Балтика 1526-1530 ситуация в странах соседних с Россией. В мире Князя Барбашина http://samlib.ru/r/rodin_d_m/

[imnot]

минимум заклепок и максимум чистой АИ

Прочитал три книги и дочитал четвертую. Что я могу сказать.

Прежде всего слова благодарности всему творческому коллективу за труд. Попаданцев как жанр я не люблю, Но тут вроде как делали с душой.

Что понравилось:

1. Эпоха свежая, интересная, про нее мало пишут, а зря. Про некоторые вещи знал, но не представлял. Книги позволяют представить. Это хорошо.

2. Хорошо что часто берутся за основу вещи и события которые уже происходили. Но в другое время, или в других местах. Это тоже радует. Это создаёт определенную атмосферу правдоподобности.

3. До определенного момента хорошо показан мир старорусского посада и старорусского феодала. Хороша показана бесконечная приграничная война.

4. Старорусский флот. Тот который между древним новгородским и новым петровским. Он был, и приятно что тему решили углубить и расширить.

Что не понравилось:

1. Герои как болванчики. Стереотипные, решительные, на все готовые. Да и главный герой тоже. Никто не умирает от чахотки, никого не убивает шальная стрела. Никто не лежит и не дрищет от плохой еды в походных условиях месяцами. Наверное, пипл такое бы не захавал, зато получилось бы честно и подробно. Герой не рефлексирует и не устает. И это на девятом-то десятке. 

2. То же самое относится и к делам. Тут договорились, тут хлопнули по рукам, тут поднялись, тут сыграли на рояле в кустах, там переплыли океан необученными и не потонули. Тут повезло, там подфартило.

3. Как следствие, события приобретают все больший размах - песни, пляски, колонии по всему свету, бесконечная лубочная экспансия.

В реальности, на мой взгляд, в предложенных условиях, получилось бы торговать десятком судов, может даже сходить в "престижные" экспедиции, или там ещё чего, но предложенный размах явно несоответствует реальным возможностям. Чистой АИ тут нет. И не стало почти с самого начала.

Ну и пять копеек про флот, история с Усть-Лугой и Балтийском крайне надуманные.

Урезать бы осетра. На порядок. И было бы хорошо. Может быть не грандиозно, и шапка боярская светила бы только к старости, да и хапнуть не получилось бы столько, зато получилось бы красиво и добротно.

А так, конечно, романтично, но не очень реалистично.

[Tankistfraer]

Прода,продушка моя...Когда же ты появишься...

[Роман Широков]

Герой не рефлексирует и не устает. И это на девятом-то десятке. 

князь Андерю на  момент последних глав 33 года всего, или вы про его первую жизнь в наше время имеете виду? 

[imnot]

князь Андерю на  момент последних глав 33 года всего, или вы про его первую жизнь в наше время

Ему вроде на момент смерти в первой жизни было 50? Значит в совокупности уже девятый десяток.

[Роман Широков]

романтично, но не очень реалистично.

не согласен, про то что в книге в целом ГГ больше везет чем не везет ну так  жанр такой у других всепобедизма на много больше при этом все успехи строго обсонованые ГГ как моряк знает морскую историю и как итог ряд вещей внедренных европейцами в 17-18 веках внедряться на русском флоте сразу как итог наши морячки не мрут от цинги как мухи а суда в целом мореходный чем у конкурентов ну и занине трендов позволяет наиболее эффективно инвестировать имеющиеся ресурсы и использовать возможности, а так в ри бывало и покруче, то же завоевание Писаро с 160 испанцами 10 000 000 империи инков  из разряда не может быть такого а оно было вполне в ри 

Прежде всего слова благодарности всему творческому коллективу за труд.

Спасибо мы старались и стараемся)

Изменено 28 Nov 2025 пользователем Роман Широков

[Роман Широков]

Значит в совокупности уже девятый десяток.

как по мне тело с гормональным фоном + успешность и не успешность влияют на 

Герой не рефлексирует и не устает.

больше чем количество лет само по себе 

Прода,продушка моя...Когда же ты появишься...

постараюсь в ближайшее время новую новеллу написать , загруз на работе не позволял сделать этого ранее 

[imnot]

тело с гормональным фоном + успешность

Может быть. Но вообще даже по себе замечаю что с каждым годом я мыслю иначе. Не хуже, просто иначе. Накапливается опыт и меняются оценки.

ну так  жанр такой

Согласен, жанр такой. И время такое, бурное. Как и любое время. Тем не менее, есть хороший метод - кидать монетку. Если решка, то корабль тонет, а не счастливо добирается, человек умирает, и так далее.

Если бы всю книгу переписать так, то было бы прям золото.

[Роман Широков]

с каждым годом я мыслю иначе. Не хуже, просто иначе. Накапливается опыт и меняются оценки.

тут не поспоришь но иначе не значит обязательно рефлексия и усталость 

Тем не менее, есть хороший метод - кидать монетку. Если решка, то корабль тонет, а не счастливо добирается, человек умирает, и так далее.

на точках бифуркации автор так и делает а вот всю книгу так писать это уже мазохизм какой то по мне  даже в жизни реальной где всякое случается особенно когда вопрос не от тебя зависит а от окружающих нет такого треша и более менее успешное планирование возможно да и статистика против аткого подхода человек конечно смертен и иногда внезапно но в целом люди жили до 50 с плюсом тогда если в младенчестве не умерли ну и более 95% судов замечу более примитивных чем у ГГ спокойно пресекали океан и достигали Нового света и Индии и основной бедой была цинга а не шторма  с которой ГГ умеет бороться 

Изменено 28 Nov 2025 пользователем Роман Широков

[imnot]

на точках бифуркации автор так и делает

Тем не менее ГГ ни разу не прогорел!

Это даже в наши "травоядные" времена ненормально)) А там было еще интереснее

[Роман Широков]

Тем не менее ГГ ни разу не прогорел! Это даже в наши "травоядные" времена ненормально)) А там было еще интереснее

это все таки книга про приключения хоть и с прогреорством в 16 веке 

[imnot]

все таки книга про приключения

Полагаете, что приключения могут быть только со счастливым концом?

[Роман Широков]

Острова Отставников. Колониальные этюды. Новела двадцать вторая.

Удобство бухт острова известного в нашей реальности как Маврикий оценили уже первые экспедиции русских в водах Индийского океана и кругосветки Грини и рейда Логинова по пути домой.

И в далекой от острова Москве в главной штаб-квартире Азиатской компании. Сочетание необходимости иметь в тех водах в перспективе военно-морскую базу, а пока хотя бы дружественный порт. И желание на длиной дистанции сократить расходы на доставку колонистов в Азию, для чего пойти по пути португальцев с их островом Мадейра. Где благодатный климат и плодородные почвы, разделённые на множество не больших наделов, обеспечили постоянный быстрый прирост населения, которое оставалось белым не смотря на завоз рабов негров и которое  из того что свободной земли на острове не осталось, каждый год порождало тех кто уезжал с острова идя или на службу в королевский флот, или отпрялась в колонии Португалии суммарно давая таких желающих с небольшого острова  чуть меньше    чем вся Португалия в целом.

Привело к появлению плана по колонизации необитаемых островов в северо западной частит Индийского океана.  Начиная с острова Маврикий названый с подачи князя Барашина островом Руским.

Для заселения островов было выбрано два пути. Первый это отправка каждый год начиная   с 1531 туда по 50 молодых семей колонистов из России. А второй это предлагать отставникам матросам, морпехам, боцманам Тихоокеанского флота и служащим компании кто отработал 5-летний контракт и не пожелал вернуться в Россию поселиться на островах получить там надел земли в 200 десятин.

При этом в долг с выплатой за 10 лет колонисты и едущие из России и отставники снабжались не только скотом и необходимыми инструментами, но   десятью рабами неграми, купленными у арабов в Восточной Африке. Которых арабы пред продажей традиционно кастрировали. Для разведения привезённых с запада ванили и сахарного тростника и с востока корицы и кокосовых пальм. А отпускникам еще в качестве жен привозили молодых холопок славянок русских, полячек, кашубок и сербок.

Ну и для выполнения главной цели не просто получить с островов доход и надежную базу там, а что бы островитяне из поколения в поколение плодили новых колонистов уже привычных к тропическому климату и которых было бы быстрей и дешевле везти чем из России. А не стали чисто плантационными, где на 1 белого приходилось сто рабов и земли сосредоточены в руках не многих сверх богатых семей. На островах были приняты особые законы, а именно майорат на землю с правом продажи, дарения и передачи земли только строго внутри рода и с запретом на владение более одного надела одним лицом. Строгий запрет на разведения на островах цветных черных рабов так же, как и ранее было решено в Бразилии.

Забегая вперед в целом, план удался полностью. Начав с острова Русский колонисты постепенно заселили соседние острова получившее общее название архипелаг Отставников  охвативший к 1570 году Маскаренские, Сейшельские и Коморские острова на которых к тому времени суммарно проживало 50 000 русских православных семей. Большая часть которых были землевладельцами с доходом и достатком превышающий у среднего сына боярского в России, при этом веденые на начальном этапе   законы обеспечили равномерное распределение земли не позволив появиться на островах земельным магнатам. В то же время зажиточность землевладельцев привела к многодетности семей, большинство из которых благополучно доживало до взрослого возраста и далее что бы не быть приживалками при старших братьев отправлялись за их пределы служить компании или на флоте или заселяя Южную Африку, Австралию и прочие колонии в плоть до Орегона и Хокайдо.

Естественно, что за первые 40 лет   освоение островов было все не так просто и гладко. Колонистам пришлось преодолеть множество трудностей и дать на них достойный ответ.

Их доставали и тропические шторма с ураганами. И набеги португальцев и турок. И неурожаи с нашествием крыс и насекомых.  И восстания рабов.

Первый блин вообще оказался комом и зашедшие на остров Русский через полгода после высадки там первой партии колонистов караван судов, идущих с Явы в Россию обнаружил полуразрушенный поселок и исчезнувших неизвестно куда поселенцев.

В конце тридцатых после ряда мелких стычек на море и суше, колония подверглась крупно масштабному вторжению португальцев, высадивших на острова Русский и Рюрик десант превышавший численность белого мужского населения островов на тот момент. После чего последовала героическая трех месячная партизанская борьба колонистов с оккупантами, завершившаяся подходом Царского флота с Явы и победой русского оружия сначала на море, а потом и на суше.  

В середине сороковых на Рюрике случилось крупное восстание рабов, которое пришлось давить ополчением, собранным со всего архипелага Отставников   усиленным морпехами и командами матросов царского и компанейских флотов. И после разгрома основных сил этих недоспартаков еще два года по лесам и горам гоняться за недобитками по всему острову.  

В пятидесятые колонизируемые в тот момент Сейшельские острова подверглись серии опустошительных набегов турок в ходе самого сильного из которых был опустошен остров Маэ чье население было частью перебито, а частью захвачено в рабство.

На шестидесятые пришлось длительное завоевание Коморских островов чье население не смотря на поддержку которую им оказывали португальцы с целью остановить русскую экспансию в регионе было в итоге частью истреблено а частью обращено в рабство и вывезено за пределы родины

В конце концов в ответ на буйство стихий дома островитяне стали из деревянных каменными которым уже был не страшен самый сильный тайфун. Против двуногих врагов стеной не раз вставало ополчение, в которое входили все мужчины старше 15 лет из семей землевладельцев.  Обученное на ежегодных сборах и вооружённое за свой счет самым современным оружием. И ответными набегами русских каперов, от которых содрогнулись берега врагов. Болезни в итоге победили гигиеной внедрённой представителями компании и верой в бога, а крыс котами.

В целом острова к второй половине 16 века представляли пасторальную картину из пейзажей с богатыми подворьями островитян, белокаменными храмами с золотыми куполами и церквно приходскими школами при каждом обучающие чтению, письму и счету с словом божьим и монастырём на каждом острове в которых зародилась и развивалась уникальная иконописная островная школа. Оторванные от России жители в массе своей бережно хранили обычаи и традиции, привезённые оттуда, и были подчёркнуто набожными и не смотря на богатства бережливыми. К рабам при этом то же отношение было патриархальные как к челяди в изначальном смысле слова. Плодиться согласно законам им не давали даже когда вместе с неграми купленных у арабов среди них появились выходцы с Бали и Мадагаскара. Но и не издевались, не калечили, и не морили голодом.

Между собой островитяне решали спорные вопросы на сходах и через избранных старост и целовальников в целом старясь решить дело миром. Правда так было не всегда, первые лет двадцать, русское население клонили четко делилось на отставников, которые себя считали людьми служивыми и белой костью и переселенцев непосредственно из России, на которых отставники смотрели как на крестьян на халяву кус земли урвавших. Но совместно решаемые проблемы, браки меж детьми и то что на службу за море сыновья и и тех, и этих шли одинаково, к середине века стерли эти различие и примирили островитян меж собой.

На этом фоне кардинально отличался остров Русский, где была сосредоточена финансовая к культурная и военно-политическая жизнь архипелага.

Вокруг северной бухты острова (Порт Луи) была создана крупная военно-морская база. С крепостью, арсеналом, судоремонтным и судостроительными мощностями, с цехами по производству оружия и пороха. Там же проживал воевода-наместник всего архипелага Отставников. Тут же были открыта школа по образу Княжгородской, мореходное и пушкарские училища и семинария Инда океанской епархии. В городе была своя типография, а рядом с ним построена обсерватория. Этакий региональный центр имперского величия и сосредоточение всего лучшего и передового чем славно Царство Российское.

Южную же бухту (Гранд порт) облюбовали лихи люди каперы и порой пираты. От которых страдали все недруги Руси в тех водах.  А вокруг бухты образовался город в народе прозванный Бедламск. Настоявшее сосредоточения похоти, разгула и разврата. Состоявший из таврен, кабаков, игровых домов и борделей. Где ром тек рекой, а богатства спускались в миг. К слову сказать, это было единственное место на островах, где нарушался запрет на завоз на них не белых женщин потому как дочки островитян точно бы в шлюхи работать не пошли. А на мелкие  преступление смотрели сквозь пальца.

И хотя отцы семейств и юные сыновья тайком с удовольствием посещали сей городок, вкусить так сказать запретного плода. В открытую же порядки тамошние обществом островным порицались и всячески осуждались. И за попытку бедламские непотребства реализовать где ни будь за пределами города вполне реально можно было в лучшем случаи батоги в воспитательных целях получить, а то и в колодках в зиндане посидеть, причем организованные обывателями нарушителям порядка даже без привлечения властей. А за что-то более серьезное такое как кража или разбой за пределами Бедламска, виновный без затей вешался за шею высоко и коротко. Правда такое и в самом городе делать надо с опаской, ибо законы там работали плохо, а вот сабли пиратов рубили очень хорошо.

Купцы же островные вполне естественно были частыми гостями в обоих портах и южном, и северном, скупая добычи у каперов и являясь поставщиками для царского флота.

В целом же местное купечество довольно бойко вело торг не только с островами архипелага, но и с прочими портами по берегам Индийского океана выступая младшими партнёрами и агентами компании.

Корабелы острова Русский прославились тем что для купцов, каперов и рыболовов архипелага изобрели и массово стали строить уникальной судно  под названием Индийский шлюп аналогом которого в нашей реальности был Бермудский шлюп.

А виноделы острова Рюрика ( Реюньон) прославились тем что изобрели особое крепленое вино Рюриковку которое завоевало всю Европу и только много позже на рынок вышли португальцы с своим аналогом Мадейрой 

[Роман Широков]

[Роман Широков]

Полагаете, что приключения могут быть только со счастливым концом?

полагаю что приключенческий роман, триллер и ужасы это все таки разные жанры хотя во всех трех вполне могут быть приключения,например фильм  Груз 200 Балабанова описывает приключения причем ого го какие приключения но согласитесь что они сильно отличаются от приключений в книгах и экранизациях Жюль Верна

[Роман Широков]

Ополченец островов Отставников  

[Роман Широков]

Владыка озерного края. Колониальные этюды. Новела двадцать третья.

 

 

Князь Леонтий Семенович Жеряпа из рода Ярославских князей чьи ближайшие родичи были князья Ушатые, Шуморовские и Галыгины до Каянского похода был не богатым помещиком Новгородским и аристократом так сказать второго сорта которому по местническим счетам, не шапка боярская, не должность полкового воеводы не светила при все его старании от слова совсем. Даже с ближайшими родичами Ушатыми Леонтий должностями и чинами которые и в полевых воеводах ходили и в городах воеводствоали не малых, сравнится можно было только в мечтах.

 И к радости князя в 1520 году, когда все самые знатные под командой самого государя пошли великим походом на Киев литву воевать. А князья да бояре московские бывшие вторым эшелоном: ставили городки на Волге в земле Казанской, да были расписаны воеводами по городам беречь Русь от прихода Сигизмунда и татар. Был объявлен поход по просьбе друга и союзника государева Датского короля на земли Каянскую и свейские     для борьбы с его недругом регентом Стуре.

Под командой князя Андрея Ивановича Барбашина. И в личности молодого воеводы и заключался тот секрет, по которому Жеряпу назначили с начало полковым воеводой, а потом и оставили воеводствовать в Озерске.

Многим не нравился стремительный взлет нового государева любимчика в том числе и его старшим родичам Шуйским и в благоприятный исход похода, а тем более в взятие городов и разгрома шведской рати в поле в Москве не кто не верил. Поражению конечно большинство русской рати не желало. Но осадить молодого да раннего Андрюшу хотели все. И если бы поход окончился бы обычным набегом, без прибавления земель это, по консолидированному мнению, окружающей великого князя знати позволило бы в глазах Василия Ивановича выставить Барбашина хвастуном и вруном. В чем выгоды видели не только враги Шуйских по понятным причинам, но и сами Шуйские для усиления контроля над младшим родичем.

По сути кроме самого Андрея за успешный поход ратовали государев ближник Шигоня которому Андрей пообещал долю от северных богатств в случаи успеха, и наместник Новгорода князь Ростовский, которому от провала Андрей выгоды не какой не было потому что в случаи успеха часть славы неизбежно падало на него и в целом по-человечески ему молодой князь нравился.

Как итого набирал в поход кого не жалко по принципу на тебе боже что нам не гоже и из тех кто уже был связан с Барбашиными как были связаны князья Шуморвские через родство с которыми Леонтий заветное назначение и получил в итоге с одобрения князя Ростовского как Наместника Новгородского где Жерепа был напомню помещиком среди которых князей было не много и наместнику наш герой был известен и лично знаком.

И раз схватив птицу удачи за хвост, четко понимая, что второго такого шанса ему может в жизни и не представиться вцепился Леонтий Семёнович в нее руками и зубами.

Рьяно блюдя государев интерес как воевода порубежный и о совей мошне не забывая, но   через выжимание всех соков в ходе правлении и кормления с податного населения, а беря пример со своего не посредственного начальника с начало по походу, а потом и как наместника.

Уже в первом году своего воеводства заведя возле Озерска новомодную пилораму, да смолокурни с поташным производством. А дальше как говориться больше. Присланные Барашиным рудознатцы нашли большие залежи железа озерного по берегам Сейма  и Жерепа не растерявшись выпросил у начальникам мастеров за свой кошт поставил возле Озерска домну с киричными печами да молотовой завод с водным колесом. Не один конечно ставил, потому, как и денег пока таких не было, да и государева служба    и сословные предрассудки не позволили всего себя проекту посвятить.

В младшие товарищи привлек князь купчишку ушлого родом из Ладоги который там  клад старинный нашел да на него в Овле городе лихо развиваться стал таская свои грузы туда сюда мимо Озерска. ( С.М. Каянской земли товарищество. Колониальные этюды. Новела двенадцатая)

Вот его люди князя и вычислил да на беседу к воеводе притащили. Который сначала как водиться постращал, а потом сделал предложение, от которого нельзя было отказаться. При этом на удивление это сотрудничество оказалось очень долговечным и прибыльным для обоих партнеров.

Купец, имея в покровителях какого не какого, а князя, причём сидящего воеводой в ключевом для местной торговли и промыслах месте, развернулся во всю так сказать ширь, в то время, как и воевода, не боясь за урон чести прикрываясь именем купца показал себя хватким и хитрым дельцом.

В скором времени Озерск и расположенные в нем предприятия воеводы и его партнёра Труфанового Мухи стали экономическим центром не только лежавшей к востоку русской Карелии, но и находящихся к западу и югу шведских земель провинций Саволакс, Тавастланд и Выборгского удела. Туда с берегов Сейма и из русской и из шведской части везли железную руду, уголь и золу. Из этих же земель, а также более дальних: меха, рыбу, воск, коровье масло и шкуры быков. Обратно шел поток    готовых железных изделий, тканей, алкоголя, соли, муки и предметов роскоши.

За десять лет приказчики воеводы и его партнёра завязали на себя торговлю всей восточной и центральной Финляндии   потеснив купцов из Гданьска оставив в их руках только торг в прибрежных городах, населённых немцами где обороты упали в двое против прежних времен.

Правда далось им это не легко. Немцы с шведами своего терять не хотели и в ход шел и демпинг, и попытки силового устранения, и поджоги, и привлечение местных властей для ограничения русской торговли.  Во многом победа русским в этой торговой войне досталась из внешних факторов. То что сначала сама Финляндия переходила из рук в руки до 1525 года что вызывало неизбежную неразбериху там и слабость властей. Необходимость для шведов легализовать свою независимость и новую династию и как итог согласие идти на определённые уступки. И русская война с Ганзой в которой Гданьск на прямую хоть и не участвовал но его судоходство то же пострадало пусть и временно и число рейсов в море и оборот торговли упал в том числе и в сторону Финских портов.

При этом продукция производная в Озерске шла не только в Сумь, Емь и Карелу, на Русь и Каянскую землю с Поморским уездами, но и в Закатные страны вывоз в которые шел чаше всего через Выборг, но и про более длинный, зато проводящий целиком по российским землям через Карелу, Орешек и Невское устья не забывали четко, следя за поведением и настроением в Выборге и рисками, могущими там возникнуть. Особенно после того как Выборг стал центром иммиграции ливонских немцев, бегущих туда под защиту графа Хоя от наступавших в Ливонии царских полков.

Для чего воевода купил себя подворья обширные где поставил амбары и поселил сторожей в городах по пути   и вложился в постройку порта и мест хранения товаров на острове Котлин после перевода туда из Орешка базы судовой рати и постройки там города по царскому велению после войны с Ливонией.

Но не только Озерск и его округа стали интересовать разбогатевшего князя. В Овле Труфанов Муха удачно вложил общие капиталы создав Каянского земли товарищество по образу и подобию Русобалта и Северной компании. Правда перед этим Леонтий не желая идти встреч своего начальника и примера для подражания съездил к нему на поклон и испросил на такой шаг разрешение договорившись при этом о полюбовном разделе сфер интересов.

На Балтике каянцам достались Швеция к северу от Евле и Финляндия к северу от Аббо с общим пользованием Выборга и порта в Овле где договорились приходящие иностранные суда грузить по очереди и поровну. И Мекленбург с Гданьском даже после установления мира люди Барбашина ходить опасались, боясь мести за каперскую войну, но при этом поставки зерна оттуда для Новгродчины, Карелии и Овлы с округой было желательно.

Касаемо северов и рыбы от туда каянцам достался в виде рынка сбыта Новгродчина с Псковом и Карелией куда они поставляли рыбу не только выловленную у с Студеного но и Каинского и озерную из Карелии и Финляндии.

Во всем прочем компании обязались быть за одно. И согласовывать цены на покупку и продажу. Иметь одинаковые новомодные суда, совместно в пропорциях от числа судов и товара на них оплачивать услуги царского флота по зашите и сопровождению караванов, совместно нести расходы на содержание Торговых дворов в Копенгагене, Антверпене, Лондоне куда каянцы получили право ходить и торговать вместе с русоблатвоцами при соблюдении выше описанных условиях.

Но скоро сказка сказывается да не скоро дело делаться. И с воеводы и его главного партнера купца. Семь потов сошло и не мало седых волос появилось пока они наладили работу Товарищества как новомодные механические часы и прибыль в совю мошну великую поулчать стали.

Тут и русобалтовские приказчики по принципу жалует царь да не жалует псарь, не смотря на договорённости начальства всячески новую компанию ущемляли и задвигали, видя в ней прямых конкурентов. И чиновьече семя крапивное мзду постояно вымогало, и поставщики и покупатели что свои русские, что иноземные объегорить пытались. И приказчики да младшие партнеры товарищества одеяло на себя тянули да от общего каравая в свою пользу от шепнуть больше положенного регулярно пытавшиеся, а по-простому сказать, воруя не почину и что самое плохое в убыток делу.  И море не один корабль со всеми товарами себе в пучину утянувшие пока люди воеводские ходить по нему не научилась да науку сложную мореходскую   не постигли. Благо что от пиратов строгое следование приказу ходить по морю только конвоями уберегло.

За всеми этими торговыми и промысловыми усилиями не забывал Леонтий Семёнович что он в первую очередь князь и воевода порубежной крепости.

И через своих торговых партнеров за рубежом наладил очень эффективную и успешную разведывательную сеть. В добавок которой создал несколько хорошо вооружённых и обученных отрядов карел как царских поданных так и их дальних родичей поданных шведского короля ,которые не раз ходили к соседям в гости чаши всего конечно для решения возникших имущественных вопросов так как земли там были слабозаселённые и дикие где как известно медведь прокурор, но и щекотливые задачи  нужные по службе воеводе то же выполняли .При этом и официальных контактах не забывали   ведя постоянные сношения с королевским чиновниками и наместниками на сопредельной территории в первую очередь естественно в правителям Выборга утрясая возникавшие вопросы  которые можно было решить на местном уровне без привлечения официальных посольств царя или короля.

В 1525 году, когда шли переговоры с Швецией о прении ее независимости и новой династии там.

Именно   воевода Озерский предложил и смог убедить государя и бояр в том числе и богатыми дарами, розданными князем настоять на небольшие изменения границы в части левого берега Вуоксы и восточного берега озера, Сейм которые были по Ореховском миру за шведами с тем что бы обеспечить речной путь от Карелы к Озерску и к Овле чисто по российской территории, сделав Вуоксу рубежом от истока и до старой границы. Вместе с островом Котлин на передачу которого нам настаивал в то время князь Барбашин.

 И о том, чтобы внести в договор с шведами права русских купцов, промысловиков и рыбаков, а именно в Выборге по примеру Риге право перегружать товары на русские суда с минимальными выплатим за это, свободной торговли русским купцам во всех землях короля, выплаты русским, поданным царя за рыбную ловлю на озерах, реках и морях, на которые распростереться королевская регалия и горную привилегию на добычу и вывоз руды плату не выше чем король наложит на своих поданных.

Позже, когда началось восстание в Финляндии воевода со своих заводов в Озерске и Овле который работал на руде с Кянской земли и привозимой из шведского Норланда морем наладил поставку вооружения и доспехов повстанцев во многом благодаря которым в итоге Нильс Стуре и сумел после напряжённой борьбы установить свою власть над всей Финляндией кроме Выборга и сделав несколько правда неудачных попыток с верными финляндцами вторгнуться в саму Швецию где его сторонники продолжали борьбу против Густава вазы до 1533 года.

Причем на этих поставках воевода еще и не плохо заработал, получая в качестве оплаты серебро данное Нильсу в долг частью Гданьских толстосумов, сделавших на Стуре ставку в Шведской игре престолов, традиционные финские товары в виде сырья и полон набранный повстанцами среди сторонников Вазы который он стал менять, взяв за пример Военторг Барбашина в Ливонии.

Но князь не просто был безучастным наблюдателям за событиями, происходящими в Финляндии, но и зорко следя за обстановкой сумел вовремя сделать ряд важных ходов.

Во первых когда силы графа Хой сточились об повстанцев Нильса, вел в дело свои отряды карел которые   объединили вкруг себя силы карел и савокотов  и фактически захватили контроль над землями к востоку от озера   Пяйянне и реки Кюмень, с одной стороны убедив Нильса признать сложившиеся положения легализовав его назначением полевых командиров своими представителями и управленцами края, а с другой фактически взяв Выборг в блокаду. При этом все немецкое, шведское и финское население этих территорий внезапно для себя оказались ярыми сторонниками Густава Вазы и было угнано в рабство на восток.

Во вторых наладив дружеские отношения с Нильсом Стуре  убедил его в 1533 году что победивший в самой Швеции в смуте Густав неизбежно высадиться в Финляндии изгонит из нее Нильса и лучший для Нильса шаг это принять предложение русских озвученное ему ранее через Северина Норби, а именно признать себя вассалом царя в качестве правителя Финляндии с уступкой русским Выборга и земель к востоку от озера   Пяйянне и реки Кюмень.

 Сам Стуре и его маман сами понимая что Густав не смотря на  то что она родная тетя королю по матери а сам Нильс двоюродный брат их не пощадит а своих сил отбиться от королевской  армии  у них не хватит уже и без подсказок из России искали себе покровителя ,но Польский король сделал ставку на Густава и мало того что в 1533 выдал за него замуж свою дочь так еще и Гдаьцам категорически запретил Нильсу денег давать , при этом в идущей уже несколько лет войне с русскими его били в хвост и гриву.  Вместе с его вассалом герцогом Пруссии

Норвежский король вместе с герцогами Голштинии и Готланда опасались реваншизма Дании и видели единственную для себя защиту от него в дружбе с русским которую к тому же по мимо договоров скрепили династическими браками. Король взял себе царскую племянницу, а герцоги жен из княжеских фамилий из рода Рюриковичей не имеющих реальных прав на трон.

Померанцы то же были в союзе с русским и мало того что укрепили его барком Герга на другой царской племяннице    с более дальним родством чем король Норвегии так еще и к тому же вступили в войну против Сигизмунда правда не как герцоги Померании а как герцоги Курляндии не против Польши а Литвы.

А новый король Дании разрывался между жаждой реванша и поиском союзников с целью вернуть Сконе, Готланд и Голштиню а еще лучше и Норвегию и вопросом наследства своих младших братьев от второй жены отца за которых пока что на словах выступили не только родичи королевы вдовы герцоги Померании и Курляндии, но Норвегия, Готланд и Курляндия с целью ослабления Дании, выдвинув предложение о передачи юным принцам всего герцогства Шлезевиг  с разделом его на равные части. И в финском вопросе был на стороне Густава вазы коего он жаждал получить в союзники. 

В-третьих, после заключения договора с Нильсом Сутре которого царь на радостях пожаловал королевским титулом. Леонитий Семнович сумел убедить графа Хоя что при подходе царских войск Выборг ему не за что не удержать, а Густаву кого-то винновым за потерю Финляндии назначить надо будет и этот кто-то будет неизбежно граф как поставленный королем рулить в регионе и стара дружба с проявленной верностью в купе с женой сестрой короля максимум что от казни спасут, но вот не одну провинцию больше граф в управления не за что не получит.

И за сдачу без боя Выборга царь как вассалу пожалует в качестве бургграфа город Ревель где горожане после Ливонской войны и ведёной после нее полной торговой блокады города наконец дозрели до того что бы идти под царскую руку, но хотели при этом сохранить лицо вместе с автономией и гарантиями ее сохраняя. И готовы были избрать графа своим правителем что бы он при этом стал вассалом царя и гарантом их свобод и прав с отменой естественно торговых ограничений веденых на город, а именно сухопутной торговлей с Ливонией и запрета на заход в порт русских торговых судов.

Правда согласие графа как показала практика не означало согласие выборгцев с таким решением и без боя заняв замок Выборга, сам город пришлось принуждать к покорности силой, подвергнув двух недельному обстрелу с подошедших бомбардирских судов царского флота  

Тем самым воевода не только решил Выборгский и Ревельский вопросы, но племянники Густава Вазы в итоге оказались в русских руках как еще один рычаг давления на шведов.

Еще одним важным внешне политическим делом которое выполнил князь по приказу, Ливонского наместника, который курировал всю Балтийскую и морскую политику России Барбашина стало решение Макленбургского вопроса и включения герцогства в систему союзов выстраиваемую Россией в регионе. Сближение сами герцогов с Россией началось во время войны с Ганзой.

Но окончательно вопрос был решен после неудачной для Вендских городов войны с Норвегией и Бургундией, когда на фоне бурных событий с начало в города захватили власть бюргерская партия или ограничив власть, или изгнав патрициев из городов. 

После же поражения радикалы потеряли влияние и патриции взяли реванш. Чем и воспользовалась русская разведка через торговые связи, установленные за прошлые года сумев выступить посредником между герцогами Мекленбурга и патрициями, горда Росток которые сумели обеднить свои усилия против бюргеров в итоге чего патриции вернули себе сове положение за счет потери значительной частит автономии города в полть до сноса части его стен постройки в городе герцогской крепости. В благодарность за что герцоги не только примкнули к союзу с Россией но и дали привилегия на прохождения русских судов и товаров по достраиваемую каналу к Эльбе и дали добро на создание русской-мекленбургской компании по аналогу Одерсокй в Померании.

По мимо политических дел   и бизнеса князь Жеряпа проявил себя как рачительный управленец верной ему земли. Держа в образцовом порядке укрепления Озерска и постройкой на Воукосе несельских древо земляных городков.

Активным привлечением русских переселенцев в край из низовых земель где помогла им разместиться, не только вербуя на свои заводы и промыслы, но и с учетом особенностей региона где рожь родиться очень плохо, зато покосов с сочным сеном много и завоз молочных пород коров в том числе и из Дании в сочетании с развитием производства коровьего масла соленого и топленого и сыроварен в том числе и с привлечением для обучения иностранных мастеров позволит безбедно жить и крестьянским трудом. В том числе и ставя пасеки с ульями для производства меда и воска

После же возращения кругосветки Озерское воеводство стало одно из первых мест в стране где был массово внедрен картофель.

Но самым сложным для Леонтия Семёновича на посту воеводы Озерска было не службу править да вверенный ему край к процветанию вести, а удержать в своих руках саму должность воеводскую чертову джину лет. Что было против всех законов и обычаев России тех лет.

Пока Андрей Иванович Барбашин числился наместником Овлы и князя Жеряпу заодно не кто не трогал. А вот как патрона перевели в наместники Ливонии. Тут и началось. Пришлось Леонтию крутиться как уж на сковороде что бы воеводой в Озерске остаться. И в ход пошло все и    доклады в столицу всячески доблесть и полезность его в Озерске подчёркивающие. И сложная, опасная и многоходовая авантюра по привидении Финляндии по царскую руку и добывание Западной Карелии с Выборгом для России в которую он вмешался с целю в первую очередь удержать Озерск за собой. И богатые дары новому наместнику в Овле и дьяками и боярам самим царем и царицей в Москве. И досаждение просьбами о помоши своим покровителям князю Барбашину и Шуйским к чьей придворной партии Леонтий примкнул.  

Но как известно терпение и труд все перетрут. И за все свои труды в награду от царя не за долго до кончины государя в 1534 получил князь Жеряпа должность наместника Выборга с включением всех присоединённых его усилиям и земель и сумел выдать старшею дочь за Нильса став тем самым тестем короля.

А уже при регентском совете второй половине 1530ых и шапку боярскую сумев примерить.  

 

[Роман Широков]

красное получено от шведов в 1525 в обмен на признания Густава королем (остров Котлин , левый берег Вуоксы к северу от Тиверска который шведы разрушили в 1411 году и восточный берег озера Сейм к северу от истока Вуоксы) ,синие это земли к западу от Ботнического залива входящие в состав России по Ореховскому миру в ри были оккупированные в 14 веке вместе с Овло, зеленое граница 1533 года, оранжевая звезда Ревель

[Роман Широков]

[Tankistfraer]

Кайф, сразу и много) Обожаю ваш стиль,16 век написанный современным языком это круто. Удовлетворён, но конечно обязательно жду продолжение, каждый день почти проверяю.

[Роман Широков]

Кайф, сразу и много) Обожаю ваш стиль,16 век написанный современным языком это круто. Удовлетворён,

спасибо

конечно обязательно жду продолжение, каждый день почти проверяю.

каждый день не обещаю но с следующей новеллой постараюсь не затягивать 

[Роман Широков]

Рыбацкий приют и царский червонец. Колониальные этюды. Новела двадцать четвертая.

 

К концу 1520ых перед Русской Американской Компанией замаячил тупик и в перспективе большие проблемы.

 

С одной стороны, было все хорошо, первый этап начало освоения Винланда прошел отлично, были основаны поселения в ключевых реках, идущих в глубь континента и ряде удобных бухт, вокруг которых поселенцы активно распахивали пашни.

 

С племенами индейцев были налажены торговые отношения, а с микмаками вообще полноценный союз и дружбу и начало их кршения в рамках которого их активно стали вербовать в русские рыболовные артели.

 

Стоимость вывозимого меха достигла двухсот тысяч рублей, постепенно росло рыболовство и доходы от него, начался вывоз кукурузного зерна в Финмарк и Кольский полуостров куда доставка зерна из океана обходилось дешевле чем из Руси через Холмогоры.

 

И даже удалось победить всех врагов: примучив не мирных индейцев, захватить множеств судов французских рыбаков и поселения португальцев на континенте и   потопить посланные на их защиту эскадру каперов Агно и португальского короля которому о забытом на фоне Индии поселении рыбаков напомнили испанские послы после скандала во время первого посольства князя Барбашина.

 

Но в управлении РАК дураков не было и весь трагизм надвигавшихся проблем они видели прекрасно.

 

Треска у берегов Винланда была слишком важна для Западной Европы и если не португальцы, то французы точно, а возможно и оба сразу будут за нее воевать. Плюс по европейским портам пошли слухи о том что не просто так русские земли за океаном осваивают мол нашли они там Севера Западный проход через который и стали специи на Европейский рынок таскать. И вообще нашли, и завоевали там семь легендарных золотых городов Сиболы.

 

Досужие сплетни рыбаков конечно некого не волновали ровно до того момента как к ним не стали прислушиваться власть державшие, которые пока были заняты другими делами, но вполне могли скоро и начинать предпринимать действие, ведь с их сточки зрения и проход к Азии и сокровища краснокожих должны принадлежать им, а не каким-то там русским.

 

Решение этой потенциальной угрозы во общем то было простым и понятным. Чем больше колонистов за морем, тем больше ополченцев и доходов, на которые можно построить крепостей с пушками. А значит и не бояться супостатов.

 

Но перевозка переселенцев и обустройства их в Винланде стоило не мало денег. При этом из трех источников доходов. Меха не требовали много людей для их скупки у индейцев и уже достигли максимума, который можно получить   стабильно   на данном этапе.

 

Треска же и зерно упирались в количество рабочих рук. Но минимальный срок, за который переселенец мог отработать потраченные средства на его и его семьи переезд и обустройство составлял три года и то если речь шла о рыбаке который потом в море выходил на трофейном захваченном у французах рыболовецком судне. А при условии, что суда идущие из Винланда и так шли полупустыми сильно наращивать темп переселения Компания просто не имела ресурсов.

 

И на казну расходы на оборону повесить не как не получалось. Царя с боярами устраивали те доходы, которые им компания платила с доли от торговли и в качестве откупного платежа за крестьян при заморские землицы в их глазах оставались чем-то условно виртуальным и мало ценным. Даже недавно присоединённые земли за Камнем были важней потому что там инородцы платили ясак, то есть дань царю и земли те соответственно стали царскими причем на саблю его воеводами взятые. А Винланд оставался не ким промыслом доход с которого капает, а не землей, которая часть державы.  

 

Единственная надежда руководства компании была на то что договор с императором в котором Винланда будет вписан как часть Русского царства ради престижа подвинет царя его все таки защищать и то все понимали что при выборе между постройкой Черты и войной за Ярославово наследия и обороной Винланда всегда выберут Черту и войну с Литвой.

 

В общем пред руководством компании стояло два вопроса где взять побольше денег  и не из своего кармана при этом что бы нарастить поток переселенцев за море которые и доходы компании увеличат в итоге и безопасность тех земель обеспечат.

 

И как значимость Винланда в глазах царя и бояр повысить что бы   с одной стороны царь свой флот и войско на защиту прислал, но в целом Винланд в казну не забирал, оставив и меховую торговлю, и рыбный лов в руках компании.

 

После долгих дум, удачно подсмотренных примеров, переговоров с супостатами и поисков обе проблемы в итоге удалось решить.

 

Первую решили проблему с деньгами по принципу не можешь победить возглавь.  Посмотрев на Тромсе который став русским тут же стал не только местом базирования пограничной эскадры и базой для русских рыбаков и промысловиков но и центром притяжения для норвежцев которые там стали активно продавать выловленную на Лофотенских островах рыбу сбывая там за сезон вылов 2-3 раза и только последний улов увозя пред зимой для продажи в Тронхейме и Бергене  и приезжать для вербовки  в команды русских рыболовецких, китобойных и промысловых артелей которые ходили их Тромсе на Гурман, к острову Селедочному (Ян-Майен) и к западным берегам Гренландии.

 

В ходе переговоров с французами в лице Агно и прочих крупных судовладельцев и купцов Нормандии и Бретани  о прекращении вражды и разделе сфер влияния после подписания Дамского мира между кролем Франции и императором Карлом.

 

Договорились в том числе о том, что мы прекращаем нападать на французских рыбаков у берегов Винланда позволяя им спокойно ловить треску на банке , при этом французы обязались не каких поселений постоянных и временных в тех краях не строить а к берегу приставать если в этом возникнет нужда в одном месте в городе который мы специально для этого в удобной бухте построим. Где французы смогут спокойно отдохнуть ,арендовать место для сушки и засолки рыбы и прикупить чего требуется.

 

По сути водя для лова трески схожий режим какой был в Сконе для Ганзы на лов сельди.

 

Аналогичное соглашение удалось достичь и с испанскими рыбаками, которых компания по сути все эти года зачищала от французов в тех водах, не беря за это платы    и которым получить дружественный порт в тех водах было удобно.

 

В итоге англичане и прочие голландцы с немцами кто ходил на Банку за треской пока что в эти года изредка одиночными судами предпочитая пока для ловли Северное море и Исландию то же приняли сложившиеся правила игры.

 

Порт для иностранных рыбаков построили на особицу что бы и в дела Винландцев нос не совали и заразу из Европы по меньше таскали в саму колонию.

 

 В гавани известной европейцам как Сент Джонс назвав Предтеченском. Рыбаки как оказалось конечно не пираты, но тоже люди по-своему лихие и гульнуть любящие. А как известно спрос поражает предложение. И стал в скорм времени город названый в честь святого самым развратным местом на берегах океан. Кабаки где лились рекой ром и бубон, игорные дома, бани и постоялые дворы с гулящими девками холопками, привезёнными из Европы, Африки и от индейцев. Как говориться любой каприз за вашу рыбу.

 

Правда не только гульбой и развратом оказался славен город. Его окружали широким поясом сушильни, коптильни и солильни рыбы где иностранные рыбаки могли перебодать свой улов отдав в виде оплаты часть добытой им трески.

 

А на рынке города можно было купить соль, муку, соленое мясо, галеты, снастит, паруса и бочки, короче говоря все что могло пригодиться в нелегком тресковом промысле. К слову сказать, большая часть этой продукции не везлось из океана, а стало  производиться в самом Винланде в открытых там мануфактурах и мастерских в различных городках от устья Св Лаврентия и до Манхетена.

 

Как итог 2/3 выловленной европейскими рыбаками трески за сезон в Предтечински и оставалась, правда и на количество привозимой им домой рыбы это не как не сказывалось , просто за счет экономии времени на  переработку рыбы и то что появилась возможность оперативно купить потравное или сломанное они стали ее просто больше вылавливать.

 

Полученная же от иностранцев треска грузилась на суда Рак и везлась в Старый Свет где минуя руки иностранных перекупов перегружались и развеселилась по портам Европы Русобалтом и Левантийской компанией. Обеспечивая РАК прибылью уже в первые года сопоставимой от торговли мехом   превысив ее в боле чем в двое к середине века.

 

При этом конечно не забывая и собственном рыболовстве, и развитии сельского хозяйства с прочими промыслами и производствами для чего получение доходы пустили на увеличение потока переселенцев. Как итог доход от вывоза зерна, мяса, шкур и продажи различных изделий уже 1540 году превысил доходы от меха, не много при этом отставая от роста дохода от трески.

 

Правда изначально на роль Рыбного порта куда планировалось привлечь иностранцев был выбран построенный на землях микмаков город названый Рыбинском (Галифакс) как более удобный для колонистов и расположенный в благодатном месте земледелие с которого могло спокойно обеспечивать город едой в отличии от Предтечинска который зависел от поставок продовольствия. Но посланные князем Барбашеным в Винланд рудознатцы для поиска там руд, в первый же год от основания Рыбинска нашил в его округи золото. И это тут же изменило судьбу города решив тем самым вторую глобальную проблему компании.

 

О находке, не мешкая на первом же судне послали весть в Москву. Где ее царь с боярами восприняли с оживлением. И как итог охрану вод возле Винланда    стали нести не компанейские суда и нанятые ими капера как до этого, а эскадра царского флота. В городе разместился полк стрельцов десяти ротный. Вокруг города оперативно возвели древо земляные бастионы, которые потом в течении пяти лет облицевали еще для надежности камнем и усилили кирпичными казематами. И за следующие три года совместными усилиями государства и компании население Винланда превысило число в 10 000 русских семей   в том числе работников для добычи золота, купив у для последних по честной цене землю под пашни у микмаков возле рудников  с которыми после помощи им в завоевании острова Ньфланудена и победы над биотуками чьи земли достались микмакм удалось договориться о ихней присяге царю с выплатой легкого ясака.

 

При этом царский воевода в Рыбинске отвечал только за саму военную базу и добычу золота. Оставив все прочие вопросы и даже сбор ясака с микмаков в руках компании так же как и сбор податей с крестьян и посадских который был на откупе у компании.

 

Золото же  как та ложка которая оказалась дорога к обеду, позволило не мешкая достроить Черту и уже в ходе войны с Литвой сформировать новые пехотные полки набранные из черносошных крестьян и свести поместную конницу в полу регулярные конные полки нового строя. Что в итоге и принесло решительную победу на давним врагом, вернув под царскую руку большую часть Русских земель.

 

Изменено 26 January пользователем Роман Широков

[Роман Широков]

[Роман Широков]

[Роман Широков]

Шетландский Гамбит. Колониальные этюды. Новела двадцать пятая.

 

Глава 1. Ненужная землица

 

В 1528 году, когда в Москве кипели боярские интриги, а казна трещала от расходов на войны и стройки, на стол государя Василия III лег доклад. Комиссия, отправленная на далекие, недавно купленные по инициативе князя Барбашина  Шетландские острова, у Шотландского короля который согласился на эту сделку за помощь в борьбе с регентом, вернулась с неутешительными вестями. «Землица худая, каменистая, лесов нет, токмо вереск да трава жиденькая, — писал старший дьяк. — Живут на ней нищие пастухи, овец пасут да рыбу удят. Пользы для казны никакой, один убыток».

 

 

 

В Приказах уже готовы были махнуть рукой на этот сомнительный актив, но государь вызвав на разговор своего главу Морского приказ рассудил иначе. Отдавать то, что уже взято, — не по-царски. Решение было найдено простое и в духе времени: «Спихнуть на Морской приказ, пущай они и думают, как с той землицей быть, ее оборонять и выплаченные королю деньги с доход полученных с остров вернуть князю, раз придумали как добыть».

 

Так Шетландский архипелаг, затерянный между Шотландией и Норвегией, стал головной болью ведомства, отвечавшего за флот. Первым делом туда отправили партию русских рыбаков-поморов — людей бывалых, привыкших к суровому морю. Их прибытие, однако, вызвало глухой ропот, а затем и открытое восстание местных кланов, не желавших делить скудные угодья с чужаками, которым потребовались свои и пашни, и выпасы и мета под огороды и дома.

 

 

 

Ответ Москвы был быстрым и жестоким. На островах как раз базировались каперы, получившие царское дозволение грабить французские и ганзейские суда, а также располагался учебный лагерь для наемников-шотландцев, которых вербовали для службы русскому царю. Эти закаленные в боях головорезы без труда подавили бунт. Зачинщиков выслали и всех кто их подержал на материк, а их земли, лучшие пастбища и прибрежные участки, были розданы русским колонистам. Острова затихли в напряженном ожидании.

 

 

 

Глава 2. Дьяк-хозяйственник

 

 

 

Управлять новым владением был назначен молодой дьяк Морского приказа, Игнатий Воронов. Выпускник передовой Княжгородской школы, он уже успел проявить себя, налаживая работу казенных лесопилок и канатных мануфактур под Архангельском. Воронов был не воином, а хозяйственником до мозга костей.

 

 

 

Прибыв на Шетланды, он понял, что комиссия была права: ресурсов на островах не было. Первые годы архипелаг жил исключительно войной. Каперы приводили захваченные корабли, делили добычу, чинили суда. Шотландские наемники тренировались, отрабатывая приемы боя на каменистых холмах. Острова были не колонией, а передовой военной базой — плацдармом против Ганзы в 1527 году и против французов до 1529-го. Но война — дело временное, а Воронову нужно было строить мирную жизнь.

 

 

 

Прорыв случился с неожиданной стороны. С одной стороны, Суда Русско-Американской компании, возвращаясь из Нового Света, стали заходить на Шетланды для пополнения запасов воды. Воронов договорился с их капитанами. В трюмах, вместе с мехами, треской и прочими американскими товарами, теперь везли в Европу для островитян и зерно кукурузы. А с другой Первая Русская Кругосветка привезла в Россию картофель. Клубни котрого втом чиле были отправлены и на Шетландские острова.

 

Игнатий, человек практического склада ума, не стал долго раздумывать. Он приказал выделить лучшие из конфискованных земель под опытные поля. Местные жители, привыкшие к скудному овсу и ячменю, смотрели на затею дьяка с недоверием. Но когда первый урожай картофеля показал, что каменистая, торфяная почва островов идеально подходит для этого неприхотливого корнеплода, их отношение изменилось. Картофель и кукурузная мука (маис) решили вековую проблему голода. Впервые за многие поколения шетландцы были сыты.

 

Обеспечив продовольственную безопасность, Воронов взялся за экономику. Он ввел новую систему аренды земли. Вместо денег или доли урожая арендаторы должны были платить рыбой — треской, пикшей, палтусом — по твердой, раз и навсегда установленной цене. Это было гениально. Казна получала не деньги, подверженные инфляции, а ликвидный товар. Этот товар — соленую и вяленую рыбу — дьяк отправлял на русских судах в Гамбург и Лондон, где продавал с пятисотпроцентной наценкой.

 

 

 

Эффект превзошел все ожидания. Доходы от рыболовства, помноженные на возможность прокормить семью картофелем с крохотного надела, вызвали экономический бум. Каждый хотел стать арендатором. Большие участки стали дробиться на мелкие, число рыбацких хозяйств росло как на дрожжах. Чтобы поддержать этот рост, Морской приказ наладил централизованные поставки из России: просмоленные бочки, пеньковые сети, парусину и готовые детали для ремонта и постройки рыбацких лодок. Шетландские фьорды наполнились стуком топоров и скрипом уключин.

 

На островах так же по примеру Тромсе и Ржанйо  были подстроено множество лесопилок работавших на силе ветра где стали пилиться на доски и брус бревна доставляемые морем из Норвегии.

 

А начавшеюся нехватку рабочих покрыл вербовкой и переселением кашубов из восточной части герцогства Померания преимущественно из семей рыбаков. И ради свободы от крепостного права  и пусть и не очень большого роста доходов таких желающих набралось столько что очень быстро кашубов на островах стало больше чем русских и скандинавов

 

 

 

Глава 3. Княжеский визит и битва за сельдь

 

 

 

Следующий толчок развитию островов дал визит знатного вельможи. В 1530 году, возвращаясь из дипломатической миссии в Испании, на Шетландах сделал остановку князь Барбашев. Человек острого ума и европейского кругозора, он был поражен кипучей деятельностью, которую развел здесь молодой дьяк. Но его взгляд подмечал и узкие места.

 

 

 

«Леса у вас нет, Игнатий, — говорил князь, прохаживаясь по пристани, где рабочие на примитивных ветряных лесопилках распускали на доски бревна, привезенные из Норвегии. — А доски эти вы продаете в Средиземноморье через Левантийскую компанию. Прибыльно, не спорю. Но мелко. Вы продаете сырье, а должны продавать готовый продукт!»

 

Идея князя была проста и революционна. «Не доски пилите, а делайте из них каркасные дома-комплекты! — горячился он. — Легкие, простые в сборке, дешевые. В Голландии, в Англии, в Дании — везде, где строят новые города и порты, их будут отрывать с руками. Ваш фахверк — это долго и дорого. А наш русский сруб там не приживется. А вот каркасный дом — это будущее!»

 

Барбашев был человеком дела. Он не просто подал идею, но и обеспечил ее финансирование. Через недавно учрежденный Волинский банк, созданный для торговых операций в Европе, он открыл для шетландской администрации кредитную линию. Деньги пошли на закупку более совершенных пил, инструментов и наем мастеров-плотников из России.

 

Правда досконально князь будучи хоть и паданцем но не строителем технологию каркасного домостроения не знал и от идеи до готового продукта прошло некоторое время и с десяток построенных ради эксперимента домов часть из которых развалилась сразу а часть повело в течении первых пару лет. Прежде чем удалось получить идеальный вариант.

 

Но князь смотрел еще дальше. Он видел, что главное богатство этих морей — не треска, а сельдь. «Серебро моря», как называли ее голландцы, ревниво охранявшие свою монополию.

 

«Начинаем битву за сельдь!» — провозгласил Барбашев.

 

Используя свои дипломатические связи, он добился почти невозможного: получил от королей Шотландии и Норвегии официальные привилегии на вылов сельди русскими подданными у их берегов. Это был неслыханный прорыв. Одновременно на Шетландских островах была учреждена полноценная царская военно-морская база. Теперь рыбацкие флотилии выходили в море под защитой боевых кораблей.

 

Сверх этого по приказу князя суда не только РАК но и южных колониальных компаний с товарами из Бразилии и Явы должны были в преть идти не через Ла-Манш вдоль Европейских берегов а в обход Ирландии с Британией на Шетландские острова. Такой пусть хоть и был несколько дольше а значит чуть-чуть дороже но за счет безопасности доставки драгоценных грузов от нападения пиратов явно предпочтительней.  Где после выплат положенных таможенных сборов перегружаться на суда Руссобалта, Левантийской компании и прочих русских судовладельцев для перепродажи в Европу и Россию. Сделав Шетландские острова крупных логистическим  хаббом.

 

Игнатий Воронов, в свою очередь, занялся технологиями. Он переманил нескольких голландских мастеров-рыбаков, знавших секрет правильной засолки сельди прямо в море, на борту судна. Это позволяло флотилиям находиться в море неделями, не возвращаясь в порт, и привозить уже готовый, первоклассный продукт.

 

 

 

Судьба сама подбросила русским колонистам козырь. Разразившаяся Вендско-Бургундская война парализовала голландское судоходство. Каперы Ганзы и безработные польско-литовские корсары, оставшиеся не у дел после мира 1529 года, начали настоящую охоту на голландские торговые и рыболовные суда. Рынки Европы остались без привычной голландской селедки.

 

 

 

И в эту брешь хлынул шетландский продукт. Русские рыбаки, защищенные царским флотом и имеющие законные права на лов, заполнили опустевшие рынки. Ганзейские купцы, традиционно контролировавшие торговлю в Северном море, оказались в растерянности. Они привыкли иметь дело с голландцами, но против новой, агрессивной и хорошо организованной силы с востока у них не было ответа. Шетландская сельдь, засоленная по голландской технологии, но продаваемая по более низкой цене, стала новым стандартом качества и вытеснила конкурентов.

 

Но от войны пострадали не только голландцы, но их конкуренты из Гназы которые до этого традиционно контролировали торговлю Шетладских островов с внешним миром.

 

Привозя туда ткани, зерно, алкоголь, изделия из металла и древесину, а вывозя шерсть, рыбу и овечий сыр.

 

Из за войны с Россией потом высадки короля Кристиана в Норвегии и действий каперов под его флагом переросший в итоге в очередную Вендско Бургундскую войну , традиционный морской путь к островам для купцов из Гамбурга и Бремена оказался опасным ,в итоге чего русские не только взяли на себе перевозки но большое количество великолепной шерсти которую ранее вывозили в необразном виде и которую после раздумий и с помощью привлечённых из Брабанта мастеров стали превращать в шетландское шерстяное кружево.

 

 

 

Глава 4. Острова-фабрики

 

Идея князя Барбашева о каркасных домах-комплектах выстрелила не меньше, чем битва за сельдь. Первые партии «шетландских срубов», как их прозвали в Европе, произвели фурор. Дом, который можно было привезти на одном корабле и собрать силами нескольких человек за неделю, был настоящим чудом для разрастающихся портовых городов Англии, Нидерландов и северной Германии. Он был в разы дешевле традиционного фахверкового дома, требующего искусных плотников и каменщиков.

 

Конечно, как все новое и неизвестное от восхищений обывателей и более-менее массовых покупок прошёл не один год. А до полного завоевания рынка и статуса монополиста  все 20.

 

Тем не менее Шетландские лесопилки, работающие на норвежском лесе и энергии ветра, превратились в огромные мануфактуры. Они не просто пилили доски, а производили готовые, пронумерованные детали: балки, стропила, стеновые панели, оконные рамы и двери. Спрос был таким, что Воронову пришлось завозить рабочую силу уже не только из России и Померании, но и нанимать обедневших шотландских горцев и ирландцев. Острова гудели, как растревоженный улей.

 

Были заложены верфи, которые не просто ремонтировали суда, а начали строить собственные — быстрые и вместительные «селедочные бусы» и легкие торговые шхуны, способные уйти от любого пирата.

 

А растушуй бешеными темпами лов сельди, для которого то же  массово стали нанимать на сезон норвежцев, достигший средине 16 века равных с голландцами объёмов, и рынком сбыта во всех портах от Марокко и до Швеции, обеспечивал верфи огромными заказами.

 

С другой стороны, пока мужья ловили рыбу, копили картошку или работали на лесопилках их жены вязали великолепные шали и прочие изделия из кружев из непревзойдённой шерсти местных овец. Весь архипелаг превратился в огромную распределённую мануфактуру охватившую каждый дом на острове и каждую отару овец. Продукция которой покорила сердца венценосных особ и их самых богатых и знатных поданных по берегам Атлантического океана от Гибралтара и до Норвегии   особенно в женской ее части.

 

Деньги в казну Морского приказа текли рекой.

 

Эта новая экономика полностью изменила облик и дух архипелага. Каменистые, унылые острова, которые московская комиссия когда-то презрительно назвала «ненужной землицей», превратились в бурлящий котел народов и идей. Здесь бок о бок жили русские поморы, потомки викингов, шотландские горцы, ирландские батраки, немецкие купцы и голландские мастера. В тавернах Леруика, нового портового города, выросшего вокруг царской военно-морской базы, звучала многоязыкая речь. Спорили о цене на сельдь, о фрахте судов, о новых конструкциях ветряных мельниц и о политике далеких королей.

 

 

 

Игнатий Воронов, из молодого дьяка превратившийся в полновластного правителя островов, которого за глаза с уважением и страхом называли «Шетландским Хозяином», понимал, что это процветание хрупко. Оно держалось на трех китах: дешевом норвежском лесе, праве на вылов рыбы у чужих берегов и временной слабости конкурентов. Любой из этих столпов мог рухнуть.

 

Поэтому он начал вкладывать сверхприбыли в будущее.

 

Самым главным было сделать архипелаг не просто доходной заморской колонией и много языковым Вавилоном в который стали превращаться стремительно острова, а поистине русской землей, что бы живущие на островах люди искренне считали себя часть России и русского народа.

 

Для чего были ведены с самого начала освоения остров два Золотых правила:

 

«Хочешь получить работу или арендовать землю учи русский язык. И хочешь быть владельцем или управляющим судна, лесопилки или деревенским старостой прими православие» 

 

И как показала практика такой подход вполне работал, и русификация пошла стремительными шагами, уже 1530ые на островах не осталось некого кто бы не понимал русскую речь, в 1540вые число православных превысило численность исповедующие другие религии, а уже дети в крайние случаи внуки шетландцев, кашубов, норвежцев, шотландцев и ирландцев уже искренне себя считали чисто русскими православными людьми, а что бы язык было учить легче, а веру менять проще

 

На островах были открыты сеть буквенных и цифирных училищ и открыта мореходная и ремесленные школы, где русских и местных юношей обучали навигации, кораблестроению и коммерции по самым передовым европейским методикам.

 

А по церковным приходам не только построены красивые каменные храмы, но и служить батюшками там были поставлены люди, прошедшие обучение в миссионерском училище в России причем не абы какие, а лучшие выпускники сманены хорошим жалованием.

 

Вторым по значимости был вопрос безопасности.

 

Для его решения в 1530ые была построена мощная бастионная крепость и укреплённый фортами порт ставший крупной военно-морской базой царского и каперского флота. С сухим доком способным ремонтировать галеоны и арсеналом с большим запасом оружия, пороха и ядер и рамными мастерскими.  А в 1540е по всему архипелагу было построена сеть укреплений виде фортов и редутов с опорой на которые можно было отбиться и сбросить в море любого врага.

 

Все православные мужчины старше 15 лет были записаны в ополчение , вооружены и экипированы за казённый счет и с ними регулярно проводились тренировки.

 

Не меньше забот было уделено ставшему знаменитым на весь мир центру по подготовки наёмников чьи выпускники с одной стороны стали русским иностранным легионом защищавшие интересы России по всему миру там, где по каким-то причинам не получалось послать царское войско, а с другой самой желанными и дорогими в Европе отрядами наёмников слава которых обошла швейцарцев и испанцев. В ходе же обучения кадеты самим фактом своего присутствия укрепляли оборону островов.   

 

К середине 1540-х годов Шетландский архипелаг стал уникальным явлением на карте Европы. Это была не просто колония, а мощный торгово-промышленный узел, русская фактория, вклинившаяся в самое сердце морских путей Северной Европы. Отсюда уходили караваны с сельдью и домокомплектами, а сюда стекались товары со всего света: испанское вино, английская шерсть, фламандские ткани, бразильский сахар,азиатские специи  и американское серебро.

 

 

 

Гамбит, начатый с брошенного на краю света клочка суши, был выигран. Россия прочно закрепилась в Северной Атлантике, и с этой новой силой теперь приходилось считаться всем.

 

Изменено 7 February пользователем Роман Широков

[Роман Широков]