Беловежская табия

[Росол]

Вот время и настало.Выполнить приказ 66   

В дату 30-летия с подписания договора о создании Сообщества России и Беларуси начинаю новый Таймлайн.Старый не бросаю а отдыхаю чтобы подготовиться.

 

Когда на Новокузнецкой догорал искореженный Мерседес Березовского, мы, московские банкиры, втайне радовались. Борис был гениальным, но абсолютно беспринципным интриганом, и многим казалось, что без него дышать станет легче. Мы жестоко ошибались.
(Из мемуаров П.О. Авена Невыученные уроки капитализма, Лондон, 2011 г.)

7 июня 1994 года в 17:15 у ворот дома приемов ЛогоВАЗ радиоуправляемая мина поставила крест на амбициях  пронырливого российского капиталиста. Начиненная рублеными гвоздями взрывчатка сработала с идеальной точностью. Борис Березовский погиб на месте.Для страны этот теракт прошел в череде криминальных сводок эпохи первоначального накопления капитала, но в кулуарах власти он вызвал эффект разорвавшейся бомбы. Гибель Березовского разрушила аппаратную комбинацию по приватизации первой кнопки телевидения — телеканала Останкино. Березовский планировал создать консорциум лояльных банкиров и под видом Общественного российского телевидения (ОРТ) взять информационное вещание страны под личный контроль, став главным политическим брокером Кремля.С его смертью банковский пул рассыпался в считанные дни. Крупный капитал, напуганный дерзким убийством, предпочел залечь на дно. Этим немедленно воспользовался начальник Службы безопасности президента (СБП) генерал Александр Коржаков. Опираясь на союз с главой ФСБ Михаилом Барсуковым и первым вице-премьером Олегом Сосковцом, Коржаков убедил Бориса Ельцина, что отдавать главный рупор страны коммерсантам смертельно опасно.Осенью 1994 года процесс акционирования Останкино был перехвачен государством. Было создано ОРТ, где 51% акций остался в руках чиновников Госкомимущества (де-факто под кураторством офицеров СБП), а 49% распределили между лояльными государственными корпорациями. Никакого независимого олигархата в акционерах не оказалось.
Генеральным директором ОРТ был назначен Влад Листьев — абсолютный любимец публики, чей авторитет должен был стать ширмой для жесткого коржаковского контроля. В феврале 1995 года Листьев, пытаясь вычистить телеканал от криминальных посредников, объявил о введении моратория на рекламу. Рекламная мафия вынесла ему смертный приговор.

Но у СБП были свои планы на Листьева.

В конце февраля мои топтуны засекли наружку за Листьевым. Бандиты Лисовского решили Влада убрать. Я вызвал Листьева к себе на Старую площадь. Он пришел бледный, нервный. Влад, — говорю, — ты теперь государственный человек. Тебя тронуть — всё равно что в президента плюнуть. Но и ты должен понимать, в чьей команде играешь. Мы приставили к нему круглосуточную девятку (охрану ФСО), а по рекламщикам прошлись так, что они неделю кровавыми соплями умывались. Лисовскому я лично передал: если у Листьева хоть волос упадет, я весь ваш шоу-бизнес в асфальт закатаю.
(Из книги А.В. Коржакова Борис Ельцин: от рассвета до заката. , 2004 г.)

1 марта 1995 года Влад Листьев, сопровождаемый неприметными людьми в штатском, благополучно вернулся домой с работы. Покушение было предотвращено на стадии подготовки.

Листьев, понимая правила игры, в политику не лез, занимаясь капитал-шоу и производством сериалов.Однако абсолютной информационной монополии у Коржакова не вышло. Владелец группы Мост Владимир Гусинский, чей телеканал НТВ оставался единственным независимым ресурсом с федеральным охватом, понял: силовики идут за ним. Смерть Березовского оставила Гусинского единственным независимым медиамагнатом, и он решил драться за свое влияние.Начавшаяся в декабре 1994 года война в Чечне стала ареной этой схватки. Коржаковское ОРТ транслировало приглаженные сводки Минобороны: федеральные войска методично уничтожают боевиков, потерь почти нет, генералы контролируют ситуацию.НТВ Гусинского, напротив, развернуло беспрецедентную антивоенную кампанию. В прайм-тайм Евгений Киселев и Елена Масюк показывали горящие танки на улицах Грозного, трупы срочников, растерянных солдат и бравые интервью с чеченскими полевыми командирами. Гусинский сознательно бил по больному, уничтожая остатки легитимности режима Ельцина и показывая полную некомпетентность силового блока.

Раздраженный Коржаков попытался уничтожить Гусинского силовым путем. Знаменитая операция мордой в снег — когда спецназ СБП жестко блокировал кортеж олигарха у здания мэрии Москвы — заставила медиамагната на время эмигрировать в Лондон. Но НТВ вещать не перестало. Журналисты перешли в глухую оппозицию, открыто симпатизируя любым силам, выступающим против чекистской хунты.

Рейтинг Бориса Ельцина, воспринимаемого обществом как марионетка в руках проворовавшихся генералов, рухнул к однозначным цифрам.
К осени 1995 года страна подошла в состоянии политического раскола. Экономика стагнировала, задолженности по зарплатам и пенсиям достигали полугода. Война в Чечне превратилась в кровоточащую рану.Кремль попытался стабилизировать политическое поле перед выборами в Государственную Думу, создав правоцентристский блок Наш дом — Россия (НДР) во главе с премьер-министром Виктором Черномырдиным. Административный ресурс был включен на полную мощность, ОРТ круглосуточно показывало уверенного в себе Черномырдина на фоне заводов и полей.Но против НДР сыграло всё. Левые избиратели ненавидели премьера за обнищание. Демократы и либералы презирали его за Чечню и власть силовиков. А НТВ Гусинского ежедневно уничтожало репутацию партии власти уничижительными расследованиями.

В то же время КПРФ во главе с Геннадием Зюгановым провела блестящую, низовую избирательную кампанию. Лишенные доступа к ОРТ, коммунисты опирались на сеть региональных ячеек. Они шли от двери к двери, распространяли миллионы листовок и играли на чувстве социальной несправедливости и национальной униженности.
Выборы 17 декабря 1995 года стали для Администрации Президента ледяным душем. Результаты продемонстрировали полный крах политической стратегии силовиков.КПРФ триумфально заняла первое место, получив 22,3% голосов по партийным спискам. Более того, коммунисты разгромно выиграли выборы по одномандатным округам, проведя в Думу 58 одномандатников. Фракция КПРФ стала доминирующей силой в парламенте (157 мандатов из 450).ЛДПР (Владимир Жириновский), сыграв на радикальном патриотизме и усталости от войны, собрала 11,1% (51 мандат).Наш дом — Россия (Виктор Черномырдин) потерпел унизительное поражение. Несмотря на гигантские бюджеты и административный ресурс, партия власти наскребла лишь 10,1% (55 мандатов), фактически лишившись влияния на законотворческий процесс.Яблоко (Григорий Явлинский) аккумулировало голоса антивоенной интеллигенции, получив 6,8% (45 мандатов).Новая Государственная Дума второго созыва стала откровенно враждебной Президенту. Коммунисты, объединившись с Аграрной партией и депутатской группой Народовластие, получили контрольный пакет голосов. Геннадий Селезнев (КПРФ) сел в кресло спикера.КПРФ начала открытую подготовку к президентским выборам 1996 года, на которых Зюганов выглядел фаворитом. Дума приступила к разработке процедуры импичмента и подготовке постановления о денонсации Беловежских соглашений.В этой атмосфере и родилась идея позвать на помощь человека из Минска.

Изменено 2 April пользователем Росол

[Росол]

Не разделяя идей автора чисто для атмосферы.

 

 

 

Изменено 1 April пользователем Росол

[Владимир Станкович]

Чтобы изменить что то в 90е нужно было взрывать не Березовского и даже Чубайса а непосредственно "Алкоголика с явными симптомами"(с). Например пара "стрел" или стингеров в борт номер 1 - до 1999 на нем не было защиты от ПЗРК. Причем ведь и были силы способные это сделать -та же Ичкерия. Но даже попыток не имелось...

Изменено 2 April пользователем Владимир Станкович

[Serafim]

Чтобы изменить что то в 90е нужно было взрывать не Березовского и даже Чубайса а непосредственно "Алкоголика с явными симптомами"(с). Например пара "стрел" или стингеров в борт номер 1 - до 1999 на нем не было защиты от ПЗРК. Причем ведь и были силы способные это сделать -та же Ичкерия. Но даже попыток не имелось...

Так, а дальше что? 

[Росол]

Мы сидели в Елисейском дворце и смотрели на сводки префектуры полиции, не веря своим глазам. Жак был уверен, что это просто очередная французская традиция: профсоюзы пошумят, пожгут покрышки, мы пойдем на мелкие уступки, и к Рождеству страна вернется к работе. 

(Из мемуаров Доминика де Вильпена, Париж, 2024 г.)

 

К началу декабря 1995 года Франция уже находилась в состоянии кризиса. Масштабная забастовка транспортников, госслужащих и студентов против Плана Жюппе (жесткой реформы пенсионной системы и социального обеспечения) стала крупнейшей со времен Красного мая 1968 года. Поезда не ходили, метро стояло, на улицах Парижа копились горы мусора. Президент Жак Ширак, избранный всего полгода назад, требовал от премьер-министра Алена Жюппе проявить твердость.

 

Точка невозврата была пройдена 14 декабря. На площади Бастилии огромная колонна протестующих, возглавляемая радикальными левыми и профсоюзом CGT, столкнулась с кордонами CRS (французского полицейского спецназа). Обстановка была накалена до предела: в полицейских летели камни и коктейли Молотова, полиция обильно применяла слезоточивый газ.

 

В густом дыму, среди оглушительного грохота петард, у 22-летнего сержанта CRS Жульена Пюшо сдали нервы. Услышав рядом громкий хлопок взрывпакета и увидев, как падает его товарищ (позже выяснится, что тот просто споткнулся о бордюр), сержант в панике снял с предохранителя свой табельный пистолет-пулемет и открыл огонь на поражение прямо в плотную толпу. Несколько его сослуживцев, поддавшись стадному инстинкту, сделали то же самое.

Стрельба длилась не более десяти секунд. Но этого хватило. На мостовой площади Бастилии остались лежать двадцать убитых и более сорока раненых. Среди погибших оказались не только радикалы, но и студенты Сорбонны, а также 50-летний машинист метро.

Бойня на Бастилии мгновенно изменила характер протестов. Экономические требования были забыты. Утром 15 декабря вся Франция взорвалась яростью. К забастовке присоединились даже те профсоюзы, которые до этого сохраняли нейтралитет. На улицы вышли миллионы. Баррикады росли в Марселе, Лионе, Бордо. В Париже горели полицейские участки. Лозунг Жюппе — в отставку! сменился на Ширака — под суд!.

Жак Ширак впал в панику. Его рейтинг за несколько дней рухнул до однозначных цифр. Попытки Елисейского дворца возложить вину исключительно на спятившего полицейского и объявить национальный траур не сработали: профсоюзы отказались вести  переговоры с правительством.

 

В январе 1996 года Ширак сделал отчаянную попытку спасти свое президентство. Он  бросил своего самого верного соратника на растерзание толпе. Ален Жюппе был отправлен в отставку.

Но было слишком поздно. Пролитая кровь лишила Ширака мандата доверия. Мы не торгуем жизнями наших детей — заявил лидер CGT Луи Вианне. Забастовка не прекратилась. Напротив, она переросла в бессрочную политическую стачку. Страна теряла миллиарды франков ежедневно.

Военные недвусмысленно дали понять Шираку, что армия не пойдет подавлять народные выступления, если полиция окончательно потеряет контроль. Финансовые рынки рухнули, франк  обесценивался.

18 февраля 1996 года Жак Ширак, пробывший у власти менее десяти месяцев, выступил с прощальным обращением к нации. Выглядел он постаревшим на десять лет.

— Ради сохранения гражданского мира и единства Республики, я принял решение сложить с себя полномочия Президента Франции, — произнес он надтреснутым голосом.

Согласно 7-й статье Конституции Пятой республики, временно исполняющим обязанности главы государства стал пожилый председатель Сената Рене Монори. Его единственной задачей было удержать страну от окончательного распада в течение 35 дней — до досрочных президентских выборов.

Улицы Парижа взорвались ликованием. Баррикады начали разбирать, поезда вновь пошли по расписанию. Но это было лишь затишье перед настоящей политической бурей.

Досрочные президентские выборы были назначены на конец марта 1996 года. Политический ландшафт Франции лежал в руинах.

Правый  проевропейский лагерь  был деморализован и расколот.

Лидер социалистов Лионель Жоспен, едва не победивший Ширака год назад, казался очевидным фаворитом, обещая стране левое примирение и социальную справедливость.

[sanitareugen]

Чтобы изменить что то в 90е нужно было взрывать не Березовского и даже Чубайса а непосредственно "Алкоголика с явными симптомами"(с). Например пара "стрел" или стингеров в борт номер 1 - до 1999 на нем не было защиты от ПЗРК. Причем ведь и были силы способные это сделать -та же Ичкерия. Но даже попыток не имелось...

"Две маленькие звёздочки вдоль погона - прапорщик. Штраф сто афгани!"

[Росол]

 

После отставки Жака Ширака политический ландшафт Франции напоминал выжженное поле. Классическая правоцентристская коалиция (RPR и UDF) была морально уничтожена кровью на площади Бастилии. 

На левом фланге Лионель Жоспен и Социалистическая партия (PS) готовились праздновать легкую победу, предлагая умеренный социал-демократический курс. Однако для многих бастующих рабочих Жоспен оставался  евробюрократом, который не собирался пересматривать кабальные условия Маастрихтского договора. Радикалы же уходили к Ле Пену.

 

Филипп Сеген, голлист левого толка, сделал неожиданный ход. Вместо того чтобы пытаться реанимировать партию Ширака, он пошел на контакт с Жаном-Пьером Шевенманом.

Шевенман был легендой французской левой политики, якобинцем, не раз со скандалом уходившим в отставку из правительств Миттерана в знак протеста против предательства национальных интересов (Un ministre, ça ferme sa gueule ; si ça veut l'ouvrir, ça démissionne, Министр затыкает свою пасть  а если он хочет её открыть, он подает в отставку его знаменитая фраза). Оба политика — и голлист Сеген, и социалист Шевенман — в 1992 году вместе яростно боролись против Маастрихтского договора о создании Евросоюза, предупреждая, что евробюрократия убьет французскую социальную модель.

В конце февраля 1996 года они объявили о создании нового политического движения — Народно-республиканской партии (Parti Républicain Populaire, PRP).

Риторика новой партии была двоякой: левая в экономике (защита завоеваний рабочих, отказ от неолиберальных реформ, жесткий контроль государства над корпорациями) и правая, голлистская во внешней политике (отказ от диктата Брюсселя, независимость от США, возвращение к сильному национальному государству).

 

В начале марта Филипп Сеген в сопровождении немногочисленных журналистов он прибыл в резиденцию 74-летнего адмирала Филиппа де Голля — старшего сына основателя Пятой республики, действующего сенатора и хранителя наследия своего великого отца. Филипп де Голль редко вмешивался в публичную партийную грызню, считая, что преемники его отца измельчали и предали голлизм.

 

Встреча транслировалась в вечерних новостях. Сеген и Шевенман стояли рядом с пожилым, но по-военному прямым адмиралом в его кабинете, где на стенах висели портреты Генерала эпохи Сопротивления.

Мой отец создал Пятую республику для того, чтобы Франция всегда оставалась суверенной хозяйкой своей судьбы, — произнес Филипп де Голль перед камерами, по договоренности с Сегеном. — Сегодня эту судьбу пытаются передать в руки безликих чиновников в Брюсселе, а французский народ заставляют платить за это своей кровью на улицах Парижа. То, что предлагают господа Сеген и Шевенман — это возвращение к истокам. Это истинный голлизм, объединяющий нацию поверх партийных барьеров ради независимости страны.

 В глазах миллионов пожилых французов, ветеранов, патриотов и рабочих Двойка взлетела в оценках.

Рейтинги Народно-республиканской партии также взлетели вертикально.

Предвыборная гонка, которая еще неделю назад казалась гарантированным триумфом левых еврооптимистов Жоспена или кошмаром ультраправого прорыва Ле Пена, превратилась в битву с непредсказуемым итогом. 

До выборов оставалось три недели. 

[Владимир Станкович]

Так, а дальше что? 

Если до 3 октября 1993 - Руцкой и  исчезновение младореформаторов... Потом - Черномырдин - и вместо транзита режима в 1999 -развал режима как в некоторых других "постсоветиях" -  и как вариант - Лукашенко...

 

Хотя вот я -серый ПТУшник еще в 1990 и то понимал что "Борьку-козла надо валить наглухо" -говоря языком культурных героев той эпохи

[Serafim]

Если до 3 октября 1993 - Руцкой и  исчезновение младореформаторов... Потом - Черномырдин - и вместо транзита режима в 1999 -развал режима как в некоторых других "постсоветиях" -  и как вариант - Лукашенко...

Не пойму, это по вашему альтнегатива или позитива?

 

[Звёзды Светят]

Чтобы изменить что то в 90е нужно было взрывать

 

В конце 1988 был токой момент.

Когда Горбачёв и Рыжков летали на вертолёте над Арменией и чуть не разбились.

Лётчику удалось вывернуться коким-то чудом...

Развилка - не удалось!

Генсеком становится  -

 

[Росол]

- и вместо транзита режима в 1999 -развал режима как в некоторых других "постсоветиях" -  и как вариант

Ну у меня Ельцин останется жив. А вот некоторые из приближенных нет.

[ilarionov]

ОРТ круглосуточно показывало уверенного в себе Черномырдина на фоне заводов и поле

Кстати у Черномырдина с Коржаковым были тогда не самые простые отношения, ибо последний подозревал его в президентских амбициях, поэтому вряд ли ОРТ будет прям топить за него на тех выборах. Впрочем в РИ тогда решающего эффекта ТВ не оказало.

В густом дыму, среди оглушительного грохота петард, у 22-летнего сержанта CRS Жульена Пюшо сдали нервы

Ух сомневаюсь что тогда может до стрельбы по демонстрации из огнестрела дойти. Все таки, такие времена в Западной Европе давно прошли, но завязка интересная 

[Росол]

 

из огнестрела дойти. Все таки, такие времена в Западной Европе давно прошли, но завязка интересная 

Всего 9 лет прршло. И тоже Ширак замешан. Во Франции такого рода протесты это обычное дело.

https://en.wikipedia.org/wiki/Killing_of_Malik_Oussekine

Изменено 3 April пользователем Росол

[Росол]

Республика наносит ответный удар

 

В ночь первого тура мы сидели в штаб-квартире Еврокомиссии в Брюсселе и молча смотрели на экраны, транслирующие данные экзитполов из Парижа. Это было похоже на похороны.
(Из воспоминаний Жака Делора, экс-председателя Еврокомиссии.)

К марту 1996 года дым над парижскими баррикадами рассеялся, уступив место холодной, сфокусированной ярости избирательных участков. Политическое поле перекроилось до неузнаваемости.
Осколки традиционных проевропейских правых (ширакисты из RPR и либералы из UDF), несущие на себе клеймо и авторов ненавистного Плана Жюппе, в панике попытались объединиться. Они выдвинули тяжеловеса Эдуара Балладюра, которого поддержал лидер UDF Ален Мадлен. Их риторика сводилась к мольбам о спасении экономики и сохранении европейского курса, но на фоне недавних забастовок они выглядели призраками рухнувшего режима.Социалистическая партия выставила Лионеля Жоспена. Жоспен вел осторожную, респектабельную кампанию, апеллируя к среднему классу и интеллигенции. Он обещал социальную справедливость, но категорически отказывался разрывать договоры с Брюсселем, считая отказ от создания единой валюты катастрофой.На крайних флангах разворачивалась своя драма. Троцкистка Арлетт Лагийе и лидеры компартии пытались аккумулировать голоса самых радикальных участников зимних стачек. А Жан-Мари Ле Пен (Национальный фронт) привычно готовился собрать урожай на антииммигрантской и антиевропейской риторике.

Но все их расчеты разорвал в клочья Филипп Сеген.
Тандем Филиппа Сегена и Жана-Пьера Шевенмана (Народно-республиканская партия), освященный благословением сына де Голля, провел хорошую кампанию. Они предложили французам идею величия и возвращения контроля над собственной страной. Решения о ваших пенсиях должны приниматься в Париже, а не в кабинетах брюссельских банкиров! — лозунг Сегена Когда поздним вечером 24 марта Министерство внутренних дел огласило результаты первого тура, Франция замерла. Это было электоральное землетрясение:Филипп Сеген (PRP / Суверенисты) — 32,4%. Сеген забрал рабочий класс у левых, патриотов у правых и евроскептиков у всех остальных.Лионель Жоспен (PS / Социалисты-европейцы) — 22,1%. Жоспен сумел удержать ядерный электорат левой интеллигенции и проевропейски настроенных горожан, обеспечив себе выход во второй тур.Эдуар Балладюр (UDF-RPR / Умеренные правые) — 15,3%. Катастрофическое, унизительное поражение старой системы. Проевропейские правые впервые в истории Пятой республики не вышли во второй тур.Жан-Мари Ле Пен (Национальный фронт) — 9,2%. Ле Пен был раздавлен. Филипп Сеген лишил его монополии на патриотизм, перетянув к себе миллионы избирателей, которые хотели суверенитета, но стыдились голосовать за ультраправых радикалов.Арлетт Лагийе и Коммунисты — около 11,5% суммарно. Ультралевые собрали свою стандартную дань с радикально настроенной части профсоюзов, отказавшихся поддерживать голлиста Сегена.
Результаты первого тура четко обозначили новую линию разлома. Второй тур, назначенный на апрель 1996 года, превратился в лобовое столкновение двух фундаментальных концепций.С одной стороны — Лионель Жоспен, за спиной которого в ужасе сплотился весь европейский истеблишмент, банковский сектор, остатки центристов Балладюра и международная пресса.С другой стороны — Филипп Сеген, за которым стояла рассерженная Франция рабочих окраин, фермеров, голлистов-традиционалистов и евроскептиков. Партия национального государства и возвращения к суверенной Республике.У Лионеля Жоспена практически не оставалось электоральных резервов для второго тура, в то время как Сеген мог легко рассчитывать на голоса растерянного электората Ле Пена и даже части разочарованных коммунистов.

 

Триумф Гачи-Голлизма

В апреле девяносто шестого Франция дернула стоп-кран в несущемся на полном ходу европейском поезде.  Эпоха глобализации во Франции закончилась.
(Из мемуаров Мари-Франс Гаро.)

Второй тур президентских выборов, состоявшийся в середине апреля 1996 года, не оставил европейскому истеблишменту ни единого шанса. Попытка Лионеля Жоспена мобилизовать избирателей криками о националистической угрозе и экономической изоляции разбилась о глухую стену народного гнева..Филипп Сеген одержал разгромную победу, набрав 56% голосов. Лионель Жоспен капитулировал с 44%.Когда Сеген произносил свою победную речь на площади Республики, перед морем трехцветных флагов, без единого синего флага ЕС со звездами, он объявил о начале новой эры: Сегодня суверенный народ Франции вернул себе свою судьбу. Мы не отказываемся от Европы наций, но мы категорически отвергаем Европу банкиров и Бюрократов!.

Вступив в должность в Елисейском дворце, Филипп Сеген немедленно назначил своего соратника по коалиции, левого голлиста Жана-Пьера Шевенмана, Премьер-министром.Фундаментом новой архитектуры власти стал Конституционный Совет. На пост его Председателя президент назначил адмирала Филиппа де Голля. Силовой блок и дипломатия перешли в руки националистов.Министерство внутренних дел возглавил легендарный Шарль Паскуа. Папаша Паскуа, известный своей безжалостностью к миграционной преступности, вернулся на площадь Бово с одной целью: восстановить авторитет государства на улицах и не допустить повторения зимней анархии. Терроризировать террористов — его старый девиз вновь стал актуален.Министерство иностранных дел на набережной Орсе приняла Мари-Франс Гаро — железная леди французской политики, ярая противница Маастрихта и бескомпромиссная суверенистка. Министерство обороны досталось Жоржу Сарру, ближайшему соратнику Шевенмана. Перед ним была поставлена задача остановить процесс реинтеграции Франции в военные структуры НАТО, начатый Шираком, и сделать упор на независимые ядерные силы сдерживания.

Экономический и социальный блок был переформатирован под идеи дирижизма.Министром экономики стал Анри Гено. Социальный голлист, он привнес в программу идеи реиндустриализации Франции и заморозки приватизации стратегических предприятий.На Министерство труда, самую горячую точку после зимних стачек, бросили правого социал-голлиста Франсуа Фийона. Прагматичный и уважаемый профсоюзами, он должен был заключить новый социальный пакт между государством, рабочими и капиталом.Министерство Сельского хозяйства, отдали колоритному гасконцу Жану Лассалю. Выходец из крестьянской семьи, он должен был стать голосом глубинной Франции, защитником фермеров от сельскохозяйственных квот Брюсселя и американского импорта.Министерство Образования возглавил знаменитый писатель и историк Макс Галло. Галло начал масштабный пересмотр школьных программ.Министерство Юстиции и Институциональных Реформ перешло к молодому, агрессивному левому суверенисту Арно Монтебуру.Специальным советником при Премьер-министре по вопросам демографии и стратегического планирования был назначен знаменитый антрополог и социолог Эммануэль Тодд. Летом 1996 года Филипп Сеген официально уведомил Брюссель о заморозке подготовки к переходу на единую европейскую валюту. 

 

Изменено 3 April пользователем Росол

[Росол]

Весна 1996 года стала моментом, когда российская демократия, так и не успев окрепнуть, споткнулась о геополитику. Ельцинское окружение, лишенное финансовых вливаний крупного капитала и парализованное страхом перед Зюгановым, нашло изящный, как им казалось, выход. Они решили обменять избирательные бюллетени на имперские амбиции. Никто из них тогда не понимал, что, приглашая молодого белорусского президента за стол как младшего партнера, они пускают в курятник молодого, голодного и дьявольски хитрого волка.

(Из книги М. Зыгаря Вся кремлевская рать, 2015 г.)

В ночь на 18 марта мы готовились к крови. Списки на арест депутатов были составлены. Дивизия Дзержинского получила боекомплект. Борис Николаевич, подогреваемый Коржаковым, был настроен решительно: разогнать коммунистическую Думу и ввести прямое президентское правление.
(Из мемуаров генерала А.С. Куликова Тяжелые звезды, 2022 г.)

15 марта 1996 года контролируемая левыми Государственная Дума совершила тактическую ошибку, которая едва не стоила ей существования. По инициативе фракции КПРФ депутаты проголосовали за денонсацию Беловежских соглашений. Коммунисты торжествовали, считая это мощным идеологическим ударом по Ельцину накануне летних президентских выборов.17 марта, в воскресенье, Ельцин собрал узкий круг . Лицо президента было багровым от гнева.
— Доигрались, Зюгановы... — тяжело выговорил он. — Готовьте указы. О роспуске Думы. О запрете Компартии. О переносе выборов на два года. Хватит с ними нянчиться.
К вечеру тексты указов были готовы. Подразделения внутренних войск в Подмосковье начали прогревать моторы бронетехники. Здание Госдумы на Охотном ряду негласно взяли под наблюдение снайперы Главного управления охраны.В 6:00 утра 18 марта к президенту срочно прибыл министр внутренних дел Анатолий Куликов.Куликов оказался единственным человеком, осмелившимся сказать правду в лицо.— Борис Николаевич, я не выполню этот приказ, — Куликов положил карту на стол. — У нас армия увязла в Чечне. Внутренние войска измотаны. Если мы сейчас арестуем Зюганова, завтра полыхнет весь красный пояс. Губернаторы откажутся подчиняться. Милиция на местах не будет стрелять в рабочих. Мы не удержим ситуацию. Мы получим гражданскую войну, но уже без поддержки Запада.Ельцин долго молчал. Он посмотрел на Коржакова, который стоял у окна с каменным лицом. Начальник СБП знал, что Куликов прав, но политического выхода у силовиков не было. Президент тяжело вздохнул, взял со стола указы о роспуске Думы и разорвал их пополам.
— Хорошо. Крови... не будет, — глухо произнес он. — Но и выборов с этим Зюгановым... не будет. Ищите другой путь. Законный. Ищите... геополитику.

Поручение Ельцина найти законный повод заставило аппарат Администрации работать круглосуточно. И решение было найдено. Если Дума хочет восстановления СССР, Кремль даст ей интеграцию, но на своих условиях. Было решено форсировать подписание Договора об образовании Высшего Совета и глубокой интеграции России и Беларуси (будущего Союзного государства). Это давало железобетонный повод: в связи с масштабной конституционной реформой и созданием наднациональных органов, выборы Президента РФ откладываются на два года — до 1998-го.В Москву экстренно вызвали Александра Лукашенко.
Белорусский лидер, прибывший в Кремль, вел себя подчеркнуто уважительно, играя роль послушного младшего брата. Московские юристы в спешке подготовили проект Договора, воспринимая его исключительно как красивую пиар-ширму для отмены выборов.Согласно статье о Высшем Совете Союза, решения принимались простым большинством голосов. Состав Совета был паритетным: по четыре человека от страны (глава государства, премьер-министр и два спикера палат парламента). Председатель Совета избирался на 2 года, после чего происходила ротация.В Кремле на этот пункт даже не посмотрели. Ельцин и его аппарат (Илюшин, Коржаков) воспринимали Высший Совет как декоративную надстройку, где Россия всегда продавит свое решение.Но Александр Лукашенко, в отличие от московских небожителей, внимательно прочитал устав. Он быстро посчитал голоса: от Беларуси в Совете сидят четыре человека (он сам, премьер-министр Чигирь и спикеры обеих палат белорусского парламента). Все они абсолютно подконтрольны Минску. От России — тоже четверо (Ельцин, Черномырдин, спикер Совета Федерации Строев и спикер Госдумы Селезнев).Селезнев был одним из лидеров КПРФ, которая люто ненавидела Ельцина. Лукашенко понял: у него в кармане блокирующий пакет, а при правильной работе с Селезневым — большинство. Нужно было только дождаться окончания двухлетнего срока Ельцина.Также Лукашенко вытребовал себе доступ к российским энергоносителям по внутренним ценам.
В Георгиевском зале Кремля под торжественную музыку и вспышки фотокамер Борис Ельцин и Александр Лукашенко подписали Договор.
В тот же вечер президент России выступил по телевидению. Уверенным, державным тоном он объявил:
— Дорогие россияне! Сегодня мы начали великое дело собирания земель. Мы и наши белорусские братья строим единое государство. Этот исторический процесс требует глубокой конституционной перестройки. В связи с этим... президентские выборы переносятся на 1998 год.Реакция оппозиции была двоякой. Радикалы призывали к митингам, но Геннадий Зюганов проявил свою привычную системную осторожность. Он понимал: Ельцин только что перехватил у КПРФ их главный козырь — интеграцию. Вывести людей протестовать против союза с братской Белоруссией было бы политическим самоубийством.

Тем не менее, чтобы избежать бунта в Думе, Ельцин провел серию жестких закулисных переговоров. В обмен на заморозку президентских выборов, Кремль пошел на  уступки левым.Выборы в Государственную Думу не отменялись (парламент оставался за КПРФ).Чрезвычайное положение не вводилось.Главное: осенью 1996 года разрешалось проведение прямых губернаторских выборов без вмешательства админресурса Москвы.Зюганов, будучи человеком системным и осторожным, принял правила игры. КПРФ выпустила беззубое заявление о неконституционности переноса выборов, но де-факто признала новые реалии в обмен на региональные вотчины.К осени красный пояс перейдет под контроль губернаторов-коммунистов. Левые получили  хозяйственную власть, решив, что режим Ельцина и так рухнет под грузом экономических проблем.
Генералу Александру Лебедю, набирающему популярность, заткнули рот постом Секретаря Совета Безопасности РФ с расширенными полномочиями..Московские газеты снисходительно писали о белорусском вассале, спасшем ельцинский трон.Структура Высшего Совета Союза была утверждена в конце апреля. Согласно документам, решения Совета были обязательны для исполнения как в РФ, так и в РБ. Председателем Совета на первые два года (1996–1998) становился Президент РФ Борис Ельцин, а заместителем — Президент РБ Александр Лукашенко.Лукашенко, вернувшись в Минск был встречен ликующей толпой. В интервью белорусскому телевидению он бросил фразу, которая тогда показалась бравадой:— Борис Николаевич — человек великий, но уставший. Мы ему поможем. Россия большая, а порядок наводить кому-то надо. Русские люди уже видят: в Беларуси пенсии платят вовремя, заводы работают, бандитов на улицах нет..

 

[Росол]

[Число пи]

Опубликовано

В газете в первом абзаце, я надеюсь, спойлер? 

[Росол]

газете в первом абзаце, я

Не. Это из реальной газеты для атмосферы

[Росол]

триумф Арканзаса.

В начале девяносто шестого мы готовились к тяжелой, изматывающей битве за политический центр. Но потом старина Джордж Буш решил, что хочет реванша за свое поражение четырехлетней давности. Они с Бобом Доулом вцепились друг другу в глотки так крепко, что не заметили, как ключи от Республиканской партии унес Пэт Бьюкенен со своими вилами и факелами. В тот вечер, когда Бьюкенен произнес свою победную речь на праймериз в Нью-Гэмпшире, я зашел в Овальный кабинет, налил себе бурбона и сказал: Господин президент, можете не паковать вещи. Мы остаемся в этом доме еще на четыре года.

> (Из мемуаров политтехнолога Джеймса Карвилла, 2023 г.)

 

 

Американская политическая система 1996 года столкнулась с внутрипартийным кризисом. Билл Клинтон, оправившись после сокрушительного поражения демократов на промежуточных выборах в Конгресс 1994 года, уверенно дрейфовал к центру. Экономика росла, безработица падала. 

Республиканский истеблишмент считал, что Клинтона можно победить, если выставить солидного, умеренного кандидата. Безоговорочным фаворитом считался лидер сенатского большинства Боб Доул — ветеран, прагматик и уважаемый тяжеловес. Но в конце 1995 года произошло непредвиденное. 71-летний Джордж Буш-старший, наблюдая за скандалами вокруг Клинтона, внезапно поверил в свой шанс стать вторым Гровером Кливлендом, президентом, вернувшимся в Белый дом после перерыва. Буш официально объявил о выдвижении.Это решение стало катастрофой для партии. Доул, десятилетиями ждавший своей очереди, воспринял шаг экс-президента как личное предательство. Он категорически отказался снимать свою кандидатуру.

Весенние праймериз превратились в братоубийственную мясорубку. Спонсоры, умеренные консерваторы и партийная номенклатура раскололись ровно пополам. На каждом голосовании Буш и Доул методично уничтожали друг друга, забирая каждый примерно по 24-25% голосов.Пока два респектабельных джентльмена рвали на части центристский электорат, правый фланг партии пришел в движение. 

Пэт Бьюкенен — яростный изоляционист, критик свободной торговли, противник НАФТА и идеолог жесткого социального консерватизма — запустил свою знаменитую кампанию с вилами в руках. Бьюкенен играл на страхах синих воротничков перед глобализацией и на ярости религиозных правых. В условиях, когда истеблишмент был парализован сплитом Буша и Доула, монолитного ядра в 35% оказалось достаточно, чтобы Бьюкенен начал собирать делегатов по правилу победитель забирает всё. Он триумфально прошелся по Югу и Среднему Западу. В августе 1996 года на Национальном конвенте в Сан-Диего умеренные республиканцы сидели с каменными лицами, пока ликующая толпа палеоконсерваторов официально номинировала Патрика Бьюкенена в Президенты США. В качестве вице-президента он выбрал сенатора от Нью-Гэмпшира Боба Смита — бескомпромиссного борца с абортами и любимца оружейного лобби, что окончательно зацементировало ультраконсервативный, протестный характер билета. 

Выдвижение Бьюкенена вызвало панику среди умеренных избирателей, жителей богатых пригородов и либертарианцев. За кого было голосовать? Клинтон раздражал их своими личными скандалами и налогами, но Бьюкенен пугал откровенным изоляционизмом, антииммигрантской риторикой и торговым протекционизмом.В эту зияющую политическую дыру триумфально вернулся техасский миллиардер Росс Перо со своей Реформистской партией. 

В отличие от кампании 1992 года, теперь Перо выглядел островком здравомыслия. Республиканцы сошли с ума, а демократы залезли в ваши кошельки, — гласил его рекламный ролик, выкупленный за миллионы долларов в прайм-тайм. Перо притянул к себе независимых, умеренных консерваторов, разочаровавшихся в Буше и Доуле, и огромный пласт граждан, уставших от двухпартийной монополии.

5 ноября 1996 года Билл Клинтон одержал одну из самых сокрушительных побед в истории американской демократии. Электоральная карта окрасилась в сплошной синий цвет.

Народное голосование (Popular vote):

Билл Клинтон (Демократ): 55%

Пэт Бьюкенен (Республиканец): 28%

Росс Перо (Реформист): 17%

 

Коллегия выборщиков (Electoral College):

Билл Клинтон — 440 голосов. Он забрал весь Северо-Восток, Западное побережье, Средний Запад и прорвал оборону на Юге. Умеренные республиканцы массово голосовали за Клинтона, лишь бы не пустить в Белый дом Бьюкенена.

Пэт Бьюкенен — 86 голосов. Билет Бьюкенен-Смит удержал лишь самую глубокую, непреклонную консервативную базу: Южную Каролину, Алабаму, Миссисипи, Айдахо и еще несколько штатов Библейского пояса, где культурная повестка перевесила экономику.

Росс Перо — 12 голосов. Миллиардер совершил прорыв, став первым кандидатом от третьей партии со времен Джорджа Уоллеса в 1968 году, сумевшим взять целые штаты. Перо победил в Юте (где консервативные мормоны категорически не приняли католический популизм и агрессивный национализм Бьюкенена), в независимом Мэне и либертарианской Аляске, собрав в этих регионах коалицию из умеренных республиканцев и протестного электората.Утром шестого ноября Республиканская партия лежала в руинах. Джордж Буш-старший ушел в окончательную политическую тень, Боб Доул подал в отставку из Сената, а Бьюкенен объявил, что партия очистилась от предателей-глобалистов. Клинтон же получил такой мандат доверия, какого не было со времен Франклина Рузвельта. Впереди Америку ждали годы невиданного экономического бума, профицита бюджета и уверенности в своем мировом доминировании

[Росол]

THE WALL STREET JOURNAL

20 декабря 1996 года

ЗЕМЛЕТРЯСЕНИЕ В ВОЛШЕБНОМ КОРОЛЕВСТВЕ: МАЙКЛ АЙСНЕР УВОЛЕН ИЗ DISNEY НА ФОНЕ СКАНДАЛА С ВЫХОДНЫМ ПОСОБИЕМ ОВИТЦА

 

 

 

Бербанк, Калифорния — Эпоха Майкла Айснера в The Walt Disney Company завершилась  корпоративным переворотом. На экстренном заседании совета директоров в четверг вечером Айснер был отправлен в отставку с поста генерального директора компании. 

 

Катализатором этого исторического решения стал беспрецедентный иск акционеров, инициированный племянником основателя компании Роем Э. Диснеем. Причиной конфликта стало так называемое золотое парашютирование Майкла Овитца. Овитц, нанятый Айснером на пост президента компании всего 14 месяцев назад, был уволен на прошлой неделе из-за непреодолимых разногласий. Однако по условиям контракта, который Айснер продавил через совет директоров, уходящему президенту полагалось колоссальное выходное пособие в размере почти 140 миллионов долларов.

 

Рой Э. Дисней назвал эту сумму вопиющим грабежом акционеров и предательством наследия Уолта. В своем заявлении для прессы он подчеркнул: Майкл Айснер сделал много хорошего для компании в восьмидесятых, но сегодня он перепутал корпоративную казну с личной чековой книжкой. Мы не можем позволить эгоизму одного человека разрушить Дисней.Иск акционеров, поддержанный крупнейшими инвесторами, заставил совет директоров действовать стремительно, чтобы избежать обрушения акций. Временно исполняющим обязанности CEO назначен Рой Э. Дисней, который уже пообещал провести масштабный аудит всех топ-менеджерских контрактов и вернуть студию к ее анимационным корням. 

[Звёзды Светят]

Американская политическая система 1996 года столкнулась с внутрипартийным кризисом.

 

Самая масштабная Развилка девяностых -

 

https://fai.org.ru/forum/topic/20230-kaliforniya-1992/

[Росол]

 

Александр Васильевич Коржаков искренне верил, что управлять государством — это ставить правильных офицеров с автоматами у нужных правительственных дверей. Осенью девяносто шестого он получил почти абсолютную власть над больным президентом. И тут же выяснил, что офицеры с автоматами не умеют печатать деньги, не могут договориться с МВФ о реструктуризации долгов и бессильны перед забастовками. И тогда Семья была вынуждена снова позвать нас, либералов, чтобы вытащить страну из петли.
(Из книги А.Б. Чубайса Крест реформатора, 208 г.)

Отмена летних президентских выборов далась Ельцину дорогой ценой. Летом 1996 года президент перенес тяжелейший инфаркт . Ельцин слег, готовясь к сложной операции по аортокоронарному шунтированию.

На несколько месяцев страна де-факто оказалась в руках партии войны. Начальник Службы безопасности президента (СБП) Александр Коржаков, глава ФСБ Михаил Барсуков и первый вице-премьер Олег Сосковец сформировали негласный регентский совет. Они контролировали доступ к больному президенту в Барвихе, расставляли своих людей на таможне и в Росвооружении.Отмена демократических выборов вскоре привела к тому, что западные институты (МВФ, Парижский клуб) заморозили кредитные транши. Бюджет пустел с пугающей скоростью. Задолженность по зарплатам бюджетникам выросла до восьми месяцев. По стране прокатилась волна шахтерских забастовок.
В это же время Кремль был вынужден платить по счетам коммунистам.Осенью 1996 года в качестве компромисса с оппозицией было завершено формирование Парламентского Собрания Союза России и Белоруссии. В Администрации Президента к этому органу отнеслись с презрением, считая его декоративной говорильней, не имеющей реального бюджета.Но коммунисты подошли к делу аппаратно грамотно. Российская делегация в союзном парламенте формировалась пропорционально фракциям Госдумы и Совета Федерации. Поскольку в Думе доминировала КПРФ, а в Совете Федерации сидели красные губернаторы, российская часть Парламентского Собрания оказалась оппозиционной Кремлю.Председателем Парламентского Собрания ожидаемо стал спикер Госдумы Геннадий Селезнев.
К октябрю 1996 года дочь президента Татьяна Дьяченко и глава ельцинского аппарата Валентин Юмашев осознали, что Коржаков ведет их в пропасть. Генерал изолировал Семью от управления финансовыми потоками, а олигархат во главе с Владимиром Гусинским (владевшим НТВ) был готов объявить Кремлю открытую информационную войну.После того как Ельцин в ноябре успешно перенес операцию на сердце и начал приходить в себя, Татьяна принесла ему убийственную аналитику. Вывод был один: без западных кредитов и доверия крупного капитала режим обанкротится к весне. В декабре 1996 года Ельцин подписал указ, который Коржаков до последнего пытался заблокировать на стадии канцелярии. Анатолий Чубайс был назначен Руководителем Администрации Президента РФ.В течение нескольких недель Чубайс прописал новые регламенты. Отныне ни один документ, ни один указ или распоряжение не могли лечь на стол Ельцину без визы Главы АП. Коржаков, привыкший заходить к президенту в любое время с собственными папками, внезапно обнаружил перед собой непроницаемую бюрократическую стену.В январе 1997 года Чубайс нанес генеральный удар. Опираясь на поддержку Семьи и Гусинского, он убедил Ельцина подписать Указ об оптимизации структур безопасности.
Служба безопасности президента (СБП), которая при Коржакове разрослась до масштабов параллельного правительства со своими аналитическими центрами и экономическими управлениями, была лишена статуса самостоятельного федерального ведомства. Ее грубо влили в состав Федеральной службы охраны (ФСО), подчинив директору ФСО Юрию Крапивину.Александр Коржаков сохранил формальную должность, но лишился права подписи финансовых документов,и эксклюзивного права первой ночи с документами, идущими к президенту. Его оттерли на обочину, оставив лишь функции главного телохранителя.Оскорбленный, лишенный реальных рычагов управления экономикой, Коржаков затаил глубокую обиду на Семью и либералов. .Россия вступала в 1997 год.

 

 

 

Бомба разорвалась

Олигарх убит.

Сгинул Березовский 

ОРТ молчит.

ОРТ молчит 

Рейтинг захромал.

Рейтинг захромал 

Кремль процесс сорвал.

 

Выборы сорвали

Буш покинул дом.

Буш покинул дом

В партии погром.

 

В партии погром

Доул снят с седла.

Победил Бьюкенен

Партия слегла.

 

Билл сидит в Овале,

Бурю переждя.

Александр Григорьич 

Сел на трон вождя.

 

Новый век наступит,

Старый не щадя,

 А все оттого, что в бомбу

Не пожалели гвоздя!

Изменено Saturday в 20:52 пользователем Росол

[Росол]

 

Метастазы террора

В августе девяносто шестого боевики вошли в Грозный, рассчитывая, что Москва дрогнет и пойдет на позорный мир. Когда я выдвинул ультиматум и дал мирным жителям сорок восемь часов на выход из города, многие думали, что это блеф. Что прилетит московский миротворец и остановит артиллерию. Миротворец не прилетел. Мы стерли их оборону в пыль. Мы вернули город.
(Из книги генерала К.Б. Пуликовского Живые и мертвые, 2021 г.)

В начале августа 1996 года отряды чеченских сепаратистов под командованием Аслана Масхадова и Шамиля Басаева провели операцию Джихад, внезапно войдя в Грозный и блокировав федеральные гарнизоны. Командующий Объединенной группировкой федеральных сил генерал Константин Пуликовский выдвинул боевикам ультиматум: сложить оружие или покинуть город в течение 48 часов. По истечении этого срока по Грозному будут нанесены удары из всех видов оружия.Александр Лебедь, занимавший пост Секретаря Совета Безопасности РФ, попытался вмешаться. Он прибыл на Кавказ, рассчитывая стать архитектором мира, но его полномочия были заблокированы прямым звонком из Кремля. Александр Иванович, — холодно передал Коржаков по спецсвязи, — ваше дело аналитика. Армия получила приказ на зачистку. Не мешайте военным работать. Лишенный реальных рычагов, Лебедь был вынужден вернуться в Москву.20 августа 1996 года срок ультиматума истек. План Пуликовского был приведен в исполнение.По Грозному, квартал за кварталом, начала работать тяжелая артиллерия, установки залпового огня и штурмовая авиация. Город превратился в сплошную зону огненного смерча. Федеральные войска не входили в застройку, чтобы не нести потери, а буквально сносили укрепленные районы сепаратистов дистанционными ударами.Понеся катастрофические потери под непрерывными бомбардировками, отряды Ичкерии были вынуждены бросить свои позиции. Пользуясь ночным временем и подземными коммуникациями, остатки боевиков с боями прорвались из пылающего Грозного и ушли в горы — в Веденский, Шатойский и Ножай-Юртовский районы.К началу сентября федеральные силы установили полный контроль над руинами чеченской столицы. На ОРТ Коржаков демонстрировал кадры водружения российского флага над разрушенным президентским дворцом. Генералы праздновали победу.
Выдавленные из городов и потерявшие возможность вести конвенциональные боевые действия, сепаратисты сменили тактику. .Лидеры боевиков (Басаев, Хаттаб, Радуев), загнанные в горные ущелья, окончательно отказались от политических методов борьбы в пользу тотального террора.
1997 год стал годом фугасов и засад. Колонны федеральных войск, снабжавшие гарнизоны, подрывались еженедельно. Дороги стали артериями смерти. Российская группировка, растянутая по блокпостам в постоянно враждебном окружении, несла тяжелые потери от снайперского огня и ночных рейдов.Другим последствием Плана Пуликовского стало перенесение войны на территорию остальной России.
Поняв, что победить российскую армию в горах невозможно, террористы решили ударить по болевым точкам общества. Начиная с весны 1997 года, масштабы диверсий начали выходить за пределы Северного Кавказа.Взрывы на железнодорожных вокзалах, подрывы пассажирских поездов на южных направлениях, захваты заложников в сопредельных регионах (Дагестан, Ставрополье) стали пугающей обыденностью. Чеченская кампания превратилась в черную дыру, беспрерывно засасывающую жизни солдат и миллиарды рублей из и без того скудного бюджета.

 

Зима девяносто шестого года была самым мрачным временем. У нас не было денег, чтобы платить врачам, у нас не было поддержки Запада, а в затылок нам тяжело дышали генералы и коммунисты. Дед лежал после операции. Нам нужно было чудо. Нам нужно было найти человека, который мог бы выйти к шахтерам, к МВФ, к олигархам — и очаровать их всех. Когда мы с Валей Юмашевым предложили Борису Николаевичу выдернуть из Нижнего Новгорода Немцова, мы думали, что покупаем себе полгода отсрочки. Мы не ожидали, что этот кучерявый парень за пару месяцев перевернет всю политическую доску и заставит страну снова поверить в реформы.
(Из книги А.Б. Чубайса Крест реформатора, 2008 г.)

К началу весны 1997 года правительство Виктора Черномырдина зашло в глухой тупик. Отмена президентских выборов 1996 года в пользу создания наднациональных органов Союзного государства вызвала на Западе шок. Международный валютный фонд (МВФ), Парижский и Лондонский клубы кредиторов заморозили программы финансирования. Бюджет, разрываемый расходами на изнурительную партизанскую войну в Чечне, затрещал по швам. Задолженность по зарплатам бюджетникам достигла критических масштабов.Анатолий Чубайс, сумевший переформатировать Администрацию Президента и выдавить Александра Коржакова с главных ролей, принес Ельцину радикальный план спасения. Старый, грузный аппаратчик Черномырдин больше не мог служить громоотводом. Кремлю требовалось молодое, демократическое лицо, способное разблокировать западные кредиты и перехватить народные симпатии у коммунистов.17 марта 1997 года Борис Ельцин подписал указ о назначении губернатора Нижегородской области Бориса Немцова Первым вице-премьером Правительства РФ. В его ведение отдали самый тяжелый, социальный блок, жилищно-коммунальное хозяйство и антимонопольную политику. Анатолий Чубайс также перешел в правительство в ранге Первого вице-премьера и министра финансов.В Москве появился тандем младореформаторов.
То, что произошло в следующие несколько недель, социологи из ВЦИОМ и ФОМ позже назовут нижегородской аномалией.Он начал с популистских шагов, которые сделали его народным героем.
1 апреля 1997 года по инициативе Немцова Ельцин подписал указ о запрете закупки импортных автомобилей для чиновников. Вся правительственная номенклатура, привыкшая к бронированным Мерседесам и Ауди, со скрежетом зубовным была вынуждена пересаживаться на отечественные Волги. Телевидение (и коржаковское ОРТ, еще не успевшее сориентироваться, и гусинское НТВ, которое пока поддерживало младореформаторов) с упоением крутило сюжеты, как тучные министры пытаются втиснуться в салоны газовской продукции.Вслед за этим Немцов продавил указ об обязательном декларировании доходов и имущества высших государственных служащих.
Но главным его триумфом стала атака на естественные монополии. Впервые в новейшей истории России государственный чиновник публично бросил вызов всесильному Рему Вяхиреву (главе Газпрома) и руководству РАО ЕЭС. Немцов заставил газового монополиста подписать соглашение о реструктуризации гигантских долгов перед бюджетом, буквально выдавив из компании живые деньги на погашение пенсионных задолженностей. В глазах простых людей он предстал человеком во власти, способным заставить богатых платить.К середине апреля 1997 года рейтинг доверия Бориса Немцова взлетел до беспрецедентных 38-42%. Рейтинг самого Ельцина в этот момент болтался на уровне 5%, а Геннадия Зюганова — около 25%. Популярность молодого реформатора стала главным аргументом Кремля на внешней арене.
В конце апреля Борис Немцов и Анатолий Чубайс вылетели в Вашингтон на встречу с руководством МВФ и Всемирного банка. Директор-распорядитель МВФ Мишель Камдессю, до этого категорически отказывавшийся кредитовать ельцинский режим из-за отложенных выборов, оказался под впечатлением.Немцов, блестяще владеющий английским, обрисовал западным партнерам четкую перспективу:
— Господа, отмена выборов девяносто шестого года была тяжелой, но вынужденной мерой ради сохранения стабильности. Но сейчас мы возвращаемся на демократический трек. Летом девяносто восьмого года выборы состоятся. Если вы сейчас оставите Россию без финансовой поддержки, мы не сможем выплатить долги населению. Страна рухнет в руки радикалов, и ядерный арсенал окажется у коммунистов или генералов-опричников. Мы гарантируем структурные реформы и прозрачную приватизацию.Вашингтон дрогнул. Роль сыграла и харизма Немцова, которого американская пресса тут же окрестила российским Кеннеди и будущим демократическим президентом России. МВФ разморозил расширенную программу кредитования (EFF). Первый транш в размере 700 миллионов долларов поступил на счета ЦБ РФ уже в начале мая. Россия успешно разместила еврооблигации. Деньги пошли на экстренное погашение задолженностей перед шахтерами и учителями. Инфляция пошла на спад. В стране запахло экономическим ростом.Виктор Черномырдин, формальный глава правительства, оказался в невыносимом положении. На фоне молодого, энергичного Немцова старый премьер выглядел символом застоя, косноязычным реликтом советской эпохи.Ельцин, чье политическое чутье обострилось после болезни, понял: чтобы гарантировать безопасность Семье на выборах 1998 года, Черномырдина нужно убирать немедленно. Партии власти нужен был мотор, способный раздавить коммунистов популярностью.22 мая 1997 года Ельцин вызвал Черномырдина в Барвиху. Разговор был коротким.
— Виктор Степанович, вы сделали много... для России. Но сейчас нужно... другое ускорение. Я подписываю указ о вашей отставке.В тот же день в Государственную Думу было внесено представление Президента: на пост Председателя Правительства Российской Федерации предлагалась кандидатура Бориса Ефимовича Немцова.

Левая оппозиция оказалась в кризисе
С идеологической точки зрения, коммунисты Геннадия Зюганова ненавидели Немцова как ставленника МВФ и соратника Чубайса. Лидеры КПРФ прекрасно понимали: если Немцов возглавит правительство и экономика реально пойдет вверх за счет западных кредитов, шансы Зюганова выиграть президентские выборы 1998 года сведутся к нулю.Первоначальный план левой фракции (контролировавшей вместе с союзниками большинство в парламенте) заключался в том, чтобы трижды провалить кандидатуру Немцова.Но здесь сработала нижегородская аномалия.
Когда в начале июня Борис Немцов прибыл в Государственную Думу для консультаций с фракциями, он привез с собой папки с результатами соцопросов и жесткими ультиматумами.
В кулуарной беседе со спикером Селезневым и Геннадием Зюгановым молодой кандидат в премьеры выложил карты на стол:
— Геннадий Андреевич, вы можете проголосовать против меня. Вы можете проголосовать против меня трижды и спровоцировать роспуск Думы. Но посмотрите на рейтинги. Меня поддерживает 40% населения. Я заставил министров пересесть на Волги и выбил деньги из Газпрома для пенсионеров. Если вы меня прокатите, народ решит, что коммунисты защищают олигархов и зажравшихся бюрократов. Вы потеряете лицо перед своим же ядерным электоратом. Кроме того, губернаторы из Совета Федерации стоят за меня стеной — я пообещал им прямые трансферты из кредитов МВФ.Зюганов колебался. Партийная номенклатура КПРФ категорически не хотела терять свои теплые думские кресла, спецпайки и мигалки из-за роспуска парламента. К тому же, расчетливые аппаратчики Компартии надеялись, что Немцов, став премьером, быстро сгорит на реальной экономике и растеряет свой рейтинг к зиме.11 июня 1997 года состоялось пленарное заседание Государственной Думы. Голосование было напряженным. Жириновский (ЛДПР) и Яблоко Явлинского поддержали Немцова. Фракция КПРФ формально проголосовала против, но ровно столько депутатов-левых и аграриев внезапно воздержались или не пришли на заседание, чтобы кандидатура прошла с первого раза.С 250 голосами За Борис Немцов был утвержден в должности Председателя Правительства Российской Федерации.
Это был пик его политической карьеры и величайший триумф ельцинской Администрации. Лето 1997 года началось с небывалого оптимизма. Казна пополнялась, долги гасились, а на горизонте маячила предсказуемая, электорально чистая передача власти молодому демократу в 1998 году.Ни Немцов, улыбающийся фотокамерам на пороге Белого дома, ни Чубайс, удовлетворенно курящий в своем кремлевском кабинете, еще не знали, что жить этому политическому чуду осталось всего несколько месяцев. Что в тени уже готовится к приватизации телекоммуникационный гигант Связьинвест, и что обиженный крупный капитал в лице Владимира Гусинского вскоре развяжет медийную войну, которая сожжет рейтинг Немцова дотла, оставив страну один на один с пустой казной, обозленными генералами и хитрым наблюдателем из Минска.

 

Борис Ефимович искренне верил, что любую войну можно остановить, если правильно посчитать смету и предложить выгодный контракт.
(Из мемуаров генерала А.С. Куликова.)

Став первым вице-премьером (а затем и главой Правительства), Борис Немцов столкнулся с суровой реальностью: никакие структурные реформы невозможны, пока страна ведет полномасштабную войну. Содержание стотысячной Объединенной группировки войск на Северном Кавказе, восстановление разрушенной инфраструктуры и выплаты компенсаций сжигали до четверти реальных доходов бюджета.Более того, война оставалась крайне непопулярной в обществе. Немцов, еще будучи губернатором, собрал миллион подписей за прекращение боевых действий, и этот антивоенный капитал был важнейшей частью его феноменального рейтинга в 40%. Чтобы закрепить статус Преемника и успокоить западных инвесторов, Немцов убедил Ельцина дать старт новому мирному процессу.Но политическая диспозиция весной 1997 года кардинально отличалась от реальной истории. В августе 1996-го боевики не смогли удержать Грозный — План Пуликовского превратил их позиции в пыль, заставив отступить в горы. Федеральные войска жестко контролировали столицу, равнинные районы и стратегические трассы. Ни о каком позорном полном выводе войск (как в реальном Хасавюрте) не могло быть и речи — армия, Коржаков и министр внутренних дел Куликов категорически блокировали этот сценарий.
План Немцова предполагал экономическое удушение сепаратизма через подкуп лояльности. В мае 1997 года в станице Слепцовской (Ингушетия) прошли переговоры между правительственной делегацией РФ и Асланом Масхадовым.Масхадов находился в отчаянном положении. Загнанные в горы отряды страдали от нехватки медикаментов и боеприпасов. Без громкой военной победы его авторитет среди радикальных полевых командиров (Басаева, Хаттаба) стремительно падал. Ему нужна была передышка.Немцов предложил формулу Отложенный статус в обмен на демилитаризацию.
Чечне обещали широчайшую экономическую автономию (по модели Татарстана), собственную милицию из числа умеренных сепаратистов и гигантские транши из федерального бюджета на восстановление Грозного.
Но взамен Москва выставляла жесткие условия: чеченские отряды сдают тяжелое вооружение, а российские войска остаются на территории республики в местах постоянной дислокации (на базах в Ханкале, аэропорту Северный и вокруг ключевых узлов) на неопределенный срок.Не имея сил выбить федералов, Масхадов скрепя сердце подписал соглашение о прекращении огня.

На короткое время казалось, что магия Немцова сработала и здесь. На ОРТ и НТВ крутили кадры рукопожатий. Артиллерийская канонада стихла. Правительство торжественно перевело в Грозный первый транш восстановительных денег (которые предсказуемо растворились в карманах местных подрядчиков и коррумпированных московских чиновников).Западные рынки отреагировали на перемирие взрывным ростом доверия. Именно на фоне этого затишья Немцов триумфально утвердился в кресле премьер-министра.Но этот мир был иллюзией. Радикальное крыло Ичкерии восприняло соглашения не как передышку, а как предательство и капитуляцию Масхадова. Шамиль Басаев, контролировавший горный Веденский район, открыто заявил: Пока сапог русского солдата стоит на нашей земле, мирный договор не стоит и бумаги, на которой написан.Коллапс мирной инициативы совпал по времени с началом Банкирской войны (аукцион по Связьинвесту), что сделало удар по Немцову фатальным.В начале августа 1997 года крупная колонна 205-й отдельной мотострелковой бригады, перевозившая продовольствие и стройматериалы в рамках мирного соглашения, попала в тщательно спланированную засаду Хаттаба в Аргунском ущелье. Боевики использовали управляемые фугасы и перекрестный огонь из гранатометов. Колонна была сожжена дотла, погибло более сорока российских военнослужащих. Через три дня террористы подорвали вокзал в Пятигорске.Это была публичная пощечина правительству Немцова.
Генералы, только и ждавшие повода, немедленно сорвали стоп-кран. Без согласования с либеральным премьером, по прямому приказу из забаррикадированной Администрации (где Коржаков подогревал гнев больного Ельцина), российская авиация начала массированные ковровые бомбардировки горных баз Басаева. Артиллерия вновь ударила по предгорьям.Масхадов заявил о выходе из переговоров.
Крушение мирного процесса стало катастрофой для Бориса Немцова.Провал на Кавказе, помноженный на информационную войну Гусинского и обрушение мировых цен на нефть, уничтожил рейтинг Преемника к ноябрю 1997 года. Оставшись один на один с пустеющим бюджетом и продолжающейся войной, Ельцин впал в панику, что привело его к роковому январскому указу об отмене выборов 1998 года.

 

На следующей неделе немцов свалит Михалков получит бетонные "котлы" Невзоров чудо божье. Ну а Скрытая угроза выйдет в свет

Изменено Sunday в 11:33 пользователем Росол

[Росол]

Ваши ставки кстати, сколько тут будет частей матрицы?

[Число пи]

частей матрицы?

В смысле?