Беловежская табия

[Число пи]

Это, конечно, несколько эгоистично, и, возможно, несколько преждевременно, но не мог бы ТС хоть мельком написать что-то про мой родной Донецк? 

[Росол]

мог бы ТС хоть мельком написать что-то про мой родной Донецк? 

Уже скоро будет. 

Весна придет, сажать будем

[ilarionov]

А кстати восстановят ли на лубянке памятник Дзержинскому как Лужков в 2002 предлагал? И кто будет в беларуси вместо Лукашенко? Ну и в целом интересно что происходило на постсоветском пространстве тогда, там так-то и обострение с Грузией может быть из-за Абхазии или Панкисского ущелья и многое другое

[ilarionov]

И раз Коржаков открыл ящик пандоры в виде переворота, будут ли ещё попытки переворотов против Лукашенко?

[Росол]

оржаков открыл ящик пандоры в виде переворота, будут ли ещё попытки переворотов против Лукашенко?

Конечно.Я же анонсировал арку старики разбойники)

А кстати восстановят ли на лубянке памятник Дзержинскому как Лужков в 2002 предлагал?

Да.Но опять же в рамках новой модели истории про которую я напишу еще.

кто будет в беларуси вместо Лукашенко?

Мясникович

[Росол]

Из подшивки газеты Коммерсантъ, 28 ноября 1999 года

 

В Дамаске убит сын президента Сирии Башар Асад. Страна на пороге военного
переворота

ДАМАСК — Ближний Восток оказался на пороге тяжелейшего политического кризиса.
Вчера днем в центре сирийской столицы был убит 34-летний полковник Башар Асад
— сын бессменного президента страны Хафеза Асада и официально утвержденный
преемник на посту главы государства.

Дерзкое покушение произошло в 14:15 по местному времени в элитном
правительственном квартале Меззе. Бронированный Мерседес Башара
Асада, направлявшийся к зданию Генерального штаба, попал в хорошо спланированную
засаду. По свидетельствам очевидцев, нападавшие открыли перекрестный огонь с
крыш соседних недостроенных зданий, использовав ручные противотанковые
гранатометы. Две кумулятивные гранаты РПГ-7 пробили броню автомобиля.
Наследник сирийского лидера и трое его телохранителей погибли на месте.
Нападавшим удалось скрыться в лабиринте узких улиц до прибытия
республиканской гвардии.

Спецслужбы Сирии немедленно оцепили столицу, в Дамаске введен комендантский час.
Однако политическая подоплека теракта очевидна: убийство произошло на фоне
беспрецедентного вооруженного мятежа в Латакии — прибрежной провинции,
являющейся исторической вотчиной алавитского правящего клана.

Напомним, что весь последний месяц в Латакии шли настоящие бои.
Правительственные войска, выполняя приказ из Дамаска, пытались
зачистить нелегальные порты и резиденции, принадлежащие сторонникам Рифаата
Асада — опального брата президента.Очевидно,
сторонники Рифаата (среди которых немало кадровых военных и ветеранов
спецслужб) решили не сдаваться и нанесли обезглавливающий удар прямо в
столице.

Гибель Башара Асада ломает всю архитектуру сирийского государства, которая
выстраивалась последние пять лет.

Для 69-летнего Хафеза Асада, страдающего тяжелой формой лейкемии, это уже вторая
личная трагедия. В 1994 году в автокатастрофе погиб
его старший сын и любимец Басель. Именно тогда Башара, работавшего скромным
врачом-офтальмологом в Лондоне, срочно отозвали на родину, заставили надеть
военную форму и начали в ускоренном темпе готовить к принятию власти,
расставляя на ключевые посты лояльных ему молодых технократов.

Теперь у стареющего Льва Дамаска не осталось подготовленных преемников.
Младший сын, командир элитной 4-й бронетанковой дивизии Махер Асад,
пользуется репутацией крайне вспыльчивого и жестокого офицера. Он не имеет
ни дипломатического такта Башара, ни политического авторитета Баселя, и старая
гвардия партии БААС откровенно его побаивается.

Смерть Башара оставляет Дамаск перед перспективой кровавой схватки за власть.
 

Изменено 22 April пользователем Росол

[ilarionov]

Я же анонсировал арку старики разбойники)

Понял понял))

Мясникович

А не опасно? Всё-таки опытный бюрократ, Лукашенко может забоятся что тот Беларусь на себя переориентирует

Младший сын, командир элитной 4-й бронетанковой дивизии Махер Асад,

вместо Саддама Махера свергать будут?)

[Росол]

опытный бюрократ, Лукашенко может забоятся что тот Беларусь на себя переориентирует

У мясниковича амбиций особо нет, что видно даже по 2020.

вместо Саддама Махера свергать будут?)

Там скорее получится Игра престолов.

[Росол]

 

 

Консервативный поворот

В девяностые годы отечественный кинематограф был зациклен на чернухе: на

экранах царили бандиты, коррумпированные менты и уставшие путаны. К

двухтысячному году общество физически устало от этой эстетики.

Нам нужен был новый герой.. (Из книги социолога

Д.Б. Дондурея Фабрика смыслов, 2007 г.)

 

Весной 2000 года, после убедительной победы на

конституционном референдуме, Александр Лукашенко провел в Кремле

закрытую встречу с лидерами Союза кинематографистов — Кареном

Шахназаровым, Сергеем Сельяновым и Алексеем Германом.

Разговор носил сугубо прагматичный характер. Президент не требовал снимать про

него хвалебные оды. Его послание сводилось к простому контракту: — Снимайте

что хотите за частные деньги. Но государственные бюджеты, деньги

налогоплательщиков, будут идти только на созидание, — жестко

обозначил Лукашенко. — Вырастили понимашь целое поколение, которое мечтает стать

рэкетирами или валютными проститутками. Хватит. Кино должно нести

воспитательную функцию. Нам нужны фильмы о нормальных людях, о

чести, о долге. 

 

Для кинематографистов, годами искавших копейки на съемки, это стало зеленым

светом. В России начался своеобразный консервативный поворот в культуре.

Главной проблемой нового государственного заказа стал поиск

исходного материала. Снимать картонные агитки про милиционеров не хотели ни

режиссеры, ни зрители. 

Именно тогда, с подачи чиновников Администрации Президента, ответственных за

молодежную политику, в Кремль принесли книги Владислава Крапивина. Уральский

писатель, классик детской литературы, чьи повести о мальчишках с обостренным

чувством справедливости воспитали не одно поколение советских детей, в

девяностые оказался оттеснен на обочину массовой культуры.

Лукашенко, лично читавший несколько повестей детям, дал отмашку. Из федерального

бюджета были выделены  средства на

экранизацию самого знакового произведения Крапивина — Мальчик со шпагой.

Кураторство проекта взял на

себя Мосфильм Карена Шахназарова.

В 2000 году российская анимация столкнулась с переломом в моделях

финансирования. Частный капитал, ранее диктующий условия

создателям, начал вытесняться целевыми государственными грантами.

История создания Новых бременских стала хрестоматийным примером этого

перехода. Отказ от спонсорских денег коммерческих банков позволил студии

сохранить творческий контроль, а выделенный Госкино бюджет напрямую

отразился на качестве прорисовки и финальных сборах картины.

(Из

книги История российской анимации, 2005 г.)

Работа над полнометражным мультипликационным

фильмом Новые бременские (прямым продолжением классических советских лент)

началась еще в конце девяностых. Изначально композитор Геннадий Гладков, поэт

Юрий Энтин и режиссер Александр Горленко находились в поиске частного

финансирования.

 

Главным претендентом на роль инвестора выступал коммерческий банк Славянский.

По условиям контракта, создатели должны были интегрировать в мультфильм

агрессивный продакт-плейсмент: логотип банка должен был фигурировать в

кадре, а сама организация — выступать центральным сюжетным элементом.

 

Однако весной 2000 года, в рамках новой культурной политики Александра

Лукашенко, направленной на поддержку традиционных образов и вытеснение

частного капитала из идеологической сферы, проект получил статус национального.

Госкино выделило студии Кино-Мост прямое финансирование в размере 2,5

миллионов долларов (в рублевом эквиваленте). Это позволило Горленко в

одностороннем порядке разорвать предварительные договоренности с банком

Славянский и полностью отказаться от рекламных интеграций в кадре.

Государственное финансирование

радикально изменило производственный процесс. В отличие от многих

проектов конца девяностых, студии не пришлось отдавать черновую анимацию

на дешевый аутсорс или сокращать частоту кадров (фреймрейт).Команда получила возможность нанять дополнительных художников-мультипликаторов

старой советской школы. Был увеличен бюджет на цветокоррекцию и детализацию

фонов. Итоговая картинка избавилась от характерной для того времени плоской

телевизионной стилистики, приблизившись по качеству к полнометражным европейским

релизам.Особое внимание в процессе переработки сценария (уже без давления банковского

спонсора) было уделено дизайну антагонистов. Центральным отрицательным

персонажем стала Атаманша. Сценаристы переработали ее образ, превратив

героиню в стильную, жесткую капиталистку, владелицу хищной финансовой империи

(прозрачная аллюзия на разоривших страну олигархов девяностых). Визуально и по

поведению Атаманша отсылала к архетипу Круэллы де Виль: дорогие меха,

мундштук, угловатый дизайн и абсолютный прагматизм, контрастирующий с

обедневшим, но благородным Королем и вольными Музыкантами.

 

Сюжетная линия Новых бременских стала точным отражением социокультурной

трансформации рубежа веков. Сценаристы Юрий Энтин и Василий Ливанов

органично интегрировали в классическую сказочную фабулу реалии

постсоветской экономики. Отказ от прямого банковского спонсорства

позволил авторам сделать критику дикого капитализма более универсальной и

острой. Сказка превратилась в понятную массовому зрителю аллегорию, где

традиционные ценности вступали в конфликт с хищным корпоратами. (Из

книги История российской анимации, 2005)

Действие картины разворачивается спустя много лет

после событий классических советских лент. Нарративная структура фильма

строится на демонстрации радикально изменившегося социального ландшафта

королевства, который прямо отсылает зрителя к экономическим реалиям девяностых

годов.Король полностью обанкротился: казна пуста, дворец обветшал, а королевская

охрана разбежалась из-за невыплаты жалования. Трубадур и Принцесса живут в

скромной хижине, воспитывая сына — Трубадура-младшего. Мальчик увлекается

современной музыкой и, не понимая ценности семейных традиций, стремится к

легкой славе и богатству.Главным антагонистом выступает Атаманша. Оставив лесной разбой, она

легализовалась и превратилась в главу могущественного финансового

синдиката. В переработанном сценарии ее образ был полностью очищен от атрибутики

конкретного банка: она предстает как архетипичная, безжалостная капиталистка,

скупающая активы королевства за бесценок. Атаманша контролирует полицию, прессу

и финансы. Ее конечная цель — произвести враждебное поглощение самого

государства, принудив нищего Короля к династическому браку, чтобы

получить дворянский титул и абсолютную легитимность.Для реализации своего плана Атаманша нанимает Гениального

Сыщика. В новой картине он выполняет функции корпоративного наемника и

специалиста по промышленному шпионажу.

Сыщик играет на юношеском максимализме Трубадура-младшего и заманивает его в

город, предлагая выгодный контракт в шоу-бизнесе. Атаманша берет мальчика в

заложники (под видом жестких контрактных обязательств), используя его как рычаг

давления на Короля и его семью. Она ставит ультиматум: либо Король соглашается

на свадьбу, передавая синдикату корону, либо Трубадур-младший навсегда

остается собственностью корпорации.

Осознав масштаб угрозы, Трубадур-старший и Принцесса понимают, что справиться с

финансовой империей в одиночку невозможно. Они отправляются на поиски своих

старых товарищей — Пса, Кота, Осла и Петуха, которые также оказались на

обочине новой капиталистической жизни. Третий акт картины строится по классическим канонам

фильма-ограбления, но в музыкальном формате.

Воссоединившиеся Бременские музыканты проникают в охраняемую

резиденцию Атаманши в день принудительной свадьбы.

 

Используя свой музыкальный талант, смекалку и помощь раскаявшегося начальника

королевской охраны, герои устраивают масштабную диверсию. Они срывают

церемонию бракосочетания, публично вскрывают теневые махинации Атаманши

и освобождают Трубадура-младшего. Синдикат антагонистки рушится, лишенный

силового прикрытия и поддержки обманутых граждан.Трубадур-младший отказывается от мнимых ценностей шоу-бизнеса, возвращаясь

к корням, а Король восстанавливает достоинство, не прибегая к продаже

государственных интересов.Релиз Новых бременских состоялся в начале зимнего

кинопрокатного сезона — 28 декабря 2000 года. Дистрибьюторы обеспечили

картине широкую роспись: фильм стартовал на 350 экранах по всей территории

Союзного государства.

 

Маркетинговая кампания строилась исключительно на узнаваемости музыкального

материала (саундтрек, записанный с участием Филиппа Киркорова, Надежды

Бабкиной и Михаила Боярского, транслировался в ротации государственных

радиостанций).

 

За первые четыре недели проката картина собрала около 140 миллионов рублей

(порядка 5 миллионов долларов по курсу начала 2001 года), полностью окупив

производственные затраты. Дополнительную рентабельность проекту

обеспечили вторичные рынки: в феврале 2001 года компания выпустила

официальный релиз на VHS и первых DVD. За первые полгода было

реализовано свыше 800 тысяч легальных копий видеоносителей, что

принесло студии еще около 1,2 миллиона долларов чистой прибыли.

 

Перенос прозы Владислава Крапивина из благополучных советских семидесятых в

реалии пост дефолтной России требовал хирургической сценарной работы.

Государственный заказ диктовал создание образа нового героя, но если бы

студия сняла прямолинейную агитку, подростки бы в это не поверили. Режиссер

Николай Лебедев нашел нужный баланс. Хулиганы из оригинальной повести

превратились в узнаваемых братков с окраин, а дворовый конфликт

масштабировался до столкновения закона и криминального беспредела. Фильм

показал, что принципы чести работают даже в декорациях спальных районов начала

нулевых. (Из статьи журнала Искусство кино, 2001 г.)

 

Процесс создания и адаптация сценария Производство фильма Мальчик со шпагой

стартовало в апреле 2000 года под личным кураторством генерального директора

Мосфильма Карена Шахназарова. Проект получил статус приоритетного и бюджет в

размере 1,5 миллионов долларов, выделенный по линии Министерства культуры —

значительную сумму для российского кинематографа того времени.

 

В режиссерское кресло был приглашен Николай Лебедев, зарекомендовавший себя как

постановщик, умеющий работать с острыми психологическими сюжетами. Главной

производственной задачей стала адаптация текста Владислава Крапивина.Сценаристы перенесли действие из 1970-х годов в осень 1999 года. Сеттингом стал

типичный провинциальный российский город, переживающий последствия

экономического кризиса. Классические книжные конфликты были

осовременены: вместо абстрактных хулиганов антагонистами выступила

низовая организованная преступность — молодежные банды, занимающиеся рэкетом

школьников и крышеванием уличных ларьков, а также равнодушные, коррумпированные

чиновники местного уровня.Съемки проходили летом и осенью 2000 года в Калуге и павильонах Мосфильма.

Особое внимание уделялось постановке фехтовальных сцен: актеры на протяжении

трех месяцев тренировались под руководством профессиональных каскадеров и

мастеров спортивного фехтования, чтобы бои на рапирах выглядели в кадре

максимально реалистично.Рекламная кампания картины стартовала в феврале 2001 года, за месяц до премьеры, намеченной на начало весенних школьных каникул. Дистрибьютором выступила компания «Централ Партнершип», получившая беспрецедентные льготы на размещение рекламы на федеральных телеканалах (ОРТ и РТР). 

 

Актерский состав Кастинг на главные роли длился два месяца. Создателям

требовались лица, не ассоциирующиеся у зрителя с криминальными

сериалами девяностых.Роль шестиклассника  Сергей Каховского с обостренным чувством справедливости досталась 11-летнему Александру Головину (будущей звезде

    Ералаша и подросткового сериала Суворовцы). Его типаж — открытый, немного

    угловатый, но решительный —  совпал с крапивинским книжным

    образом.На роль журналиста и

    наставника Олега Московкина , который учит детей фехтованию и защищает их от

    бандитов, был утвержден Константин Хабенский. В 2000 году он только

    набирал популярность. Хабенский сыграл уставшего, но не сломленного

    интеллигента, который решает, что добро должно быть с кулаками.

Сергей Гармаш исполнил роль конформиста директора школы готового закрыть глаза на произвол ради личного спокойствия.

Роль главного антагониста Гаврилова досталась молодому

    Артуру Смольянинову. Он воплотил образ дворового

    смотрящего, вымогающего деньги у младшеклассников. Действие разворачивается вокруг 12-летнего Сережи

Каховского. Он живет в спальном районе, который фактически

контролируется местной молодежной ОПГ под предводительством

Гаврилова. Банда собирает дань со школьников, а взрослые и местная

милиция предпочитают не вмешиваться.

Случайно Сережа заступается за первоклассника и привлекает внимание бандитов.

Спасаясь от преследования, он знакомится с Олегом — журналистом местной

газеты и бывшим спортсменом, который организует в подвале старого дома

детско-юношеский фехтовальный клуб Эспада.

 

Клуб становится для подростков островком

безопасности и школой чести. Дети принимают устав, согласно которому

обязаны защищать слабых и не отступать перед несправедливостью. Сережа

начинает тренировки, обретая уверенность в себе и находя верных друзей.

Конфликт переходит в острую фазу, когда криминальные структуры решают отобрать

подвал клуба под коммерческий склад, под купив местную администрацию.

Одновременно банда Гаврилова устраивает охоту на членов Эспады. Олег

пытается решить вопрос легальными методами, собирая материалы для разгромной

статьи, но бандиты избивают его и уничтожают редакционные материалы.Кульминация картины наступает, когда рейдеры приходят силой выселять клуб.

Милиция куплена и бездействует. Сережа Каховский и его друзья отказываются

покидать помещение. В решающей сцене Сережа, вооруженный настоящей спортивной

шпагой, выходит один на один против вооруженных бейсбольными битами бандитов.

Его готовность идти до конца ломает психологическое преимущество криминала.Вслед за Мальчиком со шпагой государственное финансирование получили

экранизации других произведений Крапивина (Колыбельная для брата,

Трое с площади Карронад), а также произведения Булычева и прочих авторов.

Премьера состоялась 22 марта 2001 года.За шесть недель проката фильм собрал 88 миллионов рублей (около $3,1 млн по курсу весны 2001 года).Настоящая сверхприбыль пришла с рынка физических носителей. В мае 2001 года состоялся релиз фильма на VHS.  За первый год было реализовано более 1,2 миллиона лицензионных VHS-копий, что принесло студии-производителю и Госкино еще порядка $1,8 млн чистой прибыли.

 

Как читается? Просто у меня такое ощущение разметка слетела и теперь все в разные бока лезет

[Petrov-Vodkin]

Где Сельянов, там и "Мельница", может здесь у них и "Приключения в Изумрудном городе" проживут подольше, да и на "Карлика Носа" вместе с "Богатырями" смогут зайти пораньше, плюс может пораньше выйдут на проекты вроде "Крепости Щитом и мечом".

[Росол]

Карлика Носа" вместе с "Богатырями" смогут зайти пораньше

Богатырей не будет. Как и Ёлок.

[Число пи]

вместе с "Богатырями" смогут зайти пораньше,

НЕЕЕЕЕЕЕЕЕЕЕТТ!!!!!!! 

Богатырей не будет. Как и Ёлок

ДАААААААААААААААА!!!!!!!!!!!!! 

[Число пи]

Как читается? Просто у меня такое ощущение разметка слетела и теперь все в разные бока лезет

Ну, я читал в трясущемся переполненном троллейбусе и из под парты на паре, так что не заметил. 

[Росол]

Партийная страда

Проклятие любой третьей партии в Америке — это мания величия. Как только они получают первые миллионы и доступ к бюллетеням, они тут же пытаются штурмовать Белый дом, сжигают все деньги в бессмысленной гонке с демократами и республиканцами, а затем исчезают в небытии.  (Из колонки политтехнолога Карла Роува, The Wall Street

Journal, 2001 г.)

 

К началу президентской гонки 2000 года американская политическая машина работала на пределе оборотов. Демократическая и Республиканская партии, напуганные успехом Росса Перо в 1996 году и победой Джесси Вентуры в Миннесоте, мобилизовали гигантские финансовые

ресурсы. Корпорации заливали деньгами штабы Эла Гора и Джорджа Буша-младшего.

Партия реформ (Reform Party) подошла к циклу с 40 миллионами долларов федерального финансирования и гарантированным местом в бюллетенях во

всех 50 штатах. На

 съезде Национального комитета партии весной 2000 года было принято

суровое, решение.— Сорок миллионов долларов — это пыль для президентской кампании, — заявил Вентура на заседании. — Если мы ввяжемся в бойню за Белый дом, нас раздавят телевизионными бюджетами.Мы потратим деньги на сенатские кресла, губернаторские посты и мэрии

крупнейших городов. Пусть республиканцы и демократы рвут друг другу глотки за

Овальный кабинет. Мы заберем у них землю под ногами.Смена фокуса Партия реформ официально перенесла центр тяжести на региональные

(down-ballot) выборы. Федеральные деньги и энергия молодых активистов были перенаправлены в ключевые, колеблющиеся штаты. Центристы начали выдвигать кандидатов с опытом работы в бизнесе и военном флоте на посты

губернаторов и сенаторов.Их программа была простой: нулевой дефицит бюджета штата, снижение налогов на малый бизнес, абсолютная свобода в вопросах личной жизни (поддержка права на аборты) и жесткий аудит расходования средств. На фоне усталости избирателей от идеологических войн консерваторов и бесконечных социальных

программ демократов, кандидаты от Партии реформ выглядели как глоток здравого смысла. Однако законодательство США (Федеральная

избирательная комиссия) диктовало жесткие условия. Чтобы сохранить статус Крупной третьей партии, удержать место в бюллетенях на 2004 год и вновь получить чек из бюджета, Партия реформ была обязана выставить кандидата в Президенты, который набрал бы минимум 5% голосов избирателей.

Партии нужен был

респектабельный, узнаваемый технократ, способный без скандалов удержать ядерный электорат и отработать обязательную программу-минимум.

Выбор пал на центристский тандем. Кандидатом в Президенты от Партии реформ был выдвинут Ричард Лэмм — бывший губернатор Колорадо (демократ, фискальный консерватор и защитник экологии). В качестве вице-президента в билет вошел Лоуэлл Уайкер — бывший губернатор Коннектикута и экс-сенатор (бывший республиканец, покинувший партию из-за несогласия с ее креном).Они обращались к независимым избирателям: Вы знаете, что мы не выиграем Белый

 

дом в этом году. Но отдайте свой голос нам, чтобы ваш голос остался в системе.

Проголосуйте за нас, чтобы заставить Вашингтон считать деньги.

Пока Эл Гор и Маккейн бились, Лэмм и Уайкер спокойно оттянули на себя около 6,5%

голосов умеренных американцев по всей стране. Задача-минимум была выполнена. Партия реформ преодолела 5-процентный барьер,

сохранив федеральное финансирование и легальный статус на следующий цикл.

 

[ilarionov]

Маккейн бились

Джорджа Буша-младшего

А в итоге Маккейн или Буш будет кандидатом?

[Росол]

и Буш будет кандидатом?

Между ними борьба идет. Я про это еще напишу.То что Буш старший пролетел не значит что младший не может попробовать

[Росол]

 

Триумф и падение Красного Оскара

 

Проблема Оскара Лафонтена заключалась в том, что он попытался построить

социализм в отдельно взятой экспортной экономике. Он сдержал все свои

предвыборные обещания: вернул рабочим льготы, обложил налогами богатых и

запретил корпорациям увольнять людей. Но он забыл, что в эпоху глобализации

у крупного капитала есть абсолютное оружие против любого правительства — право

собрать чемоданы и уйти. . (Из мемуаров Ханса-Олафа

Хенкеля, экс-главы Федерации немецкой промышленности, г.)

 Придя к власти в сентябре 1998 года, канцлер Оскар

Лафонтен не стал тратить время на центристские компромиссы.

В первые сто дней своего правления Лафонтен провел через Бундестаг пакет

законов, перечеркивающих наследие Гельмута Коля. Во-первых,

была законодательно возвращена 100-процентная оплата больничных листов

(которую Коль ранее урезал до 80%, чтобы снизить издержки бизнеса).

Во-вторых, правительство реанимировало Налог на богатство, который де-факто не взимался с 1997 года. Отныне все крупные

состояния и корпоративные активы облагались жестким прогрессивным тарифом.

В-третьих, Лафонтен ввел драконовские меры по защите от увольнений. Вдобавок канцлер

инициировал попытку введения всеобщего

федерального МРОТ (до этого зарплаты регулировались лишь отраслевыми тарифами

профсоюзов).

Поначалу эта шоковая терапия наоборот дала свои плоды. Зимой 1998–1999 годов

рейтинги СДПГ пробили потолок. Профсоюзы ликовали, потребительский спрос среди

рабочего класса вырос, а немецкий обыватель поверил, что государство снова стало

добрым отцом.Но законы экономики оказались сильнее партийных

декретов. Если суверенная Франция Филиппа Сегена могла закрыть движение

капиталов, опираясь на сильный внутренний рынок и государственный дирижизм, то

экономика Германии была  экспортно-ориентированной и зависела от

глобальной конкурентоспособности.

К середине 1999 года крупный немецкий бизнес, обложенный налогами и лишенный

гибкости на рынке труда, ответил канцлеру тихой

забастовкой капиталов. 

В августе 1999 года грянул гром. Крупнейшие финансовые институты страны,

Deutsche Bank и страховой гигант Allianz, уставшие от давления левого кабинета и

налога на богатство, официально объявили о частичном переводе своих

инвестиционных и операционных подразделений из Франкфурта и Мюнхена

в лондонский Сити. За ними потянулись промышленные концерны, начавшие переносить

производство в Восточную Европу и Азию, где труд стоил дешевле, а налоги были

ниже.

 

Следующий удар нанес Mittelstand — средний класс, основа немецкой

экономики. Испугавшись жестких трудовых

законов, средний бизнес остановил найм.

К концу осени 1999 года экономическая спираль

сорвалась в штопор. Из-за оттока капитала и стагнации внутреннего

производства поступления в бюджет, вопреки расчетам Лафонтена, начали

падать. Чтобы оплачивать раздутые социальные обязательства, правительство

было вынуждено увеличивать государственные заимствования.

Вместо того чтобы снижаться, уровень безработицы пополз вверх. В декабре 1999

года Федеральное агентство по труду опубликовало цифру, ставшую приговором

для кабинета Лафонтена: количество безработных в Германии перевалило за

отметку в 5 миллионов человек.

С января 1999 года против канцлера открыл второй фронт медийный холдинг Axel Springer. Крупнейший и самый

влиятельный таблоид Германии Bild превратил уничтожение Оскара Лафонтена в ежедневную редакционную политику.Газета с 12-миллионной аудиторией выходила с кричащими заголовками на первой

полосе: Лафонтен гонит Германию в пропасть! Наши деньги бегут из страны!

Красный Оскар украл твою работу: 5 000 000 немцев на улице!

 

Медийная машина методично вбивала в головы бюргеров мысль, что левая политика

разрушает фундамент немецкого благополучия — экономику. Bild публиковал

интервью с владельцами закрывающихся пекарен и заводов, которые прямо

обвиняли правительство в своем банкротстве.

К концу января 2000 года рейтинги СДПГ рухнули с

триумфальных 41% до жалких 28%. Внутри партии началась паника.

Прагматики, в свое время поддержавшие Герхарда Шрёдера (чья

кандидатура была торпедирована снежным бураном два года назад),

начали открыто требовать смены экономического курса.

У Герхарда Шрёдера на руках

были все козыри: пугающие цифры безработицы, поддержка крупнейших корпораций

и ультиматум от рынков. Он пытался воззвать к здравому смыслу партийного

аппарата. . (Из книги Франца Вальтера Канцлеры и кризисы., 2007 г.)

 

К началу 2000 года, когда отметка безработицы

пробила психологический барьер в пять миллионов человек, а Deutsche Bank

и Allianz начали перенос штаб-квартир в Лондон, внутри Социал-демократической

партии Германии (СДПГ) созрел открытый мятеж.Архитектором бунта стал Герхард Шрёдер. Премьер-министр Нижней Саксонии,

лишившийся шанса на канцлерство из-за рокового снегопада 1998 года, всё

это время методично собирал вокруг себя недовольных. Его опорой стал

Зеехаймский кружок (Seeheimer Kreis) — могущественное правое,

консервативно-прагматичное крыло СДПГ. К Шрёдеру втайне присоединились

несколько ключевых министров экономического блока.

За спиной Шрёдера стоял крупный капитал. На закрытых встречах в Ганновере

представители Volkswagen, Siemens и банковского сектора гарантировали

Шрёдеру медийную и финансовую поддержку (таблоид Bild уже

уничтожал Лафонтена ежедневно), если тот сможет перехватить штурвал у

левых радикалов.

В конце января 2000 года под давлением

Зеехаймского кружка и региональных отделений, напуганных обвалом

рейтингов, в Берлине был созван внеочередной съезд СДПГ.

Герхард Шрёдер вышел к трибуне первым . — Товарищи, мы летим в пропасть, — заявлял

Шрёдер, глядя на притихших делегатов. — Мы обещали немцам защиту, а дали им

очереди на биржах труда. Пять миллионов безработных. Капитал бежит из страны.

 Если правительство немедленно не сменит

экономический курс, не отменит драконовские законы об увольнениях и

не снизит налоговое бремя, СДПГ потеряет власть на десятилетия. 

 

Шрёдер сделал паузу и бросил свой главный козырь: — Партия должна сделать выбор.

Или мы меняем канцлера, или мы теряем

Германию. Я ставлю вопрос о доверии председателю.В зале повисла тяжелая тишина. Но они

недооценили Оскара Лафонтена.

 

Лафонтен поднялся на подиум. Выдающийся оратор перевернул доску.

— Да, капитал бежит из страны! — голос Лафонтена прогремел под сводами зала,

мгновенно захватив внимание каждого делегата. — Но почему он бежит? Потому

что мы заставили их платить по счетам! Десятилетиями корпорации жирели на

труде немецких рабочих, а когда мы попросили их поделиться прибылью ради

больничных и нормальных зарплат — они решили нас шантажировать!

Лафонтен ударил кулаком по трибуне: — Герхард говорит, что мы летим в пропасть.

Нет! Это они пытаются столкнуть нас туда, устраивая забастовку капиталов.

Франкфуртские и лондонские банкиры, транснациональные корпорации,

медиамагнаты — они поставили нам ультиматум. Они хотят, чтобы мы

испугались, отменили налоги и снова бросили рабочих под каток

глобализации. Вы хотите капитулировать перед шантажом биржевых

спекулянтов? Вы хотите, чтобы СДПГ превратилась в партию обслуживания

крупного бизнеса, как того просит мой уважаемый оппонент? Я — не сдамся!

Если цена суверенитета Германии и достоинства человека труда — это конфликт с

Уолл-стрит, значит, мы будем драться!

Речь Лафонтена произвела эффект разорвавшейся бомбы.Зал

скандировал имя канцлера. 

 

Итоги голосования по вотуму доверия оказались не в пользу путчистов. Шрёдер и прагматики

из Зеехаймского кружка с проиграли. Неуверенное большинство делегатов съезда

подтвердило  мандат Оскара Лафонтена на постах председателя

партии и Федерального канцлера. Триумфатор

Лафонтен под вспышки фотокамер обнимался с лидерами профсоюзов.

 

Герхард Шрёдер покинул зал заседаний до того, как стихли

финальные овации. Пройдя по гулким коридорам берлинского экспоцентра, он

сел в свой автомобиль. На заднем сиденье его ждали несколько ближайших

соратников по Зеехаймскому кружку. Они выглядели подавленными.

— Всё кончено, Герхард, — тихо сказал Франк-Вальтер Штайнмайер

 .. Мы ничего не сможем изменить изнутри.

Шрёдер долго смотрел в тонированное окно на удаляющееся здание, где марксисты

праздновали свою победу над экономикой. Челюсти премьер-министра Нижней

Саксонии плотно сжались. — Изнутри — не сможем, — процедил Шрёдер,

доставая телефон. — Значит, мы сломаем эту партию снаружи. Свяжитесь с

правлением Бундесбанка и руководством христианских демократов. Мы начинаем

свою игру.Шрёдер не смирился с поражением.

 

Раскол Социал-демократической партии в мае двухтысячного года стал самым

дорогим корпоративным переворотом в новейшей

истории Европы. .

(Из монографии политолога Клеменса Фюэга Крах Красной машины, 2006 г.)

После январского триумфа Оскара Лафонтена на партийном съезде

казалось, что левый, антиглобалистский курс Германии забетонирован. Канцлер

продолжал повышать налоги на капитал, а немецкая промышленность продолжала тихо

умирать, замораживая найм сотрудников. Безработица росла.

Герхард Шрёдер провел весну в абсолютной тишине, курсируя между Ганновером,

Мюнхеном и Франкфуртом. Он вел закрытые переговоры с ключевыми фигурами

правого крыла СДПГ (Зеехаймским кружком) и капитанами немецкого бизнеса.

План созрел к маю.

12 мая 2000 года в Берлине была созвана пресс-конференция. За столом

перед десятками микрофонов сидел Герхард Шрёдер. Рядом с ним находились люди,

чье присутствие вызывало шок у политических обозревателей: премьер-министр

Северного Рейна-Вестфалии, жесткий прагматик Вольфганг Клемент, влиятельный

стратег Франк-Вальтер Штайнмайер и один из самых авторитетных силовиков страны,

сторонник жесткого порядка Отто Шили.

Шрёдер зачитал короткое, сухое заявление. Он констатировал, что руководство СДПГ

предало интересы страны ради устаревших  догм. Налоги и запрет на

увольнения убивают экономику, а капитал покидает Германию. В связи с этим

Шрёдер, сидящие рядом с ним политики и еще 46 действующих депутатов

Бундестага от правого крыла СДПГ официально заявляют о выходе из

партии.

Старейшая политическая машина Германии, пережившая Бисмарка и Гитлера,

раскололась в прямом эфире.

 Покинув СДПГ, перебежчики не

ушли в политическое небытие. Прямо на пресс-конференции Шрёдер объявил о

создании новой политической силы — Партии Новый центр (Neue Mitte).

Идеология новой партии строилась на социал-либеральном прагматизме на бумаг:

немедленная отмена налога на богатство, дерегуляция рынка труда (свобода

найма и увольнений), снижение социальных выплат ради спасения бюджета и возврат

к конструктивному диалогу с глобальными рынками.

За спиной Шрёдера стоял Петер Хартц — директор по персоналу и член

правления автогиганта Volkswagen, личный друг экс-премьера Нижней

Саксонии. Хартц, видевший, как трудовое законодательство Лафонтена

лишает немецкий автопром конкурентоспособности на мировых рынках, выступил

главным негласным фандрайзером проекта.

Хартц обзвонил советы директоров крупнейших корпораций — от Siemens до

химического гиганта BASF. Сигнал был простым: Либо мы финансируем

Шрёдера сейчас, либо через год переводим штаб-квартиры в Лондон и увольняем

немецких рабочих тысячами. В течение нескольких дней на счета Партии Новый

центр хлынули десятки миллионов дойчмарок. Новая политическая структура

мгновенно обросла  аналитическими штабами, 

политтехнологами и массированной поддержкой медиаимперии Axel

Springer.Демарш 46 депутатов Бундестага имел для Оскара Лафонтена

фатальные последствия.

В Бундестаге заседало 669 депутатов. Для формирования правительства канцлеру

необходимо было абсолютное большинство — минимум 335 голосов. Красно-зеленая

коалиция (СДПГ Лафонтена и партия Зеленых Йошки Фишера) до раскола имела

комфортное большинство в 345 мандатов. Однако выход фракции Шрёдера

вычел из актива коалиции 46 штыков. У Лафонтена осталось всего 299 голосов.

В Основном законе ФРГ есть статья, написанная отцами-основателями как страховка от веймарского хаоса. Она называется Конструктивный вотум

недоверия. Нельзя просто свалить канцлера в пустоту — парламент обязан в

избрать ему преемника. В мае двухтысячного года эта статья стала

гильотиной для левого эксперимента. . Нам нужно было объединить

консерваторов, либералов и перебежчиков Шрёдера вокруг одной фигуры,

способной вернуть в страну капитал.(Из мемуаров

Вольфганга Шойбле, 2009 г.)

 

В середине мая в закрытом номере берлинского отеля Адлон состоялись тайные

переговоры. За столом сидели лидеры Христианско-демократического союза

(ХДС), председатель Свободной демократической партии (СвДП, либералы) и сам

Герхард Шрёдер. Шрёдер, как прагматик, понимал: его новая партия пока не имеет

права претендовать на кресло канцлера. Он предложил консерваторам сделку: голоса

его 46 депутатов в обмен на экономические министерства для своих людей

(чтобы реализовать план жестких трудовых реформ Петера Хартца).

ХДС, тяжело переживавший последствия недавних финансовых скандалов эпохи Коля,

нуждался в новом, незапятнанном и идеологически жестком лидере. Выбор пал на

Фридриха Мерца — восходящую звезду консерваторов. Высокий, надменный, с

блестящим юридическим и финансовым бэкграундом, Мерц был абсолютным

идеологическим антиподом Лафонтена. Он выступал за радикальное снижение

налогов для корпораций, безусловную преданность трансатлантическому союзу с

США и возвращение к жесткой интеграции в Евросоюз. Для крупного бизнеса,

финансировавшего раскол, фигура Мерца была идеальным сигналом о том, что

Германия возвращается в русло глобального капитализма.

План был утвержден. Правая коалиция была готова к удару.

Конец мая выдался в Берлине душным. Здание

Рейхстага, куда недавно переехал Бундестаг, было оцеплено полицией — на улицах

бушевали многотысячные толпы профсоюзов, требовавших защитить правительство

Лафонтена. На

повестку дня был вынесен конструктивный вотум недоверия Федеральному

канцлеру Оскару Лафонтену с одновременным выдвижением на этот пост

Фридриха Мерца.Лафонтен, понимая, что проигрывает, произнес с трибуны Бундестага свою самую

яростную, прощальную речь: — Сегодня в этом зале вершится корпоративный переворот. Вы продаете социальные завоевания

немецкого народа банкирам из Сити и Уолл-стрит! Вы можете купить голоса

предателей в этом зале, но вы не купите улицу. Мы вернемся!

 

Его слова потонули в гуле консервативных скамей. Герхард Шрёдер сидел со

скрещенными на груди руками, не отрывая холодного взгляда от своего

бывшего начальника. 

Голосование прошло строго по партийной дисциплине. Блок ХДС/ХСС, либералы из

СвДП и 46 депутатов Нового центра проголосовали синхронно. С результатом

в 352 голоса за (при необходимых 335) конструктивный вотум недоверия был

принят. Спустя час Фридрих Мерц принес присягу в качестве нового

Федерального канцлера Германии.

Закон о налоге на богатство был немедленно приостановлен.

Мерц объявил о подготовке масштабной налоговой реформы, снижающей бремя для корпораций, и запуске программы дерегуляции рынка труда (совместно с

   министрами от партии Шрёдера). Главное заявление касалось внешней политики: Германия является непоколебимым членом Североатлантического альянса. Наше место —в объединенной, открытой Европе, плечом к плечу с нашими американскими  союзниками.В тот же вечер в штаб-квартирах Deutsche Bank и

Allianz остановили упаковку коробок для переезда в Лондон. Германия

Мерца немедленно вышла из кулуарных переговоров о создании

Западноевропейского оборонительного союза, оставив суверенную

Францию Филиппа Сегена в гордом, уязвимом одиночестве.

 

Изменено 25 April пользователем Росол

[Росол]

Нет повести печальнее на свете,чем повесть о Росоле и разметке.

[Роберт]

Непонятно, почему на первый план выходит именно Мерц, и почему в сюжете полностью отсутствует Меркель, да и Шойбле фигурирует только как мемуарист. Если у вас ХДС приходит к власти благодаря коалиции с правыми соцдемами, то бескомпромиссная фигура типа Мерца (каким вы его рисуете) как раз неуместна.

[Росол]

почему на первый план выходит именно Мерц, и почему в сюжете полностью отсутствует Меркель, да и Шойбле фигурирует только как мемуарист. Если у вас ХДС приходит к власти благодаря коалиции с правыми соцдемами, то бескомпромиссная фигура типа Мерца (каким вы его рисуете) как раз неуместна.

1. В реальности Меркель взлетела благодаря тому, что опубликовала в газете FAZ статью, призывающую партию отречься от Гельмута Коля. .
Но тут стараниями Лафонтена скандал отходит на второй план.
Консервативные элиты сплачиваются. Так называемый Андский пакт (тайное общество влиятельных мужчин внутри ХДС, куда входил Мерц) пользуется моментом чтобы продвинуться в власть.

2.Касаемо Шойбле причина в том что несмотря на меньший масштаб скандала с марками от торговца оружием скандал все еще есть. Когда вы устраиваете парламентский переворот ваш кандидат в канцлеры должен быть безупречен. Вы не можете свергнуть Лафонтена и поставить на его место человека, которым прямо сейчас занимается прокуратура.Иначе вас размажут с отходами пресса.Кроме того Шойбле инвалид и немолод,он физически не может перебить харизму Лафонтена.

[Росол]

 

Дикая Пустошь 

К лету 2000 года перед Interplay встала классическая корпоративная задача: как

монетизировать базу преданных ПК-игроков, ожидающих продолжения банкета. (Из книги Эрвана Лафрериэля Play Nice: взлёт и будущее

Interplay Entertainment, 2025 г.)

В мае 2000 года на игровой выставке Electronic Entertainment Expo (E3) подразделение Black Isle

Studios, к которому перешло управление франшизой после отхода от неё

оригинальных создателей, анонсировало первое официальное сюжетное

дополнение (аддон) — Fallout: New California.

Руководитель студии Фергюс Уркхарт учел главную претензию аудитории: в

оригинальной игре после уничтожения нефтяной вышки Анклава мир

замирал. Аддон был призван исправить эту статичность. New California

предлагала игрокам полноценный пост-эндгейм — кампанию продолжительностью

от 10 до 20 часов, действие которой разворачивалось после финала основной

истории.

Геймплей строился вокруг разбора политических и экономических последствий

решений Избранного. Игроку предстояло вернуться в Нью-Рино, Город Убежища

и НКР, чтобы урегулировать передел власти, вспыхнувший после гибели старых

фракций и уничтожения остатков правительства США. 

Другим нововведением New California стала попытка студии решить

 проблему, за которую критиковали базовый Fallout 2 —

переизбыток поп-культурных отсылок, ломающих мрачную атмосферу выживания.

Геймдизайнеры Black Isle ввели в дополнение специфическую механику, получившую

название Дикая Пустошь. При создании

персонажа игрок мог выбрать эту особенность. Без неё мир оставался суровым, и мрачным. При активации же Дикой Пустоши в пост-гейме начинали

генерироваться абсурдные случайные встречи, отсылки к британской комедии,

приземления НЛО и откровенно гротескные шутки разработчиков.

Помимо сюжетного аддона New California, аудитории

персональных компьютеров был представлен отдельный проект — Fallout

Tactics. Проект

позиционировался как  тактический симулятор с элементами RPG,

созданный специально для ПК/Сюжет переносил действие на Средний Запад, в район разрушенного Чикаго, где

игроку предлагалось взять под управление отряд Братства

Стали. Геймплей строился на управлении отрядом (сквадом) из шести бойцов. Ключевым нововведением

стала боевая система: помимо классического пошагового режима, разработчики

внедрили систему Continuous Turn-Based (CTB) — бой в реальном времени с

активной паузой/Однако главным козырем для инвесторов из Sony

стал анонс эксклюзива для стартующей осенью консоли PlayStation 2. Чтобы

продемонстрировать возможности нового процессора (Emotion Engine),

Interplay представила проект Fallout: Scavenger.Сюжет был функционален и служил оправданием для непрерывного действия. Игрок

брал на себя роль Искателя, исследующего 

подвалы разрушенных заводов, заброшенные Убежища и станции метро в поисках

довоенных технологий. Геймплей фокусировался на трех элементах: зачистке

толп мутантов в реальном времени, постоянной смене экипировки (loot) и

прокачке базовых навыков через упрощенное древо перков.

Fallout: Scavenger стал витриной для

аппаратных возможностей PlayStation 2. Специально написанный для игры

трехмерный движок выдавал картинку, недоступную компьютерам среднего ценового

сегмента того времени.Камера оставалась изометрической, но окружение стало полностью трехмерным и

интерактивным. Журналистам на E3 продемонстрировали систему динамического

освещения: выстрелы из плазменной винтовки отбрасывали реалистичные зеленые

блики на мокрые бетонные стены, а бросок гранаты приводил к физически

корректному разлету бочек и ящиков. Отдельный акцент был сделан на

физике воды в радиоактивных коллекторах — жидкость реалистично реагировала

на шаги персонажа.Кроме того, разработчики внедрили систему локального кооператива на одном

экране. Два игрока могли одновременно исследовать локации, разделяя между

собой найденную броню и оружие.

 

[Росол]

Нью-Йоркский ринг

 

Мы в штабе демократов рассчитывали, что выборы в Сенат от Нью-Йорка станут для

Хиллари Клинтон  стартовой площадкой для ее будущей

президентской кампании.. Но стратегия Партии реформ разрушила наши планы. Они

выставили против Первой леди человека, который превратил элитную политическую

гонку в площадную драку. (Из книги политтехнолога Дика

Морриса Переписывая правила, 2004 г.)

 

Отказ Партии реформ от борьбы за Белый дом

и перенос ресурсов на выборы сенаторов и губернаторов требовал поиска ярких,

узнаваемых фигур в ключевых штатах. И самой экстравагантной, непредсказуемой

находкой центристов стал кандидат на кресло сенатора от штата Нью-Йорк

— 53-летний миллиардер Дональд Трамп.

Кресло сенатора освобождалось из-за ухода на пенсию ветерана политики Дэниела

Патрика Мойнихэна. Демократическая партия официально выдвинула на этот пост

Первую леди США — Хиллари Клинтон. Истеблишмент считал, что статус жены

действующего президента гарантирует ей легкую победу.

 

Дональд Трамп ворвался в сенатскую гонку как ураган.

Его кампания была развязной и агрессивной.Трамп обрушился на Хиллари Клинтон с критикой, намертво приклеив

к ней ярлык парашютистки (carpetbagger — политик-варяг, баллотирующийся в

чужом регионе).

На многотысячном митинге, организованном прямо на фоне строительных лесов одного

из его новых небоскребов, Трамп взял микрофон: — Посмотрите на мою оппонентку.

Хиллари Клинтон родилась в Чикаго. Построила карьеру в Арканзасе. Последние

восемь лет сидит в Вашингтоне. И теперь она внезапно решила, что хочет

представлять Нью-Йорк? Она здесь даже не жила! Она не знает, сколько

стоит проезд в сабвее. Она не знает, как пахнут улицы Бронкса по утрам. Она

— политическая туристка, которая спустилась к нам на парашюте, потому что ей

нужна строчка в резюме.

Толпа взревела. Трамп, чувствующий аудиторию, противопоставил

вашингтонскому лоску свое происхождение: — Я родился в Квинсе! —

гремел миллиардер. — Я строил этот горизонт. Я знаю парней, которые льют

бетон на Манхэттене, я знаю таксистов, я знаю владельцев пиццерий. Я знаю

проблемы наших людей, потому что я плачу здесь налоги и создаю здесь

рабочие места всю свою жизнь. Нью-Йорку нужен ньюйоркец, а не

вашингтонская карьеристка!

Кампания Трампа  вписалась в концепцию Разумного

центра Джесси Вентуры, но приобрела фирменный размах. С

одной стороны, Трамп был фискальным ястребом: он требовал снижения налогов для

бизнеса, сокращения бюрократии и жесткого аудита федеральных расходов. Он

открыто насмехался над экономической некомпетентностью карьерных политиков.

С другой стороны, в вопросах социальной политики он оставался либеральным

ньюйоркцем: поддерживал право женщин на аборты, светский характер

государства и права меньшинств.

Столкновение холодной, системной вашингтонской машины Первой леди и

агрессивного, популистского бульдозера от Партии реформ приковало к себе

внимание всей страны, тестируя новые методы борьбы, которые спустя годы

навсегда изменят политический ландшафт Соединенных Штатов.

Когда Дональд Трамп принес на выборы эстетику MTV и уличного рэпа,

демократы попытались сыграть на его поле. Это было похоже на то, как если бы

профессор Гарварда попытался станцевать брейк-данс в Гарлеме. . (Из книги политолога Нэйта

Силвера Сигнал и шум, 2012 г.)

Одной из главных проблем Республиканской и Партии реформ

традиционно считалась низкая поддержка среди афроамериканского

населения и городской молодежи, которые десятилетиями дисциплинированно

голосовали за демократов. 

В конце лета 2000 года в эфире музыкальных телеканалов (включая MTV) и

региональных нью-йоркских станций появился предвыборный ролик,

вызвавший у истеблишмента состояние культурного шока. Это был  полноценный хип-хоп трек, записанный

Трампом совместно со звездой рэп-сцены Busta Rhymes.

В первой части ролика

Трамп, одетый в простую куртку поверх костюма, сидел за грубым деревянным

столом в пабе в Южном Бронксе. Вокруг него теснились простые рабочие-строители

в касках, афроамериканцы и латиноамериканцы. Миллиардер чокался с ними пивными

кружками, смеялся и хлопал собеседников по плечам.

Затем агрессивный бит сменялся документальными, неловкими кадрами, снятыми

журналистами весной того же года: Хиллари Клинтон, окруженная толпой

охранников, пыталась пройти в нью-йоркское метро. На видео Первая леди

растерянно, раз за разом, безуспешно проводила магнитной карточкой MetroCard

через щель турникета, не понимая, как работает пропускная система сабвея, пока

турникет не заблокировался окончательно.

Сразу после этой сцены камера брала крупным планом Трампа на фоне строящегося

небоскреба. Под жесткий речитатив Busta Rhymes миллиардер произносил текст

прямо в объектив: — Мы строили этот город. Мы знаем его улицы. И мы не

позволим заезжим политическим туристам покупать Нью-Йорк ради строчки в

резюме.

Ролик заканчивался фирменным жестом: Трамп указывал пальцем в камеру и чеканил

фразу: — Хиллари, ты уволена!

(Hillary, you're fired!)

В штабе Демократической партии началась паника. Вашингтонские

политтехнологи (во главе с Марком Пенном) приняли решение ответить Трампу на его же языке, чтобы показать, что

Хиллари Клинтон тоже близка к современной молодежной культуре.

Спустя две недели в эфир вышел ответный ролик демократов. В нем Хиллари Клинтон

предстала перед избирателями в мешковатой куртке и бейсбольной кепке, надетой

козырьком назад. Раскачиваясь в такт искусственному, студийному биту, Первая

леди попыталась зачитать зарифмованный текст о 

истинных ценностях Нью-Йорка.

Отсутствие чувства ритма, неестественная, скованная пластика 52-летней

Первой леди и вымученный сленг, написанный спичрайтерами из Лиги Плюща,

вызвали эффект так называемого cringe у всей страны.

Телеканал NBC посвятил этому ролику целый разгромный скетч в шоу Saturday Night

Live. Трамп немедленно

воспользовался оплошностью оппонентки, заявив на следующем митинге: Она

даже рэп читает по вашингтонским бумажкам. В ней нет ни капли настоящего

Нью-Йорка.

Хиллари Клинтон приехала на Манхэттен за легкой победой, забыв, что

последние восемь лет Белый дом методично сдавал права этих людей ради

заигрывания с консерваторами Юга.. (Из статьи политического обозревателя

Фрэнка Рича, журнал New York Magazine, 2001 г.)

 

Завладев вниманием рабочего класса и бизнеса,

Дональд Трамп открыл третий фронт. Целью стала

огромная, политически активная и традиционно демократическая ЛГБТ-община

Нью-Йорка.

Для Хиллари Клинтон эта тема оказалась настоящим минным полем.

Выступая на кабельных телеканалах, Трамп раз за разом повторял один и тот же

тезис: — Это абсолютное, немыслимое лицемерие! — заявлял кандидат от Партии

реформ. — Первая леди приезжает в наш город и просит поддержки у геев. А кто

подписал Закон о защите брака (DOMA), отбросив их права на десятилетия

назад? Ее муж. Кто ввел в армии унизительное правило Не спрашивай, не

говори (Don't Ask, Don't Tell)? Ее муж. Администрация Клинтонов предала

этих людей ради рейтингов в Техасе и Алабаме, а теперь Хиллари надеется, что

Нью-Йорк всё забудет? Я бизнесмен. Я нанимаю людей за их таланты, а не за то, с

кем они спят. Нам не нужны политики-лицемеры.Никто не любит геев больше, чем Дональд Трамп! Никто! У меня работают лучшие дизайнеры, лучшие архитекторы, мы устраиваем лучшие вечеринки на Манхэттене. Геи обожают меня, а я обожаю их! Я буду величайшим защитником их прав в Сенате!

 

Но

настоящая катастрофа для демократов разразилась в начале лета, во время

главного уличного события мегаполиса.

В июне 2000 года в Нью-Йорке

состоялся традиционный Марш гордости, собиравший сотни тысяч

участников и зрителей. Присутствие на нем было обязательным ритуалом для

любого политика, претендующего на кресло сенатора от штата.

Штаб Хиллари Клинтон подошел к мероприятию с 

бюрократичностью. Первая леди шла по проспекту пешком. Однако статус

супруги действующего президента диктовал свои правила: ее плотным кольцом

окружали хмурые, широкоплечие агенты Секретной службы с витыми проводами в

ушах. Протокольная охрана физически отрезала Хиллари от толпы. Она шла внутри

этого движущегося пузыря безопасности, натянуто улыбаясь и махая рукой,

отчаянно пытаясь выглядеть своей. Зрители за ограждениями вяло

аплодировали.

А следом за пешей колонной демократов по улице медленно

двигалась платформа Дональда Трампа от Партии реформ. И это было зрелище

совершенно иного порядка.

На платформе гремел клубный хаус,

сотрясая басами стекла соседних зданий. Вокруг кандидата стояли знаменитости,

бродвейские актеры, ветераны легендарного клуба Студия 54 и мировая суперзвезда Элтон Джон,радостно приветствующий толпу.

Сам Трамп возвышался в центре платформы. Он был одет в дорогой, идеально сшитый

костюм, но без галстука, с расстегнутым воротом рубашки. Миллиардер находился в

своей стихии: он подмигивал зрителям, показывал фирменные большие пальцы вверх и

широким жестом раскидывал в ликующую толпу предвыборные кепки.

Взяв в руки микрофон и перекрывая гул музыки, Трамп прокричал: — Нью-Йорк, вы

потрясающие! Мы уволим политиков-лицемеров! Мы вернем этот город тем, кто его

действительно любит!

Толпа взорвалась восторженным ревом.

 

[Росол]

я специально для текста просмотрел его интервью журналу.Каким же прикольным был трамп тогда. Он когда баллотировался на пост президента обещал:

Внести поправки в Закон о гражданских правах 1964 года, чтобы запретить увольнять людей за их ориентацию.
Узаконить гражданские партнерства на федеральном уровне (однополые браки тогда еще не поддерживал почти никто, даже Обама в 2008-м был против).
Жестко наказывать за преступления на почве ненависти.

[Росол]

ДАААААААААААААААА!!!!!!!!!

Наиболее близкое к богатырям по стилю будет что-то вроде этого в данном таймлайне.

https://youtu.be/h4EIA6V3vz8

[Число пи]

Никто не любит геев больше, чем Дональд Трамп! Никто! У меня работают лучшие дизайнеры, лучшие архитекторы, мы устраиваем лучшие вечеринки на Манхэттене. Геи обожают меня, а я обожаю их! Я буду величайшим защитником их прав в Сенате!

.