"Ответ большевику Дыбенко"

[Пулеметчик]

Родитель пришел от концовки в ужас

[komo]

А я так надеялся на победу под лозунгами "вся власть советам без большивиков"

[Пулеметчик]

Продолжайте надеятся. Придется передлывать, потому что мой родитель пришел от такой концовки в ужас и затребовал "советы без коммунистов".

[moscow_guest]

Продолжайте надеятся. Придется передлывать, потому что мой родитель пришел от такой концовки в ужас и затребовал "советы без коммунистов".

<{POST_SNAPBACK}>

Можно даже с коммунистами, но чтобы ГГs остались.

Кстати, непонятно, зачем Палию убивать прогрессора - не он же его жену ...ал.

Я ТРЕБУЮ ПРОДОЛЖЕНИЯ БАНКЕТА! (с) И.Грозный

И не надо брать плохой пример с Магнума!

[Пулеметчик]

Лось вынырнул из очередного простудного кошмара. Все, как по расписанию - и тем-пература, что с кровати нет сил подняться, и рвота в тазик, ну в миску глиняную, разницы никакой, ничерта в желудке не задерживается, и старые приятели-кошмары. Зашитая Морда еще не снилась, а так – все, как дома. Долбаная погода. Крысюку - хоть бы что, а ведь тоже под дождем не один час мерз. У него-то иммунитет, а нежный студенческий организм на всю ночь под дождем не рассчитан. И курить хочется.

Заскрипела дверь. Судя по шлепающей походке и постоянному хрумканью, пришел ординарец Ляховского.И где он эти леденцы берет, что вечно их жрет? Да и что-то с ним не то. Вот только что? Прогрессор мысленно обозвал неожиданного визитера «существо Суо».

Как заказывали. И лучше не знать, из какой книги Суо, хоть оно и не злое.

[moscow_guest]

Так Лось-таки застрелился или нет?

[Пулеметчик]

Нет, ему кошмары снятся. Один другого хуже

[moscow_guest]

Роман с продолжением чем-то напоминает сотворение мира. Интересно, Господу Богу тоже все дают советы, как лучше устроить его вселенную? :lol:

[Пулеметчик]

За ординарцем плелся дряхлый земский доктор Фролов, определивший «катар верхних дыхательных путей» и предписавший, с отеческим выражением лица, чай и суп. И не курить. И никакого измерения температуры не производил, потому что термометр вгрался аж когда война началась.

Ординарец поглядывал на старичка и хрумкал леденцами. Правда, он и поделился с прогрессором, нашел у хозяйки блюдечко и сыпанул туда горсть. Обычные леденцы, как барбариски, только маленькие. Эти, как их, монпансье. Такие же мерзко-красные. С улицы тянуло паленой шерстью - Крысюк и Мирон-каторжник смалили соседскую свинью. И не абы как, а соломой, для придания салу вкуса и аромата. Простые сельские радости жизни.

[Пулеметчик]

Паша тихо проклинал сельский быт. Сначала просыпаешься от женского визга, потом видишь причину: Палий наглядно пояснил своей супруге поговорку – недосол – на столе, пересол - на голове. Вывернул ей на голову кастрюлю с остатками борща, хорошо еще, что холодную. Потом вместо какого-нибудь полезного занятия, в гости пришел некий Григоренко, в трофейных галифе и драной куртке, с пятнадцатью часовыми цепочками на пузе. А часов у него и не было. Он просто собирал цепочки. И, вместо того, чтоб поздороваться или хоть для приличия поговорить о грядущем урожае капусты, с порога брякнул:

- То ты в разведку пойдешь или за жинкиными юбками сховаешься?

Жена, которая уже сняла капусту с ушей, замолчала.

[Пулеметчик]

-Не поняв, - Палий обернулся к незваному гостю, с тряпкой в левой руке. А вот в правой, недавно зажившей, он держал кольт, стволом вниз.

Григоренко икнул.

- По-моему, ты не Клим.

- Та нет,- Палий уронил тряпку, чуть отдвинулся вправо.

- Та вижу. Положь пистолета! Я ж не грабить пришел.

- А хто тебя знает? Если ты от Ворона, то я сам до него пойду. Уберу и пойду. А если нет, так я Мурку твоей печенкой накормлю.

Мурка утвердительно мяукнула.

Григоренко почесал в затылке. Ему не нравилась эта хата, эта баба, которую загораживал собеседник и кошка впридачу. А еще ему не нравился мужик на табуретке, который молча в него целился. Вороновец развернулся, плюнул за порог и зашагал к более покладистым людям.

[Пулеметчик]

Ворон сидел за столом и ел соленые огурцы, вылавливая их ножом из банки по одному. Атаман тянул время. Со своими бойцами атаковать Могилу - бесполезно. Гонец к Ляховскому уже поехал, но его что-то долго нет. А, судя по рассказам недобитого повстанца, Негода своих держит в полной боевой готовности. Только вот ну очень интересно, как этот недобитый смог уйти? И не шпион ли он часом? Да только что забыл полещук у донских казаков? Они его и понимают через три слова на четвертое. Если это - шпион, то есаул – дурак.

А, вот и Григоренко несется, на всех парах. За ним идет какой-то местный, в кожанке. За местным – якась жиночка бежит. Эге, а местный – знакомый. Этот, как его, который у эсера в адъютантах ходил. От жиночки отмахнулся, в дверь стучит. Заходи, заходи. Посмотрю, шо ты за один.

[Пулеметчик]

Палий толкнул противно запищавшую дверь. Хоть бы олией петли смазали. Так, Ворон ест, а второй, в цепочках, на лавке сидит, глазами хлопает.

- Ты ж с зубодером ездил?

Палий кивнул.

- Ты шо, немой?

- Не.

- Кто-то еще из твоего отряда уцелел?

- А я знаю? Там такое было, шо свои яйца потеряешь и не заметишь.

- Шутник. Дошутишься, сынку.

Палий дернулся, но промолчал. Ну старый человек, действительно в отцы годится. Как говорил гимназист Митенька, куда ж ты, сволота, делся, «теоретически».

- А скажи ты мне, хто это вчера приполз? Казав, шо расстреляли, да стреляли плохо, вот он и уповз. Шось худющее да бледное, и волос светлый. Такого не помнишь?

- Шульга. Та успокойтесь, дядьку, то наш человек. Он офицерье еще на царской войне изничтожал. В спину одному стрельнул, да гранату в труп кинул, шоб не нашли. Чи вы его вже в Могилев?

- Нет. Если не помер, так в той хате, де двери зеленые. И скажи мне еще- а у Негоды только одна пушка?

- Гаубица одна, и до хрена и ще трошки казачни.

[Пулеметчик]

В дверь заглянул еще один вороновец, заляпанный грязью по уши.

- Ну шо?

- Та дайте прочухаться,- разведчик нагло налил себе самогонки и выхлебал без закуски, - Ляховский пострелял Негоде конных, осталась на станции пехтура и их гаубица.

Палий заулыбался.

- А хто сказал, - Ворон дожевал последний огурец из банки,- шо мы их будем атаковать в лоб?

-Так шо, отступать? У Ляховского раненых по всем хатам.

Атаман тяжело вздохнул, отодрал перчину из венка под потолком, сунул осовевшему разведчику.

- Закусюй и помовч. Надо подумать, як им диверсию сделать.

Григоренко молча встал и вышел, чистить еле живую лошадь разведчика.

Палий подумал. Подумал еще раз.

- Гаубицу покурочить – пойдет?

Почти заснувший разведчик поднял голову, Ворон повернулся на стуле.

- Та хто ж это делать будет?

- Есть у меня один, дуже умный. От он и сделает.

- А сможет?

- Та успокойтесь, дядьку. Сделает.

[Пулеметчик]

Паша сидел в чужой хате, и ощущал себя полным идиотом. Делать ему было совершенно нечего - корову он и так доить не умел, без него справились, гужевой транспорт сыт и вычищен до блеска. В хате, кроме него, не было ни одной живой души, даже кошка ушла к соседям, на их жирненьких мышей. Флаг Ворона наводил на определенные мысли, а его наглые бойцы только усугубляли эти самые мысли. Да еще и Палий ушел к Ворону. А если его за наглость к стенке поставили?

- Есть дело.

Прогрессор подскочил от неожиданности. Так задумался, что не заметил, как в хате дверь открылась. Палий. Интересно, что у него за дело? Вряд ли электрификация деревни.

- Та не трусись. И такой вопрос - ты замок у пушки снять сможешь?

Прогрессор похолодел.

- А почему именно я?

- А Семенов-танкист сейчас не может. Он до сортира час идет, куда ему кота кормить?

- Какой танкист? Какого кота?

- Ото есть така железна коробка, ездит на керосине, заместо колес – таки ленты широкие, и в нее внутри пулемет запхан. Танк называется. А Семенов еще в ту войну, когда Николашка с германцами горшки побил, угодил в те части, шо во Францию попали. Там те танки и научился и водить, и стрелять. Он же малой, щуплый, вот ему и удобно.

- Я знаю, что такое танк. При чем тут кот?

- А еще анархист. Того кота звать Саботаж. Теперь понял?

- Понял, понял, - нехорошее предчувствие окрепло и расцвело в душе у бывшего студента.

- То й добре, что понял. Идешь к Ворону, и вы с ним быстро обдумайте, как лучше покормить кота.

[Пулеметчик]

Видно, прогрессор изменился в лице, потому что Палий только руками развел.

- Да не бойся. Тебя ж не заарестуют, а убьют.

Паша героическим усилием воли заставил себя молча кивнуть, а не обозвать товарища куском идиота. Утешил, что называется. И так на улицу выглянуть лишний раз страшно. По-чему это должен делать именно он? Другого повстанца не нашлось? У меня часы сломались! У меня – прогрессор побежал вслед за махновцем, потому что это уже было не первый раз. Хорошо, стресс, риск, жуткие местные жители – но почему Паша не мог вспомнить, что делала его мать в выходные? И отец тоже. Что они делали вечером в выходные? Что, мать его, стояло на специальной тумбочке в гостиной с голубенькими обоями? В розетку включается, по нему еще кино показывают. Телевизор. А ведь не в первый раз Паша забывал что-то из нормальной жизни, где махновцы были только на старых фотографиях…

Ворон все также сидел за столом. Вроде бы ничего в нем нет страшного, обычный сельский житель, и одежда неброская - штаны с рубашкой застиранные, да ботинки немецкие, трофейные. Вот только браунинг за поясом торчит. Вот только глядит Ворон так, что спрятаться хочется. Не зря второй год атаманит, по шляхам гоняет.

[Пулеметчик]

Да и послать на диверсию, честно говоря, некого. У вороновцев средний возраст – аж двадцать лет, дурные они еще для тонкой работы. Глина – а кто ж его знает. Может, получится у него, а может, и нет. Злой он сейчас дуже, а тут холодную голову иметь надо и не стрелять по первой попавшейся контре. Палий – у него мозги не в ту сторону работают. Да и рожа приметная, особенно сейчас. Вот и приходится надеяться на подозрительных личностей. Вот, стоит, ботинком пол ковыряет.

Паша, нагруженный ценными указаниями в плане снятия замка с орудия, с тяжелым сердцем и в пиджаке на два размера больше, медленно и печально продвигался к Могиле. Пешком и безоружный, для большего правдоподобия. Ну, не совсем безоружный, но пистолетик для велосипедистов с наганом не сравнить.

А вот и станцию видать. Трупов на виселице не видно, да и виселицы не видно. И колокольни не видно. Косой артиллерист стрелял, хорошо косой. А вот и пушка. За хатой тетки Ок-саны, прям в ее огороде. Прощайте, помидоры, невинные жертвы войны. И часовой возле пушки стоит. Дядя-шкаф, такого трактором с места не сдвинешь. Паша покрутил головой. Базар работает, при любой власти. Собака. Кость грызет. Прогрессор решил не присматриваться к кости. Паша быстро свернул к торговке выпечкой, стал вглядываться в товар. Это не в туалете «декан – лох!» писать, тут подумать надо. И, может, есть какие-то пленники.

[Пулеметчик]

Вот только Негода пленных не брал. Торговка быстро промокнула глаза уголком платка. Обещал Трохим на ней жениться, да не досталось ему даже братской могилы. Хорошо волки с одичавшими собаками анархистского мясца тем вечером наелись.

А вот диверсия накрывалась медным тазиком. Треклятая гаубица была крайне сложным устройством. Сними замок! Легко сказать. А где тут тот замок? И почему-то не шел из головы Палий. Сидит себе дома, гадина. Стоп, стоп. А чего именно этот полудурок лезет в голову? Он же к пушкам не имеет никакого отношения, он вообще кавалерист. Или нет, но что-то похожее. Прогрессор дожевал пирожок. Будем мыслить логически: у пушки стоит часовой, круглосуточно. Они сменяются с промежутком в пять минут. Это плохо. Сам прогрессор ничегошеньки не понимает в пушках - это еще хуже. А если пехоту положат картечью – то наступления не получится. Жалко сопляков.

[Пулеметчик]

Паша рассеянно поздоровался с уцелевшим священником, не забыв скрутить ему дулю. Прогрессор. Да кто ж знал, что вместо восхищения местных чудесами из грядущего - будет конь вороной да обрез стальной, да бесконечная степь? Обломки сложились в паззл. Собственно, а что значит фамилия Палий? Это поджигатель. А пушка опасна снарядами. Вон, стоит прям-таки плакатный солдат возле сарая. Ты стой, контра, стой. Недолго уже осталось. Бывший студент, почти что гордость курса, бывший любимчик декана, начинающий подпольщик – идея родилась - Паша для видимости завел разговор с теткой Ганной, которая была категорически недовольна очередной сменой власти. А еще именно в ее сарае хранились снаряды. Место сухое, не отсыреют. И теперь надо было только ждать темной ноченьки и молиться всем богам всех времен, чтобы доску с сучком не прибили как следует.

Хорошо еще, что тетка Ганна сообразила и завела длиннющий монолог про якусь там Марину, большевиков и цену на керосин. То ли большевики что-то сделали с керосином, то ли Марина с большевиками, то ли им всем не продали керосин – прогрессор только поддакивал.

[Пулеметчик]

После миски вареников план принял окончательную форму – сама хозяйка хаты берет все деньги из тайника и садится на поезд до Мариуполя. Или Мелитополя. Паша не сильно разбирался в географии Украины. Хата остается на попечении троюродного племянника, то есть самого прогрессора. Огород поливать, бурьяны вырывать, корову доить и дальше в том же духе. А вот дальше – если ничего не подведет, то будет очень красивый фейерверк.

Село уже храпело и сопело, небо было затянуто тучами. У пушки курил часовой. Прогрессор еще раз прокрутил в мозгу все этапы плана. Кобыла Зорька – есть, стоит за хатой, глупое животное. Свечка, спички, керосин в баночке– есть. Доска с сучком – есть, отодвигается легко. А часовой стоит не с той стороны, он заднюю стену сарая не видит. Про-грессор не спеша зашел за сарай, пригнулся, толкнул доску. В стене сарая образовался узкий проем. Паша мысленно матюкнулся и протиснулся в дыру, раздирая пиджак в клочья. А, вот и снарядный ящик. Уже открытый. Пиджак снимаем, поливаем керосином из баночки, укрываем снаряды. Ставим свечку, чтоб от нее пиджак затлел, зажигаем. Черт, спички не зажигаются. Медленно надо. В тишине сарая даже собственное дыхание казалось громом небесным. Медленно чиркаем спичкой. Медленно, уверенно. О, какой маленький хорошенький огонечек! Какая симпатичная свечка горит! А теперь – рвем когти.

Вот и Зорька, стоит, башку опустила. Дремает.

[Пулеметчик]

Ногу в стремя и ходу! Свечка горит пять минут, за это время надо быть как можно дальше от сарая. Часовой у сарая нагло курил. Проехать за поповский дом. Так. А теперь – аллюр три креста! И не ехать к Ворону сразу. Черт! Патруль. Один из солдат потянул с плеча винтовку.

В небо взметнулся столб огня.

Негода вылетел из хаты в одних кальсонах, шелковых, между прочим, зато с маузером. Теперь ищи-свищи. Теперь пушка без снарядов. А железную дорогу кто-то не раскопал, как в прошлый раз, а подорвал.

[Пулеметчик]

Подрывная группа Татарчука медленно двигалась на соединение с остальными бойцами Ляховского. Хотя группой это уже и не назовешь – просто два замотанных повстанца, Татарчук и Васильев. Был еще Марченко, но ему попалась некачественная граната. Взрывчатки уже нет, патронов – кот наплакал, ну хоть от погони оторвались. Татарчук согнулся в приступе кашля, чуть не свалившись с лошади. Васильев придержал кобылу, тихо порадовался тому, что был на флоте, а не на Румфронте. Нет, Балтийский флот – это тоже не пряник с медом, там холодно, як под юбкой у чертовой матери, мины немецкие и бабы в Крон-штадте страшные. А вот Татарчук угодил под газовую атаку и чуть не сдох.

[Пулеметчик]

Тощий повстанец выпрямился, сплюнул, пнул конягу каблуками в брюхо.

- Шо стал?

Васильев только хмыкнул. Сейчас бы в хату на перину, да к толстомясой жинке под бок. Вот кто-то счастливый. А тут прям за шиворот дождь идет. Зато чугунку подорвали! Мабуть, и в Таганроге слыхать было. Так, тут свернуть – и по балке. А там уже и хата, и жинка, и самогон, и перина. Татарчук остановился, рванул маузер из кобуры. Теперь и Васильев слышал стрельбу и взрывы. Далеко, но уже слышно. Шось тут не то.

- Та то на станции.

- Едет кто-то.

Васильев ничего не сказал. Взрывы – слышно, стрелял кто-то – один раз, еще до взрывов. Пусть себе едет. И маузеры есть, и граната есть. У Татарчука уши, как у емуранчика - повышенной чуткости.

[Пулеметчик]

А, вот и наши. Вот село, вот и часовой. Свои, Нестеров, свои. А пароля твоего я все равно не знаю. То есть как? А если мы, скажем, контра, то откуда ж я знаю твою фамилию? А кто мне три карбованца должен был? А, заткнулся. То-то же. У кого-то в хате свет горит. Того керосина днем с огнем не достанешь, а кто-то дуже богатый. Не кто-то, а Ляховский. И не керосин жжет, а свечи. Тонкие такие. Сидит, глаз свой стеклянный в руке крутит. Да, взорвали, да, рельсы аж закрутились. Настырный человек Ляховский, как слепень летом. И здесь налет удачно получился? Шо, правда? Васильев аж зубами от удивления клацнул.

Теперь и вдарить можно! Конницы нет, пути снабжения перерезаны. Погуляем, как хорек в курятнике.

[Пулеметчик]

Утро выдалось хмурым, прям как у одного писателя. Боеспособная часть отряда лениво двигалась по улочке, а небоеспособная либо дрыхла, либо уничтожала маленьких друзей повстанца и солдата – вшей. Палий ухитрился занять промежуточное состояние- зубы-то болят, хоть на стенку лезь, а жена требует жалобным голосом, чтоб он что-нибудь сделал с коровником. Ну дыра в крыше, непонятного происхождения – так я ж не плотник чи кровельщик. Лаврин хлев строил - пусть он и чинит. После такого заявления Палий узнал много новостей из сельской жизни, например, вышеупомянутый Лаврин, земля ему пухом, еще в прошлом году, когда немцы были, пошел до красных, и благополучно попался золотопогонникам. Так что – лезь на хлев, а то корова простудится и помрет.

А это шо еще выползло? Это вороновский дружок по улице плетется, рожу кривит, как институтка при виде дохлой жабки. Цепочек понацеплял, аж одежины не видать. Ну шо ты стал? Тут тебе шо, цирк-шапито и слониха Зиночка?