Бегущие тигры, сосредотачивающийся медведь

[Marten]

Одиссея Оджалана. Гиперборейский эпилог.
В одной из глав романа Виктора Пелевина «Homo Zapiens» (2000) Вавилен Татарский участвует в перевозке по лесам средней полосы России человека в золотой маске, а его спутник, в котором без труда угадывается Жириновский, говорит, что они имеют честь находиться в одной машине со «скрытым имамом». Этот эпизод, уже почти непонятный современным читателям, стал, наверное, единственным долгосрочным культурным последствием российских мытарств Оджалана. Политические последствия были куда масштабнее.

Международная реакция была бурей, но Черномырдин справился с ней с неожиданной ловкостью. В телефонном разговоре с президентом Клинтоном, поглощенным итогами промежуточных выборов и надвигающимся процессом импичмента в Сенате, российский лидер принял позу главы государства, неспособного контролировать каждый импульс своего законодательного органа. «Это была дерзкая инициатива частных лиц», — объяснил Черномырдин, имея в виду Жириновского и Митрофанова. «Я категорически не одобряю её. Я не оказывал никакого давления на президента Кочаряна. Армения сделала суверенный выбор». Клинтон, в дополнение к своим прочим проблемам столкнувшийся с интенсивным лоббированием со стороны армянско-американской диаспоры — группы населения с большими финансовыми возможностями и долгой памятью в таких штатах, как Калифорния и Массачусетс, — решил не настаивать и не давить на Кочаряна. Госсекретарь Мадлен Олбрайт выступила с резким демаршем, но стратегические планировщики Пентагона (не без контактов с тем же диаспоральным лобби) советовали проявить сдержанность. Белый дом выпустил мягкое заявление о «беспокойстве» и позволил делу затихнуть. К концу ноября 1998 года дело Оджалана влилось в более широкий круг пост-холодновоенных аномалий, оставаясь неразрешенным, но уже не таким острым.

Турцию, однако, было не так легко успокоить. Анкара отозвала своего посла из Москвы на шесть недель, приостановила переговоры по военно-техническому сотрудничеству и, что наиболее важно, заморозила переговоры по газопроводу «Голубой поток». «Голубой поток», заветный проект «Газпрома», который предполагал прямую перекачку российского природного газа через дно Черного моря в турецкий порт Самсун, в 1998 году быстро продвигался вперед. Теперь турецкая сторона сообщила Москве, что все экологические и коммерческие переговоры приостановлены на неопределенный срок. Личные инвестиции Черномырдина в этот проект — он продвигал его как демонстрацию инженерных возможностей «Газпрома» — обратились в тыкву. Кроме этого Анкара разорвала дипломатические отношения с Ереваном — которых и так почти не существовало — и усилила свою границу, введя постоянный режим вооруженной бдительности.

Для президента это был окончательный разрыв с Примаковым: обоим было понятно, что дальше им не ужиться. После возвращения из Куала-Лумпура президент анонсировал «техническую ротацию правительства». Примаков был уволен в начале 1999 года, его место занял Игорь Иванов, карьерный дипломат, ранее занимавший пост посла в Мадриде и, что было гораздо удобнее для президента, скорее исполнитель, чем архитектор политики по натуре. Отставного арабиста тут же подхватил под руку столичный мэр Юрий Лужков, и этот тандем принялся планировать действия в преддверии грядущих президентских выборов.

Одновременно эта история стала для Черномырдина не столько стратегическим поражением, сколько пересмотром планов. Южный маршрут через Анатолию в любом случае слишком сильно зависел от нестабильной геополитики Чёрного моря, Кавказа и курдского вопроса, Оджалан оказался лишь катализатором. Этот вывод стал началом масштабной переориентации. Если юг заблокирован, необходимо расширять окно на запад.

Уже в январе 1999 года Черномырдин отправился в Бонн на саммит с канцлером Герхардом Шрёдером, который сам находился на посту всего несколько месяцев и стремился обеспечить долгосрочные поставки энергоносителей, которые защитили бы немецкую промышленность от нестабильности ближневосточных нефтяных рынков. Вне официальной повестки дня, в небольшом зале замка Гимних, канцлер и президент обсудили концепцию, которую стратегические планировщики «Газпрома» набросали много лет назад, но так и не получили политической поддержки для её реализации: прямой магистральный газопровод через Балтийское море, соединяющий обширные запасы полуострова Ямал с немецким пунктом назначения в Грайфсвальде, минуя все транзитные земли. Проект, первоначально известный внутри компании как «Северный трансбалтийский трубопровод», позже стал известен миру как «Северный поток».

Переговоры шли с необычайной скоростью. К осени 2000 года был сформирован консорциум: «Газпром» владел 51 процентом акций, а немецкие компании Wintershall и E.ON Ruhrgas — миноритарными. Британско-голландский гигант Shell, хотя и изначально неохотно, согласился стать техническим партнером. Начало строительства было запланировано на 2005 год.

Россия открыла свой рынок электроэнергии для европейских инвесторов; она предложила привилегированные формулы ценообразования на газ немецким компаниям. Шредер в одной из частных бесед называл Россию «единственным по-настоящему надежным партнером Германии за пределами ЕС», а Черномырдин демонстративно отказался участвовать в создании оси Пекин-Москва; антигегемонистская и антизападная риторика, набравшая было обороты на волне скандала с курдским беглецом, так же быстро утихла. Российская инвестиционная программа на Дальнем Востоке, центром которой был Владивосток, была своего рода страховкой; Балтийский газопровод был стратегическим выбором.

Та же логика привлекла внимание Москвы к Украине. Дело Оджалана и блокировка «Голубого потока» выявили хрупкость южного маршрута; логичной альтернативой стало усиление существующей сети газопроводов «Дружба», проходящих через территорию Украины. Это, в свою очередь, требовало более теплых отношений с Киевом.  После распада Советского Союза транзит российского газа в Европу в значительной степени зависел от украинских трубопроводов, что ежегодно порождало трения по поводу цен, перекачки и долгов. Прямой балтийский трубопровод в конечном итоге снизил бы эту зависимость, но в краткосрочной перспективе Черномырдин увидел возможность сблизить Украину с Россией посредством энергетической интеграции, а не принуждения. В феврале 1999 года премьер-министр Сосковец и его украинский коллега Валерий Пустовойтенко подписали так называемое «Харьковское соглашение», зафиксировавшее льготные цены и российские инвестиции в модернизацию устаревающей трубопроводной сети в обмен на согласие Украины продлить российскую аренду Севастопольской военно-морской базы на два десятилетия. Одновременно российские государственные банки предоставили украинскому правительству кредитную линию в размере 1,2 миллиарда долларов при условии реализации совместных промышленных проектов в аэрокосмической и металлургической отраслях.

Впервые после распада СССР российский лидер начал, пусть и неуверенно, формулировать видение Украины не как мятежной провинции, а как «привилегированного партнера в евразийской энергетике». К 2000 году российский президент совершал больше государственных визитов в Киев, чем в любую другую столицу за этот период. Украинская православная церковь Московского патриархата, долгое время являвшаяся тихим инструментом российской «мягкой силы», получила значительный приток государственных пожертвований на восстановление монастырей и строительство молодежных центров. Одна часть украинских газет обвиняла Кучму и Пустовойтенко во втягивании Украины в «медвежьи объятия»; другая преподносило это партнерство как спасательный круг, дающий возможность наконец-то завершить реформы.

Еще одно любопытное последствие дела Оджалана проявилось позже, после начала Второй чеченской войны осенью 1999 года. Пока российские войска осаждали Грозный, а мировая пресса искала объяснения событиям на Кавказе, в московских газетах — подстрекаемых теневыми фигурами в ФСБ — распространился упорный слух о том, что чеченские повстанцы получают финансирование и оружие от турецких ультранационалистов, а РПК, через своих армянских эмигрантов, в свою очередь, передает разведывательную информацию российским военным. «Турецкая интрига» стала навязчивой идеей СМИ, удобным нарративом, который аккуратно связал курдский эпизод с чрезвычайной ситуацией в области национальной безопасности. Сторонники Лужкова и Примакова, напротив, распространяли версию о связи сепаратистов с РПК, тренировках боевиков в курдских лагерях и о том, что Черномырдин год назад собственноручно посеял бурю.

К весне 2000 года эпизод с Оджаланом окончательно отошел на второй план, превратившись в анекдот из жизни Жириновского, но его следы были видны во всей новой стратегической архитектуре. Россия, которая могла бы углубить свое черноморское партнерство с Турцией, вместо этого повернулась на север, к Балтийскому морю, Кучма вынужденно стал для Черномырдина если не «найкращим другом» на всем постсоветском пространстве, то кем-то близким к этому, а министра иностранных дел, олицетворявшего старый советский глобализм, сменил европеист.  Курд, искавший убежище на московской даче, не планировал этого, но его отчаянное путешествие запустило цепь событий, которая изменила энергетическую карту континента на целое поколение.

 

Изменено 5 July пользователем Marten

[Сеня]

ИИ слишком умна для ФАИ

[Число пи]

ИИ слишком умна для ФАИ

Даже и не знаю, как реагировать на такую фразу в вашем исполнении.

Изменено 6 July пользователем Число пи

[Сеня]

реагируйте так что никто такие большие умные тексты читать не будет

Участники обсуждения:

• Иван_АИ (специалист по российской политике 1990-х годов)

• Скептик_90х (критически оценивает экономические аспект)

• Наблюдатель_Запада (аналитик по американской политике и макроэкономике)

• Фанат_Азии (исследователь восточноазиатских рынков и культуры)

---

1. Иван_АИ
Уход Ельцина в начале 1996 года под давлением окружения вполне реален. Но выдвижение Черномырдина 1 вместо него вызывает вопросы. Смог бы он победить Зюганова во втором туре? У Черномырдина не было публичной харизмы, а его партия «Наш дом — Россия» ассоциировалась с непопулярными реформами. Электоральный ресурс правительства был крайне ограничен.

2. Скептик_90х
Согласен, победа над Зюгановым сомнительна. Коммунисты в конце 1995 года выиграли выборы в Думу. Но не забывайте, что Зюганов имел электоральный потолок около сорока процентов. В условиях жесткой медийной блокады и поддержки Черномырдина региональными элитами, минимальная победа действующего премьер-министра во втором туре выглядит вполне осуществимой альтернативой.

3. Наблюдатель_Запада
Анализируя внешнюю развилку, отмечу отказ США от спасения Мексики в 1995 году 2. В реальности Клинтон обошел Конгресс, использовав стабилизационный фонд. Мог ли Конгресс во главе с Гингричем 3 заблокировать это через суд? Да, юридические споры тогда шли жесткие. Судебный запрет вполне мог остановить выделение двадцати миллиардов долларов.

4. Фанат_Азии
Следствием мексиканского дефолта становится поведение Бангкока в 1996 году. Реально ли предотвратить азиатский кризис 4 превентивной девальвацией бата? Экономисты спорят до сих пор. Но если бы тайские власти осознали отсутствие поддержки МВФ, они действительно могли расширить коридор колебаний валюты раньше, сдув строительный пузырь без паники.

5. Иван_АИ
Если Азия избегает глубокого спада, то мировой спрос на сырье сохраняется. В нашей реальности нефть в 1998 году упала из-за снижения потребления в регионе. В этом сценарии Urals держится около двадцати долларов. Это ключевой фактор стабильности для России. Без этого никакие маневры правительства не помогли бы спасти рубль.

6. Скептик_90х
Даже при цене нефти около двадцати долларов предотвращение дефолта 5 сомнительно. Пирамида ГКО росла слишком быстро. Ставка рефинансирования ЦБ в восемьдесят процентов — это фактически признание банкротства. Геращенко 6 мог заставить банки не спекулировать валютой, но как он собирался гасить обязательства перед нерезидентами без дефолта?

7. Наблюдатель_Запада
Автор указывает на добровольный обмен ГКО на семилетние еврооблигации с гарантией Газпромбанка и Сбербанка. В нашей реальности инвесторам навязали принудительную схему. Схема с добровольным продлением под гарантии стабильных госбанков при наличии подушки в четыре миллиарда от дорогой нефти выглядит вполне рабочей. Это не дефолт, а реструктуризация.

8. Фанат_Азии
Посмотрим на реформы чеболей в Корее. Реально ли слияние Daewoo с Hyundai Heavy Industries силами чиновников Ким Ён-сама? В нашей истории Daewoo обанкротился со скандалом. Но в сценарии, когда экономика Южной Кореи не пережила шоковый обвал воны, административный нажим государства вполне мог спасти конгломерат через принудительное слияние.

9. Иван_АИ
Касательно Индонезии. Сохранение власти Сухарто 7 и назначение его дочери Тутут вице-президентом — спорная развилка. В 1998 году против Сухарто поднялись широкие народные массы из-за роста цен на продукты. Даже без валютного кризиса усталость от тридцатилетнего авторитарного правления была огромной. Военные могли сдать его ради самосохранения.

10. Скептик_90х
Не соглашусь. Протесты в Индонезии вспыхнули именно на фоне падения рупии на 80% и жестких условий МВФ. В тексте же рост экономики сохраняется на уровне пяти процентов, инфляция низкая. В таких условиях средний класс Джакарты не стал бы бунтовать. У военных под командованием Виранто не было повода менять режим.

11. Наблюдатель_Запада
А вот мирная передача власти Анвару Ибрагиму 8 в Малайзии выглядит очень логично. Конфликт Махатира и Анвара в нашей реальности разгорелся именно из-за подходов к преодолению кризиса 1997 года. Анвар требовал мер МВФ, Махатир ввел контроль капитала. Без этого кризиса у них не было причин для раскола в партии.

12. Фанат_Азии
Согласен по Малайзии. Анвар оставался наследником без преследований. Но вернемся к США. Масштабный миграционный кризис 1996 года из-за краха Мексики — это сильный дестабилизирующий фактор. Клинтон действительно терял поддержку рабочего класса. Реален ли закон Гингрича о пограничном контроле силами Нацгвардии? В той атмосфере ксенофобии — абсолютно да.

13. Иван_АИ
В России тем временем создается министерство во главе с Шафраником, объединившее энергетику и экологию. В реальности Шафраник ушел из Минтопэнерго в 1996 году. Его возвращение и такое слияние ведомств логично вписываются в концепцию усиления госкапитализма. Но как экологи смирились с полным подчинением нефтяному лобби? Это вызвало бы протесты.

14. Скептик_90х
Какие протесты экологов в России 1996 года? Влияние зеленых тогда стремилось к нулю, общество выживало. А вот создание вооруженной структуры «Газпром Безопасность» численностью в 15 тысяч человек — развилка фантастическая. В реальности закон позволял корпорациям иметь охрану, но армия с тяжелым стрелковым оружием встретила бы жесткое сопротивление ФСБ и МВД.

15. Наблюдатель_Запада
Не скажите. Если Сосковец 9 становится премьером, а силовики вроде Барсукова сохраняют посты, Кремль вполне мог согласовать такое решение. Трубопроводы нужно было защищать. Аренда регулярных частей обходилась дорого, а легализация корпоративной армии под крылом ФСБ решала проблему занятости увольняемых военных. Исторически прецеденты создания ведомственных охранных структур были.

16. Фанат_Азии
Обсудим Лебедя 10. Его нейтралитет во втором туре реален? В реальности он быстро сторговался с Ельциным на пост секретаря Совбеза. Здесь Зюганов якобы предлагает ему пост министра обороны, а Лебедь отказывается. Это не вяжется с его характером. Он жаждал реальной власти и вряд ли ушел бы в пассивный нейтралитет.

17. Иван_АИ
Возможно, Лебедь понимал, что союз с коммунистами похоронит его репутацию среди умеренных избирателей. А Черномырдин не мог предложить ему ничего значимого, так как уже опирался на Сосковца и Грачева. В такой ситуации увод электората в нейтралитет — единственный способ сохранить лицо для будущих президентских выборов 2000 года.

18. Скептик_90х
Но Грачева-то как раз увольняют через месяц после инаугурации! Его сменяет Кокошин, а затем Сергеев. Это важная деталь. Без Лебедя армейская реформа пошла по другому пути. Кокошин продвигал концепцию мобильной технологичной армии, а Сергеев сосредоточился на РВСН. Для России тех лет это было наиболее реалистичное распределение скудного бюджета.

19. Наблюдатель_Запада
Давайте разберем назначение Чубайса 11 представителем по связям с МФО. С одной стороны, Черномырдин избавляется от лидера приватизации внутри страны. С другой стороны, на Западе Чубайсу доверяли. Мог ли МВФ выделить 15 миллиардов в 1998 году под его гарантии, зная о свертывании реформ? Вероятно, да, ради недопущения ядерного коллапса.

20. Фанат_Азии
Выделение кредита МВФ облегчалось тем, что Россия Черномырдина выглядела политически стабильной. Не было противостояния президента и Госдумы, которое парализовало страну в нашей реальности. Задорнов на посту министра финансов и Примаков 12 в МИД создавали образ предсказуемого государства. Американская администрация Клинтона охотно закрывала глаза на свертывание либерального курса.

21. Иван_АИ
Реален ли разворот России на Восток в экономическом плане? Модернизация Владивостока и строительство моста через Золотой Рог в 1997 году выглядят фантастически для тогдашнего бюджета. В реальности мост построили только к саммиту АТЭС в 2012 году. Откуда Газпром взял бы свободные миллиарды долларов при сохранении долгов по зарплатам?

22. Скептик_90х
Действительно, Наздратенко у руля Приморья славился коррупционными скандалами и энергетическим кризисом. Давать ему миллиарды на мост — безумие. Газпром не имел таких свободных средств. Трубопровод на Сахалине и терминал СПГ строили иностранные консорциумы. Без масштабного участия Shell и японских компаний никакой быстрой модернизации порта Владивостока не произошло бы.

23. Наблюдатель_Запада
Но автор пишет, что инвестиции привлекались на условиях совместных предприятий с контролем государства. Это реальная практика, похожая на соглашения о разделе продукции (СРП) тех лет. Иностранцы шли на Сахалин даже в нашей реальности. При гарантированной поддержке правительства Черномырдина они тем более согласились бы инвестировать в инфраструктуру Дальнего Востока.

24. Фанат_Азии
Давайте оценим культурный аспект. Корейская волна в России в 1998 году — насколько это реально? Показ сериала «Звезда в моем сердце» действительно мог выстрелить, как выстрелила позже «Зимняя соната». Но повальное увлечение K-pop в конце 90-х маловероятно. Индустрия в самом Сеуле тогда только зарождалась и не имела экспортной мощности.

25. Иван_АИ
Согласен, K-pop тогда был слишком локальным. Зато японское аниме распространялось очень быстро через пиратские кассеты. Но развилка с модой «Тигрового стиля» на Западе вполне логична. Если Юго-Восточная Азия демонстрирует устойчивость на фоне депрессивной Мексики, глобальный капитал и дизайнеры действительно могли переориентироваться на тропическую азиатскую эстетику раньше времени.

26. Скептик_90х
Вернемся к американской развилке. Рост влияния Ньюта Гингрича после миграционного кризиса 1996 года исторически обоснован. Его «Контракт с Америкой» 3 опирался на жесткий консерватизм. Но смог бы Клинтон подписать радикальный закон о границе, урезающий социальные пособия? Скорее всего, он бы наложил вето, спровоцировав новый шатдаун правительства, как в конце 1995 года.

27. Наблюдатель_Запада
В условиях, когда на границе чрезвычайная ситуация, Клинтон не мог рисковать вторым шатдауном перед выборами 1996 года. Ему пришлось бы идти на компромисс, как он сделал в нашей реальности с реформой социального обеспечения. Так что подписание смягченной версии закона Гингрича в июне 1997 года выглядит политически реалистично.

28. Фанат_Азии
А как насчет Джорджа Буша-младшего в Техасе? Его «Техасский пакт» 1997 года — классический пример сострадательного консерватизма 13. Буш действительно умел балансировать между религиозными ценностями и интересами бизнеса, нуждающегося в дешевой рабочей силе. Легализация мигрантов через епархии позволила ему укрепить свои позиции в Техасе перед президентской гонкой.

29. Иван_АИ
Да, это логичный трамплин для Буша. Но обратите внимание на скандал с Моникой Левински 14 в 1998 году. Реально ли, что в отсутствие внешних кризисов он полностью парализовал Вашингтон? В нашей реальности Клинтон пытался отвлекать внимание ударами по Ираку и Судану. Здесь, без глобальной турбулентности, у него просто не было предлога для маленьких победоносных войн.

30. Скептик_90х
Поведение Клинтона в суде в 1999 году и результат голосования в Сенате прописаны реалистично. Пятьдесят девять голосов за импичмент по статье о воспрепятствовании правосудию — это очень близко к реальности. Консервативные демократы Юга действительно могли проголосовать против Клинтона под давлением разгневанных избирателей, уставших от морального разложения Белого дома.

31. Наблюдатель_Запада
Что касается внешней политики Клинтона. В условиях паралича администрации США не могли активно противодействовать сближению России и Китая в рамках Шанхайской пятерки 15. Это позволило Примакову укрепить позиции Москвы в Центральной Азии без жесткого противодействия Вашингтона. Настоящая дипломатическая победа, ставшая возможной исключительно благодаря внутренней слабости США.

32. Фанат_Азии
В Азии японский премьер Хасимото сохраняет пост после выборов 1997 года. Насколько реальна коалиция ЛДПЯ с партиями «Новые рубежи» и Комэйто? В нашей истории Хасимото ушел в отставку из-за тяжелого кризиса. Здесь, при стабильном экспорте в Азию, его прагматичный курс на госрасходы устоял. Это логичное политическое следствие отсутствия регионального коллапса.

33. Иван_АИ
Экономическое угасание Японии при этом продолжается, но идет плавнее. Реально ли, что потребительская уверенность не упала? Да, ведь не было череды банкротств крупнейших брокерских домов вроде Yamaichi Securities. Министерство финансов успело провести санацию банков через Кооперативную кредитную компанию в закрытом режиме. Это сохранило лицо японской финансовой системе.

34. Скептик_90х
А в России Черномырдин в 1998 году декларирует появление «среднего класса». Но каков был реальный базис этого класса? Без широкого развития малого и среднего бизнеса, при монополии Газпрома, этот класс состоял исключительно из бюрократии и работников сырьевого сектора. Это неустойчивая социальная группа, полностью зависящая от конъюнктуры нефтяных цен.

35. Наблюдатель_Запада
Конечно, это госкапитализм латиноамериканского типа. Но в краткосрочной перспективе четырех лет он дал передышку. Реален ли отрыв Черномырдина от наследия Гайдара? Абсолютно. Сосковец и Бабичев — типичные представители советского директорского корпуса. Они искренне верили в регулирование цен и поддержку тяжелой промышленности. Для них это было возвращением к здравому смыслу.

36. Фанат_Азии
Интересна судьба Явлинского и либералов во втором туре. Текст говорит, что их голоса ушли Черномырдину. Но насколько реально сплочение либерального электората вокруг премьера? В условиях угрозы коммунистического реванша либералы действительно выбирали меньшее из зол. Черномырдин как гарант стабильности устраивал крупный бизнес и городскую интеллигенцию больше, чем Зюганов.

37. Иван_АИ
Касательно соглашения по чеченскому вопросу. Пятилетний мораторий на независимость Чечни в рамках «Протокола Лобова-Масхадова» выглядит как временная мера. В нашей реальности Хасавюрт подписал Лебедь. Мог ли Лобов договориться на аналогичных условиях? Да, Лобов имел опыт работы на Кавказе, а Масхадову требовалось юридическое признание для восстановления разрушенной республики.

38. Скептик_90х
Проблема в том, что этот мораторий не решал проблему радикального крыла боевиков. Басаев и Радуев не подчинялись Масхадову. Без жесткого контроля границы со стороны федеральных сил набеги на соседние регионы продолжились бы. Так что «Газпром Безопасность» на Кавказе быстро втянулась бы в реальные боевые действия, выйдя за рамки охраны трубопроводов.

39. Наблюдатель_Запада
Это логично. Но в краткосрочной перспективе 1996–1998 годов передышка работала на Черномырдина. Посмотрим на динамику американских выборов 1996 года. Победа Клинтона с минимальным перевесом по народному голосованию из-за миграционного кризиса реальна. Боб Доул действительно мог набрать больше в колеблющихся штатах, эксплуатируя тему защиты границ и суверенитета.

40. Фанат_Азии
Касательно корейской «политики солнечного света» Ким Дэ-джуна. В реальности Чон Джу-ён действительно перегнал скот через демилитаризованную зону. Без шока от азиатского финансового кризиса Сеул обладал колоссальным запасом прочности. Экономическое доминирование Юга над обнищавшим Севером было абсолютным. Ким Чен Иру пришлось идти на компромисс ради выживания режима.

41. Иван_АИ
Интересно сопоставить это с российско-китайскими отношениями. Вступление России в АТЭС в ноябре 1998 года — исторический факт. Но углубление работы Шанхайской пятерки 15 в этом сценарии выглядит более форсированным. Без жесткого давления США, занятых внутренними разборками, Москва и Пекин быстрее перешли от пограничного урегулирования к экономическому партнерству.

42. Скептик_90х
Не преувеличивайте экономический потенциал Шанхайской пятерки в 1998 году. Китай тогда еще не был «мировой фабрикой» в современном масштабе, а экономики Центральной Азии находились в упадке. Пекин был сосредоточен на возвращении Гонконга и внутренней модернизации. Для России этот союз не мог стать реальной альтернативой западному кредитованию и технологиям.

43. Наблюдатель_Запада
Да, но Черномырдин и не отказывался от западных денег. МВФ выделил кредит, Чубайс работал спецпредставителем. Разница лишь в том, что у России появилась дополнительная свобода маневра на восточном направлении. Это позволило сбалансировать внешнюю политику, избежав односторонней зависимости от Вашингтона, которая раздражала патриотическую часть российского общества в нашей реальности.

44. Фанат_Азии
Касательно «неучтенного фактора» в конце текста. Что могло разрушить пасьянс Черномырдина? Моя версия — кризис преемственности. Черномырдин планировал править долго, но его здоровье, как и здоровье Ельцина, было неидеальным. Без сильного харизматичного лидера система госкапитализма могла посыпаться при первом же серьезном падении цен на энергоносители.

45. Иван_АИ
Думаю, неучтенным фактором могли стать парламентские выборы 1999 года. В нашей реальности блок «Отечество — Вся Россия» Лужкова и Примакова бросил вызов Кремлю. В этом сценарии, при живом и активном Примакове в МИД, региональные бароны могли объединиться вокруг него против Сосковца и Бабичева, расколов провластный электорат НДР.

46. Скептик_90х
Этот раскол элит вполне вероятен. Черномырдин не обладал жесткостью, необходимой для удержания олигархов в узде. Рамки лояльности Кремлю, о которых пишет автор, быстро размылись бы. Березовский и Гусинский начали бы собственную игру, используя ОРТ и НТВ друг против друга. Медийная война 1999 года все равно состоялась бы, разрушив иллюзию стабильности.

47. Наблюдатель_Запада
Но НТВ здесь на тридцать процентов принадлежит Газпрому еще до выборов. Гусинский был жестко завязан на газпромовские кредиты. При президенте Черномырдине НТВ не могло бы вести столь агрессивную антикремлевскую кампанию, как в нашей реальности. Финансовые рычаги контроля над прессой у государства в этом сценарии были гораздо прочнее.

48. Фанат_Азии
Даже при прочном контроле над СМИ, экономическая модель оставалась уязвимой. Наполеоновские амбиции Газпрома на мировой арене могли столкнуться с противодействием европейских регуляторов. Внедрение Третьего энергопакета в ЕС планировалось давно. Монополия Газпрома на экспорт вызвала бы жесткое юридическое сопротивление Брюсселя, ограничив доходы бюджета России к началу двухтысячных.

49. Иван_АИ
Это реальная угроза. Но в 1998–2000 годах до Третьего энергопакета было еще далеко. Черномырдин успел бы закрепить долгосрочные контракты с Германией и Францией. Политический пасьянс скорее нарушила бы неизбежная девальвация рубля. Рано или поздно удерживать курс 7,5 за доллар при растущих социальных обязательствах стало бы невозможно.

50. Скептик_90х
Именно. Импортные товары дорожали, уровень жизни снижался. Без девальвации до 20–24 рублей за доллар отечественная промышленность не получила бы того мощного стимула к росту, который она получила в нашей реальности после августа 1998 года. Консервация завышенного курса рубля вела российскую экономику к затяжной стагнации.

51. Наблюдатель_Запада
Это верное макроэкономическое замечание. Искусственное сдерживание девальвации могло обернуться дефицитом бюджета. Перейдем к США: победа Буша-младшего в 2000 году при таком раскладе становится неизбежной. Парализованные скандалом демократы во главе с Гором не имели шансов. Это означает ранний приход неоконсерваторов к власти в Вашингтоне со всеми вытекающими последствиями.

52. Фанат_Азии
Именно. Новая администрация Буша столкнулась бы с окрепшей осью Москва–Пекин в Азии и сильными региональными игроками. Индонезия под властью династии Сухарто и стабильная Малайзия Анвара Ибрагима ограничили бы влияние США в регионе. Геополитический баланс сил в начале нового века формировался бы в условиях реальной многополярности.

[Marten]

Однако ж, продолжим...
1999: Три короля из трех сторон решили заодно.
Зимой 1998–1999 годов великие державы мира оказались в непростом положении. Соединенные Штаты, все еще потрясенные процессом импичмента и мрачным оправданием своего президента, практически не испытывали желания к зарубежным военным авантюрам. Россия, пережив дело Оджалана и уход Примакова, проводила осторожную переориентацию на Берлин и прагматичные попытки наладить отношения с Киевом. В этом изменившемся ландшафте застарелая рана Косово вылилась в острый кризис.
В начале 1999 года, когда на Балканах растаял зимний снег, внимание всего мира переключилось на сербскую провинцию Косово, где всё более жестокая контртеррористическая операция белградских сил безопасности подтолкнула затянувшийся конфликт к грани открытой войны. К январю Управление Верховного комиссара ООН по делам беженцев подсчитало, что более 300 000 косовских албанцев были перемещены внутри страны, а резня в Рачаке 15 января потрясла западные дипломатические представительства. Главный вопрос заключался в том, повторит ли НАТО свою боснийскую интервенцию 1995 года, на этот раз против суверенного государства.

В Вашингтоне администрация Клинтона столкнулась с внутренней ситуацией, радикально изменившейся после событий предыдущих трёх лет. Пентагон, все еще усваивая уроки влияния «текильной рецессии» на оборонные ассигнования, в частном порядке дал понять, что для продолжительной бомбардировочной кампании над Югославией потребуется дополнительное финансирование, которое Конгресс вряд ли предоставит. Республиканский Конгресс, уже осудивший Белый дом за его предложение о финансовой помощи Мексике, не желал финансировать войну на Балканах по собственному усмотрению. Президент Клинтон, чей рейтинг одобрения колебался в районе сорока пяти процентов, не мог создать коалицию в стиле войны в Персидском заливе, используя запас политического капитала, которым он больше не обладал. В этих условиях Клинтону оставалось действовать руками европейских стран, в первую очередь руками Германии, у которой было свое мнение об этом.

Канцлер Германии, проработавший всего несколько месяцев своего первого срока, возглавлял коалицию, расколотую из-за вопроса применения силы. Министр иностранных дел Йошка Фишер, представитель «зеленых», красноречиво говорил о моральном императиве прекращения этнических чисток, но столкнулся с партийной базой, яростно выступавшей против военных действий. Левое крыло СДПГ во главе с Оскаром Лафонтеном открыто предупреждало о возрождении «германского милитаризма». Для Шрёдера развивающееся российско-германское энергетическое партнерство — предварительное соглашение по «Северному потоку» было подписано всего несколько недель назад — стало веским стратегическим аргументом в пользу отказа от бомбардировок. Война из-за Косово разрушила бы берлинско-московский мост ещё до его постройки. Фишер уже начал официальные переговоры с российской администрацией президента в контексте меморандума по «Северному потоку», и оба правительства обнаружили общий интерес в сдерживании балканского кризиса, не дожидаясь, когда он поставит их перед болезненным выбором.

Позиция президента Черномырдина была сложной. Россия, исторически являвшаяся державой-защитницей Сербии, больше не реагировала на Балканы с рефлексивной славянофильской сентиментальностью, характерной для ельцинских лет. У «Газпрома» не было трубопроводов, проходящих через Динарские Альпы, а Президентский стратегический фонд не терпел субсидий, которые считались безнадежными. Тем не менее, едва завершившийся скандал с Оджаланом продемонстрировал, как быстро региональная ссора может перерасти в конфронтацию с НАТО и поджечь настроения внутри страны. Черномырдину нужна была дипломатическая победа, которая бы закрепила за Россией статус незаменимого арбитра европейской безопасности, а не покровителя изгоев. Немецкая сторона предлагала средство для достижения этой цели. В начале февраля 1999 года на встрече в Выборге Шрёдер и Черномырдин пришли к соглашению, что российско-европейский мирный план, жестко обусловленный и, при необходимости, реализуемый военным путем, должен предотвратить попытки карательных авиаударов. Однако они нуждались для этого в третьем партнере, чтобы соглашение не выглядело русско-немецким сговором.

Таким партнером стал президент Финляндии Мартти Ахтисаари, человек с каменным спокойствием и безупречной репутацией, заслуживший доверие Белграда, Москвы и Запада во время боснийского мирного процесса. Ахтисаари, Черномырдин и заместитель министра иностранных дел Германии Вольфганг Ишингер сформировали тройку, которая курсировала между столицами с интенсивностью, напоминающей великие дипломатические конгрессы XIX века.

Утром 21 марта 1999 года Ахтисаари и Черномырдин неожиданно прибыли вместе в Белый дворец в Белграде. За ними стоял единый германско-российский ультиматум, тихо представленный перед этим Белому дому и одобренный им с минимальными возражениями. Позже этот документ был рассекречен и стал известен как «Временное соглашение Ахтисаари-Черномырдина по Косово». Он занимал всего двенадцать страниц. Его условия были жестокими в плане лишения Сербии суверенных полномочий, но осуществимыми, поскольку предлагали путь к управляемому, сохраняющему лицо политическому переходу.

Согласно плану, Союзная Республика Югославия должна была немедленно вывести все армейские и специальные полицейские подразделения из Косово в гарнизоны, существовавшие до января 1999 года, оставив только пограничную охрану, подлежащую международной проверке. Временная администрация Косово, состоящая из албанских и сербских представителей с международным гражданским администратором, должна была взять на себя полную исполнительную власть над провинцией на пятилетний период. Армия освобождения Косово (АОК) должна была пройти демилитаризацию под международным наблюдением, её бойцы должны были быть объединены в лагеря и им должна была быть предложена интеграция в новый Корпус защиты Косово или гражданская жизнь. Для обеспечения соблюдения соглашения будут развернуты многонациональные Силы по выполнению соглашения (IFOR-K) с беспрецедентной структурой командования: подразделения НАТО, значительный российский контингент и украинский батальон действовали бы под единым мандатом, санкционированным Советом Безопасности ООН, при этом Россия и Германия сопредседательствовали бы в наблюдательной комиссии. Вопрос об окончательном статусе был отложен до международной конференции, которая должна была состояться после пятилетнего переходного периода, с явным условием, что любой результат должен уважать «территориальную целостность и правосубъектность» Югославии, гарантируя при этом «максимально достижимое самоуправление» для Косово. Независимость не была ни обещана, ни окончательно исключена; неопределенность была ценой консенсуса.

План с хирургической точностью выводил Косово из-под оперативного контроля Белграда, установив де-факто международный протекторат и вынудив сербские силы безопасности к унизительному отступлению. Но это было осуществимо для сербов, поскольку сохраняло формальную фикцию югославского суверенитета, позволяло Милошевичу избежать клейма капитуляции перед бомбардировками НАТО и предлагало ему перспективу политического будущего — без обвинений, без трибуналов по военным преступлениям — при условии его соблюдения.

В течение следующих суток Милошевич бушевал, вел переговоры и консультировался со своим ближайшим окружением. Решающим фактором стало личное заверение Черномырдина, данное в частной беседе, что Россия ни при каких обстоятельствах не поддержит независимое Косово и воспользуется своим правом вето в Совете Безопасности, чтобы заблокировать любую попытку навязать его в одностороннем порядке. Российский президент также намекнул, что «Газпром» готов рассмотреть пересмотренное соглашение о поставках газа с Белградом по льготным ценам для содействия постконфликтному восстановлению. Шрёдер по телефону из Берлина, подтвердил, что Германия заблокирует любые попытки в рамках ЕС ввести экономические санкции против Сербии, если мирный план будет принят. Вскоре финский президент созвонился с Сэнди Бергером, которому Клинтон делегировал контроль над «югославской проблемой», и сообщил, что взаимопонимание достигнуто.

23 марта бомбардировщики НАТО остались в ангарах на Авиано: днем ранее Милошевич подписал «Белградское соглашение» в присутствии Ахтисаари и Черномырдина. Югославский парламент ратифицировал соглашение на следующей неделе. К концу апреля сербские танки продвигались на север из Косово, и первые патрули IFOR-K — российские десантники, смешанные с немецким Бундесвером и британскими гуркхами — рассредоточились по всей провинции. Албанские беженцы вернулись не к тлеющим руинам, а в еще нетронутые деревни, а Армия освобождения Косово (АОК) после напряженного противостояния начала сдавать тяжелое вооружение в специально отведенных пунктах сбора. К лету 1999 года Косово превратилось в напряженный, несовершенно управляемый протекторат, но убийства прекратились.

Белградское соглашение не спасло Слободана Милошевича как политическую силу. Ожидаемые экономические дивиденды от мира — субсидии на газ, снятие внешней стены санкций ЕС — не материализовались достаточно быстро, чтобы компенсировать накопившиеся обиды десятилетия войны, коррупции и нищеты. Оппозиция, возглавляемая юристом-конституционалистом Воиславом Коштуницей, умеренным националистом, неуклонно набирала поддержку среди недовольного городского среднего класса, студенческого движения «Отпор» и сельских избирателей, измученных мобилизацией. На президентских выборах в сентябре 2000 года, проведенных в соответствии с федеральной конституцией, Коштуница одержал убедительную победу в первом туре. Милошевич, после недели попыток манипулировать результатами и тщетных созвонов с Кремлем, признал поражение.

«Белая революция» в Белграде привела к инаугурации Коштуницы 7 октября 2000 года без единого камня, брошенного в федеральный парламент. Милошевич удалился на свою виллу в Дединже – фактически, под домашний арест.
Международный уголовный трибунал по бывшей Югославии, созданный в Гааге в горниле боснийской войны, обнаружил, что его полномочия сузились после заключения мира, завершившего косовскую главу. Без войны и победы НАТО не было политической воли для предъявления обвинений действующим главам государств за преступления, совершенные во время продолжающегося конфликта, урегулированного за столом переговоров. Милошевич и его ближайшее окружение так и не были обвинены в событиях в Косово. Трибунал продолжал преследовать мелких преступников и нескольких командиров боснийских сербов, но самые масштабные дела были отложены из-за недостатка разведывательной информации. Союзная Республика Югославия продолжала свое существование под старым названием – по крайней мере, на несколько ближайших лет.

 

Изменено 16 July пользователем Marten

[Marten]

Зависимое Независимое.

 

Расшифровка НТВ, занимающего вечернее время на четвертой кнопке, как «независимое телевидение» никогда не была верной: предполагались и другие варианты, а придумавший ее Игорь Малашенко утверждал, что она вообще ничего не значит. Тем не менее, вариант с «независимостью» был довольно популярен и льстил сотрудникам. Вот только это было не совсем так – начиная с 1996 года.

 

Зимой 1995-96 годов, когда холдинг «Медиа-Мост» Гусинского агрессивно расширялся в сфере радио, печатных СМИ и спутникового вещания, потребность конгломерата в капитале превышала его доходы. Российские коммерческие банки, всё ещё испытывавшие трудности после инфляционных 1990-х годов, неохотно предоставляли кредиты, зато «Газпром», государственная энергетическая казна, был не против. В феврале 1996 года «Газпром» предоставил «Медиа-Мост» крупный кредит, обеспеченный 30-процентной долей в самом телеканале «НТВ». Сделка была оформлена в виде коммерческого партнерства, но, так или иначе, арифметика была проста. Газовая монополия теперь обладала блокирующим меньшинством в самом «остром» телеканале страны.

 

Весной того года, когда набирала обороты кампания по избранию преемника президента, редакционная политика НТВ претерпела заметные изменения. Гусинский, гибкий деятель, который в период хаоса позднего Советского Союза и раннего постсоветского периода успешно работал с любой, казалось бы, набирающей силу фракцией, понимал, что Черномырдин — неизбежный кандидат. Никто из «молодых реформаторов» не казался способным получить в 1996 году массовую поддержку. Коммунисты угрожали правам собственности в таких масштабах, которые могли бы уничтожить класс олигархов. НТВ направил свои значительные ресурсы на поддержку Черномырдина, создавая лестные очерки, нейтрализуя критические голоса слева и придавая премьер-министру видимость трезвой компетентности. Освещение событий не было подобострастным — журналисты Гусинского сохранили свои профессиональные навыки — но оно, несомненно, соответствовало их позиции. Митинги Зюганова освещались с едва уловимой брезгливостью; сатирическая передача «Куклы» начала высмеивать коммунистического лидера с той же энергией, которую раньше направляла на правительство.

 

Черномырдин победил в июле 1996 года. Гусинский, как и другие магнаты, сплотившиеся вокруг кампании, ожидал благодарности. Он ждал официального указа, который предоставил бы НТВ всю частоту Четвертого канала, приз, который закрепил бы доминирование его телесети. Но этого не произошло.

 

Новый президент не чувствовал себя обязанным. Его победа не была отчаянным, неожиданным возрождением, организованным медиамагнатами; это была сложная, но в целом управляемая смена власти, осуществленная тесным кругом лиц и поддержанная населением. НТВ было полезным, но не решающим фактором. Ближайшее окружение Черномырдина — люди из «Газпрома», ветераны спецслужб, региональные губернаторы — питали глубокое институциональное подозрение к Гусинскому, которого они считали выскочкой, чья независимость представляла собой скрытую угрозу. Они не собирались вознаграждать его ключами от национальной телерадиовещательной империи.

 

Резолюция «Об улучшении качества телевещания», принятая осенью того же года, включала формулировки, указывающие на первенство ВКТРК. В качестве утешительного приза НТВ одновременно было позволено расширить свой эфир на Четвертом канале, начиная вещание с 16:00, на два часа.

 

Утренние и дневные эфиры оставались под контролем ВГТРК. Эти часы были заполнены образовательными программами и однообразными сельскохозяйственными репортажами – ненесущими особой информацией, но застолбить слоты хоть чем-нибудь для государства сейчас было важно. Послание было административным, но недвусмысленным: НТВ мог развлекать нацию после работы, но не будет определять повестку дня за завтраком.

 

Малашенко призвал Гусинского напрямую обратиться к Черномырдину. Встреча была организована в декабре 1996 года в президентской резиденции в Завидово. Гусинский изложил аргументы в пользу полного поглощения Четвертого канала, обосновав их синергией и эффективностью. Черномырдин выслушал, кивнул с тяжелыми веками, словно каждый день выслушивал тысячу подобных просьб, и ответил, что ВГТРК выполняет «национальную образовательную функцию», которую рынок не может заменить. Никаких обещаний не было дано. Когда они расставались, президент положил руку на плечо Гусинского и веско произнес: «Владимир Александрович, не жадничай. У тебя и так всего хватает».

 

Летом  1997 года произошла ключевая проверка редакционной независимости. Следственная группа НТВ во главе с репортером Александром Герасимовым и продюсером Леонидом Парфёновым — последний уже был звездой благодаря своим историческим документальным сериалам — подготовила сюжет об «Итере», газоторговой компании, получившей право продавать среднеазиатский газ со значительной скидкой. В репортаже прослеживалась связь «Итеры» с лицами, близкими к руководству «Газпрома», через кипрских агентов. Репортаж должен был выйти в эфир в «Итогах», воскресной аналитической передаче, ведущим которой был знаменитый Евгений Киселёв.

 

Утром перед эфиром кабинет Малашенко посетил Александр Казаков, введенный перед выборами в совет директоров НТВ по личному настоянию президента и согласию Гусинского. Казаков был человеком многих талантов. Он сумел сохранить неплохие личные отношения с Чубайсом после его опалы. Но он абсолютно не имел опыта работы в телерадиовещании, так что всем было понятно, что он присутствует в совете в качестве надзирателя. Никаких повышенных голосов из кабинета не было зафиксировано, но суть сообщения Казакова была ясна: сюжет не выйдет в эфир. Малашенко возразил, что редакционные решения остаются за редакцией. Казаков ответил, что данный материал «коммерчески конфиденциален», и он изыщет способы привлечь Малашенко к личной ответственности за любые юридические последствия для хоть кого-то из упоминаемых в репортаже лиц. Разговор завершился через пятнадцать минут. Малашенко, с изменившимся лицом, сообщил Киселёву, что сюжет снят с эфира.

 

В течение недели после этого Малашенко полностью ушел с НТВ. Его кресло занял Михаил Шмушкович, один из ветеранов телекомпании. Шмушкович, опытный журналист, оценив ситуацию, предпочел сейчас действовать по принципу «кабы чего не вышло» и от сотрудников ждал того же.

 

Киселёв, в отличие от Малашенко, не ушел в отставку, но настоял на встрече с Гусинским. На этой встрече на восьмом этаже здания «Новый Арбат» Киселёв сказал основателю: «Вы только что дали всем понять, что позволите затыкать нам рты. Не притворяйтесь, что это не так». Гусинский ответил, согласно более позднему интервью Киселёва немецкой газете: «Евгений, я сохранил девяносто процентов того, что мы построили. Вы оплакиваете те десять процентов, которые мы потеряли». Киселёв обратил внимание на тщательный выбор местоимений: «я сохранил».

 

Разница между эпохами Малашенко и Шмушковича была очевидна. Его программа продолжала затрагивать деликатные темы, хотя и с той осмотрительностью, которая отсутствовала в предыдущие годы. Например, в выпуске весной 1998 года, посвященном коррупции в Красноярском алюминиевом заводе, тщательно избегалось упоминание каких-либо лиц, связанных с администрацией президента. В течение 1998 года печатные издания «Медиа-Мост» накапливали убытки. В мае 1998 года «Газпром» предоставил еще один кредит, на этот раз с явным условием конвертации долга в акционерный капитал: корпорация ела медийного слона по кусочкам. Когда конвертация была активирована в октябре 1998 года, доля «Газпрома» превысила 51 процент. Газовая компания теперь контролировала совет директоров, бюджет и назначения руководителей. Гусинский сохранил 19-процентную долю и почетный титул «Основатель-издатель». Его офис остался на Новом Арбате, но его звонки Киселёву и Митковой и визиты в студию стали всё реже.

 

Решающий момент, замеченный лишь посвященными, произошёл 3 декабря 1998 года. Гусинский прибыл к зданию и обнаружил, что его парковочное место — крытое место рядом с лифтом для руководителей, номер 01 — было перераспределено в пользу Шмушковича. Машина основателя была перенаправлена на гостевое место. Гусинский, по словам молодого охранника, ставшего свидетелем этого события и вынужденного объяснять олигарху ситуацию, смотрел на табличку о перераспределении, возможно, секунд десять, а затем сказал ему: «Что ж, по крайней мере, вы мне об этом сообщили». В тот день он в здание не входил. Шмушкович, использованный в этой истории втемную, пытался дозвониться до Гусинского весь вечер, с того момента, как только узнал, но его звонки остались без ответа. Гусинский и Шмушкович встретились только через неделю и говорили спокойно, но с откровенно натянутыми улыбками. Льдина раскололась.

 

В августе 1999 года хрупкое чеченское равновесие было разрушено. Отряд из нескольких сотен боевиков под командованием Шамиля Басаева и саудовского исламиста Хаттаба переправился из Чечни в Ботлихский район Дагестана, провозгласил исламское государство и вступил в ожесточенный бой с российскими федеральными войсками. Вторжение, приуроченное к летнему затишью во внимании Москвы и перегруженности регионального военного командования, ослабленного трехлетним перемирием, хоть и было прогнозируемо, а все же застало правительство Черномырдина врасплох. Президент, столкнувшись с первым настоящим кризисом безопасности за время своего пребывания у власти, ответил целенаправленной, но недвусмысленной силой. Была объявлена контртеррористическая операция.

 

Для НТВ эта война стала экзистенциальным испытанием. Администрация президента была полна решимости избежать медийного фиаско первой чеченской кампании, когда, по мнению Кремля, нефильтрованные репортажи с фронта настроили общественное мнение против войны и воодушевили противника. Совет директоров «Газпрома», теперь обладавший почти абсолютным контролем над НТВ, ожидал, что канал будет отражать государственную версию событий.

 

Компромисс продержался менее двух месяцев. В начале октября 1999 года Казаков, донося до Шмушковича волю руководства Газпрома и первых лиц государства, в обтекаемых выражениях сообщил, что «наверху» найден лучший кандидат на место гендиректора. Шмушковичу хватило выдержки усмехнуться в ответ на эти слова и процитировать классику советской мультипликации: «По правде сказать, я и сам собирался уходить».

 

Изменено 7 July пользователем Marten

[Marten]

Америкэн бой.
Человек, выбранный на его место, был совершенно непохож на ветеранов новостной редакции, которые создали НТВ. Борис Йордан был тридцатитрехлетним американским инвестиционным банкиром российского происхождения, сыном эмигранта, внуком белогвардейского полковника, выпускником Нью-Йоркского университета, председателем правления банка «Ренессанс» и основателем московской частной инвестиционной компании «Спутник», тесно связанной как с нефтегазовым сектором, так и с экономической бюрократией Кремля.

 

Йордан, в кармане которого лежал паспорт США, сумел в короткие сроки завоевать доверие как Вяхирева, так и самого Черномырдина. Он говорил по-русски с едва уловимым американским акцентом, носил сшитые на заказ костюмы, которые не выглядели бы неуместно на Уолл-стрит, и никогда не работал в редакции новостей, однако за пару месяцев до этого сменил Михаила Лесина на посту главы Газпром-медиа. Его назначение генеральным директором НТВ, объявленное 20 октября 1999 года, всеми наблюдателями воспринималось как заключительный акт поглощения «Газпромом» и окончательный конец независимости телеканала. Йордан прибыл в студию «Новый Арбат» в сопровождении команды российско-американских консультантов и нового коммерческого директора, переманенного с немецкого кабельного канала. Момент их встречи Татьяна Миткова позже назвала «немой сценой».

В своём первом обращении к сотрудникам Йордан представил себя не как идеолога, а как руководителя. «Мы делаем бизнес, — сказал он, — а бизнес служит своим акционерам и своей аудитории. Наша аудитория хочет знать, что государство защищает своих граждан. Мы будем сообщать новости, но мы не поставим под сомнение важность этой защиты». Речь была встречена ледяным молчанием со стороны журналистов, некоторые из которых уже начали искать работу в других местах.

Киселёва перевели на ночную программу об искусстве с гораздо меньшей аудиторией. Он подал в отставку после нового года, произнеся в эфире прощальную речь, которая была поэтичной, элегической и настолько насыщенной метафорами, что цензоры сочли её безопасной. Как он напишет потом в своих воспоминаниях, это был последний по-настоящему не постановочный момент на НТВ. Около месяца спустя указ Черномырдина передал НТВ всю «четвертую кнопку», с утра до ночи.

Что касается Гусинского, еще до известия о назначении Йордана он договорился о продаже оставшихся акций «Газпрому» по цене, достаточно щедрой, чтобы избежать судебных разбирательств, но достаточно скромной, чтобы обозначить его полный уход с российского медиапространства. Он поселился в Швейцарии, затем в Испании, время от времени давая интервью, в одном из которых охарактеризовал Йордана как «весьма компетентного гробовщика». Йордан, когда его спросили об этом замечании, улыбнулся и сказал: «Я не комментирую личные мнения бывших акционеров».

 

Изменено 7 July пользователем Marten

[Marten]

Итак, один из "серых кардиналов" нового века и архитекторов грядущей "перезагрузки" уже вышел на сцену. В следующей серии: "Мальчик, который выжил".

[Marten]

Когда перо перевесило корону.
Ясным днем 16 июля 1999 года одномоторный самолет Piper Saratoga взлетел из аэропорта Эссекс-Каунти в Нью-Джерси, направившись в Хайаннис, штат Массачусетс). За штурвалом находился Джон Фицджеральд Кеннеди-младший, 38-летний сын убитого президента, юрист, издатель журнала, порфирородное дитя Белого дома и, пожалуй, самый близкий к статусу «принца крови» представитель американской аристократии. Джон-Джон, как его называли, летел на свадьбу своей двоюродной сестры в компании своей жены, Кэролин Бессетт-Кеннеди, и ее сестры Лорен Бессетт. Кэролин выглядела несколько расстроенной – магазин, куда она хотела забежать перед полетом, чтобы выбрать подарок новобрачным, оказался закрыт.

Когда пассажиры вышли из самолета, их прибытие было отмечено лишь одним фотографом, который заранее дежурил в аэропорту и продал позже фотографию журналу People за скромную сумму. Само событие заслужило не более одного абзаца в колонке светской хроники New York Post. Пресса сосредоточила на Джоне свое внимание лишь в последующие месяцы, когда открылся американский политический сезон и вопрос о наследии Кеннеди вновь вошел в национальную дискуссию.

К сентябрю 1999 года борьба за выдвижение кандидатом в президенты от Демократической партии на выборах 2000 года сузилась до противостояния двух кандидатов: вице-президента Эла Гора и бывшего сенатора от Нью-Джерси, экс-баскетболиста Билла Брэдли. Гор, обремененный запятнанной скандалами репутацией Клинтона и изо всех сил пытавшийся сформулировать убедительную концепцию, столкнулся с беспокойным партийным истеблишментом, который опасался за его шансы на победу на выборах. Именно в этой атмосфере нервных поисков имя «Джон Ф. Кеннеди-младший» начало активно циркулировать.

Эти предположения были вызваны отчасти ностальгией, отчасти подлинным политическим расчетом. Кеннеди, с его унаследованным обаянием, доказанной способностью собирать средства через свой журнал «George» и браком с женщиной, чей стиль сделал ее завсегдатаем модных страниц, казалось, воплощал собой своего рода надежду, которую не мог создать сам Гор, кажущийся многим избирателям занудным и излишне склонным к политкорректности. В журнале National Enquirer вышла статья на обложке: «Спасет ли Кеннеди-младший демократов?»; в New York Times Magazine был опубликован длинный очерк под заголовком «Неохотный наследник». Эксперты в воскресных ток-шоу вели сложные игры, оценивая шансы Кеннеди на праймериз. Они сравнивали его известность с известностью Буша (праймериз республиканцев еще продолжались, но большинству было уже понятно – будет не Гингрич и тем более не «сбитый летчик» Маккейн) и анализируя его скудный политический послужной список — несколько лет работы помощником окружного прокурора, запуск журнала и, конечно же, его фамилия. В программе «Saturday Night Live» персонаж Эла Гора в исполнении Даррелла Хэммонда запинался в телефонном разговоре: «Джон, может быть, вы могли бы, ну, знаете, не?»

И действительно, в течение весны и начала лета 2000 года, внутри штаба Гора распространялись служебные записки, анализирующие потенциальных кандидатов в вице-президенты. Список был предсказуемым — сенатор Джон Керри, сенатор Джон Эдвардс, губернатор Жанна Шахин, — но одно имя неоднократно появлялось в подкатегории, обозначенной как «Высокий риск, высокая отдача». Этим именем был Кеннеди. Сам Гор был заинтригован. Тандем Гор-Кеннеди, размышлял он, способен воодушевить демократическую базу, привлечь голоса молодежи и нейтрализовать преимущество в харизме Джорджа Буша-младшего. Гор «серьезно обдумал» эту идею в течение двух недель, как он позже выразился, но в конечном итоге 8 августа 2000 года объявил о своем выборе сенатора Джозефа Либермана из Коннектикута, первого американца еврейского происхождения в президентской избирательной кампании крупной партии.

Что же касается самого Кеннеди, никак не комментировавшего эти слухи, еще в конце октября 1999 года он созвал частную встречу в своей квартире в районе Трибека с небольшим кругом доверенных лиц, включая своего кузена Роберта Ф. Кеннеди-младшего и нескольких бывших помощников администрации его отца. Повесткой дня было обсуждение возможности баллотироваться в Сенат от штата Нью-Йорк, где действующий сенатор Дэниел Патрик Мойнихан, как ожидалось, уйдет в отставку в 2000 году. Собеседники Джона утверждали, что место в Сенате станет идеальной платформой: полигоном для будущей президентской кампании, но без непосредственного внимания, присущего общенациональной гонке.

Кеннеди выслушал их, задал наводящие вопросы и в итоге отказался. Его причины, доведенные до сведения ближайших друзей, были характерно самокритичны. Он не хотел подвергать свой молодой брак неустанному давлению громкой кампании, и не верил, что его журнал — глянцевый политический ежемесячник, ориентированный на знаменитостей и еще не приносивший ожидаемой прибыли, — сможет пережить его отсутствие. «Я не хочу, чтобы меня запомнили тем парнем, который создал журнал, а потом, бросил его, баллотировался на пост, не научившись вести бизнес, и в итоге потерял всё», — сказал он одному из своих соратников. Закрыв для себя этот вопрос, он с улыбкой наблюдал, как весь последующий год полощут его имя.

Впоследствии все его внимание было сосредоточено на журнале «George». Освободившись от политических спекуляций, Кеннеди с головой погрузился в превращение журнала из причудливого эксперимента со звездами во что-то значительное. Формула была блестяще проста: в эпоху, когда политика превратилась в грязную мыльную оперу, «George» будет рассматривать ее именно так – как изысканную, визуально роскошную мыльную оперу, которую следует потреблять с той же искушенной отстраненностью, что и моду или кино.  Кеннеди нанял группу молодых, амбициозных редакторов из «Vanity Fair» и «The New Yorker»; расширил освещение политических вопросов наряду с интервью со знаменитостями; и использовал свой уникальный доступ к миру политики и развлечений для создания статей и обложек, с которыми не могло сравниться ни одно другое издание. Эстетика  журнала абсолютно соответствовала духу времени: печатное воплощение предмиллениального настроения, отражающее увлечение «тигровым стилем» азиатского корпоративного авторитаризма, усталость от морализаторства эпохи Клинтона и ощущение того, что власть лучше всего понимать как отрасль индустрии развлечений.  Интервью с президентом Бушем в Овальном кабинете в 2002 году, проведенное самим Кеннеди, вызвало огромный резонанс и получило широкое признание за легкий, но уважительный, тон. Статья 2003 года, в которой Кеннеди повторил путь своего отца по Берлину, получила Национальную премию за лучшую журнальную статью. Тираж, который в конце 1990-х годов колебался около 450 000 экземпляров, к 2003 году превысил 800 000, а в 2005 году приблизился к миллионной отметке.

К середине десятилетия журнал «George» стал одним из самых популярных глянцевых изданий в Соединенных Штатах, соперничая с «Vanity Fair» и «The Atlantic». Кеннеди же, тем временем, превратился в человека государственного значения иным путем, без побед на выборах. Он участвовал в панельных дискуссиях в Давосе, выступал в Совете по международным отношениям и стал завсегдатаем ужинов для корреспондентов Белого дома, где его непринужденное остроумие и безупречный стиль одежды напоминали о давно минувшей эпохе. Он больше никогда не рассматривал возможность баллотироваться на пост президента — «У меня уже есть лучшая работа в американской общественной жизни», — сказал он в интервью с Опрой Уинфри в 2006 году. Кэролин Джинн Бессетт-Кеннеди до сих пор одна из главных американских икон стиля, даже в свои шестьдесят лет. Двое их детей, оба сыновья, родились в 2002 и 2005 году.

 

Изменено 7 July пользователем Marten

[Росол]

Бессетт-Кеннеди до сих пор одна из главных американских икон стиля, даже в свои шестьдесят лет. Двое их детей, оба сыновья, родились в 2002 и 2005 году.

Ух..

Классно. Я честно говоря побоялся что его выдвинут в президенты что было-бы нереалистично.

[Дарт Аньян]

Когда перо перевесило корону

Вот это поворот! Когда начинал читать главу, я действительно сначала подумал, что Кеннеди будет продвигаться в президенты 

[Marten]

 

 

Да, в этом мире ему не быть президентом) Но вот "проклятие Кеннеди" удалось переломить.

[Дарт Аньян]

Индонезия: Непрерывный мандат патриарха

Кстати, насчёт Индонезии — коли режим Сухарто устоял, то что в такотаком случае будет с ВосточВосточным Тимором?

[Росол]

быть президентом) Но вот "проклятие Кеннеди" удалось переломить

А вот у меня он будет)

Но несчастливо. Как Тафт

[Marten]

Восточным Тимором?

Пока Сухарто в силах и у власти, подавление будет продолжаться. Но в районе 2002 года случится контролируемая передача власти наследнице с последующей оттепелью - так что на этой волне, вероятно, референдум провести и дадут. Но примерно в это же время реформаторам подложат крупную свинью, так что чем это кончится в итоге, пока еще обдумываю.

Как Тафт

То есть, на четыре года? Не такой уж и плохой результат)

[Росол]

обратилась за помощью. Через несколько дней после объявления о выходе Мексики на биржу Белый дом подготовил пакет мер спасения, поражающий своей амбициозностью. Однако у Конгресса были другие планы.

Интересно что будет в Мексике. Возможно ИРП не сдуется.

[Marten]

в Мексике

А вот не думал, кстати, пока. Бразилии вот полегче будет. И Long-Term Capital Management пока жива.

[Marten]

Возможно, мини-спойлер: похоже, канал ТВ-6 тут выживет. Часть "эмигрантов" с НТВ вольется туда, там же запустят передачу "Тушите свет", которая доживет... а вот пока не ясно, но до начала 2010-х точно доживет.

Изменено 7 July пользователем Marten

[John D. Long]

ИИ слишком умна для ФАИ

Здесь не ИИ. По крайней мере, отредактированный ИИ. Не голые простыни, как у вас.

[Юзернейм]

УРА! Тушите свет выживет! 

[Marten]

Железный проходняк.
Тем временем на съемочных площадках Лос-Анджелеса ставили драму о выживании и творческих амбициях – сразу в нескольких смыслах этих слов. К 1996 году Marvel Comics оказалась в критическом положении. Спекулятивный пузырь, раздувавший рынок коллекционных комиксов в начале 1990-х годов, лопнул с оглушительным треском, оставив компанию обремененной долгами, теряющей читателей и втянутой в разрушительную войну за дистрибуцию. 27 декабря 1996 года Marvel подала заявление о банкротстве в соответствии с главой 11 — отчаянное публичное унижение для компании, построенной Стэном Ли, Джеком Кирби и Стивом Дитко. Последовавшая за этим борьба в зале заседаний столкнула миллиардеров-финансистов Карла Икана и Рональда Перельмана в противостоянии, в котором, пожалуй, тоже было нечто комиксовое. В борьбе за ликвидность Marvel уже продала права на экранизацию своих самых прибыльных персонажей: Человека-паука — Sony, Людей Икс и Фантастическую четвёрку — 20th Century Fox, Халка — Universal. К моменту выхода из банкротства, внутренний запас киноактивов Marvel был пугающе пуст. Внутри компании остались второстепенные персонажи: список героев, которые так и не смогли по-настоящему завоевать воображение публики. Среди них был Железный человек, миллиардер в металлическом костюме, чье самое значительное культурное влияние к тому моменту ограничивалось мифом о том, что он вдохновил Black Sabbath на одноименную песню.

Именно в этот момент к ним обратился Том Круз, всё ещё самая прибыльная кинозвезда на планете. Круз, плейбой и филантроп как в жизни, так и на экране, питал тайное влечение к образу Тони Старка, преуспевающего промышленника, чье бронированное альтер-эго казалось почти идеальным воплощением особого сочетания самоуверенного обаяния и недооцененной физической дисциплины звезды. Через свою продюсерскую компанию Cruise/Wagner он обратился к Marvel с предложением: он будет продюсировать и сниматься в фильме о Железном Человеке, при этом студия сохранит права и значительную долю прибыли. Истории о высокомерных мужчинах, обретающих смирение через страдания всегда вдохновляли его, говорил Круз на встрече с Исааком Перлмуттером. Это предложение, сделанное весной 1998 года, стало именно тем подарком судьбы, о котором молились измученные руководители Marvel.

У Круза было одно не подлежащее обсуждению условие: сценарий напишет Стэн Ли, седовласый патриарх вселенной Marvel. Ли, которому тогда было семьдесят пять лет и который все больше становился церемониальной фигурой, принял предложение с энтузиазмом человека, десятилетиями наблюдавшего, как его творения неправильно используются людьми, которые их не понимают. Сценарий, который Ли представил в декабре 1998 года, представлял собой любопытный гибрид старого и нового. Он читался как комикс — качество, которое в итоге оказалось одновременно и его очарованием, и его недостатком. Исчезли вьетконговцы из старой истории происхождения Железного Человека; на их месте появился теневой многонациональный картель «Десять колец», за которым стоял китайский технолог-промышленник по имени Сюй Венву – обновленная версия Мандарина, чуть менее похожая на Фу Манчу. Действие швыряло Старка из сверкающей штаб-квартиры Stark Industries в Малибу в пещерную тюрьму в неназванной республике в Юго-Восточной Азии, а затем на залитые неоном улицы Гонконга. Старк в исполнении Ли был написан как ироничный, обаятельный любимец женщин, который отпускал шутки, даже стоя на грани смерти. Роль настолько точно соответствовала сложившемуся экранному образу Круза, что читка им сценария, как заметил один из руководителей, «была похожа на примерку идеально сидящего костюма». В роли Мандарина Ли изначально не видел никого, кроме Чоу Юн-Фата – и так оно и вышло. Дженнифер Коннелли сыграла Вирджинию «Пеппер» Поттс, а Дейл Дай в минутной эпизодической роли появился в образе загадочной фигуры по имени Ник Фьюри.

Съёмки начались в начале 1999 года. Режиссерское кресло занял Стивен Хопкинс, уже доказавший свою способность создавать зрелищные фильмы с использованием спецэффектов и харизматичным главным героем. Хопкинс был крепким, неброским мастером своего дела — именно таким режиссером, которого нанимает звездный продюсер, когда хочет, чтобы фильм был посвящен его видению, а не фирменному стилю режиссера. Круз, верный своей репутации, сам выполнял трюки с тросами и месяцами тренировался с физиотерапевтом. Сам костюм — разработанный студией Стэна Уинстона — представлял собой практичную конструкцию из металлического золота и ярко-красного цвета, весившую восемьдесят пять фунтов и требующую сорока минут, чтобы надеть его на Круза. Первые отснятые материалы показывали актёра, потеющего и измотанного, но при этом явно преданного своему делу.

«Железный человек» вышел  4 июня 1999 года, когда «Звездные войны: Эпизод I — Скрытая угроза» все еще доминировали  в кинотеатрах, и это едва ли помогло прокату. Кассовые сборы были солидными, но не заоблачными; покрывающими с головой расходы, но далекими от цифр, которые могли бы положить начало франшизе. Отзывы были уважительными, но не восторженными. Роджер Эберт поставил три звезды, похвалив Круза за «непринужденное, почти музыкальное владение остроумными фразами», но сетуя на то, что третий акт «вырождается в шумный праздник сокрушительного металла». В «Нью-Йорк Таймс» похвалили осовременивание этой истории и «попадание в дух времени», но вздыхали, что чего-то очень важного, какой-то решающей искры, фильму все-таки не хватило. Его наследие оказалось скромным — неплохой фильм для просмотра в пятницу вечером, еще одна сноска в фильмографии Круза и камео Стэна Ли, сыгравшего пентагоновского генерала. Marvel, надеявшаяся на успех, который даст возможность профинансировать свои зарождающиеся амбиции в кинопроизводстве, усвоила урок: персонажей второго плана лучше лицензировать, чем разрабатывать внутри компании.

Параллельно Marvel Studios — всё ещё молодая анимационная студия, работающая из невысокого офисного здания в Западном Лос-Анджелесе — решила извлечь выгоду из предстоящего фильма, выпустив новый анимационный сериал «Железный Человек». Сериал, дебютировавший в сентябре 1999 года в рамках Fox Kids и выходивший по субботам утром, был добротным и профессиональным. В его двадцати шести эпизодах Роберт Хейз озвучивал Тони Старка, звучал роковый саундтрек, а состав злодеев — Мандарин, Титановый Человек, Багровый Динамо — постоянно менялся, и все они были выполнены в угловатом, квази-аниме-стиле, чем-то напоминающем своей эстетикой «Бэтмена будущего». Он сумел приковать детей к экранам во время его показа, а его рейтинги оказались достаточно высокими, чтобы обеспечить второй сезон. Увы, из-за смены сценариста и экспериментов с рисовкой второй сезон оказался уже менее популярным и, в конечном счете, последним. Империя Железного человека отошла на второй план, ожидая еще одной попытки.

 

Изменено 8 July пользователем Marten

[Villehardouin]

Интересно.

У вас, как кажется, получается "добрый" таймлайн.

И так мало комментариев...

Приятно читать, спасибо!

[Marten]

Приятно читать, спасибо!

Спасибо!) Да, есть замысел выйти на "good ending" - по крайней мере, каким я его себе представляю. Но и без потрясений тут не обойдется.

Изменено 8 July пользователем Marten

[Число пи]

И вот всем зачем-то надо сделать в культуре хуже, чем в реале. Без обид. 

[Marten]

сделать в культуре хуже

Альтернатива должна быть альтернативной) И это еще не "хуже", имхо. Тут всякие другие последствия вылезают, именно в кино, и их уже не вернуть к "нашей" временной ветке без грубого произвола, хотя что-то из таких последствий меня весьма печалит. Зато многие неснятые фильмы тут таки будут сняты, в том числе российские.