Беловежская табия

[Число пи]

И никто так и не спросил про канцлера Лафонтена

Ну, я обратил внимание, но решил, что это где-то в тексте мелькало, а я забыл, а искать было лень. 

[Дарт Аньян]

И никто так и не спросил про канцлера Лафонтена

Значит, ждём главу про Германию? Где будет расписана тамошняя развилка?

[Росол]

главу про Германию? Где будет расписана тамошняя развилка

Конечно.

Все как я и люблю развилка на микро уровне.

Вот еще худой спойлер)

[Дарт Аньян]

Вот еще худой спойлер

Но ведь... мультик про Алладина вышел в 1992 г. — за два года до развилки! Почему же тогда Жасмин не «взлетит»?! 

[Росол]

мультик про Алладина вышел в 1992 г. — за два года до развилки! Почему же тогда Жасмин не «взлетит»?! 

А почему атлантида затерянный мир не взлетел? Хотя там был и мерч и персонаж диснейленда и продолжение. Но канонической принцессой Кида не является.

[Росол]

Я  вот это имею ввиду, а не то что ее вообще не будет. Канонический список будет другим.

[Дарт Аньян]

А почему атлантида затерянный мир не взлетел?

Ну... Просто на момент здешней развилки «Алладин» УЖЕ взлетел. Это однозначный хит, который к моменту развилки многократно окупил себя, и ничто не может поколебать его хитовость. Конечно, там есть куда более культовый персонаж (Джинни), но я лично не вижу таких особо весомых причин, чтобы Жасмин выкинули из диснеевского канона.

 

Кроме политических.

 

Но я лично не могу найти и политических причин, которые сыграли бы против мультика так, чтобы Жасмин выкинули из диснеевского канона.

 

Единственная (условная) связь мультика с политическими дрязгами, которая мне известна — это момент из РИ, когда в ряде ближневосточных стран «Алладином» возмутились, восприняв мультик как «клюкву».

 

А что касается «Атлантиды», то это неудачное сравнение — со знанием дела говорю!  «Атлантида» вышла в начале 2000-х — аккурат в период глубокого кризиса «классической» рисованной анимации в Голливуде, когда любой рисованый мультик (вроде «Планеты сокровищ» той же) с треском проваливался в прокате, будучи раздавленным 3D-мультфильмами («пиксаровская» продукция, «Шрэк» и т.д.). «Атлантида» это органичная часть того кризиса.

 

А «Алладин» — это признанная классика диснеевского Ренессанса 1990-х. И таковой признанной классикой «Алладин» стал ещё до развилки этого таймлайна.

 

Так что между «Алладином» и «Атлантидой» две большие разницы.

 

Оттого и удивлён поворотом с Жасмин 

[Росол]

о я лично не могу найти и политических причин, к

Феминизм коллега.Феминизм

[Росол]

это неудачное сравнение — со знанием дела говорю!  «Атлантида» вышла в начале 2000-х — аккурат в период глубокого кризиса «классической» рисованной анимации в Голливуде, когда любой рисованый мультик (вроде «Планеты сокровищ» той же) с треском проваливался в прокате, будучи

Там не только это было причиной кризиса.Большую роль сыграл маркетинговый понос с сиквелами на дисках

[Росол]

Ганноверский снегопад

 Герхарду Шрёдеру не хватило всего полутора процентов, чтобы стать кандидатом в канцлеры. Около двухсот тысяч бюргеров просто остались дома пить шнапс, испугавшись бурана. В тот день снежный циклон Герта сделал для крушения мирового неолиберализма больше, чем все левые интеллектуалы вместе взятые.
(Из мемуаров Йошки Фишера Красные и Зеленые», 2005 г.)

К началу 1998 года политический ландшафт Германии напоминал застоявшееся болото. Шестнадцать лет правления Гельмута Коля (ХДС/ХСС) превратили его из канцлера объединения в символ экономической стагнации, рекордной безработицы и национальной усталости. Немцы страстно желали перемен. Любых. Коль, по меткому выражению журналистов, осенью проиграл бы выборы даже фонарному столбу.Вопрос заключался лишь в том, кто именно от Социал-демократической партии Германии (СДПГ) нанесет Патриарху последний удар.
В руководстве СДПГ схлестнулись две полярные фигуры.
С одной стороны — Герхард Шрёдер, премьер-министр Нижней Саксонии, прагматик, друг крупного бизнеса и сторонник третьего пути (смягченного капитализма в стиле Тони Блэра).
С другой стороны — председатель партии Оскар Лафонтен по прозвищу Красный Оскар. Убежденный левый традиционалист, противник глобализации, критик НАТО и сторонник  кейнсианства.По уставу партии право идти в канцлеры принадлежало Лафонтену как председателю. Но Шрёдер был невероятно популярен у центристского электората. В январе 1998 года на закрытом заседании президиума СДПГ была заключена джентльменская, сделка: Шрёдер идет в канцлеры только в том случае, если на региональных выборах в своей родной Нижней Саксонии 1 марта он превзойдет свой прошлый результат (44,3%).
— Если получишь хотя бы на десятую долю процента меньше, Герхард, — сказал Лафонтен, глядя ему в глаза, — партию на федеральные выборы поведу я.
Шрёдер уверенно пожал протянутую руку. Его рейтинги в регионе стабильно держались на уровне 47%.
Утром 1 марта 1998 года на северную Германию обрушился  атлантический циклон. На Ганновер, Брауншвейг и Оснабрюк обрушились снегопады. Скорость ледяного ветра достигала 25 метров в секунду. Дороги замело, транспортное сообщение было парализовано, полиция рекомендовала гражданам не покидать дома без крайней необходимостиДля региональных выборов, где результат критически зависит от мобилизации лояльного избирателя, это стало приговором. Пожилые немцы, студенты и жители пригородов — ядерный электорат СДПГ — предпочли остаться в тепле. Явка рухнула с ожидаемых 73% до 68%.Вечером Герхард Шрёдер,стоял в своем штабе в Ганновере и смотрел на табло телевизора.
Итоговый результат СДПГ в Нижней Саксонии: 42,8%.
Ему не хватило жалких полутора процентов. Потеряв почти двести тысяч голосов из-за метели, Шрёдер выиграл региональные выборы, но проиграл борьбу за Берлин.В полночь в штаб-квартире СДПГ в Бонне Оскар Лафонтен вышел к журналистам.
— Герхард показал достойный результат в тяжелых погодных условиях, — с безупречной политической улыбкой произнес председатель партии. — Но, согласно нашим договоренностям, настало время партии объединиться вокруг своего лидера. Я официально объявляю о выдвижении своей кандидатуры на пост Федерального канцлера Германии.Избирательная кампания Лафонтена летом 1998 года стала шоком для финансового истеблишмента.
Его риторика была блестящей и безжалостной: он требовал резко повысить налоги на транснациональные компании, жестко регулировать финансовые рынки, вернуть власть профсоюзам и отказаться от слепого следования в фарватере американской внешней политики. Лафонтен открыто критиковал расширение НАТО на Восток и бомбардировки суверенных государств.

Руководители Бундесбанка и немецкий крупный бизнес были в ужасе, но электорат СДПГ ликовал. На фоне рушащихся азиатских и российских рынков (дефолт в РФ произошел в мае), идеи государственного дирижизма внезапно обрели притягательность. Капитализм казался нестабильным и опасным.

Гельмут Коль, тяжело дышащий, уставший патриарх, пытался пугать избирателей левацкой угрозой Лафонтена, но его никто не слушал.27 сентября 1998 года состоялись выборы в Бундестаг. Оскар Лафонтен привел Социал-демократическую партию к сокрушительной победе, набрав 41,5% голосов (ХДС/ХСС Коля рухнули до 34%).Сформировал Красно-зеленую коалицию с партией Зеленых. Лидер Зеленых Йошка Фишер получил портфель министра иностранных дел, но Лафонтен сразу дал понять: внешняя политика Германии больше не пишется в Вашингтоне. Сам же канцлер сосредоточил в своих руках власть над макроэкономикой, начав демонтаж неолиберального наследия Коля.К концу 1998 года политическая карта Европы изменилась до неузнаваемости. Трансатлантический, либеральный консенсус 90-х был уничтожен.В  январе 1999 года Лафонтен, Сеген и Лукашенко  встретились на неформальном саммите в Берлине.На континенте начала формироваться политическая ось Париж—Берлин—Москва, объединенная не идеологией, а общим, непреодолимым желанием взять судьбу страны в свои руки.

 

Войны канонов

Джордж Лукас, утомленный колоссальным давлением студий и нервозностью мировых финансовых рынков, передал режиссерское кресло Эпизода I своему лучшему другу, Спилбергу. Производственный бюджет вырос со 100 до 125 миллионов долларов из-за масштабных пересъемок и отказа от части цифровых декораций в пользу натурных съемок. Стивен Спилберг пришел на площадку со своим видением. Он оставил Лукасу глобальную политическую архитектуру сюжета, но  вычистил сценарий, сфокусировав оптику на шекспировской трагедии гордыни.

 

(Из книги Майкла Камински Тайная история Звёздных войн, 2007 г.)

 

19 мая 1999 года в мировой прокат вышла картина Звездные войны. Эпизод I: Скрытая угроза. Фильм поразил зрителей балансом между новейшими компьютерными технологиями и живой, осязаемой человеческой драмой.

Центральной осью сюжета стал Оби-Ван Кеноби в исполнении Юэна Макгрегора, получившего за эту роль свой первый гонорар категории А— 3,5 миллиона долларов. Спилберг сделал его  полноценным, опытным и дерзким рыцарем-джедаем. 

Из книги М. Камински Тайная история Звёздных войн
Спилберг сразу поставил Лукасу условие: Джордж, я сниму это, но мы должны выкинуть половину заседаний Сената и сфокусироваться на магии. Мне не нужен лишний наставник. Кто такой Квай-Гон Джинн? Зачем нам третий лишний? Пусть Оби-Ван будет полноценным рыцарем-джедаем. Пусть он сам летит на Набу, спасает Королеву Амидалу, сам терпит крушение на Татуине и сам находит Энакина. Представь эту драму: молодой, самоуверенный рыцарь берет на себя ответственность за мальчика, и эта самонадеянность в итоге приводит к рождению Дарта Вейдера. Лукас долго сопротивлялся, но в конце концов Спилберг взял верх.

Именно Оби-Ван в одиночку отправляется на Набу, именно он принимает рискованное решение прорываться сквозь блокаду и терпит крушение на пустынном Татуине. Хронометраж фильма составил 131 минуту, из которых политическим дебатам в Сенате было отведено всего 8 минут (против изначально запланированных Лукасом двадцати).

Оби-Ван сам находит Энакина Скайуокера. Он видит потенциал мальчика и, движимый самоуверенностью, решает бросить вызов Совету.

Интересным решением стал отказ от полностью компьютерного второстепенного героя. Роль инопланетного изгнанника Джа-Джа Бинкса исполнил Майкл Джексон.

Студия 20th Century Fox изначально была в ужасе от этой идеи, опасаясь, что гонорар поп-короля раздует бюджет до небес. Но Джексон согласился работать за профсоюзный минимум и процент от сборов. Стэн Уинстон создал сложный пластический грим — на его наложение ежедневно уходило по 4 часа. Его Джа-Джа оказался трагикомичным бродягой. Когда в битве за Набу Бинкс уклонялся от бластерных выстрелов, его движения напоминали причудливую инопланетную вариацию лунной походки.

На 72-й церемонии вручения премии Оскар Стэн Уинстон заслуженно забрал статуэтку за Лучший грим.

Но самым обсуждаемым кастинговым триумфом стало появление магистра Мейса Винду.

Спилберг увидел в Шакуре идеального главу Высшего Совета Джедаев. Винду в его исполнении стал персонажем, излучающим спрессованную угрозу. Тупак играл его как уличного пророка, получившего абсолютную власть. 

Шакур лично попросил создателей сделать цвет его светового меча оранжевым. Этот клинок стал самым продаваемым атрибутом франшизы: к концу 1999 года игрушечная корпорация Hasbro продала более 4 миллионов таких мечей по всему миру, обогнав по продажам классические синие и зеленые.

В первый же уик-энд Скрытая угроза собрала в прокате США рекордные 74,5 миллиона долларов. Несмотря на ворчание консервативных кинокритиков (в частности, обозреватель The New York Times назвал игру Шакура слишком агрессивной и приземленной для мистического ордена), агрегаторы рецензий зафиксировали уверенные 82% положительных отзывов.

Фильм разорвал мировой прокат. Динамичная режиссура Спилберга спасла ленту от стерильности. К сентябрю 1999 года Эпизод I преодолел историческую отметку: его мировые сборы составили 1 миллиард 42 миллиона долларов. Картина стала вторым самым кассовым фильмом в истории кинематографа, уступив лишь Титанику Джеймса Кэмерона.

 

 

[Число пи]

Кроме политических.

Вот именно. Вспоминаем ТЛ и отношение в нëм к мусульманам. Хотя, ИМХО, это натянуто. Детям на политоту пофиг, а взрослые не настолько зомбированы СМИ, чтобы абстрактный мультик, который вышел ещё до этого, начать ассоциировать. 

Войны канонов

ННЕЕЕЕЕЕЕЕЕЕТ!!!!

Вас теперь не спасëт даже "Матрица".

[Росол]

ННЕЕЕЕЕЕЕЕЕЕТ!!!! Вас теперь не спасëт даже "Матрица

А как дальше будет веселее. Готовьтесь к Аватару

[Число пи]

Готовьтесь к Аватару

Где вешающийся смайлик? 

[Росол]

вешающийся смайлик? 

А ведь еще дисней впереди

Голова ведьмы поворачивается назад gif

[Росол]

Иллюзия свободы

 

Они одели нас в черную кожу и заставили носить узкие очки. Они заставили нас сомневаться в реальности.
(Из колонки кинокритика Питера Трэверса, журнал Rolling Stone, 1999 г.)

Проект братьев Вачовски был утвержден руководством студии Warner Bros. с производственным бюджетом в 65 миллионов долларов. Значительная часть этих средств (около 20 миллионов) была изначально зарезервирована на визуальные эффекты и постановку трюков.

Привлечение Уилла Смита на главную роль потребовало пересмотра финансовой модели. В 1998 году стандартный гонорар Смита составлял 14 миллионов долларов за фильм. Чтобы не выходить за рамки бюджета, актер согласился на базовую ставку в 10 миллионов долларов плюс 10% от кассовых сборов. Роль Тринити исполнила его супруга, Джада Пинкетт-Смит, чей гонорар составил 1,5 миллиона долларов.

Подготовка к съемкам заняла четыре месяца. Актерский состав ежедневно проходил многочасовые тренировки под руководством гонконгского хореографа Юэня Хэпина. Для создания знаменитого эффекта Bullet Time (замедление времени при облете камеры) техническая команда сконструировала установку стоимостью 750 000 долларов, состоящую из 120 зеркальных фотокамер и двух кинокамер, синхронизированных через компьютер. Всего в фильме было использовано 412 кадров со сложной компьютерной графикой (CGI).
Премьера Матрицы 31 марта 1999 года разорвала мировой прокат. Братья Вачовски, получив солидный бюджет от студии Warner Bros., создали визуальный и философский шедевр, который навсегда изменил кинематограф.

Центральной осью фильма стал Томас Андерсон по прозвищу Нео в исполнении Уилла Смита. Выбор Смита (на тот момент звезды блокбастеров) казался рискованным, но он сыграл свою лучшую драматическую роль.  Смит наделил героя саркастичностью и отстраненностью эдакого нуарного киберпанк-детектива. Он искал Матрицу  потому, что его раздражали нестыковки в коде реальности.Химия на экране была неплохой, ведь роль Тринити — старшего офицера корабля Навуходоносор и проводника Нео в реальный мир — исполнила Джада Пинкетт-Смит, жена Уилла. Их диалоги были лишены наигранного пафоса; это было жесткое, напряженное партнерство двух профессионалов, которое постепенно перерастало в глубокое чувство.

Но главное что понравилось зрителям стала знаменитая сцена пробуждения, где Морфеус объясняет Нео истинное устройство мира.
Морфеус, показывая Нео бесконечные поля инкубаторов, произносил монолог, вошедший в анналы научной фантастики:
— Машинам не нужно наше тепло, Нео. Термоядерный синтез решил их энергетические проблемы сотни лет назад. Им нужен наш разум. Человеческий мозг — это самый совершенный биологический квантовый процессор во Вселенной. Ни один кремниевый чип не способен на такие параллельные вычисления. Машины объединили миллиарды спящих людей в единую сеть. Мы для них — гигантский распределенный суперкомпьютер. А Матрица — это просто графический интерфейс, операционная система, написанная ими, чтобы занять наше сознание, пока наши мозги обрабатывают их данные.

В фильме приводились конкретные технические обоснования: человеческий мозг содержит около 86 миллиардов нейронов. Машины, по сюжету, объединили 6 миллиардов спящих людей в единую сеть (аналог технологии грид-вычислений). Суммарная мощность этого биологического суперкомпьютера оценивалась в сценарии в зеттафлопсы (миллиарды терафлопс), что делало людей незаменимым аппаратным обеспечением для функционирования Искусственного Интеллекта. Матрица выступала в роли фонового процесса, загружающего сознание на 10%, чтобы остальные 90% ресурсов мозга могли обрабатывать системные данные машин.

Антагонист фильма тоже разрушал клише. Роль Агента Смита — программы-чистильщика, ненавидящей человечество — блестяще исполнил французский актер Жан Рено чей гонорар составил 3 миллиона долларов..Рено играл программу с аристократичной й усталостью от своей работы. В нем чувствовалась пластика Леона-киллераь. Сцена допроса Морфеуса, где Жан Рено с тихим,  акцентом рассуждал о том, что человечество — это вирус, стала одной из цитируемых в кино.

Еще одной находкой Вачовски стал персонаж по имени Свитч (Switch). Фильм показал невероятно тактический подход повстанцев к погружению в симуляцию.
В реальном мире, на борту корабля Навуходоносор, Свитч был суровым, бритоголовым мужчиной. Но при загрузке в Матрицу его цифровое остаточное воплощение (DSI) принимало облик эффектной женщины-блондинки.

В одной из сцен Свитч буднично объяснял этот феномен удивленному Нео:
— Это цифровой камуфляж, новичок. Агенты ищут совпадения биометрии по старым базам данных. Если ты меняешь гендерный маркер при загрузке, их поисковым алгоритмам сложнее взять твой след. Идеальная конспирация для оперативной работы в толпе.
Фильм стал библией наступающего миллениума. Длинные кожаные плащи, телефоны Nokia-бананы и сарказм Уилла Смита вошли в моду на всех континентах.

Фильм вышел в прокат 31 марта 1999 года в 2 704 кинотеатрах США. Наличие Уилла Смита на постере обеспечило картине высокий старт: за первый уик-энд сборы составили 38,5 миллиона долларов.К концу 1999 года общая мировая касса картины достигла 485 миллионов долларов (из них 180 миллионов в США и 305 миллионов на международных рынках), что сделало проект одним из самых рентабельных релизов Warner Bros. в десятилетии. Уилл Смит, благодаря проценту от сборов, заработал на проекте около 35 миллионов долларов.Кроме кассовых сборов, Матрица стала драйвером нового формата домашних носителей. Фильм стал первым DVD-изданием в истории индустрии, продажи которого превысили отметку в 3 миллиона копий, принеся студии дополнительные 60 миллионов долларов чистой прибыли только за первый год продаж на физических носителях.

 

[Vasilisk]

Боюсь представить, что в этой реальности наснимает Тимур Бекмамбетов.

[Росол]

Во всяком случае фильм воры и проститутки выйдет прекрасным

А вот Никите сергееичу и крыжовникову будет не очень

[Дарт Аньян]

Проект братьев Вачовски

Так-так, "Матрица", значит, снята с актёрским составом, который был запланирован режиссёрами изначально, до вмешательства обстоятельств? 

 

Морфеус

Кстати, а кто Морфеуса сыграл? Рассел Кроу?

 

Ну, и раз уж пошло дело с тем, что режиссёры задействуют тех актёров, которых хотели, а не тех, кого могли, тогда у нас получится так, что во "Властелине Колец" Арагорна сыграет Дэниел Дэй-Льюис, а Гэндальфа - Шон Коннери 

[Число пи]

ААААААААААААААААААААААААААА!!!!!!!!!!!!!!!! 

ЗА ЧТО?! ЗААЧЕЕЕМ?!!! ЗАЧЕМ, Я СПРАШИВАЮ? Как недоучащийся на программиста, я спрашиваю-зачем трогать то, что работает? Тем более работает прекрасно. 

Антагонист фильма тоже разрушал клише. Роль Агента Смита — программы-чистильщика, ненавидящей человечество — блестяще исполнил французский актер Жан Рено

Это хуже всего остального, вместе взятого. 

[Росол]

зачем трогать то, что работает? Тем более работает прекрасно

https://youtube.com/shorts/bN3zh1bY52o

Затем чтобы история была не одним позитивом а зеброй.

Где-то лучше Где-то хуже

[Росол]

Радуйтесь что я WOW не отменил.

Хотя там есть развилка, и не одна.

 

[Число пи]

Радуйтесь что я WOW не отменил.

Та мне вообще по барабану. Настолько, что я в поисковик зашëл, чтобы припомнить, что это.

https://youtube.com/shorts/bN3zh1bY52o

И как назло-я ужe лëг, рядом со мной котик, и т.д.

[Росол]

назло-я ужe лëг, рядом со мной котик

На что и был расчёт.

Ну, и раз уж пошло дело с тем, что режиссёры задействуют тех актёров, которых хотели, а не тех, кого могли, тогда у нас получится так, что во "Властелине Колец"

Частично.

Интереснее всего конечно будет с Гарри Поттером.

представить, что в этой реальности наснимает Тимур Бекмамбетов.

Могу проспойлерить, Коллега Kifa будет в восторге. И Станкович конечно

[Число пи]

Интереснее всего конечно будет с Гарри Поттером.

Я сейчас на Фикбук наведаюсь, это в понятно каком фд покажу, и мы вас найдëм... 

[Росол]

Крепость Пятой республики

Когда в мае девяносто шестого мы отменили закон Помпиду-Жискара, Лондон и Нью-Йорк объявили нам финансовую войну. Англосаксонская пресса писала, что Сеген строит советскую Францию, а франк рухнет в бездну гиперинфляции. Но они забыли, что именно этот жесткий государственный дирижизм в свое время позволил де Голлю вытащить страну из руин после Второй мировой. Мы просто вернули государству его суверенное право чеканить собственную монету и управлять своими заводами..
(Из мемуаров Анри Гено Республика против Империи, Париж, 2025 г.)

Первый же месяц правления Филиппа Сегена ознаменовался разрывом с финансовой системой Запада. Главным ударом новой власти стала отмена знаменитого Закона 1973 года (известного как закон Помпиду-Жискара).Этот закон в свое время запретил Банку Франции кредитовать государство напрямую под нулевой процент, обязав правительство занимать деньги на открытом рынке у частных коммерческих банков под проценты. Для еврооптимистов это был краеугольный камень интеграции в глобальные рынки. Для голлистов Сегена — акт национального предательства, превративший страну в должника международных ростовщиков.Указом Президента Банк Франции был лишен навязанной ему Брюсселем независимости и возвращен под прямой, жесткий контроль Министерства финансов. Государство вновь получило право беспроцентно кредитовать свои инфраструктурные проекты напрямую из эмиссионного центра. В штаб-квартире Евроцентробанка во Франкфурте это решение вызвало панику: Франция фактически вышла из механизма подготовки к введению евро.Государственный министр национальной экономики Анри Гено немедленно приступил к демонтажу неолиберального наследия 1980-х и 90-х годов. Запланированная предыдущим правительством масштабная распродажа государственных активов была остановлена.Телекоммуникационный гигант France Télécom и национальный авиаперевозчик Air France были сняты с торгов и остались государственными монополиями. Энергетический сектор (EDF/GDF) получил государственные субсидии на модернизацию атомных электростанций, окончательно закрепив за Францией статус независимой энергетической державы. Автомобильный концерн Renault, который правительство Жюппе готовило к передаче в частные руки, остался под контролем нации, получив от Минфина нулевые кредиты на разработку новых моделей.
Действия Сегена и Гено предсказуемо вызвали панику на биржах. Крупный бизнес и транснациональные корпорации начали экстренный вывод капиталов из Франции в Швейцарию, Лондон и Люксембург. Курс франка зашатался.Но премьер-министр Жан-Пьер Шевенман был готов к этому сценарию. Вспомнив жесткие методы эпохи де Голля 1960-х годов, Шевенман ввел контроль за движением капитала.Либеральная пресса кричала о нарушении базовых свобод Евросоюза, но правительство Народно-республиканской партии это не волновало. Отток средств был остановлен силовым путем, а внутренняя ликвидность перенаправлена на нужды реиндустриализации.Политическое выживание новой Республики полностью зависело от лояльности профсоюзов, которые зимой 1995 года снесли кабинет Жюппе. Сеген выполнил свои предвыборные обещания с педантичностью.План Жюппе был официально денонсирован и выброшен в мусорную корзину. Возраст выхода на пенсию остался неизменным (60 лет). Знаменитые специальные режимы (régimes spéciaux) для госслужащих и железнодорожников (SNCF), позволявшие выходить на пенсию еще раньше и с сохранением льгот, были защищены Конституцией как неотъемлемое социальное завоевание Французской Республики.Министр труда Франсуа Фийон заключил с крупнейшим профсоюзом CGT долгосрочный пакт. Рабочие получили гарантии занятости и индексации зарплат, а взамен обязались не устраивать политических стачек. Однако если в экономике дирижизм Сегена работал слаженно, то в социальной сфере правительство столкнулось с тяжелейшими вызовами.Министр внутренних дел Шарль Паскуа и министр образования Макс Галло развернули жесткую кампанию против коммунотаризма — образования этнических и религиозных анклавов. Паскуа бросил усиленные отряды CRS на зачистку криминализованных иммигрантских пригородов (banlieues). Была провозглашена политика жесткой ассимиляции: Во Франции нет диаспор, есть только граждане Республики. Галло ввел в школах обязательное изучение единой национальной истории, запретив любые проявления религиозной атрибутики.Успех этой кампании был переменным. В некоторых регионах (на юге и в промышленных зонах севера) жесткая рука полиции действительно вернула порядок, выдавив криминальные группировки. Но в пригородах Парижа и Марселя полицейские рейды регулярно оборачивались ночными бунтами и сожженными машинами. Оказалось, что загнать молодежь из гетто обратно в рамки классического французского универсализма гораздо сложнее, чем отменить приватизацию Renault. Политика Паскуа стала постоянным источником головной боли для Елисейского дворца, переведя конфликт в хроническую, тлеющую фазу.Страна фактически заморозила свое участие в глобализации. Безработицe удалось снизить, однако  экономический рост оставался скромным (около 1,5%). Зарубежные инвестиции сократились.
 

 

Евробюрократы в Брюсселе умеют ждать. Они рассчитывали, что через пять-семь лет французы устанут от нашей жесткой риторики, к власти вернется условный Жоспен, и страна тихо, без лишнего шума, снова вползет в удавку единой валюты и глобальных рынков. Нам нужно было не просто выиграть время. Нам нужно было залить фундамент нашего суверенитета бетоном такой марки, чтобы ни одно будущее правительство не смогло его разбить без прямого согласия народа. Так родилась идея переписать саму генетику Пятой республики.
(Из мемуаров Арно Монтебура, министра юстиции и институциональных реформ, 2008 г.)

Однако либеральная пресса (включая Le Monde и Le Figaro) ежедневно писала о том, что Франция оказалась на обочине истории, упуская шансы на европейское лидерство. Голлисты понимали: если в будущем к власти придет проевропейский президент, он сможет росчерком пера отменить их декреты и ратифицировать любые директивы ЕС.

Чтобы навсегда отрезать Брюсселю путь к возвращению контроля над Парижем, министр юстиции Арно Монтебур и глава Конституционного совета адмирал Филипп де Голль разработали проект масштабной конституционной реформы.В сентябре 1998 года президент Сеген объявил о вынесении пакета поправок к Конституции Пятой республики на всенародный референдум.Первый блок поправок был направлен на внутреннюю стабилизацию и удержание левого, пролетарского электората. Зима 1995-1996 годов наглядно показала, что если у народа нет легального механизма отмены антисоциальных законов, он берется за булыжники и коктейли Молотова.Сеген предложил механизм — RIC (Référendum d'initiative citoyenne — Референдум гражданской инициативы).
Согласно новой статье Конституции, если 1 миллион граждан Франции (обладающих избирательным правом) ставили свои верифицированные подписи под петицией против любого принятого парламентом закона (например, о повышении налогов, сокращении пенсий или урезании социальных льгот), президент был обязан приостановить действие этого закона и в течение 90 дней вынести его на всенародное голосование.Второй блок поправок носил геополитический характер и был направлен на окончательный демонтаж наднациональной архитектуры Маастрихтского договора на территории Франции.В Конституцию вводилось понятие Статус Национального Закона (Statut de la Loi Nationale).
Эта поправка прямо и недвусмысленно запрещала любую, даже частичную, делегацию суверенных прав Французской Республики наднациональным структурам в трех критических сферах.Право чеканить монету (франк), формировать государственный бюджет и определять уровень дефицита принадлежит исключительно Парламенту Франции.Вооруженные силы Франции не могут быть переподчинены иностранному или коалиционному командованию без прямой санкции Парламента в случае военного времени.Решения французских национальных судов признавались окончательными и не подлежащими обжалованию в Европейском суде по правам человека (ЕСПЧ) или Суде Европейского союза в Люксембурге, если эти решения касаются вопросов национальной безопасности и государственного устройства.Референдум был назначен на 25 октября 1998 года. Кампания была беспрецедентно жесткой.
Весь проевропейский истеблишмент (социалисты Лионеля Жоспена, центристы и либералы) объединился в блок Голосуй НЕТ. Сеген и Шевенман отвечали ударом на удар. Они хотят, чтобы ваши налоги устанавливали неизбранные бюрократы в Брюсселе, а французских солдат отправляли умирать по приказу из Вашингтона. Мы возвращаем власть вам! — гремел Сеген на митингах.
Поддержку реформе оказали крупнейшие профсоюзы и, что стало решающим фактором, огромная масса разочаровавшихся избирателей Национального фронта.25 октября 1998 года французы пришли на избирательные участки. Явка составила 76%.За принятие конституционных поправок (OUI) проголосовало 58,2% избирателей.Изменения вступили в силу немедленно. 

 

Когда мы вернули в наши стратегические планы доктрину по всем азимутам, в Пентагоне случилась истерика. Американцы привыкли, что французские ракеты нацелены только на Москву. Но мы ясно дали понять: отныне угрозой для Франции считается любая держава, посягающая на наши национальные интересы. И радиус действия наших подлодок позволяет нам вести диалог на равных с кем угодно.

(Из интервью министра обороны Жоржа Сарра, 2002 г.)

 

Министр обороны Жорж Сарр, убежденный суверенист, получил от президента Филиппа Сегена приказ обновить ядерную доктрину. Сарр обратился к наследию 1960-х годов — к концепции начальника генштаба эпохи де Голля, генерала Шарля Айере. Эта концепция носила название Tous azimuts (Оборона по всем азимутам).До 1996 года французские ядерные силы сдерживания (Force de frappe) были негласно интегрированы в общую натовскую архитектуру сдерживания России. Жорж Сарр разорвал эти протоколы.В ноябре 1998 года Министерство обороны Франции официально опубликовало Белую книгу по национальной безопасности. В ней прямо указывалось: французские баллистические ракеты на атомных подводных лодках класса Триумфан и бомбардировщики Мираж 2000N более не имеют фиксированных целей на Востоке. Полетные задания были перепрограммированы.

Ядерная доктрина Пятой республики отныне не имела презумпции союзника. Следующие изменения последовали незамедлительно.США десятилетиями использовали воздушное пространство Франции и ее заморских территорий для переброски войск, авианосных групп и стратегической авиации на Ближний Восток и в Африку. Это считалось рутинной партнерской практикой в рамках НАТО.В декабре 1998 года (во время подготовки американо-британской операции Лиса пустыни против Ирака) Елисейский дворец выпустил меморандум. Министр обороны Сарр и глава МИД Мари-Франс Гаро уведомили Пентагон: отныне воздушное пространство Франции, а также ее территориальные воды закрыты для любых транзитов вооруженных сил иностранных государств, если их военная операция не имеет прямого, недвусмысленного мандата Совета Безопасности ООН.Вашингтон попытался проигнорировать демарш. 16 декабря два американских стратегических бомбардировщика B-52, вылетевшие из Великобритании для удара по Багдаду, запросили коридор над французским побережьем.Ответ диспетчеров ВВС Франции последовал незамедлительно: коридор не был предоставлен, в воздух подняты перехватчики Мираж. Бомбардировщикам пришлось делать гигантский крюк над Атлантикой и Гибралтаром, тратя топливо и драгоценное время.

 

Радикальные шаги Сегена в военной сфере могли бы привести к изоляции Франции, если бы не синхронные процессы по ту сторону Рейна.В сентябре 1998 года канцлером Германии стал Оскар Лафонтен. Красный Оскар, будучи противником американского диктата и расширения НАТО, нашел в лице Филиппа Сегена партнера. В январе 1999 года в Ахене состоялась закрытая встреча двух лидеров и их министров обороны.Целью саммита стала реализация старой мечты европейских автономистов — создание полноценного военного альянса, полностью независимого от США и структур НАТО.Действующий Франко-германский корпус (созданный еще Миттераном и Колем) был малочисленен и интегрирован в логистику Североатлантического альянса. Сеген и Лафонтен договорились о изменении масштабов.Был подписан секретный протокол о создании Западноевропейского оборонительного союза (ЗЕОС).Его фундаментом стали следующие принципы.Объединенное командование, штаб-квартира которого располагалась в Страсбурге, подчинялось только лидерам стран-участниц, исключая присутствие американских генералов.Германия обязывалась финансировать создание единой европейской военно-транспортной авиации и систем спутниковой разведки, чтобы избавиться от критической зависимости от американских систем GPS и связи.

 

Разрыв с НАТО — это не просто громкая декларация в Елисейском дворце. Это тысячи логистических цепочек, которые рвутся в одночасье. Когда мы закрыли небо для американских самолетов, в Пентагоне усмехнулись: Посмотрим, как вы будете перебрасывать свои Иностранные легионы в Африку без наших Геркулесов и патронов. Они думали, что мы приползем на коленях через полгода. Но они забыли, что Франция — это нация инженеров.(Из интервью министра обороны Жоржа Сарра, 2002 г.)

Создание независимого Западноевропейского оборонительного союза (ЗЕОС) вскрыло уязвимость франко-германской оси: нехватку тяжелой военно-транспортной авиации. Без логистической поддержки ВВС США европейские армии оказались привязаны к континенту. Разработка собственного европейского транспортника (будущего Airbus A400M) находилась на стадии бумажных эскизов и требовала долгих лет.Решение было найдено на Востоке. Внимание французского министерства обороны привлек украинский средний военно-транспортный самолет Ан-70, разработанный АНТК имени Антонова в Киеве.Характеристики машины (короткий взлет и посадка с грунтовых аэродромов, огромная грузоподъемность) идеально подходили для экспедиционных миссий ЗЕОС.Зимой 1998 года в Киев инкогнито прибыла совместная франко-германская делегация. Президент Украины Леонид Кучма, отчаянно нуждавшийся в валюте на фоне дефолта в соседней России, с радостью принял предложение.
Париж и Берлин выкупили права на совместное производство и влили миллионов франков и марок в реанимацию киевского завода.
Суверенная ядерная доктрина по всем азимутам требовала инструментов глобального проецирования силы. Единственный строящийся на тот момент атомный авианосец Шарль де Голль проходил ходовые испытания, но одного корабля для непрерывного патрулирования Мирового океана было недостаточно.Весной 1999 года Филипп Сеген, вопреки протестам экономистов, утвердил закладку второго атомного авианосца на верфях в Бресте. Корабль получил символическое имя Ришелье — в честь кардинала, создавшего централизованное французское государство.
Апофеозом военного суверенитета стала реформа стрелкового вооружения.Государственный министр индустриального планирования Анри Гено категорически заблокировал ликвидацию завода Famas.
— Нация, которая покупает винтовки у иностранцев, рано или поздно начнет выполнять иностранные приказы, — заявил он в Национальном собрании.
В завод MAS были вкачаны государственные инвестиции. Линии сборки прошли глубокую модернизацию, а винтовка FAMAS получила новую, усовершенствованную модификацию для нужд французской армии и формируемого франко-германского контингента.Тихим ударом стала инициатива французских баллистиков, горячо поддержанная министром обороны Сарром.
Десятилетиями армии НАТО были связаны стандартом STANAG — использованием американских патронов калибра 5.56×45 мм и 7.62×51 мм. Французский генштаб поручил Сент-Этьену разработать новый, собственный промежуточный патрон калибра 6,5 мм.Военные инженеры обосновали это превосходной баллистикой нового боеприпаса (лучшая бронепробиваемость и дальность по сравнению с 5.56 мм).