"Ответ большевику Дыбенко"

[Пулеметчик]

Лось тем временем все-таки нашел в узлах трофеев вполне пристойные серые брюки, у которых был один маленький недостаток - узковаты в талии, а по-простому - не застегива-лись. Ярошенко злорадно предложил вторые брюки, тоже серые, но в полосочку, пошитые, скорее всего, на какого-нибудь борца – туда можно было легко запихнуть троих молодых людей средней упитанности. При тщательном копошении в трофеях обнаружились казацкие штаны с лампасами. Лампасы были почему-то синими.

- Это чьи?

- На базаре купил. Лампасы вроде сибирские, это у Кайданова надо спрашивать, он их точно видел.

Прогрессор, уже не надеясь, вылез из брюк в полосочку и примерил очередную добычу. Гы! Как на него шитые! Ярошенко покрутил пальцем у виска, на чинного жениха из города, в пиджаке, с цветочком бумажным в петлице, в глаженых брюках и лаковых ботинках собеседник не походил. Еще и сапоги юфтевые себе отхватил. Черт с тобой, дарю. Лишь бы теща тебя кочергой не выгнала.

Из кухни дома дьяка уже приятно пахло жареным луком, Журборез ощипывал уже не курицу, а серого, невероятно жирного, гуся, из хлева доносилось задумчивое хрюканье - Татарчук и Штосc выбирали кандидатку на холодец из пятерых свиней, и чтоб самим вдоволь поесть, и чтоб дьяка не обидеть, может, свинья породистая или там брюхатая, такую в холодец нельзя. Возле тына Кайданов спорил с каким-то незнакомым дезертиром, что лучше- мясо или рыба?

- Колбаса,- заметил прогрессор.

Дезертир уставился на него.

- Я не понял, а разве есть пельмени с колбасой? – Кайданов глядел не менее удивленно.

Лось пожал плечами. Счастливчики, не ели они того, что в красивых пакетах продается, не страдали желудком от соевого фарша.

Вот ходят эти дезертиры по селу, ходят, как у себя дома. А насколько им доверять можно? Вдруг это нетривиальный шпионаж? Если махновцы в качестве шпионов засылают стариков, женщин, калек – то чего бы белогвардейцам, которые, между прочим, люди с высшим образованием, не заслать такой отряд шпионов? Как они подумать на старуху или торговку не могут, так и мы не подозреваем этих вот дезертиров - ну как же! Свои люди, са-ми сбросили ярмо царизма и пришли! И время удобно подгадали - точно ведь напьются, свадьба ведь. Но, с другой стороны – а командир же у нас тоже не вчерашний, тем более служил в царской армии. И Татарчук тоже не дурак, унтер, как-никак, причем он не стулья вышестоящим подавал, а кровью погоны выслужил, еще в японскую войну в армию попал. Но ведь и белогвардейцы тоже не пальцем деланные, тоже не одну войну прошли, в чинах, опять же, с высшим образованием многие. Но высшее образование- это не признак ума, Крысюк вот неграмотным был, а умный. На худой конец, всегда можно потравить их поганками, у нас есть сестра Наводнюка, она в этом деле разбирается. И Шульга из леса, тоже подскажет, как надо те грибочки готовить. Жутко дезертиры умирать будут, если они шпионы, конечно же.

И как это так неудачно получилось? Если бы командир пришел на пять минут позже, то… . Только чего это он так жену дьяка держал, будто обнимал? Хе-хе, а дьяк теперь рогатый! Но это событие свадьбу не отменяло. А жаль.

[Пулеметчик]

И Крысюк уже пронюхал, нацепил нечто цивильное вместо своей формы без погон, ну чисто тебе председатель колхоза Иван Иванович идет на заседание правления - пиджак, рубашка вместо гимнастерки его засаленной. И, если прогрессора не обманывает зрение, еще и галстук. Мда. Лось даже не мог сказать, чему удивился больше - тому, что Крысюк в кои-то веки выглядит прилично, а не как персонаж плаката «Селянин! Охороняй залізну дорогу!», или тому, что он, село необразованное, умеет завязывать галстук. О, и Кац погулять вышел. Главное - не посадить его рядом с тестем, а то вместо пьянки будет скандал на все село. Дьяку только спора с дарвинистом для полного счастья не хватало. Но Каца можно легко заткнуть пирогом. Или холодцом. Опять же, пьяный дарвинист – это не страшно, а вот пьяный униат - похуже. Кац ведь спокойный, бить никого не станет. А вот Гармаш – может. Но даже если его не приглашать, он все равно придет сам, да и неудобно так-то, он боец хороший, человек тоже неплохой. Еще надо учитывать людей Черноярова, они сами по себе, ударный отряд, даже флаг у них свой, корниловский трофейный переделали - надпись убрали, а к черепу с костями сбоку косу пририсовали, смерть получилась. Заболотный как эти художества увидел, так смеялся до икоты. И чего от этих разгвоздяев можно ожидать? А на-до же еще учитывать, что село-то или у кого-то в тылу, или у кого-то на переднем крае фронта, в любой момент можно получить вражескую атаку на свою голову. И, если атака будет масштабной - село не удержим, так три отряда- это семьдесят-восемьдесят человек, местные могут дать еще человек двадцать, два пулемета, одна пушка и один артиллерист, ящик снарядов. – шанс небольшой. И это если дезертиры не ударят в спину.

Прогрессор почесал в затылке. Лучше было думать о чем-нибудь другом, например, о холодце. Солнце уже неплохо так греет, логичнее было бы не варить, еще протухнет, но сказать такое в лицо гордой хозяйке - это изобретение нового способа самоубийства. Если жена готовит точно также, как ее мама, то те брюки в полосочку скоро будут впору. Даже пирог с квашеной капустой, который прогрессор считал порчей капусты и переводом теста, был прекрасен. Еще будут жареные потроха в гусином смальце. Ну это пусть Кайданов ест, он такое любит. Еще вроде бы пирог с курицей должен быть, это должно быть вкусно. Куры здесь сытые, нежные, всякой гадости даже не нюхали. Еще дьяк недавно вытащил сетку, поймал пару приличных лещей, вот и Шульгу заткнем надолго, лещ костлявый, есть надо аккуратно, он и будет молчать. Вареники должны быть, вон, тот спорщик уже примазался помогать, тесто раскатывать. Ты смотри! Или голодный дезертир или вправду помочь хочет, на ораву минимум в сорок человек еды наготовить – это работа трудоемкая, лишние руки пригодятся.

И жаль, что Паши поблизости нет, он вареники с картошкой уважает, да и подарок бы точно какой-нибудь сделал, я же ему подарил пресс-папье в виде русалки. Красивое малахитовое пресс-папье, русалка из реки выглядывает, на берег руками оперлась и смотрит. Хотя Зеленцову от такого подарка заметно перекосило. Да, русалка голая, но она же каменная, и высунулась только по пояс. И если уже на то пошло, она ведь мертвая. Хм, а может, ее от этого и перекосило? Может, это какая-то плохая примета? Хотя со здешними плохими приметами непонятно. Одни говорят, что нельзя ездить на вороном коне, убьют быстро, а другие - что у смерти конь белый, белого коня можно только в телегу запрягать, а под седло - ни-ни, смерть всадника заберет при первой же возможности. А Крысюк над такими разговорами посмеялся, а потом и сказал – вы шо? Чужая Молодица пешком ходит, и рассказал, что перед наступлением, еще в первую войну с германцем ротный Терещенко подвез якусь молодичку, худую, бледную, и одежда неприметная, на телеге с припасами, довез , она слезла - и пропала, а сено, где она сидела- не примятое! Ротного на следующий день и убило.

Одни говорят, что на молодой месяц смотреть нельзя, зубы выпадут, а другие себе зубы на молодой месяц заговаривают. Шульга тоже молчал–молчал и выдал, как в селе свадьба пропала, а в соседнем лесу волки появились, большая стая. Одного застрелили, ободрали – а у него кости людские, потроха людские. Это жениху невеста под порог ремешок с узелками подкинула и его вперед пустила. И главное, он так рассказывает, что не поймешь - это выдумка или реальный случай? А уточнять – страшно.

[Пулеметчик]

И Бондаренко уже сменился с поста, спокойно идет по улице, это хорошо. Хотя он даже на пожар бежать не станет, у человека непрошибаемый характер. Но если бы он что-то заметил, он бы точно не стал разговаривать с теткой Явдохой. Интересно, он еще не нашел мотор? Авиация – это ж хорошо, и разведка, и перевозка грузов, и бомбежка. А как можно самолеты размалевать! Чтоб у вражеских летчиков голова закружилась. Но мечты мечтами, а не мешало бы найти невесту, и может, чем-то ей помочь, пирог защипывать, к примеру, а то неудобно получается – как повод дать, так вместе, а готовить – так она одна. Да и начинки перепадет, вдруг пересолили? Прогрессор старательно обошел лужу, еще раз посмотрел под ноги, и направился к дому дьяка.

Перед кухней три разномастные кошки ели рыбьи кишки, урча и шевеля хвостами. А в открытый дверной проем был частично виден Кац, и он не только рассказывал жене дьяка последние тенденции в приказах Деникина и чем это будет грозить в случае его победы, но и старательно крутил ручку допотопной мясорубки. Фаршированная рыба – это вкусно, жаль только, что не щука, щука к такому блюду больше подходит. Жена дьяка обернулась, встре-тилась взглядом с почти что зятем.

- Вам помочь не нужно?- Лось отчаянно старался понравиться будущей теще.

- Нет, не нужно. Мясорубку уже крутят.

Кажется, она не в настроении. Вот мы пойдем брать, скажем, Житомир, а дочери устроят вырванные годы. Надо что-то делать, и быстро. В обоз жену пристроить? Но она ведь не Лизавета, к тяготам походной жизни не привыкла, и не сестра Наводнюка, которой идти некуда. Дом есть, хозяйство тоже солидное, такое не бросишь ради мировой анархии. Да, Крысюк притащил жену в отряд, но у него были причины- разгром хозяйства и плохое отношение белогвардейцев. А тут что делать? Тем более – родители из духовного сословия, может, и не тронут. Может. А если пьяным солдатам что-нибудь в голову взбредет? Это ж не митрополит, а обычный дьяк. Да еще и махновцам помогал. И прогрессор не был уверен. Тот, длинный, рассказывал, что на Кубани, перед еще той войной, казаки священника из станицы выгнали, проповедь не понравилась. А если шкуровцы придут? Или Дикая Дивизия? Они ж все село спалят, с превеликим удовольствием. И чего у них такая любовь к волкам? Тупые блохастые твари, шею повернуть не могут, болеют бешенством, жрут чужой скот, разве что в любви верны. Василенко рассказывал, как стадо коров волка насмерть забодало и растоптало, он сам тогда еще сопляком был, пастушил. Кони дикие тоже от волков отбиться могут. Кайданов рассказывал, как в степи на волка охотятся – верхом, с нагайкой. Чвак по черепу - и у тебя будет красивый ковер. Или шуба, а хвостом можно пыль с полок обметать. А они волчью голову на знамени рисуют. Ню-ню.

- А можно поговорить с вашей дочерью?

Жена дьяка отвлеклась от запихивания начинки в рыбью кожу, смерила прогрессора взглядом.

- Это как понимать? Поджал хвост?

- Кто? Я?! – Лось много чего успел сделать - убивал людей, пил самогон, агитировал и экспроприировал, но альфонсом не был.

Жена дьяка попятилась. Кац поднял голову от мясорубки, улыбнулся плотоядно.

- Я бы хотел выяснить у нее некоторые детали нашей совместной жизни, а точнее- сможет ли она следовать за нами? Потому что я не уверен в благородстве врагов.

Будущая теща заметно побледнела. Если Шульга мирное население не обижал и даже извинился за фураж, то красные не будут церемониться с духовным сословием, а белые - с родственниками махновского бандита. И отказать этому поганцу, выряженному под казака, с наганом на боку, уже было невозможно.

- А ты вообще кто? – жена дьяка крутила между пальцев дешевые коралловые бусы, красно-кирпичные, будто они ее душили.

- Был студентом,- вздохнул прогрессор, - я даже на пишущей машинке печатать умею.

- Хоть грамотный,- вздохнула жена дьяка и наконец-то пропустила будущего зятя в дом,- а дорогу ты и сам знаешь.

[Пулеметчик]

Почти что жена трудолюбиво вышивала полотенце. Это хорошо и даже эстетично, будет чем стену украсить. Но взгляд у нее был такой же недобрый. Прогрессор почему-то вспомнил Ворона.

- Я твою фамилию брать не буду.

- Правильно! Меня и так в школе дразнили,- Лось понял, что беспокоиться было надо совсем не про отношения матери и дочери. А ничего у нее комнатка, покрывальце на кровати фабричное, тут такие кружева не делают, но вот рушники были явно не в Китае сделанными. Это ж сколько она сидела? Любой музей такую красоту с руками оторвет и золотом заплатит.

- А ты кто?

Они что, сговорились?

- Был студентом.

- А кем бы стал? – в голосе почти что жены появился интерес.

- Счетоводом, – и прогрессор в сто сороковой раз проклял тот момент, когда послушался и подал документы не на бухгалтера. Надо было настоять на своем! Хорошая ведь профессия, тихая, денежная, спокойная, и все равно за компьютером сидеть! Нет, послушался, вспомнил, как в детстве на перфокартах рисовал, и как отцу на работу аж двести восемьдесят шестой, с цветным монитором поставили. То-то радости было!

- Городской, ручки пачкать не хочешь.

Прогрессор посмотрел на свои руки – да, по меркам обеспеченного горожанина двадцать первого века они были грязными. С новыми мозолями, уже не только от клавиатуры, мышки и шариковой ручки, с новыми шрамами - это Крысюк по сорок раз заставлял собирать и разбирать пулемет, когда понял, что ему достался сугубо штатский человек в напарники. Вот и распорол палец какой-то деталью, причем уже на последнем этапе сборки. Крысюк тогда задумчиво так на него посмотрел.

- Так и ты тоже не буряки под дождем сапаешь.

Почти что жена царственно пожала плечами и вернулась к вышивке.

- Я думаю, что в случае нашего отступления из села тебе будет безопаснее пойти с нами, в обоз. Там уже есть женщины, так что скучно тебе не будет. Приличные женщины, главным образом стирают и готовят.

- Главным образом? – такую интонацию Лось уже слышал. Вот когда в Мариуполе одного умника за грабеж расстреляли, с ним также разговаривали, вроде бы спокойно и даже не-громко.

- Ну Крысючка же замужняя. Никто ее не лапает, мужа боятся.

- У меня хозяйство.

- У Крысючки тоже и свиньи были, и хата была, и родители были, пока белые то село не заняли.

- Уйди.

Прогрессор вышел. Хоть бы не обиделась. И так махновцы в селе, и так страшно, а он еще и добивает. Но он же не лжет. И ничего предосудительного не предлагал, просто сказал, как оно обстоит на самом деле. И ведь ее тоже можно понять – бросать всю свою жизнь на ветер, общаться с малоприятными людьми, да и мало ли кто в отряд еще придет? В дезертирах особой куртуазности не наблюдалось, от людей Черноярова можно было ожидать чего угодно, да и Шульга тоже еще не прочь скакнуть в гречку. И кто ж это сказал, что при царе крестьяне вели себя праведно? Ладно - сейчас война, но Ларионов же не вчера родился. И Ковалев - тоже. Разные они люди, только вот оба - байстрюки, семибатьковы сыновья. Верховцев - конокрад, причем очень опытный, у цыган может лошадь увести. А за сорок человеку и не скажешь по нему, кто – тихенький, незаметный, вежливый, и даже семейный – у него в Мариуполе жена и три маленьких поганца подрастают, и даже свадебная фотография есть, все чин по чину. И чем занимался Шульга у себя дома, кроме того, что сажал картошку? Лось не хотел ответа на этот вопрос, но ответ напрашивался сам. Один Илько чист и невинен, хотя бес его знает, Карпаты высокие, там леса темные, пропасти глубокие, реки бурные. И он же тоже отец семейства, фотографию показывал - женщина толстая, на руках - младенец в пеленках, и второй маленький Гармаш за мамин подол уцепился. Комедия абсурда, а не жизнь.

[Пулеметчик]

Вот по улице всадник едет, судя по фасону штанов – Василенко, и китель вроде бы его. Интересно, куда это он собрался? В дозор или в разведку? Или наоборот, куда-то уезжает? И куда, хотелось бы знать, делся Ярчук? Нет уже две недели человека. Может, его кто-нибудь застрелил? Или он, скажем, утонул в Черном Море и ему выели мяконькие глаза голодные черноморские бычки? Или дезертировал? Если он действительно дезертировал, то Клавде будет очень обидно. Тогда непонятно, почему же он подарил ей шубу – чтобы не обременять себя лишними вещами ли действительно в порыве чувств? И ведь он же ей не первый раз подарки делал – шаль, анатомический атлас, лисья шуба. А ведь Ярчук за копеечку не только удавится, но и другого удавит, шаль дорогущая, шелковая, шуба, тоже не из собак крашеных пошита, разве что атлас ему не нужен был, но зато порадовал пассию. Хорошо, если мыслить логически, к кому он мог податься? К белым? К петлюровцам Ярчук пойти не мог, потому что не признавал их идеологии, говорил, что все это австрияки выдумали, нет никакой Украины, за что и получал от Заболотного, и словами, с приведением цитат из Ка-рамзина, и кулаками, пришлось их водой разливать. К красным?- Ага, они только и ждут человека, у которого никогда не было революционных стремлений, а было стремление жить с максимальным комфортом. Он себе отхватил солидный шматок земли, перестроил родительскую хату, стекла в окна вставил, дверь новую, крышу черепичную, как у немцев-колонистов, развел шикарный огород. А куда он поехал? – Именно на территорию белых, Одессу ведь еще взять надо. Получается, что абстрактная идея ему дороже конкретной женщины. Он что, думает, что его пощадит белогвардейский вариант ЧК? Надо спросить у кого-нибудь, как они у белых называются, а то зря людей обидел, чекистами обозвал. Хотя они тоже не тульские пряники с повидлом. Или здесь нет таких пряников? Надо подумать,здесь нет - и не было царевича Алексея, которому повезло, Буденного, Ворошилова, конфет монпансье, вернее, конфеты есть, но называются «московские», Луганской области, хотя город есть, по селам полно коней специфической масти- гнедые или серые, и по хребту - черный ремень, тарпанная порода. Прогрессор готов был съесть правый сапог, без разницы, чей, что такой породы в его родном мире не было. Слово знакомое, но такой породы не было, про-грессор в детстве зачитывался дедушкиным атласом коневодства. И там было четко написано, что тарпан – это вымершая дикая лошадь, а масть такая же, как и у местных коников. А животные хорошие, выносливые, злые, быстрые, Да, на рысаков не похожи, но красота в жизни не главное. Василенко такого за карбованец купил и не нарадуется. А вот Троцкий, к сожалению, был. И Деникин был. А в Сибири, если верить дезертиру Онуфриеву, хозяйничал вовсе не Колчак, а генерал Пепел или как-то так. И этот малопонятный генерал вовсе не был сторонником восстановления Российской Империи. Но черт с ней, с Сибирью, она далеко, там сами разберутся.

Как понимать, хоть и через Ковалева, которому дружок сказал, а дружку шурин сказал, а сестра того шурина видела хвост коня Рябовола, что Кубань – Кубань! разорвала договор с Деникиным и подняла старый-старый, времен атамана Головатого, малиновый флаг. Флаг Войска Запорожского, лыцарей степных. И Рябовол заключил союз с Петлюрой. Надо пойти сказать Заболотному, вот обрадуется наш запорожец недобитый, он поздно родился, ему бы чайки на Стамбул водить, Кафу жечь. А дезертир Мышкин, который гренадерского роста, что-то плел про круг, но поскольку Мышкин отмечал начало своей новой, вольной жизни, то ничего вразумительнее радостного мата и заверений, что с Дону теперя выдачи нету! понять не удалось. Надо бы ему с командиром поговорить, и не с нашим, а таким, который за батькиной тачанкой едет. Но для начала Мышкину надо протрезветь или хоть заткнуться! Это где такой черный ворон летает, что руку с кольцом жене убитого принес? Это даже хуже того, что обычно затягивает после второго стакана Игнатов, а затягивал Игнатов какой-то странный вариант Варшавянки, с черным знаменем борьбы и войной против тиранов.

[Пулеметчик]

Лось тряхнул головой, да, стрижка бы очень не помешала, чуб уже в глаза лезет, ходишь, головой мотаешь, как упряжная лошадь. А кто это навстречу идет, одежда странная. Ой. Это дьяк собственной персоной. А знает ли он про то, что его дочь выходит замуж?

Дьяк, будто читая мысли, внимательно, словно покупал на базаре лошадь, посмотрел на прогрессора.

- Не понимаю я женский пол. Почему из всех хлопцев моя Варвара хочет именно такого худого мужа? Или ты один неженатый?

- Неженатый, неженатый. А Варвара ваша экономная, худой много не съест.

Дьяк только вздохнул.

- Я тебе не угрожаю, сынок. Я тебя предупреждаю. Поднимешь руку на мою дочь - я тебя убью. Из-под земли достану.

Лось похолодел, хоть солнце уже грело вовсю. Тем более он не бил женщин.

- Понял, - выдавил прогрессор.

Дьяк хмыкнул.

- А ты мне скажи, что она с лещами сделала? Из них юшка вкусная выходит.

- Ваша жена их нафаршировала.

- А то як? – Василенко оторвался от забора, очень заинтересовавшись.

- Вкусно будет. И главное - без костей!

- Так не бувае, шоб лещ – да без костей.

- Бывает. У Каца спроси, он фаршированную рыбу обожает.

- Леща- не фаршруют, чи як ты там сказав. Леща - жарят.

- Приходи, попробуешь.

- А шо, ты такой бедный, шо один лещ будет?

Дьяк возмущенно засопел.

- И холодец будет, и пироги будут, и потроха будут, и мясо будет,- Лось не понимал, то ли Василенко издевается, то ли действительно такой.

- Я не поняв, ты женишься?

Лось только руками развел.

- Не успел убежать. Понятно. Я так само.

Личная жизнь товарища прогрессора никогда не интересовала. Тем более, пора было уже и гулянку начинать, за полдень солнце перевалило, вечереет.

Хлопцы стягивались к дому дьяка нестройной, пестрой, потрепанной колонной Кайданова среди них не было. Крысюк пришел вместе с женой, а вот Кайданова не было. Чего это он? Из-за пельменей обиделся? О, и Григоренко пришел. Причесался, даже чем-то лохмы свои пригладил. И Штосс пришел, в исключительно не идущем ему чесучевом костюме и с сильным запахом одеколона «Фиалочка». Кац уже тут, Илько тоже по улице идет, выглаженный, шапку на ухо сбил. Жаль, Заболотного нет. Вот Ковалев-байстрюк вышагивает, курткой кожаной рипит, как самокатчик. Интересно, он на запахи пришел или поздравить догадается. И местные идут, тоже из сундуков повытаскивали всякое-разное. Татарчук пришел, глядит злобно, как и всегда. О! И командир себе идет. Сапоги почистил, френч тро-фейный напялил, портупея лаковая – прямо офицер. И Лизавета во главе женской части отряда шествует. Как мило с их стороны. И не устроит ли моя жена мне за таких гостей скан-дал?

Все. Отступать некуда. Варвара с мамой под руку вышла. И Шульга тоже нервничает - беда в селе с церковью, спалили во время боя, негде обвенчаться. Вот и пришлось коман-диру браком сочетать.

- Кто-то против того, чтобы вот эти двое сочетались законным брачным союзом?

Молчат люди, Молчит дьяк. Молчит дьякова жена. Разве что Кац икает.

- Хочет ли жених сочетаться браком с Варварой Матвеевной Кравченко?

Лось облизнулся, сглотнул.

- Хочу. Обижать не буду, бить не стану, денег не пропиваю.

- Хочет ли невеста сочетаться браком с Лосем Вадимом Григорьевичем? Фамилию менять не обязательно.

- Да,- невеста глядела с вызовом, как пулеметчик на вражескую конницу.

- Вот и хорошо. Живите себе и плодитесь.

[Пулеметчик]

Холодец смели за две минуты, чуть ли не урча. И леща - тоже. Жена дьяка просто млела от признания ее готовки. Лось мрачно глядел в стакан. Он рассчитывал на подарки, но, похоже, тут этой традиции не знали. А так хотелось аккордеон в личное пользование, или хоть гранату дополнительную. Нет, сидят, жуют. Да и пьют не все - Крысюк вынул галстук из соленых огурцов, стряхнул кусочек лука, взял себе кусок пирога. А вот второй раз себе не наливал, так, губы смачивает, а стакан у него как был полный, так и остался. И Шульга сидит, как швабру проглотил, жует кусок леща, а самогон свой не трогает. Вот тебе и свадьба. И возле тачанки с максимом четверо стоят, не курят даже, а льюис свой командир на коленях умостил, к великому ужасу жены дьяка. Один Василенко радостно чавкает да интересуется, как этих лещей готовили. В уголочке примостился софический мистик Сташевский и ест помидоры соленые, как в последний раз. Прогрессор налил себе еще, закусывать не стал.

- Эй, а как же это, брачная ночь? – влез не в свое дело Штосс.

- Они уже,- пробурчала жена дьяка, - хай пьет, скотина.

Самогон плюхнулся в желудок, прогрессор шмыгнул носом и налил себе в третий раз. Вот так вот, никому он не нужен, никто за него не заступился. Даже Крысюк – и тот молчит, потроха жареные ест. И жена внимания не обратила, обсуждает с Лизаветой фасоны платьев из трофейного модного журнала. Сташевский жалобным голосочком затянул «Солнце всходит и заходит». Очень уместно. Ну и черт с ним. От лещей остались одна голова и один хвост, даже без мясистой части.

- Хороша така рыбка,- сыто икнул Василенко.

Кац поставил кружку, глянул в окно. Нет, все чисто. Никто ни в кого гранатами не бросается и из винтовок не палит. Зря все-таки Шульга притащил пулемет. Кац грустно посмотрел на сидящую рядом Крысючку. Нет смысла. Муж ее трезвый, да и рядом сидит, ка-пустой ее напихивает, как лютеранского гуся на праздники.

Прогрессор потянулся за самогоном в четвертый раз и очень удачно вывернул капусту себе на штаны, да еще и миску расколотил.

Илько только руками развел. Ну не бить же человека на собственной свадьбе.

Григоренко затянул нечто препохабное, к великой радости гостей. Дьяк принял буряковый оттенок и стал медленно вставать из-за стола.

- Тихо, тихо,- Шульга ухватил оскорбленного отца за рукав, - он дальше не знает, щас пойдет спать.

- От послал Бог зятя - уже напился и под стол ляпнулся!

Шульга заглянул под стол- так и есть. А тарелка у этого нещастья чистая, в том смысле, шо он так ничего и не ел. Не, понятно, шо он с городу, но все равно якийсь трехнутый. Надо его где-нибудь спать положить, на бок, а утром хай его жинка убивает. И нашо Крысюку такое? Взял бы себе вторым номером того же Ярошенка, из него кавалерист- як собака на за-боре.

- То мы пойдем? Нам, знаете ли, воевать надо.

[Пулеметчик]

Прогрессор долго соображал, почему ему так плохо и где он находится. Где - оказалось понятно при тыкании пальцем – сено. Лось разлепил правый глаз – сарай, в углу грабли стоят, а он в этом сарае лежит, на сене. Кто-то стог разворошил да его устроил. А вот почему так плохо? Прогрессор попытался плюнуть, не вышло. Нет, наган в кобуре, кобура на ремне, значит – не под арестом. В дверь сарая постучались и сразу же распахнули – Сташевский. Свеж и бодр, аж тошнит.

- Алкоголь наносит непоправимый вред ментальному телу.

Прогрессор со второй попытки встал на ноги. С утра выслушивать всякие метафизические бредни. Сынок, ты хоть бриться начни. Сташевский развернулся и вышел, задрав голову. Он что, к командиру ведет? Придется.

Шульга сидел на крыльце, грелся на солнце и тоже чувствовал себя возмутительно хорошо.

- Явился, не запылился. Якась у нее самогонка странная, я не пил, но люди кажут.

Лось понял, что командир- это не самое страшное. Впереди еще знакомство с тещей и тестем. А товарищи повстанцы – собаки необразованные и свиньи, хоть бы спичек коробок подарили. И какая падла увела мой кисет?

Махновец лениво открыл дверь, ткнул пальцем.

– Отам, на столе кисляк стоит, в белом глечике. Иди, лечись, студент.

Лось бы много чего сказал, да, он был студентом, но в устах командира это слово звучало оскорбительно. Но кисляк - это веешь, особенно если в глечик мухи не попали. Нет, тряпочкой прикрыт. Фух, сразу легче стало.

В кухню кто-то заглянул и сразу же выскочил назад. Дети хозяйские, скорее всего, вон как побежали.

- Ну шо?

Прогрессор икнул.

- По сравнению с моей жинкой дячиха - ангел. Эта обругает да забудет, а моя не ругает, но жилы тянет, шо той кат.

Надо же, жалеет.

- Так ты остаешься или – Шульга показал куда –то в степь.

- А что, я кому-то нужен?

Краснеть Шульга не умел, и это его выручало не один раз. Хозяйская дочка вместо выпаса гусей остановилась послушать, а чего те двое балакают? Чи будут они из села выступать все или кого-то оставят? А то опять хату спалят, токо-токо отстроили после красных, и всех гусей поедят и курей.

- Нужен. Грамотные есть, хоть черпай, а ты птица редкая, вроде бляхи на уздечке. И без блях можно, но с ними лучше.

Мда. То ли похвалил, то ли обругал. Ну хоть не выгоняет. И Гармаш по улице идет, рукой махнул, здоровается. Не такая и плохая жизнь после кисляка, хоть и жмоты они редкие.

- Ты шось про аккордеон казав? Я не спец, то тебе к Штоссу дано. Он из дозора вернется – вот его и спрашивай, где взять.

Хитрый. Выкрутился.

- Как положение на фронте? – черт! Дите у тына застыло, гуси по огороду разбрелись. Она ж по всему селу раззвонит.

- Луганск держим, Гуляйполе держим. Матюшенко вроде бы идет в рейд через Днепр, бить краснюков.

- А шо в Луганске?- пискнуло дите.

- Патронный завод. Маруся, точно до нас не хочешь? Будет у нас своя Никифорова! Будешь с нагана стрелять по кадетам.

– Я с пушки хочу, шрапнелью. Тоды больше кадетов положить можна,- Маруся застенчиво поковырялась в носу.

Прогрессор ужаснулся. Ну и времена! Ну и дети! Она ж не шутит, не играет. От горшка два вершка, косичка - мышиный хвостик, платьице из занавески, в цветочки. В куклы ей играть надо, а не рассуждать, из чего по кадетам стрелять. Гуси себе в кучу сбились, травку щиплют. Жирные, вальяжные.

- А у Матюшенка людей много? Фронт не прорвут?

- Не, он на том берегу еще людей наберет, тамошних. Я б сам пошел, може, домой бы заглянул.

- А вы откуда?

- С Волыни.

- То де Луцкое наступление было?

Шульга кивнул.

- Там будет дуже добрый урожай, и не один год.

- И не кажи. Столько народу зря положили.

[Пулеметчик]

Шульга поглядел на прогрессора.

- Иди себе, шо стал? Только солому из башки вытряхни.

Лось икнул еще раз. Да теперь им можно было пугать кого-нибудь нежного и неприспособленного, например, редактора белогвардейской газеты в Евпатории. Хорошо еще, одежда более-менее в порядке. Прогрессор расчесался пальцами, посмотрелся в лужу. Как был бандит, так и остался.

Возле дома стояла жена дьяка, возле нее крутилась серая кошка. Из сарая доносилась ругань и ржание. Лось заглянул - все понятно, Прокопенко дает кобыле какую-то ветеринарную гадость, заливает в глотку из бутылки, а дьяк и Кац удерживают животное в нужной для вливания позе.

- Если и это не поможет, то надо резать, - Прокопенко слез с табуретки.

- Та она ж молодая! Пашет - лучше трактора!- дьяк был обляпан чем-то зеленым. Прокопенко выглядел не лучше, на него этого зеленого попало больше, гораздо больше.

- А она хоть каплю выпила?

- Обижаете, панотче. Там,- махновец потряс пустой бутылкой, - три дозы было.

- А шо ж она так отплевывалась?

- Мабуть, слабительное невкусное. Я не пробовал, так шо не знаю.

- Так ей же можно было касторки дать!

- Угробили б кобылу. Животным касторку нельзя, то для них страшный яд, - Прокопенко скинул пиджак, огорченно плюнул. Кац отпустил веревку, вышел из сарая.

- Еще вчера хотел сказать – у меня Голем заскучал.

- Хто?

- Мерин мой, зовут его так, потому что здоровый и тупой.

- Как это заскучал? Он что, перестал жрать? Пить? Или, боже збав, гадить?

- Тьху! Жрет и пьет за троих, гадил сегодня утром, после завтрака. Просто заскучал.

Прокопенко мученически возвел глаза к небу.

- Ну это ж лошадь! Он говорить не умеет. Як я знаю, шо он заскучал? А он у тебя как ходит?

- Ногами,- Кац не понял вопроса.

- Да знаю, шо не на руках. Он все ноги ставит? Показывай, в общем.

Лось провел товарищей долгим взглядом. Ему б их проблемы! Жена дьяка тяжело вздохнула, глянула на зятя.

- А еще грамотный! Похмеляться пришел?

- Не имею такой привычки.

- Что, и холодец мой тебе не по вкусу?

- Я первый раз в жизни женился! И страшно было – вдруг командир стрельнет?

- Прям-таки первый.

- Ну да. Денег нет, дома нет, работы нет, сидишь на лекции, голодный и холодный. А девушки любят богатеньких, у которых собственное авто и шинель на бобровом меху,- прогрессор удачно вспомнил прочитанного в детстве Гиляровского.

- Прокатиться бы в авто, - жена дьяка мечтательно прикрыла глаз.

- Я ездил. Тачанка лучше, не так трясет.

Дверь открылась, мягко и бесшумно. Во двор, с деловым выражением лица, вышла жена, с корзинкой в руках.

- И где это нас носило?

- Командир вызвал.

- И надо было вчера бить мою любимую макитрочку?

- Я случайно.

- Завтракать будешь?

- Нет,- кисляк только угнездился в желудке, а добавлять к нему еще какую-нибудь еду прогрессор боялся.

- От я казала, что не надо доливать в самогон денатурат.

Прогрессор тихо порадовался, что теща не додумалась, для пикантности, добавлять в самогон стрихнин. Куры радостно кудахтали и не менее радостно клевали корм, просо, что ли.

По улице прошел Томашевский, которому на этот раз не повезло с картами, но штаны он все-таки оставил. И шашку свою, кривую, азиатскую - тоже. Это кто ж такой жадный, что на его одежду польстился? Штиблеты еле держатся, свитка латаная, а гимнастерку про-ще сжечь, чем отстирать. Нет, с грязью зимой теплее, но сейчас уже не зима, можно и в речке сполоснуться, а то корчит из себя дикого индейца. А на индейца он действительно похож, натуральная монголоидная рожа, как в учебнике биологии. А на кого может быть похож человек, если у него в семье женились не то на якутках, не то на бурятках? Хотя женились – это громко сказано, дедушка-каторжник родом из Царства Польского, убивец и грабитель, удрал, долго прятался, потом угнал коня чубарой масти и девушку из сибирских людей. А сын этого грабителя тоже себе нашел спутницу жизни похожим образом. А вот уже этот Томашевский решил перебраться южнее, да и то не сам, сначала мобилизовали бедолагу, а потом, уже после германского фронта, он и прибился к махновцам. Тепло, хорошо, сытно. Только строганину никто не ест.

[Пулеметчик]

А вот и наша полосатая заразонька, с кольцом колбасы в руках. Какую вдову он объедает на этот раз? И если это Степаниха, у которой хата бляхой крыта, то вдова ли она? Если у нее муж без вести пропал еще на первой германской, то он вполне может прийти, а до войны этот самый муж был каталой на литейном заводе, и работал за двоих. Конечно, его могло в клочья порвать снарядом, он мог умереть в плену от тифа, быть убитым при попытке побега или жить себе где-нибудь с симпатичной немкой. Но в жизни чаще всего случаются непредсказуемые вещи. Вот чего того же Журбореза на флот призвали? Он плавает, как топор. Ему бы в пехоту какую-нибудь, а то - в бедную Дунайскую флотилию засунули.

И Кайданов во дворе, стругает доски. Хоть бы не на гроб. Нет, это он сеновал чинит. Надо же, какой полезный. Это в Виннице все такие рукастые или он хочет помочь? Клавдя тоже вышла, воздухом подышать. Чего бы ей на солнце не погреться? Погода ведь хорошая, прямо жить хочется.

Эй, эй, это еще что за тип? Кто-то новый, да и под почетным эскортом – по бокам от него Мартыненко и Сотников едут. Это ж у кого такая форма, без звездочек и без погон? Да его и не какие-нибудь там сопляки от сохи оторванные, сопровождают, а рубаки дайбоже рядом едут. Лось развернулся и быстро пошел поближе к пулемету. В случае чего - хоть затвор выну да в колодец кинуть успею.

Шульга сидел в хате старосты, чистил один из револьверов, заботливо подстелив ка-кую-то тряпочку. Тачанка, без коней, стояла возле зарослей крыжовника. Крысюк лениво обсуждал со старостой, какой сорт крыжовника лучше на варенье, а какой меньше ест всякая шестиногая погань.

- Шо бежишь?

- Похоже, у нас гости, - прогрессор влез на свое место, да, подушечку не мешало бы взбить.

- Яки гости? – Шульга, с кольтом в руке, выглянул из двери.

- Справа - Мартыненко, слева – Сотников, а посередине – кто-то вооруженный, в форме. Видно, что не наш. У него еще конь рыжий.

- Как то – не наш?

- Форма незнакомая, и фуражка не такая, как конфедератка.

- Как шо?

- Ну квадратная, и козырек длинный.

- Тю. Такая фуражка- то петлюровка.

- Какая-то у них форма бедноватая, хаки, и погон нет.

- Они добре режут кадетов и подпалили хвоста красным, шо тебе еще надо?

Лось в петлюровцах не разбирался, слышал только странную фразу про еврейский боевой курень, над которой дико хохотал Мартыненко. Кац тогда задумчиво достал свой смит, почесал стволом спину и невинно спросил, покрутив смит на пальце, что ж тут смешного. Мартыненко сразу успокоился и стал уверять всех остальных собутыльников, что он сионист, и даже может купить Кацу билет в Палестину. Кац билета не захотел.

[moscow_guest]

- Форма незнакомая, и фуражка не такая, как конфедератка.

- Как шо?

- Ну квадратная, и козырек длинный.

<{POST_SNAPBACK}>

А у петлюровцев разве были квадратные фуражки? Вполне круглые, только с треугольным вырезом спереди. Квадратные "рогативки" с длинным козырьком - это польская "визитная карточка".

[Пулеметчик]

Мазепинка (вот то, что вы описывали) - это сечевые стрельцы, полк Черных Запорожцев носил шапку со шлыком, а все остальные петлюровцы как раз носили каскетки, вот, даже приказ

Наказом (ч. 276) Головної Управи Війська Української Народної Республіки від 24 квітня 1919 року було затверджено опис похідної уніформи.

”1. ПОХІДНА КАСКЕТКА — для старшин і козаків всіх родів зброї — з сукна, по можливості захистного кольору з сукняним або шкіряним підборідним ремінцем. Козирок, підборідний ремень і ґудзики захистного кольору. Кокарда по зразку встановленого наказом війську Української Народної Республіки від 26 січня 1919 р. Ч. 31.

[moscow_guest]

Ну да, я именно на картинки с сечевыми стрельцами смотрел.

А есть где нибудь фотографии или рисунки солдат в такой каскетке?

[Пулеметчик]

[moscow_guest]

Эту карточку я видел. Но где же здесь квадратные фуражки, кроме как у единственного поляка, разговаривающего с Петлюрой?

[Пулеметчик]

А на втором справа разве не квадратная?

[moscow_guest]

Нет, обычная круглая.

Здесь увеличенный вариант фотографии Петлюры и Листовского в Киеве, и это хорошо видно.

[Пулеметчик]

А вот на этом точно квадратная фуражка. Это фото из музея истории УНР, в Киеве такой есть. И спасибо Запорожцу с Military Ukraine за фото

И вот еще фото оттуда же, тоже спасибо Запорожцу.

Разнообразие головных уборов - шаапки, и фуражки, и каскетки.

[Lestarh]

Разнообразие головных уборов - шаапки, и фуражки, и каскетки.

Насколько я вижу это просто смесь русских и австрийских (а может и французских даже) уставных образов, ну и штатские кто в чем...

А вот на этом точно квадратная фуражка.

В каком смысле квадратная - как "рогатывка" в плане или в боковом сечении - а-ля картуз? Потому если на нее сверху посмотреть, в упор не вижу чтобы она была квадратной как у поляков...

[Пулеметчик]

Так у поляков рогативка чуть-туть не такая, у петлюровцев была каскетка, у кого была, конечно. У них был швах с формой

[Lestarh]

Мы похоже немного о разном говорим.

Собственно где имеется в виду квадрат.

Так:

Или так?

[moscow_guest]

Именно!

Квадратная - в смысле "цилиндрическая" или в смысле "с квадратным верхом"?

[Пулеметчик]

В смысле цилиндрическая.

[moscow_guest]

Тогда вопрос снимается. Хотя... странно, что махновец вообще удивляется странной форме - у них самих-то вообще никакой нет.

И слово "конфедератка" тут точно не подходит.

[Пулеметчик]

Прогрессор с плохим зрением, да и петлюровцами раньше не интересовался, вот и назвал похожую форму головного убора.

И если приехал такой важный товарищ или как там петлюровцев называть надо, то это хороший знак. А Шульга, в случае чего, хорошо стреляет. А его в хату не пригласили. Ну и ладно, у меня и без вас дел полно, подстричься надо, да и шею вымыть не мешало бы. Прогрессор подозрительно глянул на Сотникова, который уже успел выцыганить самокрут-ку. Ну его. Надо бы к тестю зайти, может, у него под столом кисет валяется.

Кайданов уже заколотил дыру в сарае, разговаривает с Клавдей и вдобавок ее за руку держит. Хмм. Это как понимать – как ухаживание или как наглость? Ведь неизвестно, пере-шел ли Ярчук к белым. Интересно, если нет, то кто победит, если эти двое все же будут драться кулаками, а не устроят перестрелку на главной сельской улице? Прогрессор бы поставил на ездового, Кайданов хоть и не сильно высокий да плечистый, зато выносливый и боль хорошо переносит.

А это еще что за друг бездомных кошек? Так и есть, Костенко идет с рыбалки, а за ним бегут все коты, которые только есть в селе, и мяукают на разные голоса. Паша бы нашел с этой глухой тетерей, бывшим бомбардир-наводчиком царской армии, общий язык. Инте-ресно, на что Костенко ловил? Может, он удочку для вида прихватил, а глушил бедных окуней гранатой? И так боеприпасов мало, а он ради своего желудка жизнью рискует. И ведь он сам постоянно выступает против стрельбы по посуде или курам. От же люди бывают противные. Интересно, а за что он комиссованный? Хоть артиллерист, но не особо он и глухой, свист хорошо слышит, к примеру, да не в два пальца, лихой-бандитский, а просто посвистывание. Или он попросту бумаги фальшивые выправил да в тыл и смылся? К махновцам ведь без разговоров пошел. Но ведь комиссуют не только по глухоте, контузии или увечью. Так, с ним лучше из одного котелка не есть, туберкулез – болезнь заразная и опасная. Или у него еще что-нибудь, с изящным названием. И получить люэс гораздо обиднее. Костенко выудил трех окуней из ведра, кинул котам.

Как и следовало ожидать, кисета под столом не оказалось, тем более дьяк не курил. Но не пора ли бы смениться Штоссу? Сейчас уже ближе к полудню, а его до сих пор нет. Столько народу, а как на посту стоять, так вечно Штосс. О, а вот и Ковалев. Видно, он свою кожанку только по праздникам одевает. Коня седлает. А чего это у тебя из кармана выпало, когда ты седло на конскую спину клал? Прогрессор шагнул к коновязи. Мой кисет. Здрассте! Ты ж не куришь. Так что гони назад.

Ковалев молча отвязал коня, сунул ногу в стремя.

- Куда собрался?

- Сено красть! – махновец взгромоздился в седло. Чалый недовольно прижал уши.

- А куда ты сено положишь?

Ковалев прыснул.

- Да немчуру менять еду. Сколько раз тебе казать - нельзя спрашивать, куда едешь. Удачу прокудакаешь.

Лось свернул самокрутку, привычно чиркнул спичкой о штаны, затянулся. Судя по трудной жизни Ковалева, удачу прокудакали все его родственники до седьмого колена – то он незаконный родился, то тифом человек болел, то холерой, то офицера чуть не застрелил на посту, то жена от него ушла. Это ж не он сам себя в ту чертову газету, где убитые были, вклю-чил, тем более Ковалевых на свете много, и это не обязательно был он. А она сразу - полезла до соседа-мельника. Живи себе хоть с товарищем Лениным, мне-то что. И вари ему ту отраву, которую ты называешь борщом.

Надеюсь, Штосс не нарвался на замаскированный патруль кадетов. Интересно, почему тут взрослых белогвардейцев называют кадетами? Далеко не все из них учились в ка-детских училищах. У кого бы спросить, чтоб дураком не выглядеть?