Архонт Варанги


116 posts in this topic

Posted

Такими темпами скоро до Индии дойдут.   

Что ты думаешь, доедет то колесо, если б случилось в Москву, или не доедет?»

«Доедет», — отвечал другой.

«А в Казань-то, я думаю, не доедет?»

«В Казань не доедет», — отвечал другой.

Этим разговор и кончился.

Share this post


Link to post
Share on other sites

Posted

Даже жаль, что здесь этого не будет

Действительно жаль. Может им какой жар-травы накинуть за которой они до Индии дойдут, а? Ну такой таймлайн пропадает.

Share this post


Link to post
Share on other sites

Posted

Единение владык

 

— Похоже, мы все зашли в тупик, — из окна своего дворца Фанна Хосров мрачно созерцал болотистую равнину, в которую превратились окрестности Багдада. В воде все еще плавал разный сор, местами течение колыхало раздувшиеся трупы, зацепившиеся на невидимые подводные опоры.

 

— Мой господин желает, чтобы я начал то, о чем мы говорили в Ширазе? — негромко спросил стоявший за спиной Азуд ад-Даулы Бахрам ибн Ардашир.

 

— Да, — кивнул «Длань державы», — теперь, когда воины сказали свое слово, настало время вести переговоры владыкам.

 

 

Элтай, джабгу Высокой Тьмы Йавды Йартым сидел в своем шатре, стоявшем на небольшой возвышенности, где печенеги разбили лагерь. Шатер освещался жировыми светильниками из конских и человеческих черепов, с подпиравших шатер шестов свисали скальпы с черными волосами — трофеи оставшиеся еще со времен битвы под Мосулом. Сегодняшний же бой не принес печенегам подобных даров — и это была самая меньшая из причин для недовольства джабгу. Срывая крепкими зубами полупрожаренное, сочащееся кровью мясо молодого барашка, Элтай запивал его кумысом, мрачно думая о том, чем может закончиться поход в эту далекую жаркую страну. Да еще и в союзе с собаками-уграми, этими проклятыми трусами, что бежали от сорочинов там под Мосулом. Другие вожди уже ворчат — хотя на время похода Элтая и выбрали главным над всеми сынами Бече, джабгу Куэрчи Чур и Кабукшин Йула только и ждут как оспорить его старшинство. Если бы Элтай не помнил остров Громового Змея и мрачную пещеру, в которую вождь русов вошел рука об руку с великим бхакши, а вышел один, то давно бы увел все Тьмы, — Высокие и Низкие, — обратно на север!

 

От мрачных мыслей Элтая отвлек негромкий шорох — подняв голову, джабгу увидел как у входа в шатер мнутся, переступая с ноги на ногу и не решаясь заговорить, двое воинов.

 

— Чего молчите, собаки и дети собак? — рявкнул Элтай, — говорите, зачем явились.

 

— Там человек....из города, — промямлил один из воинов, — хочет говорить.

 

— Отродья шелудивых шакалов и болотных жаб! — рявкнул темник, отбрасывая обглоданную кость, — или боги лишили вас не только мужества, но и последнего ума, раз вам понадобилось беспокоить своего джабгу, чтобы узнать, как поступить с чужаком?! Почему он до сих пор жив, почему его скальп еще не висит на шесте ваших шатров, почему его пустой череп не освещает их, почему его паршивое мясо, до сих пор не брошено шакалам?

 

— Потому что я не велел, — раздался от входа негромкий голос и при первых его звуках джабгу, только что скаливший зубы, словно дикий зверь, вдруг резко успокоился. Воины, стоявшие у входа, в едином порыве согнулись в три погибели и, ступая по их спинам, в шатер вошел немолодой мужчина в одеянии из косматых шкур. Голову его украшала пугающая шапка из верхней части черепа кавказского барса, вместе со шкурой, на груди виднелось ожерелье из волчьих клыков и змеиных черепов. Черные с проседью волосы выбивались из-под странного головного убора, а сквозь распахивавшееся при каждом шаге одеяние, проглядывало поджарое тело, сплошь покрытое изображениями хищных зверей и птиц, сражающихся между собой.

 

— Я велел пропустить чужеземного бхакши, — сказал он, — потому что он назвал слово — и Имя. Тайное имя одного из Богов, которых почитали наши предки в стране Канг и которого и по сей день Сыны Бече просят даровать им победу. Знающий это имя, ведомое лишь величайшим из бхакши, заслуживает того, чтобы его выслушали.

 

— Слово бхакши Ваицу закон для джабгу Йавды Йартым, — Элтай склонил бритую голову, на которой вытатуированный волк грыз клыкастого вепря, — пусть твой гость войдет.

 

Ваицу кивнул, отступая в сторону и давая дорогу высокому чернобородому мужчине, одетому в белую рубаху, трижды обвернутой веревкой. На его груди красовался золотой символ в виде крылатого солнечного диска.

 

— Бахрам сын Ардашира приветствует храброго вождя, — склонил голову гость, — мой повелитель, Фанна Хосров, царь царей и длань державы шлет тебе наилучшие пожелания и просьбу помочь нам начать переговоры с шахом ал-русов. Поверь, мой повелитель не из тех, кто забывает оказанных услуг.

 

 

— Переговоры, — Святослав с сомнением изогнул бровь, глядя на стоявшего перед ним перса, — думаешь, вам есть, что мне предложить? Что скажешь, Свенельд?

 

Разговор шел в большом загородном доме, одном из немногих уцелевших после пожара Восточного Города. Некогда он принадлежал какому-то богатому горожанину, что погиб во время штурма — и сейчас Святослав сидел на большом диване, осторожными глотками прихлебывая сладкий щербет. Голый по пояс, князь русов носил одни лишь широкие шаровары, скинув даже обувь и сейчас его босые ступни осторожно разминали две молодые смуглые девушки — бывшие наложницы хозяина дома. По бокам от Святослава, на таких же мягких сиденьях, разместились Свенельд, армянский князь Млех и цесаревич Василий. Все они недоверчиво рассматривали посланника Фанна Хосрова.

 

— Мой повелитель умеет ценить чужую смелость, — говорил Бахрам Ардашир, — и готов признать, что не видал еще воинов храбрее русов. Но Багдада им не видать — он скорей позволит всему городу сгореть, со всеми его богатствами, чем отдаст захватчикам столицу правоверных. Но Фанна Хосров понимает, что и вы не можете вернуться без великой славы и богатой добычи — и готов преподнести вам и то и другое. Если вы согласитесь на встречу, то поймете, что то, что предлагает шаханшах — достойная награда.

 

Святослав переглянулся со Свенельдом и тот пожал широкими плечами. Оба понимали друг друга без слов: они уже потеряли много воинов, а новый приступ к Багдаду, даже если и завершится удачей, может стоить еще большей крови — а ведь им еще возвращаться к византийскому кесарю. Да и люди начинали роптать — даже в самой Варанге, не говоря уже об уграх и печенегах, между которыми все чаще вспыхивали старые распри. Святослав перевел взгляд на Бахрама и медленно кивнул, соглашаясь.

 

 

Встреча состоялась двумя днями спустя: в назначенное время, к небольшому острову, образованному разлившимися водами, причалило два судна. На одном развевались флаги Пророка и личный стяг Фанны Хосрова, на втором — знамя русов. Фанну Хосрова сопровождали халиф Абу Бакр ат-Таи, Алп-Тегин и Бахрам ибн Ардашир, Святослава — Свенельд, князь Млех, цесаревич Василий и два вождя кочевников — печенег Элтай и угорский кенде Чобо. Хозяев Багдада ограждала стража из тюрок и дейлемитов, спутников Святослава — его дружина. Разговор, как и раньше, шел через раба-славянина.

 

— Сказать по правде, мне незачем воевать с вами, — говорил Фанна Хосров, — если вы отступитесь от стен Багдада, я не вижу у нас причин для вражды. Я дам вам выкуп, которого хватит всем — и вы сможете спокойно покинуть эту землю.

 

-Ты думаешь, что русы воюют только ради золота? — презрительно бросил Святослав, — что мы как псы, которым достаточно бросить жирную кость, чтобы мы побежали на запах? Мы в союзе с цесарем Цимисхием и я клялся перед Богам, что не перейду к его врагам.

 

— Как я знаю, вы не так давно воевали с румами, — заметил Фанна Хосров, — и не их ли кесарь первым отступился от вас, когда бросил вас воевать в одиночку?

 

— Это было мое решение, — решительно сказал Святослав.

 

— Пусть так, — пожал плечами Фанна Хосров, — но мне нечего делить и с кесарем Румов. Он воюет сейчас с Фатимидами — и мы, хоть тоже чтим потомков Али, ожидая пришествия «скрытого имама», совсем не друзья с теми, кто нынче правит Мисром. Если вы ударите в тыл халифу Фатимидов, пока он сражается в Палестине...

 

— И как же это случится?

 

— Знает ли эмир русов, куда впадает река, на которой стоит Багдад?

 

— Знаю, — кивнул Святослав, — в Гурмыжское море.

 

— Мы зовем его Заливом Персов, — кивнул Фанна Хосров, — а выйдя из него, можно, обогнув Аравию, войти к Красное море и по нему подняться прямо к владениям Фатимидов в Мисре. И если они будут в тот момент воевать с ромеями, вы сможете нанести им неожиданный удар с тылу.

 

— И все это — только за то, чтобы мы не трогали твоего города? — прищурился Святослав, — или же есть что-то еще?

 

— Есть, — кивнул Хосров, — если ты слышал о нашем заливе — может знаешь и чем он богат?

 

— Жемчуг? — пожал плечами Святослав, — это все знают.

 

Однако он не мог скрыть заинтересованности в голосе — разговор начал принимать интересный оборот. Отметил это изменение и Фанна Хосров.

 

— На островах, что мы зовем Бахрейном, и впрямь много жемчуга, — сказал он, — который, будь он вашим, многократно окупил бы ваш поход. Однако нынче этими богатствами владеют еретики и смутьяны, что зовут себя карматами. Они отрицают всех князей и эмиров, халифов и императоров — это царство гнуснейшей черни, желающей, чтобы все были равны и все было общее — земля, рабы, — да, несмотря на свое учение о равенстве они владеют рабами, — и даже женщины. Никто в той земле — будь ты оборотистый купец или славный воин, никто не вправе распоряжаться тем, что он добыл своим мечом, золотом или острым умом. Все забирает и распределяет, по своему усмотрению, карматский Совет, выбранный не по знатности рода или хотя бы из тех, кто более других удачен в бою, но лишь из тех, кто умеет лучше всех драть глотку. Эти же горлодеры утверждают, что их проклятый порядок должен распространиться по всей Вселенной, ради чего и ходят в грабительские набеги на всех соседей.

 

Святослав и его спутники с изумлением и отвращением слушали буидского «шаханшаха».

 

— От начала веков Боги, устраивая землю, разделили и род людской, — медленно проговорил Святослав, — есть те кто пашут и сеют, те кто ведет торговлю и те, кто воюет, защищая их всех. От ступней Всеотца-Рода родились смерды и челядь, от бедер его купцы и ремесленники, от рук князья и от головы — мудрые волхвы. Тот кто посмеет нарушить этот порядок — да будет проклят перед Богам и Людьми! Если та страна и впрямь такова как ты ее описал — Богам будет угодно, если мой отряд снесет ее с лица земли. Но, — Святослав прищурился, — то что от них останется приберешь к рукам ты?

 

— Ты очень умен, эмир русов, — рассмеялся Фанна Хосров, — но что тебе до того- ты ведь не собираешься оставаться в этих краях надолго? Ты получишь жемчуг Бахрейна, а также сможешь помочь своему союзнику, выйдя там, где Фатимиды никак не ожидают нападения. Я же получу новую богатую землю — и ослабление соперника, который уже облизывается на Багдад, как лиса, забравшаяся в курятник. Мне нет резону обманывать тебя — ведь я уже видел, каковы твои воины в бою, но и ты можешь больше получить от союза, чем от вражды со мной. Так что, по рукам?

 

Святослав внимательно посмотрел в глаза дейлемита и, коротко кивнув, протянул руку, чтобы закрепить новый договор.

 

Может им какой жар-травы накинуть за которой они до Индии дойдут, а

Как-нибудь в другой раз.

Share this post


Link to post
Share on other sites

Posted

Как-нибудь в другой раз.

Хозяин-барин. Кстати. Вы размеры аравийского полуострова себе представляете, например, по периметру?

Share this post


Link to post
Share on other sites

Posted

Кстати. Вы размеры аравийского полуострова себе представляете, например, по периметру?

Приблизительно.

Share this post


Link to post
Share on other sites

Posted

Приблизительно.

Они не маленькие.

Share this post


Link to post
Share on other sites

Posted

Вы размеры аравийского полуострова себе представляете, например, по периметру?

Настоящие герои всегда идут в обход! 

 

Share this post


Link to post
Share on other sites

Posted

Однако нынче этими богатствами владеют еретики и смутьяны, что зовут себя карматами.

Коллега, это просто высший пилотаж - отыскать леваков-коммунистов в 10 веке и натравить на них своих персонажей! ;)))

Share this post


Link to post
Share on other sites

Posted

герои всегда идут в обход! 

Я как-то раз так был на страйкболе в заброшенном пионерлагере-санатории в лесу. Там было три или четыре корпуса в пять этажей. Лес, остатки дорожек-фонтанов и забор. Ну и мы с товарищем решили пойти в обход. А форма у нас была самая такая настоящая, нехорошая, да еще и автоматы, каски, разгрузки, рации. Вот мы через лес идем и выходим в новую локацию. А со спины уже..

Слава богу год был 2020, ковидный, не до того всем было, не до того.

Share this post


Link to post
Share on other sites

Posted

Они не маленькие.

Не больше чем до Индии.

Викинги и дальше плавали.

Коллега, это просто высший пилотаж - отыскать леваков-коммунистов в 10 веке и натравить на них своих персонажей!

Всегда!;))) 

В любом веке можно найти, если хорошо поискать)

Share this post


Link to post
Share on other sites

Posted

Всегда!  В любом веке можно найти, если хорошо поискать)

Будет ли красочный погром леваков-коммунистов карматов???) И животноводство , в смысле, нелевацкая фишка левакофффф???) 

Share this post


Link to post
Share on other sites

Posted

высший пилотаж - отыскать леваков-коммунистов в 10 веке и натравить на них своих персонажей! 

И действительно. Снимаю шляпу.

Share this post


Link to post
Share on other sites

Posted

Будет ли красочный погром леваков-коммунистов карматов???)

Следите за текстом)

Share this post


Link to post
Share on other sites

Posted

Следите за текстом)

Ждём-с!!!!)

Share this post


Link to post
Share on other sites

Posted

В 930 году брат Абу Саида, Абу Тахир аль-Джаннаби, давно уже не дававший паломникам право проезда в Мекку, решил окончательно уничтожить хадж; внезапно напав на Мекку, он произвёл страшную резню и похитил Чёрный камень. Только в 951 году святыня была возвращена мусульманам.

А если Святослав решит что будет лучше высечь из Черного Камня образ Перуна, водрузить на столб и устроить торжественное жертвоприношение?

Share this post


Link to post
Share on other sites

Posted

решил окончательно уничтожить хадж; внезапно напав на Мекку, он произвёл страшную резню и похитил Чёрный камень.

Все, я болею за карматов!   :haha:  

 

А если Святослав решит что будет лучше высечь из Черного Камня образ Перуна

Плохая идея, кто в курсе, тот поймет. 

 

 

Share this post


Link to post
Share on other sites

Posted

Страна Совета

 

 

— Пусть Фенрир сожрет это проклятое солнце! Клянусь молотом Тора, мне обещали славную битву и богатую добычу, а не болтание в этой проклятой луже.

 

Воевода Свенельд, сбросив все одежды, кроме закатанных до колен шаровар и обмотанной вокруг головы мокрой тряпки, сидел на корме головной лодьи, угрюмо разглядывая блестевшую на солнце голубую гладь. Казалось, за время в похода он должен был привыкнуть к здешней жаре, уже изрядно пропекшей его кожу южным загаром, но солнце Персидского залива оказалось уж слишком жарким для уроженца холодного севера. Время от времени Свенельд склонялся с борта, чтобы зачерпнуть теплой, почти не охлаждавшей воды, плеская себе в лицо и на грудь.

 

— Считай, что это испытание посланное тебе Богами, — насмешливо ответил Святослав, — или ты думаешь, что сотня- другая мертвых сорочинов, достаточная плата за богатства, которые мы получим, — и уже получили, — в этой земле?

 

Сам князь стоял, сложив мускулистые руки на обнаженной груди, внимательно созерцая простиравшееся вокруг Гурмыжское море. Как и его воевода, Святослав носил одни лишь шаровары, а его голову покрывали свежие шрамы — следы недавнего бритья острым сорочинским клинком. Однако и здесь, несмотря на жару, он оставил нетронутой прядь светлых волос — даже в этой земле, вдали от родины, Святослав не собирался отказываться от признака знатности рода.

 

Особенно готовясь воевать с теми, кто не признавал никакой знати.

 

Если не считать палящего солнца, то у предводителей русов не было причин жаловаться на судьбу. Фанна Хосров и вправду дал своим союзникам огромный выкуп за то, что они отступились от Багдада. Сейчас большие лодьи, которые по указаниям русов, соорудили сорочинские мастера и рабы, полнились золотыми и серебряными украшениями, усыпанными драгоценными камнями; разнообразным оружием, с рукоятями покрытыми причудливыми узорами и затейливой арабской вязью на лезвии. Здесь же лежали тюки шелка и иных тканей, расписанных редкими красками, мешки с изысканными пряностями, сушеными фруктами и много чем еще. Даже сейчас, когда из-за жары многие русы были вынуждены раздеться едва ли не догола, то немногое чем они прикрывали свои мускулистые, загорелые до красноты тела, было взято из той же добычи. Многие вешали на себя золотые серьги, ожерелья и браслеты, а за поясом у каждого торчала усыпанная драгоценными камнями рукоять трофейного клинка. А впереди их ждала новая битва и новые богатства в жемчужных сокровищницах карматов.

 

Немалую часть полученной добычи пришлось отдать печенегам и уграм — их конница оказалась бы бесполезной на воде, так что Святослав позволил им уйти на север, вместе с айсорами, язди и армянами, чтобы в Сирии объединиться с ромейскими войсками. Князь Млех пообещал встретиться с Иоанном Цимисхием и рассказать ему о плане подсказанном хитроумным Буидом. Русы же, отдохнув как следует, уже на полноценных судах продолжили свой путь вниз по реке. Они миновали болотистые низовья Тигра и Евфрата, где лодьи с трудом преодолевали заросли высокого тростника, вспугивая при своем приближении бесчисленные стаи птиц. Вода вокруг кишела рыбой и водяными змеями, уродливые болотные крокодилы тяжело хлопались в воду, уходя с пути лодей, тогда как из обступивших болота зарослей то и дело слышался рев огромных кошек. Сам Святослав, вооруженный одним лишь мечом, сошелся в жестокой схватке с огромным львом — и теперь он спал на желто-серой шкуре, брошенной на носу корабля. Временами средь зарослей проступали занесенные песком и илом, наполовину затонувшие руины — немые свидетели невыразимо далекого прошлого, когда давно сгинувшие народы возводили богатые города и в храмах, похожих на ступенчатые пирамиды, возносили молитвы и приносили требы давно забытым богам.

 

Имелись тут и собственные обитатели, — смуглые, почти черные люди, в обычных арабских одеяниях, но отличающихся от прочих сорочинов внешностью, языком и обычаем. Данные русам проводники объяснили, что эти люди зовутся Зутии и они ведут свой род из далеких индийских земель, откуда еще с доарабских времен их переселили в эти края шахи Сасанидов. Эти люди, выращивавшие странное белое зерно, и разводившие огромных, свирепого вида быков, настороженно смотрели на светловолосых и голубоглазых чужаков, но помех им не чинили: властитель здешней земли, именуемой Батиха, Имран ибн Шахин, после нескольких лет соперничества с Буидами, признал власть Фанны Хосрова и беспрепятственно дал его союзникам пройти к Персидскому заливу. Однако, как предупредил глава Буидов, в здешних краях, известных как прибежище всяких мятежников, разбойников и беглых рабов, хватает и сторонников карматов, одно время владевших этим болотистым краем, так что кто-то наверняка предупредит мятежников-еретиков о приближении русов. Святослава это не особо беспокоило — пусть здешние беглые холопы сами известят о нем будущих врагов, избавив князя от надобности слать знаменитое «Иду на вы»!

 

Так или иначе, варанга Святослава беспрепятственно спустилась по реке. Сейчас вокруг них простиралось незнакомое голубое море, — теплое, словно парное молоко, — полное рыб, дельфинов и множества иных диковинных тварей. Проводники, данные Святославу Фанной Хосровом, объяснили своим спутникам как правильно готовить огромных раков с голубым панцирем и мерзкого вида тварей, с восемью гибкими лапами, оказавшихся на удивление вкусными — особенно если подавать их со специями подаренными русам в счет откупа. Однако не все здешние обитатели оказались столь уж безобидными.

 

— Ах ты нечестивое отродье Локи!!!

 

Свенельд, в очередной раз наклонившийся, чтобы плеснуть воды на обгорелую шею, вдруг отпрянул, как ужаленный и ухватив лежавшую на палубе секиру, что есть силы рубанул ею по воде. За кормой взбурлила кровавая пена, мелькнул разрубленный надвое высокий плавник и огромная рыба, щелкая зубастыми челюстями, кинулась прочь от лодьи. Далеко уйти ей, впрочем, не удалось: откуда-то из глубины вдруг вынырнуло еще несколько акул, тут же накинулись на раненного собрата. Взбурлил кровавый водоворот из лязгающих зубов и мелькающих в воде темных, полных некоего злого изящества тел, пока морские хищники пожирали раненую рыбу.

 

— Совсем как сорочины, — ухмыльнулся Свенельд, поворачиваясь к Святославу. Но тот уже не смотрел на своего воеводу: взгляд князя был прикован к окоему, на котором одна за другой появлялись темные точки, стремительно приближавшиеся к флоту русов.

 

— Вот и карматы, — пробормотал Святослав и, обернувшись к воинам, рявкнул во все горло, — надеть быстро кольчуги и шлемы и пусть хоть кто-то мне заикнется, что ему слишком жарко. Вот он — бой который нам был обещан!

 

Одобрительный гул, словно ворчание охотящейся своры, разнесся по лодьям, когда воины Варанги лязгали сталью оружия и доспехов, готовясь встретить долгожданного врага. Тот, тем временем приближался — и темные пятна превратились в изящные корабли, с одним или несколькими косыми парусами, изогнутым носом и боковыми галереями, покрытыми причудливой резьбой. С бортов, свесившись над водой, злобно кричали смуглые моряки, вооруженные саблями, луками и копьями.

 

— Бисмилляхи Аллаху Акбар!

 

Ливень стрел и копий обрушился на прикрывшихся щитами русов, когда вражеские суда, выстроившиеся исполинским полумесяцем, неумолимо надвигались на русские лодьи. Оба крыла вражеского флота, словно обхватили Варангу, пытаясь окружить русов — и на первый взгляд карматам это удалось. Однако даже сыпавшиеся с обоих сторон стрелы и пики, не смогли нанести русским воинам столь уж большой урон — тем более, что и сами русы огрызались такими же залпами стрел и копий. Когда же вражеские суда сблизились достаточно, врукопашную более рослые и сильные русы, защищенные к тому же доспехами, казались почти неуязвимыми для относительно легковооруженных карматов. Численное преимущество им не помогло: словно острый клинок свиную тушу, строй русских лодей разбил на части карматский «полумесяц», пока рычащие от ярости северяне, врывались на вражеские корабли, сея вокруг себя смерть и разрушение.

 

— Рррусь! Рррусь!!! Слава Перуну! Слава Стрибогу! — кричал Святослав, отбиваясь сразу от трех врагов. Первый, с отчаянным воплем «Оллааа!!!» прыгнул на князя, прямо в прыжке, метя клинком в глаза русу. Святослав, отразив этот удар щитом, одновременно не глядя вогнал меч под ребра второму кармату, подбиравшимся к нему сбоку. Не прекращая движения меча, князь сделал им широкий полукруг, рассекая мясо и кости врага и тут же подрубил ноги сорочину, что бросался на него спереди. Третий же кармат попытался ударить князя кинжалом в спину, но из-за резкого поворота сорочинский клинок лишь скользнул по звеньям кольчуги, а в следующий миг Святослав, развернувшись, вогнал чекан меж злобных черных зенок, вышибая арабу мозги.

 

— Один! Один и Тор! — ревел Свенельд, поднимая и опуская окровавленную секиру, словно бешеный дровосек, снося головы и одним ударом разрубая карматов от плеча до поясницы. И также рядом с ним, громко призывая своих воинственных богов, рубились и его соплеменники. Однако княжеского воеводу не мог превзойти никто — и в какой-то миг Свенельд, разрубив очередного араба на две уродливые, брызжущие кровью и внутренностями половины, вдруг понял, что ему больше не с кем скрестить клинки: перепуганные насмерть карматы опасались приближаться к свирепому белокурому великану, с ног до головы залитому кровью. Воспользовавшись этой краткой передышкой Свенельд окинул беглым взглядом поле боя — и вдруг увидел Василия. Ромейский цесаревич, с искаженным в свирепой радости лицом, ожесточенно рубился с карматами — и суровый лик свея смягчился от неподдельной гордости, когда он узнал в молодом воителе начало собственного кровавого пути. Но в тот же миг его сердце пронзило и внезапной тревогой, когда позади цесаревича с борта соседнего судна. свесился тощий окровавленный араб. В руках он держал тяжелое копье, готовясь метнуть его в спину Василию. Свенельд, с диким рыком, в котором уже не было ничего человеческого, метнулся вперед, прикрывая собой Василия. Тяжелое копье ударило его в шею, пробив кольчужный воротник, но и тяжело раненный свей успел метнуть секиру с такой силой, что араба отбросило к мачте, когда клинок секиры пробил ему грудь и хребет, вонзившись глубоко в дерево . Василий, сразив очередного врага, почувствовав, что за его спиной что-то происходит обернулся, но увидел лишь залитого кровью Свенельда, что, величаво, словно подрубленный дуб, опускался на залитую кровью палубу. Губы свея раздвинулись в слабой улыбке, когда он увидел вмиг побелевшее лицо цесаревича.

 

...Мать...не забывай....помоги ей...сы....

 

Изо рта его хлынул поток крови, ноги Свенельда подкосились и он тяжело рухнул, уставившись мертвыми глазами в чужое небо чужой страны. Вокруг него продолжала кипеть сеча — воины Варанги, увидев гибель воеводы, с удвоенной силой обрушились на карматов, пройдясь по их кораблям всесокрушающим кровавым смерчем . Не выдержав, арабы в панике разворачивали свои корабли, стремясь уйти к родным островам. Однако для Василия это все уже не имело значения: он сидел рядом с погибшим воином, опустив голову, пока его плечи содрогались от неслышных в сече рыданий.

 

Карматы не ушли далеко: разъяренный смертью Свенельда Святослав приказал преследовать их до самого логова. Сорочины надеялись на подступавшие сумерки, на коралловые рифы, что окружали остров; где легкие дау арабов, знавших надежные проходы, рассчитывали проскользнуть там, где тяжелые лодьи русов неизбежно разбивались или застревали на подводных камнях. Но Святослав, одержимый боевым безумием, уже не видел ничего перед собой: не желая и дальше губить свой флот, он приказал воинам спешиться и продолжил наступать по скользким, поросшим водорослями и кораллами камням, иногда по пояс, а порой и по грудь в воде; под градом вражеских стрел и копий. Когда же воины Варанги, наконец, ворвались на остров мечи и секиры русов работали без остановки, истребляя всех и каждого, поджигая каждое встреченное ими здание, пока на залитом кровью острове не осталось ни одного живого кармата. Лишь пару десятков пленников удалось захватить в плен, чтобы использовать их для поминального жертвоприношения духу Свенельда.

 

— Пусть Мара-Смерть примет его душу и сопроводит прямо в Вальхаллу, где Один примет как лучшего из эйнхериев, того, кто всегда достойно служил Дому Рюрика. Гибнут стада и мужи умирают и сам мир обречен на погибель, но смерти не ведает великая слава деяний достойных.

 

Святослав говорил это стоя на берегу ночного моря, где в черной воде отражался свет погребального костра, в который превратился Дом Совета карматов. Здесь же покачивалась и одна из лодей, в которой, скрестив руки на груди, лежал Свенельд облаченный в свои доспехи, с мечом и секирой на груди. У его ног лежали трупы карматов, которым перерезали горло, залив кровью все судно и окрасив красным воды Бахрейна. Рядом со Свенельдом находилась и его доля добычи, в том числе и разноцветный жемчуг, которым Святослав собственноручно усыпал тело старого воеводы

 

Святослав сделал шаг назад, освобождая место для Василия. Тот принял факел из рук князя и поднес его к лодье. Яркое пламя охватило паруса, а потом и ткани, что лежали вокруг тела Свенельда. Вскоре вся лодья полыхала как огромный костер. Вот перегорели канаты, удерживавшие судно, и объятый пламенем корабль, подхваченный внезапно поднявшимися волнами, заскользил по черной глади, постепенно погружаясь под воду. Когда погас последний огонек, колебавшийся на верхушке мачты, небо на востоке осветилось алым предвестием утренней зари.

Все, я болею за карматов!

Не стоит. Будут более достойные кандидатуры.

Share this post


Link to post
Share on other sites

Posted

ноги Свенельда подкосились и он тяжело рухнул, уставившись мертвыми глазами в чужое небо чужой страны.

Вот это было неожиданно... 

Не стоит.

Да, как-то быстро они проиграли... Конечно, у них на берегу была целая империя, но после разгрома правительства наверняка развалится. 

Будут более достойные кандидатуры.

А я знаю, о ком идет речь! 

 

Достаточно посмотреть на календарь и географию похода, кандидатов немного. 

 

Share this post


Link to post
Share on other sites

Posted

вот вопрос, а что будут делать мусульмане, если Святослав выковыряет Черный камень и увезет со собой?

Для неких своих целей...

Share this post


Link to post
Share on other sites

Posted

А я знаю, о ком идет речь! 

Посмотрим, угадаете ли вы)

Ромейский цесаревич, с искаженным в свирепой радости лицом, ожесточенно рубился с карматами

02f9cff3d13046a5a4d5a582a95dc23c.jpg

Share this post


Link to post
Share on other sites

Posted

Огнь пылающий

 

— Ты уверен, что тебя ждут?

 

С носа своей лодьи Святослав с сомнением осматривал простиравшийся перед ним унылый засушливый берег, лишь местами поросший редким пустынным кустарником. Чуть дальше вздымались крутые холмы. Ничего здесь не выдавало присутствие людей. Однако стоявшего рядом с князем худощавого молодого человека, с темной кожей и тонкими чертами лица совсем не смущала эта безлюдность.

 

— Мой народ не особо любит чужаков, — сказал он, — когда приходиться хранить чистоту христианской веры, в окружении сильных врагов, поневоле научишься осторожности. Но когда мои люди узнают, что ты освободил из плена принца Аксума, никто не посмеет сказать о тебе дурного слова.

 

— Хотел бы я посмотреть на тех, кто осмелится открыть рот, — усмехнулся князь.

 

Они говорил на ломанном арабском, который Святослав, за все время похода худо-бедно научился понимать.

 

— Ладно, не будем тянуть, — махнул рукой Святослав, — ходу!

 

Сидевшие в лодьях русы налегли на весла и три корабля заскользили по неподвижной глади Красного моря. За их спинами в лучах заходящего солнца чернели острова Дахлак, ставшие временной стоянкой русского флота — одной из многих в долгом и изнурительном плавании всей вокруг Аравии. Князь искренне надеялся, что его поход в этом богатом, но жарком и засушливом краю, наконец-то подходит к концу: оставалось завершить последнее взятое на себя обязательство.

 

С тех пор как Святослав стер с лица земли государство карматов, ему больше не пришлось воевать в Персидском заливе. После разграбления сокровищницы на островах Бахрейна, русы высадились и в Аравии, где еще оставались недобитые гнезда еретиков. Впрочем, желающих сражаться с северянами больше не нашлось: все сорочины в панике разбежались от непобедимой варанги. В руки Святослава попали не только здешние сокровищницы с залежами кораллов и жемчуга, но и великое множество чернокожих рабов, что с утра до ночи гнули спины на карматский Совет. Князь, погрузив этих рабов на захваченные дау, направился к Ормузскому проливу, где его поджидал Фанна Хосров, недавно победоносно закончивший войну с Саманидами и теперь спешивший на помощь неожиданному союзнику. Помощь, правда, запоздала, однако Фанна Хосров все же сумел отблагодарить князя русов дав хорошую цену за захваченных им рабов.

 

Впрочем, кое-кого из пленников Святослав оставил себе — в том числе и молодого человека, именовавшего себя Тэкле-Амлаком, наследником императора Аксума. За свое освобождение эфиопский принц пообещал Святославу помощь, когда тот пойдет через Красное море. Князь согласился — и, распрощавшись с Фанной Хосровом, взял курс на юго-восток, вдоль побережья Аравии. Он спешил, потому что до него дошли вести из Византии: вожди угров и печенегов уже соединились с Цимисхием в ромейской Сирии и теперь объединенное войско готовится двинуться в Палестину. Уже пали Дамаск и Триполи, но князь рассчитывал поспеть к началу осады Иерусалима.

 

Но и оставшийся путь не проходил без боев: хотя сам Святослав и спешил, а грозная весть о разгроме карматов бежала впереди него, все же нашелся средь здешних владык тот, кто осмелился выступить против Северного Барса. Им стал Абуль-Джейш Исхак, из рода Зиядидов, богатый и могущественный владыка западного Йемена. Как и многие до него Абуль-Джейш поплатился за свою самонадеянность: его флот был пущен на дно у входа в Баб-эль-Мандебский пролив, после чего русы обрушились на его столицу Забид. Вот уже два века Зиядиды богатели, оседлав торговые пути у входа в Красное море — и теперь эти богатства достались русам: индийский фарфор, сандаловое дерево, камфора и амбра, а также накопленные в Йемене золото и серебро. Почти неделю русы грабили Забид, после чего их лодьи, тяжело груженные разнообразной добычей, отчалили от берегов разоренного Йемена. Никогда еще Красное море так не оправдывало название, так как сейчас, когда его воды обильно окрасились кровью сорочинов, принесенных в жертву Перуну и Морскому Царю. Святослав же, приказав убрать паруса, на одних веслах прокладывал путь меж сотен мелких островов и коралловых рифов. Остановился он лишь у островов Дахлак: еще совсем недавно — данника Абуль-Джейш Исхака, а сейчас, по праву завоевания, владению князя русов. Напротив этих островов поднимался эфиопский берег, где, как уверял Тэкле-Амлак, его уже ждут сторонники, предупрежденные о возвращении принца от сновавших между Забидом и Дахлаком торговцев и рыбаков.

 

— Народ мой возрадуется, узнав о моем возвращении, — горячо говорил принц, — и мы, как один, сплотимся против мусульман, язычников и проклятых иудеев, после чего Аксум возродится во всей своей силе и славе. И снова, как встарь, две христианские империи станут плечом к плечу против врагов Христа.

 

Святослав решил помолчать о том, что не так давно величайшим «врагом Христа» у ромейских правителей числился он сам — да и сейчас он не так, чтобы сильно преисполнился почтения к вере Распятого. Но все же, сейчас они были его союзниками против сорочинов — и он решил поддержать аксумского принца. Оставив на Дахлаке нового воеводу — лютича Бранибора, — Святослав, взяв с собой три лодьи, направился к эфиопским берегам. С ним же увязался и цесаревич Василий.

 

— Я наследник города царей и воин твоей Варанги, — сказал Святославу, — именно со мной будет говорить о союзе этот эфиоп, когда настанет время. И у меня не меньше прав, чем у тебя смотреть как он взойдет на трон.

 

Лодьи причалили в заливе Адулис, возле одноименного города — некогда славного и богатого, с обширным портом, а нынче пришедшего в совершенное запустение. Принц, облачившийся в тунику, покрытую коптскими крестами и разными геральдическими символами, с горделивым видом первым шагнул на берег, за ним проследовали Святослав и Василий, а затем и остальные воины варанги. Они не сделали и десяти шагов меж разрушенных строений, когда перед ними вдруг появилось несколько человек, одетых также, как и сам принц, с темными лицами, обрамленными черными бородами. Впереди них стоял высокий мужчина, средних лет, с орлиными носом и пронзительными черными глазами. На его поясе, украшенном золотыми пластинами, красовался странный меч, напоминающий большой обоюдоострый серп.

 

— Мы приветствуем принца, — сказал он, склонив голову, — весь Аксум возрадуется, услышав о возвращении императора.

 

Тэкле-Амлак милостиво кивнул и шагнул вперед, чтобы коснуться головы воина, преклонившего перед ним колено. Что-то в его поведении насторожило князя: какая-то странная улыбка, что мелькнула на губах эфиопа, прежде чем он склонил голову.

 

— Подожди!- он схватил за рукав принца, но тот вырвал руку. Преклонивший колено мужчина поднял голову и в его темных глазах мелькнул фанатичный блеск.

 

— Да восславится Пылающий Огонь! — крикнул он и, прежде чем кто-то успел его остановить, эфип сорвал с пояса меч и полоснул им по животу Тэкле-Амлака. Принц согнулся пополам, словно пытаясь удержать вываливающиеся внутренности, когда вероломный соплеменник отшатнулся, выдергивая меч, вместе с тянущимися за ним блестящими кишками. Эфиоп успел повернуть к Святославу искаженное болью пепельное лицо, но князю уже было не до столь глупо погибшего претендента в императоры: в уши ему со всех сторон ударил воинственный клич.

 

— Асагату! Асагату!

 

Из-за окруживших русов строений вдруг разом появилось множество воинов: смуглых и совсем чернокожих, в доспехах и полуголых; размахивающих серповидными мечами, дубинами и копьями. Оглушительно завывая, они кинулись на белых чужаков.

 

— Держать строй! — рявкнул Святослав, — стена щитов!

 

Первому же эфиопу, — чернокожему, раскрашенному причудливыми татуировками, — пытавшегося «выдернуть» князя из строя своим кривым мечом, Святослав сходу срубил голову, заступившего на его место воину располосовал от плеча до пупка. Плечом к плечу с князем рубились и остальные русы: взметались окрашенные кровью мечи и топоры, снося головы, врубаясь в грудные клетки, прорубая и кости и плоть и сталь доспехов; превращая нападавших в окровавленные куски мяса. Ожесточенно, как настоящий варвар, бился и цесаревич Василий, отбивая направленные в него удары, орудуя мечом и чеканом, он вместе с остальными воинами сдерживал вероломных эфиопов. Но все громче слышались воинственные вопли и все новые черные орды скатывались с холмов, спеша в покинутый город, чтобы не дать уйти белокожим воинам.

 

Внезапно в шум битвы врезался новый голос, на миг перекрывший все остальные звуки и все эфиопы вдруг отхлынули, словно черный отлив людского моря.

 

— Асагату! Асагату! — со всех сторон доносился шепот, полный благоговейного восторга.

 

А Святослав, сощурив глаза, смотрел как в город, верхом на черном коне, въезжает молодая смуглая женщина, в добротной кольчуге ладно подогнанной по изящному девичьему стану. Точеные черты лица завораживали необычной, почти нечеловеческой красотой. Черные волосы заплетенные в множество кос, выбивались из-под полированного стального шлема, в форме луковицы, украшенного гравированными шестиконечными звездами. Огромные черные глаза неотрывно смотрели на князя русов. За спиной ее следовали вооруженные до зубов всадники, также в доспехах и шлеме. Вот женщина бросила им несколько слов и они послушно остановились, пока незнакомка бесстрашно подъехала почти вплотную к князю. Святослав хмуро посмотрел на нее — он узнал и язык на котором женщина обратилась к своим воинам и символы на ее шлеме.

 

— Кто ты? — сказала она на ломаном арабском, — никогда не видела людей, подобных тебе.

 

— Я Святослав, князь русов, — коротко бросил воин.

 

— Я слышала о тебе, — пухлые губы искривились в легкой усмешке, — это ведь ты сокрушил Хазарию, северную обитель Сынов Предвечного?

 

— Да и я не буду лить слезы по твоим соплеменникам, — с вызовом ответил Святослав, — они получили свое. Как и все, кто вставал между моей целью и моим мечом.

 

— О, я знаю, знаю, — почти пропела женщина, — от Багдада до здешних краев земля полнится слухами о подвигах Северного Барса. А сегодня ты явился и ко мне.

 

— К тебе? — усмехнулся князь, — нас сюда позвал человек, который считал, что эта земля по праву принадлежит ему.

 

— Право есть только у того, кто способен отстоять его силой, — парировала женщина, — тебе ли этого не знать, Негус Севера! Я Эсато Гудит, та кого прозывают «Асагату» — «Пылающий Огонь», сокрушила Аксум, как ты сокрушил Хазарию. Отныне я правлю здесь и мое слово и моя воля есть единственная правда, которую знают мои люди.

 

— Он считал иначе, — князь кивнул на мертвого принца, — я обещал ему помочь добраться до дому, а он....

 

— И ты выполнил свое обещание!- воскликнула Асагату, — вот он, лежит на родной земле, «его по праву». С тобой же я не ссорилась — и с твоими людьми тоже, нам нет причин воевать. Твои войны с хазарами меня никак не касаются — никто там на севере знать не знал обо мне и никак не помог мне прийти к власти. Об одном я прошу, — она понизила голос, так чтобы ее не слышали ее люди, — стань моим гостем, совсем ненадолго, на одну лишь ночь — и я помогу тебе вернуться.

 

— На одну ночь? — Святослав усмехнулся, — у столь великой царицы нет мужа?

 

— Такого как ты у меня не будет никогда, — пылко сказала Асагату, — вокруг лишь мелкие князьки, что вожделеют меня и ненавидят друг друга, способные лишь на разбойничьи набеги. Я же хочу сына от одного из владык мира, от великой крови, способной возродить величие потомков царя Соломона.

 

Святослав с сожалением посмотрел на нее и уже качнул головой, готовясь отказать, когда его взгляд упал на Василия. Молодой цесаревич с неподдельным восхищением смотрел на темнокожую царицу и в его пылающем взоре Святославу вдруг почудился отблеск той страсти, что порой загоралась в глазах его воеводы.

 

— Перед походом на юг — медленно сказал Святослав, — моя жена — жрица великой богини, — именем Ее предсказала, что только воздерживаясь от женщин я смогу вернуться домой. Я не боюсь смерти, но даже ради такой красавицы как ты, не пойду против Богов. Но я могу дать тебе замену, — он внезапно хлопнул по плечу юного цесаревича, — этот отрок — сын кесаря Романа и наследник Ромейской империи, великого союзника Киевской Руси. В его жилах течет кровь славного воина — и его семя , зароненное в тебе, даст древо, что накроет своими ветвями всю землю Эфиопскую.

 

Асагату досадливо прикусила губу, но спорить не стала: несмотря на свою преданность Закону Моисея, она достаточно пропиталась суевериями своих полуязыческих подданных, чтобы опасаться связываться с человеком, на котором, возможно, лежит чужеземное заклятие. Иудйская царица внимательно посмотрела на Василия и безошибочным женским чутьем угадала правоту слов Святослава. Белые зубы блеснули на ее лице, когда она поймала влюбленный взгляд юноши и тут же приняла решение.

 

— Хорошо, — кивнула она, — раз не желаешь ты — я заберу его на одну ночь. Наутро, я верну вам его — и дам припасов и проводников до самого Египта.

 

С этими словами она повернула коня и, вдруг резко пришпорив его, направила скакуна вверх по склону ближайшего холма. Василий неуверенно оглянулся на Святослава, а тот подмигнув парню, жестом велел ему следовать за царицей. Провожаемый сдержанными усмешками русов, Василий, быстро зашагал следом. Один из спутников царицы уступил ему своего коня и ромейский наследник, пришпорив его, направил животное за почти исчезнувшей за гребнем холма Асагату. За ней потянулось и остальное чернокожее воинство, оставив русов стоять посреди заброшенного города.

 

— Мог бы и согласиться, княже, — неуверенно подал голос один из дружинников, — нет позора в том, чтобы возлечь с такой царицей.

 

— Позору нет, — покачал головой князь, — но никто не набивает брюхо хлебом из желудевой муки перед княжеским пиром. Не это ложе мне обещано в этом походе.

 

С этими словами князь развернулся и, сопровождаемый недоуменными взглядами соратников, зашагал к лодьям.

 

Поднявшись на вершину холма Василий изумленно замер: перед ним открылась обширная долина, на которой стоял целый город кожаных палаток и наспех сооруженных хижин и навесов из камня и тростника. Среди неказистых жилищ огромными стадами стояли лошади, верблюды и быки, а в темнеющее небо поднимались тучи пыли и дым множества костров. Посреди этого лагеря стоял большой шатер, над которым высился штандарт с золотой шестиконечной звездой. У входа в этот шатер, спешилась и молодая царица, бросив через плечо дерзкий взгляд на ромея. Кровь вскипела в его жилах и Василий устремился вниз по склону, устремляясь к шатру. Лишь подъезжая он вынужденно замедлил шаг своего скакуна — когда от входа в шатер вдруг поднялась уродливая тень. Послышалось злобное рычание и зеленые глаза огромной гиены недобро уставились на всадника.

 

— Что же ты, грек? — раздался насмешливый голос из глубины шатра, — я не люблю ждать.

 

Василий рывком соскочил с коня и, привязав его к коновязи, твердым шагом направился к шатру. Гиена провожала его недобрым взглядом, но не тронулась с места, когда ромей, отодвинув полог шатра, шагнул внутрь.

 

Над потолком висел жировой светильник и в его свете молодой человек увидел, что Асагату уже сбросила доспехи и верхнюю одежду, оставшись в простой белой тунике. Светильник просвечивал одеяние насквозь, подчеркивая высокую грудь, пышные бедра, длинные стройные ноги. У Василия пересохло в горле и он невольно сглотнул, созерцая представшую перед ним роскошную женщину.

 

— Ты так и будешь стоять? — нетерпеливо сказала царица, — эта ночь пролетит быстро.

 

Торопливо разоблачаясь на ходу, Василий подошел к женщине и тонкие руки обвились вокруг его шеи. В ноздри ему ударил запах терпких благовоний, кровь застучала в его висках и Василий, подхватив женщину под упругие ягодицы, рывком привлек ее к себе. Сильные ноги обхватили его талию и с губ Асагату сорвался громкий стон, когда напрягшаяся мужская плоть вошла в ее истекавшее влагою лоно. Острые ногти прочертили кровавые борозды по мужской спине, белые зубы до крови впились в плечо Василия, пока он, уложив царицу на устлавшие пол шатра шкуры леопарда, вновь и вновь вонзался между широко раздвинутых ног «Пылаюшего Огня». Овладевая этой жестокой и страстной женщиной, наследник империи как никогда ясно осознавал, что именно сейчас этот великий поход окончательно сделал его мужчиной.

 

Share this post


Link to post
Share on other sites

Posted

Посмотрим, угадаете ли вы)

Угадал! Можно было заключать пари... 

 

Share this post


Link to post
Share on other sites

Posted

Угадал! Можно было заключать пари... 

хехе) это было слишком очевидно) тем более, что эта барышня уже была моим персонажем

fd104247d5e34cd59674465f11705ad5.jpg

Share this post


Link to post
Share on other sites

Posted

уже была моим персонажем

И как я это пропустил? 

 

Share this post


Link to post
Share on other sites

Posted

И как я это пропустил? 

Не пропускали)

Персонажем таймлайна она была. Ну и одного рассказа, тоже.

Share this post


Link to post
Share on other sites

Create an account or sign in to comment

You need to be a member in order to leave a comment

Create an account

Sign up for a new account in our community. It's easy!


Register a new account

Sign in

Already have an account? Sign in here.


Sign In Now