о чём подумал: чтоб Лукашенко мог участвовать в выборах президента РФ нужно менять конституцию, а для этого нужно 300 из 450 голосов депутатов и потом это ещё подтверждать в совфеде. То есть нужно чтоб не только левые и ЛДПР дисциплинированно проголосовали но ещё и некоторые центристы, а среди всех кроме жириновцев явно есть те кто категорически не желает чтоб Лукашенко участвовал в выборах в России. И тут единственный выход я вижу в том чтоб взамен они бы провели реформу Конституции с тем чтобы сильно увеличить полномочия парламента и правительства например как в проекте фонда индем (вот здесь можно почитать: https://gefter.ru/archive/10853?ysclid=mokmdrs2ga675400314 ). То есть у Лукашенко по сути отберут контроль над правительством и не только. И вот тут конечно интересно как он будет действовать 

[Росол]

чтоб Лукашенко мог участвовать в выборах президента РФ нужно менять конституцию, а для этого нужно 300 из 450 голосов депутатов и потом это ещё подтверждать в совфеде.

Ну вот первых если объединить левых коих в думе 215 депутатов, да прибавить центристов вроде НДР и регионов то 300 набираются легко даже без ЛДПР.

Во вторых законность вещь относительная, особенно если тебя пихают тяжеловесы. Но сами замечания  очень интересные. Надо их обдумать будет, для арки стариков разбойников и горячего лета энного года.  

Изменено 2 May пользователем Росол

[ilarionov]

Во вторых законность вещь относительная, особенно если тебя пихают тяжеловесы

Ну из тяжеловесов однозначно на его стороне будет только Коржаков, ибо для Зюганова ни Лужкова он конкурент так-то 

вот первых если объединить левых коих в думе 215 депутатов, да прибавить центристов вроде НДР и регионов то 300 набираются легко даже без ЛДПР.

Ну не думаю что в КПРФ за него прям все проголосуют, там у него много недоброжелателей (прежде всего Зюганов так-то), НДР и регионы тоже очень вряд ли будут прям за него. А вот в ЛДПР я наоборот ни сколько не сомневаюсь, они легко под Луку лягут, особенно если заплатят хорошо 

Изменено 2 May пользователем ilarionov

[Росол]

НДР и регионы тоже очень вряд ли будут прям за него

Это центристы. Субсидия там субсидии здесь, контрактик, и  готов.

[Росол]

Прошу прощения за отсутствие, пишу рассказ на конкурс. Я также обкурился материалами по властелину колец так что от фильма вы офигеете я вам обещаю

[Дарт Аньян]

 

Я также обкурился материалами по властелину колец так что от фильма вы офигеете я вам обещаю

Шон Коннери в роли Гэндальфа? Дэниел Дэй-Льюис в роли Арагорна? Ещё больший бюджет (на зарплату суперзвёздным актёрам)?

Ждём!

[Росол]

роли Гэндальфа? Дэниел Дэй-Льюис в роли Арагорна? Ещё больший бюджет (на зарплату суперзвёздным актёрам)?

Ждите. Смотрит на Арвен с злодейским прикусом.

[Росол]

Интересно как люди из этого мира восприняли бы наш таймлайн если бы им дали его почитать в виде альтернативной истории?

[Число пи]

Интересно как люди из этого мира восприняли бы наш таймлайн если бы им дали его почитать в виде альтернативной истории?

Про подобное целая тема. 

[Росол]

подобное целая тема. 

Это понятно. Но интересно мнение конкретно о этой теме.