"Ответ большевику Дыбенко"

[Пулеметчик]

Всадник почесал в затылке. Та хай едут, если шо, так гранатами закидаем.

Село как село, люди по улице ходят, вооруженные. Так не зря поговорку придумали «тяжело в деревне без нагана». Какой-то тип на крыше сидит, молотком стучит. Интересная крыша – не соломенная, и не жестяная – гонтовая, деревянная, то есть. На тынах горшки-миски висят, собаки лают на прохожих. Возле хаты ребенок сорняки дергает. Солнце светит, свинья в хлеву рохкает. Красота!

А вот и медпункт, или что-то подобное. И фельдшер, чернявой наружности и могучей окружности. Прогрессор решил на прелести местной стоматологии и не любоваться, тем более, с Кайдановым Бондаренко пошел, держать, или еще что-нибудь делать.

[Пулеметчик]

Кузница стоит, возле кузницы Опанас крутится, трофейную коняку продает. Бабка с корзинкой идет, из корзинки кто-то квохчет. Крысюка чего-то не видать, и жены его – тоже. Шульга тачанку стережет, Заболотный возле колодца стоит.

А из-за тына девушка выглядывает. Прям на прогрессора смотрит, внимательно так. Лось первым делом проверил ширинку, на треклятых пуговичках. Как же не хватает джинсов… . Но ширинка была застегнута. И ни в какие лепешки с яблоками прогрессор тоже не вступил. А девушка ничего, или стоит подойти поближе? И вид, как назло, самый непрезентабельный – черкеска с чужого плеча, штаны солдатские, сапоги стоптанные, и сам в грязи по уши – для мытья в речке холодновато еще.

[Пулеметчик]

Но девушка ничего, фигуристая, чернявая, как и многие местные, и блузочка ничего, с вышивкой, и никакого силикона! Все же есть и в прошлом свои прелести. Ага, выходит с коро-мыслом. Вот и шанс познакомиться, если только Заболотный от колодца не ушел.

Бабки у колодца разговаривают, надпись на тачанке обсуждают. Вот Бондаренко покурить вышел, довольный, будто клад нашел. А воплей из фельдшерского окошка не слышно. Девушка прицепила ведро к крючку, набрала воду в одно ведро, потом в другое. Лось перехватил коромысло.

- Женщине вредно носить тяжести.

[Пулеметчик]

Девушка благосклонно подмигнула. Прогрессор, сопя от напряжения, потащил ведра к хате, почти не разлив воду по дороге. На воротах уже стояла моложавая бабка в старомодной кофте и клетчатой юбке. Лось поставил ведра, заглянул в кухню - чистенько, кастрюли блестят. Но приглашать в дом его никто не стал и прогрессор, тяжело вздохнув, побрел к колодцу. Бабки уже живо обсуждали какого-то Васыля, который за свою невесту комусь руки-ноги оборвет. Тип с крыши слез, дрова себе рубит, умело так рубит, аж любуешься.

А вот, кажется, и Васыль. Из кузницы выходит. Мать-мать мать! Из него может получиться три нормальных человека. Хотя - люди созданы разными, а Кольт их уравнял. В данном случае наган, но это не важно.

[Пулеметчик]

А стрелять нельзя, хлопцы по селу разбежались, им плохо станет, поодиночке перебьют. И пулемет жалко. А жених приближается. И непохоже, чтоб он хотел поговорить о выращивании флоксов.

- Я не понял!- сказал кузнец и ухватил прогрессора за шиворот.

- Я тоже не понял!- Лось выдрал из кобуры наган, сунул под нос ревнивцу,- Я твою невесту пальцем не тронул! Ведра до хаты донес, а потом ушел.

Васыль разжал пальцы. Прогрессор пребольно приземлился на тощую задницу, ухитрившись не выронить револьвер. Тем более, противник уходить не собирался

- А шо там горит? – Кайданов таки вылез из объятий стоматологии и теперь с любопытством разглядывал пейзаж.

Кузнец молча понесся в кузницу, потому что огонь из трубы - это технологией изготовления подков не предусмотрено.

[Пулеметчик]

Лось поднялся, потирая копчик. Может, со стороны, такое падение и выглядит смешным, но это таки больно. Кайданов молча глядел на пейзаж. Из всех троих новых знакомцев этот вызывал у прогрессора какой-то непонятный страх. Ну ничего вроде такого- обычный человек, роста среднего, чернявый да лохматый. Только – шрамы у него на руках интересные, вокруг запястий, да на корточках сидит, а не как все люди.

Насчет шрамов бывший студент не был уверен, а вот детективов прочитал прилично. На корточках сидят в тюрьме. И непохоже, чтобы Кайданов был брачным аферистом или готовил фальшивый чай.

[Пулеметчик]

- Наплачется она с ним, - дезертир сплюнул кровью, почесался между лопаток, с завидной гибкостью.

Прогрессор хмыкнул. С одной стороны, чужая семейная жизнь его абсолютно не касается, а с другой стороны - самое плохое сочетание качеств у жениха – ревнивый, сильный и дурной.

В пейзаже не было ничего интереснее блестящей миски на тыне и чалой кобылы у этого же тына. Кобыла стояла на трех ногах, подогнув под себя правую переднюю, и спала в стоячем положении, иногда взмахивая хвостом. По улице важно прошел тот тип с крыши, похожий на какого-нибудь купца первой гильдии из пьес Островского, только купцы гранат на поясе не носят.

- Шо это он шастает? – прошипел Кайданов, усиленно глядя на кобылу.

Прогрессор поймал вошку. А вот это уже подозрительно. Вроде бы еще ничего плохого не сделали. Вроде бы. Но неплохо бы передислоцироваться поближе к пулемету.

[Пулеметчик]

Шульга торчал возле тачанки, хрумкая непонятно чем – то ли сухарь из кармана достал, то ли что-то пожевать из соседней хаты раздобыл. Крысюка по-прежнему не было видно. И жены его – тоже. Опанас застрял в кузнице, чем-то ему чалая кобыла не понравилась, верней, кобыла как раз была в полном порядке - сытая, холеная трехлетка. А вот подковы у нее то ли стерлись, то ли не так прибиты.

А вот куда делась эта жертва царских властей? Журборез тоже пошел по своим делам. Вот только какие у него дела? Варенья у кого-нибудь экснуть? Устроить драку? Бывший матрос Дунайской флотилии был из тех людей, у которых с рождения в заду шило. И чем старше человек, тем оно больше.

[Пулеметчик]

Я изменяю реальность! Или они оттуда пролезли к нам. "Любо, батцты- махновский вариант", а при прослушивании этого самого варианта звучит "Болванкой в танк ударило"

[Пулеметчик]

Ага, вот и Крысюк, с колбасой в руках. Интересно, где его носило? А колбаса ничего, пахнет, аж сюда слышно. И жена сзади вышагивает. Ого, какие сапоги у нее. Романтики цветы дарят, но Крысюк и слова такого не знает, вот и купил супруге обувку. Оно и правильно, цветы к вечеру завянут, или там через день, а сапоги долго прослужат. А сапоги красивые, черные, блестящие, размера этак тридцать восьмого.

Опять этот типчик, купеческой наружности. Дежавю, или как там это называется? Прогрессор уже машинально влез в тачанку и не менее машинально сел на экснутую у гражданки Феоктистовой подушечку с вышитой розой. Задница не казенная, а дно у тачанки твердое. Шульга прекратил жевать, взглянул на местного жителя.

[Пулеметчик]

- Шо таке?

Местный внимательно посмотрел на собеседников. Крысюк ласково посмотрел в ответ, поверх пулемета. Шульга вытянул руки вдоль туловища, поближе к револьверам, уставился на любопытного немигающим гадючьим взглядом.

- Кто у вас командир? Бойчук хочет поговорить

[Пулеметчик]

- Командир,- Кайданов перестал свистеть, повернулся к местному, - а зачем тебе командир нужен?

И интонация прогрессору не понравилась.

Местный почесал в затылке. Фразочка его запутала. Да и командира, честно говоря, в маленьком отряде не было, зачем командир, если все и так люди воевавшие?

Из-за хаты выглянул Журборез, с гусем в руках.

Гусь был белым, упитанным и злодейски умерщвленным через сворачивание его длинной шеиньки.

[Пулеметчик]

И, судя по патологически довольной роже, Журборез еще чем-то поживился. У бывшего матроса в жизни была великая и священная цель – пожрать!

Ярчук клялся, что если бы Жур-борез был на «Потемкине», то никто бы не возмущался по поводу червей - их бы просто съели, и еще б добавки попросили. За такой поклеп Ярчук схлопотал по роже, но прожорливость товарища никуда не делась, даже удивительно, что махновец при таком аппетите оставался тощим, как гвоздь.

- А зачем тебе командир нужен?- Кайданов укоризненно посмотрел на местного, сплюнул под ноги кровью.

[Пулеметчик]

Местный тяжело вздохнул. Этот разговор уже смахивал на издевательство.

- То я не понял, вы кто?

- А ты сам кто? - Шульга переступил с ноги на ногу, дернул плечом, сгоняя муху. Летают тут всякие гады шестиногие.

- Та вы за кого?

- За Махно, - пробурчал Крысюк.

- А то правда, шо он вовкулака? – пискнул кто-то из-за спины у местного.

[Пулеметчик]

Прогрессор хрюкнул. Благодаря беседам с необразованными товарищами это слово он уже знал. И оборотнем батька Махно не был. Потому что оборотни в церкви не венчаются.

А вот ведьмак - может. И Лось не то, чтобы верил в колдовство, но Шульгу ведь не расстреляли насмерть, а он говорил, что у него крест от пуль заговоренный. Якименко покойный что-то плел про заговоренную винтовку, чтоб без промаха стрелять. И ведь ни разу не промазал, да как заговаривать не сказал. А зря, некоторым людям такое оружие бы очень сгодилось. Палий, опять же, свечки на смерть ставил.

Так что- а бис их знае. Уже от Крысюка словечек нахватался, житель будущего, мать его так и этак.

[Пулеметчик]

- А как у вас земельным вопросом?

- Хорошо, - Журборез сунул гуся Усте на колени, на всякий случай.

- Хто такой Бойчук?- - Шульга не забывал о цели разговора, и стоял все так же расслабленно, как ганфайтер какой-нибудь. И руки так же держит. Лось пересмотрел, в далеком и сопливом детстве, огромное количество вестернов, и такая стойка была ему знакома.

- Шось я тебя не бачив, когда мы от их благородий отбивались,- к местному подошел еще кто-то, в австрияцкой гусарской форме, без знаков различия.

- А когда мы Мариуполь брали, тебя тоже не видно было,- огрызнулся Крысюк, хоть и не к нему обращались.

[Пулеметчик]

Журборез благоразумно промолчал. Кайданов почесался, с остервенением, растер вошь в нечто липкое, вытер руку о штаны, задержал на ремне, возле гранаты.

- Мариуполь взяли?- недобитый гусар улыбнулся, на кутни зубы, как здесь говорят.

- Угу. Офицерье вешали, аж столбы трещать начали,- вставил свои пять копеек прогрессор. Ему достались хорошие новые шевиотовые брюки от какого-то поручика. Тот бурно возмущался таким наглым грабежом и обзывался трехэтажным матом. А потом подрыгался не-множко на фонарном столбе и усе. Такая жизнь, вчера кушал ромштекс в ресторане мадам Пшекицюльской, а сегодня – уже тебя кушают мухи и вороны с сороками.

[krolik]

Такая жизнь, вчера кушал ромштекс в ресторане мадам Пшекицюльской, а сегодня – уже тебя кушают мухи и вороны с сороками.

<{POST_SNAPBACK}>

злая у анархов хвилософия ;)

[Пулеметчик]

Прогрессор прижился во времени, хоть сам этого и не замечает.

[Пулеметчик]

- То добре, - обладатель формы взглянул на небо.

Небо было голубым, с жирной свинцовой тучей на западе. Туча разрасталась.

- То вы прямо не едьте, а отам у нас цвынтар, то от него налево, то там балка. А там уже и ваши,- добавил второй местный.

Крысюк воспитанно поблагодарил.

Опанас наконец-то вышел из кузницы, лыбясь во весь рот. И почему-то без кобылы.

[Пулеметчик]

- Сдулась! – радостно сказал ездовой.

Прогрессор только руками развел. Ну хотел кто-то продать кобылу, вычесал, зубы напильником переделал, как у молодой лошади, и через камышинку надул.

А кобыла- это ж не дирижабль в полете. Вот и сдулась.

Погода портилась стремительно. Ливень превратил дорогу в реку из грязи. Зато пулемет не перегреется. Шульга этого мнения не разделял, и тихо матерился . Стрелять – одно дело, а отступать как, если что? Кони и так тачанку с усилием тянут, хоть и послазили с нее все, кроме пулеметной команды и Крысючки.

[Пулеметчик]

А дождь зарядил основательно. То весна чи осень, люди добрые? У Заболотного уже третий раз курево гаснет.

Кони недовольно мотали головами, дергали шкурой. Кайданов плелся радом с тачанкой, иногда сплевывая красным в дорожную грязь.

Бондаренко вел конягу в поводу, то ли жалел, то ли рассудил, что так быстрее будет. Прогрессор безбожно замерз и мечтал о чем-нибудь горячем - миска борща, уютно булькающая батарея, шуба - да какая разница, лишь бы грело.

Крысюк думал о чем-то своем, и мысли у него были невеселые.

[Пулеметчик]

Из стены дождя показался всадник. Охохонюшки. Пегий бочкообразный мерин, с красными ленточками в гриве выдавал товарища Каца сразу, а своеобразная посадка почти у этого мерина на шее только подтверждала подозрения. Товарищ Кац обладал юношеским ревматизмом - хромал на две ноги сразу, пламенно-рыжим чубом и чарующим характером загнанной в угол крысы.

Журборез попытался сделать вид, что он к этой компании никакого отношения не имеет. Шульга изучающе уставился на Каца, будто хотел снять с него мерку, для костюма, или там для гроба.

- Где были? – Кац провел целый день за разными подсчетами, и количество патронов у него не сходилось ужасающим образом. А теперь он видел причину этого вопиющего факта - неучтенный, с каплями дождя на стволе, зеленый максим. И мокрого пулеметчика впридачу.

- Там,- Крысюк махнул рукой за спину.

[Пулеметчик]

Кац воспитанно чихнул в рукав. Хоть предупредить можно было? А если бы в критический момент патронов не хватило из-за такого вот поведения? Некоторым людям личные мелкие радости, которые есть пережитки старого режима, заслоняют истинную цель. Но Крысюку вслух высказывать такие вещи – это небезопасно для здоровья. А здоровье у Каца было и без того плохое.

В хате было тепло. И накурено. Зато тепло. На лавке сидел Ярчук и давил вшей, скрупулезно и тщательно. Илько-артиллерист сидел на печи, сушил портянки и курил свое чрезвычайно вонючее курево.

[Пулеметчик]

Тут же не Ипр, дядьку, имейте совесть. Хозяйка, периодически чихая, варила обед. Может, борщ, а может, и капусняк какой. Прогрессор не разбирался в украинской кухне, а Крысюк ел все, что давали. Крысючка заглянула в хату и моментально выскочила.

- А я казав! – Ярчук оторвался от казни очередного паразита, глянул на печку.

- Шо казав? – Ильку было лень слезать с печки, только–только согрелся.

- Шо все живое тикает отсюда на крейсерской скорости.

- Та не,- Крысюк уже получил от хозяйки сухую одежду. От мужа осталась, и роста тот муж был гвардейского и толщины приличной, и на тощем махновце чужое белье видело мешком. - то ее так тошнит.