Бегущие тигры, сосредотачивающийся медведь

[Villehardouin]

Любопытно, кто будет преемником и продержится ли больше одного срока.

Надеюсь, прочитаю )

[Marten]

Любопытно

Постараюсь прописать это на выходных или в начале новой недели, если всё получится)

Изменено Thursday в 21:58 пользователем Marten

[Marten]

Вам, избранникам народа…

По итогам думской кампании 1999 года Центральная избирательная комиссия сообщила о явке в 66,9%, что было немного выше, чем в 1995 году. Шесть политических сил преодолели 5-процентный барьер по партийным спискам. В совокупности с 225 одномандатными местами, итоговые размеры фракций привели к формированию законодательного органа, в котором ни одна партия не имела резкого большинства, но блок, сформированный правящей НДР, обладал решающим рабочим преимуществом.

 

Коммунисты оставались крупнейшей партией по количеству голосов по спискам, но траектория их развития была явно направлена на сокращение. В 1995 году КПРФ Геннадия Зюганова набрала 22,3 процента голосов и, казалось, была способна привлечь на свою сторону весь антиправительственный протестный электорат. Четыре года не слишком активного правления Черномырдина притупили это преимущество. Результат по партийным спискам в 21,4 процента — казалось бы, всего на один процентный пункт ниже — скрывал начинающийся спад популярности партии и ее неспособность расшириться за пределы своей основной базы среди пенсионеров и сельского населения. Основной посыл партии — что страну грабит компрадорская элита — звучал фальшиво, когда государство явно инвестировало в Дальний Восток, вело переговоры с Германией о газопроводах и принимало антитеррористические меры, для описания которых большинство опрошенных россиян выбрало вариант «необходимые». Красная звезда явственно тускнела.

 

Партия «Наш дом — Россия», напротив, поднялась с 10,1 процента в своем дебютном рейтинге 1995 года до высоких 19,8 процентов, почти удвоив количество голосов. Проценты, полученные НДР, стали подтверждением ее самопрезентации как «партии президента» и «партии реальных дел». Президент Черномырдин не побоялся лично возглавить партийный список. Кроме него в первую тройку вошли оскароносный режиссер Никита Михалков и президент Русского Географического общества Юрий Селивёрстов  – блокадник, ученик Владимира Обручева, доктор геолого-минералогических наук, участник множества экспедиций, изъездивший Дальний Восток и Африку. Для тех, кто о нем не знал (а это было большинство россиян), канал ОРТ 30 сентября 1999 года показал подробный документальный фильм, проводящий зрителей через все основные этапы его биографии, не агитационный, но призванный все же навести на определенные мысли. Платформа НДР суммировала итоги последних четырех лет — отсутствие дефолта, отсутствие внутренней смуты, восстановление страны за счет доходов от газа и стойкости духа. В рекламных роликах, созданных на деньги «Газпрома» и активно транслируемых на контролируемых НДР или лояльных ей телеканалах, показывались кадры представителей России на саммитах АТЭС и «Большой восьмерки», строящиеся мосты, заполняющиеся зернохранилища и солдаты, получающие новую зимнюю экипировку. Послание было недвусмысленным: мы обеспечили нормальную жизнь.

 

Наиболее серьёзную угрозу себе правительство видело не от коммунистов, а от блока «Отечество – Вся Россия», который, как казалось в те месяцы, был способен сломить хватку НДР и перенаправить ее электорат к себе. Главным ходом Лужкова стало привлечение двух союзников, чей авторитет простирался далеко за пределы Московской кольцевой дороги. В отличие от Лужкова, Евгений Примаков был уважаем в регионах и среди сотрудников силовых ведомств и имел репутацию человека, отставленного «за правду». Третьим членом тройки стал Минтимер Шаймиев, президент Татарстана, с 1998 года ведущий свою игру еще и во всероссийских масштабах, но соединивший свою партию с лужковским «Отечеством» после непростой сделки. Включение Шаймиева гарантировало блоку солидный электорат в Поволжье, используя дисциплинированную избирательную машину Татарстана.

 

Платформа ОВР представляла собой форму патриотического центризма: «сильное государство», смягченное региональной децентрализацией, коррекция «чрезмерной» концентрации в энергетическом секторе, более напористая позиция России в «ближнем зарубежье» и налаживание связей с арабским миром. Кампания была продуманной, хорошо финансируемой и пронизанной триумфалистской энергией движения. Этот блок выступил неплохо, но ему не удалось добиться прорыва, на который рассчитывал Лужков. Кремлевская политика стабильности и присущая избирателям осторожность сдержали его.

 

Союз правых сил стал самым неожиданным успехом сезона. СПС, образованный в августе 1999 года в результате слияния примерно десятка либеральных партий и движений с пятью сопредседателями во главе, позиционировал себя как объединение сторонников дальнейшего сближения с Европой и защитников от ползучего этатизма. Одним из председательствующих в этой партии был Анатолий Чубайс, считающийся по старой памяти стратегами НДР кукловодом всего предприятия — предположение, которое значительно преувеличивало его реальное влияние на электорат. Кроме него СПС возглавляли экс-премьер Егор Гайдар, экс-министр финансов Борис Фёдоров, отвечающая за «новые лица» экономистка Ирина Хакамада и лидер рожденной еще до распада СССР Российской христианско-демократической партии Александр Чуев. Их электорат был сосредоточен в центральных районах Москвы и Санкт-Петербурга, среди менеджеров интернет-стартапов, которые после 1998 года росли в крупных городах России как грибы, и среди студентов университетов, которые видели будущее в европейской интеграции. Их слабым местом было обилие «бывших» в руководстве, к тому же ассоциирующихся с непростой для среднего россиянина первой половиной 1990-х.

 

ЛДПР Владимира Жириновского вступила в гонку ослабленной. Эпатажный державник, получивший почти 23% голосов на выборах в Думу в 1993 году и более 11% в 1995 году, увидел, как его звезда закатилась в отсутствие кризиса. Театральность Жириновского — крики с трибуны, обещания вернуть Аляску и вымыть сапоги в Индийском океане — больше не шокировала. В этот раз ЛДПР не добрала даже до шести процентов. Жириновский, со своей стороны, был доволен тем, что обменивал голоса на должности председателей комитетов и регулярные приглашения на государственные приемы, которые подтверждали, что он остается по-прежнему значим.

 

«Яблоко», социал-либеральная партия Григория Явлинского, вступила в гонку со своим привычным сочетанием чувства моральной безупречности и политической изоляции. Явлинский отказался присоединиться к СПС и вместо этого представлял свою партию как подлинную демократическую совесть. Его база, сосредоточенная среди академического среднего класса, была хоть и преданной, но ограниченной. В Думе яблочники отказались вступать в какие-либо коалиции и критиковали примерно в равной степени всех остальных, потому что а что им еще оставалось делать?

 

За пятипроцентной планкой расстилалось кладбище тщеславия малых партий. Самой значительной жертвой стала Народно-республиканская партия России (НРПР) генерала Александра Лебедя. Генерал, неудачно поборовшийся за власть в 1996 и победивший на выборах губернатора Красноярского края в 1998, надеялся конвертировать свою личную популярность и полномочия в грозную парламентскую силу. Его брат Алексей, глава Хакасии, был его заместителем. В начале 1999 года Лебедь совершил значительный прорыв, убедив генерал-лейтенанта Льва Рохлина присоединиться к нему. Рохлин, герой Грозного и основатель Движения в поддержку армии, резко порвал с НДР после выборов 1996 года, когда его «обнесли» министерским постом, предпочтя вместо него Сергеева. Союз двух генералов обещал мобилизовать электорат недовольных офицеров, ветеранов и избирателей, обеспокоенных угрозами безопасности.

 

Мобилизация провалилась. Вторая чеченская кампания, ведущаяся с безжалостной военной компетентностью, которой не хватало первой, лишила Лебедя и Рохлина их самого мощного аргумента. Не было ни телевизионных репортажей о колоннах изувеченных призывников, ни генералов, обвиняющих олигархов в измене, ни горящих госпиталей. Министерство обороны, получившее оперативную автономию, обещанную Черномырдиным, вело войну, которая, какой бы жестокой она ни была, выглядела делом профессионалов. Когда Сергей Доренко, «цепной пёс» ОРТ, посвятил один сегмент своей программы предвыборным амбициям Лебедя, удар был сокрушительным в своей лаконичности. Он показал выступление Рохлина на митинге в Москве, а затем переключился на кадры с патрулирующими Гудермес бойцами 76-й гвардейской воздушно-десантной дивизии. «У генералов Охотнорядского фронта, — поморщился Доренко перед переходом, — всегда есть время для саморекламы. У солдат на передовой сейчас есть время только для победы». Весь сюжет длился меньше двух минут. Этого было достаточно. Партия Лебедя набрала 4,7 процента голосов, не дотянув до порога три десятых процента. В одномандатных округах личность генерала обеспечила ему поддержку в Красноярске и еще нескольких сибирских городах, но национальное движение так и не родилось.

 

Категория «другие и независимые», нестройный блок из 48 депутатов, состояла из редких представителей малых партий, местных боссов, директоров заводов и региональных активистов, которые выиграли выборы в своих округах благодаря личной репутации, а не партийной принадлежности. Их лояльность станет предметом ожесточенных переговоров в ближайшие недели.

 

 

Партия / Блок Голоса по партийным спискам (%) Количество мест, полученных по спискам Количество мест, полученных по спискам (% от 225) Количество мест по округам Количество мест по округам (% от 225) Всего мест Всего мест (% от 450)

 

КПРФ (Коммунистическая партия Российской Федерации) 21,4 63 28,0 38 16,9 101 22,4

 

НДР (Наш дом – Россия) 19,8 59 26,2 84 37,3 143 31,8

 

ОВР (Отечество – Вся Россия) 14,1 42 18,7 31 13,8 73 16,2

 

СПС (Союз правых сил) 8,0 24 10,7 11 4,9 35 7,8

 

ЛДПР (Либерально-демократическая партия России) 6,2 18 8,0 8 3,6 26 5,8

 

Яблоко 5.7 17 7.6 5 2.2 22 4.9

 

Другие партии / Независимые 24.8 0 0.0 48 21.3 48 10.7

 

Итого 100.0 225 100.0 225 100.0 450 100.0

 

 

 

К моменту созыва Думы в январе 2000 года политическая карта эпохи Черномырдина была четко обозначена. Совокупная поддержка трех проправительственных или толерантных к правительству списков — НДР, ЛДПР и СПС — составила 45,4 процента, к которым в зависимости от обстоятельств можно было добавить ту или иную часть независимых депутатов. Тот факт, что Гайдар и Жириновский голосовали в одном блоке большинства, был одним из парадоксов, которые, казалось, система Черномырдина порождала с лёгкостью: арифметика Думы создавала странные союзы, а «правые», несмотря на всё своё неприятие авторитаризма, предпочитали парламентскую роль принципиальной изоляции. Коммунисты и ОВР, естественные антагонисты в политическом плане, не могли сформировать сплоченную оппозицию. Лужков как глава ОВР публично осуждал «энергетическую олигархию», в то время как в частном порядке вел переговоры с «НДР-скими» по муниципальному бюджету Москвы. Зюганов обрушивался с критикой на «Думу, купленную за газовые акции», но цифры были беспощадны.

 

Кресло спикера Думы занял верный член НДР Сергей Беляев, бывший некогда вице-мэром Петербурга. Пост заместителя спикера приняла Хакамада.

 

Начинался новый, 2000 год.

 

Изменено Friday в 21:03 пользователем Marten

[Marten]

И даже почти без артефактов, повезло, однако.

[Marten]

2000: Повесть о двух градоначальниках.

У Виктора Черномырдина, действующего президента, не было конституционных препятствий для второго срока. В 61 год его здоровье было почти в порядке, рейтинг одобрения колебался в районе 55%, а экономика только что показала третий год подряд роста. Тем не менее, президент в откровенных разговорах со своим ближайшим окружением выражал усталость. На заседании Совета Безопасности в октябре 1999 года он заметил в своем бессвязно-афористическом стиле, ставшем его визитной карточкой, что «даже трактор не может вечно пахать одну и ту же борозду». Зал его понял. Вопрос, волновавший политический класс, заключался уже не в том, уйдет ли Черномырдин, а в том, кто его заменит.

 

Сроки избирательного календаря были ясны и конституционно зафиксированы. Черномырдин вступил в должность 9 августа 1996 года после своей победы во втором туре. Согласно действовавшему тогда избирательному закону, следующие президентские выборы должны были состояться во второе воскресенье июня последнего года срока полномочий: 11 июня 2000 года. Три имени чаще остальных назывались в расчётах кремлёвских аналитиков и частных опросах, проводимых по заказу энергетических конгломератов.

 

Юрий Лужков. «Московский бульдозер» казался очевидным фаворитом, по крайней мере, после победного переизбрания в конце 1999 года. Он превратил столицу в сверкающий памятник капиталистическому разгулу, с возвышающимся памятником Петра Великого и восстановленным Храмом Христа Спасителя. Он заполонил Москву рекламными щитами со своим приземистым силуэтом в кепке и лозунгом «Человек, который строит». Его риторика сочетала в себе советскую ностальгию, православное благочестие и сильный муниципальный патриотизм, который хорошо воспринимался в районе Садового кольца. Лужков считал, и не без оснований, что он создал единственную работающую модель управления в России и что теперь страна должна перенять её целиком. Он пользовался обожанием московских улиц — его рейтинг одобрения в столице колебался около семидесяти процентов, — но его популярность угасала, как только кто-то пересекал городскую кольцевую дорогу. Его жена, Елена Батурина, называемая самой богатой женщиной в России, давно была объектом неустанного внимания СМИ, что тоже не шло московсому градоправителю на пользу. Однако его союз с Примаковым, которого Лужков прочил на должность премьера, несколько выравнивал эту непопулярность.

 

Анатолий Собчак. Свободно цитирующий Иосифа Бродского и Токвиля мэр Санкт-Петербурга был фигурой, полной ярких противоречий: юрист с манерами рассеянного профессора, демократ, наслаждавшийся атрибутами власти, либеральный реформатор, взрастивший под своим крылом целое поколение молодых технократов из городского административного аппарата. Борис Ельцин относился к нему с мнительным недоверием – отчасти потому, что подозревал Собачка в непокорности и посягательстве на его место, отчасти подогреваемый своим начальником охраны Коржаковым, одним из самых явных московских недоброжелателей питерского мэра. В условиях перехода власти от Ельцина к Черномырдину, без давления со стороны Москвы, которой было не до того, Собчак переизбрался на пост мэра после победы во втором туре, опередив Владимира Яковлева на 3,6 процентных пункта. Обустраивающийся в Кремле Черномырдин на всякий случай «прощупал» его на предмет лояльности, успокоился, когда Собчак принял предложение вступить в НДР с первого раза, и с тех пор поддерживал с ним деловое общение через посредников. Собчак управлял Санкт-Петербургом спокойной, хотя и не всегда твердой, рукой, привлекая западные инвестиции и успешно организовав экономический форум 1999 года, собравший свыше сорока глав государств и руководителей компаний. К миллениуму он был самым видным и незапятнанным демократом с жизнеспособной властной базой и национальным авторитетом. Предположения о его президентских амбициях начали циркулировать с осени. Его основными слабыми местами были репутация человека, который больше говорит, чем делает, и полное отсутствие желания разыгрывать карту национального реваншизма.

 

Геннадий Зюганов. Коммунистическая партия пока что оставалась единственной по-настоящему национальной, низовой политической организацией с множеством региональных отделений в стране. Послание Зюганова в 2000 году воспринималось  устаревшим — национализация, восстановление СССР, повышение минимальной заработной платы — но оно всё ещё находило отклик примерно у 30% электората, особенно у пенсионеров и жителей некоторых промышленных регионов. Он представлял собой скорее гарантированное присутствие во втором туре выборов, чем того, кто действительно способен победить.

 

После объявления итогов выборов в Думу в Завидово президент со своим «узким кругом», в который входили люди как из кабинета министров, так и из совета директоров Газпрома, провел финальное обсуждение по вопросу преемства. Кандидатура Лужкова обсуждалась первой и была отклонена с удивительной скоростью. Вяхирев, чья газовая империя неоднократно конфликтовала со строительной машиной Лужкова-Батуриной из-за прав на землю и сервитутов для трубопроводов, дал решающую оценку: Лужков использует президентство, чтобы ослабить «Газпром» и перераспределить его активы в пользу своих клиентов. Говорящие после Вяхирева также высказывались в похожем духе, против Лужкова и за Собчака. У Собчака, говорили они, нет собственной партии, нет лояльных региональных губернаторов. Он стал бы президентом, которому для управления необходима опора на государственный аппарат его предшественника. Да, у него есть своя команда, но им после переезда в Москву потребуется осмотреться вокруг, войти в курс дела, это на год как минимум. Так что для плавного транзита Собчак подходит как нельзя лучше.

 

В январе 2000 года Черномырдин вместе с Ремом Вяхиревым отправился в Санкт-Петербург на встречу с Фишером для нового раунда обсуждения «Северного потока». После этих переговоров состоялась еще одна встреча, уже за закрытыми дверями и без прессы: президент и глава Газпрома ознакомили Собчака с условиями, при которых он получит полную поддержку. Для этого он сохранил бы привилегированный статус Газпрома, продолжил бы стратегию строительства северного трубопровода (оставляя в неприкосновенности североевропейский и украинский векторы) и оставил бы на ключевых должностях ряд особо оговоренных лиц. Собчак ответил согласием; с этого момента административные ресурсы Кремля и львиная доля поддержки СМИ были брошены на его поддержку. В качестве главы предвыборного штаба президент посоветовал Собчаку Михаила Маргелова, внука «отца ВДВ» и толкового новостника, проявившего себя при раскручивании самого Черномырдина в 1996 году. После встречи с Маргеловым Собчак утвердил его. Трехсторонняя гонка началась.

 

Медийная война.

 

Кампания, по сути, представляла собой дуэль между Собчаком и Лужковым за право выйти во второй тур и одолеть в нем Зюганова. Стратегия Собчака, разработанная Маргеловым при некоторой помощи Йордана, заключалась в том, чтобы представить выбор как противостояние «просвещенной демократии и московского кумовства». Йордан привнес в кампанию дисциплинированную, коммерческую логику: Собчака нужно позиционировать как премиальный продукт, редко встречающийся, никогда не обесценивающийся из-за чрезмерной рекламы.

 

5 марта 2000 года Сергей Доренко — язвительный, красноречивый ведущий аналитической программы «Время» на ОРТ — запустил еженедельную серию разоблачений, направленных против Лужкова. Вечерние воскресные передачи Доренко, которые смотрели более 80 миллионов зрителей, были мастер-классом по дискредитации личности.

 

12 марта Доренко показал скрытую видеозапись, на которой подчиненные Лужкова в московском строительном управлении обсуждают схемы откатов. Он назвал мэра «Наполеончиком с Тверской улицы» — расположение его резиденции не в первый раз выходило Лужкову боком.

 

19 марта вышел сюжет об империи Батуриной «Интеко», сопровождаемый графикой паутины, связывающей муниципальные контракты с офшорными счетами. Фраза «семейный бюджет Москвы» была повторена Доренко трижды, врезаясь в сознание зрителей.

 

26 марта Доренко показал аудиозаписи, на которых якобы Лужков оскорбляет подчиненного с использованием антисемитских высказываний. Подлинность записей оспаривалась, но ущерб уже был нанесен.

 

Собственные СМИ Лужкова — канал ТВЦ и газета «Московская правда» — нанесли ответный удар, изображая Собчака как западную марионетку, «продавшую Ленинград немцам» (так ведущие ТВЦ комментировали кадры встреч Собчака с Фишером и Ишингером) и изнеженного элитиста, отдыхавшего на Капри. Но ТВЦ охватил лишь малую часть аудитории, и его борьба лишь распаляла антилужковскую сетку.

 

16 мая 2000 года программа ОРТ «Время» посвятила весь свой часовой эфир документальному разоблачению финансовой империи Лужкова. Были названы офшорные счета; подставные компании были отслежены до холдинговых структур Батуриной; бывший муниципальный подрядчик, лицо которого было скрыто цифровым способом, рассказывал о систематических схемах откатов при проведении городских тендеров. Трансляция закончилась затянувшимся кадром лица Лужкова, застывшего в неловком моргании, в то время как за кадром Доренко ледяным тоном произнес: «Человек, который строит — но для кого?»

 

В это же время ОРТ, РТР, НТВ и некогда петербургский, а теперь общероссийский Пятый канал представляли Собчака не как политика, а как государственного деятеля – разница, которая в дальнейшем станет определяющей для российской идеологии. Его предвыборные рекламные ролики были сняты в черно-белом цвете, показывая его идущим по величественным залам Эрмитажа или мраморным вестибюлям отреставрированных при нем исторических зданий Санкт-Петербурга. Лозунг был прост: «Возвращение к достоинству». Его позиционировали как анти-Лужкова: культурного, честного и истинного демократа. В рамках кампании по всей стране были распространены глянцевые брошюры, на которых Собчак изображен со своей семьей, с европейскими лидерами, с Черномырдиным. Его митинги были солидными, интеллектуальными мероприятиями — отчасти лекциями, отчасти живым общением с избирателями.

 

Коммунистов сдерживали на протяжении всей кампании. Послание Кремля не было «голосуйте за нас, иначе они вас всех расстреляют». Вместо этого это был более тонкий призыв: «Мы понимаем ваши опасения, но голосование за Зюганова — это голосование за изоляцию, за новый железный занавес, за то, чтобы отвернуться от азиатского капиталистического чуда, к которому мы только что присоединились. Этого ли вы хотите для своих детей?» Сам Зюганов, лишённый эфирного времени на телевидении сверх установленных законом бесплатных слотов, объездил всю страну на поезде, выступая на митингах сторонников, число которых сокращалось по мере приближения даты выборов, дважды столкнулся с Собчаком на дебатах, оба раза потерпев поражение. Что касается Жириновского, Явлинского и зачем-то вступившего в предвыборную гонку режиссера Станислава Говорухина, проправительственные СМИ даже не считали нужным критиковать их сверх самого необходимого.

 

В первом туре выборов, состоявшемся летом 2000 года, Собчак получил 38%, Зюганов — 34%, а Лужков — разочаровывающие 18%. Незадолго до этого, после визита Шаймиева в Москву и встречи с людьми из Администрации президента,  местные штабы Лужкова в Татарстане получили убедительные советы «не слишком стараться». Союз Лужкова-Примакова так и не смог закрепиться за пределами Москвы и нескольких промышленных регионов.

 

Во втором туре, при молчаливом нейтралитете Лужкова (купленном обещаниями, что в этом случае в Москве всё останется по-старому и никто не посягнет на его автономию), Собчак одержал уверенную победу над Зюгановым, набрав 56% голосов.

 

Передача факела.

9 августа 2000 года — ровно через четыре года после инаугурации самого Черномырдина — Анатолий Александрович Собчак был приведен к присяге в качестве третьего президента Российской Федерации. Церемония состоялась в Георгиевском зале Большого Кремлевского дворца. Черномырдин сидел в первом ряду с довольным выражением лица, пока его преемник клал руку на конституцию, в разработке которой он принимал участие, и клялся защищать права и свободы российского народа.

 

Через 48 часов после принесения присяги Собчак представил в Государственную Думу кандидатуру Рема Ивановича Вяхирева на утверждение в качестве премьер-министра, соблюдая данные ранее гарантии. Кандидатура была одобрена 262 голосами против 101, при этом за нее проголосовали коалиция НДР, ЛДПР и СПС и значительная часть ОВР. Вяхирев, человек, всю карьеру проведший в советской и российской газовой промышленности, таким образом, стал одновременно главой правительства и председателем корпорации, поставлявшей почти половину европейского природного газа. Концентрация власти была поразительной, и западная пресса охарактеризовала ее как институционализацию «газократии». Российские редакторы, работающие в организациях, в конечном итоге подотчетных компании самого премьер-министра, описывали это как «эффективную оптимизацию управления национальными ресурсами».

 

На встрече с немецким журналистом новый президент ответил на вопрос об этом назначении так: «Мы оба – строители трубопроводов, в каком-то смысле. Вяхирев делает так, что газ поступает в Европу. Я сделаю так, что идея о верховенстве права снова придет из Европы в Россию, прочно и навсегда».

 

Инаугурация Собчака была отмечена бесплатным концертом под открытым небом на Дворцовой площади в Санкт-Петербурге, хедлайнером которого стал Мстислав Ростропович, дирижировавший увертюрой «1812» Чайковского. Борис Гребенщиков, крестный отец русского рока, исполнил сет песен, вошедших затем в его альбом «Сестра Хаос», в котором буддийская философия сочеталась с инстинктивным патриотизмом. Публика — студенты, молодые специалисты, представители нового среднего класса — подпевала не советским гимнам, а загадочным текстам Гребенщикова: «Ключ к Северу лежит там, где никто не ищет…»

 

Невский десант.

Разумеется, приход нового президента сопровождался появлением в правительстве новых людей, хотя и не так масштабно, как это могло бы быть. Конечно, Ковалев и Сергеев (получивший в марте 2000 года от Черномырдина маршальские погоны и звание Героя России за взятие Грозного) остались на своих местах – коней на переправе не меняли. Остались на своих местах и ключевые «хозяйственники» (Шафраник, Пак, Гордеев, Меликьян). Но произошли и изменения.

 

Первым делом Собчак назначил своего человека главой Службы безопасности президента – Сергея Стрыгина заменил Виктор Иванов, занимавшийся до этого примерно тем же самым, но в масштабах Санкт-Петербурга. Должность министра юстиции получил Дмитрий Козак. Вместе с ними переехали в Москву вслед за шефом и братья Маневичи. Старший, Михаил был назначен министром экономики на смену Шохину, переведенному в вице-премьеры. Младший, Юрий, сначала трудился под началом брата, а в 2003 году стал председателем правления РАО ЕЭС. Геращенко передал должность председателя Центробанка Сергею Игнатьеву, который устраивал Собчака явно больше, чем советский функционер. Наконец, 39-летнего экономиста Алексея Кудрина назначили советником президента, а Владимир Чуров стал заместителем главы Администрации президента.

 

Спикер Беляев был знаком Собчаку – они сотрудничали в начале девяностых, конфликтовали, но это не выливалось в действительно принципиальную вражду. После победы Собчака Беляев одним из первых поздравил его по телефону, между делом заверив, что их совместный петербургский период не будет определять их взаимоотношения. Нового президента устроила такая «присяга»; в дальнейшем проблем с Беляевым у него не возникало.

 

В Санкт-Петербурге пост мэра, освободившийся после избрания Собчака, стал предметом пристального внимания местных жителей. Выборы на эту должность состоялись 1 октября 2000 года, и победителем стал временно исполняющий обязанности мэра, а ранее первый заместитель Собчака, управляющий внешнеэкономическими связями города, 47-летний Владимир Путин. Он победил, набрав около 60% процентов, с сильным отрывом от следующего за ним кандидата, «яблочника» Михаила Амосова, набравшего более чем втрое меньше. Руководящему его предвыборным штабом Дмитрию Медведеву не приходилось слишком стараться: имя их наставника делало большую часть работы.

 

Новый мэр приступил к реформированию коммунальных служб города, расширению аэропорта Пулково и, более тихо, к укреплению патронажных сетей и подбор людей, лояльных уже лично ему. Когда на победной пресс-конференции его спросили, питает ли он амбиции за пределами Петербурга, Путин ответил с легкой улыбкой, что у него «достаточно работы здесь как минимум на следующие четыре года».

 

«Хмурое утро» второй половины 90-х уступало место сложному и неоднозначному полудню.

 

Изменено 13 часов назад пользователем Marten

[Marten]

Министр иностранных дел где-то в 2010-е, когда Иванов окончательно себя исчерпает:

[Тарн]

Здрайвствуйте коллега Marten

Мне очень нравится читать Ваш таймлайн, но у есть меня вопрос, почему у Вас Собчак не умер в феврале 2000 от острой сердечной недостаточности? ( если не касаться теорий заговора, что Собчака убили). Думаю, что смерть от болезни, в отличии от убийсва или несчастных случаев сложно избежать, и если бы в Вашем таймлайне Собчак все же умер, то кого Черномырдин сделал бы своим преемником?

[Marten]

Мне очень нравится читать

Спасибо) Что касается Собчака, по воспоминаниям близких к нему лиц, он перенес инфаркт в 1997 году, после поражения на выборах, на фоне уголовного преследования и общего ощущения сгущающихся туч. Без этих факторв допускаю, что его общее состояние здоровья будет лучше. С доступом к кремлевской медицине для него как минимум первый срок отработать нормально, хотя всякие слухи могут ходить.

Если бы не Собчак, тут могло бы быть минимум два варианта. Либо кто-то из состоящих в НДР регионалов, например, Аяцков или Строев. Такой преемник идет на выборы с условным лозунгом "У нас уже есть дома Лужков".

Либо кто-то из кабинета министров. Весьма вероятно, что Задорнов. Он достаточно молод, что могло бы быть воспринято неоднозначно (зато до 2008 его точно хватило бы), зато приемлем для либералов, а у "державников" не вызывает отторжения.

Изменено 15 часов назад пользователем Marten

[Тарн]

Спасибо за ответ коллега Marten

Просто подумал, что вышло бы интересно и немного иронично, если Черномырдин выбрал Собчак своим преемником и тот неожидано умирает в середины или в финале президентской гонки, и Черномырдину придется как-то быстро решать данную возникшую проблему 

[Marten]

и тот неожидано умирает в середины или в финале президентской гонки

Да, такое было глубоко иронично, кампанию пришлось бы перестраивать на половине дороги. Но, думаю, и в этом случае кого-нибудь спешно наскребли бы по сусекам и хоть до 51%, но дотянули бы.