Бегущие тигры, сосредотачивающийся медведь

[Marten]

Клипы Глюкозы "Жу-Жу" и "Мотыльки", кстати, дают очень примерное представление, как тут будет выглядеть поп-культура России в 2010-е. Только тут их будет не два, а сто два.

[Число пи]

Альтернатива должна быть альтернативной

Росол, зачем вы распространяете эту ересь? Или это всё-таки ваш клон? 

И это еще не "хуже", имхо.

Железный человек уже хуже, и не будет продолжений. И вообще походу киновселенной Марвел толком не будет. А ещё походу Шерлок Холмс будет не с Дауни-младшим((.

[Росол]

Росол, зачем вы распространяете эту ересь?

А это коллега моя школа альтернативы))

Путь открытой ладони!

[Marten]

"Флагманская", скажем так, серия Марвел тут будет другой.

[Число пи]

Подозрительно одновременный ответ. И сколько у вас клонов? 

[Marten]

Подозрительно

Вот честно. Мультиакков не имею.

[Число пи]

Вот честно. Мультиакков не имею.

Росол, не врите. Мы вас ещё вчера раскусили. 

[Magnum]

Фильм собрал 380 миллионов долларов по всему миру при бюджете в 140 миллионов долларов, что было неплохой прибылью

Какая чудовищная негатива. 

 

[Imperator]

ересь

Это не ересь, а четвертый кит альтистории!

[Marten]

 

Всё относительно Хотя этого осетра и впрямь лучше урезать.

Изменено 8 July пользователем Marten

[Число пи]

а четвертый кит альтистории!

...... 

Так, ну это уже реально ересь.

[Magnum]

Всё относительно Хотя этого осетра и впрямь лучше урезать.

Где-то там существует справедливый альтернативный мир, в котором весь этот Марвел с треском провалился в прокате и принес чудовищные убытки. И диси тоже. И в результате супергеройская тематика исчезает с экранов на несколько десятков лет. 

 

[Marten]

Где-то там существует справедливый альтернативный мир

"Мультивселенная еще слабо изучена"

Прекрасно понимаю вас в том смысле, что некоторые направления тоже охота превентивно зачистить под ноль хотя бы здесь. Но без произвола.

[Число пи]

Где-то там существует справедливый альтернативный мир, в котором весь этот Марвел с треском провалился в прокате и принес чудовищные убытки. И диси тоже.

[Vasilisk]

Где-то там существует справедливый альтернативный мир, в котором весь этот Марвел с треском провалился в прокате и принес чудовищные убытки. И диси тоже.

 

В ещё более справедливом мире фильмы на супергеройскую тему даже не пытались снимать, потому что зритель не пойдёт на такое идиотское кино...

[Дарт Аньян]

новый анимационный сериал «Железный Человек». Сериал, дебютировавший в сентябре 1999 года в рамках Fox Kids и выходивший по субботам утром, был добротным и профессиональным. В его двадцати шести эпизодах Роберт Хейз озвучивал Тони Старка, звучал роковый саундтрек, а состав злодеев — Мандарин, Титановый Человек, Багровый Динамо — постоянно менялся, и все они были выполнены в угловатом, квази-аниме-стиле, чем-то напоминающем своей эстетикой «Бэтмена будущего».

Помнится, в РИ был мультсериал "Железный человек", выходивший в 1994 - 1996 гг. Там присутствовал роковый саундтрек в начальном интро, а Тони Старк был качком, сочетающим тонкие усики в стиле 1920-х гг. с длинными волосами хэви-металлиста. Вот ссылка на вступительную заставку. Мультсериал из вашего таймлайна случайно не развивает эту стилистику?

[Magnum]

В ещё более справедливом мире фильмы на супергеройскую тему даже не пытались снимать 

Боюсь, это так не работает. Цивилизация должна переболеть и получить иммунитет от этой чудовищной чумы. К сожалению, в нашей вселенной эпидемия откровенно затянулась...   

 

[Marten]

Мультсериал из вашего таймлайна случайно не развивает эту стилистику?

Хех, вот его-то я как-то упустил) Да, по саунду и общему духу это примерно оно, но с несколько более близким к Batman Beyond визуалу из-за даты выхода и, конечно, откровенно срисованным с Круза главгероем.

[Marten]

https://www.youtube.com/watch?v=p2ZbgHYONHk
Командиры и призраки.

 

В августе 1999 года полевые командиры Шамиль Басаев и Ибн аль-Хаттаб вывели многонациональный отряд из Веденского ущелья и направили его в Ботлихский район соседнего Дагестана. Их заявленная цель — исламский халифат на Северном Кавказе — была апокалиптической. Их метод, отточенный в партизанских кампаниях первой войны, заключался в провокации: поджечь этнический очаг конфликта в регионе и бросить вызов Москве, чтобы та повторила кровавые, политически спланированные провалы 1994–1996 годов.

 

Президент Виктор Черномырдин получил первые сообщения в своей черноморской резиденции в Сочи (его здоровье после трех лет у руля уже начинало сдавать). Он не созвал Совет Безопасности. Он не создавал кризисный комитет из членов правительства. Он сделал телефонный звонок министру обороны Игорю Сергееву, и произнес девять слов: «Вы осуществляете полный оперативный контроль. Никакого политического вмешательства. Действуйте». После этого он вылетел в Москву – на встречу не с Сергеевым, а с директором ФСБ.

 

Понять действия президента в эти часы — значит понять шрам, который первая чеченская война оставила на его психике. В июне 1995 года Черномырдин, тогдашний премьер-министр при правящем Ельцине, стал публичным лицом кризиса, унизившего российское государство. Бойцы Басаева захватили больницу в Будённовске, взяв в заложники более тысячи мирных жителей. Черномырдин, человек, созданный скорее для работы в советах директоров газовых министерств, чем для переговоров с террористами, был вынужден вести именно такие переговоры с Басаевым и делегировать участие правозащитникам, которые в этом эпизоде придерживались непонятно чьей стороны. Он добился освобождения заложников, предоставив им безопасный путь обратно в Чечню, что высшее военное командование сочло позором. Общественность была шокирована самим фактом случившегося; политический класс шептал, что премьера выставили дураком.

 

Черномырдин так и не простил Сергея Степашина, руководившего ФСБ во время Будённовской трагедии, не сумевшего это предотвратить, давшего террористам доехать до Чечни  и, по личному мнению президента, поставившего его в невыносимую, унизительную для его достоинства роль. Когда Черномырдин сменил Ельцина в 1996 году, карьера Степашина была прервана с бюрократической эффективностью, которая скрывала его личную злобу: экс-директор ФСБ был снят с оставшихся должностей, и с тех пор его имя больше никогда не появлялось в кремлевском списке назначений. Урок, который Черномырдин извлек из Будённовска, был не тем, который могли бы предпочесть западные наблюдатели: российскому лидеру больше никогда не придется торговаться с вооруженным человеком по телефону. Силы безопасности либо предотвратят такой кризис, либо положат ему конец до того, как появятся люди с камерами.

 

ФСБ уже была очищена от старой гвардии эпохи Ельцина. Михаил Барсуков, ветеран КГБ, командовавший службой безопасности после Степашина, весной 1997 года был переведен на пост председателя Государственного таможенного комитета. Его преемник, Николай Ковалев, ветеран Афганистана, был менее склонен к придворным интригам и отличался скрупулезной институциональной лояльностью. Ковалев посвятил те два года, которые у него были, оценке и восстановлению аналитического потенциала службы, ее радиоэлектронной разведки и сетей информаторов на Северном Кавказе. Он не стремился к славе, и Черномырдин не стремился ей его обеспечить. Но как только президент снова оказался в Москве, он вызвал Ковалева в Кремль и вручил ему директиву беспрецедентного масштаба: ФСБ получит дополнительное финансирование и расширенные полномочия по слежке и задержанию лиц, подозреваемых в планировании террористических актов на территории России. Целью было не создание полицейского государства — окружение Черномырдина осторожно описывало эти полномочия как «временные контртеррористические меры», — а создание санитарного кордона вокруг гражданского населения. Пока генералы будут вести войну на фронте, ФСБ обеспечит, чтобы в тылу не произошло второго Будённовска. Приоритет этого, сказал президент, абсолютен.

 

Ковалев начал действовать. Региональные управления на юге страны наводнились дополнительным персоналом и техническими ресурсами. В составе Антитеррористического центра ФСБ было создано новое управление под кодовым названием «Барьер», в которое вошли ранее слитые воедино «Альфа» и «Вымпел». «Барьеру» были предоставлены чрезвычайные полномочия: превентивное задержание подозреваемых в связях с террористами, расширенное наблюдение за чеченской диаспорой и разрешение на стрельбу на поражение при получении любой достоверной информации о готовящемся крупномасштабном захвате заложников. В период с сентября 1999 по июнь 2000 года сотрудники ФСБ сорвали по меньшей мере четыре запланированных нападения с массовыми жертвами от Ростова-на-Дону до Москвы. В каждом случае подозреваемые были убиты во время ареста, а подробности были засекречены. Правозащитные организации говорили о внесудебных казнях, но ни одна российская газета не осмелилась опубликовать эти обвинения. Общественность, помня террор 1990-х годов, смирилась и даже чувствовала воодушевление.

 

Вскоре после встречи с Ковалевым Черномырдин вызвал министра обороны Игоря Сергеева и начальника Генерального штаба Анатолия Квашнина на совещание, которое длилось менее часа, и раздал указания, часть которых не подлежала повторению в приличном обществе. Оперативное управление контртеррористической операцией — слово «война» тщательно избегалось — было полностью делегировано Министерству обороны. Не должно было быть никакого политического вмешательства со стороны Москвы, никаких конкурирующих цепей командования, никаких произвольных вмешательств со стороны региональных губернаторов или депутатов парламента, стремящихся к переговорам о прекращении огня. Генералам было разрешено проводить кампанию с любой необходимой силой для вытеснения повстанцев с территории Дагестана, а затем преследовать их в саму Чечню, если того потребует военное решение. Запрещено только применение химического или биологического оружия. Любых журналистов, пытающихся проникнуть в зону КТО вне пресс-центра, который Минобороне следует учредить сейчас же, или без предварительного подтверждения со стороны президента, премьер-министра или министра связи Василия Игнатенко (позже к этому устному списку добавились еще несколько фамилий), следует разворачивать обратно, и чем раньше, тем лучше.

 

Сергеев покинул Кремль с мандатом главнокомандующего, которому впервые в постсоветской истории России была поручена собственная война. Фраза «полное доверие к вооруженным силам» была повторена в президентском указе, опубликованном на следующее утро.

 

Непосредственное планирование наземных операций министр обороны предоставил группе командиров, у которых было три года на анализ горьких итогов первой чеченской кампании. Они не стали повторять разрозненные, политически спланированные наступления 1994–95 годов. Авиаудары и массированные артиллерийские обстрелы в течение двух недель обрушивались на колонны вторженцев в Дагестанском нагорье, прежде чем наземные войска продвинулись вперед. Боевые вертолеты действовали по логике ведения боя, свободной от телефонных звонков из Кремля. Федеральные войска отвоевали села Ботлихского района к середине сентября, и за этим последовало методичное, изнурительное наступление на восточные равнины Чечни. Не было новогоднего штурма Грозного, не было телевизионного хвастовства о быстрой победе. Генеральный штаб проводил редкие брифинги для прессы в деловом тоне, а президент появлялся на телевидении только для того, чтобы зачитать короткие заявления в поддержку вооруженных сил. Политический нейтралитет войны был ее определяющей чертой.

 

В сентябре 1999 года президент вывел из состава правительства и своего «духовного отца», как невесело пошутил в свое время снятый с вице-премьерской должности Чубайс. Черномырдин встретился с Олегом Сосковцом на даче в Ново-Огарево. Разговор был кратким и несентиментальным. Президент выразил благодарность за годы службы и объявил, что для руководства правительством в переходный период перед выборами потребуется новая фигура. Сосковец не был уволен; его перевели на пост председателя Росворужения, государственной монополии по экспорту и импорту вооружений, должность со значительным финансовым влиянием, но с меньшим политическим весом. Конфликта не было, однако распространялись слухи о том, что Сосковец имел собственные президентские амбиции на следующий год. Еще одной причиной называли неприкрытый скептицизм, который Сосковец испытывал к человеку, которого уже тогда Черномырдин начинал рассматривать как преемника и коснулся вскользь этой темы в разговоре с ним, испытывая реакцию. Сам Черномырдин всякий раз отвечал на подобные вопросы одинаково: «Тогда Олег Николаевич там был гораздо нужнее».

 

Первый зам Сосковца Алексей Большаков, полный мужчина в роговых очках, сел на его место. Большаков был фигурой того же покроя, что и Черномырдин и считался компетентным, бесцветным и совершенно лишенным личных политических амбиций. Назначение было встречено коллективным пожатием плеч Думой, которая утвердила его после дня формальных дебатов. Мандат Большакова был узким: поддерживать работу правительства, не делать ничего, что могло бы поставить президента в неловкое положение, и подготовить государственный аппарат к переходу, который последует за выборами 2000 года. Эпитет «временный» тогда так часто использовался в СМИ, что сам Большаков в 2002 году в интервью на ОРТ шутил о том, чтобы думал так и напечатать на своих визитных карточках: «Алексей Большаков, временный премьер-министр России». В  день своего утверждения он провел пресс-конференцию, зачитал короткое заявление, обещающее «административную преемственность», а затем исчез за дверью своего кабинета, погрузившись в бумажную работу в условиях войны.

 

К концу осени 1999 года Черномырдин мог оценить ландшафт, который решительно изменился. Но один безмолвный вопрос висел над башнями Кремля: что будет дальше? Первый срок Черномырдина истекал летом 2000 года, и он принял личное решение: он не будет добиваться второго срока. Президентство, как он признавался узкому кругу топ-менеджеров «Газпрома», было изнурительным и неблагодарным делом, стоившим ему здоровья и душевного покоя. Он не собирался умирать за стенами Кремля. Он считал, что преемственность должна быть организована так же тщательно, как разведка газовых месторождений, с кандидатом, который сохранил бы архитектуру государственной стабильности. И вот, пока сотрудники ведомства Ковалева допрашивали предполагаемых боевиков в подвалах дагестанских городов, президентский аппарат начал тихие, методичные переговоры.

 

Изменено 8 July пользователем Marten

[Юзернейм]

Интересно как в этом мире будет выглядеть Паук Рейми если он вообще будет 

[John D. Long]

К сожалению, в нашей вселенной эпидемия откровенно затянулась...  

Ну, вроде заканчивается. 

[Marten]

Интересно как в этом мире будет выглядеть Паук Рейми если он вообще будет

Тут мог бы быть вагон развилок, но, чтобы не множить сущности слишком, будет примерно таким же. Хотя как минимум одно косметическое изменение будет.

[Marten]

«Коммерсантъ»
Среда, 24 ноября 1999 года
Фонд имени Алексея Йордана: как глава «Газпром-Медиа» возрождает дореволюционные традиции.
Вчера в Большом зале бывшего Кремлёвского дворца съездов, а ныне Государственного Кремлёвского дворца  состоялся благотворительный бал, какого Москва не видела с 1913 года. Под сводами, ещё помнящими партийные пленумы, выстроились шеренги мальчиков в чёрных мундирах с алыми погонами. Стоя по стойке смирно, они приветствовали гостей, среди которых были заместитель министра обороны, председатель Счётной палаты, два митрополита и едва ли не половина депутатского корпуса. Организатором вечера выступил Фонд содействия кадетским корпусам имени Алексея Йордана, основанный этой весной и за неполный год превратившийся в одну из самых заметных и загадочных благотворительных структур новой России.

Фонд носит имя отца своего создателя, Бориса Алексеевича Йордана. Алексей Йордан, выпускник Первого Русского великого князя Константина Константиновича кадетского корпуса в Югославии, воспитал в сыне, по собственному признанию Бориса Алексеевича, «любовь к русской военной истории и чувство долга перед Отечеством, которого он никогда не видел, но которому служил заочно». Борис Йордан, американский финансист русского происхождения, сделавший стремительную карьеру в московских деловых кругах, ныне занимает два кресла, совокупный вес которых делает его одним из самых влиятельных, хотя и непубличных, игроков современной России: генерального директора телекомпании НТВ и главы «Газпром-медиа».

То, что человек, контролирующий информационную повестку страны, с почти религиозным пылом занялся возрождением кадетских корпусов, поначалу было воспринято как экстравагантное хобби состоятельного менеджера. Однако масштаб деятельности фонда, скорость, с которой он получил государственные преференции, и состав попечительского совета заставляют взглянуть на происходящее иначе.

По данным пресс-службы фонда, за первые шесть месяцев существования организации в кадетские корпуса по всей стране — от Кронштадта до Тамбова — было переданы тысячи комплектов парадного обмундирования, пошитых на личные средства Йордана и пожертвования партнёров «Газпром-медиа». Направлены значительные средства на поддержку Военно-космического имени Петра Великого кадетского корпуса в Санкт-Петербурге, в здании которого теперь висит портрет Алексея Йордана кисти Шилова. Министерство обороны, чьи отношения с медиа-империей «Газпрома» прежде исчерпывались аккредитацией военкоров на Северном Кавказе, внезапно заключило с фондом соглашение о сотрудничестве, подписанное без обычной бюрократической проволочки. На вопрос о том, чем вызвана такая расторопность, анонимный источник в Минобороны ответил коротко: «Йордану не отказывают».

Сам Борис Алексеевич, встреченный корреспондентом «Ъ» в кулуарах, держится с той сдержанной любезностью, какая отличает людей, не нуждающихся в самоутверждении. «Мой отец был кадетом в изгнании, — произносит он, чуть растягивая слова, с едва уловимым американским акцентом, сохранившимся, несмотря на годы жизни в Москве. — Он никогда не просил ничего для себя, но всегда говорил: если у тебя появятся возможности, позаботься о других русских мальчиках, хранящих честь смолоду. Я всего лишь исполняю его просьбу». На уточняющий вопрос — не странно ли руководителю главного частного телеканала страны одевать детей в дореволюционные мундиры, в то время как в Чечне идут бои, — Йордан отвечает без паузы: «Армия начинается с понятия о долге. Кадетские корпуса это понятие дают. А телевидение его транслирует. В этом смысле никакого противоречия я не вижу».

Политологи, опрошенные «Ъ», обращают внимание на тот факт, что активность Йордана идеально вписывается в идеологический разворот, наметившийся в кремлёвских кабинетах после начала контртеррористической операции в Дагестане и Чечне. Государство, ещё недавно стеснявшееся любой военной риторики, теперь поощряет «патриотическое воспитание», и фонд Йордана заполняет нишу, которую не смогли или не захотели занять государственные ведомства. При этом кадетские корпуса — тема нарочито надпартийная, апеллирующая к белогвардейской эстетике и одновременно не вызывающая аллергии у наших левых консерваторов, для которых офицерская честь остаётся священным понятием. «Йордан страхует свою корпорацию со всех флангов, — замечает один из собеседников. — Сегодня он одевает кадетов, завтра — кто знает? — кадеты станут офицерами, и они будут помнить, кто в трудный момент подставил плечо».

Между тем сам фонд функционирует с той же корпоративной эффективностью, что и телеканал НТВ в новую эпоху. Исполнительный директор — отставной полковник, служивший в Генштабе. Бухгалтерия выстроена так, что ни у одного проверяющего не возникло претензий, случай для российской благотворительности редчайший. Региональные отделения открываются при содействии губернаторов, многие из которых, по наблюдениям экспертов, предпочитают не ссориться с человеком, чей телеканал вещает на всю страну. В ближайшие годы в нескольких регионах планируется открытие новых корпусов.

Вечер завершился вальсом, который кадеты танцевали с воспитанницами восстановленного Смольного института, приехавшими из Петербурга. Оркестр играл Чайковского. Глава «Газпром-Медиа» стоял в стороне, у колонны, и смотрел на происходящее с выражением лица, которое при желании можно было принять за задумчивость. Что стоит за этим выражением — искренняя дань памяти русскому офицерству или расчётливое строительство империи влияния, в которой медиа, деньги и патриотическая символика сплавлены воедино, — остаётся, пожалуй, главной загадкой Бориса Йордана.
Андрей Колесников.

Изменено 9 July пользователем Marten

[Marten]

ВЕДОМОСТИ
20 декабря 1999 года
Губернаторский сюрприз и мэрский триумф: итоги выборов 19 декабря.
Вчерашний единый день голосования, совпавший с выборами в Государственную Думу, принёс две развязки, важные для расклада сил накануне президентской кампании. В Московской области убедительную победу на губернаторских выборах одержал Борис Фёдоров, бывший министр финансов и лидер «впередистов», вошедших в состав «Союза правых сил». В столице же на досрочных выборах мэра с подавляющим перевесом переизбран Юрий Лужков, всероссийский размах которого вчера получил громкое, хотя и ожидаемое, внутригородское подтверждение.

«Вперёд, Россия!»: Фёдоров берет область.
Победа Бориса Фёдорова над спикером Государственной Думы Геннадием Селезнёвым, выступающим от  КПРФ и поддержанным рядом профсоюзных объединений, стала главной неожиданностью кампании. После обработки 99% бюллетеней, Фёдоров набирает 51%, тогда как Селезнёв застрял на отметке 36%. Остальные кандидаты не смогли всерьёз вмешаться в спор двух тяжеловесов.

Хотя в этой гонке не участвовал никто, кого можно было бы назвать провластным кандидатом, Фёдоров соответствовал этому определению немного больше, чем любой из его соперников. Вопреки ожиданиям, администрация президента не стала выдвигать в Подмосковье какого-нибудь «крепкого хозяйственника» из номенклатуры НДР, а предпочла фигуру с репутацией рыночного реформатора. А поддержка СПС обеспечила Фёдорову не только узнаваемый бренд, но и организационную сеть в городах области — Мытищах, Химках, Балашихе, Подольске, — тогда как его собственный имидж сторонника прозрачного бюджета привлекал протестный электорат. Вместе с тем лидер «Вперёд, Россия!» подчёркивал свою автономию: «Я не человек Чубайса, я человек свободы».

Штаб Селезнёва делал ставку на администрирование: спикер Думы, неразрывно связанный с КПРФ, рассчитывал на традиционную для Подмосковья инерцию голосования за «человека из Москвы». Этого оказалось недостаточно. Наблюдатели от миссии ОБСЕ (приглашённой, отметим, областным избиркомом по прямому настоянию администрации президента) зафиксировали отдельные вбросы и «карусели» в отдалённых районах, однако в целом признали волеизъявление состоявшимся. Сам Фёдоров в штабе на Большой Никитской назвал результат «победой здравого смысла над партийной архаикой» и уже анонсировал первую антикоррупционную проверку областного дорожного фонда. Наблюдатели, однако, предостерегают: областная Дума, где сильны позиции КПРФ, способна серьёзно осложнить реализацию либеральной программы.

Кремль демонстрирует подчёркнутое удовлетворение. Высокопоставленный источник в администрации президента сообщил нашему корреспонденту: «Виктор Степанович всегда уважал Фёдорова как профессионала. Подмосковье — сложный, промышленно развитый регион, и то, что избиратели предпочли компетентного управленца-либерала оратору с думской трибуны, подтверждает курс на деидеологизацию региональной власти». Показательно, что заявление прозвучало ещё до официального подведения итогов. Поражение Селезнёва, человека Геннадия Зюганова, болезненно для КПРФ вдвойне: оно лишает партию одного из наиболее весомых административных рычагов в Центральной России и резко ослабляет переговорные позиции коммунистов накануне президентской гонки.

Московский «референдум о доверии»: Лужков громит оппонентов.
Если в области произошла смена вех, то в Москве интриги не получилось вовсе. Юрий Лужков, правящий городом с 1992 года, переизбрался на новый срок с результатом, который его штаб уже окрестил «вотумом народного доверия». Соперники не имели ни единого шанса, о чем с самого начала говорили все предвыборные опросы: Лужков набирает свыше 78% голосов.

Иван Мельников, выдвинутый КПРФ, вел кампанию в привычном для его партии стиле – лозунги о социальной справедливости, критика нуворишества и напоминания о «ленинской скромности». Электоральный менеджер Мельникова, очевидно, не учёл, что московский избиратель за почти десять лет сытой лужковской эпохи привык к блеску куполов и латунным перилам торговых центров. Мельников получил 11,4% — достаточно, чтобы сохранить лицо, но недостаточно, чтобы претендовать на что-либо всерьёз.

Алексей Митрофанов, выдвинутый ЛДПР, показал и вовсе скромный результат в 4,5%, несмотря на экстравагантный ход кампании. Митрофанов, напомним, шёл на выборы в тандеме с Андреем Брежневым — внуком генерального секретаря ЦК КПСС, заявленным в качестве потенциального вице-мэра. Сама по себе попытка воскресить фамилию Брежнева на агитационных плакатах вызвала короткий всплеск любопытства, но не переросла в голоса: москвичей, привыкших к хозяйскому стилю действующего градоначальника, не тронули ни эпатаж Митрофанова, ни ностальгический флёр его напарника.

Лужков воспринял победу как плебисцит о доверии. В кратком выступлении перед журналистами в здании мэрии на Тверской он поблагодарил москвичей за «верность курсу созидания», а затем, не сбавляя темпа, напомнил о федеральной повестке: «В Москве мы показали, как надо управлять. Теперь этот опыт должна перенять вся страна». Никто из присутствовавших не усомнился, что мэр говорит о предстоящих президентских выборах. Лужков вступил в 2000 год с мандатом, не оспариваемым никем в столице, и его окружение не скрывает: он намерен использовать эту площадку как трамплин для прыжка на Кремль.

Проблема, однако, в том, что за пределами МКАДа популярность московского мэра носит, мягко говоря, ограниченный характер. Жители регионов видят в нём столичного царька, а его союз с Евгением Примаковым, анонсированный минувшей осенью, пока не принёс ощутимого расширения электоральной базы, хотя сам экс-министр еще вчера вечером позвонил в мэрию с поздравлениями.

Таким образом, два воскресных голосования в сердце России зафиксировали политический ландшафт образца декабря 1999 года. В области победил «правый», чья программа сочетается с ожиданиями Кремля на углубление экономических реформ без потрясений. В Москве — триумфально выиграл тяжеловес, чьи федеральные амбиции остаются непомерными, а реальные шансы на президентство оцениваются наблюдателями со всё большим скепсисом. Кремль, как сообщают наши источники, удовлетворяют оба исхода: Фёдоров в роли губернатора нейтрализует влияние коммунистов в Подмосковье, а Лужков в роли вечного московского мэра скорее удобен, чем опасен — как-никак медийный баланс в стране контролирует «Газпром», а не мэрия.
Татьяна Воронова.

 

Изменено 9 July пользователем Marten

[Marten]

...Как-то так, остается прикинуть расклад в Думе после выборов, а дальше уже операция "типа преемник", третий президент России и "тучные нулевые".